25 февр. 2013 г.

Brainstorm "Second Smile" (1973)


В 1973 году Brainstorm выросли до размеров квинтета. В группу пожаловал басист Энно Дернов (ex-Jud's Gallery), разом избавивший новых коллег от самой большой проблемы. Соль в том, что постоянного бас-гитариста за ними не числилось, потому означенную вахту поочередно несли духовики - саксофонист/кларнетист Роланд Шаффер и флейтист Райнер Бодензон. Помощь в лице Дернова была очень кстати, ибо тевтонская бригада вовсю корпела над созданием второго альбома. С шестью свежими песнями управились в течение лета. После чего "на закуску" выдали сингл "You're the One" - парафраз композиции "You Are What's Gonna Make It Last" с дебютной программы Brainstorm. Творчески отчитавшись перед лейблом, ансамбль принялся активно веселить детишек в рамках телевизионной передачи для юношества, не забывая попутно "светиться" на радио. А тем временем руководство Spiegelei уже дало отмашку на печать тиража. И вскоре жаждущие продолжения "Smile a While" поклонники получили недурственный презент в виде "Second Smile".
По сравнению с предшественником, "Улыбка №2" вышла менее ехидной. Пьесы обрели лаконичность и некоторую долю серьезности. Синтез космизма и пасторальности в интродуктивной фазе номера "Hirnwind" - обманный маневр для отвода глаз. Никакого краут-рока в данном случае не предусмотрено. Ребятам из Brainstorm гораздо интереснее лавировать против ветра, прокладывая заведомо авангардный курс. Уплотняется ритм-секция, ускоряется флейта, преисполняются хаотической нервозности клавишные... Открытые вокализы горлопана Шаффера сливаются в унисон с инструментовкой, достигая экстатически-шизофренического эффекта. Все здесь как-будто шиворот-навыворот, но этим-то немецкие интриганы и цепляют слушателя на крючок. Далее - очередной крен, уже в сторону акустической прозрачности. Этюд "Herbst" авторства Роланда и Райнера стилистически делится пополам. Сначала безупречная лирическая часть, баюкающая флейтовыми пассажами, уютными арпеджио и хрустальным перезвоном перкуссии, затем - внезапный сброс фанк-адреналина (и тоже без вмешательства электричества). Джазово-психоделическая концепция трека "My Way" предвосхищает позднейшие достижения британцев UK. Голос органиста Эдди фон Оверхайдта тембрально напоминает Джона Уэттона, а резкие смены астральных планов и фьюжн-ракурсов у немцев выглядят куда внушительнее; весьма фактурная, со вкусом сыгранная вещь. В "Affenzahn" пятерка отрывается напропалую, лихо разбавляя чумовой джаз-рок трансовыми "фишками" - и наоборот. Наряду с саксофонными партиями Шаффер добавляет вдохновенные электрогитарные пируэты. Результат традиционно восхитителен. Любителям головомок предназначено сочинение Леона Томаса "There Was a Time", капитально переосмысленное Роландом. Дистанция от фри-джаза до мелодичного песенного фанк-арта на поверку оказывается предельно короткой. Завершается артистический калейдоскоп шикарным фьюжн-прогом "Marilyn Monroe", в коем имеется все, чего душа пожелает: и драйв, и слезы, и любовь...       
Резюмирую: превосходный баден-баденский саунд-коктейль, заслуживающий исключительно хвалебных эпитетов. Настоятельно рекомендую.  

23 февр. 2013 г.

Brainstorm "Smile a While" (1972)


1968 год, Баден-Баден. Новообразованный ансамбль Fashion Pink делает первые успехи на музыкальной ниве. В принципе, ничто не мешало парням и дальше от души "нарезать" блюз-рок. Однако в Штатах внезапно "выстрелил" Фрэнк Заппа с его показушным раздолбайством, изощренной джазовой техникой и едва ли не академической глубиной, а в Англии тем временем усилилось кентерберийское рок-течение. И эти разнополярные факты спутали юным тевтонам все карты. Fashion Pink уверовали в силу эксперимента. В конце концов, разве не для того предусмотрено стилевое деление, чтобы периодически преодолевать границы и разрушать устойчивые стереотипы? Именно этим и занялись вчерашние подростки. Прогрессировали быстро. Да и как иначе, если за плечами у каждого либо консерваторские штудии, либо опыт игры в составе школьных биг-бэндов. В интервале с 1969 по 1971 г. коллектив записал несколько выступлений на радио. И уже в 1972 г. талантливым немцам удалось заключить контракт с конторой Spiegelei (подразделением лейбла Intercord) на выпуск двух альбомов. Единственным требованием работодателей был пункт о смене названия. В итоге Fashion Pink приказали долго жить, а на авансцену заступила бригада с коротким и звучным именем Brainstorm.
Дебютная программа квартета "Smile a While" стала откровением для многих. Такой смеси из ернической клоунады и насыщенных деталями виртуозных партий германская публика, пожалуй, еще не знала. Под фривольной обложкой с четырьмя небритыми субъектами в неглиже притаилась подлинная бомба. Надо сказать, эффект от взрыва превзошел ожидания самих артистов. Материальные затраты на изготовление диска окупились с лихвой. Впрочем, не будем касаться финансового аспекта и попробуем лучше сосредоточиться на ключевых содержательных моментах.
Бодрый старт "Das Schwein Trügt" отмечен комплексной перекличкой саксофона Роланда Шаффера с органом и электропиано Эдди фон Оверхайдта. В коллизиях пьесы ощутимо влияние Soft Machine, хотя мелодический язык Brainstorm по-своему оригинален. Что подтверждается следующим номером "Zwick Zwick", устремляющимся в авант-джазовую плоскость (тут особенно выделяются флейта Райнера Бодензона и "Хаммонд"-грувы кудесника Эдди). Акустическая композиция "Watch Time Flow By" призвана добавить немного лирики в контекст пластинки; пение на английском, привкус эстрадности и легкий флер босса-новы производят весьма приятное впечатление. Каверзный кунштюк "Bosco Biati WeiB Alles" - это, прежде всего, засилье духовых и капитальное глумление над ритмом во второй части опуса. Инструментальная акробатика "Snakeskin Tango" сопровождается издевательскими завываниями Шаффера. Зато в титульном эпике Brainstorm свершают мощный бросок навстречу фьюжн-прогу эталонного качества, не уступающему наиболее закрученным творениям голландцев Supersister. "You Are What's Gonna Make It Last" - дань уважения блюзовым истокам команды. Финальный штришок "Don't Forget" оборачивается 30 секундами каламбура в традициях Заппы, Самлы и иже с ними. Добито издание комплектом радиосессионных бонусов, где энергичная исполнительская манера функционеров дойче-арта представлена в наилучшем виде.
Резюмирую: блистательный образчик прогрессивного джаз-рока с фарсовым уклоном. Рекомендуется тем, кто обожает авантюрные квесты повышенной сложности.      

19 февр. 2013 г.

Cerebus Effect "Acts of Deception" (2005)


Балтиморский квартет Cerebus Effect ярким метеором рассек прогрессивный небосклон на заре двухтысячных и сгорел в удушливой звуковой атмосфере нового времени. Собственно, поначалу их было двое: ударник Патрик Гаффни и гитарист/клавишник Джозеф Уокер. В 2003-м к ребятам присоединился басист Майк Гэлуэй - заядлый любитель фанка и лидер проекта Uncle Gut. В таком составе парни записали EP "Dark Matter". Название полностью соответствовало содержанию, ибо понять, где проходит граница между металлическими фьюжн-конструкциями, авант-роком и симфоническими выкрутасами не представлялось возможным. Профильные издания восторженно отреагировали на столь многообещающий акт. А вот с лейблами у Cerebus Effect не заладилось... В 2005 году коллектив увеличился на одну единицу: к соотечественникам примкнул органист Дэн Бриттон (Deluge Grander, Birds and Buildings). Виртуозное мастерство новобранца вкупе с его же врожденным чувством гармонии пришлось как нельзя кстати. Впору было задуматься о выпуске полнометражного альбома...
Первый кирпич в основание "Acts of Deception" кладет инструментальная пьеса "Y". Все в ней балансирует на грани конкретики и фантазии. Рассудочность и ребяческие dream-экскурсы, предельная выверенность и тепло солнечных клавишных улыбок... Синтезаторы Дэна невольно фокусируют на себе внимание слушателя, тогда как во второй половине трека фронтальные планы отводятся техничным пируэтам ритм-секции и гитарной магии Уокера, попеременно демонстрирующего то жесткий прогрессивный рисунок, то пространную джазовую акробатику а ля Алан Холдсуорт. "Identity Crisis" - ода человеческому безумию. Все четверо ускоряются со страшной силой. Струнно-ударный "чёс" смягчается клавишными. Вокальные речитативы Бриттона кажутся слепленными по шаблонам блэк-металлеров, только никакого "скриминга" здесь, конечно же, нет: просто артистичная декламация в быстром темпе. Аморфный пассаж "Dark at the End of the Tunnel" - явная претензия на авангардную глубину, после чего паровой молот под названием "Illusions" с грохотом и ревом плющит любопытную голову меломана о его же тщедушные плечи. И хотя наготове припасена неотложная помощь в виде умиротворенной хоральной фрески "Of Mortal Constraints", расслабиться надолго не выйдет: развернутый боевик "Operation Midnight Climax" ощерившимся Цербером на протяжении 11-ти минут будет преследовать вас по пятам, дабы затем передать на съедение не менее "зубастому" монстру ("Nine Against Ten"). Очередным затейливым экспонатом галереи ужасов служит картина "Neutrino Flux". Сравнить ее можно с соническим оползнем. Лавиноподобный фри-джаз в сочетании с кримзоидными запилами оборачивается смерчем, сеющим вокруг разрушение и хаос. В попытке спастись цепляешься за композицию c привлекательным титулом "Fine Lines Between Science and Art". Увы - и это фикция. По ощущениям - наглядное пособие для желающих освоить принципы лоботомии у дроидов. И наконец-то светлое пятно в серии мелодических катастроф: лирико-акустический этюд "Unconsoled" авторства Дэна Бриттона. Ну а финальный кунштюк "W" предсказуемо выпячивает наружу клыки и когти, нацеливаясь опрокинуть реальность на лопатки...
Резюмирую: забористый, недружелюбный, агрессивный, но вместе с тем интересный релиз, рекомендуемый прожженным гурманам, охочим до "остренького".

17 февр. 2013 г.

Björn Johansson "Discus Ursi" (1998)


Все-таки жизнь подчас удивительно несправедлива! Взять, к примеру, Бьорна Юханссона. В эпоху шведского прог-ренессанса девяностых этот мультистаночник активно проявлял себя на различных уровнях. В 1994-м отметился партиями классической гитары, фагота и дудочки на альбоме Пера Линда "Gothic Impressions". Через пару лет с тем же Линдом реализовал концептуальное музыкальное творение "Bilbo" по мотивам произведений Толкиена. В 2004-м Бьорн и Пер вернулись к сюжетным перипетиям "Властелина колец", пополнив совместную дискографию альбомом "Dreamsongs from Middle Earth". И с тех пор о маэстро Юханссоне совсем ничего не слышно. Однако, если отмотать немного назад, мы увидим, что его единственный сольный диск "Discus Ursi" стал значительным событием на рубеже веков. Прогрессивные обозреватели, захлебываясь от восторга, величали пластинку шедевром симфо-рока. Да и публика во многом была солидарна с журналистами. Не берусь судить о степени грандиозности детища Бьорна. Но приглядеться к нему повнимательнее, пожалуй, стоит.
Работа над "Discus Ursi" длилась ровно год - с июня 1997-го по лето 1998-го. Юханссон с усердием перфекциониста оттачивал каждую ноту, самостоятельно расправляясь с большинством инструментальных решений. Собственно, если не принимать в расчет вокальный дуэт Юхана Форсмана и Моники Форс, то помогал мастермайнду лишь верный друг Линд. Последний ведал обширным клавишным арсеналом (рояль, органы всех мастей, меллотрон, синтезаторы) и ударными. Гитарами, духовыми, перкуссией и разными аналоговыми примочками распоряжался Бьорн. Итогом студийных бдений приятелей явилось внушительное 65-минутное действо о шести главах.
Мерцающий отблеском тайны фортепианный пассаж "Discus Ursi's prelude" вводит нас в звучащий мир скандинавского сказочника Юханссона. Первая эпическая тема в контексте программы - 12-минутное полотно "King of Gold". Его внешние параметры определяются тремя ключевыми линиями: голосом Форсмана (певцу здесь приходится несладко, ибо темповая раскладка колеблется в пределах от andante maestoso до vivace), гитарной манерой лидера (контр-рамки: напористая электрическая - барочная акустическая) и клавишной оркестровкой (саунд "живого" соборного органа чередуется с позывными "Ямахи" и "Акаи"). Бессловесная конструкция "Time Fracture" - оригинальный микс из боевого нахрапистого фьюжн-прога, "слизанных" у King Crimson жестких атональных ходов и пышного неоклассицизма. В развернутой пьесе "Pegasus" волшебные элегии и мадригалы уверенно нанизываются на острый рок-стержень, и посему золотоносная артовая ткань подвергается механическому воздействию порожденных хард-стилистикой "гитаризмов". Стройные мелодические кондиции трека "The Last Minstrel of Marble" - хороший повод предаться несбыточным мечтам. Заключением же выступает претенциозная 20-минутная сюита "Discus Ursi's Rhapsody", где фольклорные нордические нюансы мешаются с цитатами из Моцарта, благородные медиевальные схемы оттеняются аллюзиями на творчество Бо Ханссона, а всякий намек на современность мгновенно драпируется винтажными гобеленами...
Резюмирую: солидный художественный акт, сопоставимый по масштабу с отдельными достижениями The Pär Lindh Project. Поклонникам добротного симфо-прога - на заметку. 

14 февр. 2013 г.

Kultivator "Barndomens Stigar (1981) / Waiting Paths (2006)" (2008; 2 CD)


Kultivator начался с ритм-секции. Конкретно - с Юхана Сверда (ударные) и Стефана Карлссона (бас). Дело было в 1975 году в шведском городе Линчёпинг. Собственно, и назывался тогда ансамбль по-другому: Tunnelbanan. Едва к основателям примкнули гитарист с гобоистом, все четверо незамедлительно погрузились в прогрессивные эксперименты. На носу уже маячили концерты, как вдруг духовик откололся от группы. На замену срочно взяли приятеля-клавишника с синтезатором и меллотроном, однако после серии выступлений исчез и он. Дальше история развивалась зигзагами: люди в команде тасовались подобно фишкам. И лишь к концу десятилетия стало ясно, что Kultivator - это: Карлссон (бас, хроматическая гармоника, синтезатор), Юхан Хедрен (Fender Rhodes пиано, орган, синтезатор, гитара), Юнас Линге (гитара, мандолина, аккордеон, перкуссия, вокал), Ингемо Рюландер (вокал, рекордеры, флейта, гитара) и барабанный гений Сверд. Поднакопив деньжат, участники бэнда отважились профессионально записать обкатанные на гастролях пьесы. По причине экономии средств и в силу неискушенности квинтета, сессии протекали "живьем" с минимальным количеством наложений. Надо сказать, что ребятам здорово повезло со звукоинженером: опытный техник Бобо Виесландер помог им достойно и без ощутимых потерь воплотить задуманное. В октябре 1980-го музыканты с мастер-лентами на руках занялись поиском издателя. И только летом следующего года фортуна повернулась к скандинавам лицом...
"Barndomens Stigar" приятно радует идейной свежестью материала. Шведам удалось насытить строго интеллектуальные выкладки абсолютно  бешеной энергетикой. С первых же тактов трека "Höga Häster" работа производится на увеличенной мощности. Под адский "тарарам" Сверда, без меры обожающего цимбалы, маэстро Хедрен весело наяривает на "Хаммонде". Затем - легкий перескок к фольклорному наброску под свирельно-дудочным соусом, а потом в игру вступает Линге с его раскаленным шестиструнным монстром. Пасторальные схемы одаренные самоучки смело мешают с авангардным пост-панком ("Vemod"), эстетика RIO на базе симфо-прога ("Småfolket") пробивается через тернии к мелодической стройности. Смурная фьюжн-психоделия ("Kära Jord") перемежается шутейными скоморошьими мотивами, пропущенными сквозь жернова авангарда ("Barndomens Stigar"). Есть здесь и сумасбродная хоральная "страсть" на термоядерном топливе ("Grottekvarnen"), и гуттаперчевый джаз-роковый вальс ("Vårföl"), и даже вчистую "прокримзованный" боевик, нашпигованный отчаянными соло ("Novarest"). Чуть более милосердными мнятся три дополнительные вещи образца 1992-го, 1979-го и 1980-го годов. Впрочем, простора для фантазии хватает и в них.
Бонус-диск являет нам Kultivator ХХI столетия. Четыре пьесы, увековеченные в наполовину домашних условиях, кардинально разнятся между собой. Если от тягучего спейс-артового этюда "In The Darkness' Plait" веет готическим сумраком, то "Bringing Water" - напевный "беспримесный" фолк. "Another Day in Life" с высоким девичьим голосом нестареющей госпожи Рюландер отдаленно напоминает творения Lisa o Piu, а "Waiting Paths" и вовсе выглядит упражнением по нагнетанию атмосферно-медиевальных кошмаров...
Резюмирую: безупречно исполненный художественный акт для любителей пощекотать нервишки. Добро пожаловать в лабиринт.  

10 февр. 2013 г.

Lasting Weep "Lasting Weep (1969-1971)" (2007)


Этот архивный релиз - отличный повод для знакомства с предтечей легендарных Maneige. Итак, время и место действия - 1968 год, Квебек. Четверо школьных друзей объединяются в коллектив Lasting Weep (английский вариант начальной фразы "Les sanglots lots" из "Осенней песни" Поля Верлена). Состав группы таков: Ален Бержерон (флейта, саксофон, вокал), Жером Ланглуа (гитара, фортепиано, орган, клавесин, кларнет), Клод Шаплё (бас, акустическая гитара), Матьё Леже (ударные, фортепиано). По первости ребята играют кавер-версии блюзовых ансамблей, новаторски вводя (еще до появления Jethro Tull) в звуковые структуры партии флейты. Ближе к 1969-му году квартет наконец-то принимается за создание собственных композиций. Репертуарная политика Lasting Weep - прерогатива тандема Бержерон/Ланглуа. В своих комплексных сочинениях соавторы решительно движутся в сторону прогрессивного рока. И пусть маневры подчас излишне порывисты и полны подростковой горячности, отказать им в оригинальности уж точно нельзя. Четверка усиленно репетирует, набирается студийного опыта, помогая записывать саундтреки к документальным проектам. Благодаря щедрости Чака и Джуди Грэй из Studio Six парни получают возможность увековечить на пленке некоторые из пьес. Впрочем, на виниле их так и не издали, ввиду отсутствия контракта с рекорд-лейблом. И лишь в 2007 году компания ProgQuébec исправит досадное упущение, предоставив меломанам шанс погрузиться в славное прошлое одной из первых арт-формаций Канады.
Открывающий номер "29 Avril" - образчик исключительно самобытного подхода к творчеству. Развитие его строится на ритм-н-блюзовой платформе, однако мелодическая часть выполнена коллажным способом. Тут вам и флейтовые пассажи с восточным душком, и песенная форма в манере ранних Pink Floyd (вокалирует Бержерон по-английски), и характерные барочные приемы, и блюз-роковые эскапады с вплетением чисто импровизационных фрагментов. 9-минутная "De mi à mi" служит иллюстрацией на тему, что есть прото-прог в квебекском понимании термина. Материал отдает сыроватостью, но вдохновенный настрой исполнителей во многом искупает наличествующие огрехи. Третья позиция "Magdalena" - дань уважения гению И.С. Баха. Правда, Lasting Weep обращаются с наследием классика достаточно вольно. Благородно-утонченные клавесинно-духовые вариации периодически разбавляются хулиганскими выпадами: взбрыкивают ударные, ехидничает гитара и разбойничает напропалую флейта в андерсоновском ключе. "Rien ne sert de courir, il faut partir à point' - приветственный жест по отношению к тем же Jethro Tull; несмолкаемые (с придыханием) трели Алена на блюзовом фоне рождают совершенно устойчивые ассоциации. Впрочем, ничего плохого в этом нет. Примером альянса с кинематографом выступает дилогия "Extrait de « Safari de pêche »", оформленная командой для одноименной ленты. Запечатленные "живьем" треки "Bye-bye" и особенно 25-минутный опус "Carmen Kétaine" демонстрируют прорыв коллектива в область джаз-рока, причем в его камерной ипостаси. Флейта и рояль; сакс, ритм-секция и вибрафонические изыски от гостевого участника Жиля Шетаня - совсем другое, более зрелое и солидное лицо Lasting Weep. Завершается программа шаловливыми chamber-виньетками из серии "Ma Thématique", подготовленными для детского обучающего фильма о математике.   
Резюмирую: вполне достойная компиляция, заслуживающая внимания не только любителей канадского арт-рока, но и тех, кто интересуется истоками прогрессивного жанра.  

7 февр. 2013 г.

Rikard Sjöblom & Den Gyllene Orkestern "Cyklonmannen" (2005)


2005-й стал по-настоящему урожайным для Рикарда Шёблума. После трех лет мытарств вышел дебютный альбом Bootcut. А параллельно головастый шведский паренек запустил в оборот сольную пластинку "Cyklonmannen", записанную еще в 2003-м. Замысел ее Рикард вынашивал долго. Впервые с историей человека-циклона маэстро познакомился в школьном возрасте. Одноименная книжка за авторством Стуре Дальстрёма (1922-2001) захватила юношу Шёблума своим модернистским духом, выгодно отличавшимся от других образцов скандинавской литературы. Позднее выяснилось, что Дальстрём большую часть жизни провел в Испании. Играл в джазовых проектах на гитаре и контрабасе. И привычная импровизационная манера повествования закономерно повлияла на писательский стиль Стуре. Битники, тибетские монахи, художник-мафиози из нью-йоркского гетто, рыжеволосые потомки викингов, взращенные индейским племенем... Вереница безумных персонажей вкупе с психоделическими откровениями и атмосферой свободной любви приворожили Рикарда. Сделавшись профессионалом, он вернулся к обожаемой теме уже в качестве композитора.
По внешним признакам "Cyklonmannen" - творение убежденного ретро-маньяка. Гитары, фоно, Hammond B3, Fender Rhodes, ARP Pro Soloist II, Roland E15 + бас, ударные, перкуссия и вокал; таков "джентльменский набор" средств нашего героя. Казалось бы, при подобном раскладе аккомпаниаторы не нужны совершенно. Однако Шёблум рассудил иначе. В итоге компанию ему составили участники духового трио Den Gyllene Orkestern: Софи Линдгрен (саксофон), Петер Фредрикссон (тромбон), Стефан Аронссон (флейта). Концепция уместилась в девять треков средней длины. Основное их достоинство - в воссоздании эмоционального фона рубежа шестидесятых-семидесятых. Гитарно-органные диалоги, настоянные на баритональных "грувах", солидная поддержка в виде саксофонных риффов, улетные клавишные "трипы" и необходимые джазовые маневры формируют соническое пространство вступления. Ну а дальше - зажигательный фьюжн, срывающий башню виртуозными запилами и поливами ("Chelsea Hotel 23rd Street - New York"), астральные миражи с элементами восточного мистицизма ("Frostakademien / Kinesiska Konsulatet"), транс-полька а ля футур ("Frostakademien / Kinesiska Konsulatet"), хиппи-рок с мощной духовой начинкой ("Miss Nutcracker & Pestharnesket / Cyklonmannen (Repris)"), шизо-садо-мазо для особо озабоченных любителей "Хаммонда" ("Sexualfientliga Kommittén / Svenska Myndigheterna"), интригующий арт-свинговый этюд "Janet", нордическая сага в мексиканских тонах ("Taki-Indianerna och Runstenen") и безупречное окончание банкета под соусом прог-вальса ("La Gilas Levitaionsvals").
Студийную версию "Cyklonmannen" дополняет исполненный в том же объеме концертный вариант сюиты. Тут уж многостаночник Рикард был вынужден ограничиться исключительно клавишными. Остальные партии распределили между Пером Нильссоном (гитара), Робертом Хансеном (бас) и Петтером Диамантом (ударные). Получилось не менее драйвово, "вкусно" и отвязно. Короче говоря, бонусы не подкачали.
Резюмирую: шикарная прогулка по ностальгическому зазеркалью от ведущего неоконсерватора шведской арт-сцены. Рекомендуется фэнам Beardfish, Bootcut да и прочим поклонникам старого доброго рока.    

5 февр. 2013 г.

Eela Craig "One Niter" (1976)


Застолбив свою нишу в музыке, Eela Craig развили бурную активность. В 1972-м группа приcтупила к репетициям масштабного творения "Dimensionen zwischen Pop und Klassik". Программа, сочиненная доктором Альфредом Пешеком, исполнялась при поддержке Цюрихского симфонического оркестра. Запись концерта осуществлялась австрийской телерадиокомпанией ORF (Österreichischer Rundfunk), но впоследствии он так и не был издан на аудионосителях. Зато состоялись гастроли по Италии и Германии с финальной серией представлений на родине. Причем в качестве площадок для собственных перформансов оригиналы из Линца постоянно использовали сценические пространства оперных театров. Между тем в жизни Eela Craig назревало время больших перемен. Художественный руководитель проекта Хуберт Богнемайр всерьез подумывал об усилении симфонической линии в репертуаре коллектива. Однако такой поворот сюжета устраивал далеко не всех его товарищей: возмутились ортодоксальные блюз-рокеры, рулившие в период работы над дебютом. Хуберту пришлось распрощаться с соавтором Хайнцем Герстенмайром, вокалистом/духовиком Вилем Ортофером и ударником Хорстом Вабером. Все трое перекочевали в ансамбль Ice Planet. На замену им явились весьма креативные личности: Фриц Ридельбергер (гитара, фортепиано, вокал), Хуберт Шнауэр (клавишные, флейта) и Франк Хубер (ударные, перкуссия). Новобранцы рьяно взялись за дело, и в итоге привнесли немало интересных идей в содержание свежего материала...  
Пластинка "One Niter" - пик художественных исканий Богнемайра и К. Филармонические амбиции Хуберта нашли выход в применении гигантского клавишного арсенала. Величественные меллотроновые фанфары, хоралы и вереница клавесинных арпеджио приветствуют слушателя на пороге 14-минутной сюиты "Circles". Космические синти-ландшафты переливаются в лучезарной флейтовой гамме. А дальше бравурный лейтмотив то обыгрывается в полноценном рок-ключе с невероятно ритмичной фанк-добавкой, то прячется за светлой сказочной пасторалью, насыщаемой трогательным вокалом лидера. Что и говорить, фантазия членов бэнда здесь буквально фонтанирует, подчас обретая довольно причудливые силуэты. По схожим канонам осуществляется переплавка экстатического гимна в мощную фьюжн-структуру ("Loner's Rhyme"): хард-рок венчается с джазом; поощряемый конгами Рауля Барнета "Хаммонд" Богнемайра бесчинствует напропалую, но и его задорный тембр оборвется на полу-фразе, вытесненный напрочь лирическим мелосом. Оркестровые гармонии, ренессансные камерные виньетки, вечно-зеленый буйный фанк... Как вообще все это может сочетаться? Легко, отвечают нам ребята из Eela Craig и в доказательство преподносят номер "One Niter Medley" c небольшой цитатой из Баха. Акустический аппетит удовлетворяется в пределах драматической зарисовки "Venezuela". Что до заключительной пьесы "Way Down", то она проходит сквозь все эмоциональные стадии, ближе к финалу утверждаясь в облике флойдианы.
Резюмирую: маленький шедевр большого симфо-прога, в котором дикость и изящество взаимодополняют друг друга. Пропускать не советую.   

3 февр. 2013 г.

Eela Craig "Eela Craig" [plus 4 bonus tracks] (1971)


В музыкальности австрийцев сомневаться бессмысленно. Достаточно вспомнить, что эта земля подарила миру Моцарта, Шуберта, Гайдна, Листа и Брукнера, породила нескольких Штраусов, а также пополнила глобальное композиторское собрание наследием Новой венской школы. Однако с арт-роком на родине классиков дела обстояли печально. В подобном отношении Австрия по всем показателям хронически отставала от германских сородичей, не говоря уж о законодателях жанра - британцах. Хотя, если отрешиться от количественной составляющей, следует признать: повод для гордости за своих у земляков Амадея был. И имя этому феномену - Eela Craig. 
Возник ансамбль в городе Линц на рубеже 1969-1970 годов. Основали его люди с приличным игровым опытом и весьма своеобразными наклонностями. Один тяготел к джазу, другому нравилась психоделия, третий поклонялся мелодическому божеству The Beatles, а четвертый (выпускник Музыкальной академии Брукнера) грезил о покорении симфонических вершин. Так или иначе, парням удалось нащупать точки соприкосновения интересов. И лучшим подтверждением профессиональной репутации группы стали яркие концертные шоу. Команде повезло выступить на радио, потом их заприметили телевизионщики, а дальше в судьбу секстета вмешался доктор Альфред Пешек - завзятый авангардист, апологет течения New Music. Благодаря его менеджерским талантам Eela Craig заключили контракт на запись альбома. Полуторатысячный тираж безымянного первенца разлетелся за пару недель. Публика пребывала в экстазе, критики захлебывались от восторга. Один из рецензентов категорично вознес дебют австрияков над вершину пьедестала, предпочтя "Eela Craig" одновременно вышедшему LP "Tarkus" англичан ELP. Не берусь судить о том, какой из дисков сильнее. Но вслушаться в содержимое повнимательнее определенно стоит.
Релиз включает четыре продолжительные сюиты. Две из них принадлежат перу пианиста Хуберта Богнемайра, остальные авторства гитариста/органиста Хайнца Герстенмайра. Синтез эпической драмы с дикарским протяжным криком Виля Ортофера (вокал, саксофон) в прологе трека "New Born Child" озадачивает без меры. Впрочем, стилистика действия постоянно трансформируется. И вот уже звучит прочувствованная арт-рапсодия с "нормальным" англоязычным пением, флейтой и клавишными, а после элегическое настроение разносится вдребезги агрессивно заряженным хард-подразделением (сдвоенные гитары, буйный сакс, клавишные и шальная ритм-секция). Полуакустический блюз-прог "Selfmade Trip" гармонично сменяется фьюжн-джемом с импровизационными флейтовыми соло, возвращаясь под занавес к изначальному рисунку, только уже в оригинальной краут-проекции. Приблюзованный джаз-рок-микс "A New Way" также обильно сдобрен духовой "подсветкой" Харальда Цушрайдера (гитара, орган, флейта, саксофон), а параллели напрашиваются сами собой: в схожей манере работали американцы Seatrain. Грандиозным финалом программы служит 12-минутное полотно "Indra Elegy". Тут уж артисты максимально задирают планку: астральные органно-флейтовые эскапады, ядреный забойный рок, чистопородный пианизм, меланхоличные вокально-гитарные арт-джазовые откровения и роскошное outro в пасторальном ключе. На правах бонусов заявлены четыре вещи образца 1972-1974 гг., чьи жанровые рамки простираются от экспериментального космизма до невероятно душевного симфо-прога.
Резюмирую: необыкновенный релиз, ныне почитаемый за шедевр раннего австрийского прогрессива. Настоятельно рекомендую.

1 февр. 2013 г.

John G. Perry "Seabird" (1995)


У издательской конторы Voiceprint странная судьба. В 1990-м году британец Роб Эйлинг основал лейбл с генеральной целью - поддержать ветеранов английского арт-цеха, продолжающих скромно творить историю. Дэвид Аллен, Фиш, Энтони Филлипс, Патрик Морац и прочие корифеи жанра обрели в лице Роба верного товарища и мецената. Со временем количество клиентов умножилось, разросся и репертуар. Помимо прогрессоров, Эйлинг охотно занимался классической музыкой, бардами, "продвинутым" поп-роком. И единственная причина, по которой можно было недолюбливать Voiceprint Records, заключалась в своеобразных звуковых параметрах выпускаемых релизов. Правда, к началу Миллениума ситуация заметно улучшилась. Однако компакт-диски середины девяностых в соническом отношении проигрывали не только продукции Musea Records, но и другим немногочисленным "культурным оплотам" прогрессива.
Вся эта прелюдия, как вы, наверное, догадались, выдержана неспроста. Материал альбома "Seabird", мягко выражаясь, не блещет квалитативными изысками (непонятно только, на что ушли старания четырех звукоинженеров). Извиняют его два пункта: 1) красочная композиционная архитектоника; 2) могучий творческий потенциал и исполнительский уровень участников. Для замечательного басиста Джона Джи Перри (ex-Caravan, Qantum Jump, Aviator etc.) это вторая сольная программа (дебютный LP "Sunset Wading" вышел в 1976 г.). Поразительно, но спустя двадцать лет маэстро вновь удалось собрать под свои знамена друзей-семидесятников. Именитые коллеги (духовик Эллио Д'Анна, ударник Майкл Джайлз, клавишник/продюсер Руперт Хайн, перкуссионист Моррис Пирт, альтист/флейтист Джеффри Ричардсон, гитарист Коррадо Рустиччи) не побрезговали откликнуться на зов мистера Перри. Как и прежде, струнные аранжировки сделались исключительной прерогативой Саймона Джеффса (Penguin Cafe Orchestra). Ну а песенные тексты Джону обеспечил датский экспериментатор Мартин Холл. И получилась у британских бойцов натуральная "картина маслом".
Символистские концепт-сюжеты Холла воплощены посредством сладостных консервативных кентербери-пассажей. Во вступлении "Uncle Sea Bird: His Nibs" бодрая молотьба ритм-секции и гитарные хуки Коррадо великолепно орнаментируются альтовыми вензелями Ричардсона. "The Art of Boeing" из камерного фортепианно-струнного дуэта постепенно перетекает в ветвистую и колоритную прог-фреску. Этюды "Uncle Sea Bird Has No Truck" и "Getting Off The Ground" в большей степени ориентированы на любителей психоделик-фанка, тогда как связка "The Kittyhawk Strut/Uncle Sea Birds Finest Hour" несет в себе элементы сальсы, черты этно-рока с африканским уклоном и хрустальные перезвоны стиля нью-эйдж. Симфоническая чистота и прозрачность отличают мелодический язык произведения "The Lockheed Lizard". Финальная дилогия "Obsoletely True: a) Uncle Sea Bird Remembers Himself; b) The Orchid Lounge" демонстрирует хитроумное пересечение элегической арт-материи с перкуссионно-хоральными тембрами не то бушменов, не то кочевников-масаи; прекрасный повод для проявления авторской изобретательности.
Резюмирую: невзирая на убогий саунд-продакшн, отменный художественный акт от Мастеров с большой буквы. Горячо рекомендую всем ценителям кентерберийского рока.  

30 янв. 2013 г.

Bill Nelson "Northern Dream" (1971)


"Как слушатель я всеяден. Подростком перелопатил родительскую коллекцию записей, где хранилось множество свинговых сорокопяток и пластинок с биг-бэндами. В конце шестидесятых увлекался чуваками вроде Сида Барретта, Джими Хендрикса и британскими блюзовыми ансамблями наподобие Fleetwod Mac, Chicken Snack, группы Джона Мэйолла. Мне также импонировали Боб Дилан и The Band. Все эти влияния в той или иной степени отразились на материале "Northern Dream". Что ж, к прямой речи Билла Нельсона добавить нечего. Разве что коснуться истории создания диска. А она, признаться, по-своему занятна.
Все началось в городке Уэйкфилд (Западный Йоркшир). Маэстро Нельсон "нарезал" психоделические блюзы в коллективе под названием Global Village. Дело это ему, в принципе, нравилось, но не давали покоя мысли о собственном альбоме. В творческих закромах уже пылилось собрание песен, готовых к воплощению. Управиться с ними в одиночку для Билла не составляло труда (благо, инструментальными талантами Бог не обидел). Однако уэйкфилдская техническая база сводилась к двухдорожечной студии. Владел ею парень по имени Майк Левон, располагалась же аппаратура у него в спальне. Понятно, что о у мультитрекинге при таком раскладе не могло быть и речи. В общем, требовались аккомпаниаторы. Найти их удалось в местной церкви пятидесятников, где числилась прихожанкой первая жена нашего героя. Ребята из команды Gentle Revolution играли евангелические поп-гимны, и согласились помочь Нельсону в реализации авантюрного проекта. Выпущенный самиздатом альбом, художественно оформленный Биллом, неожиданно понравился популярному ди-джею Джону Пилу. С легкой руки последнего провинциальный артист получил ротацию на BBC Radio One. Ну а дальше завертелся маховик Be Bop Deluxe, о которых здесь судачить не будем. Лучше пройдемся по содержимому "Northern Dream".
Хардовые гитарные риффы в "Everyone's Hero" на фоне неторопливой ритм-секции (Лиам Артурс - бас, Ричард Браун - ударные), протяжный вокал, легкий "кислотный" душок, лаконичные тексты. Признаков гениальности не наблюдается, хотя впечатление в целом неплохое. Еще приятнее становится, когда музыкант ударяется в фолк ("House of Sand") или умножает его производные на балладность и острый рок-драйв ("End of Seasons"). В пасторальном этюде "Rejoice" Нельсон, помимо прочего, убедительно демонстрирует владение флейтой и рекордером. Нежная "Love's a Way" цепляет мелодикой и безыскусным драматизмом. Сам Билл упоминает о некоем духовном опыте, позволившем ему сочинить данную зарисовку (подозреваю, без ЛСД тут не обошлось). Инструментал "Northern Dreamer (1957)" отмечен ретро-настроением, философичностью и выделяется за счет выразительной гитарной фразировки. Примитивистская рок-н-ролльная модель ("Bloo Blooz") трансформируется в хипповый блюз-рок "Sad Feelings", а тот в свою очередь сменяется благостным кантри-номером "See it Through". Вещица "Smiles" представляется эдакой "сборной солянкой", обескураживающей сочетанием всевозможных ингредиентов. Финалом служит 20-секундный транс-пассаж "Chymepeace (An Ending)" - фрагмент умозрительной acid-колыбельной для андроида-звездопроходца.
Резюмирую: эклектичная звуковая мозаика, для удобства маскированная чертами фолк-рока. Любителям экстравагантных субжанровых программ - на заметку.       

27 янв. 2013 г.

Lars Danielsson "Tarantella" (2009)


Как истинный художник Ларс Даниэльссон стремится к разнообразию. Поиск идеи, формы, контекстного наполнения своих творений - насущная потребность для шведского артиста. Эффектно тасуя масштабы (от оркестрового до предельно камерного), Даниэльссон-композитор шаг за шагом выстраивает собственную музыкальную вселенную. Его симфо-джазовую программу "Libera Me" (2004) можно смело принять за эталон вкуса. Мелодическая стройность, чувственность, неброские полифонические краски, обилие именитых солистов, слившихся друг с другом в гармонии... И принципиально иная ситуация с последующим детищем Ларса - пластинкой "Mélange Bleu" (2006). Тут уже имел место сугубо модернистский эксперимент: смешение традиционных джазовых приемов и электронных кластеров, в результате - уход из мира мотивов в исключительно саундскейповую среду. Поворот к мелосу случился на диске "Pasodoble" (2007). Фортепианно-басовый дуэт с польским пианистом Лешеком Мождером не только в очередной раз продемонстрировал универсальное мышление Даниэльссона, но и выявил одно из редкостных человеческих качеств - искусство жертвовать собой в пользу партнера. А это особенно ценится коллегами Ларса по сцене...
Концепт-диск "Tarantella" - еще одно доказательство личностной эволюции нашего героя. Тринадцать комплексных этюдов направлены на сближение европейского классического базиса с джазовыми импровизационными ракурсами и меланхоличной нордической тоникой. Задача отнюдь не простая. Воплощать ее в жизнь Ларс (контрабас, виолончель, басовая виола да гамба) взялся при помощи интернационального состава: Лешек Мождер (фортепиано, челеста, клавесин), Матиас Эйк (труба), Джон Парричелли (гитара), Эрик Харланд (ударные, перкуссия). Результат, как и ожидалось, удивительно хорош. Уютная чистота барочных линий насыщается пост-боповым объемом духовых ("Pegasus"). В "Melody on Wood" тандем Даниэльссон-Мождер рисует фигуры ландшафтно-созерцательного свойства. Струнная драма "Traveller's Wife" (бенефис мастермайнда) плавно перетекает в групповую картину "Traveller's Defense" ню-джазового толка. Свободное балансирование на шаткой платформе пьесы "1000 Ways" уравновешивается тихой интеллигентностью фрески "Ballet". От воздушной красоты номера "Across the Sun" невольно щемит сердце (кстати, здесь напрашиваются умозрительные аналогии с Иваном Смирновым периода "Крымских каникул"), зато последующая вещь "Introitus" иллюстрирует авангардное путешествие на арабский Восток. Сочиненная Лешеком элегия "Fiojo" буквально переливается летней солнечной рябью, а в титульном произведении уникальная команда осуществляет трансконтинентальные фолк-джазовые маневры. Полуночные мечтания тонко пульсируют под нежной аристократической плотью эскиза "Ballerina". Пространство композиции "The Madonna" отдается на откуп трубачу Эйку, остальные же обеспечивают живописные декорации для его протяженного монолога. Финал "Postludium" прекрасен своей хрустальной неоклассической сутью, сквозящей в партиях фоно, челесты, виолончели и баса.
Резюмирую: превосходный софт-фьюжн-релиз, отмеченный мудростью и духовной зрелостью его создателей. Советую ознакомиться.   

25 янв. 2013 г.

Sloche "Stadaconé" (1976)


Осень семьдесят пятого. Квинтет Sloche на пике наслаждения жизнью. У них все получается. Альбом "J'un Oeil" в зеркале  прессы, треки с пластинки регулярно транслируются квебекскими радиостанциями, отпечатанный тираж раскупается, как горячие пирожки... Благодать да и только. Впрочем, эйфория не мешает адекватно воспринимать реальность. Музыканты продолжают упорно трудиться. Концерты, сочинение нового материала, активные репетиции... Машина Sloche разгоняется на полную катушку, даже внезапный уход Жиля Шассона (ударные) не выбивает ребят из седла. Быстрая замена в лице Андре Робержа - и парни опять на сцене. 
Летом 1976-го Sloche встречаются в монреальской студии "B" (RCA). На очереди запись новой программы. К просьбам "звездной" пятерки прислушиваются, ни одна мелочь не остается без внимания. Требуется свежий взгляд на творчество, грамотный совет со стороны? Без проблем. Вот вам опытный аранжировщик Жиль Уэлле. Человек уважаемый, первоклассный продюсер. При необходимости подыграет на клавишных, с перкуссией пособит. Берете? Замечательно. 
"Stadaconé" создавался с прицелом на чудо. Этого жаждали все вокруг - от технического персонала до руководства лейбла. Да и обманывать надежды поклонников Sloche не имели права. Они и не подвели. Релиз вышел сильным, по-хорошему лихим и авантюрным. Ансамблисты не утратили нюх, не растеряли азарта и, безусловно, прибавили в мастерстве. Чего стоит горячительная порция фьюжн-рока в заглавной десятиминутке! Точка отсчета - броский попсовый ритм. Обманка? Естественно! Уж кто-кто, а канадцы не снижают планку и не гоняются за дутым успехом. Поэтому извольте откушать: головоломные гитарные трюки от Каролля Берара, синтезаторно-клавишный диалог Режана Яколы и Мартина Мюррея, непременные хоры и менестрельская кода с меркнущим нойзовым закатом. "Le Cosmophile" - этюд за гранью франкофонского арт-фолка и безупречно разыгранного джаза (саксофонно-органная связка выше всяких похвал). В "Il Faut Sauver Barbara" соприкасаются лбами сваренный вкрутую авант-прог и аморфный спейс-фьюжн в психоделических тонах. "Ad Hoc" - вещица в положительном смысле слова завиральная. Полунамеки на Хендрикса резко трансформируются в терпкий, пропущенный сквозь призму коллективной  композиторской фантазии джаз-рок эталонного качества и отменного вкуса. "La "Baloune" de Varenkurtel au Zythogala" Пьера Эбера при желании можно сравнить с Soft Machine позднего периода (грань между артом кентерберийской школы и синти-космизмами стерта до основания), но Sloche тем и хороши, что всегда умудряются избегать прямых сопоставлений. Напоследок нас балуют номером "Isacaaron" (Ou le Démon des Choses Sexuelles) авторства родоначальника коллектива Пьера Бушара. И тут артисты демонстрируют экстра-класс, охватывая разом широченный стилевой пласт: Стравинский, шизоидный прогрессивный авангард, и далее по нарастающей, с углублением в невообразимые звуковые дебри...
Карьера Sloche оборвалась на взлете. Кончилась эра гениев прога, наступили сумерки богов... Попытки реанимации состава предпринимались. Мартин Мюррей и Андре Роберж при участии новобранцев даже сумели слегка погастролировать. Однако без Режана Яколы у них не заладилось. Последний же вполне неплохо ощущал себя в роли музыкального директора Рауля Дюге и привечать "блудного ребенка" совсем не планировал... 
В общем, финита ля история. Но стоит ли роптать? Наследие Sloche увековечено, время от времени переиздается. И значит, у нас по-прежнему есть законный повод для восхищения.

23 янв. 2013 г.

Sloche "J'un Oeil" (1975)


Биография канадского "прожекта" Sloche пестра и коварна, как лернейская гидра. Каждая из деталей жизнеописания таит под собой дополнительные пласты. С полной определенностью можно утверждать, что все началось с Пьера Бушара. Отпрыск семейного фортепианного дуэта, музыкант-самоучка, он с юности тяготел к серьезному творчеству. Вдохновение Пьер черпал в академических камерных опусах, авангардном джазе, кентерберийских рок-экспериментах и в ранних программах Фрэнка Заппы. Эти увлечения обусловили эклектичное звучание собственного ансамбля Бушара (создан в 1971-м). Однако в процессе множественных пертурбаций от исходного состава Sloche остался самый стойкий - выпускник Квебекской консерватории Режан Якола (клавишные, перкуссия, вокал). Ему-то и предстояло в будущем верховодить звуковыми баталиями под уже привычной вывеской. 
На период записи дебютной пластинки "J'un Oeil" в рядах Sloche, помимо Режана, числились: Мартин Мюррей (орган, минимуг, фортепиано, саксофон, перкуссия, вокал), Каролль Берар (гитары, перкуссия, вокал), Пьер Эбер (бас, перкуссия, вокал) и Жиль Шассон (ударные, вокал). Опыта и таланта ребятам было не занимать, а их изощренному композиционному мышлению позавидовали бы и более матерые артисты. Неслучайно именно Sloche в январе 1975-го года выпала честь открывать концерт выступавших в Квебеке англичан Gentle Giant. Шоу удалось на славу. И буквально на следующее утро парней уже ждал заветный контракт с лейблом RCA Records...
Первенец канадцев - пять развернутых номеров весьма оригинального толка. Краеугольный песенный принцип + сложносочиненная полифония = не имеющий аналогов материал. Филармоническая "закваска" дает себя знать на стадии вступления "C'pas Fin du Monde". И пусть не смущает вас футуристическое "бульканье" клавишных. Под выразительной маскировочной пленкой выстраиваются на редкость занимательные сюжеты. "Акватическая" среда сменяется конкретикой, "гермафродитные" хоралы растворяются в саунде органа, а виртуозные фьюжн-партии исполняются с нарочитой бесшабашностью. "Le Karême d'Éros" из камерного пиано-этюда разрастается в мощный прог-опус, начиненный разнокалиберными межстилевыми схемами. Можно сблизить джаз-рок с отголосками галантной эпохи труверов и вокальной торжественностью цойла ("J'un Oeil"), перемешать атональные "фишки" из области авангарда с экстравагантными саксофонными риффами ("Algebrique"), опоясать фанковыми петлями раскидистую прогрессивную основу с затейливыми цветистыми побегами ("Potage aux Herbes Douteuses"), а после отстраниться, дабы объективно оценить эффект от применения сонического оружия массового поражения...
Резюмирую: блистательный художественный акт, не подвластный тлению, как и полагается истинному произведению искусства. Настоятельно рекомендую. 

21 янв. 2013 г.

Gordon Giltrap Band "Airwaves" (1982)


Есть в британской музыкальной практике такое устойчивое понятие как 'library album'. То бишь материал, изначально предназначенный для некоммерческого использования на телевидении, радио или же в любой другой медиа-структуре. В этом ключе задумывалась и пластинка "Airwaves". Прославленный трубадур Гордон Гилтрэп подключил к творческому процессу соратников - Рода Эдвардса (клавишные), Бимбо Экока (саксофон, флейта), Клайва Банкера (ударные) и Чэса Кронка (бас). Таким образом, слово 'band' красуется на вывеске не случайно. По мере сочинения репертуара маэстро был вынужден отторгнуть изначальный посыл. И причиной тому - всплеск коллективного вдохновения. Видя нешуточное рвение своих друзей, Гилтрэп выдал коллегам полный карт-бланш. На "военном совете" сообща решили двигаться проторенным путем успешного релиза-предшественника "The Peacock Party" (1979). Надлежало поделить поровну знакомую фольклорную территорию с пространством интеллигентно-романтизированного рок-звучания. Забегая вперед, скажу: у них получилось.
Облегченная фанк-ритмика, обильные партии сакса, плотная клавишная оркестровка... Неужели это вчерашний бард, последователь странствующих лютнистов средневековья? Как ни странно, да. Вслушавшись в электроакустические пассажи гитары ("Black Lightning"), понимаешь: манеру Гордона не спутать ни с чем. Ведь аналогичный принцип фразировки задействован и в трилогии ("Visionary"/"Perilous Journey"/"Fear of the Dark"), снискавшей ему известность. Примечательно, что члены бэнда не тянут "одеяло" на себя. Квинтет функционирует в гармонии друг с другом, ансамблевый принцип здесь ценится превыше личных артистических интересов. Поиграв unplugged-волнами незримого Эгейского моря ("El Greco"), пятерка заряжает декоративно-помпезный арт "Heroes". Патетики в нем немало, однако с композиционной точки зрения она оправдана. Журчит, свиристит и переливается лирическая пастораль "Haunted Heart" - созерцательная панорама лесистых английских ландшафтов. Виртуозным каскадом струится "Rainbells" - в целом довольно характерная для "зрелого" Гилтрэпа зарисовка. "Dreamteller" Рода Эдвардса - в большей степени диалог синтезатора и духовых. Гордон тут на подхвате, мелодично потренькивает в тени остальных. Флейтовое кружево, изящные клавишные и утонченный привкус необарокко, привнесенный 12-струнным агрегатом лидера, слагаются в размеренный наигрыш "Reaching Out". Изумительный колорит этюда "Sad Skies" - своеобразная дань уважения Dire Straits. Гилтрэп не стесняется в этом признаться. Да и к чему бы, спрашивается, проявлять застенчивость, если электрогитара в его руках поет сердечно и мягко, поэтически лаская слух. Заглавная вещь авторства Экока/Эдвардса - "нововолновый" поп-арт фонового порядка, зато наследует ей на редкость изысканная виньетка "Empty". После фолк-драмы "Lake Isle" распахиваются горизонты пьесы "Lost Love" с почти что лэтимеровской гитарной интонацией. Другим, косвенным, напоминанием о Camel служит закрывающий триптих "The Snow Goose". Правда, названием сходство и исчерпывается, ибо суть истории оформлена в эстетике камерного классицизма.
Подытожим: добротная программа без особых претензий. Комфортный вариант для приятного вечера. Наслаждайтесь.  

19 янв. 2013 г.

Colosseum II "Strange New Flesh" [expanded edition] (1976, 2012; 2 CD)


Три года активной деятельности... Три мощнейших альбома... Детище ударника Джона Хайзмена - стартовая площадка по запуску "звезд". Благодаря участию в Colosseum II "раскрутились" по-настоящему Гэри Мур и Дон Эйри. Кстати, изначально проект назывался Ghosts. Под этим именем Мур и Хайзмен репетировали в течение восемнадцати месяцев, попутно прослушивая кандидатов на вакантные места. Одновременно коллеги пытались заключить контракт хоть с какой-нибудь рекорд-компанией. В конце концов демо-записи новобранцев попали к Джерри Брону (Bronze Records). Материал шефу лейбла понравился, но своим свежеиспеченным клиентам матерый делец настоятельно посоветовал сменить вывеску. Так родился Colosseum II с Хайзменом (ударные), Муром (гитара, вокал), Эйри (клавишные), Нилом Мюрреем (бас) и Майком Старрсом (вокал). За ключевую формулу был принят необычный синтетический расклад: джаз-рок + прогрессив + хард + немного балладной лирики. И этот экстравагантный микс в полной мере реализовался на стадии дебюта.  
Нисколько не щадя слушателя, ансамблисты открывают лонгплей атакующим инструменталом "Dark Side of the Moog" (насмешливая отсылка к бессмертной пластинке Pink Floyd). Головоломный синкопированный коктейль из гитарных риффов, лихих струнных и клавишных соло, синти-переливов муга, "щекочущих" партий "Хаммонда" и виртуозных ритмических эскапад эмоционально нестабилен. Соавторы Дон и Гэри пропустили сочинение сквозь широкополосный психологический спектр и на выходе получили весьма оригинальный номер. Продолжением служит развернутая тема "Down to You". Взяв за основу вещь Джони Митчелл, маэстро Эйри сконструировал масштабное полотно с массой скрытых нюансов. Но соль тут даже не в музыкальной составляющей (разумеется, она превосходна), а в вокальных откровениях Старрса. Невозможно поверить в то, что текст озвучивает мужчина: столь необычны тембр Майка, его интонационная манера, в точности имитирующая феминоподобный подход к пению. Впрочем, данным эскизом "половой" аттракцион не исчерпывается. В фанк-проговом боевике "Gemini and Leo" Старрс непринужденно перевоплощается в фронтвумен афро-американских кровей. В этом качестве британец на редкость убедителен. (Думаю, сам Константин Сергеевич Станиславский сказал бы "верю".) Вдоволь позабавив аудиторию играми с "переодеванием", Colosseum II позволяют себе раскрыть карты. "Secret Places" - гимн маскулинности: сильный и чистый голос Майка, острая аранжировочная огранка, резвый темп - ловко, слаженно и без вопросов. "On Second Thoughts" - классический "медляк" Мура, отмеченный характерным почерком гитары, океанским ландшафтным дизайном (саунд-эффект электропиано) и мечтательной певческой подачей. Венчает действо эпическая баталия "Winds", знаменующая собой торжество полифонического фьюжн-арта. На правах бонусов - демо-версии трех известных треков ("Castles", "Gary's Lament", "Walking in the Park"), запечатленные в августе 1975-го.  
К сожалению, образцово-показательный акт лондонских прогмейстеров оказался коммерчески неудачным. По указке Джерри Брона Старрса с Мюрреем поспешили уволить. Функции Нила передали басисту Джону Моулу, а вокальные обязанности легли на плечи Гэри Мура. Вышло менее колоритно, но тоже неплохо, что и демонстрирует CD №2 (июльские студийнные сессии 1976 г.). Содержимое его представлено альтернативными вариантами композиций, позднее включенных в программы "Electric Savage" и "War Dance" (обе - 1977-го года). Уверен, знакомство с диском-приложением будет нелишним как для поклонников Мура, так и для почитателей творчества Colosseum II.

16 янв. 2013 г.

Univers Zero "Heatwave" (1986)


Операция по вживлению электроники в камерную ткань (диск "Uzed", 1984 г.) прошла успешно. Однако эпоха Univers Zero неумолимо близилась к закату. Гениальным "старикам"-демиургам не было места в синтетическом мелкотемье восьмидесятых. Это отчетливо сознавал Даниэль Дени. Да и прочие члены UZ не питали особых иллюзий. Оставалось одно: удалиться, громко хлопнув дверью. Дабы запечатлеться в памяти потомков бунтарствующими интеллектуалами, вечными оппозиционерами по отношению ко всему стандартному и банальному. Для пущей убедительности Дени ангажировал в состав ветеранов. После пятилетнего перерыва вернулся в строй скрипач/альтист Патрик Аннапье. Не менее ценным стало и присутствие Энди Кирка (фортепиано, синтезатор, голос). Собственно, благодаря композиторской одаренности последнего и воплотился в реальность оригинальный материал под общим названием "Heatwave".
Программа логически подытожила намеченную прежде линию. Слияние арт-авангарда с искусственным электрическим саундом достигло здесь максимального уровня. Характерно, что тон пластинке задает титульный номер авторства Кирка. Не будучи участником музыкальных сессий периода "Uzed", Энди все же сумел уловить суть дела и произвел на свет абсолютно безукоризненное (в рамках генеральной схемы) сочинение. Нарочито безэмоциональный бэкграунд (штилевая перкуссия маэстро Дени, клавишные Кирка и Жан-Люка Плювье) служит превосходным фоном для рефлексирующих духовых Дирка Дешимакера, изнывающих от страсти струнных пассажей Аннапье и стального, непредсказуемого рок-клинча (Мишель Делори - гитара, Кристиан Жене - бас). Разумеется, проводить сопоставления между "Heatwave" и трилогией UZ 1979-81 гг. будет не совсем честно. Цепкий, пробирающий до печенок РИО понемногу изжил себя. На замену ему выдвинулся мрачный, в значительной степени "окримзованный" прогрессив - результат апеллирующей к урбанистической философии командной стратагемы. И после такого вряд ли кто посмел бы упрекнуть ансамбль в приверженности архаично-консервативному курсу. Взятую Кирком линию развивает пьеса "Chinavox" мессира Даниэля. Представьте себе пост-апокалиптический кукольный театр, чьи манерные спектакли протекают в режиме болеро. (Не знаю, как еще проиллюстрировать это дышащее холодом шоу.) А чтобы закрепить эффект, действие уплотняют зарисовкой "Bruit dans les Murs". Только очень изощренный ум мог породить столь вычурную, безобразно-притягательную, словно фантазии декадента-кокаиниста, фреску. Четвертым (и финальным) эпизодом релиза значится 20-минутный опус Энди Кирка "The Funeral Plain". Апофеоз? Несомненно. Индустриальная жуть оборачивается камерным дуэтом фоно и кларнета, маршевая (в духе Шостаковича) академическая эстетика насмешливо полируется жужжащими гитарными диссонансами. И общее впечатление от темы вполне укладывается в расхожее выражение: "Эта штука сильнее, чем "Фауст" Гёте". 
Резюмирую: блистательный акт от гроссмейстеров Rock in Opposition, суммировавший накопленные коллективом знания и умения. Рекомендую.   

14 янв. 2013 г.

Moondog "Moondog / Moondog 2" (1969, 1970)


"Я учился игре на скрипке, альте, фортепиано, церковном органе, постигал основы гармонии, пел басом в хоре, и это помимо основных школьных занятий. Однако мои познания в музыке - результат самообразования (чтения книг по предмету, набранных шрифтом Брайля), а также особой тренировки слуха, позволившей фиксировать мелодии, что звучали в моей голове". Так говорил великий слепой Луис Томас Хардин (1916-1999), известный прогрессивному человечеству как Moondog. По ряду параметров ему надлежало стать легендой американской сцены. Но в Штатах дарование Луиса не слишком-то жаловали. Объяснение этому находим в той же автобиографической исповеди: "Мои сердце и душа принадлежат Европе. По природе я классицист, и ко всему - форме, содержанию, интерпретации - подхожу с соответствующей меркой. Меня не увлекает джаз, <...> зато смиренное следование по пути великих мастеров - Баха, Моцарта, Бетховена, Вагнера, Брамса и других - всегда представлялось мне невероятным счастьем..." Что ж, в Германии, куда маэстро переехал в 1974-м, его порыв и талант оценили. Но прежде стоило заработать имя на родине. Как ни странно, у Луиса получилось. Благодаря пластинкам 1969-1970 гг., о которых побеседуем ниже.           
Шестидесятые - время поиска. Битлз, Штокхаузен, Пендерецкий, Фрэнк Заппа, Терри Райли... Разные полюса глобального саунд-эксперимента. Moondog, подзадержавшись на старте, все же вписался в тренд. Правда, уже на закате десятилетия, и тем не менее. На поверку, впрочем, слепец оказался прозорливее многих. Ведь открывающая лонгплей "Theme" выросла из зарисовки образца 1952-го года. Новаторство этой вещи - в сочетании ровного ритма этнической "индейской" перкуссии с масштабной полифонией живого оркестра (над альбомом трудились свыше 60 исполнителей, и ни одного рокера среди них не значилось). Надо сказать, музыкальная механика Хардина точна в каждой из фаз. Походя отдавая дань джазменам прошлого ("Stamping Ground, in D minor", "Symphonique No.6 ("Good for Goodie")"), автор попутно не забывает демонстрировать стойкую приверженность неоромантическим канонам П.И. Чайковского ("Symphonique No.3 ("Ode to Venus")"). Здоровым консерватизмом веет от старомодно-ностальгического этюда "Minisym No.1", тогда как посвященная памяти Чарли Паркера "Lament 1 ("Bird's Lament")" базируется на шаффл-ритмике и усилена присутствием саксофона. После сказочной картины с сюжетной колдовской пляской ("Witch of Endor") наступает развязка в виде академического опуса "Symphonique No.1 ("Portrait of a Monarch")", изрядно сдобренного эффектной мифологической героикой (сам Луис определил жанровое направление термином 'soundsaga' с подзаголовком "Thor the Nordoom").      
Вышедший через год "Moondog 2" обратно пропорционален первенцу. 26 треков против 8 позиций предшественника, камерный октет супротив густо заселенной оркестровой ямы. Бал правит меланхоличный барокко-фолк с клавесином и рекордерами, старинным органом и виолой да гамба, трубадуровой арфой, гитарой и неизменной перкуссией. Хоральный опыт Лунного Пса реализуется по максимуму, поскольку в центре каждой из фресок - вокальные партии (Джун Хардин, Луис Хардин). Замысловатые дуальные мадригалы отчасти ассоциируются с манерными руладами Gentle Giant, в сольной же ипостаси усталый голос Moondog'а тембрально напоминает Роберта Уайетта...
Резюмирую: замечательный пример прогрессивного модернизма, хоть и без приставки "рок". Рекомендую данную компиляцию меломанам, не закостеневшим в собственных стилевых предпочтениях.    

12 янв. 2013 г.

Jono El Grande "Phantom Stimulance" (2010)


Гордый статус art rock composer'а обязывает ко многому. Например, к отчетам о проделанной работе. Естественно, в оригинальном творческом формате. Так что "Phantom Stimulance" - своего рода ретроспектива. Но необычная. Поводов для ее создания было несколько. Во-первых, 15-летняя годовщина сценической деятельности Jono El Grande (в миру - Йон Андреас Хотун). Во-вторых, десять лет с момента организации The Jono El Grande Orchestra (ныне функционирует под вывеской The Luxury Band). Пользуясь случаем, мастермайнд провел ревизию интеллектуальной собственности, осуществил выборку, кое-что досочинил, отдельные вещи переаранжировал. И летом 2010-го года призвал на помощь верных аккомпаниаторов.
Эпическую линию развивать не стали. Треки получились небольшими, увесистыми, бьющими точно в цель. Открывается "дискотека" сердитой штучкой "Borrelia Boogie". По воспоминанию мэтра, инспирирована она болгарским фолк-наигрышем (вот уж не подумал бы!). В интервале с 1998 по 1999 г. Йон Андреас записал демо-версию сочинения на синтезаторе Ensoniq и отложил пленку в стол. По прошествии долгого срока зарисовку извлекли на свет, "причесали", обрядили в прогрессивные кружева (гитара, ксилофон, ритм-секция) и выставили на всеобщее обозрение. С позиции энергетики результат близок к этюдам Фрэнка Заппы, плюс ко всему совершенно не ассоциируется ни с болгарами, ни с электроникой. Схожая история приключилась с сегментом "Utopian Semi Waltz". Начальная тема являла собой маленькую пьесу для двух испанских гитар. Спустя 12 лет автор подверг ее пристальному анализу, увеличил на пару порядков и подготовил к исполнению в расширенном составе (добавились третья гитара, тромбон, сопрано-саксофон, ксилофон, клавишные, бас, ударные). По ощущениям, эту диковатую фантазию можно сопоставить с умозрительным джемом Samla Mammas Manna + Oregon + Monty Python; экстравагантно и довольно изобретательно. От зубодробительного атонального хард-рока ("La Dolce Vidda") фокус перемещается в сторону титульной фрески. И тут уж маэстро начисто спускает воображение с поводка. Грозные духовые марши, ритмичные речитативы в духе швейцарцев Yello, "фриппозные" гитарные саундскейпы и прочие элементы "цирка с конями". Полный восторг для любителей экспериментальных звуковых бесчинств. После такого особенно приятно погрузиться в рефлексию под позывные "Rise of the Baseless Press-Base Toy". Произведение "Pongery in Evention (As In Owe Egons Dreams)" наводит на мысль об увлечении Йона Андреаса наследием Ларса Холльмера. Как ни крути, а нордическая полька, скрещенная с атрибутикой шапито и разнообразными авант-фишками, заведомо выглядит эффектно и стильно. "Beggar to Beggar" ошарашивает симфонической мощью, помноженной на импровизацию и разгульный инструментальный аттракцион абсурдистского толка. "Moon-strictly in Love with a Figment Foetus" воспринимается едва ли не самым забористым из творений Jono El Grande. Опереточный размах, театральность, отголоски клезмера и влияние камерной академической музыки слились здесь в нерасторжимое целое. Три оставшихся эскиза - это все та же безумная кавалькада эмоций с неожиданным прояснением под занавес ("The Goat").
Резюмирую: неординарная программа от enfant terrible современного прог-рока. Поклонникам художественных странностей - на заметку.    

9 янв. 2013 г.

Horslips "Dancehall Sweethearts" [plus 3 bonus tracks] (1974)


Концепт-пластинка "The Táin" (1973) составила им славу мастеров прогрессивного фолка. И все же неугомонным ирландцам хотелось большего. Втайне завидуя успехам Jethro Tull, участники Horslips мечтали завоевать Штаты. Однако без творческих компромиссов подобное навряд ли было возможно. Это, конечно, не означало усиленного заигрывания с попсой. Тем не менее подспудное желание сделать свою музыку доступной для масс, несомненно, учитывалось дублинской пятеркой при создании альбома "Dancehall Sweethearts". Правда, тяга к родному фольклору не позволила мейнстрим-настроениям одержать верх над членами группы. Так что коммерчески прорывным диск не стал. Но одной из ключевых целей достиг: команду заметили по ту сторону Атлантического океана. И пригласили в турне по городам США и Канады. Впрочем, это уже детали общего плана. Не будем фиксировать на них внимание и перейдем непосредственно к содержанию работы. 
Согласно комментарию в буклете, семь из десяти заявленных композиций инспирированы традиционными джигами, балладами и танцами. Далее перечисляется, какими конкретно. Не думаю, что русскоязычному слушателю их названия принципиально важны. Просто следует иметь в виду данный фактор для понимания ситуации в целом. А она, на мой взгляд, такова. Пролог "Nighttown Boy" - симпатичный микс из хард-н-арта с зажигательными струнными вензелями (Чарльз О'Коннор насыщает палитру колоритнейшей партией фиддла). "The Blind Can't Lead the Blind": акапельный женский хорал задает тон всему номеру, выдержанному в среднем темпе и, наряду с рок-средствами, подцвеченному народным ирландским инструментарием (флейта, вистл, фиддл, бодран). Ритмика этюда "The Stars" свидетельствует о намерении авторов состряпать радио-хит, да и рефренное пропевание куплетной фразы говорит о том же. Затея, мягко выражаясь, дурная. Точно осознав оплошность, Horslips спешат выправить картину, для чего вводят в строй бессловесную вещицу "We Bring the Summer with Us" c органом, волынками, дудками и прочими радостями. "Sunburst" - любопытный эксперимент по внедрению средневекового культурного слоя в условно "кислотную" среду, зато последующая зарисовка "Mad Pat" - яркий пример поп-арта в лучшем смысле термина: артистичные речитативы Барри Девлина, хардовые гитарные пассажи Джона Фина, деликатные клавишные Джима Локхарта - все спаяно в первосортный мелодический коктейль, достойный форматного телеэфира. "Blindman", при всей ее чеканно-риффовой структуре, по-хорошему театральна и не лишена изящества. Необходимую порцию угара обеспечивает фольклорный боевик "King of the Fairies", не нуждающийся в вербальном сопровождении. Драйв и друидическая древность мешаются в пространстве залихватски оформленного опуса "Lonely Hearts". Что касается эпилога "The Best Years of My Life", то он выстроен по канонам арт-драматургии (проникновенная вокально-органная связка) и весьма гармонично дополнен духовыми в "грифоновском" стиле. Бонусы позаимствованы из концертных выступлений Horslips в Берлине (1976), Филадельфии (1978), Нью-Йорке (1974), и в достаточной мере отражают "живую" энергетику коллектива.    
Резюмирую: удачный художественный акт от культовых фолк-прогеров семидесятых. Прошу любить и жаловать.   

7 янв. 2013 г.

Nevärlläjf "Klusterfloristen" (2009)


За будущее шведского прогрессива можно не волноваться: в стране подрастает достойная смена. И яркий тому пример - квинтет Nevärlläjf из провинциального городка Мора. Ансамбль образовался в 2005 г. с подачи нескольких школьных друзей. Два года ушло на овладение инструментами. Результат не заставил себя ждать. В 2007-м Nevärlläjf выиграли национальный приз Musik direkt, что дало им возможность отметиться выступлениями на джазовых фестивалях в Стокгольме и Сандвикене. Прорывом явились совместные концерты с Beardfish и Hot Scandinavian Dirt. Группу заметили. В течение весны 2008-го ребята записали весьма удачное демо, впечатлившее менеджеров с Musea. Ну а 29 ноября 2009 г. прославленный французский лейбл выпустил в свет дебютную программу Nevärlläjf под названием "Klusterfloristen".
Безбашенный драйв, упругая фанк-ритмика, атмосфера циркового угара, мелодическая джазовая тональность и взрывные хард-фьюжн пируэты. Такова примерная модель их первой пластинки. Юмор - неотъемлемое качество бэнда, определяющая черта "живых светопреставлений" нордических хлопцев. Унаследовав от Samla Mammas Manna абсурдистский комедийный душок, Nevärlläjf заложили его в основание собственной музыкальной кунсткамеры. Но довольно ходить вокруг да около. Пора взглянуть на плоды трудов горячей скандинавской пятерки.
Шоу-аттракцион стартует с этюда "Hem-o-Röj". О глубине композиции рассуждать бесполезно: ставкой в игре Nevärlläjf служит энергетика. Густую, перенасыщенную тестостероном массу пытается облагородить разве что клавишник Тор Санделль. Впрочем, его интеллигентные джазовые пассажи зажаты в тиски между двух электрогитар (Даниэль Бьёрклунд, Мартин Ольссон) и ритм-секцией (Фредрик Соммар - бас, Олле Карлссон - ударные). Миниатюра "The Carpet" колеблется в регистре от невразумительной электронной психоделии до эпилептических гитарных припадков. "Ove och det Tjockaste Sminket" вертится вокруг гиперактивного прог-фанка, яростного металлического "чёса", пространных фьюжн-соло, а также "винтажного" настроения клавишных (в арсенале Санделля - рабочие станции семейств Korg Triton LE61 и Clavia Nord Electro). С неимоверной изобретательностью рок-вундеркинды вводят в палитру трека "Flourtantskosmos" элементы шапито, параллельно нашпиговывая действо термоядерными адреналиновыми риффами, фольклорными вензелями аккордеона а ля Ларс Холльмер и довольно изящными джаз-партиями. Степень коллективного безумия варьируется от умеренной ("Knölpåksinhalator") до чрезвычайной ("Fusionlök"), однако взирать на мир по-другому наши герои уже не способны. И остается тешить публику ершистыми номерами вроде "Kaskelottkotte" с фактурным басовым рисунком, изобретательным хиппи-фанком пополам с арт-металлом ("The Sacrifice of Gluteus Maximus") и диковато-симпатичным многоцветным прогрессивным гербарием ("KyskHästsDisco").
Резюмирую: инструментальный прог-водевиль для любителей эклектичной экстраваганщины. Остальным - по желанию, в зависимости от личных вкусов и насущных художественных потребностей.    

5 янв. 2013 г.

Maneige "Libre Service - Self Service" (1978)


Четвертый альбом Maneige был выпущен вскоре после премьеры релиза "Ni vent... Ni nouvelle" (1977). Разницы в составах и инструментарии никакой. Правда, на этот раз коллектив обошелся без привлечения гостей. Члены секстета под управлением Алена Бержерона (духовые, клавишные) отыграли свежую программу с непринужденностью профессионалов, знающих себе цену.
Для затравки - прогрессивный фанк-этюд "Troizix", в коем лид-партия принадлежит флейте. Ее напускная робость контрастирует с резкими гитарными риффами, невозмутимостью перкуссии и уверенной поступью баса. "L'Envol des singes latins" - оригинальная фьюжн-зарисовка, полная латинских ритмов и вдохновенных пассажей каждого из ансамблистов. При этом солирование не является самоцелью для ребят из Maneige. На протяжении всего действа мелодический рисунок темы ни на секунду не выпадает из поля внимания слушателя. Приоритетная роль мотива - высшее благо и священный канон для музыкантов. Многоцветный тембральный калейдоскоп, а равно и сочетание отрывисто-синкопированного звучания флейты, вибрафона и клавишных с хард-пульсацией и астральными "флойдизмами" гитары в номере "Les Pétoncles" заставляют вспомнить излюбленные приемы шведов Tribute, столь же умело балансировавших меж внешними эффектами и солидной смысловой нагрузкой. В "La Belle et la Bête" типовые средства из арсенала авангардного прогрессива наслаиваются на подвижность джаз-рока, суммарно образуя колоритную и весьма хитроумную мозаику. Собственный вариант танца с саблями под названием "Bagdad" оборачивается невероятным сплетением атональных РИО-маневров с имитацией ближневосточного мелоса. После двадцати секунд лирического умиротворения ("Noémi") инструменталисты заряжают мрачноватый готический опус "Célébration", постепенно переходящий в стадию околофольклорного позитивного бодрствования. Хронометражно выдающийся (в сравнении с остальными) кунштюк "La Noce" ведет отсчет с необарочных виньеток сквозь гущу превосходного симфо-рока к площадным ренессансным антраша и экзотическому, изобилующему деталями фьюжн-прогу. Шикарный, виртуозно поставленный арт-спектакль без единой словесной реплики. Воплощением командной авторской фантазии служит парадоксальная помесь меланхоличного вальса с регги-роком и мамбо-джазом "Toujours Trop Tard"; тут уж изобретательность канадцев попросту зашкаливает. На правах финала - изменчивая зарисовка "Miro Vibro", лихо преображающаяся из релакс-элегии в ершистый боевик и завершенная на триумфально высокой ноте. Издание дополнено тремя бонус-треками с "живого" лонгплея "Composite" (1979), наиболее "нетрадиционным" из которых выглядит псевдо-ямайский эскиз "CanCan".
Восьмидесятые привнесли в доселе спокойную жизнь Maneige элемент сумятицы (частая ротация кадров + прочие пакости). Словно торопясь выговориться, бригада выстрелила один за другим диски "Montréal, 6 AM" (1980) и "Images" (1981). Однако то была джазовая агония без признаков величественной арт-атрибутики. Осознав тщету затрачиваемых усилий, Maneige прекратили существование, навсегда оставшись в памяти меломанов легендой квебекской прог-сцены.    

3 янв. 2013 г.

National Health "Complete" (1990; 2 CD)


Одна из культовых команд британского арт/джаз-дивизиона. Прогрессивную сборную National Health основали выходцы из Hatfield and the North, Gilgamesh и Henry Cow. Понятно, что профессионализма ребятам было не занимать. Впрочем, помимо игровой виртуозности, членов коллектива отличали изощренная фантазия и парадоксальное чувство юмора. За пять лет существования (с 1975 по 1980 гг.) группа записала три студийных альбома (диск "D.S. al Coda" вышел после распада National Health, в 1982 г.). Все они в итоге попали на компиляцию "Complete", которая и предлагается вашему вниманию.
Ретроспектива открывается "внеплановым" фрагментом произведения "Paracelsus". Этот фьюжн-сегмент запечатлели в феврале 1976 г. на правах заготовки для радио-шоу. Примечателен он подбором исполнителей. Здесь в который раз соединились коллеги по Arzachel, Egg и Khan Дэйв Стюарт (орган, электропиано), Монт Кэмпбелл (бас) и Стив Хиллидж (гитара), а также блеснули мастерством Фил Миллер (гитара), Алан Гоуэн (электропиано) и Билл Бруффорд (ударные). После вводного ритуального братания кентерберийцев самое время перейти к номерным опусам National Health. Сочиненная Стюартом 14-минутная пьеса "Tenemos Roads" условно делится на две части. В первичной инструментальной фазе клавишные Дэйва искусно лавируют меж маневренными атаками ритм-секции (Нил Мюррей - бас, Пип Пайл - ударные, перкуссия), по необходимости пересекаясь с "примоченной" гитарой Миллера и мугом Гоуэна. Дальнейшее развитие сюжета носит характер психоделической грезы (роль Сирены отводится певице Аманде Парсонс), изредка озаряемой яростными вспышками арт-роковых молний. В гоуэновской "Brujo" действуют те же лица, но конкретики и чисто джазовых пируэтов тут не в пример больше. В кэролловских "зазеркальных" традициях задом наперед преподносится дилогия "Borogoves" (то бишь "Зелюки"). Part 2 рисуется в пасторальном ключе (милое щебетание электропиано и духовых Джимми Хастингса), покуда в ее течение не вклинивается мистер Миллер, орудующий гитарой аки секирой и безжалостным то ли Молохом, то ли бормоглотом корчующий все живое вокруг. В Part 1 буйное прог-фьюжн-помешательство достигает апогея, местами гранича с театром абсурда, функционирующим под авант-маршевым прикрытием. Выжившие в предыдущем катаклизме допускаются к параду слонов ("Elephants"), а также становятся свидетелями секретного орнитологического эксперимента ("The Bryden 2 Step (For Amphibians), Pt. 1"), где никому ничего не объясняют. "Карибская какофония для любителей неопределенности" под названием "The Collapso" - густо перченая авантюра, пробирающая до гипофиза. Завершается CD 1 зубодробительным эпиком "Squarer for Maud", принадлежащим перу затейника Джона Гривза (Henry Cow).
Вторая "порция жаркого" также щедро сдобрена остреньким. Тут и "завернутая" миллеровская эпопея "Dreams Wide Awake"; и довольно интригующая фреска Пипа Пайла "Binoculars", посвященная трем отпрыскам автора (согласно едкому комментарию Стюарта, "тертым видеотам, остервенело пялящимся до четырех утра в тестовую телекартинку и игнорирующим мольбы предков насчет поесть и поспать"); и безумный шедевр Дэйва "The Apocalypso" с глубоко запрятанными аллюзиями на "Theme One" Джорджа Мартина; и многое-многое другое.    
Короче говоря, "Complete" - прекрасный подарок для меломанов, интересующихся классикой кентербери-арта и не боящихся сложных музыкальных размеров.  

1 янв. 2013 г.

Francis Lickerish "Far and Forgot - From the Lost Lands" (2012)


Большой музыкант и талантливый композитор, Фрэнсис Ликериш - гарант живой связи времен. Как и Гордон Гилтрэп, он наводит мосты меж славным прошлым Старой Англии и нынешним высокотехнологичным мятущимся веком. Уверенно действуя на полях культуры, Фрэнсис стремится к слиянию разнопородных, однако духовно близких элементов. Его приоритеты явственно обозначились в альбоме "To Wake the King" (2009) замечательного проекта Secret Green. Кельтика, барокко и масштабный симфо-рок благодаря перспективному видению Ликериша обрели себя друг в друге. И вот - продолжение начатого. Уже под собственным именем мастермайнда, но сути дела это не отменяет. 
"Far and Forgot - From the Lost Lands" - творение крайне амбициозное. Пять эпических пьес, ансамбль из тринадцати исполнителей, 69 минут звучания... В концепции гармоничным манером сочетаются персональные мифологические установки автора с историко-литературными ракурсами периода раннего средневековья. В звуковом аспекте Фрэнсис отвечает за гитары, лютню, клавишные и оркестровую аранжировку. Помогают ему как коллеги по Secret Green, так и друзья-ветераны из прежних инкарнаций The Enid (Тери Пэк - бас, Тони Фрир - гобой, английский рожок) + Фрэн Ньюберри (виолончель), Брайан Митчелл (труба), Крис Марш (саундскейпы), бэк-вокалисты Дженни Расселл и Нил Кавана, а также сэр Джайлз Холибрук (контрафагот). 
14-минутный пролог "Brides of the Wind" пропитан монументальностью оркестрового прога. Инструментальные пассажи перемежаются текстами в ключе "благородного" язычества, спетыми флейтисткой Хилари Палмер (Secret Green). Для пущей убедительности в строй введена старобританская народная баллада "The Cutty Wren", удачно дополнившая основу. После насыщенной деталями стартовой фазы настает черед утонченной ренессансной стилизации "The Shining Hour (for Helen)", где мадемуазель Хилари вокально перевоплощается в даму королевских кровей, грезящую о прекрасном рыцаре. Отдельно отмечу роскошное симфоническое убранство трека (школа Роберта Джона Годфри не прошла для Фрэнсиса даром). Про драматическую конструкцию "The Man Who Sold Magic" можно сказать, что это The Enid at its best. Отточенный гитарный рисунок Ликериша сплетается в кружевную мозаику с могучей клавишной оркестровкой, натуральными духовыми, струнными и уверенной ритм-секционной поддержкой. За нарастающими, словно раскатистые грозовые валы, колоритными полифоническими коллизиями "Seeds of the Sun (A Lament for teh Hedgerows)", проглядывает седая легендарная древность - неиссякаемый источник вдохновения для композитора. Венчает программу получасовая сюита "The Disenchanting", наполненная мечтательным элегическим светом и склоняемыми на новый лад эпизодическими цитатами из классического наследия The Enid.
Резюмирую: выразительный по форме и зрелый по языку художественный акт редкостной силы, красоты и образности. A must have для поклонников симфонического арт-рока.