Pär Lindh Project "PLP •III• Veni, vidi, vici" (2001)

Творческий пик у Пера Линда совпал с началом Миллениума. К этому времени композиторские амбиции шведского прогрессора нешуточно разыгрались. Готические поползновения отошли на задний план. Строгому академисту внезапно приспичило броситься во все тяжкие и спутать жанровые карты в контексте новой программы. Что, собственно, и было проделано силами могучей кучки аккомпаниаторов. Однако же на фронтальную позицию выдвинулись трое: естественно, сам Линд (клавишные, перкуссия, 12-струнная гитара), верная подруга Магдалена Хёгберг (вокал, скрипка) и Ниссе Бильфельд (ударные, вокал), разделивший с закопёрщиком предприятия не только продюсерские, но и аранжировочные, авторские (лирика) и дирижёрские (сводный филармонический коллектив PLP Sinfonietta) функции. Отсюда, кстати, римская цифра III на обложке диска: мол, не только такой-то по счёту релиз, а ещё и втроём придуманный. Особо стоит упомянуть участников вспомогательного состава. На басу – властелин безладовых грифов Юнас Рейнгольд (The Flower Kings, Karmakanic, The Tangent, Steve Hackett tour band). Место гитариста доверили колоритному хардовику Джону Хермансену из стоунер-проекта The Awesome Machine (любопытно, что в 1995 году он на пару с барабанщиком Бильфельдом записал и издал кавер-версии шести песен из репертуара Kiss). Более прочего удивляет факт привлечения известного клавишного виртуоза Йенса Юханссона (Yngwie Malmsteen’s Rising Force, Stratovarius, Mastermind, Rainbow) в качестве... флейтиста! Чем при этом руководствовался Линд, Бог весть, однако сработались два гения неплохо. Теперь по содержанию.

Печальному симфоническому "Adagio" отводится меньше минуты. Далее вступает забойный титульный боевик, вытесняющий всё лишнее внушительной органной массой при бешеной поддержке ритм-секции. Хотя даже в яростно-скоростную структуру маэстро умудрился вплести эпизоды меланхолично-интровертивного свойства. Эпический номер "Gradus ad Parnassum" подобен коллажу, выстроенному из разнопородных деталей: пианистический пафос, буфонная пауэр-прог-кавалькада и много чего ещё. Хард-н-артовая штучка "Tower of Thoughts" чередуется с камерной балладой "River of Tales", близ которой расположена поп-металлическая зарисовка "Juxtapoint" с незатейливым женским вокалом (интересно, что партию бас-гитары тут персонально узурпирует Линд). Решённый в а капелла-манере этюд "Le Grand Chambardement" со стилизацией на тему барокко "Adagio con flauto et clavicembalo" знаменуют собой трёхминутную прелюдию к пьесе "Hymn", уравновешивающей в долях претенциозные кафедральные хоралы и арт-рок с опорой на синтезаторное звучание. Заключительный трек "The Premonition" отмечен ротацией кадров: гитара переходит к старому знакомому Юке Рамселлу, засветившемуся прежде на дебютной пластинке "Gothic Impressions" (1994), басистом же назначается Маркус Ёдергольм. И за компанию с остальными парни учиняют помпезный музыкальный забег на заповедную территорию вычурной эклектики оркестрово-прогрессивного типа.

Подытожим: шедевра у Линда не получилось, но капитально развлечь общественность старина Пер сумел. За что большое человеческое ему спасибо.

Veni, vidi, vici

Present "Le poison qui rend fou" (1985)

«Ядом, который сводит с ума» называли сок раджаиджа – вымышленного индийского дерева из комикса «Сигары фараона», составной части цикла о приключениях Тинтина. Чёрно-белые картинки середины 1930-х годов жутко нравились Роже Триго. По признанию мастермайнда Present, творения художника Эрже (в миру – Жоржа Реми) привлекали его не только стилистикой, но и подлинным буйством фантазии эрудита-рассказчика. Эффектную фразу для названия второй пластинки своего проекта Триго выбрал в процессе работы над материалом. А сочинять приходилось буквально на ходу, во время концертного турне по городам Франции и Бельгии. Стоит заметить, протекали гастроли в весьма нервозной обстановке. Из-за травмы пальца покинул группу басист Кристиан Жене. И покуда его подменял срочно введённый Ги Сегер (Univers Zero), продолжались поиски нужного игрока. В итоге компанию «монстров RIO» разбавил молодой, но довольно опытный Фердинанд Филиппо. Академический музыкант с джазовым бэкграундом был покорён необычным форматом произведений новых коллег по цеху и крайне нетривиальной техникой исполнения. Да и ритм-сцепка с ударником Даниэлем Дени у них получилась что надо. По завершении тура и после небольшой передышки Present уединились в студии Bobine (город Монс), где за несколько январско-февральских сессий 1983 года записали нетленку "Le poison qui rend fou". 

Альбом открывается бескомпромиссной 15-минутной титульной пьесой, точнее – фазой № 1 ("Ram Ram va faire “pif paf”"). Экспериментальный характер действа обусловлен дихотомией: камерность — электричество. Парящие в разреженном эфире гитарные партии Триго постепенно накаляют обстановку, тогда как шустрые пиано-пробежки Алена Рошетта при басово-перкуссионной поддержке усиливают элемент сумбура. Авантюрная сущность эпика подчёркивается эпизодом с детской колыбельной, чей текст совершенно нетрадиционным манером пропевает Аленова жена, Мари-Анн Поллари. Разумеется, повествование насытят и разнузданными моментами «адского шапито», и чистым фортепианным звучанием, и авангардным «скрежетом зубовным» под занавес. Дальше наступает пятиминутный сеанс резвого синкопированного якобы chamber-фьюжн-прога "Ersatz". Да, он кажется структурированным. Но это мнимая прочность сплетённых в верёвку узлов, перекинутых над огненной бездной. Никогда не угадаешь, в каком месте перетрётся. Атмосфера инфернального балаганчика наводняет пространство номера "Le poison qui rend fou, Part 2: Didi, dans ta chambre!"; ёрническая клоунада со сбрасыванием масок и обнажением клыков. Замыкает шеренгу сюжет "Samana". В оригинале – единоличная композиция Рошетта для двух роялей, коллективными стараниями превращённая в гибрид болеро с атональным джазом. Причём воплощали её нестандартно. Роже, отложив гитару, сел за фоно, а горемыку-автора заставили сместить акценты и переосмыслить тембровую палитру, дабы адаптировать к возможностям синтезатора Rhodes Chroma.

Резюмирую: шикарный образец креативного авант-прога самой высокой пробы. Истинная классика для всех, кто в теме. 

Le poison qui rend fou

Halloween "Part One" (1988)

Музыкальными интеллектуальными играми в эпоху «большого глянца» занимались разве что отъявленные нонконформисты. И трое умников, стоявших у руля французского проекта Halloween, безусловно, числились таковыми. Их судьбоносная встреча приключилась в 1982 году. Жиль Копен (клавишные, вокал), Жан-Филипп Брюн (скрипка, гитара, бас, вокал) и Тьерри Жилле (барабаны) объединились, чтобы нести искусство – нет, не в массы, но избранным. Композиторские обязанности разделили между собой многостаночник Брюн, почитатель творчества Led Zeppelin вкупе с Gentle Giant, и маэстро Копен – поклонник King Crimson, UK, ранних Genesis, Magma и Van der Graaf Generator. Как ни странно, разница во вкусах наилучшим образом отразилась на коллективной звуковой алхимии. Изучая замысловатые маршруты арт-гигантов предшествующего десятилетия, Halloween распахнули дверь в мир мрачноватого прогрессивного эстетизма, к которому невольно хочется приложить эпитет «готический». Авторские экзерсисы троицы откровенно противоречили репертуарной политике подавляющего большинства лейблов, а потому привечать ребят никто не торопился. И мыкаться бы им дальше с редкими концертами по случайным площадкам, однако в жизни всегда сыщется место чуду. На горизонте возникли посланцы свежеиспечённой конторы Musea Records. С группой заключили контракт. И вскоре дебютный лонгплей, безлико поименованный "Part One", поступил в продажу. 

Стартовый трек "Outsider" замысловатым манером скрещивает традиции dance macabre с характерным для 1980-х «пластмассовым» синти-саундом и крупной дробью ударных. Номер "What's In?" мнится робкой попыткой вклиниться на условную балладно-романтическую территорию. Симпатично, но не более того. Куда интереснее выглядит конструкция под названием "Beginning" с заточенными под Фриппа зазубренными гитарными «пролётами», комплексной клавишно-скрипичной оркестровкой и тщательно дозированной авант-роковой приправой. В канве пьесы "Never Die!" имеем любопытный симбиоз благородной камерности с водянистыми симфо-мазками, цементированными кримзо-электрикой. Инфернальная фантазия "Heart Beat" предстаёт эдакой вариацией на тему анти-похоронного марша, поскольку кажется наполненной вампирской символикой времён киноэкспрессионизма (а-ля «Носферату, симфония ужаса» великого Фридриха Мурнау). Тому, кстати, немало способствует и артистически поданная мелодекламация Жан-Филиппа Брюна. Инструментальное интро "The Passage" служит ключом к натуральной прогрессивной кладовой в виде фрески "Jester's Dance" – оригинальной, богатой оттенками дарк-мозаике. Эпический финал "Halloween" развёртывается в подлинно драматический спектакль с нотками типично франкофонской рефлексии и бравурно-пафосными завершающими аккордами. На «сладкое» – «живые» версии "Jester's Dance" и "Outsider", сыгранные в декабре 1987 года. 

Во всех отношениях достойный релиз, утвердивший ансамбль в культовом статусе и давший начало последующей серии чудесных альбомов. Рекомендую.

Part One

Höstsonaten "Symphony N. 1: Cupid & Psyche" (2016)

Амбициозность – занятное свойство. Но, надо признать, полезное, коль речь идёт о настоящих творцах. А итальянский прог-ветеран Фабио Цуффанти, несомненно, принадлежит к таковым. За тридцать с хвостиком лет музыкальной карьеры маэстро чем только не пробавлялся: арт-рок, джаз, фолк, электроника, даже – прости, Господи – техно. Однако жанровым притязаниям нет пределов. И вот уже наш герой в соавторстве с другом-единомышленником Лукой Скерани решает замахнуться на классику. Идеей написания сюиты для группы с оркестром дядюшка Фабио грезил издавна. Очень, понимаешь, хотелось ему попробовать себя на ниве балетных мифологических сюжетов, по примеру великих – Чайковского, Стравинского и иже с ними. Посему мелочиться он не стал, учинив грандиозную экспериментальную штуку, в долгосрочной перспективе грозящую обернуться эпопеей. Да ведь если подумать, собственные «Времена года» (см. соответствующие посты по тегу Höstsonaten) у него получились вполне недурно, отчего ж не попытаться запрыгнуть выше, в заоблачное пространство симфоний? Сказано – сделано. Широко известная история об Амуре и Психее стараниями тандема Цуффанти—Скерани угодила прокрустово ложе crossover'а.

Хотя программа воплощалась под вывеской Höstsonaten, к её реализации привлекли инструменталистов из иных проектов: гитариста Лауру Марсано (La Maschera Di Cera, La Curva di Lesmo), басиста Даниэлле Солло, барабанщика Паоло Тикси (The Rome Pro(g)ject, Il Tempio delle Clessidre). Плюс струнный квартет Formus и септет разношёрстных духовиков. Непосредственный инициатор мероприятия распоряжался бас-педалями и прочими приблудами, за клавиши, естественно, усадили Луку. Ну-с, с составом разобрались, перейдём к начинке.

Бодренькое интро "The Sacrifice" настраивает на пафосный лад. Ритмично, полифонично, но без «изюминки». Куда лучше воспринимаются сугубо проговые, вне оркестровой поддержки, фрагменты типа "Zephyr". Здесь нет ощущения нарочитой декоративности, разве что драммер Тикси злоупотребляет цимбалами, вероятно – по указке лидера. В лирико-мелодических этюдах ("Love Scene") итальянцы традиционно хороши, да и гибридная помесь камерной эстетики с напористым прогрессивом ("Unmasking") нареканий не вызывает. Авантюрная мозаика "Venus (1st Trial)" скроена из манерных академических приёмов и вкраплений меллотрон-рока ностальгического склада, тогда как в контексте "Entrapped (2nd Trial)" имеем эффектно-изящный chamber-рисунок. Глава "Sheep and Water (3rd Trial)" грамотно сводит все направляющие к общему комплексному знаменателю. Центральная часть "Underworld (4th Trial)" отмечена гитарной фьюжн-партией умницы Марсано, умело балансирующего на грани исповедальной рефлексии и философического аскетизма. Финальная связка "The Awakening" / "The Ascension" уводит действо в область яркого, бравурного, однако несколько поверхностного симфонизма, которому ощутимо не хватает интриги.

Итог? Крепко и достойно. Пусть не шедевр, зато есть, куда расти. Надеюсь, "Symphony N. 2" (ежели состоится) не разочарует. 

Symphony N. 1: Cupid & Psyche

Shylock "Gialorgues" [plus 5 bonus tracks] (1977)

«Французский ответ King Crimson». Ровно так величают критики ансамбль Shylock, не утруждая себя деталями. А между тем сопоставление притянуто за уши. Потому как «труба пониже и дым пожиже». И всё же игнорировать творчество инструменталистов из Ниццы было бы неправильно. Ведь в региональной прог-иерархии группа занимает достойное место. Движущая сила коллектива – гитарист Фредерик Л'епе (р. 1955). Сын архитектора, по совместительству –  скрипача-любителя. Воспитывался на академической классике и англо-американской рок-музыке. Под влиянием песен The Beatles пристрастился к гитаре, технику игры на которой изучал самостоятельно. Попутно осваивал флейту, саксофон и орган. 14-летним подростком Фредерик влился в местную рок-тусовку. За компанию с другими энтузиастами наяривал по клубам известные вещи Deep Purple, Pink Floyd, Led Zeppelin и прочих. Всё складывалось удачно, но однажды в торговой точке взгляд паренька пал на абсолютно чёрную обложку пластинки с серебряными литерами. «"King Crimson. Earthbound"», – прочитал Л'епе. Купил винил – и, выражаясь языком Книги Откровения, узрел «новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали». Эксперименты ведомого Робертом Фриппом состава подтолкнули юношу серьёзно заняться гитарной практикой и заодно привели к смене стилевой парадигмы. Вскоре повстречались единомышленники – клавишник Дидье Люстиг и барабанщик Андре Физичелла. Таким образом, в июле 1974 года закрутилась история бэнда Shylock...

Дебютный лонгплей "Gialorgues" назван по одноимённой долине у предгорий Приморских Альп, где находится малая родина членов группы – деревня Saint-Dalmas-le-Selvage. Собственно, облик приходской церкви Сен-Далмас и запечатлён на конверте. Однако перейдём к содержимому. Три бессловесных пьесы пронумерованы беспорядочно. 13-минутный пролог обозначен как «Четвёртый». Кондиционно перед нами достаточно мелодичный, меланхолично-романтический арт-рок с богатым синтезаторным разноцветием, сбалансированной ритмикой и суховато-жёсткими соло-партиями мастермайнда, ожидаемо «фриппующего» в искусственно притороченных риффовых стёжках. Макабрический маршевый этюд "Le sixième" («Шестой») претендует на авангард полифонического толка, впрочем, по строению сие больше тянет на болеро, исполненное с энной степенью злобности. Замыкает цепочку эпическое полотно "Le cinquième" («Пятый»), сотканное из контрастов. Перкуссионное юродство соседствует с оркестровой мрачностью, прозрачно-пасторальная камерность чередуется с конвульсивными припадками, а репетитивная гипно-стержневая основа подтачивается умеренным пафосом. Направленность бонусов существенно отличается от главного материала, здесь уже преобладает симфоническая library-эстетика. Но коль скоро создавались они с прицелом на «саундтрековость», удивляться разнице не стоит. 

Резюмирую: добротный, крепко сбитый прогрессив-акт, рассчитанный на любителей инструментально-театрализованного рок-искусства и производных от оного. Советую приобщиться. 

Gialorgues

Three Monks "The Legend of the Holy Circle" (2013)

«Представьте себе Доменико Скарлатти, подключённого к усилителю, с добавлением баса и ударных». Так характеризовал суть итальянского проекта Three Monks неведомый рецензент с крупного Интернет-портала. Эффектно, однако не совсем верно. Всё же маэстро Скарлатти творил в первой половине XVIII столетия, тогда как эстетическая парадигма возглавляемой Паоло Лаццери бригады складывалась под влиянием германского романтизма XIX века. И, естественно, с учётом наследия классики прог-рока (Emerson, Lake & Palmer, Goblin, Van der Graaf Generator, Balletto di Bronzo и т.д.). Успех диска "Neogothic Progressive Toccatas" (2010) вывел никому неизвестных прежде музыкантов из тени. Three Monks освободились от опеки конторы Drycastle, заключили контракт с лейблом Black Widow Records и приступили к сочинению материала для второй полновесной пластинки. Состав коллектива не поменялся, зато несколько трансформировался подход к аранжировке, ибо наряду с уже проверенным соборным органом Паоло задумал расширить в палитре роль синтезаторов. Объяснение тут простое: если почти каждая из позиций дебютного лонгплея посвящалась конкретным мастерам прошлого, то содержимое релиза № 2 преимущественно иллюстрирует космогонию древних шумеров с их мифами и легендами.   

Воспринимать синти-поливы ведущими в саунд-раскладке по отношению к стилистике Three Monks весьма непривычно. Но именно таким образом выстроена картина вступительной фазы "The Holy Circle". Органическая оркестровая мощь служит фоновым прикрытием для инструментальных клавишных атак при активной басовой поддержке Маурицио Боцци и барабанного тандема Роберто Бичи — Клаудио Кузери. Правда, грозный маршевый набросок "Into Mystery" всё расставляет по местам: условный симбиоз приёмов Trace и ELP демонстрирует наличие значительной дозы пороха в пороховницах наших героев. Апофеоз мрачнейшей напряжённости – эпическая вещь "The Battle of Marduk", в которой классицистические мотивы нервно разбиваются об электрическую звуковую броню; круто замешанный симфонический прогрессив с приставкой 'dark'. Органный соло-этюд "The Rest of the Sacred Swarm" даёт слушателю необходимую передышку, чтобы затем окунуть его в галоп-круговорот бессловесных страстей композиции "Rieger". 10-минутная пьеса "The Strife of Souls" пафосна до бесстыдства. Вновь сопряжение квазирелигиозного категорического императива барочной закваски с манерным пауэр-роком. Впрочем, надобно признать, что это работает. Пролонгированный эпилог "Toccata Neogotica # 5" возвращает нас к начальным опытам группы. Текстуры умышленно избавлены от студийного лоска, откровенно ершисты и несут в себе инфернальный заряд. Фактически Лаццери с компанией вторгаются на территорию готической «хоррор-мессы» и умело следуют коллажно-монтажному принципу: толика рефлексии, нагнетание зашкаливающего кошмара + фактурные виньетки а-ля Бах для пущего благородства. Славный, хоть и совсем не добрый финал.

Подытожим: крепкий, профессионально сделанный альбом с претензией на художественность и проблесками гениальности. Программа, достойная быть в коллекции каждого серьёзного меломана. Однозначно рекомендую.

The Legend of the Holy Circle

Änglagård "Viljans Öga" (2012)

Культовая группа – феномен особого свойства. Артистам штучного калибра дозволяется молчать десятилетиями, не забывая при том, что любое их музыкальное высказывание поклонники воспримут как откровение. И в оном таится опасность, ибо формулу "noblesse oblige" никто не отменял. Другими словами, чем крупнее явление, тем меньше шансов на ошибку и тем выше с него спрос. Шведский коллектив Änglagård давно и прочно обосновался на прогрессивном рок-олимпе. Причём для обретения «божественного» статуса им хватило двух студийных пластинок, изданных в первой половине 1990-х. Потом, конечно, были редкие концерты, но ввиду разногласий и активной сессионно-продюсерской работы на стороне собственное детище стокгольмских затворников погрузилось в анабиоз. Думалось – насовсем; ан нет. В «нулевых» ансамбль внезапно пробудился ото сна, в воздухе запахло гастролями. Хотя и без участия сооснователя Торда Линдмана, плотно занятого кинематографическим ремеслом. Формально инициатором традиционного сбора выступил гитарист/композитор Юнас Энгдегорд. Однако «праздник послушания» свернулся раньше положенного. По ряду причин. Зато вторая попытка реанимации Änglagård оказалась гораздо успешнее.

«В Швеции есть много замечательных прог-команд, но я не знаю никого, кто звучал бы так же, как мы». А ведь истину глаголет маэстро Энгдегорд. Если тридцать лет назад квинтет ещё худо-бедно сравнивали с ранними King Crimson, впоследствии всем, имеющим уши, открылось главное: Änglagård уникальны и неповторимы. Просто примите за аксиому. И давайте, наконец, приступим к обзору диска  "Viljans Öga".  

Четыре эпических полотна, общий хронометраж – почти 60 минут. С пространно-печальным флейтовым вступлением Анны Хольмгрен к треку "Ur vilande" отчётливо понимаешь: да, мастера вернулись. Тема разветвляется, обогащается меллотроном (Томас Юнсон), гитарой, перкуссией...Светлым элегическим оттенкам вторит грозовая электрическая мощь, строгая величавость мелодики смыкается со рвано-пульсирующей материей авангардного кроя. Ближе к финалу параноидальный маршевый напор ожидаемо капитулирует пред акустической прозрачностью; лучшего и желать нельзя. Схожего канона придерживается конструкция "Sorgmantel", разве что игровые эпизоды в ней заметно ретивее, а камерные вставки чуть солиднее за счёт глубоких тембров виолончели (Тове Тёрнберг). 16-минутная пьеса "Snårdom" до середины действа бьётся в инструментальной истерике, после чего перетекает в фазу красивейшего академического «прояснения рассудка» и завершается комплексным полифонически-щедрым росчерком. Идущий последним номер "Längtans klocka" демонстрирует нам бэнд на пике формы. Доскональное воссоздание атмосферы времён альбома "Epilog" (1994) с его оригинальной эстетической парадигмой, авантюрными финтами, ощущением блуждания в позднеоктябрьском лесном полумраке и удивительно колоритной фактурой.

Подытожим: яркий, образный, расцвеченный нюансами художественный акт, в котором можно раз за разом открывать для себя новые смыслы. Настоятельно рекомендую. 

Viljans Öga

Three Monks "Neogothic Progressive Toccatas" (2010)

Много ли вы знаете групп с соборным органом в качестве ведущего инструмента? Вот то-то и оно. Посему итальянский конгломерат Three Monks следует признать уникальным во всех отношениях. Рулевой коллектива – дипломированный музыкант/композитор Паоло Лаццери (р. 1953). Начинал он ещё в 1970-е как участник локальных прог-формаций Тосканы. А параллельно углублённо изучал творческое наследие классиков – Бетховена, Брукнера, Верди и особенно немецкого представителя романтической школы Фридриха Юлиуса Ройбке (1834–1858). Во второй половине «нулевых» Паоло сдружился со звукоинженером Маурицио Боцци. В креативной кладовой маэстро на тот момент скопился приличный авторский материал, и альтруист Маурицио вызвался помочь записать его. Когда эпопея с органными треками близилась к завершению, светлую голову синьора Боцци озарила мысль: хорошо бы придать мощным академическим конструкциям пульсирующие рок-ритмы и посмотреть, что получится. Поскольку мастермайнд Лаццери не возражал, к делу подключили пару барабанщиков, сам же энтузиаст-звукач вызвался подыграть на басу. В процессе студийной ворожбы стало ясно: затея обретает черты полновесного проекта. Так в 2009 году родился на свет гибридный эклектик-монстр Three Monks.

Релиз "Neogothic Progressive Toccatas" покоряет умелым синтезом пафосной барочной эстетики с нервным электрическим сумраком. Вступительная позиция "Progressive Magdeburg" сопрягает мессианские глубины и зубастый напористый рок-аранжемент, воскрешая в памяти имена Goblin, Devil Doll, King Crimson и Van der Graaf Generator. Гитары нет, вокал отсутствует начисто, но при этом вряд ли хватит смелости заявить, что чего-то недостаёт. Послушайте, к примеру, эпическую пьесу "Toccata Neogotica # 1". Сумасшедшие вихри яростных органно-ударных атак впечатляют не меньше канонических боевиков ELP, да и слоистая тембровая палитра волей-неволей заставляет работать воображение. Прелюдией к эпизоду "Neogothic Pedal Solo" выступает мистический монастырский хорал, сменяемый басовой соло-партией, которая в свою очередь передаёт эстафету взвинченным арпеджио зачинщика Паоло. Зловещая дарк-сага "Herr Jann" помечена в буклете, как инструментальное посвящение Георгу Янну, соорудившему в 1989 году суперорган для базилики баварского города Вальдзассен. Номер "Deep Red (Profondo Rosso)" – натуральный подарок почитателям культового хоррор-мэтра Дарио Ардженто. Знакомая большинству в оригинальном исполнении ансамбля Goblin тема благодаря талантам бригады Three Monks обретает совершенно иной колорит. Не менее интересно и её логическое продолжение в виде комплексного полотна "Profondo Gotico". В масштабах заключительной фрески "Toccata Neogotica # 7" градус драматизма повышается на порядок, что объясняется смысловой подоплёкой: тут Лаццери со товарищи полифонически салютуют знаменитому австрийцу Антону Брукнеру, согласно собственному завещанию погребённому в аббатстве Св. Флориана, где он служил органистом.

Резюмирую: превосходная по замыслу и воплощению программа, истинная находка для жаждущего дивных открытий меломана. Очень рекомендую.

Neogothic Progressive Toccatas

Trion "Terra Tiempo" (2026)

Тринадцать лет затишья – и вот они снова в деле. Седовласые голландские джентльмены, мастера лирических музыкальных пейзажей и благородных звуковых портретов. По признанию клавишника Эдо Спаннинги, проект Trion для них не приоритет, а скорее определённого рода отдушина, требующая энного количества свободных часов. В остальном члены бэнда постоянно заняты иным. Дипломированный педагог Эдо трудится на ниве образования, попутно удовлетворяя творческие амбиции в рядах симфо-проговой формации Flamborough Head. Гитарист Эдди Малдер активно выпускает пластинки под собственным именем, эпизодически вовлекая в процесс того же маэстро Спаннингу. И только барабанщик Менно Бумсма (экс-Odyssice), будучи свободным художником, перебивается тем, что Бог подаст. Хотя концептуальная составляющая номерных релизов Trion – как раз его заслуга. Историю черепашки-путешественницы, послужившую основой диска-первенца "Tortoise" (2003), придумал головастый Менно. Как и продолжение, ставшее смысловым фундаментом программы "Terra Tiempo". 

Альбом записывался урывками, с 2019 по 2025 год. Спешить никто не хотел. Напротив, каждая фаза тщательно взвешивалась, многократно перекраивалась, зато в итоге добивались необходимого эффекта. Любые вспомогательные средства работали исключительно на результат. Нужен хорал к интроспективной части трека "Red Dust"? Хорошо, вот вам фрагмент «Страстей по Матфею» Баха в исполнении Die Berliner Solisten-Vereinigung образца 1936 года. Требуются партии аккордеона? Не беда, затейник Бумсма воплотит их в лучшем виде. И так по каждому пункту.

Вояж к неведомым берегам стартует с титульного трека. Действо протекает на ностальгической волне – размеренно, мелодично и деликатно, короче, в лучших традициях Trion. Позиция "Nautilus" сообщает происходящему лёгкий привкус авантюризма: погружение от риффовой ватерлинии к полифоническим глубинам. Оркестровка выстроена на совесть (сэмплы соборного органа, «Хаммонд», меллотрон-имитация флейтовых пассажей, акварельный синти-фон); словом, шикарная вещь. Уместно-пафосная "The Return of Jemetrion" навевает ассоциации с Camel среднего периода, тогда как заковыристая "Aftertouch" звучит абсолютно фирменно: «винтаж» с поправкой на современность. От арт-вальса "Melloreed" с его масштабными клавишно-аналоговыми ракурсами и печально-хрупкого мотива "Intermission" трио фланирует к пьесе "Red Dust", в которой – сюрприз! – появляется вокал (ответственный – Менно Бумсма). Чистота красок и соническая выразительность сопровождают нас в контексте элегантного этюда "Far Away". За ним следует чудесная зарисовка "One". Потом – дуэт для акустической гитары и голоса ("Growing Clouds"). И далее всё трансформируется в энигматическую фреску "Paradox Groove", после чего слушателя подводят к превосходной финальной ретро-мозаике "Space for Everybody".

Что по факту? Гармонично сконструированный лонгплей, без претензий на заумь, преимущественно расчитанный на аудиторию 45+ и поклонников симфонического прогрессив-рока, содеянного по проверенным рецептам 1970-х. Хороший повод пробудить в душе приятные воспоминания. 

Terra Tiempo

Hypnos 69 "The Eclectic Measure" (2007)

«Блажен, кто смолоду был молод / Блажен, кто вовремя созрел...» Пушкинские строки – точнейший штрих к коллективному портрету братьев Стива и Дэйва Хаутмейеров из бельгийской коммуны Дист. Они могли бы до седин пробавляться политизированным панком, как делали это на излёте 1980-х в собственной группе Massagraf. Но к 1994 году оба порядком устали от царившего в их жизни сумбура и решили отдать должное музыке своего детства. А любили братцы, как выяснилось, психоделию 1960-х и прогрессив-рок 1970-х. С таким прицелом и был основан ансамбль Starfall, укомплектованный басистом Томом Вэнлером и чуть позже сменивший вывеску на Hypnos 69. К «нулевым» коллектив уже обладал определённым весом и репутацией, активно гастролировал на фестивальных площадках Старого Света. Однако, несмотря на поддержку публики, имелось ощущение недостачи какого-то важного компонента. Всё разрешилось с появлением духовика/клавишника Стивена Маркса. Новобранец придал объёмность звучанию, заодно поспособствовав общему творческому развитию. Квартету удалось заключить контракт с немецкой конторой Elektrohasch Schallplatten, что положительным образом сказалось на реализации их номерных программ. Четвёртая студийная работа Hypnos 69, пластинка "The Eclectic Measure", ознаменовала собой наступление нового этапа в деятельности бэнда, обретение культового статуса и увеличение числа поклонников. Чем не повод поговорить об альбоме?

От вступительной репризы "I and You and Me"с вокодированным зловещим шёпотом Стива (вокал, гитары, терменвокс, синтезатор) веет полумраком сырого осеннего леса. Будто перед нами не бельгийцы, а совсем наоборот – приспешники финского дарк-фолка. Интрига? Не без того. Но дальше ещё хлеще. В титульном треке угадываются отголоски Pink Floyd времён "Echoes"; аналоговый саунд (меллотрон, «примоченная» гитарная атака) в лучших традициях прото-прога. Плюс неиллюзорная печаль-меланхолия старорежимной закваски, погружение в которую усиливает эпизод под названием "Forgotten Souls" с его мерцающим псевдофольклорным мотивом и непроизвольно скопированными нотками знаменитого проигрыша из "Firth of Fifth" Genesis. Мелодичный инструментал "My Ambiguity of Reality" базируется на текучей партии кларнета Стивена Маркса. После чего лирическую пастораль одним махом стирает в пыль ершистый боевик "The Antagonist", нашпигованный колючими риффами и едкими соло. Пространная позитивная фреска "Halfway to the Stars" переливается синти-космизмами, идущими об руку с абсолютно земными акустическими аккордами. Неспешное повествование второй части ""I and You and Me" на выходе оборачивается сгущением грозовой смури с вылетом в пределы нервно-депрессивной зарисовки "Ominous (but Fooled Before)". Масштабное полотно "The Point of No Return" выкручивает наизнанку упоминавшийся ранее кларнетовый напев, подминая пульсирующую органику меллотроновой массой и приправив контекст хорошо темперированной яростью. На правах финала – астральная «флойдиана» "Deus Ex Machina", нанизанная на вертел жестоковыйно-коварного Червонного Короля.

Резюмирую: лонгплей ностальгического свойства, лишённый налёта музейной декоративности и подкупающий искренностью исполнения. Горячо рекомендую приверженцам олдскульного психо-прога. 

The Eclectic Measure

Arachnoïd "Arachnoïd" (1979)

Подсуетись они раньше, могли бы запросто стать флагманами французской прог-сцены. Однако слишком много времени ушло на «раскачку». И потому момент был упущен. 

А ведь хронологически всё начиналось как надо. В 1969 году молодой гитарист Патрик Вандрик вместе с другом детства Мишелем Палётом (мандолина) и ударником Лораном Делапье сколотил в коммуне Гурне-сюр-Марн (восточный пригород Парижа) безымянное трио для «живых» выступлений. Спустя год родилось название – Arachnoïd. Дальше завертелся длительный процесс ротации кадров. Попутно менялась стилистика: от простых поп-песенок к заковыристому смурному авангарду. С появлением в команде дипломированного пианиста/органиста Франсуа Фужера Arachnoïd принялись напропалую экспериментировать с инструментальным фьюжн-звучанием. Окончательно состав группы определился в 1976-м. Отбыл в неизвестном направлении Мишель Палёт, но зато в обойме с Вандриком (бас, гитара, вокал) и Фужером (орган, меллотрон, вокал) теперь творили несколько сильных музыкантов – гитарист Николя Поповски, второй клавишник Пьер Кути, вокалист Марк Мериль и барабанщик Бернар Миниг. Вот эти люди и записали в мае 1978 года пластинку, навсегда вошедшую в «золотой фонд» мирового прогрессивного рока.

Стартовая фаза – зловещий эпик "Le chamadère". По первости слушателя обманчиво усыпляют переливами модифицированного органа Farfisa, чтобы затем окунуть в водоворот истерично-колючего, заряженного острыми риффами повествования, постепенно чередующего круто перчёный джаз-прог с красиво поданной меллотроновой оркестровкой. Да, сравнения с King Crimson здесь до некоторой степени оправданы; впрочем, и в оригинальности французам не откажешь. Бессловесная (короткий вводный нарратив не в счёт) пьеса "Piano caveau" замечательным манером сопрягает академические фоно-пассажи с деликатным групповым саундом. Лирико-психоделический этюд "In the Screen Side of Your Eyes" (свидетельство ранней репертуарной политики ансамбля) полнится воздушными трелями флейты сессионного духовика Филиппа Оноре. Правда, последующая позиция – "Toutes ces images" – своим шквалисто-грозовым настроем сводит на нет всяческие проявления романтизма; истинно «кримзоидная» сага в пурпурно-кровавых тонах. Фреска "La guèpe" («Оса») – по-хорошему сумасшедшая вещь; никаких сантиментов, только атональные штрихи, упругая ритмика, ярость, драйв и хардкор. Маленькая фантазия "L'adieu au Pierrot" силится обмануть нас неторопливой возвышенной безмятежностью. Хотя и так ясно, что всё вот-вот полыхнёт не по-детски. И оно случается в канве трека "Final": хаотично-сумбурные метания с нагнетанием под занавес пафосной жути весьма предсказуемы, но тем не менее чертовски эффектны.                 

Релиз добит тремя концертными бонусами образца 1976–1977 годов и заново аранжированной версией "Piano caveau".

Гадать о том, как развивалась бы история Arachnoïd, сложись всё иначе, бессмысленно. По факту имеем почти шедевр, пример «породистого», богатого нюансами дарк-прога, нисколько не устаревшего за истекшие десятилетия. Настоятельно рекомендую к ознакомлению. 

Arachnoïd

Pär Lindh Project "Gothic Impressions" (1994)

1993 год, Швеция. Уже заявили о себе во весь голос будущие звёзды нордического прогрессив-рока Änglagård, Landberk и Anekdoten. Вот-вот выдвинутся на авансцену неуёмные гигантоманы The Flower Kings. Но прежде обойма пополнится другим славным именем – виртуозного клавишника, почитателя культурного наследия И.С. Баха и Кита Эмерсона, дипломированного органиста Пера Линда (р. 1959). Убеждённый академист и одновременно горячий поклонник арт-рока, он так и не сумел выбрать единственно верную дорогу. А потому в собственных музыкальных изысканиях решил избавиться от проклятой дихотомии и примирить крайности посредством вдумчивого гармонического синтеза. После фурора на Прогфесте в Лос-Анджелесе (1993), где маэстро гостевым игроком затесался в ряды вышеупомянутых Änglagård, Линд замыслил одарить мир своим оригинальным творчеством. На базе организованной им Crimsonic Studios в течение нескольких сессий 1993/1994 гг. был записан лонгплей "Gothic Impressions". Материал продемонстрировал здоровые амбиции шведского затейника. Однако же кто мы такие, чтобы пенять композитору/исполнителю? Тем более, пластинка получилась иным на зависть. 

Мессианский инструментальный пролог "Dresden Lamentation" служит необходимой настройкой на сумрачно-торжественный лад. Оркестровка безукоризненна, градус пафоса выдержан грамотно, без ненужных перегибов. Сильно и стильно. В канве пьесы "The Iconolast" сходятся гарцующая ритмика, полифонический размах, возвышенные хоралы капеллы Camerata Vocalis и органно-клавишное чародейство мастермайнда Линда. Что-то близкое по духу воплотят позднее соотечественники Пера, эзотерические металлеры Therion, на культовом диске "Theli"; впрочем, аналогии вряд ли уместны. Возвращаемся к «Впечатлениям от готики». Меланхоличная пастораль "Green Meadow Lands" отмечена присутствием доброй половины ансамбля Änglagård: партию флейты ведёт Анна Хольмгрен, лид-гитары – Юнас Энгдегорд, а на акустике сам «цветочный король» Ройне Стольт, попутно наделённый полномочиями звукоинженера. Внушительный эпик "The Cathedral" поражает масштабом: тут вам и тембровая красота соборного органа, и бравурный комплексный симфо-прог винтажного пошиба, и барочные мотивы, и отчётливая баховская интонация под занавес. В контексте номера "Gunnlev's Round" Пер экспериментирует с фольклорной составляющей; чистота, прозрачность, медиевальное волшебство и мерцающий вокал Магдалены Хёгберг. Финальная позиция – откровенное соревнование с кумирами юности, британским трио Emerson, Lake & Palmer. Вновь обращение к Модесту Петровичу Мусоргскому, невесть какая по счёту вариация на тему «Ночь на Лысой горе» ("Night on Bare Mountain (incl. The Black Stone"). К чертям вальяжность и чопорность, даёшь драйв, угар и безбашенность! Аудиторию подвергают безжалостной массированной сонической бомбардировке. И здесь по-настоящему трудно сохранить равновесие, дабы не сделаться «жертвой борьбы роковой». Хотя «виктимность» – неотъемлемая черта подлинного искусства.   

Резюмирую: глубокая и умная программа, один из краеугольных камней скандинавского прог-ренессанса 1990-х. Пропускать не советую.

Gothic Impressions

Far Corner "Risk" (2018)

 

«Far Corner исполняют замороченный инструментальный камерный рок, на стыке современной классики с прогом, и могу сказать откровенно, что "Risk" – наиболее сложная из записей за всю мою карьеру».

Нет, ничуть не кривил душой монструозный басист Уильям Копецкий, заявляя подобное. Третий студийный акт американской суперсборной Far Corner и впрямь следует считать апофеозом творческих устремлений композитора-клавишника Дэна Маске. 15-летие своего любимого детища он решил отметить ударно. И сделал шикарный подарок поклонникам. 9 ноября 2018 года квартет, нарушив затянувшееся молчание, представил на суд слушателя альбом "Risk". Воплощали его всё тем же традиционным составом: Маске, Копецкий, спутница жизни Дэна – Анжела Шмидт (виолончель), Крэйг Уолкнер (барабаны). Плюс гостевой участник – приятель-скрипач Джерри Лаугни. Попробуем оценить степень инструментального риска, на который добровольно отважились члены ансамбля из Милуоки.

Сравнительно короткая затравка "Unapproachable" должным манером настраивает на погружение в бездну авангардного хаоса, в коем нет места солнечным бликам. Сумрак, удушье, лихорадочный бред – вот лишь отдельные, приходящие на ум эпитеты. Дальше ещё хлеще. Этюд "Fork" – сочетание броской ритмической полифонии с камерными партиями рояля. В треке "Flim Flam Man" винтажная разухабистость (излюбленная ретроградами связка «Hammond» + меллотрон) оттеняется звучащими в духе Бартока струнными. "Myopia" мощно атакует слух атональным, но при том всецело структурированным шквалом; ярость и страсть испепеляют чёрно-белый зернистый слой партитуры. Пьеса "Past Deeds, Present Treacheries" воспринимается реверанс-респектом в сторону бельгийских законодателей жанра – формации Univers Zéro, тогда как рельефный эскиз "The Chickening" больше смахивает на перебравшую «озверина» академическую версию King Crimson образца нулевых. Нойз-безделушка "Fireplay" выступает прологом к образцово-показательному в плане траурного веселья балаганно-РИОшному кунштюку "Laboratory Missteps". Девятиминутная вещица "Summit" примиряет chamber-эстетизм с безумной авант-проговой каруселью. А тонким ценителям прекрасного адресован сугубо филармонический фортепианно-виолончельный дуэт "SolonEye" с последующим пролётом сквозь жернова адских мельниц в контексте безжалостной острозубой фрески "Oracular Intent". Натурная зарисовка "Night of Odds" нагнетает саспенс за счёт умелого комбинирования различных компонентов. Кстати, при желании маэстро Дэн не пропадёт и в кинематографе: с фактурой он работает превосходно. Завершается действо комплексной панорамой "Alea Ludere", в которой великолепная четвёрка и скрипач настолько лихо съезжают с катушек, что любо-дорого послушать.

Подытожим. Авантюрный и изобретательный релиз, виртуозно претворённый в жизнь подлинными архитекторами звука. Рекомендовать многим поостерегусь, но жадным до деликатесов гурманам – вполне. 

Risk

Magic Bus "Magic Bus" (2010)

"Лучше, чем Caravan???" Лукаво поставленный вопрос английского журналиста подразумевает финальное утверждение. И пусть для кого-то сама идея сравнения грандов кентербери-арта с малоизвестным коллективом двухтысячных выглядит полным кощунством. Британский ансамбль Magic Bus собственным творчеством доказал, что заслуживает широкого меломанского признания. Для секстета из города Тотнес (графство Девоншир) время замедлило бег в районе поздних шестидесятых. По признанию лидера бэнда Пола Эванса (вокал, ритм-гитара, тамбурин, перкуссия), за актуальной сценой группа совсем не следит. Да и к чему, если гораздо полезнее и приятнее гонять на проигрывателе старый отцовский винил с первыми записями Soft Machine, Pentangle, Fairport Convention, Jefferson Airplane, The Grateful Dead и прочими дивными вещами. Опорные пункты философии хиппи регулируют модель поведения ребят из Magic Bus. Отсюда же искренняя привязанность к аналоговому звуку и соответствующая инструментальная раскладка. Естественно, "Хаммонд". Безусловно, меллотрон. А ещё укулеле, флейта, рожки, автоарфа и табла. Разумеется, не считая рок-гитар и ритм-секции.

Подпасть под их очарование несложно. Достаточно включить "Сity of Sand", чтобы окунуться в стремнину хард-психоделии, тёплых клавишных красок, тембрально насыщенных риффов, пижонских соло-партий, отвязных ударных и... абсолютно интеллигентского мелодичного поп-арта с примесью фолк-драматизма. Здоровая самоирония пробуждается в ностальгической трип-фреске "Magic Bus". Подобно битловской жёлтой субмарине образ волшебного автобуса служит метафорой замкнутой на себя микровселенной для избранных. Многоместная музыкальная машина без проблем забрасывает игроков вместе со слушателями в царство "детей цветов" с присущими ему атрибутами. А коли захочется отдохнуть от экзотики, кружащих голову восточных мотивов и модных некогда индуистских штучек, надо всего лишь призвать на помощь композицию "Gods of the Mountain". И вот она, цепляющая мечтательной расслабленностью атмосфера летнего кентерберийского полдня с застывшими в солнечной неге дубравами, травами и камнями. В тонкой и точной лирической паутине случайной бабочкой трепещет частица электрического драйва, но и то – на периферии ажурно сотканной сети, не раздражая и не разрушая мастерски выделанного узора. Шикарный номер "Tucan Pyramid" приковывает к себе внимание пышными хоралами, деликатно-доверительной певческой манерой Эванса, плюс завораживает восхитительно исполненной скоростной дуэлью гитариста Теренса Вальдштадта и органиста Джея Дарлингтона. Пыль мексиканских пейзажей, дрожание воздуха над разогретой лентой шоссе и ленивое течение погружённых в ландшафтный минимализм минут формируют картину акустической новеллы "Holy Road". Довольно неожиданный, однако уместный ход. Зато следом распахивается ритмически привлекательный опус "Milky Way", насквозь прошитый прогрессивными стёжками. Заключительный штрих повествования – трек "Back to the Garden", светлая ода хиппизму в духе нежно любимых нашими героями west coast составов 1960-х.

Резюмирую: прекрасный "олдскульный" дебют от одной из любопытнейших молодых команд Туманного Альбиона. Пропускать не советую. 

Magic Bus

Anders Koppel "Aftenlandet & Regnbuefuglen" (1977)

Наследственность – штука особая. Вот, к примеру, семья Коппель. У папы Германа (1908–1998), маститого пианиста и композитора, автора симфоний, струнных квартетов и концертов для разных групп инструментов, было четверо детей. Из них трое связали жизнь с музыкой. Дочь Лёне (р. 1938) – оперная певица, на протяжении 30 лет входившая в число солистов Копенгагенского королевского театра. Старший сын Томас (1944–2006) обучался на фортепианном отделении Королевской датской музыкальной академии, где состоял профессором отец семейства. Увлекшись рок-экспериментами, он вместе с братом Андерсом (р. 1947) сколотил в 1968 году психоделический ансамбль Savage Rose. И хотя в конце 1974-го пути родственников разошлись, оба в итоге сделались адептами крупной формы: Томас, продолжая руководить "Дикой розой", попутно осваивал территорию академического авангарда, сочинял балеты и произведения для фортепиано с оркестром. Андерс же принял на себя обязанности органиста и идеолога интересной формации Bazaar. Параллельно занимался сольными проектами. А с середины 1980-х с головой погрузился в мир современной классики. Однако отмотаем немного назад. В 1975 г. Андерс Коппель выпустил пластинку оркестрового фолк-рока "Valmuevejen", записанную с поющим актёром Отто Бранденбургом. После чего не на шутку увлёкся комплексными прогрессиями. И первой ласточкой такого типа для нашего героя явился альбом "Aftenlandet & Regnbuefuglen".

Нестандартную рок-панораму мастермайнд (орган, рояль, электропиано, синтезатор, автоарфа, аккордеон) воплощал в реальность при помощи друзей – осевшего в Дании турецкого многостаночника Мехмета Озана (перкуссия, гитары, дарбука, конги), басиста Йенса Усте (Savage Rose), духовика Питера Бастиана (Bazaar), барабанщика Хэнса Монсена. Стартовый этап – трек "Budbringeren" – несёт на себе ярко выраженный оттиск скандинавской народной баллады с характерной тоникой и минорной основой, не исключающей доли здорового пафоса. Ритмичный коллаж "Byen" умело балансирует между умеренным авангардом, фьюжн-фолком и классицизмом. Далее фокусник Андерс нагоняет хороводной жути посредством забористого этюда "Folkene" (обширное бэк-вокальное сопровождение тут как нельзя кстати) и лихо выруливает к джаз-проговым очертаниям номера "Gaderne", наводнённого абстрактными эффектами Yes'овского толка. Тягучий, торжественный, словно месса, но при этом мечтательный сюжет "Havnen" – бенефис маэстро Бастиана, фагот которого не смолкает на всём протяжении действа. Тёплые арт-фьюжн-волны открывающей сторону "B" пьесы "Regnbuefuglen" ублажают слух, но и над её лирической гладью витает тень неясного драматизма. Скопившаяся напряжённость отчасти разряжается в контексте бессловесной истории "Toget", тем более что партия кларнета старины Питера красноречивее любых фраз. Сугубо игровая схема "Rejsen" – очередная обманка от Коппеля. Высокий трагизм взятых в интро-фазе нот моментально испаряется под активным напором "Хаммонда" и развесёлого рок-аккомпанемента. Нарочито неуклюжий медвежий вальс оживает в канве иронической фантазии "Generalerne". Печальную точку в повествовании ставит водянисто-меланхоличная, как дождливый северный рассвет, фреска "Ansigtet".

Резюмирую: крайне любопытная коллекция сонических картин, отражающая богатство души композитора-художника Андерса Коппеля. Рекомендую.

Anders Koppel

Honolulu Playboys "Between Drinks" (2000)

Возрождать и переосмысливать музыку своего детства любят многие. Другое дело, когда за это берётся электронщик со стажем. Тут допустимы любые перекосы, отступления от заданной линии и всевозможные штучки-дрючки. В случае с художественным актом Honolulu Playboys получилось до чрезвычайности интересно. Сборную гамбургских музыкантов объединил под своим началом басист, продюсер и основатель лейбла 5000 records Саша Панкнин (р. 1967). Синтезом разновеликих начал он занимался с середины 1990-х, в группах Disjam (трип-хоп + эйсид-джаз) и Butter (электроника + фанк-соул), а для души пробавлялся поп-фолком в составе дуэта Jaffa – с приятелем-перкуссионистом Тедом Оренштайном. При креативном содействии вышеназванного коллеги неугомонный Саша в канун Миллениума замутил сразу две творческих авантюры – urban-электронный "rhythm motion picture" прожект Superpulse и предмет сегодняшнего нашего разговора – Honolulu Playboys. В последний были приглашены опытные и авторитетные игроки: дипломированный пианист, органист, аранжировщик, организатор собственного джаз-бэнда Лутц Краенский (Simple Truth), гитарист Сержант Айеркнаак (Naked Navy, Rocko Schamoni) и барабанщик Свен Качирек. Сочинением материала занимались исключительно Панкнин с Оренштайном. И, надобно отметить, потрудились ребята на совесть.

От открывающей диск титульной композиции веет ритм-энд-блюзовым колоритом поздних 1960-х. Великолепно "состаренный" саунд (включая звучание ритм-секции), ортодоксальный "Хаммонд", аппетитные гитарные фразы... словом, полный винтаж. Ненапряжная софт-джазовая атмосфера "Westbourne Park" очаровывает подлинностью. Невзирая на пускаемые фоном электронно-психоделические ветры, ощущение сопричастности к чему-то хронологически далёкому, однако же – духовно близкому не пропадает до самого финала. Вкуснейшая драйв-вещица "Okapi" здорово напоминает library-экскурсы KPM'овской серии "Big Beat": схожая инструментальная раскладка и стилистически родственные приёмы. Сумасшедший органно-свинговый этюд "Dorky" при всей его архаичности также отмечен едва заметным синти-присутствием. Но даже завзятым пуристам придраться здесь будет не к чему: мастера из Honolulu Playboys владеют искусством сонической реконструкции как мало кто ещё. Шикарные номера "W.Bungert Super" и "Walk the Earth" умножают количество призовых очков в активе тевтонского квинтета; столь естественному наведению ретро-лоска могли бы позавидовать и затейники-англичане Corduroy. Определённую "изюминку" сугубо джазовой фреске "Socks Or Bare Feet" сообщает наличие электронной подложки – не режущее слух и не портящее впечатления от блистательной стилизации.

Нет нужды останавливаться в подробностях на каждой позиции альбома. Любая из них подтверждает талантливость участников Honolulu Playboys. Вникните в грув-линии пьесы "Blinding Smile", оцените изумительную фанк-эстетику зарисовки "Machine Gun Kelly", насладитесь jazz-ворожбой сегмента "Life's a Deadly Kiss", и тогда, быть может, вам станет понятен истинный масштаб этих особей редкого вида из уникального музыкального заповедника.

Honolulu Playboys

Ibis "Ibis" (1974)

В отличие от одноимённого итальянского бэнда шведский ансамбль Ibis остался практически неизвестен широкому слушателю. Что, в свою очередь, лишний раз подтверждает аксиому о несправедливости земной жизни. Поначалу эти молодчики прикрывались не шибко оригинальной вывеской Vildkaktus. Композиторские функции делили меж собой братья Нильсоны – гитарист/вокалист Олле и пианист/вибрафонист/органист Йоста. А играли ребята гремучую смесь психоделии, прога, фолка, джаза и поп-музыки. И поскольку за три года активной деятельности бойцам так и не посчастливилось найти постоянного издателя, писавшиеся одна за другой пластинки Vildkaktus штамповались совершенно разными конторами. В 1973-м "кактусы" решили сменить формат. Следствием чего сделалось образование инструментального квартета Ibis, на три четверти состоявшего из сбривших колючую растительность вчерашних героев. К Йосте (фоно, электропиано), Олле (гитара) и Томми Юнссону (бас) добавился 30-летний мастер ударной установки Петур Эстлунд, наибольшим достижением которого являлось короткое участие в популярной исландской команде Thor's Hammer (не путать с датскими прогрессорами 1970-х!). Однако уже в 1974 году колоритный бородач пробился в элиту шведского блюз-/джаз-рока, где закрепился на весьма продолжительный срок. Впрочем, мы отвлеклись. Вернёмся к дебютной программе Ibis.

Тон релизу задаёт светлая импрессионистская интродукция "Maneten", отмеченная печатью пасторальной чистоты. Ну а дальше свершаются чудеса несколько иного плана. Трек "Fransk Pump Och Elektriskt Vatten" прекрасен своей авантюрной сущностью. Тут вам и глубокомысленная ирония, и отсылки к ближневосточной тематике, и лихая гитарно-барабанная пикировка с лёгкими авант-элементами в комплекте, дабы слушатель не очень-то расслаблялся. Короче, диковато-симпатичное произведение. 12-минутная пьеса "Remrus Selegra" – образец авторского метода Йосты Нильссона. До мелочей продуманная конструкция создаёт впечатление хаотичной импровизационной кутерьмы. И в оном заключается одна из особенностей таланта интеллектуала-клавишника. Сугубо перкуссионная фреска "Anja´s Klocka" – плод буйной фантазии драммера Эстлунда; крайне эффектная иллюзия звучания множества заведённых часовых механизмов. Полнометражный боевик "Öster Och Väster" насыщает палитру риффами тяжёлого рока. Ревущий и стенающий на все лады хэви-фьюжн граничит с пространством индуистской медитативной отрешённости; эдакое самадхи у края яростной бездны. Разлапистая штучка "Älvan" стартует как тапёрский этюд, постепенно погружаясь в авангардно-непролазные электрические дебри. Даже за минуту действа Ibis умудряются нарисовать сюжетно завершённую картину, чему примером фактурная миниатюра "=60" в стилистике Мерит Хеммингсон. Гуттаперчевые размеры внешне раздобайского джаз-рокового номера "Blixtens Gamla Buss" иллюстрируют умение коллектива виртуозно балансировать на грани великого и смешного. Финальным эпизодом выступает принадлежащая перу Олле Нильссона и продюсировавшего альбом звукоинженера Олле Рамма вещь "Horisonter" – живительный арт-эмбиент, живописующий прелесть летней скандинавской ночи.
Резюмирую: яркий, абсолютно нетривиальный фьюжн-прог, рассчитанный на вдумчивую аудиторию. Подлинно гурманский деликатес. Рекомендую.

Ibis

Witchwood "Litanies From the Woods" (2015)

В деле реанимации классического рок-саунда 1970-х итальянцы незаметно догнали скандинавов. И пускай кого-то ещё удивляет настойчивость, с которой молодые команды противопоставляют "ламповый" звук новым технологиям. Однако не может не радовать факт предельно уважительного отношения юности к мифологизированной эстетике законодателей жанра – первопроходцев прогрессивной хард-сцены. Стараниями лейбла Black Widow Records уже не один десяток групп отметился на поприще аутентичного воспроизведения аналоговых канонов. Постепенно благодатную волну подхватила и ориентированная на хэви-металл контора Jolly Roger Records. В 2009 году фирма издала альбом "From the Solitary Woods" коллектива Buttered Bacon Biscuits. Состоящий из опытных музыкантов квинтет выдал на-гора ядрёную помесь из блюза, харда, прога и южного буги. Дебют, вдохновлённый old school грандами (Black Sabbath, Pink Floyd, Deep Purple, Uriah Heep, The Allman Brothers Band, Doors, Atomic Rooster, King Crimson), пришёлся по вкусу соответствующему слушательскому контингенту. А тем временем истосковавшиеся по "живым" выступлениям парни развили бурную концертную деятельность. Но через несколько лет Buttered Bacon Biscuits распались, дабы вскоре возникнуть под вывеской ансамбля Witchwood. Пристанищем для проекта стала вышеупомянутая рекординг-компания Jolly Roger. И в 2015-м на её студийной базе была увековечена англоязычная программа в ностальгических тонах "Litanies From the Woods".

О том, что гитарист, вокалист и основной композитор Witchwood Рикардо Даль Пане – большой поклонник Sabbath, известно давно. Вот и характерные, пропущенные сквозь психоделическую призму риффы в открывающей "Prelude" косвенно намекают на это. Мощный боевик "Liar" сочинён и исполнен в лучших традициях Deep Purple/Rainbow/Whitesnake. Причём в общей инструментальной круговерти не теряется и флейта Самуэле Тезори. Но более важная роль ей отводится в развёрнутой фреске "A Place For the Sun" – монструозном гибриде арт-фолка а ля Jethro Tull c пафосным хэви-прогом. Название следующей пьесы, "Rainbow Highway", заведомо воспринимается штампом. Да, здесь царят отполированные до блеска приёмы: электрическая ярость, манерная героика на певческом уровне, непременные соло и ярко выраженная мелодика. Вкрадчиво-ползучая психоделия в контексте номера "The Golden King" – необходимый элемент разрядки. Хороши перкуссионные эффекты драммера Андреса Палли, "Хаммонд"-партии органиста Стефано Оливи и воздушные трели маэстро Тезори. 11-минутная "Shade of Grey" – мрачнейшая ода во славу благородного язычества тёмных лесов, заповедных капищ и укрытых седыми туманами древних дольменов. Тут апеннинские кудесники позволяют себе роскошь ни разу не сбиться на хард-рок и выдержать повествование в едином, по-своему изящном неофольклорном ключе. Налёт коммерции на полях полубаллады "The World Behind Your Eyes" грамотно изничтожается андерсоновскими всполохами флейты и крупнокалиберной гитарной нарезкой. Бессловесный эпический трек "Farewell to the Ocean Boulevard" внезапно демонстрирует умение членов бэнда мыслить масштабными категориями симфо-прога. Азартный фолк-хардешник "Song of Freedom" выглядит свежо из-за обилия мандолины. Кульминацией же служит триптих "Handful of Stars", где уравниваются в правах перечисленные ранее стилевые ингредиенты.

Резюмирую: весьма любопытный релиз, способный порадовать любителей "винтажного" звучания. Рекомендую.

Witchwood

Corduroy "High Havoc" [plus 9 bonus tracks] (1993)

Хотите прослыть асами выпендрёжа? Учитесь у Corduroy. Эстетствующие британские проказники вздумали показать всем собственную крутизну, а потому конверт своей второй пластинки "High Havoc" сопроводили надписью "концептуальный альбом". Видимо, для самых непонятливых. За точку отсчёта приняли идею вымышленного саундтрека. И понеслось! Тут следует отметить, что все четверо участников бэнда – давние почитатели экранного искусства. Пафосная, тревожная, смешливая и прочая "настроенческая" музыка окружала их с детства. К примеру, закопёрщики Скотт и Бен Эддисоны всегда питали нежную привязанность к мелодиям Берта Бакарака из вестерна "Буч Кэссиди и Сандэнс Кид". Гитарреро Саймон Нельсон-Смит – ярый поклонник заглавной темы из детского телешоу "Pinky and Perky". Басист Ричард Сирл не стесняется демонстрировать любовь к песням из киномюзикла "Chitty Chitty Bang Band". А в числе других ретро-увлечений наши герои называют американские телевизионные сериалы "The Munsters", "The Monkees", "The Man from Uncle", оскароносную ленту Боба Фосса "Милая Чарити" и, разумеется, культовую эпопею про агента 007 (куда уж тут без Бонда?). Так что высказанная во время гастрольного турне шальная мысль о коллективном собрании мотивов для несуществующей детективной картины внезапно пришлась ко двору. И дальше стартовал процесс её реализации.

Титульная вещь – капитальная приманка для ностальгирующих по прошлому фэнов. Привычная палитра обогатилась брасс-секцией (в данном разрезе партия флейты от авторитетного исполнителя, композитора и дирижёра Майкла Смита воспринимается курьёзом). И потому "ортодоксальный" грув получился на зависть многим. Чумовые басы, бурлящий "Хаммонд", умеренная гитарная риффовка, перкуссия... Чистое наслаждение. Незатейливый шлягер "London, England" сменяется мощным acid jazz боевиком с красноречивым названием "The Corduroy Orgasm Club". Начальные такты номера "The Frighteners" напоминают расхожие приёмы из дешёвого триллера, но в действительности всё оказывается иначе. Модернистский slow funk по-хорошему попсового пошиба. Почему бы и нет? Или расслабленная "карибская" поделка "You're a Great Way to Fly", отсылающая разом к доброй дюжине разнообразных "шестидесятнических" дорожных комедий. Фактуру "тропикана"-сюжета "Something in My Eye" наряду с парнями из Corduroy обеспечивают вибрафонист Роже Божеле и певица Шерин Эбирейтн. В контексте "Lovely, Lonely and Loaded" царит грувовая атмосфера с примесью sci-fi и хард-роковой гитарой. И здесь же колоритный джаз "Breakfast in Love", где духовики в белых смокингах служат блестящим фоном для драйв-шалостей изобретательного квартета. Соул-фанк "One Born Every Minute" – готовый радиохит, тогда как в иронически-авантюрной фреске "Follow That Arab" угадывается стилистика бондовского цикла пополам с отголосками шпионских пародий а ля "Великолепный". Психоделик-джазовую "Nobody Move" перекрывает азартно сыгранная, источающая аппетитные волны "Very Yeah". Завершается серия абстрактно-беспредметным финалом "Clearing Up Music", подчёркивающим ирреальность эпопеи. Ну и для наиболее преданных фэнов припасён сюрприз в виде девяти бонусов.

Резюмирую: достойное развитие дебютной программы "Dad Man Cat" и отличный подарок для каждого "ретронавта". 

Corduroy

David Axelrod "Song of Innocence/Songs of Experience" (1968/1969)

Порой увлечение становится главным инструментом в руках судьбы. Для американца Дэвида Аксельрода (1933–2017) всё началось с джаза. Рождённый в Лос-Анджелесе, по молодости проведший несколько лет в Нью-Йорке – мировой столице свинга, 20-летний баловень фортуны возвратился домой бывалым, повидавшим многое мужчиной. Во второй половине 1950-х Дэвид сотрудничал с джазовым лейблом Hi-Fi Records. После закрытия конторы пару лет занимался устройством клубных концертов и музыкальных вечеров. А в конце 1963-го заполучил приличную должность на фирме Capitol. По первости клиентами Аксельрода были "чёрные" звезды соул-джаза вроде Лу Ролза и Джулиана «Кэннонболла» Эддерли. Однако в 1967 г., во время сочинения и оркестровки материала "Mass in F Minor" для рок-психоделистов The Electric Prunes, маэстро почувствовал в себе силы и возможности для старта собственной композиторской карьеры. Разнообразные организационные задачи (подчас достаточно неудобные) Дэйв решал с абсолютным пониманием дела. Он придирчиво выбирал исполнителей (преимущественно ритм-энд-блюзового толка), просчитывал оптимальный количественный состав струнной и духовой медной секций (для этих целей потребовалось ангажировать профессионалов из престижного Лос-Анджелесского симфонического оркестра), до последнего выверял партитуру и вместе с техником Джо Полито тщательно выстраивал звуковой баланс. Итогом коллективной студийной  магии и пробным шаром для Аксельрода-артиста явилась программа "Song of Innocence" (1968) – вводная часть дилогии, вдохновлённой "Песнями невинности и опыта" уникального британского визионера Уильяма Блейка.
Путешествие вышло захватывающим. Внушительный арсенал средств позволил мессиру Дэвиду развернуться в весьма широком инструментально-стилевом диапазоне: яркие "кинематографические" симфо-планы, барочный рисунок клавесина, классные рок-грувы, электрогитарные импровизации, перкуссионное изобилие, умело сращенные в единое целое компоненты психо-минимализма, джаза, эстрадной и условно академической манеры игры засверкали великолепием оттенков под бдительным продюсерским оком и благодаря таланту дирижёра Дона Рэнди. Короче говоря, дебютант не подкачал. И отклики на релиз его по-хорошему удивили. Ибо среди впечатлившихся обнаружились даже властители меломанских умов The Beatles, упорно зазывавшие Аксельрода в Лондон.

1969 год ознаменовался выпуском пластинки-продолжения – "Songs of Experience". Руководствуясь всё тем же коллажным принципом, автор поставил во главу угла удачно найденную креативную формулу. С точки зрения палитры обе сюиты воспринимаются сёстрами-близнецами. Что, в принципе, понятно и концептуально оправданно. Хотя плотность фактуры в данном случае немного иная. В соответствии с духом времени композитор добавил повествованию экспериментальной интриги, расцветил бессловесную драматургию психологическими нотками. И означенное смещение акцентов наиболее эффектно выразилось в виде заключительного эпизода "The Divine Image" с его аморфно-авангардным нагнетанием напряжённости и сведённым на нет крещендо.
Резюмирую: замечательные образцы полижанровости от одного из самых оригинальных американских композиторов-модернистов. Пропускать не советую. 

David Axelrod

Mark–Almond "Mark–Almond" [plus 2 bonus tracks] (1971)

Встретившись на студийных сессиях культовой британской группы John Mayall's Bluesbreakers, Джон Марк (вокал, гитара, ударные) и Джонни Элмонд (духовые, вокал, перкуссия) быстро обнаружили схожесть вкусов. К тому моменту у обоих за плечами имелся неплохой творческий багаж. Марк на пару с Миком Джаггером (The Rolling Stones) продюсировал ранние записи Марианны Фейтфул, оформлял для неё репертуар и ездил в гастрольные турне на правах внештатного гитариста. В 1969-м отметился участием в разовом прожекте Sweet Thursday, тогда как маэстро Элмонд (экс-The Alan Price Set, Zoot Money's Big Roll Band) активно продвигал собственный ансамбль Music Machine. При этом мужики по-прежнему тянули лямку в Bluesbreakers. Но, учитывая личные амбиции двух Д., долго так продолжаться не могло. В 1970-м они распрощались с бригадой Мейолла и пустились в коллективное плавание под парусом Mark–Almond. Обозначившиеся джаз-роковые устремления друзей привлекли в состав опытных инструменталистов – басиста Роджера Саттона (Nucleus) и органиста Томми Эйра (Riff Raff, Zzebra). Причём на фоне других фьюжн-конгломератов Туманного Альбиона квартет смотрелся абсолютной "белой вороной". Мерцающая мягкость созвучий, доверительная интонация и явная "неанглийскость" образов сразу обусловили тот особый статус, в коем компаньоны пребывали на всём протяжении совместного пути.

Их безымянный дебют – своего рода тихая ода зрелости. Атмосфера тёплой американской осени, аромат виргинского табака, мехи со старым вином, аккуратно расчищенные садовые дорожки... Драматизм в основном на уровне текстов. Музыка, на 99% сочинённая мистером Марком, тяготеет к бесконфликтности. Однако же полутонов и оттенков в ней хватает. Вступительный номер "The Ghetto" минималистичен в отношении аранжировки: фортепиано, сакс, бас. Прочее – характерная госпел-исповедальность при эпизодической хоральной поддержке. Учуять в повествовании "британский след" вряд ли удастся; уж больно здорово замаскировались ребята. То же касается развёрнутого триптиха "The City" (Grass and Concrete / Taxi to Brooklyn / Speak Easy It's a Whiskey Scene). Джаз с налётом психоделии, подчёркнуто заокеанской эстетикой, элементами румбы и вкрадчиво-интимным певческим монологом. Определённо, набор не для хард-проговой тусовки. Да и менеджеры из профильных контор подозрительно водили носами, знакомясь с откровениями парней: команда без ударника априори противоречила расхожим рок-стандартам. Вот, к примеру, пьеса "Tramp and the Young Girl". Медитативная история с фольклорной (в смысле – бардовской) начинкой. Изложение в духе Ника Дрейка с акустическим антуражем: "накрапывающие" аккорды, усиленная ревербацией флейта, мягкое воркование электропиано... Совершенно дремотное произведение, так ведь и засыпать под него чертовски приятно! Зато в эпической фреске "Love" приятели с удовольствием запускают процесс щекотки слушательских нервишек, ибо здесь от умиротворения до истерики рукой подать. Финальная "Song For You" – авторский опыт басиста Саттона. Эдакий "чёрный" джаз-соул, стилистически выбивающийся из общего ряда. Специально для коллекционеров к основному материалу приплюсованы укороченные синл-версии треков "The City" и "The Ghetto".

Резюмирую: крайне необычный по многим параметрам релиз, предельно далёкий от рок-берегов. Тем не менее советую оценить. Быть может, и вас околдует неброская магия Mark–Almond.

Mark–Almond

Psychonoesis "Superflualismo" (2005)

Недостаток информации об итальянском квинтете Psychonoesis профильные сетевые ресурсы восполняют по-разному. Например, цитируют Кена Голдена. Этот матёрый американский человечище, основатель лейбла The Laser's Edge, расточая дифирамбы участникам группы, как-то упомянул, что содержимое диска "Superflualismo" цепляет своей зрелостью и крайней необычностью звуковых структур. Собственно, редкостный профессионализм игроков рецензенты отметили сразу после выпуска в 2002 году их дебютной безымянной пластинки. Да и про эффектные инструментальные дуэли не писал только ленивый. То же относится к освещаемой здесь второй (увы! – последней) программной работе бэнда. Но не будем нарушать логику обзора и для проформы представим вам состав Psychonoesis. Итак, великолепная пятёрка музыкантов: гитаристы Габриэле "Спотыкающийся" Маццучелли и Федерико "Подающий" Константино, трубач Микеле Настаси, басист Давиде Понцини, ударник Маттиа Нелли. Взяв на вооружение формулу альбома-предшественника (кримзо-прог, фьюжн, авангард и чуть-чуть пост-рока), парни раскрутили её до предела. Про высочайший исполнительский уровень толковать нет надобности: оно и так понятно. Посему, приняв означенный фактор за данность, попробуем рассмотреть узловые сюжетные построения на предмет архитектоники, композиционной убедительности и кроссжанровых экспериментов.

Стартовый сегмент – вещица "Arquebuse" с разветвлённым полифоническим рисунком. Угловатость и яростность гитарных атак облагораживаются джазовой партией трубы и надёжно подкрепляются ритм-секцией. Особенно любопытен смысловой финт на 3-й минуте действа, после которого бригада переходит к кульминационной стадии лирической релаксации, постепенно замирая в мечтательной пантомиме. Внешняя классицистическая стройность начальной фазы "Dario" обманчива. Вскоре от эмбиентальной рассудочности в духе Slow Electric не останется и следа. Соническое пространство раскалится от бешеных электрических вихрей, трубной неврастении и деловитого драйва тыловиков. Этюд "D'Alembert" смахивает на комплексную, долго запрягающую импровизацию, где голос каждого инструмента не теряется в общем нестройном хоре. Тот самый случай, когда мелькающие в частоколе мрачных аккордов проблески света приобретают дополнительную, сугубо эмоциональную ценность. Пролонгированная пьеса "Bariola" объемлет в себе неторопливый вдумчивый фьюжн, металлически жёсткий, лишающий уютного равновесия шквалистый РИО и затухающий флегматичный брасс-басовый диалог. Центральное место в канве релиза занимает 4-частная сюита "Superflogisto". Стилевой спектр тут довольно широк: от обжигающих холодом фриппоидных вспышек и атональных связок-междометий до почти ортодоксального джаз-рока времён Майлза Дэвиса. Актом поклонения "священному быку" King Crimson выглядит "Variazioni Starless" – аккуратный и  одномоментно оригинально перефразированный ремейк эпохальной прог-поэмы. Эпический опус "ML" – фирменный "коктейль от шефа", парадоксальным манером соединяющий конструктивно несхожие элементы. Завершает картину боевик "It Locsa" – блистательное, хоть и подражательное упражнение на тему "упорядоченного хаоса".

Резюмирую: отменный авант-фьюжн-прог, сотворённый талантливыми мастерами и достойный исключительно лестных эпитетов. Рекомендую.

Psychonoesis

Hiro Yanagida "Milk Time & Hiro Yanagida" (1970/1971)

Как известно, становление японского прогрессив-рока протекало под знаком психоделии. И есть основания предполагать, что данный музыкальный формат оказался органически близок менталитету жителей Страны Восходящего Солнца. Ибо традиционные культурные ценности – от наводящих жуть преданий в жанре кайдан, разноцветных кричащих масок театра кабуки до тончайших лирических образов хайку с их исчерпывающей недосказанностью в совокупности формировали идеальный бэкграунд, комфортную среду для внедрения опытных образцов "кислотного" плана. Одним из эмиссаров нового искусства был органист и композитор Хироиши Янагида (р. 1949). Начинал он в ансамбле The Floral, с 1969 года недолго действовавшем под вывеской Apryl Fool. В 1970-м пристанищем нашего героя сделался экспериментальный состав Food Brain. Параллельно с этим жаждавший максимальной творческой свободы маэстро Хиро запустился с собственным материалом. В аккомпаниаторы затейник позвал коллег и друзей – гитариста Кимио Мидзутани, дирижёра/скрипача Хироки Тамаки, академически вышколенного флейтиста Нодзому Накатани, басиста Кейджу Исикаву и ударника Хиро Цуноду. Столь замечательная группа поддержки и помогла господину Янагиде записать дебютную пластинку "Milk Time", о которой не грех вспомнить полвека спустя.

За интродукцией "Love St." из серии "Восток сливается с Западом" следует буйный хард-номер "Running Shirts Long". Нежная камерная фантазия для клавесина и флейты "When She Didn't Agree" чередуется с "обдолбанным" рок-н-роллом "Happy, Sorry". И вновь изумительно породистое благородство ажурных классических линий ("Yum"); ей-богу, таких апологетов эклектики ещё надобно поискать! Печальная красота миниатюры "Love T" с великолепной партией электроскрипки оттеняется абстрактным авант-коллажем "Fish Sea Milk". А далее настроение задаёт классный психоделик-грув-джем "Fingers of a Red Type-Writer". Необарочный 20-секундный этюд "Milk Time" предваряет собой дивную заключительную пьесу "Me and Milk Tea and Others", где скрипка, орган и ритм-секция сливаются в волшебное нерасторжимое целое.

LP "Hiro Yanagida" (1971) – иная грань таланта шустрого самурая Хироиши. Вступительный мозголомный опус "The Butcher" перетекает в не менее шизофреническую фреску "The Murder in the Midnight". Виолончельно-клавесинно-флейтовое изящество заслоняется стонами фузз-гитары в рамках трека "Fantasia". Весёлое издевательство над library-стандартами ("Good Morning People") свидетельствует о неплохом чувстве юмора у Янагиды, тогда как его первое вокальное упражнение "Always" насквозь пронизано духом The Beatles. "The Skyscraper 42nd F" уравнивает в правах филармоническое струнно-клавишное трио с нарастающим деконструктивным рок-безумием. Тропикана-джаз "My Dear Mary" воплощён при помощи филиппинского артиста-харизматика Джоуи Смита и саксофониста Ичиро Мимори (Masaru Imada Quartet). А ровное повествование финальной баллады "Melancholy" мастермайнд в меру скромных певческих способностей проводит лично.

Резюмирую: крайне неуравновешенный и при том интригующий саунд-коктейль, живая иллюстрация на тему самобытности "джей-прогрессоров" 1970-х. Рекомендую всем любителям арт-экзотики.

Hiro Yanagida

Forgas Band Phenomena "L'axe du fou • Axis of Madness" (2009)

К середине двухтысячных ведомый Патриком Форгасом Band Phenomena вышел на международный уровень. Во многом благодаря контракту с передовым американским лейблом Cuneiform Records. Отныне все программы французских экспериментаторов выпускались не самопалом, но издавались надлежащим количеством копий, с присущим мэрилендской конторе оттенком солидности. Первым таким релизом стал записанный "живьём" в студии, балансировавший на стыке фри-джаза и прог-рока диск "Soleil 12" (2005). Для пущего эффекта маэстро Форгас усилил коллектив тремя духовиками, а заодно ангажировал в состав скрипача/дирижёра/композитора Фредерика Нореля (Bernard Struber Jazztet). Результат удовлетворил как самих исполнителей, так и слушателей. Одухотворённый Патрик по горячим следам сочинил ещё несколько пьес, которые планировал увековечить безотлагательно. Однако связанные различными обязательствами коллеги, за исключением басиста Кенджо Мотидзуки, покинули его. И мэтру пришлось с нуля организовывать свой "феноменальный бэнд". Смотр молодых талантов отнял изрядное количество времени. Когда же мсье Форгас определился с выбором, опорными пунктами новой конфигурации ансамбля явились: гитарист Бенжамен Виоле, клавишник Игорь Бровер (Beatles' Secret Songbook), саксофонист/флейтист Себастьен Троньон, трубач Димитрий Алексалин, скрипачка Каролина Млёдецкая, вышеупомянутый бас-гитарист Мотидзуки и за ударными – непосредственный инициатор мероприятия.
По мнению автора, материал "L'axe du fou" слабо пересекается с предшествующей работой. Если базис "Soleil 12" образовывали треки, сотворённые Форгасом в молодости, то пластинку 2009-го можно смело маркировать штампом "музыка ХХI столетия". Точкой отсчёта грандиозного инструментального путешествия служит пьеса "La clef (The Key)". Вступительные такты недвусмысленно намекают: перед нами в меру интеллигентный, комплексный, ритмически выверенный и мелодически привлекательный фьюжн-прог. И дальнейшее развитие сюжета подтверждает истинность первого впечатления. Мотивный центр произведения – пролонгированные струнные соло госпожи Каролины. Безупречно воплощённые скрипичные партии, в которых лиризм идёт рука об руку с авантюризмом, заставляют вспомнить добрым словом японцев Fantasmagoria. В общем, достаточно колоритное начало, сулящее не менее интересное продолжение. Титульный номер – вещь иного пошиба. Хмурый, местами агрессивный настрой и умело разыгранные диссонансы вкупе с мощным полифоническим антуражем позволяют говорить о духовной близости с направлением РИО. Хотя в поисках "утраченного аккорда" Форгас со товарищи отталкиваются не от камерно-академических, а от джазовых берегов. Но и благородный классицизм участникам проекта отнюдь не чужд. Что доказывает фреска "Double-sens (Double Entendre)" – чудесный сплав филармонических изысков, наступательного брасс-рока, гитарных запилов и оркестрово-панорамной перспективы. Кстати, в оригинале данный опус задумывался как многослойный 35-минутный эпик. Но Патрик недрогнувшей рукой сократил хронометраж почти в три раза. И, видимо, не зря. Замыкает действо великолепный симфо-джазовый сегмент "La 13eme Lune (The 13th Moon)" с непрерывной пикировкой сакса и скрипки на внушительном, насыщенном деталями фоне.

Резюмирую: во всех отношениях превосходный европейский прогрессив-фьюжн, способный конкурировать с лучшими заокеанскими представителями жанра. Очень рекомендую.

Forgas Band Phenomena