Gábor Szabó "Macho" (1975)

"Смена музыкальных ориентиров свидетельствует о зрелости", - как-то заявил Габор Сабо в беседе с журналистами. "Часто задаюсь вопросом: считать ли себя джазовым исполнителем? Мне думается, имею на это полное право. Но все-таки предпочитаю называться современным артистом... Одно могу сказать наверняка: я не сумею сыграть ни ноты, покуда не почувствую движения изнутри".
Концепцию диска "Macho" подарил венгерскому гитаристу его верный помощник, пианист и композитор Боб Джеймс. Он-то и спродюсировал эту целостную коллекцию из разномастных мелодических пьес, вызванных к жизни пытливой натурой художника-экспериментатора. Компанию зачинщикам составили мастера своего дела - ритм-гитарист Эрик Гейл, клавишник Иан Андервуд, басист Луис Джонсон, ударник Харви Мейсон, плюс перкуссионисты Ральф МакДональд и Идрис Мухаммад, духовики Джон Фаддис (труба), Джордж Боханон (тромбон) и Том Скотт (лирикон, тенор-саксофон). Как и в случае с пластинкой "Mizrab", авторский вклад маэстро ограничился парой вещей. Открывает же замысловатый звуковой парад "Hungarian Rhapsody No. 2" незабвенного Ференца Листа. Впрочем, классический мотив здесь тщательно спрятан в гуще аранжировочных изысков шалуна Боба, превратившего хрестоматийную рапсодию в дивную фанк-фьюжн конструкцию с ее пульсирующим басом, синтезаторными оркестровками и духовыми пассажами на заднем плане. Написанный Габором этюд "Time" - слегка консервативный, лиричный джаз-рок, берущий за душу проникновенными гитарными гармониями и очаровывающий прозрачными узорчатыми партиями электропиано. Далее следует "Transylvania Boogie" мистера Джеймса - пример оригинального фьюжн-юмора, понятного до конца разве что посвященным. Композиционные фантазии драммера Мейсона воплощены в затейливом номере "Ziggidy Zag", демонстрирующем отчасти крен в область "латино" (повинуясь "вывертам" темы, Сабо меняет манеру солирования, отчего его игровой рисунок обретает сходство с характерными приемами из арсенала Эла Ди Меолы). Титульная девятиминутка закономерно выруливает к разморенным от зноя испанским ландшафтам: подлинное раздолье для ритмачей и замечательный шанс каждому из ведущих инструменталистов показать себя во всей красе. Финальная "Poetry Man" - любопытная бессловесная кавер-версия песни джазовой вокалистки Феб Сноу; расслабленно-спокойная зарисовка идеально соответствует атмосфере романтического вечера при свечах. Бонус-приложение в виде опуса "Evening in the Country" (если не принимать в расчет альтернативный пролонгированный вариант и без того не маленькой "Macho") по меркам Габора Сабо выглядит на редкость обстоятельно и излишне академично; посему вынос его за пределы основной программы - шаг оправданный и вполне логичный.
Итог: очередной прекрасный релиз из богатого наследия незаурядной творческой личности. Советую ознакомиться.

Gábor Szabó "Mizrab" (1973)

Словом "мизраб" у индусов принято называть медиатор для игры на ситаре. И выбрав его в качестве центрального символа для альбома, венгерский гитарист Габор Сабо как бы подчеркнул внутреннюю духовную связь своей музыки с многовековыми традициями загадочного Востока. Записанная в Соединенных Штатах пластинка по праву может считаться одним из наиболее интересных и комплексных творений маэстро. Для воплощения материала в жизнь Габор подключил к процессу сборную команду суперзвезд мировой джаз-роковой сцены. Судите сами: Боб Джеймс (пиано, орган), Рон Картер (бас), ударные - Билли Кобэм и Джек ДеДжонетт, Ральф МакДональд (перкуссия). Флейтовые партии (пикколо, альт, бас) исполнил прославленный универсал Хьюберт Лоуз. А еще - полноценный оркестр, членов которого перечислять я конечно не буду. Одним словом, профессионалы, способные справиться с текстурами любой сложности. Однако никаких сверхзадач собравшимся решать не пришлось. Композиции, подготовленные Сабо к фиксации, несмотря на структурную многослойность, отмечены печатью фирменного мелодизма задунайского артиста. Хотя из пяти заявленных пьес лишь две принадлежат перу Габора. Прочее - переработки, пропущенные сквозь авторскую призму его таланта.
Открывающий релиз титульный эпик - пример мастерской интеграции элементов индийской раги в канву мотивного фьюжн-рока. Мистериальные флюиды проникают в сердцевину ансамбля, и подпитанные древней энергией гитарные струны получают право на имитацию сугубо ситарных аккордов, растворяемых в медитативном аккомпанементе остальных инструментов. Собственно, на этом соприкосновение с таинственным миром азиатских микроинтервалов заканчивается, панораму постепенно заполняет групповая ворожба исключительно западного толка. Энигматический лиризм пролонгированной саунд-инсталляции "Thirteen" очаровывает приводимой в движение цепочкой тончайших нюансов. В "It's Going To Take Some Time" Сабо с друзьями отдают дань уважения композиторскому дару замечательной американской поп-фолковой вокалистки Кэрол Кинг. Удивительно теплое и светлое полотно, удачно оттеняемое симфоническими красками. Драматика "2-го концерта" Дмитрия Шостаковича насыщает масштабное звуковое поле в номере "Concerto". Понятно, что о прямой транскрипции грандиозного опуса Габор и не помышлял. Цель его была совершенно иной: перевести знаковое произведение советского гения на язык джаза. И представьте, чуткому венгру сие оказалось по силам; правда, в итоге тут гораздо больше от самого Сабо, чем непосредственно от Шостаковича, но результат все равно впечатляет. Чудо как хороша финальная "Summer Breeze" Дэша Крофтса и Джеймса Силза. Неспешная игровая манера уникального гитарреро оказывается весьма к месту в стройной ностальгически-беззаботной фреске, сохраняющей вневременное радушие закатных линий летнего вечера. Прекрасное завершение по-настоящему разноплановой программы. Искренне рекомендую к прослушиванию каждому меломану.

Gábor Szabó "Faces" (1977)

Венгерский гитарист Габор Сабо прожил до обидного недолго: судьба отмерила талантливому музыканту сорок пять лет. Однако до своей кончины в 1982 г. маэстро успел сделать многое, оставив яркий след в бурном море мирового джаз-рока. С ним почитали за честь сотрудничать выдающиеся европейские и американские исполнители, ибо самобытная манера игры Сабо, его чувство композиции и ритма не оставляли равнодушными как коллег, так и слушателей.
Альбом "Faces" (1977) - одна из последних пластинок Габора, воплощенная с присущими мадьярскому артисту изобретательностью и блеском. Записанный в лос-анджелесской ABC Studios при поддержке тамошних профессионалов лонгплей получился на редкость теплым и душевным. Из восьми представленных треков лишь три сочинены непосредственно Габором, но это не имеет никакого значения. Главное - та зрелая магия, что плещется в каждом из звуковых эпизодов. Сабо не к лицу самовлюбленная виртуозность. Как истинного художника, его в первую очередь волнует процесс передачи чувства. Хотя игровых моментов здесь предостаточно. Релиз открывается задорно-сооблазнительным фанковым номером "The Biz", принадлежащим перу продюсера Уэйна Хендерсона. Структурно этюд напоминает, с одной стороны, соответствующие опыты замечательных англичан Quantum Jump времен их дебюта, с другой - творения Яна Хаммера, запечатленные под шапкой "Melodies" (кстати, этот LP вышел в один год с "Лицами"). Сверхлиричная, изящно оркестрованная "Magic Mystic Faces" подобна прекрасному закатному пейзажу; настоящее предвечернее волшебство, оттеняемое женским вокализом. Построенная на приглушенных полутонах зарисовка "Gloomy Day" перекликается с отдельными произведениями шведской фьюжн-леди Мерит Хеммингсон (интересующихся отсылаю к ее работе "Balsam", изданной в 1975 г.: послушайте и сравните). Беззаботной легкостью пронизан симпатичный джаз-роковый опус "Desiring You", да и следующий за ним "Misty Malarky Ying Yang" достаточно оптимистичен по сути, но все же содержит определенный налет загадочности. "Alicia" - вариация на тему сердечного томления вечного джазмена: беглая россыпь электрических струнных эмоций в обрамлении духовой секции. Красивейшая "The Last Song" с ее космическими тембрами синтезаторов, деликатным симфонизмом и невероятной щемящей гитарой - пиковая пьеса на диске. Габор вновь демонстрирует поразительный мелодический дар и безукоризненное владение искусством гармонии; натуральная соул-фьюжн классика. Финальный электроакустический набросок "Estate" - своеобразный прощальный привет из-за тающей дунайской дымки. Грустная улыбка великого музыканта, перешедшего свой Рубикон, на деле оказавшийся Летой...
Резюмирую: превосходное, не лишенное глубины полотно, стирающее иллюзорную грань меж утверждающим приоритет материи земным бытием и грандиозным в собственной непостижимости пространством духа. Советую ознакомиться.