9 июл. 2026 г.

Shylock "Ile de fièvre" (1978)

Название второго лонгплея Shylock – прямой аналог английского термина "Island fever", «островная лихорадка». Иначе говоря, душевная угнетённость, усугублённая однообразием окружающей среды и монотонностью будней. Бог его знает, отчего вдруг Фредерика Л'епе с компанией потянуло к размышлениям на заданную тему, ибо непосредственным героям обзора в ту пору было не до скуки. Их первый альбом "Gialorgues" (1977) впечатлил музыкального менеджера Эрика Брукера с лейбла CBS. И этот матёрый человечище, невзирая на набирающий обороты панк-разгул, решил взять под крыло талантливое трио из Ниццы. Ребятам создали оптимальные условия для репетиций и сочинения свежего материала. Вот только сами Shylock никак не могли определиться с басистом. Требовался исполнитель, способный «въехать» в непростые композиционные построения группы. Плюс открытый для совместного творчества. А таковые всё не встречались. После череды кадровых неудач вакантное место занял Серж Сумма, образцово равнявшийся на Джако Пасториуса и Стэнли Кларка. Под влиянием новобранца в джаз-роковую веру обратились барабанщик Андре Физичелла и стойкий академист – клавишник Дидье Люстиг, покорённый манёвренной свободой уникального пианиста Кита Джаретта. В начале апреля 1978 года коллектив отбыл в Женеву, где CBS арендовала одну из лучших в Европе студий, Aquarius, оснащённую по последнему слову техники. Внушительным 24-канальным пультом там заведовал Жан Ристори, прежде игравший с Патриком Морацем в крутом швейцарском прог-составе Mainhorse. Вот в этих благословенных стенах Shylock оперативно записали и смикшировали диск "Ile de fièvre".

Синти-пролог титульной пьесы подчёркнуто неоклассичен. Унисонная работа ритм-секции цементирует воздушную оркестровку Люстига, а уникальный студийный стереодивайс с ауральным эффектом добавляет действу объём. С включением гитары мастермайнда Л'епе эстетическая картина постепенно сдвигается в область фьюжн-прога. Разумеется, без кримзонической смури Shylock при любом раскладе не обошлись бы. И потому палитра трека "Le sang des capucines" насыщена мрачными атональными выкрутасами, мичуринским манером взращенными на исходной камерной почве. Монотематическая реприза "Choral" – бенефис маэстро Дидье. Главным источником звуковых колебаний здесь служит меллотрон, наводняющий пространство достоверно сымитированным мужским и женским многоголосием. Авангардная, но предельно структурированная фанк-фьюжн-безделица "Himogène" сменяется хтоническим бесцельно-нерасчётливым дарк-похмельем "Lierre d'aujourd'hui". После чего французские затейники выкладывают карты на стол и заряжают по слушателю крупнокалиберной комплексной штуковиной "Laocksetal", в рамках которой позволяют себе изрядно взвинтить градус истерио-нервозности и замкнуть панораму космическими переливами мини-муга. На правах бонуса заявлен отличный номер "Le dernier", судя по «тряпичному» качеству, позаимствованный с демо-плёнки.

Резюмирую: превосходная программа, заслуживающая исключительно лестных эпитетов. Шикарное прибавление в коллекцию меломана. Не пропустите. 


Ile de fièvre


4 июл. 2026 г.

Pär Lindh Project "PLP •III• Veni, vidi, vici" (2001)

Творческий пик у Пера Линда совпал с началом Миллениума. К этому времени композиторские амбиции шведского прогрессора нешуточно разыгрались. Готические поползновения отошли на задний план. Строгому академисту внезапно приспичило броситься во все тяжкие и спутать жанровые карты в контексте новой программы. Что, собственно, и было проделано силами могучей кучки аккомпаниаторов. Однако же на фронтальную позицию выдвинулись трое: естественно, сам Линд (клавишные, перкуссия, 12-струнная гитара), верная подруга Магдалена Хёгберг (вокал, скрипка) и Ниссе Бильфельд (ударные, вокал), разделивший с закопёрщиком предприятия не только продюсерские, но и аранжировочные, авторские (лирика) и дирижёрские (сводный филармонический коллектив PLP Sinfonietta) функции. Отсюда, кстати, римская цифра III на обложке диска: мол, не только такой-то по счёту релиз, а ещё и втроём придуманный. Особо стоит упомянуть участников вспомогательного состава. На басу – властелин безладовых грифов Юнас Рейнгольд (The Flower Kings, Karmakanic, The Tangent, Steve Hackett tour band). Место гитариста доверили колоритному хардовику Джону Хермансену из стоунер-проекта The Awesome Machine (любопытно, что в 1995 году он на пару с барабанщиком Бильфельдом записал и издал кавер-версии шести песен из репертуара Kiss). Более прочего удивляет факт привлечения известного клавишного виртуоза Йенса Юханссона (Yngwie Malmsteen’s Rising Force, Stratovarius, Mastermind, Rainbow) в качестве... флейтиста! Чем при этом руководствовался Линд, Бог весть, однако сработались два гения неплохо. Теперь по содержанию.

Печальному симфоническому "Adagio" отводится меньше минуты. Далее вступает забойный титульный боевик, вытесняющий всё лишнее внушительной органной массой при бешеной поддержке ритм-секции. Хотя даже в яростно-скоростную структуру маэстро умудрился вплести эпизоды меланхолично-интровертивного свойства. Эпический номер "Gradus ad Parnassum" подобен коллажу, выстроенному из разнопородных деталей: пианистический пафос, буфонная пауэр-прог-кавалькада и много чего ещё. Хард-н-артовая штучка "Tower of Thoughts" чередуется с камерной балладой "River of Tales", близ которой расположена поп-металлическая зарисовка "Juxtapoint" с незатейливым женским вокалом (интересно, что партию бас-гитары тут персонально узурпирует Линд). Решённый в а капелла-манере этюд "Le Grand Chambardement" со стилизацией на тему барокко "Adagio con flauto et clavicembalo" знаменуют собой трёхминутную прелюдию к пьесе "Hymn", уравновешивающей в долях претенциозные кафедральные хоралы и арт-рок с опорой на синтезаторное звучание. Заключительный трек "The Premonition" отмечен ротацией кадров: гитара переходит к старому знакомому Юке Рамселлу, засветившемуся прежде на дебютной пластинке "Gothic Impressions" (1994), басистом же назначается Маркус Ёдергольм. И за компанию с остальными парни учиняют помпезный музыкальный забег на заповедную территорию вычурной эклектики оркестрово-прогрессивного типа.

Подытожим: шедевра у Линда не получилось, но капитально развлечь общественность старина Пер сумел. За что большое человеческое ему спасибо.


Veni, vidi, vici