Bill Nelson "Northern Dream" (1971)

"Как слушатель я всеяден. Подростком перелопатил родительскую коллекцию записей, где хранилось множество свинговых сорокопяток и пластинок с биг-бэндами. В конце шестидесятых увлекался чуваками вроде Сида Барретта, Джими Хендрикса и британскими блюзовыми ансамблями наподобие Fleetwod Mac, Chicken Snack, группы Джона Мэйолла. Мне также импонировали Боб Дилан и The Band. Все эти влияния в той или иной степени отразились на материале "Northern Dream". Что ж, к прямой речи Билла Нельсона добавить нечего. Разве что коснуться истории создания диска. А она, признаться, по-своему занятна.

Все началось в городке Уэйкфилд (Западный Йоркшир). Маэстро Нельсон "нарезал" психоделические блюзы в коллективе под названием Global Village. Дело это ему, в принципе, нравилось, но не давали покоя мысли о собственном альбоме. В творческих закромах уже пылилось собрание песен, готовых к воплощению. Управиться с ними в одиночку для Билла не составляло труда (благо, инструментальными талантами Бог не обидел). Однако уэйкфилдская техническая база сводилась к двухдорожечной студии. Владел ею парень по имени Майк Левон, располагалась же аппаратура у него в спальне. Понятно, что о у мультитрекинге при таком раскладе не могло быть и речи. В общем, требовались аккомпаниаторы. Найти их удалось в местной церкви пятидесятников, где числилась прихожанкой первая жена нашего героя. Ребята из команды Gentle Revolution играли евангелические поп-гимны, и согласились помочь Нельсону в реализации авантюрного проекта. Выпущенный самиздатом альбом, художественно оформленный Биллом, неожиданно понравился популярному ди-джею Джону Пилу. С легкой руки последнего провинциальный артист получил ротацию на BBC Radio One. Ну а дальше завертелся маховик Be Bop Deluxe, о которых здесь судачить не будем. Лучше пройдемся по содержимому "Northern Dream".

Хардовые гитарные риффы в "Everyone's Hero" на фоне неторопливой ритм-секции (Лиам Артурс - бас, Ричард Браун - ударные), протяжный вокал, легкий "кислотный" душок, лаконичные тексты. Признаков гениальности не наблюдается, хотя впечатление в целом неплохое. Еще приятнее становится, когда музыкант ударяется в фолк ("House of Sand") или умножает его производные на балладность и острый рок-драйв ("End of Seasons"). В пасторальном этюде "Rejoice" Нельсон, помимо прочего, убедительно демонстрирует владение флейтой и рекордером. Нежная "Love's a Way" цепляет мелодикой и безыскусным драматизмом. Сам Билл упоминает о некоем духовном опыте, позволившем ему сочинить данную зарисовку (подозреваю, без ЛСД тут не обошлось). Инструментал "Northern Dreamer (1957)" отмечен ретро-настроением, философичностью и выделяется за счет выразительной гитарной фразировки. Примитивистская рок-н-ролльная модель ("Bloo Blooz") трансформируется в хипповый блюз-рок "Sad Feelings", а тот в свою очередь сменяется благостным кантри-номером "See it Through". Вещица "Smiles" представляется эдакой "сборной солянкой", обескураживающей сочетанием всевозможных ингредиентов. Финалом служит 20-секундный транс-пассаж "Chymepeace (An Ending)" - фрагмент умозрительной acid-колыбельной для андроида-звездопроходца.

Резюмирую: эклектичная звуковая мозаика, для удобства маскированная чертами фолк-рока. Любителям экстравагантных субжанровых программ - на заметку.       

Lars Danielsson "Tarantella" (2009)

Как истинный художник Ларс Даниэльссон стремится к разнообразию. Поиск идеи, формы, контекстного наполнения своих творений - насущная потребность для шведского артиста. Эффектно тасуя масштабы (от оркестрового до предельно камерного), Даниэльссон-композитор шаг за шагом выстраивает собственную музыкальную вселенную. Его симфо-джазовую программу "Libera Me" (2004) можно смело принять за эталон вкуса. Мелодическая стройность, чувственность, неброские полифонические краски, обилие именитых солистов, слившихся друг с другом в гармонии... И принципиально иная ситуация с последующим детищем Ларса - пластинкой "Mélange Bleu" (2006). Тут уже имел место сугубо модернистский эксперимент: смешение традиционных джазовых приемов и электронных кластеров, в результате - уход из мира мотивов в исключительно саундскейповую среду. Поворот к мелосу случился на диске "Pasodoble" (2007). Фортепианно-басовый дуэт с польским пианистом Лешеком Мождером не только в очередной раз продемонстрировал универсальное мышление Даниэльссона, но и выявил одно из редкостных человеческих качеств - искусство жертвовать собой в пользу партнера. А это особенно ценится коллегами Ларса по сцене...

Концепт-диск "Tarantella" - еще одно доказательство личностной эволюции нашего героя. Тринадцать комплексных этюдов направлены на сближение европейского классического базиса с джазовыми импровизационными ракурсами и меланхоличной нордической тоникой. Задача отнюдь не простая. Воплощать ее в жизнь Ларс (контрабас, виолончель, басовая виола да гамба) взялся при помощи интернационального состава: Лешек Мождер (фортепиано, челеста, клавесин), Матиас Эйк (труба), Джон Парричелли (гитара), Эрик Харланд (ударные, перкуссия). Результат, как и ожидалось, удивительно хорош. Уютная чистота барочных линий насыщается пост-боповым объемом духовых ("Pegasus"). В "Melody on Wood" тандем Даниэльссон-Мождер рисует фигуры ландшафтно-созерцательного свойства. Струнная драма "Traveller's Wife" (бенефис мастермайнда) плавно перетекает в групповую картину "Traveller's Defense" ню-джазового толка. Свободное балансирование на шаткой платформе пьесы "1000 Ways" уравновешивается тихой интеллигентностью фрески "Ballet". От воздушной красоты номера "Across the Sun" невольно щемит сердце (кстати, здесь напрашиваются умозрительные аналогии с Иваном Смирновым периода "Крымских каникул"), зато последующая вещь "Introitus" иллюстрирует авангардное путешествие на арабский Восток. Сочиненная Лешеком элегия "Fiojo" буквально переливается летней солнечной рябью, а в титульном произведении уникальная команда осуществляет трансконтинентальные фолк-джазовые маневры. Полуночные мечтания тонко пульсируют под нежной аристократической плотью эскиза "Ballerina". Пространство композиции "The Madonna" отдается на откуп трубачу Эйку, остальные же обеспечивают живописные декорации для его протяженного монолога. Финал "Postludium" прекрасен своей хрустальной неоклассической сутью, сквозящей в партиях фоно, челесты, виолончели и баса.

Резюмирую: превосходный софт-фьюжн-релиз, отмеченный мудростью и духовной зрелостью его создателей. Советую ознакомиться.   

Sloche "Stadaconé" (1976)

Осень семьдесят пятого. Квинтет Sloche на пике наслаждения жизнью. У них все получается. Альбом "J'un Oeil" в зеркале  прессы, треки с пластинки регулярно транслируются квебекскими радиостанциями, отпечатанный тираж раскупается, как горячие пирожки... Благодать да и только. Впрочем, эйфория не мешает адекватно воспринимать реальность. Музыканты продолжают упорно трудиться. Концерты, сочинение нового материала, активные репетиции... Машина Sloche разгоняется на полную катушку, даже внезапный уход Жиля Шассона (ударные) не выбивает ребят из седла. Быстрая замена в лице Андре Робержа - и парни опять на сцене. 

Летом 1976-го Sloche встречаются в монреальской студии "B" (RCA). На очереди запись новой программы. К просьбам "звездной" пятерки прислушиваются, ни одна мелочь не остается без внимания. Требуется свежий взгляд на творчество, грамотный совет со стороны? Без проблем. Вот вам опытный аранжировщик Жиль Уэлле. Человек уважаемый, первоклассный продюсер. При необходимости подыграет на клавишных, с перкуссией пособит. Берете? Замечательно. 

"Stadaconé" создавался с прицелом на чудо. Этого жаждали все вокруг - от технического персонала до руководства лейбла. Да и обманывать надежды поклонников Sloche не имели права. Они и не подвели. Релиз вышел сильным, по-хорошему лихим и авантюрным. Ансамблисты не утратили нюх, не растеряли азарта и, безусловно, прибавили в мастерстве. Чего стоит горячительная порция фьюжн-рока в заглавной десятиминутке! Точка отсчета - броский попсовый ритм. Обманка? Естественно! Уж кто-кто, а канадцы не снижают планку и не гоняются за дутым успехом. Поэтому извольте откушать: головоломные гитарные трюки от Каролля Берара, синтезаторно-клавишный диалог Режана Яколы и Мартина Мюррея, непременные хоры и менестрельская кода с меркнущим нойзовым закатом. "Le Cosmophile" - этюд за гранью франкофонского арт-фолка и безупречно разыгранного джаза (саксофонно-органная связка выше всяких похвал). В "Il Faut Sauver Barbara" соприкасаются лбами сваренный вкрутую авант-прог и аморфный спейс-фьюжн в психоделических тонах. "Ad Hoc" - вещица в положительном смысле слова завиральная. Полунамеки на Хендрикса резко трансформируются в терпкий, пропущенный сквозь призму коллективной  композиторской фантазии джаз-рок эталонного качества и отменного вкуса. "La "Baloune" de Varenkurtel au Zythogala" Пьера Эбера при желании можно сравнить с Soft Machine позднего периода (грань между артом кентерберийской школы и синти-космизмами стерта до основания), но Sloche тем и хороши, что всегда умудряются избегать прямых сопоставлений. Напоследок нас балуют номером "Isacaaron" (Ou le Démon des Choses Sexuelles) авторства родоначальника коллектива Пьера Бушара. И тут артисты демонстрируют экстра-класс, охватывая разом широченный стилевой пласт: Стравинский, шизоидный прогрессивный авангард, и далее по нарастающей, с углублением в невообразимые звуковые дебри...

Карьера Sloche оборвалась на взлете. Кончилась эра гениев прога, наступили сумерки богов... Попытки реанимации состава предпринимались. Мартин Мюррей и Андре Роберж при участии новобранцев даже сумели слегка погастролировать. Однако без Режана Яколы у них не заладилось. Последний же вполне неплохо ощущал себя в роли музыкального директора Рауля Дюге и привечать "блудного ребенка" совсем не планировал... 

В общем, финита ля история. Но стоит ли роптать? Наследие Sloche увековечено, время от времени переиздается. И значит, у нас по-прежнему есть законный повод для восхищения.

Sloche "J'un Oeil" (1975)

Биография канадского "прожекта" Sloche пестра и коварна, как лернейская гидра. Каждая из деталей жизнеописания таит под собой дополнительные пласты. С полной определенностью можно утверждать, что все началось с Пьера Бушара. Отпрыск семейного фортепианного дуэта, музыкант-самоучка, он с юности тяготел к серьезному творчеству. Вдохновение Пьер черпал в академических камерных опусах, авангардном джазе, кентерберийских рок-экспериментах и в ранних программах Фрэнка Заппы. Эти увлечения обусловили эклектичное звучание собственного ансамбля Бушара (создан в 1971-м). Однако в процессе множественных пертурбаций от исходного состава Sloche остался самый стойкий - выпускник Квебекской консерватории Режан Якола (клавишные, перкуссия, вокал). Ему-то и предстояло в будущем верховодить звуковыми баталиями под уже привычной вывеской. 

На период записи дебютной пластинки "J'un Oeil" в рядах Sloche, помимо Режана, числились: Мартин Мюррей (орган, минимуг, фортепиано, саксофон, перкуссия, вокал), Каролль Берар (гитары, перкуссия, вокал), Пьер Эбер (бас, перкуссия, вокал) и Жиль Шассон (ударные, вокал). Опыта и таланта ребятам было не занимать, а их изощренному композиционному мышлению позавидовали бы и более матерые артисты. Неслучайно именно Sloche в январе 1975-го года выпала честь открывать концерт выступавших в Квебеке англичан Gentle Giant. Шоу удалось на славу. И буквально на следующее утро парней уже ждал заветный контракт с лейблом RCA Records...

Первенец канадцев - пять развернутых номеров весьма оригинального толка. Краеугольный песенный принцип + сложносочиненная полифония = не имеющий аналогов материал. Филармоническая "закваска" дает себя знать на стадии вступления "C'pas Fin du Monde". И пусть не смущает вас футуристическое "бульканье" клавишных. Под выразительной маскировочной пленкой выстраиваются на редкость занимательные сюжеты. "Акватическая" среда сменяется конкретикой, "гермафродитные" хоралы растворяются в саунде органа, а виртуозные фьюжн-партии исполняются с нарочитой бесшабашностью. "Le Karême d'Éros" из камерного пиано-этюда разрастается в мощный прог-опус, начиненный разнокалиберными межстилевыми схемами. Можно сблизить джаз-рок с отголосками галантной эпохи труверов и вокальной торжественностью цойла ("J'un Oeil"), перемешать атональные "фишки" из области авангарда с экстравагантными саксофонными риффами ("Algebrique"), опоясать фанковыми петлями раскидистую прогрессивную основу с затейливыми цветистыми побегами ("Potage aux Herbes Douteuses"), а после отстраниться, дабы объективно оценить эффект от применения сонического оружия массового поражения...

Резюмирую: блистательный художественный акт, не подвластный тлению, как и полагается истинному произведению искусства. Настоятельно рекомендую. 

Gordon Giltrap Band "Airwaves" (1982)

Есть в британской музыкальной практике такое устойчивое понятие как 'library album'. То бишь материал, изначально предназначенный для некоммерческого использования на телевидении, радио или же в любой другой медиа-структуре. В этом ключе задумывалась и пластинка "Airwaves". Прославленный трубадур Гордон Гилтрэп подключил к творческому процессу соратников - Рода Эдвардса (клавишные), Бимбо Экока (саксофон, флейта), Клайва Банкера (ударные) и Чэса Кронка (бас). Таким образом, слово 'band' красуется на вывеске не случайно. По мере сочинения репертуара маэстро был вынужден отторгнуть изначальный посыл. И причиной тому - всплеск коллективного вдохновения. Видя нешуточное рвение своих друзей, Гилтрэп выдал коллегам полный карт-бланш. На "военном совете" сообща решили двигаться проторенным путем успешного релиза-предшественника "The Peacock Party" (1979). Надлежало поделить поровну знакомую фольклорную территорию с пространством интеллигентно-романтизированного рок-звучания. Забегая вперед, скажу: у них получилось.

Облегченная фанк-ритмика, обильные партии сакса, плотная клавишная оркестровка... Неужели это вчерашний бард, последователь странствующих лютнистов средневековья? Как ни странно, да. Вслушавшись в электроакустические пассажи гитары ("Black Lightning"), понимаешь: манеру Гордона не спутать ни с чем. Ведь аналогичный принцип фразировки задействован и в трилогии ("Visionary"/"Perilous Journey"/"Fear of the Dark"), снискавшей ему известность. Примечательно, что члены бэнда не тянут "одеяло" на себя. Квинтет функционирует в гармонии друг с другом, ансамблевый принцип здесь ценится превыше личных артистических интересов. Поиграв unplugged-волнами незримого Эгейского моря ("El Greco"), пятерка заряжает декоративно-помпезный арт "Heroes". Патетики в нем немало, однако с композиционной точки зрения она оправдана. Журчит, свиристит и переливается лирическая пастораль "Haunted Heart" - созерцательная панорама лесистых английских ландшафтов. Виртуозным каскадом струится "Rainbells" - в целом довольно характерная для "зрелого" Гилтрэпа зарисовка. "Dreamteller" Рода Эдвардса - в большей степени диалог синтезатора и духовых. Гордон тут на подхвате, мелодично потренькивает в тени остальных. Флейтовое кружево, изящные клавишные и утонченный привкус необарокко, привнесенный 12-струнным агрегатом лидера, слагаются в размеренный наигрыш "Reaching Out". Изумительный колорит этюда "Sad Skies" - своеобразная дань уважения Dire Straits. Гилтрэп не стесняется в этом признаться. Да и к чему бы, спрашивается, проявлять застенчивость, если электрогитара в его руках поет сердечно и мягко, поэтически лаская слух. Заглавная вещь авторства Экока/Эдвардса - "нововолновый" поп-арт фонового порядка, зато наследует ей на редкость изысканная виньетка "Empty". После фолк-драмы "Lake Isle" распахиваются горизонты пьесы "Lost Love" с почти что лэтимеровской гитарной интонацией. Другим, косвенным, напоминанием о Camel служит закрывающий триптих "The Snow Goose". Правда, названием сходство и исчерпывается, ибо суть истории оформлена в эстетике камерного классицизма.

Подытожим: добротная программа без особых претензий. Комфортный вариант для приятного вечера. Наслаждайтесь.  

Colosseum II "Strange New Flesh" [expanded edition] (1976, 2012; 2 CD)

Три года активной деятельности... Три мощнейших альбома... Детище ударника Джона Хайзмена - стартовая площадка по запуску "звезд". Благодаря участию в Colosseum II "раскрутились" по-настоящему Гэри Мур и Дон Эйри. Кстати, изначально проект назывался Ghosts. Под этим именем Мур и Хайзмен репетировали в течение восемнадцати месяцев, попутно прослушивая кандидатов на вакантные места. Одновременно коллеги пытались заключить контракт хоть с какой-нибудь рекорд-компанией. В конце концов демо-записи новобранцев попали к Джерри Брону (Bronze Records). Материал шефу лейбла понравился, но своим свежеиспеченным клиентам матерый делец настоятельно посоветовал сменить вывеску. Так родился Colosseum II с Хайзменом (ударные), Муром (гитара, вокал), Эйри (клавишные), Нилом Мюрреем (бас) и Майком Старрсом (вокал). За ключевую формулу был принят необычный синтетический расклад: джаз-рок + прогрессив + хард + немного балладной лирики. И этот экстравагантный микс в полной мере реализовался на стадии дебюта.  

Нисколько не щадя слушателя, ансамблисты открывают лонгплей атакующим инструменталом "Dark Side of the Moog" (насмешливая отсылка к бессмертной пластинке Pink Floyd). Головоломный синкопированный коктейль из гитарных риффов, лихих струнных и клавишных соло, синти-переливов муга, "щекочущих" партий "Хаммонда" и виртуозных ритмических эскапад эмоционально нестабилен. Соавторы Дон и Гэри пропустили сочинение сквозь широкополосный психологический спектр и на выходе получили весьма оригинальный номер. Продолжением служит развернутая тема "Down to You". Взяв за основу вещь Джони Митчелл, маэстро Эйри сконструировал масштабное полотно с массой скрытых нюансов. Но соль тут даже не в музыкальной составляющей (разумеется, она превосходна), а в вокальных откровениях Старрса. Невозможно поверить в то, что текст озвучивает мужчина: столь необычны тембр Майка, его интонационная манера, в точности имитирующая феминоподобный подход к пению. Впрочем, данным эскизом "половой" аттракцион не исчерпывается. В фанк-проговом боевике "Gemini and Leo" Старрс непринужденно перевоплощается в фронтвумен афро-американских кровей. В этом качестве британец на редкость убедителен. (Думаю, сам Константин Сергеевич Станиславский сказал бы "верю".) Вдоволь позабавив аудиторию играми с "переодеванием", Colosseum II позволяют себе раскрыть карты. "Secret Places" - гимн маскулинности: сильный и чистый голос Майка, острая аранжировочная огранка, резвый темп - ловко, слаженно и без вопросов. "On Second Thoughts" - классический "медляк" Мура, отмеченный характерным почерком гитары, океанским ландшафтным дизайном (саунд-эффект электропиано) и мечтательной певческой подачей. Венчает действо эпическая баталия "Winds", знаменующая собой торжество полифонического фьюжн-арта. На правах бонусов - демо-версии трех известных треков ("Castles", "Gary's Lament", "Walking in the Park"), запечатленные в августе 1975-го.  

К сожалению, образцово-показательный акт лондонских прогмейстеров оказался коммерчески неудачным. По указке Джерри Брона Старрса с Мюрреем поспешили уволить. Функции Нила передали басисту Джону Моулу, а вокальные обязанности легли на плечи Гэри Мура. Вышло менее колоритно, но тоже неплохо, что и демонстрирует CD №2 (июльские студийнные сессии 1976 г.). Содержимое его представлено альтернативными вариантами композиций, позднее включенных в программы "Electric Savage" и "War Dance" (обе - 1977-го года). Уверен, знакомство с диском-приложением будет нелишним как для поклонников Мура, так и для почитателей творчества Colosseum II.

Univers Zero "Heatwave" (1986)

Операция по вживлению электроники в камерную ткань (диск "Uzed", 1984 г.) прошла успешно. Однако эпоха Univers Zero неумолимо близилась к закату. Гениальным "старикам"-демиургам не было места в синтетическом мелкотемье восьмидесятых. Это отчетливо сознавал Даниэль Дени. Да и прочие члены UZ не питали особых иллюзий. Оставалось одно: удалиться, громко хлопнув дверью. Дабы запечатлеться в памяти потомков бунтарствующими интеллектуалами, вечными оппозиционерами по отношению ко всему стандартному и банальному. Для пущей убедительности Дени ангажировал в состав ветеранов. После пятилетнего перерыва вернулся в строй скрипач/альтист Патрик Аннапье. Не менее ценным стало и присутствие Энди Кирка (фортепиано, синтезатор, голос). Собственно, благодаря композиторской одаренности последнего и воплотился в реальность оригинальный материал под общим названием "Heatwave".

Программа логически подытожила намеченную прежде линию. Слияние арт-авангарда с искусственным электрическим саундом достигло здесь максимального уровня. Характерно, что тон пластинке задает титульный номер авторства Кирка. Не будучи участником музыкальных сессий периода "Uzed", Энди все же сумел уловить суть дела и произвел на свет абсолютно безукоризненное (в рамках генеральной схемы) сочинение. Нарочито безэмоциональный бэкграунд (штилевая перкуссия маэстро Дени, клавишные Кирка и Жан-Люка Плювье) служит превосходным фоном для рефлексирующих духовых Дирка Дешимакера, изнывающих от страсти струнных пассажей Аннапье и стального, непредсказуемого рок-клинча (Мишель Делори - гитара, Кристиан Жене - бас). Разумеется, проводить сопоставления между "Heatwave" и трилогией UZ 1979-81 гг. будет не совсем честно. Цепкий, пробирающий до печенок РИО понемногу изжил себя. На замену ему выдвинулся мрачный, в значительной степени "окримзованный" прогрессив - результат апеллирующей к урбанистической философии командной стратагемы. И после такого вряд ли кто посмел бы упрекнуть ансамбль в приверженности архаично-консервативному курсу. Взятую Кирком линию развивает пьеса "Chinavox" мессира Даниэля. Представьте себе пост-апокалиптический кукольный театр, чьи манерные спектакли протекают в режиме болеро. (Не знаю, как еще проиллюстрировать это дышащее холодом шоу.) А чтобы закрепить эффект, действие уплотняют зарисовкой "Bruit dans les Murs". Только очень изощренный ум мог породить столь вычурную, безобразно-притягательную, словно фантазии декадента-кокаиниста, фреску. Четвертым (и финальным) эпизодом релиза значится 20-минутный опус Энди Кирка "The Funeral Plain". Апофеоз? Несомненно. Индустриальная жуть оборачивается камерным дуэтом фоно и кларнета, маршевая (в духе Шостаковича) академическая эстетика насмешливо полируется жужжащими гитарными диссонансами. И общее впечатление от темы вполне укладывается в расхожее выражение: "Эта штука сильнее, чем "Фауст" Гёте". 

Резюмирую: блистательный акт от гроссмейстеров Rock in Opposition, суммировавший накопленные коллективом знания и умения. Рекомендую.   

Moondog "Moondog / Moondog 2" (1969, 1970)

"Я учился игре на скрипке, альте, фортепиано, церковном органе, постигал основы гармонии, пел басом в хоре, и это помимо основных школьных занятий. Однако мои познания в музыке - результат самообразования (чтения книг по предмету, набранных шрифтом Брайля), а также особой тренировки слуха, позволившей фиксировать мелодии, что звучали в моей голове". Так говорил великий слепой Луис Томас Хардин (1916-1999), известный прогрессивному человечеству как Moondog. По ряду параметров ему надлежало стать легендой американской сцены. Но в Штатах дарование Луиса не слишком-то жаловали. Объяснение этому находим в той же автобиографической исповеди: "Мои сердце и душа принадлежат Европе. По природе я классицист, и ко всему - форме, содержанию, интерпретации - подхожу с соответствующей меркой. Меня не увлекает джаз, <...> зато смиренное следование по пути великих мастеров - Баха, Моцарта, Бетховена, Вагнера, Брамса и других - всегда представлялось мне невероятным счастьем..." Что ж, в Германии, куда маэстро переехал в 1974-м, его порыв и талант оценили. Но прежде стоило заработать имя на родине. Как ни странно, у Луиса получилось. Благодаря пластинкам 1969-1970 гг., о которых побеседуем ниже.           

Шестидесятые - время поиска. Битлз, Штокхаузен, Пендерецкий, Фрэнк Заппа, Терри Райли... Разные полюса глобального саунд-эксперимента. Moondog, подзадержавшись на старте, все же вписался в тренд. Правда, уже на закате десятилетия, и тем не менее. На поверку, впрочем, слепец оказался прозорливее многих. Ведь открывающая лонгплей "Theme" выросла из зарисовки образца 1952-го года. Новаторство этой вещи - в сочетании ровного ритма этнической "индейской" перкуссии с масштабной полифонией живого оркестра (над альбомом трудились свыше 60 исполнителей, и ни одного рокера среди них не значилось). Надо сказать, музыкальная механика Хардина точна в каждой из фаз. Походя отдавая дань джазменам прошлого ("Stamping Ground, in D minor", "Symphonique No.6 ("Good for Goodie")"), автор попутно не забывает демонстрировать стойкую приверженность неоромантическим канонам П.И. Чайковского ("Symphonique No.3 ("Ode to Venus")"). Здоровым консерватизмом веет от старомодно-ностальгического этюда "Minisym No.1", тогда как посвященная памяти Чарли Паркера "Lament 1 ("Bird's Lament")" базируется на шаффл-ритмике и усилена присутствием саксофона. После сказочной картины с сюжетной колдовской пляской ("Witch of Endor") наступает развязка в виде академического опуса "Symphonique No.1 ("Portrait of a Monarch")", изрядно сдобренного эффектной мифологической героикой (сам Луис определил жанровое направление термином 'soundsaga' с подзаголовком "Thor the Nordoom").      

Вышедший через год "Moondog 2" обратно пропорционален первенцу. 26 треков против 8 позиций предшественника, камерный октет супротив густо заселенной оркестровой ямы. Бал правит меланхоличный барокко-фолк с клавесином и рекордерами, старинным органом и виолой да гамба, трубадуровой арфой, гитарой и неизменной перкуссией. Хоральный опыт Лунного Пса реализуется по максимуму, поскольку в центре каждой из фресок - вокальные партии (Джун Хардин, Луис Хардин). Замысловатые дуальные мадригалы отчасти ассоциируются с манерными руладами Gentle Giant, в сольной же ипостаси усталый голос Moondog'а тембрально напоминает Роберта Уайетта...

Резюмирую: замечательный пример прогрессивного модернизма, хоть и без приставки "рок". Рекомендую данную компиляцию меломанам, не закостеневшим в собственных стилевых предпочтениях.    

Jono El Grande "Phantom Stimulance" (2010)

Гордый статус art rock composer'а обязывает ко многому. Например, к отчетам о проделанной работе. Естественно, в оригинальном творческом формате. Так что "Phantom Stimulance" - своего рода ретроспектива. Но необычная. Поводов для ее создания было несколько. Во-первых, 15-летняя годовщина сценической деятельности Jono El Grande (в миру - Йон Андреас Хотун). Во-вторых, десять лет с момента организации The Jono El Grande Orchestra (ныне функционирует под вывеской The Luxury Band). Пользуясь случаем, мастермайнд провел ревизию интеллектуальной собственности, осуществил выборку, кое-что досочинил, отдельные вещи переанжировал. И летом 2010-го года призвал на помощь верных аккомпаниаторов.

Эпическую линию развивать не стали. Треки получились небольшими, увесистыми, бьющими точно в цель. Открывается "дискотека" сердитой штучкой "Borrelia Boogie". По воспоминанию мэтра, инспирирована она болгарским фолк-наигрышем (вот уж не подумал бы!). В интервале с 1998 по 1999 г. Йон Андреас записал демо-версию сочинения на синтезаторе Ensoniq и отложил пленку в стол. По прошествии долгого срока зарисовку извлекли на свет, "причесали", обрядили в прогрессивные кружева (гитара, ксилофон, ритм-секция) и выставили на всеобщее обозрение. С позиции энергетики результат близок к этюдам Фрэнка Заппы, плюс ко всему совершенно не ассоциируется ни с болгарами, ни с электроникой. Схожая история приключилась с сегментом "Utopian Semi Waltz". Начальная тема являла собой маленькую пьесу для двух испанских гитар. Спустя 12 лет автор подверг ее пристальному анализу, увеличил на пару порядков и подготовил к исполнению в расширенном составе (добавились третья гитара, тромбон, сопрано-саксофон, ксилофон, клавишные, бас, ударные). По ощущениям, эту диковатую фантазию можно сопоставить с умозрительным джемом Samla Mammas Manna + Oregon + Monty Python; экстравагантно и довольно изобретательно. От зубодробительного атонального хард-рока ("La Dolce Vidda") фокус перемещается в сторону титульной фрески. И тут уж маэстро начисто спускает воображение с поводка. Грозные духовые марши, ритмичные речитативы в духе швейцарцев Yello, "фриппозные" гитарные саундскейпы и прочие элементы "цирка с конями". Полный восторг для любителей экспериментальных звуковых бесчинств. После такого особенно приятно погрузиться в рефлексию под позывные "Rise of the Baseless Press-Base Toy". Произведение "Pongery in Evention (As In Owe Egons Dreams)" наводит на мысль об увлечении Йона Андреаса наследием Ларса Холльмера. Как ни крути, а нордическая полька, скрещенная с атрибутикой шапито и разнообразными авант-фишками, заведомо выглядит эффектно и стильно. "Beggar to Beggar" ошарашивает симфонической мощью, помноженной на импровизацию и разгульный инструментальный аттракцион абсурдистского толка. "Moon-strictly in Love with a Figment Foetus" воспринимается едва ли не самым забористым из творений Jono El Grande. Опереточный размах, театральность, отголоски клезмера и влияние камерной академической музыки слились здесь в нерасторжимое целое. Три оставшихся эскиза - это все та же безумная кавалькада эмоций с неожиданным прояснением под занавес ("The Goat").

Резюмирую: неординарная программа от enfant terrible современного прог-рока. Поклонникам художественных странностей - на заметку.    

Horslips "Dancehall Sweethearts" [plus 3 bonus tracks] (1974)

Концепт-пластинка "The Táin" (1973) составила им славу мастеров прогрессивного фолка. И все же неугомонным ирландцам хотелось большего. Втайне завидуя успехам Jethro Tull, участники Horslips мечтали завоевать Штаты. Однако без творческих компромиссов подобное навряд ли было возможно. Это, конечно, не означало усиленного заигрывания с попсой. Тем не менее подспудное желание сделать свою музыку доступной для масс, несомненно, учитывалось дублинской пятеркой при создании альбома "Dancehall Sweethearts". Правда, тяга к родному фольклору не позволила мейнстрим-настроениям одержать верх над членами группы. Так что коммерчески прорывным диск не стал. Но одной из ключевых целей достиг: команду заметили по ту сторону Атлантического океана. И пригласили в турне по городам США и Канады. Впрочем, это уже детали общего плана. Не будем фиксировать на них внимание и перейдем непосредственно к содержанию работы. 

Согласно комментарию в буклете, семь из десяти заявленных композиций инспирированы традиционными джигами, балладами и танцами. Далее перечисляется, какими конкретно. Не думаю, что русскоязычному слушателю их названия принципиально важны. Просто следует иметь в виду данный фактор для понимания ситуации в целом. А она, на мой взгляд, такова. Пролог "Nighttown Boy" - симпатичный микс из хард-н-арта с зажигательными струнными вензелями (Чарльз О'Коннор насыщает палитру колоритнейшей партией фиддла). "The Blind Can't Lead the Blind": акапельный женский хорал задает тон всему номеру, выдержанному в среднем темпе и, наряду с рок-средствами, подцвеченному народным ирландским инструментарием (флейта, вистл, фиддл, бодран). Ритмика этюда "The Stars" свидетельствует о намерении авторов состряпать радио-хит, да и рефренное пропевание куплетной фразы говорит о том же. Затея, мягко выражаясь, дурная. Точно осознав оплошность, Horslips спешат выправить картину, для чего вводят в строй бессловесную вещицу "We Bring the Summer with Us" c органом, волынками, дудками и прочими радостями. "Sunburst" - любопытный эксперимент по внедрению средневекового культурного слоя в условно "кислотную" среду, зато последующая зарисовка "Mad Pat" - яркий пример поп-арта в лучшем смысле термина: артистичные речитативы Барри Девлина, хардовые гитарные пассажи Джона Фина, деликатные клавишные Джима Локхарта - все спаяно в первосортный мелодический коктейль, достойный форматного телеэфира. "Blindman", при всей ее чеканно-риффовой структуре, по-хорошему театральна и не лишена изящества. Необходимую порцию угара обеспечивает фольклорный боевик "King of the Fairies", не нуждающийся в вербальном сопровождении. Драйв и друидическая древность мешаются в пространстве залихватски оформленного опуса "Lonely Hearts". Что касается эпилога "The Best Years of My Life", то он выстроен по канонам арт-драматургии (проникновенная вокально-органная связка) и весьма гармонично дополнен духовыми в "грифоновском" стиле. Бонусы позаимствованы из концертных выступлений Horslips в Берлине (1976), Филадельфии (1978), Нью-Йорке (1974), и в достаточной мере отражают "живую" энергетику коллектива.    

Резюмирую: удачный художественный акт от культовых фолк-прогеров семидесятых. Прошу любить и жаловать.   

Nevärlläjf "Klusterfloristen" (2009)

За будущее шведского прогрессива можно не волноваться: в стране подрастает достойная смена. И яркий тому пример - квинтет Nevärlläjf из провинциального городка Мора. Ансамбль образовался в 2005 г. с подачи нескольких школьных друзей. Два года ушло на овладение инструментами. Результат не заставил себя ждать. В 2007-м Nevärlläjf выиграли национальный приз Musik direkt, что дало им возможность отметиться выступлениями на джазовых фестивалях в Стокгольме и Сандвикене. Прорывом явились совместные концерты с Beardfish и Hot Scandinavian Dirt. Группу заметили. В течение весны 2008-го ребята записали весьма удачное демо, впечатлившее менеджеров с Musea. Ну а 29 ноября 2009 г. прославленный французский лейбл выпустил в свет дебютную программу Nevärlläjf под названием "Klusterfloristen".

Безбашенный драйв, упругая фанк-ритмика, атмосфера циркового угара, мелодическая джазовая тональность и взрывные хард-фьюжн пируэты. Такова примерная модель их первой пластинки. Юмор - неотъемлемое качество бэнда, определяющая черта "живых светопреставлений" нордических хлопцев. Унаследовав от Samla Mammas Manna абсурдистский комедийный душок, Nevärlläjf заложили его в основание собственной музыкальной кунсткамеры. Но довольно ходить вокруг да около. Пора взглянуть на плоды трудов горячей скандинавской пятерки.

Шоу-аттракцион стартует с этюда "Hem-o-Röj". О глубине композиции рассуждать бесполезно: ставкой в игре Nevärlläjf служит энергетика. Густую, перенасыщенную тестостероном массу пытается облагородить разве что клавишник Тор Санделль. Впрочем, его интеллигентные джазовые пассажи зажаты в тиски между двух электрогитар (Даниэль Бьёрклунд, Мартин Ольссон) и ритм-секцией (Фредрик Соммар - бас, Олле Карлссон - ударные). Миниатюра "The Carpet" колеблется в регистре от невразумительной электронной психоделии до эпилептических гитарных припадков. "Ove och det Tjockaste Sminket" вертится вокруг гиперактивного прог-фанка, яростного металлического "чёса", пространных фьюжн-соло, а также "винтажного" настроения клавишных (в арсенале Санделля - рабочие станции семейств Korg Triton LE61 и Clavia Nord Electro). С неимоверной изобретательностью рок-вундеркинды вводят в палитру трека "Flourtantskosmos" элементы шапито, параллельно нашпиговывая действо термоядерными адреналиновыми риффами, фольклорными вензелями аккордеона а ля Ларс Холльмер и довольно изящными джаз-партиями. Степень коллективного безумия варьируется от умеренной ("Knölpåksinhalator") до чрезвычайной ("Fusionlök"), однако взирать на мир по-другому наши герои уже не способны. И остается тешить публику ершистыми номерами вроде "Kaskelottkotte" с фактурным басовым рисунком, изобретательным хиппи-фанком пополам с арт-металлом ("The Sacrifice of Gluteus Maximus") и диковато-симпатичным многоцветным прогрессивным гербарием ("KyskHästsDisco").

Резюмирую: инструментальный прог-водевиль для любителей эклектичной экстраваганщины. Остальным - по желанию, в зависимости от личных вкусов и насущных художественных потребностей.    

Maneige "Libre Service - Self Service" (1978)

Четвертый альбом Maneige был выпущен вскоре после премьеры релиза "Ni vent... Ni nouvelle" (1977). Разницы в составах и инструментарии никакой. Правда, на этот раз коллектив обошелся без привлечения гостей. Члены секстета под управлением Алена Бержерона (духовые, клавишные) отыграли свежую программу с непринужденностью профессионалов, знающих себе цену.

Для затравки - прогрессивный фанк-этюд "Troizix", в коем лид-партия принадлежит флейте. Ее напускная робость контрастирует с резкими гитарными риффами, невозмутимостью перкуссии и уверенной поступью баса. "L'Envol des singes latins" - оригинальная фьюжн-зарисовка, полная латинских ритмов и вдохновенных пассажей каждого из ансамблистов. При этом солирование не является самоцелью для ребят из Maneige. На протяжении всего действа мелодический рисунок темы ни на секунду не выпадает из поля внимания слушателя. Приоритетная роль мотива - высшее благо и священный канон для музыкантов. Многоцветный тембральный калейдоскоп, а равно и сочетание отрывисто-синкопированного звучания флейты, вибрафона и клавишных с хард-пульсацией и астральными "флойдизмами" гитары в номере "Les Pétoncles" заставляют вспомнить излюбленные приемы шведов Tribute, столь же умело балансировавших меж внешними эффектами и солидной смысловой нагрузкой. В "La Belle et la Bête" типовые средства из арсенала авангардного прогрессива наслаиваются на подвижность джаз-рока, суммарно образуя колоритную и весьма хитроумную мозаику. Собственный вариант танца с саблями под названием "Bagdad" оборачивается невероятным сплетением атональных РИО-маневров с имитацией ближневосточного мелоса. После двадцати секунд лирического умиротворения ("Noémi") инструменталисты заряжают мрачноватый готический опус "Célébration", постепенно переходящий в стадию околофольклорного позитивного бодрствования. Хронометражно выдающийся (в сравнении с остальными) кунштюк "La Noce" ведет отсчет с необарочных виньеток сквозь гущу превосходного симфо-рока к площадным ренессансным антраша и экзотическому, изобилующему деталями фьюжн-прогу. Шикарный, виртуозно поставленный арт-спектакль без единой словесной реплики. Воплощением командной авторской фантазии служит парадоксальная помесь меланхоличного вальса с регги-роком и мамбо-джазом "Toujours Trop Tard"; тут уж изобретательность канадцев попросту зашкаливает. На правах финала - изменчивая зарисовка "Miro Vibro", лихо преображающаяся из релакс-элегии в ершистый боевик и завершенная на триумфально высокой ноте. Издание дополнено тремя бонус-треками с "живого" лонгплея "Composite" (1979), наиболее "нетрадиционным" из которых выглядит псевдо-ямайский эскиз "CanCan".

Восьмидесятые привнесли в доселе спокойную жизнь Maneige элемент сумятицы (частая ротация кадров + прочие пакости). Словно торопясь выговориться, бригада выстрелила один за другим диски "Montréal, 6 AM" (1980) и "Images" (1981). Однако то была джазовая агония без признаков величественной арт-атрибутики. Осознав тщету затрачиваемых усилий, Maneige прекратили существование, навсегда оставшись в памяти меломанов легендой квебекской прог-сцены.    

National Health "Complete" (1990; 2 CD)

Одна из культовых команд британского арт/джаз-дивизиона. Прогрессивную сборную National Health основали выходцы из Hatfield and the North, Gilgamesh и Henry Cow. Понятно, что профессионализма ребятам было не занимать. Впрочем, помимо игровой виртуозности, членов коллектива отличали изощренная фантазия и парадоксальное чувство юмора. За пять лет существования (с 1975 по 1980 гг.) группа записала три студийных альбома (диск "D.S. al Coda" вышел после распада National Health, в 1982 г.). Все они в итоге попали на компиляцию "Complete", которая и предлагается вашему вниманию.

Ретроспектива открывается "внеплановым" фрагментом произведения "Paracelsus". Этот фьюжн-сегмент запечатлели в феврале 1976 г. на правах заготовки для радио-шоу. Примечателен он подбором исполнителей. Здесь в который раз соединились коллеги по Arzachel, Egg и Khan Дэйв Стюарт (орган, электропиано), Монт Кэмпбелл (бас) и Стив Хиллидж (гитара), а также блеснули мастерством Фил Миллер (гитара), Алан Гоуэн (электропиано) и Билл Бруффорд (ударные). После вводного ритуального братания кентерберийцев самое время перейти к номерным опусам National Health. Сочиненная Стюартом 14-минутная пьеса "Tenemos Roads" условно делится на две части. В первичной инструментальной фазе клавишные Дэйва искусно лавируют меж маневренными атаками ритм-секции (Нил Мюррей - бас, Пип Пайл - ударные, перкуссия), по необходимости пересекаясь с "примоченной" гитарой Миллера и мугом Гоуэна. Дальнейшее развитие сюжета носит характер психоделической грезы (роль Сирены отводится певице Аманде Парсонс), изредка озаряемой яростными вспышками арт-роковых молний. В гоуэновской "Brujo" действуют те же лица, но конкретики и чисто джазовых пируэтов тут не в пример больше. В кэролловских "зазеркальных" традициях задом наперед преподносится дилогия "Borogoves" (то бишь "Зелюки"). Part 2 рисуется в пасторальном ключе (милое щебетание электропиано и духовых Джимми Хастингса), покуда в ее течение не вклинивается мистер Миллер, орудующий гитарой аки секирой и безжалостным то ли Молохом, то ли бормоглотом корчующий все живое вокруг. В Part 1 буйное прог-фьюжн-помешательство достигает апогея, местами гранича с театром абсурда, функционирующим под авант-маршевым прикрытием. Выжившие в предыдущем катаклизме допускаются к параду слонов ("Elephants"), а также становятся свидетелями секретного орнитологического эксперимента ("The Bryden 2 Step (For Amphibians), Pt. 1"), где никому ничего не объясняют. "Карибская какофония для любителей неопределенности" под названием "The Collapso" - густо перченая авантюра, пробирающая до гипофиза. Завершается CD 1 зубодробительным эпиком "Squarer for Maud", принадлежащим перу затейника Джона Гривза (Henry Cow).

Вторая "порция жаркого" также щедро сдобрена остреньким. Тут и "завернутая" миллеровская эпопея "Dreams Wide Awake"; и довольно интригующая фреска Пипа Пайла "Binoculars", посвященная трем отпрыскам автора (согласно едкому комментарию Стюарта, "тертым видеотам, остервенело пялящимся до четырех утра в тестовую телекартинку и игнорирующим мольбы предков насчет поесть и поспать"); и безумный шедевр Дэйва "The Apocalypso" с глубоко запрятанными аллюзиями на "Theme One" Джорджа Мартина; и многое-многое другое.    

Короче говоря, "Complete" - прекрасный подарок для меломанов, интересующихся классикой кентербери-арта и не боящихся сложных музыкальных размеров.  

Francis Lickerish "Far and Forgot - From the Lost Lands" (2012)

Большой музыкант и талантливый композитор, Фрэнсис Ликериш - гарант живой связи времен. Как и Гордон Гилтрэп, он наводит мосты меж славным прошлым Старой Англии и нынешним высокотехнологичным мятущимся веком. Уверенно действуя на полях культуры, Фрэнсис стремится к слиянию разнопородных, однако духовно близких элементов. Его приоритеты явственно обозначились в альбоме "To Wake the King" (2009) замечательного проекта Secret Green. Кельтика, барокко и масштабный симфо-рок благодаря перспективному видению Ликериша обрели себя друг в друге. И вот - продолжение начатого. Уже под собственным именем мастермайнда, но сути дела это не отменяет. 

"Far and Forgot - From the Lost Lands" - творение крайне амбициозное. Пять эпических пьес, ансамбль из тринадцати исполнителей, 69 минут звучания... В концепции гармоничным манером сочетаются персональные мифологические установки автора с историко-литературными ракурсами периода раннего средневековья. В звуковом аспекте Фрэнсис отвечает за гитары, лютню, клавишные и оркестровую аранжировку. Помогают ему как коллеги по Secret Green, так и друзья-ветераны из прежних инкарнаций The Enid (Тери Пэк - бас, Тони Фрир - гобой, английский рожок) + Фрэн Ньюберри (виолончель), Брайан Митчелл (труба), Крис Марш (саундскейпы), бэк-вокалисты Дженни Расселл и Нил Кавана, а также сэр Джайлз Холибрук (контрафагот). 

14-минутный пролог "Brides of the Wind" пропитан монументальностью оркестрового прога. Инструментальные пассажи перемежаются текстами в ключе "благородного" язычества, спетыми флейтисткой Хилари Палмер (Secret Green). Для пущей убедительности в строй введена старобританская народная баллада "The Cutty Wren", удачно дополнившая основу. После насыщенной деталями стартовой фазы настает черед утонченной ренессансной стилизации "The Shining Hour (for Helen)", где мадемуазель Хилари вокально перевоплощается в даму королевских кровей, грезящую о прекрасном рыцаре. Отдельно отмечу роскошное симфоническое убранство трека (школа Роберта Джона Годфри не прошла для Фрэнсиса даром). Про драматическую конструкцию "The Man Who Sold Magic" можно сказать, что это The Enid at its best. Отточенный гитарный рисунок Ликериша сплетается в кружевную мозаику с могучей клавишной оркестровкой, натуральными духовыми, струнными и уверенной ритм-секционной поддержкой. За нарастающими, словно раскатистые грозовые валы, колоритными полифоническими коллизиями "Seeds of the Sun (A Lament for teh Hedgerows)", проглядывает седая легендарная древность - неиссякаемый источник вдохновения для композитора. Венчает программу получасовая сюита "The Disenchanting", наполненная мечтательным элегическим светом и склоняемыми на новый лад эпизодическими цитатами из классического наследия The Enid.

Резюмирую: выразительный по форме и зрелый по языку художественный акт редкостной силы, красоты и образности. A must have для поклонников симфонического арт-рока.

С Новым Годом! / Happy New Year!

Друзья!

С наступающим праздником!

Желаю тепла, гармонии и уюта вам и вашим близким, а также неослабевающей любви к музыке.

С Новым Годом! 

Maneige "Ni vent... Ni nouvelle" (1977)

"Ni vent... Ni nouvelle" - первый релиз группы без участия Жерома Ланглуа. В 1975 г. лидер Maneige увлекся сочинением киномузыки. Однако командное творчество до поры не позволяло ему целиком раствориться в мире экранных грез. И потому маэстро принял решение самоустраниться от коллективных забот, передав бразды правления духовику Алену Бержерону. Последний довольно рьяно взялся за дело. Под его руководством Maneige перешли с EMI (Harvest) под крыло лейбла Polygram. Автоматически сменился и менеджмент. Двигаясь по пути трансформации, канадцы не могли избежать головного пункта - собственно репертуарной части. И если привычная стилистика ансамбля пострадала в меньшей степени, то вопросы хронометража оригинальных пьес подверглись тщательному пересмотру. Развернутые эпические конструкции остались за бортом, согласно новым требованиям мастермайнда Бержерона, предельная длина треков отныне ограничивалась семью минутами. Коллеги-исполнители (по совместительству - авторы) перечить не стали. В итоге материал третьего лонгплея Maneige составили десять убористых, но весьма насыщенных позиций. Для придания отдельным из них дополнительных глубины и лоска на подмогу был привлечен академический струнный квартет.

Началом "банкета" служит короткий бержероновский этюд "Le Gai Marvin". Фактурные лид-партии флейты затейливо и сочно обыгрываются полиритмическими пассажами, а также лаконично-емкими гитарными фразами. Все это вместе навевает воспоминания о благородном искусстве эстетствующих менестрелей Gentle Giant, что нисколько не умаляет композиторских заслуг Алена. "La Fin de l'Histoire" сложен из разнородных эмоциональных пластов. Электропиано, духовые, скрипки, альт, виолончель, ударные с легкостью преодолевают барьеры, отделяющие классическую арт-элегию от медиевального фолка, а духоподъемный симфо-сегмент - от синкопированного фьюжн-рока, изобилующего вибрафонно-глокеншпильными узорами. В сюжетных хитросплетениях "Les Folleries" разудалый прог-фанк виртуозно перемежается авант-джазовыми вставками. Впрочем, подобное - лишь "цветочки". Образцово-показательными для пластинки в целом выступают два последующих опуса. "Les Épinettes" - фреска красоты необыкновенной, сочетающая драматические тенденции с пронзительным лирическим мелосом. Ну а "Mambo Chant" замечательна тончайшим перевоплощением из сентиментальной акварели в брызжущую солнцем импрессионистическую живопись а ля Гоген. Хороши мотивная прогрессивная мозаика "Douce Amère" и зарисовка "Le Gros Roux", где замысловатые электроакустические маневры фолк-джазового типа штрихуются едва заметными элементами "латино". В связке "Au Clair de La Prune"/"11 Juillet" Maneige орудуют по-крупному, превращая оркестровый фьюжн-напор в застенчивые камерные рефлексии и вбивая в податливую невесомо-хрустальную плоть перкуссии грубоватые рок-клинья. Завершается спектакль трагикомической интермедией Жиля Шетаня "Time Square" - гипотетическим перекрестьем задорных "французистых" саундтреков с цирковой эквилибристикой в манере Фрэнка Заппы. На закуску - четыре бонуса, увековеченных 28 июля 1979 г. на концерте в Бромоне.

Резюмирую: еще один чудесный подарок поклонникам квебекской прог-сцены семидесятых. Наслаждайтесь.  

Wang Wei 4tet "Wang Wei 4tet" (2009)

В эпоху династии Тан китайский поэт, музыкант, художник и чиновник Ван Вэй (701-761) обрел славу величайшего из певцов природы. Хотя извечные атрибуты его лирики (подернутые туманом водные пространства, леса и горы) нередко встречались в опусах стихотворцев Поднебесной, но именно историям Ван Вэя, изложенным колоритным, образным языком, было уготовано бессмертие. К концу жизни этот адепт чань-буддизма достиг совершенной простоты своих текстов. Неслучайно и в XXI столетии поэзия азиатского мудреца по-прежнему пленяет читателя своей предельно ясной красотой. Одним из поклонников творчества древнего китайца стал бельгийский гитарист Эммануэль Бэйли - классический воспитанник, виртуоз, дипломант различных международных конкурсов. Он же - основатель Wang Wei 4tet, куда вошли коллеги Эммануэля, выпускники Льежской консерватории Марин Горбачевски (виолончель), Лоран Менье (альт- и сопрано-саксофоны), а также джазовый ударник Ксавье Роже. Канонические откровения восточного ученого мужа формально обеспечили четверке отправную точку в звуковом поиске. Однако за фасадом почерпнутых у Ван Вэя названий притаились по-настоящему гибридные композиции экспериментального толка. И поскольку охарактеризовать их вкратце навряд ли получится, попробуем рассмотреть представленные треки пошагово. 

Вступление "Au monastère de Po-shan" распахивает врата в странный авант-джазовый мир Wang Wei 4tet. От неторопливой спаренной комбинации "сакс + виолончель" веет обманчиво знакомым ритмическим рисунком в ключе Univers Zero. Впрочем, на сем сходство и заканчивается. Далее размыкаются абсолютно невообразимые темповые эскапады. Слушателя то оглушают яростью полифонических атак, то пеленают в психоделический саван под мелодичное гудение, завывание и позвякивание, а то и вовсе тянут жилы посредством камерного измывательства над струнными. Действие пьесы "Birds" протекает в поисках утраченной гармонии. От "кривых" академических авангардных диссонансов исполнители углубляются в смежную сферу фри-джаза, где продолжают напропалую "чудить" (каждый - в соответствии с индивидуальным сценарием). В "Ballade de Long-xi" разветвленные маршруты уступают пространство коллективному напору. Но и в сводном хоре всегда имеется шанс продемонстрировать отдельные грани таланта. Здесь практически у любого из квартета есть возможность для маневра-бенефиса. Лоран выплетает хитроумные духовые узоры на фоне изобретательных брейков Ксавье, Марин использует виолончель в качестве равноценной замены контрабасу, тогда как затейник Эммануэль скромно трудится над созданием необходимого электрического бэкграунда. Между тем, в следующем номере "Frogs" мастермайнд берет реванш, отыгрывая акустический фьюжн-эскиз для соло-гитары, предваряя легкое умопомрачение в виде "Chant de Frontière". Означенная вещь - настолько ядреная помесь "буддистского" этно-рока, джаза и РИО, что после нее сложно чему-либо удивляться, пусть даже в дело вступает нервно-меланхоличная мозаика "Fürchte dich nicht". В фантазии "Cats" авант-завихрения "филармонистов" накручиваются на гофрированный сердечник из джазовой стали, да и в "Dans la chambre d'un" перкуссионные грувы - единственный стройный элемент картины, ибо остальное находится во власти импровизационной стихии. Финальная "Visite au moine" в напевных моментах звучит не менее симпатично, чем сочинения шведов Makajodama, зато центральная ее часть - торжество забористо-ершистого атонального джаза.

Резюмирую: оригинальная команда с уникальным авторским почерком и всецело некоммерческим подходом к музыке. Рекомендуется любителям серьезных художественных актов в стилистике RIO, free jazz и chamber avant-prog.  

M.I.A. "Cornonstipicum" [plus 5 bonus tracks] (1978)

"Cornonstipicum" - творческий пик в наследии M.I.A. Возврат аргентинцев к своим классическим корням состоялся в очень важную пору. То был момент, когда восторженность дебютантов уже поутихла, а мастеровитость профессионалов еще не вошла в стадию маневренного автоматизма. Выстраивая сюжеты новой программы, Лито Витале (клавишные, аккордеон, перкуссия, вокал) внимательно прислушивался к голосу вдохновения, но при этом не забывал о композиторских амбициях. Помогали лидеру сестра Лилиана (ударные, бас, духовые, перкуссия, вокал), Даниэль Курто (гитары, бас, флейта, орган, меллотрон, контрабас, перкуссия), Альберто Муньос (гитары, бас, вокал), Ноно Белвис (бас, электрогитара, перкуссия), а также духовик Эмилио Ривойра и ударник Кике Сансоль. После густо засеянного текстами фолк-альбома "Magicos Juegos Del Tiempo" (1977) богатый оркестровый язык "Cornonstipicum" воспринимался аудиторией с особенным интересом. 

Началом служит донельзя изысканное полотно "La coronacion del Farre". Здесь умельцы из M.I.A. великолепно лавируют меж заряженных драматизмом полифонических структур (Лито ведет партии фортепиано, меллотрона, синтезатора, органа, ударных и перкуссии) и кристально ясных, исполненных теплого лиризма камерных эпизодов (акустическая гитара, бас + две блок-флейты). Вслед за роскошным сказочным вступлением настает черед номера "Imagen III". Удивительной красоты и трогательности пастораль отчасти опирается на местные традиции танго (по ходу действия возникают характерные интонации), однако в целом произведение подчинено законам арт-фолка с его прелестными гитарными гармониями, хрустальным перезвоном челесты, псевдо-гобоем, деликатными клавишными и аккордеоном. "Crifana y Tamilstenes" убедительно демонстрирует, что аргентинскому бэнду не чуждо и проникновение на территорию мягкого кентербери-джаза. Лито, Даниэль и Лилиана в течение полутора минут выпевают на три голоса стройное бессловесное "ля-ля", а чуть погодя осуществляют прорыв в область спектрально изменчивых стилевых картин. Симфо-прог, негромкое мотивное сонграйтерство, напористый фьюжн... В слоистом калейдоскопе - великое множество оттенков. Их кружевное мелькание и есть основополагающая интрига всей пьесы, грамотно выдержанная вплоть до финала. В короткой квазиопереточной интермедии "Las Persianas No" дает о себе знать здоровое чувство юмора авторов, коим они отчего-то не бравировали ранее. Дальше маэстро Витале угощает собравшихся сольной пиано-элегией "Piedras De Color", напоенной воздухом и радужными блестками. А затем бригада латиноамериканских тружеников приступает к реализации главного "блюда" - 18-минутного титульного эпика, вдоль и поперек разлинованного как высокочастотным забористым прогрессивом, так и клавесинно-гитарно-флейтовыми chamber-эскизами, и даже авангардной вокальной перекличкой. Что до пятерки "бонусов", то они позаимствованы из "живого" лонгплея "Conciertos" и по сути являются отражением экспериментов M.I.A. в формате джазовой акустики.

Резюмирую: захватывающее музыкальное путешествие, подаренное нам одной из оригинальнейших арт-формаций Южной Америки. Рекомендую.    

Bootcut "De Fluff" (2006)

Сперва они измерили силу сопротивления органа и ударных. Без особой надежды на успех; но опыт получился удачным. Пару лет спустя Рикард Шёблум и Петтер Диамант замахнулись на новую волну экспериментов под вывеской Bootcut. Зачинщик действа к подаренному родителями "Хаммонду" присовокупил аппарат Clavia Nord Electro 2 (цифровой эмулятор "винтажных" электромеханических клавишных инструментов), а также культовый монофонический синтезатор ARP Pro-Soloist. Петтер, в отличие от друга, мудрить не стал. Барабаны, перкуссия + "художественный" свист - вот и весь его арсенал. Что до игровой формулы, то здесь дуэт изначально рассчитывал двинуть несколько иным путем. Сказывались и регулярные выступления на сцене джаз-клуба родного города Говле в компании приятелей-музыкантов, и возросшие амбиции лидера, параллельно раскручивавшего маховик проекта Beardfish. Короче говоря, хотелось все обставить "по-взрослому". С дудками, гитарой и прочим "джентльменским набором". Идею одобрил продюсер Уильям Блэкмон. И в мае 2004-го года двери местной Overlook Studio впустили в себя заматеревших весельчаков Bootcut...

Из двенадцати треков в формате тандема воплощены семь. Остальные украшены присутствием гостей. В открывающей пьесе "Fresh Free Fruit" их двое - тромбонист Петер Фредрикссон и саксофонист Кристоффер Лильедаль. Старт базируется на испытанном приеме - мощной сбивке электрооргана и ударных. Разве что "огнусавленной" пассажами духовиков. "Funck the Living Dead" оправдывает нарочито искаженное правописание в названии. Это действительно фанк, но на редкость глумливый, изобилующий синкопами и чудаковатыми размерами. Ретро-зарисовка "Quintus Quest" смешивает в равных долях проверенную "коктейль-лаунж" тематику с авантюрно-мультяшными интонациями. Основные композиционные ниточки тут ведут к Шёблуму, от Диаманта же требуется лишь одно - стабильное удержание ритма, и Петтер максимально адекватно справляется с задачей. Легкомысленный каркас "Aerobreaking" надежно упрятан под слоем ностальгической позолоты. По сути - повторение некогда пройденного, тем не менее, звучит обаятельно, бесшабашно, чрезвычайно "вкусно", с хулиганским словесным вывертом в финале. Для исполнения диско-фанка "Soul P.D" Рикард позвал в студию шред-гитарреро Пера Нильссона из дэт-металлической бригады Scar Symmetry. Компанию ему составил вокалист Кристер Ёдерлунд, чьи вокодированные речитативы и страстные стенания искусными стежками легли поверх драйвовой панорамы. Аналогично хорош и традиционный скандинавский джаз-вальсок с фолковой приглядкой ("Istället för att Jag kom till Skogen kom Skogen till Mig"), вслед за которым товарищи пускаются в чумной адреналиновый пляс ("Hang em' High"). "Hot Chocolate" с флейтовой партией Расмуса Диаманта напоминает разминку перед будущими свершениями Beardfish, зато поданный десертом скабрезный набросок "Mystic Dildo" буквально сочится невербально-юмористическим нектаром. Моментом расслабления служит джазовая баллада "Immortal Session" (на контрабасе - родной брат Петтера, Расмус), после чего с Bootcut происходит маленький симпатичный заскок в виде "хаммондной шизорамы" "Crazy Cookie". Оканчивается "De Fluff" виртуальными "каратэшными" баталиями опуса "M.U.T.T.A." с участием ди-джея D-Cuts и гитарного монстра Фредрика Андерссона из Hybrid Freak Division.

Резюмирую: отличная пластинка. Пусть и не столь целостная, как первенец, однако четверки с плюсом достойна вполне. Приятного знакомства, господа-меломаны.    

Café Jacques "Round the Back" (1977)

На музыкальной ретро-карте Соединенного Королевства у Шотландии особая позиция. Уроженцы данного региона издавна славились повышенной тягой к мелодии. Навскидку можно припомнить Эла Стюарта, Beggars Opera, Pilot, String Driven Thing и других замечательных артистов. 1977-й год добавил к этой когорте еще одно имя - Café Jacques. Тогда их пластинка "Round the Back" была признана критикой лучшим британским дебютным альбомом. 

Все началось четырьмя годами ранее. Декабрьским вечером в Эдинбурге пересеклись маршруты Криса Томпсона (гитара, вокал) и Пита Витча (клавишные, скрипка). Некоторое время парни шутя пробавлялись фолком, участвовали в различных конвенциях мастеров народного искусства. А в 1975 году приняли решение о переходе на профессиональную основу. Рекрутировав в состав ударника Майкла Оглтри и басиста Гордона Хасти, Café Jacques взялись усиленно репетировать. Вскоре бас-гитарист откололся от коллектива, но это обстоятельство не отразилось на общем настрое. В апреле 1976-го новички сделались клиентами лейбла CBS. А следующим летом на лондонской студии Trident закипела работа по созданию первого лонгплея ансамбля.

Продюсером диска выступил авторитетный музыкант Руперт Хайн. С его подачи в процесс активно включились маститые друзья и коллеги - Джон Джи Перри (бас), Фил Коллинз (перкуссия), Джефф Ричардсон (альт, флейта). Результатом остались довольны все участники действа. Что не удивительно, ведь для тех лет релиз звучал и впрямь актуально. Сумев абстрагироваться от прежних фолк-наработок, Томпсон и Кº двинулись по пути синтеза легкого арт- и джаз-рока с неоромантическим поп-антуражем. А благодаря аранжировочному таланту Хайна идейное содержимое "Round the Back" заблистало свежими гранями. К прогрессиву оное творение Café Jacques отнести, конечно же, сложно. Тем не менее есть здесь некая эстетическая "изюминка", способная привлечь внимание слушателя-интеллектуала. Не буду производить детальный контекстный анализ программы, просто обозначу наиболее любопытные, с моей точки зрения, номера. 

1) Сингловая вещица "Meaningless" - продукт грамотного сближения эстрадного прото-диско, фьюжн-приемов, поп-артовой драматургии и эпизодических пассажей из категории "белого" регги. 2) Комплексная панорама "Sands of Singapore" c ее причудливым преломлением центральной клавишной темы. 3) Светлый и мечтательный фэнтези-соул "Eberehtel", переливающийся теплой синти-гаммой. 4) Ритмичная джазовая скороговорка "None of Your Business", эффектно дополненная струнной партией Ричардсона. 5) Элегический монолог "Crime Passionelle", подкупающий безыскусностью интонации фронтмена. 6) Игровая фреска "Lifeline", конструктивно напоминающая отдельные опусы из копилки голландцев Kayak. Впрочем, и остальные пьесы несут в себе оригинальность авторского мышления членов Café Jacques.

Резюмирую: приятный и непретенциозный поп-фьюжн с художественным уклоном. Хороший вариант для тех, кто хочет немного расслабиться после будничной суеты.

Ballroomquartet "Ballroomquartet" (2009)

Раззадорив общественность диском "Soundmanifest", бельгийская четверка вкусила плоды успеха. Хвалебные рецензии в прессе автоматически повысили ставки Ballroomquartet. Музыканты сделались желанными гостями на телевидении, а местные кинодокументалисты взяли в моду задействовать ребят в качестве композиторов/исполнителей для своих "прожектов". Не осталась без внимания и концертная деятельность коллектива. Гастроли по Голландии и Германии подогрели к ним интерес новой публики. Одним из поклонников квартета стал немецкий певец, поэт и актер Бликса Баргельд (Einstürzende Neubauten, Nick Cave & The Bad Seeds). Столь знаковая встреча обернулась для Ballroomquartet опытом полноценного сотрудничества: дальновидный тевтон согласился продюсировать третий альбом бельгийцев. Но с условием: процессы записи и сведения материала осуществляются на Дойчланд-территории. Парни не возражали. В сентябре 2009 года группа, сменив басиста, отправилась в Берлин, где в комфортных условиях Baustelle Tonstudio приступила к воплощению очередной программы... 

От привычной формулы "камерный фолк-инструментарий + электронные эффекты и аналоговый девайс" господа-артисты не отступили и на сей раз. Структурные наработки обрели еще большую мелодическую стройность. Да и творческая интуиция друга Баргельда определенно пошла команде на пользу. Тон пластинке задает рефлексивное вступление "Guided by the Stars I". Проникновенной грустью веет от тихой беседы фортепиано Давида Вертожона, мандолины Андри Буна и аккордеона Рони Депрена, продолженной медитативным пианистическим экскурсом "The Journey". Ритмичный номер "Farewell" сдвигает акцент в сторону "традиционности" звучания. При общем танцевальном темпе центральный мотив апеллирует к пространному минору (маэстро Бун использует скрипку, оттеняемую аккордеонными пассажами Рони). Фирменная затаенная печаль пробивается и в сочном, аки фламандский пирожок, сегменте под названием "Fireflies" (к слову, признанный хит в музыкальной копилке Ballroomquartet). Chamber-этюд "Mocking Dolphins" разрывается меж воинственностью марша и страстностью танго; и хотя есть в нем что-то от Flairck, прямых сопоставлений проводить не следует: чересчур разнятся стилевые маршруты обеих бригад. Лейтмотивом транс-психоделической фрески "The Storm" выступает трансформированная до неузнаваемости тема "Старый замок" из "Картинок с выставки" Модеста Петровича Мусоргского. Вот уж истинное раздолье для синтетических ландшафтов, сдобренных позывными автохарпа, терменвокса и "Хаммонд"-грувами. Последующая раскладка выглядит так: "Single Malt Waltz" - типичная сельская зарисовка, погруженная в умозрительный трансцендентный dream-hop раствор; душевная "Homesick" - пасторальная картина в ключе норвежцев Streif; "Dream Eating Island" - пост-минимализм с электронно-попсовым финалом; в "Destiny" бодряще приземленная деревенская атмосфера размывается лирико-романтическими видениями; "Cosmic Ballet" - хипповый межгалактический фолк уникального свойства; замыкает цепочку "Guided by the Stars II" - немного глючный, но чертовски вкусный трип!

Резюмирую: блистательный, отличающийся завидной фантазией художественный акт, который я искренне рекомендую широкому меломанскому кругу.  

Sandro Brugnolini "Overground" (1970)

Для итальянской культуры Алессандро Бруньолини (р. 1931) - фигура знаковая. Кларнетист, саксофонист, композитор, литератор, публицист, создатель более трех тысяч произведений в самых разных категориях... В 1954 году молодой и талантливый Сандро становится членом SIAE (Итальянской ассоциации авторов и издателей). В ту пору его неуемной энергии хватает буквально на всё: Бруньолини получает степень бакалавра юриспруденции, пишет музыку, ваяет беллетристику, работает как журналист и критик, входит в когорту представителей местной парламентской прессы. На протяжении долгого времени (с 1953 г. по 1970-е) Алессандро пользуется авторитетом одного из лучших джазовых музыкантов, удостаивается отдельной статьи в Международной энциклопедии джаза. Руководимые им Junior Dixieland Gang и Modern Jazz Gang - многократные призеры интернациональных профильных фестивалей. Кино и телевидение также не обойдены вниманием маэстро: на счету Бруньолини множество саундтреков + заставки к выпускам теленовостей и тематическим передачам. В 1992 г. он впервые пробует силы в сочинении балета, а вскоре музыка Алессандро завоевывает театральные и оперные площадки в масштабах всей страны... 

И если вышеоговоренные пласты деятельности синьора Бруньолини изучены в должной мере, то эксперименты апеннинского корифея в области прогрессивного рока для большинства остаются "белым пятном". Тем не менее исключать этот факт из биографии композитора-многостаночника было бы неправильно. Возможностями нового жанра Алессандро увлекся в конце шестидесятых. И хотя интересы его довольно быстро перекочевали в направлении авангарда, для набирающего обороты прото-арта наш герой таки успел сотворить нечто любопытное. Речь идет об инструментальном альбоме "Overground". Работа над записью пластинки заняла всего лишь два дня. 12 и 13 марта 1970-го года в римской студии Dirmaphon собрался квинтет исполнителей, предварительно отобранных самим автором. Огласим состав поименно: Джорджио Карнини (орган, фортепиано), Джованни Томмасо (бас, звуковые эффекты), Сильвано Чименти и Анджело Барончини (гитары), Энцо Рестуцца (ударные). Воплощенные ансамблем восемь основных треков (плюс два бонуса) - яркая иллюстрация к разговору о проникновении ортодоксального джазмена на неизведанные прежде территории. Спектр представленных номеров варьируется от психоделических зарисовок с преобладанием ритм-энд-блюзовых приемов ("Celluin", "Amofen", "Alipid") до мелодичных лирических экскурсов ("Adrie's Dream", "Roxy") и мастерских фьюжн-виньеток, приправленных "космизмами" ("Cirotil"). Есть здесь и сугубо шестидесятническая игровая панорама "Simanite" c трепетным "Хаммондом", подавляемым хрипящими резкими гитарными обертонами, и даже авант-роковая фантазия "Brain" - своего рода астральная навигация, устремленная в будущее. Особым колоритом отмечены и дополнительные пьесы мастера: так, вещица "Cromaton" - пример размеренного, вкусно поданного space-джаза, тогда как "Cortex" хочется окрестить "психо-свингом" кинематографического типа.

Резюмирую: добротная, архаично-консервативная, но при том весьма живая и приятная пластинка, которую рекомендую всем любителям прото-прогрессива.  

Mr. Toad "Trench Art" (2003)

Случается, вспыхнет на горизонте неведомая звездочка, сверкнет ярко, растревожит душу да и пропадет восвояси. К подобным загадочным объектам принадлежит израильское трио Mr. Toad.
Вообще-то, изначально команда именовалась Katross. Сформировали ее в 1998 г. классические воспитанники Маор Арбитман (гитары, мандолина, бас, глокеншпиль, ударные) и Шимри Месица (фортепиано, вокал). Позднее к друзьям присоединилась флейтистка Дана Эйзен (ныне - участница этно-рок-состава Darbejin), и постепенно стал складываться музыкальный репертуар проекта. Надо сказать, вкусы у собравшихся отличались крайним своеобразием. Отсюда тот оригинальный межстилевой синтез, коим Mr. Toad сумели заворожить публику. Единственный альбом коллектива "Trench Art" - впечатляющее хитросплетение идей, порожденных неортодоксально мыслящими людьми. Однако для его адекватного воплощения потребовалось вмешательство дополнительных сил (девять приглашенных аккомпаниаторов, большей частью - "академисты"). Результат получился на редкость восхитительный. Попробуем осветить содержимое в деталях.

Вступительный 11-минутный номер "Queen of Hearts" - наиболее длинная вещь из заявленных 8-ми треков. В прологе имеет место затасканный прием настройки камерного оркестра перед ответственной программой. Вроде бы, причин для удивления нет. Но, друзья мои, это все-таки Mr. Toad. И вот, словно по мановению изящной ладони фокусника, из волшебного цилиндра извлекаются меланхоличные пассажи виолончели, тонкие линии скрипки, электрогитара в сопровождении гулкой ритм-секции, отдельно отстоящее пиано и задорные позывные трубы. Печальные рок-флойдизмы каким-то чудом взаимодействуют с мотивными chamber-эскизами, присыпанными легкой авангардной крошкой, лирический симфонизм в духе New Trolls скрещивается с проникновенным акустическим фолком англоязычного фасона, а в качестве коды и вовсе используется фрагмент популярного "Менуэта" Луиджи Боккерини (1743-1805). Дальше - больше. Необарочный гитарный рисунок "Morning Tea" - идеальный вариант для исполнения на лютне. Элегия "Love Tale" уравнивает в правах филармоническую камерную эстетику с джазовым dream-артом, где отнюдь не последнюю роль играет деликатная мелодекламация фронтмена. Псевдо-ренессансная фантазия "Four O'Clock Tea" сошла бы за аутентичный средневековый росчерк, кабы не присутствие в стройном струнном хоре духовых фьюжн-обертонов. Ничуть не выпадает из фольклорно ориентированной палитры и уютный джазово-блюзовый экскурс "So Much for Secrets" авторства Шломо Идова. Впрочем, истинная красота Mr. Toad раскрывается в ажурных, приталенных под старину романтизированных опусах. Из этой категории особо отмечу пьесу "Bach's Cat". Невзирая на название, в ней угадывается влияние (вплоть до микроцитат) канонического медиевального произведения "Greensleeves". Да и по атмосфере сочинение в целом ближе к опытам британцев Gryphon, нежели к позициям бахианского типа. Замыкающий наигрыш "D" - бодрый кунштюк с ведущей флейтой; эдакая гипотетическая плясовая для завсегдатаев трактиров, разбросанных по просторам Средиземья.

Резюмирую: великолепный релиз, горячо рекомендуемый почитателям прогрессивного барокко-фолка общеевропейского плана.   

Maneige "Les Porches" (1975)

Второй релиз квебекских интеллектуалов подоспел через несколько месяцев после дебюта. К тому моменту публика благодаря прессе уже знала о рождении новых талантов. Соответственно, свежее детище Maneige удостоилось повышенного внимания аудитории. Принцип создания "Les Porches" заметно отличался от методов сотворения альбома-предшественника. Если раньше авторство композиций распределялось между участниками коллектива примерно поровну, то на сей раз сочинительские приоритеты оказались в плену у вкусов Алена Бержерона (флейта, саксофон, фортепиано). Его давний друг и сооснователь ансамбля Жером Ланглуа (кларнет, фортепиано, электрогитара) в конкретной ситуации повел себя скромно: расписал миниатюру "La Grosse Torche" + подбросил энное количество идей в процессе воплощения массивной звуковой субстанции "Les Aventures de Saxinette et Clarophone". Остальная троица (Венсан Ланглуа - пиано, перкуссия; Ив Леонард - бас, контрабас; Жиль Шетань - ударные, перкуссия) ограничилась исполнительскими функциями. Видимо, узурпация композиторской власти пошла пластинке на пользу, ведь сегодня "Les Porches" признается критиками одной из прекраснейших жемчужин канадского прогрессива в целом.
Фундаментальным началом служит 19-минутная сюита "Les Porches de Notre-Dame". В этом внушительном мульти-эпике мсье Бержерон раскрывается как тонкий стилист и исключительно артистическая натура. Пролонгированное трехминутное интро гравировано чистыми линиями. Из инструментов - духовые, вибрафон и легкий скрипичный аранжемент от приглашенного струнного квартета. Сюжет большей частью придерживается камерной атмосферы с религиозным подтекстом, витражными барочными вкраплениями и медиевальными фольклорными интонациями. Электрическое вмешательство происходит лишь на четырнадцатой минуте действа, когда подключаются ритм-секция, клавишные и гостевой вокалист Рауль Дюге (ex-L'Infonie). Именно его труба в соединении с гитарой Жерома и аккордовой игрой Венсана на фоно олицетворяет безграничную стихийную мощь прогрессивного джаз-рока. Волшебная филармоническая виньетка "La Grosse Torche" - торжество неоклассицизма. Восемьдесят четыре секунды наслаждения благородным изяществом мелодических очертаний. Изменчивым и провокационным характером обладает объемная конструкция "Les Aventures de Saxinette et Clarophone". Этот авантюрный фьюжн-комплекс скроен из великого множества деталей. А к оживлению его насыщенной полифонической амальгамы, помимо основных членов Maneige, приложили старания гитарист Дени Ляпье и ксилофонист Поль Пикар. Впрочем, пальму первенства по "заморочкам" удерживает сверхмудреный финальный этюд "Chromo" с его авангардным переосмыслением традиционных приемов из арсенала Gentle Giant. ("Зубодробительной" фантазии маэстро Бержерона могли бы позавидовать даже отпетые RIOнавты.)

Резюмирую: блистательная, абсолютно нешаблонная, сложносоставная программа, ни на йоту не устаревшая и поныне. Дивный художественный акт элитарного свойства. Всем "умникам" и "умницам" - на заметку.   

Panzerpappa "Koralrevens Klagesang" (2006)

В области прогрессивного авангарда норвежцы до недавнего времени существенно уступали своим шведским соседям. С началом двухтысячных разрыв сократился. Jaga Jazzist, Jono El Grande, Scortch Trio, Shining и другие наглядно продемонстрировали, что не black'ом единым жива рок-сцена их гордого государства. В ряду наиболее заметных открытий Миллениума оказался и коллектив из Осло с чудным названием Panzerpappa. Датой основания ансамбля значится 1996-й год. Однако процесс комплектации состава растянулся на несколько лет. Глава проекта, композитор и мультиинструменталист Тронд Еллум с редкостной щепетильностью подбирал себе компаньонов. В интервале с 2001 по 2004 гг. Panzerpappa умудрились издать три пластинки. Правда, стабильностью внутри формации по-прежнему не пахло: злополучный фактор текучки кадров дамокловым мечом висел над детищем Еллума. Равновесия удалось добиться лишь к 2005-му. Жарким июльским днем бригада под управлением Тронда приступила к созданию амбициозного концепта "Koralrevens Klagesang". Одиннадцать месяцев напряженного труда окупились сторицей: Panzerpappa угодили в поле зрения меломанов со всего света. Чем же замечательна четвертая по счету программа команды? Об этом ниже.  
Эстетика "Koralrevens Klagesang" зиждется на стыке разножанровых координатных плоскостей. С одной стороны, хаотичные проявления Rock in Opposition, с другой - мелодическая стройность Canterbury. Как ни странно, спаяны обе направляющие прочно и гармонично. Так, в пределах вступительной дилогии "Korallrevens Klagesang" нордические затейники то ублажают наш слух красивой меланхоличной темой, где лидирующие роли отведены духовым (тромбон - Тронд Борген, туба - Оле Магнус Н. Экеберг, труба - Андерс Томасгорд, французский рожок - Мортен Вестерфьелль) то, напротив, лупят по загривку атональными ритмическими вывертами, облагороженными наличием сакса и меллотрона. В номере "Kantonesisk Kanotur" изобретательный ретро-фьюжн приправлен модернистским электронным душком и отмечен дивными флейтовыми пассажами от Кристин Гулльхав. Задушевной прогулкой по заснеженным вечерним кварталам веет от ностальгически-рефлексивного этюда "Apraxia", в центре которого - перекличка вибрафона (Ола Линд) и альт-саксофона (Стейнар Бёрве) под ненавязчивые обертоны электрогитары (Ярле Г. Сторлёккен). Редкий скандинав обходится без циркового сумасбродства. Не избежали оного и Panzerpappa, вдарив по аудитории дурашливой джаз-полькой "Snill Sang På Bånd". Слияние аккордеонистого фолка с авангардными материями нашло отражение в контексте сумрачной фантазии "Etyde". Пьеса "Vintervake" - истинный подарок для поклонников Кентерберийского арта, ведь за деликатное вокальное наполнение отвечает легендарный маэстро Ричард Синклер (Caravan, Camel, Hatfield and the North). 14-минутная сюита "Frenetisk Frenologi (For Nybegynnere)" - забористое блюдо с залихватской сменой рисунка, яростными вставными fuzz-риффами и неожиданной камерной концовкой. Финальный сегмент "Korallrevens Klagesang III" - уютная акустическая пастораль для двух гитар и кларнета, проникновенный итог неординарного путешествия.

Резюмирую: превосходный, умный и яркий релиз от исключительно самобытных артистов. Пропускать не советую.