Khan "Space Shanty" [plus 2 bonus tracks] (1972)

Классика раннего британского прогрессива, солидная веха в истории жанра. Шесть развернутых пьес лонгплея "Space Shanty" вобрали в себя впечатляющее количество инструментальных находок, впоследствии взятых на вооружение отдельными старателями из арт-лагеря. Однако не стоит забывать, что лавры первопроходцев по праву причитаются Khan.
Все началось со школьного ансамбля Uriel, основанного лондонцем Стивом Хиллиджем (гитара) совместно с приятелями - Дэйвом Стюартом (гитара, клавишные) и Хьюго "Монтом" Кэмпбеллом (бас), а также примкнувшим к ним ударником Клайвом Бруксом. Парни вдохновенно исполняли вещи из репертуара Cream, The Nice и Джими Хендрикса. Продолжалось это безобразие до сентября 1968 г.: тогда маэстро Хиллидж отбыл в Кентерберийский университет на факультет философии, а оставшаяся без лидера троица вскоре составила костяк группы Egg. Новая встреча старых друзей состоялась летом 1969 г. под знаменами психоделического проекта Arzachel. Пособив товарищам в записи диска, Стив вернулся к студенческим штудиям. Впрочем, академические пенаты ему со временем опротивели. В апреле 1971 г. философ-недоучка бросил универ да рванул назад в Лондон, где спустя считанные недели обрел единомышленников для совместной творческой деятельности. Khan первого созыва - это Хиллидж (гитара, вокал), Ник Гринвуд (бас, вокал), органист Дик Хеннингхэм и драммер Пип Пайл. Выступления на разогреве у авторитетных команд Caravan и Gnidrolog способствовали росту популярности новичков. В конце концов на них обратил внимание менеджер Терри Кинг, подписавший ребят на лейбл Decca.
Рекординг-сессиям "Space Shanty" предшествовала пара неприятных эпизодов. Сначала от Khan откололся Дик Хеннингхэм, а чуть позже аналогично поступил и Пип Пайл. И если с заменой ударника у Стива особых проблем не возникло (за установку сел Эрик Пичи), то потеря клавишника грозила серьезным вылетом из регламентированных контрактом сроков. Выручил закадычный дружище Стюарт, изыскавший, несмотря на интенсивные репетиции с Egg, энное количество трудодней для разучивания и фиксации сочиненных Хиллиджем/Гринвудом партий. Полученный результат по яркости и блеску таланта сравним разве что со взрывом сверхновой. Номер один, безусловно, мастермайнд Стиви. Двадцатилетний гитарреро продемонстрировал высочайший класс игры и невероятную изобретательность. Опробованные им эффектные приемы по прошествии лет будут востребованы и в насыщенной палитре нескольких шедевров Gong, и в подготовке успешных сольных программ. Звуковая алхимия бравой четверки изумляет: широченный тематический калейдоскоп - от пространных спейс-роковых интерлюдий и болероподобных органных проходов до напористого харда, уместных джазовых вставок и чертовски симпатичных мелодических артовых виньеток, сопровождаемых хоральным многоголосием. Любая из композиций, какую не возьми, демонстрирует беспримерный полет мысли. И, пожалуй, не ошибусь, если скажу: "Space Shanty" - уникальный образец синтеза всех хоть сколько-нибудь стоящих подвидов прогрессивного рока.
Вердикт: a must have для коллекции каждого меломана. Не пропустите.

Hécénia "Légendes" (1989)

В восьмидесятые развитием идей классического арт-рока продолжали заниматься немногие. К этой когорте избранных принадлежал и французский ансамбль Hécénia. Основатель его - органист Тьерри Бранде (р. 1964) "заболел" прогрессивом еще в подростковом возрасте. В итоге любовь к музыке Pink Floyd, Genesis, Yes, Supertramp и Atoll определила сферу увлечений Тьерри на годы вперед. Играя в различных юношеских командах, мсье Бранде оттачивал не только исполнительскую технику, но также постигал азы композиции, попутно формируя собственный подход к сочинительскому процессу. Все это полноценно пригодилось ему в 1985 г., когда был организован проект Hécénia, чьими участниками, помимо Тьерри, стали басист/гитарист Пьер-Ив Широн, лид-гитарист Даниэль Трютэ и певец Жан-Поль Трютэ. Драммеры в группе менялись с невероятной частотой и по злой прихоти фортуны надолго не задерживались. Так что лидеру коллектива волей-неволей пришлось овладеть и наукой программирования ударных.
Творческим идеалом для маэстро Бранде являлся симфонический прог-рок мечтательного лирико-романтического розлива. Он-то и послужил генеральной стилистической линией в деле оформления дебютного лонгплея "Légendes". Четыре эпических трека - каждый от десяти до тринадцати минут длиной - таково содержание небанальной, концептуально старомодной программы. Открывающее диск произведение "Hécénia" - широкоформатный инструментал, уравнивающий в правах электрическую рок-энергетику с виртуозным неоклассическим тематизмом. Давнее преклонение мастермайнда перед опусами титанов прошлого - Баха, Равеля и Дебюсси - обозначилось здесь во всей красе. Синтезаторный арсенал Тьерри (несколько разновидностей Korg'а, мини-Муг и Ensoniq Mirage) использован со вкусом и крайне к месту. Да и гитарные партии Даниэля Трютэ отличаются уверенной мощью. Пролонгированная пьеса "Le Passage" настояна на элегических элементах. Трогательный франкоязычный вокал Жан-Поля Трютэ сообщает данной вещи неуловимо-воздушный шарм, а клавишные пассажи руководителя Hécénia порой напоминают характерные приемы Тони Бэнкса (Genesis). Изысканностью и артистическим благородством блещет одухотворенная поэтическая фреска "Le Grimoire" - чрезвычайно симпатичная в мелодико-гармоническом отношении история; образец грамотного полифонического мышления Тьерри Бранде. Финал "La Vielle Femme et la Chandelle" иллюстрирует витание в облаках безымянного трубадура, грезящего о прекрасной даме. Множество распевных эпизодов под акустику + обилие нарочито синтетических соло позволяют с энной степенью осторожности отнести означенную сюиту к разряду неопрогрессива; но это уже из области теорий.
Резюмирую: хороший пример душевного, качественно сработанного симфо-арта, рожденного не совсем ко времени, однако же от того нисколько не теряющего в художественной ценности. Вполне достойная пластинка, советую ознакомиться.

The Neil Campbell Collective "3 O'Clock Sky" (2005)

Будучи представителем классической гитарной школы, ливерпулец Нил Кэмпбелл до поры фигурировал в категории сугубо акустических артистов. Его сольные записи - прекрасный образчик прозрачно-пасторальной камерной музыки, вобравшей в себя традиции западноевропейского барокко и творчества средневековых менестрелей. Однако в 2005 году Нил отважился на эксперимент в малоизученном им доселе прог-роковом жанре. С этой целью был набран коллектив единомышленников, куда, помимо мастермайнда (гитары, электропиано, вокал), вошли виолончелистка Николь Колларбон, басист Лайам Кэри, ударник Марк Броклзби, а также певец/гитарист Стюарт Тодд и сессионная вокалистка Клэр Джонс. Итогом их дружной совместной деятельности явился релиз "3 O'Clock Sky". Вот о нем-то и хочется замолвить словечко.
Краеугольными пьесами альбома служат две части эпической конструкции "Rainstorm". Меж парой "ливневых" секций скромным рядком упакованы остальные шесть треков, как бы намекая на определенную концептуальность содержимого. Но поскольку текстуальные наработки Кэмпбелла и К в проекции "3 O'clock Sky" дело отнюдь не главное, оставим их в покое и обратимся прямиком к мелодической основе. Гуттаперчевые мотивационные изыски вступительного боевика "Rainstorm" наверняка знакомы меломану, успевшему соприкоснуться с диском "Fall", выпущенным Нилом и Николь в 2006 г. Там этот замечательный номер выступает в сильно сокращенном, бессловесном unplugged-варианте под названием "Delay Tactics". Оригинал же, напротив, в высшей степени наэлектризован и, кроме броской вокальной части, включает искрящуюся нюансами ритм-секционную поддержку. Энергоемкая шквалистая атмосфера интроспекции сменяется проникновенным драматическим арт-роком ("The Rain Remembers"), украшенным превосходными гитарными виньетками. Еще один певческий опус "Last Orders" подается с поп-фолковым простодушием, безо всяких инструментальных наворотов; тем не менее, слушается оно очень даже приятно. Последующая лирико-философская композиция "November Song" выглядит на порядок взрослее, да и в плане "имагинативности" побогаче будет. Титульный опус балансирует меж расудочным настроением предшественника и яростно огрызающимся дисторшированным блюз-роком: чрезвычайно удачное стилистическое решение. Поэтическим флером окутана зарисовка "Heaven": смешанный дуэт мужского и женского голосов, элегические арпеджио Кэмпбелла + чувственные фоновые хоралы. "Wearing My Heart (On My Sleeve)" воплощена в непретенциозном и симпатичном сингер-сонграйтерском ключе; с подобной песенкой вполне можно на радио заявиться (некоммерческое, правда, но все же). Ну, а 7-минутный финал "Rainstorm 2" - подлинно фантастическое сочетание неспешной эмбиентальности со скорострельными драйв-пассажами а ля Djam Karet. Шикарно, и все тут.
Резюмирую: предельно увлекательный арт-дебют разносторонне одаренного человека и его сподвижников. Рекомендуется завзятым прогрессорам, жаждущим новых звуковых открытий.

Jon Lord "To Notice Such Things" (2010)

"Поторопитесь восхищаться человеком, ибо упустите радость", гласит японская мудрость. Однако люди по природе своей беспечны, а потому слова признательности зачастую произносятся нами с опозданием. Сюита "To Notice Such Things" (для соло-флейты, пиано и струнного оркестра) посвящена памяти британского драматурга и сценариста Джона Мортимера, ушедшего из жизни в январе 2009 года. Маэстро Лорд повстречался с ним в конце девяностых, и этот миг явился точкой отсчета не только взаимовыгодного сотрудничества, но и по-настоящему крепкой дружбы. Спустя месяц после смерти товарища обратившийся в классическую веру экс-рокер задумал составить музыкальный портрет Мортимера, отталкиваясь от отдельных сюжетов биографии последнего. В качестве композиционной основы Лорд выбрал несколько собственных фортепианных набросков, ранее использованных в сценических постановках покойного. Впрочем, клавишным, по замыслу автора, в нарождающемся концерте отводилась далеко не главная роль. Базовым инструментом при создании истории благородному английскому джентльмену виделась флейта, наделенная совершенно особенной функцией рассказчика от лица Джона Мортимера. Именно флейтовые тембры, по признанию Лорда, идеально подходили для передачи "его смеха и вздохов, его тоски и мягкой ворчливости, его остроумия и боли, и, наконец, его смиренного принятия тяготы послених дней". Справиться со столь непростой задачей автор доверил 35-летнему ирландскому музыканту Кормаку Генри. Что до симфонической поддержки, то за ее обеспечение взялись члены Королевского Ливерпульского филармонического оркестра под управлением Кларка Ранделла.
Безусловно, личный аспект - определяющий фактор всей программы в целом. И в первую очередь это повлияло на эмоциональную ткань полотна. По сдержанной красоте мелодического ряда "To Notice Such Things" вполне можно сопоставить с другим лордовским шедевром-откровением - диском "Pictured Within" (1999). Те же восхитительные пастельные тона, тончайшая рябь звуковой светотени, мерцающий отблеск золотистых красок покуда не встревоженной холодами ранней осени... Кстати, факт преемственности подчеркнут наличием трека "Evening Song", позаимствованного с вышеозначенной пластинки. Но если в оригинале "Вечернюю песнь" дивно исполняла вокалистка Сэм Браун, то здесь мы имеем сугубо инструментальный вариант. Солист Генри в контексте повествования раскрывается с самой лучшей стороны: его флейтовые монологи переливаются множеством оттенков - от страсти и нежности до углубленной рефлексии и подлинного драматизма. При этом спаянность элементов (духовых, оркестровых и фортепианных) совершенно поразительная. Ансамблисты превосходно чувствуют друг друга, действуя в едином порыве, точно гигантский пульсирующий организм. Отсутствие певческих эпизодов на протяжении всей программы нарушается в финальном этюде "Afterwards", где оскароносный актер Джереми Айронс под тихие аккорды фоно приглушенно, без ложного пафоса декламирует текст поэмы Томаса Харди...
Резюмирую: замечательный неоклассический экскурс, претворенный в реальность по-настоящему вдохновенным Художником. Рекомендуется почитателям зрелого творчества Джона Лорда, а равно серьезно настроенным меломанам.

Galie "Galie" (1981)

Кто бы мог подумать, что в восьмидесятые - самое неудобное для арт-рока время - Южная Америка явит миру по меньшей мере с дюжину отличных коллективов, творящих в прогрессивном ключе. В большей степени оно относится к Бразилии и Аргентине. Однако и в Мексике, как выяснилось, действовали весьма небанальные ансамбли. К этой плеяде удивительных принадлежат и герои данной рецензии.
Сформировались Galie в 1979 году. К слову, название команды - аббревиатура, образованная из первых букв имен ее участников: Габриэль Теллечиа (пиано, синтезатор Муга), Альфонсо Портилла (ударные), Луис Диаз Торре / Леопольдо Кабьесис (флейта / гитара), Игнасио Кордерра / Игнасио Портилла (синтезаторы / гитара) и Еугенио Баррантес (бас, гитара). Записанная в 1981 г. дебютная пластинка ребят на тот хронологический момент оказалась невостребованной лейблами. И лишь чудом мастер-пленки с этой и последующими работами Galie не очутились за бортом истории, по прошествии двух десятков лет дождавшись переиздания в CD-формате. Конечно, миг признания мексиканского ансамбля соответствующей аудиторией сильно запоздал, зато теперь у нас есть возможность оценить по достоинству этот по-настоящему оригинальный материал. Безымянный лонгплей потомков ацтеков вышел благородно-старомодным по звучанию. Мягкий, изящный, светлый и полностью инструментальный симфонический прогрессив продемонстрировал приверженность членов септета к камерному саунду. Никакого электрического напора, агрессивных рок-пассажей, неуемного тотального драйва... Прелесть Galie как раз в максимально элегантной подаче своих сочинений. На редкость искусно для новичков решены внезапные смены планов, когда лирического свойства клавишные партии, заражаясь шаловливым настроением духовых и перкуссии, обретают задорно-беззаботные черты. Подобного рода варьирование игрового темпа наблюдается в большинстве композиций релиза. В каждом из случаев разнятся задающие тон инструменты: сдвоенные акустические гитары, выразительная флейта, классическое фортепиано или же синтезаторы. Неизменным фактором ощущается особая атмосфера тепла, душевности и уюта. Чистота, искренность, ясность и определенная глубина мысли... Менестрельский романтический флер во многом роднит Galie с артистами итальянского прог-лагеря, и кабы не фрагментарно проступающий латинский колорит, их можно было бы принять за выходцев с Апеннинского полуострова. Очень недурственный арт-роковый акт, несущий людям добро и радость и отнюдь не претендующий на большее.
P.S. На протяжении восьмидесятых-девяностых группа воплотила в жизнь еще три программы. Однако, за исключением релиза "Galie II", распространения в международном масштабе они, к сожалению, не получили.

Steve Stevens "Flamenco.A. Go.Go" (1999)

С одной стороны работа с Билли Айдлом и Майклом Джексоном, с другой – виртуозное прогрессив-трио Боззио—Левин—Стивенс. Парадокс? Только не для Стива Стивенса. Великолепный гитарист, помимо основного инструмента превосходно владеющий басом, клавишными и тонко разбирающийся в современных компьютерных технологиях, взяв за основу для альбома ритмы фламенко, высадил на благодатной почве совершеннейшие гибриды. Нужно обладать поистине нестандартным мышлением и неординарными композиторскими способностями, дабы из традиционных мотивов вылепить сложносоставные, местами тяготеющие к прог-року, и зачастую абсолютно неподдающиеся четкой классификации номера. Главное – не обращать внимания на красноречивое название диска. Очевидные проявления собственно фламенко здесь сведены к минимуму. И большая их часть как раз приходится на брызжущий позитивом этюд "Flamenco.A. Go. Go", открывающий блистательную, насыщенную колоритными полотнами галерею. В пьесе "Cinecitta" тысячерукий волшебник Стивенс колдует над оттенками настроения, талантливо увязывая воедино меланхолию, страсть и обжигающий гибельный восторг. Невероятным драйвом, помноженным на малоазиатские микрохроматические интервалы, отличается улетный опус "Our Man in Istanbul", в котором за вокальные линии отвечает Азам Али. Драматические хитросплетения замысловатой виньетки "Letter to a Memory" заключают в себе напевную, западающую в сердце латинскую грусть с бравурной полифонией. В "Feminova" Стив вовсю забавляется с электроникой: в итоге футуристические секвенсорно-синтезаторные соло поразительным манером стыкуются с этнической перкуссией Грега Эллиса и многочисленными сэмплерными вставками. "Velvet Cage" притягивает таинственным психоделическим мерцанием и атмосферой глубины, порожденной мастермайндом при участии уже упомянутых Али (вокал) и Эллиса (перкуссия, труба, флейта), а также виолончелистки Кэмерон Стоун. Яркое вторжение на чужеземные, залитые солнцем территории ожидает нас в мелодической конструкции "Hanina", сотканной из цепляющих арпеджио. Звание наиболее лиричной и чувственной композиции я бы присудил светлой, прекрасно оркестрованной вещи "Twilight in Your Hands": столь изысканные и одновременно трогательные гармонии ныне большая редкость. А то, как Стивенс подает их аудитории, вообще достойно отдельных аплодисментов. В финальной "Riviera '68" маэстро погружается в ностальгический фьюжн а ля Пэт Мэтини, но опять же с уклоном в заповедные для западного меломана области фламенко. На правах изюминки - классный мультимедийный трек "Dementia", исполненный в компании экзотических японских рокеров (кстати, его аудиоверсия также представлена в контексте программы).

Резюмирую: шикарная работа, созданная единственным в своем роде асом саунд-камуфляжа. Рекомендую всем, независимо от ваших жанровых предпочтений.

Steve Stevens "Dementia"

Ramases "Glass Top Coffin" (1975)

К древней династии египетских фараонов уроженец Шеффилда Мартин Рафаэль (р. 1930) кровного отношения, по-видимому, не имеет. Однако стойкий интерес к священным реликвиям и преданиям загадочного Востока явился тем самым фундаментом, на котором не на шутку увлекшийся англичанин начал возводить основы собственной мифологии. Приняв духовное имя Рамзес, он при поддержке супруги Дороти (после инициации - Селкет) выпустил в 1971 г. музыкальную программу "Space Hymns", записанную в содружестве с участниками известного арт-ансамбля 10cc. Прекрасно аранжированный спейс-прог, текстуально затрагивающий отдельные архетипические сюжеты, пришелся по вкусу определенному кругу меломанов (особенно благожелательно альбом был встречен в США). Однако на фоне мощного интеллектуального рок-всплеска творческие выкладки британского Рамзеса вряд ли были способны потрясти воображение соотечественников. Мартину требовалось нечто возвышенно-красивое и одновременно оригинальное. Поразмыслив, он остановился на идее космической оперы...
Даже по прошествии трех с половиной десятилетий альбом "Glass Top Coffin" звучит довольно свежо. Мистеру Рафаэлю с его богатой фантазией и недюжинной интуцией удалось значительно раздвинуть границы жанра. В художественной канве масштабного полотна сошлись сразу несколько традиций: неоклассическая, балладно-акустическая, поп-песенная. Более того, Мартин во многом предвосхитил рождение готической субкультуры, а также обозначил вектор инди-роковой линии, что впоследствии откроет дорогу целой когорте замечательных команд с независимого лейбла 4AD (речь идет о группах калибра Cocteau Twins, This Mortal Coil, Dead Can Dance и т.п.). В очередном мистическом странствии Рамзесу и его верной спутнице Селкет помогали гитарист Джо Ромеро, басист Пит Кингсмен, органист Барри Кирш, ударник Роджер Харрисон, саксофонист Бон Бертлс + члены Королевского Филармонического и Лондонского симфонического оркестров. Столь солидная исполнительская сборная, как вы понимаете, попросту не могла схалтурить. Релиз и впрямь отработан на совесть. Мечтательное саунд-путешествие проникнуто волшебной, по-настоящему креативной атмосферой. Демонстрации сверхвиртуозных технических навыков игры тут нет и в помине. Все подчинено сакрализации мелодического языка, верно выбранной интонации. Музыка словно окутана поволокой чего-то удивительно приятного, притягательно-таинственного, но искреннего по сути. Подобные истории в состоянии воспроизвести лишь просветленный сознанием бард, обошедший полмира и причастившийся вековой мудрости Земли. Моментами "Glass Top Coffin" напоминает сочинения американской формации The Mystic Moods Orchestra, правда, без свойственного последним кинематографического размаха и броских внешних эффектов. Мотивность, душевность, исповедальность вкупе с явственным флером нераскрытого секрета - пожалуй, таковы слагаемые этого любопытного, неустаревающего магнум-опуса. Советую ознакомиться.

Clouds "Scrapbook/Watercolour Days" (1969/1971)

История британской команды Clouds оказалась до обидного недолгой. Однако свое веское слово в искусстве ребята все же успели сказать, подтверждением чему - запоздалое признание их заслуг критиками и летописцами прогрессивного рока. Если верить журналистской братии, влияния музыки Clouds прослеживаются в творчестве таких грандов, как Yes, King Crimson, Family. Ну а сама концепция формата трио с солирующим органом впоследствии дала толчок к появлению ELP. Точка зрения, быть может, спорная, однако факты – штука упрямая: до Эмерсона и Уэйкмана единственным фронтменом-органистом значился Билл Ричи, клавишник Clouds.
При рассмотрении композиционной составляющей альбома "Scrapbook" первое, что приковывает внимание, – преемственность традиций зрелых Beatles и Moody Blues. Это касается и мелодических линий, и (отчасти) вокальных данных Йена Эллиса, в чем-то напоминающего Джона Леннона. Впрочем, здесь все не так просто. Ритм-н-блюз, лежащий в основе песен группы, благодаря незаурядному мастерству сочинителей-исполнителей, возвышается до практически арт-рокового уровня. Скоростные органные проходы, сногсшибательные брейки ударника Хьюза с совершенно особенным ритмическим рисунком и легким оттенком джаза, замечательное пение Эллиса вкупе с недурственной игрой на басу… Прибавьте сюда очаровательные оркестровые аранжировки авторства легендарного Дэвида Палмера; элементы фирменного абсурдистского юмора, поданные с наисерьезнейшим выражением лица; наконец, шикарную балладу "The Colours Have Run", – и вы получите пластинку в исконно английском стиле, но без чопорности и помпы, по-домашнему уютную и в то же время обладающую собственной магией. В общем, чистое наслаждение для любителей ретро.
Изданный парой лет позже лонгплей "Watercolours Days" продемонстрировал серьезный творческий рост амбициозной троицы. Еще искуснее стали бомбардировочные маневры "Хаммонда" маэстро Ричи, чьим мощным аккордам по праву отводится центральное место. Эмоционально-насыщенные партии органа, коих на пластинке в избытке, уравновешиваются строгим фактурным вмешательством клавесина и несущими фоновую функцию фортепианными подкладками. В сравнении с предшественником данный релиз, при всей его замысловатости, выглядит куда более нацеленным на рок. Барабанная подача Гэрри Хьюза практически утратила джазовый колорит, обрела требуемую жанром прямолинейность. Певческие упражнения Эллиса дополнились коллективным многоголосием. Энергетически накаленное саунд-пространство "Watercolours Days" уже не предполагало обильного симфонического сопровождения, как это бывало раньше. Однако старому другу Палмеру удалось таки замолвить за себя словечко. Оркестровый аккомпанемент определяет торжественный характер заглавной пьесы, задает тон в лирико-драматическом этюде "Leavin'" и с редкостной степенью органики скрашивает псевдо-бахианские конструкции изобретательного виртуоза Ричи в "I am the Melody"...
Резюмирую: нестареющая душой классика британского прото-прога. которую я настоятельно рекомендую каждому меломану.

Trion "Tortoise" (2003)

"...Мы трое выросли в семидесятые, слушая классику арт-рока. И вот теперь, спустя годы, хотим воздать должное командам, что вдохновляли нас все это время". Так определяет основную стратегическую задачу проекта Trion органист Эдо Спаннинга. Состав замечательной голландской инструментальной сборной сформировали участники прог-коллективов Flamborough Head и Odyssice. Движимые любовью не только к стилю, но и к фирменному аналоговому звуку прошлых десятилетий, ребята посчитали уместным назваться в честь культового клавишного агрегата золотой артовой эры. Собственно, Trion и расшифровывается как Trio + Tron (читай, меллотрон). По признанию Эдо, он намеренно изъял из оборота фортепиано, синтезатор Муга и "Хаммонд" (хотя саунд последнего на альбоме присутствует, в реале это - высокоточная эмуляция, воспроизведенная посредством рабочей станции с ламповым усилителем ELKA Leslie), решив остановиться на богатейшей коллекции тембров, заимствованных с трон-пленок. Любопытно здесь другое: меллотрона в его физическом воплощении в арсенале фламандцев попросту не нашлось. А то волшебное "винтажное" дыхание, коим пропитан дебютный релиз old school рокеров, - результат кропотливого труда маэстро Спаннинги с виртуальной библиотекой сэмплов. Однако, не раскрой он самолично в буклете маленькую военную хитрость, думаю, никто бы и не заподозрил ансамблистов в подмене. Да оно, в общем-то, и не главное, когда дело касается искусства композиции.
Не имея возможности "осемидесятить" творчество родных групп, трионовцы утоляют ретро-жажду на правах независимой творческой единицы. Заявленный материал тяготеет к лирике в ее энигматическом (если так можно выразиться) проявлении. Конечно, встречаются и угловато-жесткие гитарные партии, но в процентном соотношении их количество минимально. Покоритель 6- и 12-струнных грифов Эдди Малдер умело варьирует темпы, переходя от суровой героики к романтически-приподнятым пассажам, что наглядно продемонстрировано во вступительном номере "Tortoise", отдаленно смахивающем на произведения Стива Хэкетта. Неувядающие традиции игровых симфо-фьюжн пьес а ля Finch пробиваются на поверхность в теплой мелодической зарисовке "The New Moon". Хотите погрузиться в клавишно-акустистическую негу? Извольте. Красивейший бессловесный этюд "Hindsight" (большой привет Asturias!) наполнит мечтами ваши сердца. Найдется многое: и мотивный оркестровый прогрессив ("The Seagulls"); и камерная виньетка в ключе Энтони Филлипса ("Hurt"); и электрическая драма со счастливым концом ("Tribulation"), заточенная под позднего Дэвида Гилмора; и созерцательный опус с легким оттенком Camel ("Spectrum of Colours"); и нечто воздушно-элегическое, с яркими брызгами ностальгического света ("Endgame")...
В оголтелой суматохе Миллениума программы, исполняющие функции разговора по душам, - истинная редкость. Дебют Trion как раз из означенной серии. Отличное собрание настроенческих треков, обладающих своеобразным терапевтическим эффектом. Рекомендую.

Jody Grind "Interaction: A Jody Grind Anthology" (2007; 2 CD)

Так уж повелось, что при обозрении творчества британских прото-артовых составов про Jody Grind если и вспоминают, то мельком, в самую последнюю очередь. Между тем короткая дискография замечательного трио несомненно заслуживает внимания со стороны меломанов, интересующихся эволюцией прогрессивного рока. Основанный в 1968 г. ансамбль (изначально назывался Nova) - детище великолепного органиста/вокалиста Тима Хинкли (позднее - в Vinegar Joe; также записывался с Snafu, Bad Company, Thin Lizzy и др.). Его соратники "по партии" - гитарист Айвэн Загни и ударник Мартин Харриман - проверенные временем бойцы, на правах инструменталистов сопровождавшие вместе с Тимом певицу Элки Брукс в ее живых выступлениях. С января 1969 г. троица стала действовать под вывеской Jody Grind (так именовался лонгплей джазового пианиста Хораса Сильвера). И вроде бы, все складывалось удачно, но в марте того же года барабанщик Харриман по финансовым обстоятельствам покинул коллег. Освободившееся место занял не менее опытный ритмач Барри Уилсон, с которым в итоге и был претворен в жизнь дебютный альбом JG "One Step On" (1969).
Вышедшая на независимом лейбле Transatlantic пластинка продемонстрировала не только мощный потенциал и отменный исполнительский уровень новичков, но еще и оригинальность идей авторского тандема Хинкли-Загни. Наиболее впечатлящий из номеров - четырехчастная 19-минутная сюита "One Step On", скроенная по лекалам симфо-рока а ля Nice, но при том вобравшая в себя множество джаз-фанковых влияний. В саунде доминирует "Хаммонд" маэстро Тима (его игровая манера - удачное сочетание ритм-н-блюзовых вензелей, классических пассажей и зажигательных фьюжн-выкрутасов). Впрочем, не отстает от лидера и гитарреро Айвэн, лихо справляющийся со своими партиями. Для пущего эффекта к участию подключили аса аранжировки Дэвида Палмера (позже - в Jethro Tull). Ему отвели ключевую роль в деле синтеза рок-риффов Jody Grind и бравурных всплесков брасс-секции: получилось очень и очень здорово. В канву собственного магнум-опуса Хинкли с напарником сумели ловко внедрить известную вещицу "Paint It Black" Rolling Stones, и та оказалась органично пристегнутой к содержимому эпика. Стилевой спектр остальных треков по-хорошему калейдоскопичен: от "высоковольтного" приджазованного прото-прога ("Little Message") до вязкого хард-н-блюза ("USA") и задорной обработки "Rock'n'Roll Man" Чака Берри. Короче, прелесть, а не релиз.
А дальше в стане Jody Grind случился раскол. Фронтмену Хинкли пришлось распрощаться с товарищами в силу несовпадения музыкальных взглядов. К счастью, он безболезненно вывернулся из создавшейся ситуации, найдя замену приятелям в лице гитариста/басиста Берни Холланда и ударника Пита Гэйвина. Результатом совместных сессий явился LP "Far Canal" (1970), по ряду показателей кардинально отличающийся от предшественника. В фокусе ансамблистов внезапно очутился пышный жанристский букет. Посему не удивляйтесь, услышав в рамках одной программы драматический рок-мадригал "We've Had It", тяжелый прогрессивный блюз "Bath Sister", залихватский органно-гитарный этюд "Jump Bed Jed" в традициях раннего ритм-арта с примесью барокко, хэви-ролл "Plastic Shit", мечтательную пианистическую рапсодию в джазовых тонах "Ballad for Bridget" и прочие вкусности. Исключительный материал, вот только продолжения не последовало. Конец 1970 г. ознаменовался очередным распадом Jody Grind, от которого команда уже не оправилась. Может, и к лучшему, ибо они успели сказать все, что хотели. Как тут не вспомнить античных мудрецов, увещевавших: ars longa, vita brevis. И коль скоро искусство (не в пример нам) бессмертно, не упускайте шанса насладиться им.

John Paul Jones "The Thunderthief" (2001)

Из четверых участников Led Zeppelin Джон Пол Джонс менее прочих смахивал на рок-звезду. Скупой на эмоции, замкнутый в себе, он казался эдаким консерватором-классицистом на фоне развязного секс-идола Планта, гитарного маньяка Пейджа и неистового барабанного бога Бонзо. Однако не будь в квартете Джонса с его изумительной вереницей талантов (исполнитель, композитор, аранжировщик), и кто знает, как повернулась бы история LZ...
Сольное творчество маэстро бесконечно далеко от привычных для хард-ориентированной аудитории звуковых территорий. Частным манером Джон последовательно добирал то, чего был лишен в группе. Нещадно экспериментируя, он бросался в кипучее море рок-авангарда (диск "Sporting Life" (1994), записанный в содружестве с певицей Диамандой Галас); а то и вовсе трудился над такими странными метастилевыми узорами ("Zooma", 1999), что рассчитывать на понимание и поддержку мог лишь со стороны кого-то, подобного себе; например, Роберта Фриппа. Именно лидер King Crimson сумел по достоинству оценить могучий потенциал коллеги, пригласив того в семейство артистов, базирующихся на лейбле Discipline Global Mobile.
"The Thunderthief" - последняя на сегодняшний день самостоятельная пластинка Джона Пола Джонса. Здесь он предстает перед слушателем в качестве мультиинструменталиста, свободно владеющего не только басом и клавишными, но и различными подвидами гитар, мандолиной, а также любопытными экзотическими причиндалами типа японской цитры кото или гавайского укелеле. Прорываться сквозь дикорастущие саунд-побеги корифею британской сцены помогают ударник Терл Брайант и (в паре вещей) стикист Ник Биггс (оба некогда играли в рядах ансамбля Iona). Определенно, ребятам есть где разгуляться! Авторский материал ДПД максимально разнообразен. Так, интроспекция "Leafy Meadows" - сверхнавороченный кримзо-прог (недаром солистом тут выступает сам Фрипп). Заглавный номер с ветвистой мелодической структурой и вокодированным речитативом мастермайнда смело можно рекомендовать в качестве учебного пособия для начинающих прогрессоров; поверьте, это очень круто! "Hoediddle" по первости воспринимается эдаким саундскейп-упражнением, но оставшаяся часть зарисовки демонстрирует ядреный замес из напористых рок-мотивов в очередь с псевдовосточными этно-элементами и влиянием традиционного американского кантри-энд-вестерн жанра. Сингер-сонграйтерской искренностью наполнен этюд для голоса и фортепиано "Ice Fishing at Night", переходящий в урбанистический кибер-блюз "Daphne". Не иначе как заигрыванием с альтерно-прогом объясняется наличие в контексте программы трека "Angry Angry". И уж совсем необычно после такого выглядит воплощенный "живьем" сугубо фолковый эпизод "Down to the River to Pray". "Shibuya Bop" буквально захлебывается яростной энергетикой и неуемной фантазией мистера Джонса (ей богу, этот "ветеран" с легкостью заткнет за пояс любого героя из числа современных!). На "закуску" - коротенькая "замыкашка" "Freedom Song", вольное изложение адаптированных для жителя Европы индуистских постулатов под аскетичный акустический аккомпанемент; мило и в целом достаточно поучительно.
Резюмирую: поразительно свежий, интригующий и ни на что непохожий альбом. Настоятельно рекомендую любителям оригинальных прогрессив-актов.

Morte Macabre "Symphonic Holocaust" (1998)

Случается, что духовные искания уводят музыкантов с привычных проторенных троп на едва заметные, объятые мраком дорожки. Подобная история произошла во второй половине 1990-х с участниками культовых шведских коллективов Anekdoten и Landberk. Объединившись в квартет Morte Macabre, жаждущие свежих впечатлений скандинавы решили копнуть один из наиболее нестандартных и основательно подзабытых рок-пластов. О чем речь, спросите? Терпение, скоро поймете. А пока предоставим слово непосредственно ансамблистам: "В создании атмосферы тьмы и обреченности ничего нового, конечно же, нет. Рецептура коктейля из элементов ужаса, секса и прога разработана еще в семидесятые группами вроде Goblin, Celeste и Museo Rosenbach. <...> Идеальным солирующим инструментом для такого рода творчества, на наш взгляд, выступает меллотрон. Вспомните эффектные пассажи Пита Корради (Museo Rosenbach) или Мартина Киткэта (Gracious!). Это же подлинная школа для всех, кто выбирает сумрачные подвиды прогрессива". Итак, молодежь голосует за меллотрон. Причем, играют на нем все четверо: Никлас Берг (Fender Rhodes пиано, терменвокс, сэмплеры, гитара, бас), Стефан Димле (бас, Муг), Рейне Фиске (гитара, скрипка, Fender Rhodes пиано) и Петер Нординс (ударные, перкуссия). Что ж, оно похвально. Но средства средствами, а как у нас в плане композиции? И вот тут-то кроется главная интрига диска "Symphonic Holocaust", ибо суть его - в своеобразной трактовке мелодических тем из фильмов жанра "horror" (то бишь классических "ужастиков" типа "Ребенок Розмари", "За пределом тьмы", "Город живых мертвецов", "Ад каннибалов" и прочих "радостей"). Правда, больших "кошмарных откровений" на пластинке в принципе нет. Закаленные суровой нордической природой, бойцы из Morte Macabre фокусируются на том, что им ментально понятно, близко и дорого - проявлениях меланхолии в различных ее ипостасях. Подача варьируется от нарастающе-давящей во вступительном номере "Apoteosi del Mistero" (кстати, в финале трека непонятно зачем воткнут фрагмент из российских теленовостей) до депрессивно-психоделической ("Sequenza Ritmica E Tema") и снежно-вечерней, замаскированной под детскую колыбельную ("Lullaby"). Немного разбавить беспробудный минор призваны воздушный полуэлегический этюд "Quiet Drops", под занавес которого четверка таки умудряется добавить в повествование "кримзонутых" флюидов, и вполне себе мотивная арт-роковая инсталляция "Opening Theme". Оригинальных сочинений "макабристов" в рамках содержимого всего два: коротенькая саундскейп-интродукция "Threats of Stark Reality" и зловещий 18-минутный эпик "Symphonic Holocaust" авторства маэстро Берга, замыкающий программу. В нем-то наши герои отрываются по полной, атакуя слушателя мощнейшим роем аналоговых тембров; неожиданно смелый и весьма эмоциональный магнум-опус с претензией на авангард. Резюмирую: отличный релиз, рассчитанный не столько на любителей "страшилок", сколько на меломанов, ценящих необычные, высокохудожественные проявления рок-искусства. Рекомендуется для общего эстетического развития.

Index "Index" (1999) / "Identidade" (2005)

Рулевой бразильской команды Index, гитарист Джонс Джуниор, некогда творил историю в составе культовой симфо-проговой группы Quaterna Réquiem. Однако возросшие композиторские амбиции явились причиной ухода маэстро на вольные хлеба. К тому моменту в творческих закромах Джонса скопился приличный массив собственных идей, для воплощения которых требовался полноценный ансамбль. Вот тогда-то и возникли Index. Наряду с Джуниором (акустическая и электрическая гитары) участниками формации стали Элен Писетта (Хаммонд-орган, фортепиано, мини-Муг, синтезаторы), Фабрицио Cанталючия (бас) и Отавиано Кюри (ударные, перкуссия).
Дебютный альбом, без затей озаглавленный "Index" (1999), выявил определенную степень родства новых героев латиноамериканской сцены с ближайшими сотоварищами по цеху. Не случайно открывающий программу трек обозначен "Quaterna Réquiem". Вечный романтик Джонс, пользуясь стократ проверенными рецептами, увязал воедино мечтательные пассажи клавишных с необарочными приемами игры на классической гитаре и относительно суровыми прогрессивными риффами. Результат получился вполне неплохим. Да и продолжение в виде пяти развернутых пьес стоит того, чтобы с ними ознакомиться. Это и меланхолично-рефлексивный опус "Caverna", и проникнутая элегическими мотивами "Serenata", и неоднозначное, но в общем любопытное произведение "Ciclos das marés" (эх, заменить бы искусственный синти-оркестр меллотроном или адекватно эмулируемыми аналоговыми тембрами "Корга"... Ладно, что есть, то есть), и т. д., и т. п. Коль скоро представленный здесь материал подан в тотальной инструментальной манере, понятно, что функции фронтмена автоматически возлагаются на лидера проекта. Отдавая должное таланту Джуниора, замечу: его гитарные соло далеки от свойственной многим шестиструнникам самовлюбленности. В индивидуальных партиях мастермайнд сосредоточен на решении эмоционально-мелодических задач, с чем и справляется - весьма небезуспешно, кстати. Финальный номер "Index" несколько отличается по настроению от предшествующих позиций: здесь преобладают резвые поливы Муга от органистки Писетты, исполненные в ключе традиционного английского симфо-прога. Дебют не укрылся от внимания музыкальных обозревателей из специализированных изданий, выказавших открытые симпатии новичкам и пожелавших им не останавливаться на достигнутом.
При записи второго лонгплея Index Джуниор сменил ритм-секцию. Теперь с ним работали бас-гитарист Рональдо Сцинато и ударник Леонардо Рейс. Реализованный в 2001 г. "Liber Secundus" содержал совершенно невпупенное количество неанглоязычного вокала (голосить пришлось всем, кроме басиста), что сильно смазывало впечатление от недурственной музыкальной составляющей. Столь серьезный просчет Джонс Джуниор взял на заметку.
На своем третьем альбоме "Identidade" (2005) Index вернулись к формату чистого инструментала. В итоге имеем бесподобный по качеству материал, на пару голов превосходящий все, выпущенное ими ранее. В роли органиста на сей раз выступил экс-барабанщик Отавиано Кюри, привнеся в полифоническую канву пластинки наимощнейший драйв. Разнокалиберные клавишные правят бал в феерическом треке "Vulcano", задают джазовый тон в "Fogos de Santelmo", цементируют саунд-пространство в эпике "Index II". Да и в других сочинениях Отавиано блистает по-настоящему вдохновенными, семидесятнически ориентированными гармониями. Яркий стилистический калейдоскоп - с одной стороны, совершенно убийственный симфонический арт-рок, с другой - весьма закрученный, ядреный прогрессив-фьюжн - претворен в жизнь без "заусенцев" и "проволочек". Гитарная фразировка Джонса безукоризненна. В "Identidade" перед нами уже не ностальгирующий лирик, но зрелый профессионал, соединяющий в звуковых откровениях черты Пэта Мэтини и Энди Лэтимера (Camel). О фигуре последнего также напоминают протяжные монологи флейты, которую Джуниор Джонс использует впервые и к месту. Словом, восторг да и только.
A must have для поклонников современного прогрессива.

Finisterre "La Meccanica Naturale" (2004)

Для композитора/басиста Фабио Цуффанти и его коллег понятие Finisterre - олицетворение музыки без границ, возможность беспрепятственного проникновения за пределы жанров. Однако для исследования различных звуковых и стилистических пластов одного лишь желания недостаточно. Подтверждением тому - вышедшая в 1994 г. безымянная дебютная работа коллектива. При всем энтузиазме и вдохновении участников, она по большому счету являлась прекрасным любительством, погоней за синей птицей удачей, которая не спешила попадаться в расставленные новобранцами силки. Впрочем, будущее продемонстрировало серьезность творческих устремлений итальянцев. От пластинки к пластинке наши герои росли духовно, попутно совершенствуясь в исполнительском мастерстве. А вскоре к собственно Finisterre прибавился и сторонний проект Höstsonaten, со временем обретший черты основного детища для маэстро Цуффанти. Но то - совсем другая история, к которой мы как-нибудь вернемся. Пока же на очереди "La Meccanica Naturale".
Альбом, спродюсированный ударником PFM Францом Ди Чиоччо, стал осязаемым воплощением многолетних чаяний финистерровцев. Опытной рукой почтенный ветеран арт-рока расположил все составные саунд-компоненты, определяющие лицо группы, в единственно необходимой последовательности, добившись поразительно сбалансированного результата. Да и самим музыкантам представился случай показать себя с наилучшей стороны. Теплые, насыщенные нюансами мелодические ходы пронизывают интроспекцию "La Perfezione", где сразу два органиста - Агостино Макор (лидер Zaal) и Борис Валле - колдуют над элегическим ретро-бэкграундом, а трогательно-меланхоличный вокал Стефано Марелли ведет нехитрое повествование на родном языке. В "La Mia Identita" на первый план выходят хард-роковые гитарные риффы и энергетические соло аналоговых синтезаторов; причем резкая смена настроения претворена весьма искусно, без ущерба для стройности картины в целом. В "Il Volo" напевная балладность заключает альянс с ядреным фьюжн-проговым напором. Синьору Марелли наконец-то дают разыграться как следует, и его отточенные шестиструнные партии на фоне меллотроновых переливов искрятся почти что гилморовским очарованием. "La Maleducazione" - любопытный эксперимент по скрещиванию ритмичного электро-попа с нео-психоделией: очень даже недурственно, хотя "пуристам" от прогрессива подобный шаг вероятно покажется надуманным. "Ode al Mare" - пожалуй, наиболее проникновенный номер программы красоты неописуемой. Отдельное "браво" волшебнику Агостино, создавшему здесь поистине восхитительные клавишные ландшафты. Остальные треки также содержат немало "изюма": это и бессловесный космический симфо-джаз "Rifrazioni", и неожиданный модерн-рок в духе Muse ("La Fine"), и электронный эмбиент-пост-прог-что-то там еще ("Incipit"), и ... стоп.
Довольно никчемных фраз. Слушайте. Без предвзятости, без настороженности и недоверия. Просто слушайте. Оно того стоит.

Makajodama "Makajodama" (2009)

Шведы продолжают оригинальничать. Широкое арт-роковое поле, вдоль и поперек перепаханное местными ансамблями за последнее двадцатилетие, обогатилось интересным звуковым соцветием, коему имя Makajodama. Рулевой проекта, гитарист/органист Маттиас Даниэльссон прежде играл в прогрессив-банде Gösta Berlings Saga. Однако там его самобытные идеи не встречали нужного отклика. Покинув коллег, Маттиас на пару с тезкой, ударником Анкарбрантом (The Carpet Knights), объявил о формировании нового коллектива. С приходом струнного дуэта в лице виолончелистки Карин Ларсдоттер и скрипача (по совместительству клавишника) Юхана Клинта процесс комплектации состава завершился и началась собственно работа над материалом.
Решенный в инструментальном ключе безымянный дебют Makajodama демонстрирует слушателю достаточно неожиданные грани прогрессива. Субжанровый калейдоскоп открывается мрачноватой гипнотической фреской "Reodor Felgen Blues", в принципе не имеющей никакого отношения к блюзу. Закольцованные психоделические пассажи, переходящие в умопомрачительные тяжелые риффы в духе ранних King Crimson (недаром микшировал диск Никлас Баркер, гитарист культовых Anekdoten) и обратно в стадию умиротворения, отлично наслаиваются на академические партии струнных. Состояние шизоидного сумрака перерастает в оттеняемую мягким аналоговым звучанием меланхолию. Но ненадолго, ибо утихшая было ярость возвращается снова, отвоевывая лидирующие позиции на эмоциональном фронте. Образной красоты исполнена чудесная эпическая пьеса "Buddha and the Camel", во второй части которой к действию подключается специально приглашенный флейтист Тобиас Вальстедт. Восточным колоритом пропитан загадочный акустический этюд "Wolof", доведенный до ума при помощи Стиана Гримстадта (туба, баритон-горн, ситар). Эфирные гармонии наводняют искусный минималистский опус "The Train of Thought", основанный на единственной музыкальной фразе, хитроумно склоняемой на все лады в разнообразных сочетаниях инструментов. Ментальные потемки "риошного" произведения "The Ayurvedic Soap" - очевидный реверанс в сторону бельгийских уникумов Univers Zero: натуральный бенефис для филармонической половины Makajodama. "Vallingby Revisited" - импровизационный парад свободных от условностей форм, украшенный присутствием тенор-саксофониста Густава Нигрена. "The Girls at the Marches": и вновь сюрприз, на сей раз блюз-рокового толка, с примесью астральных космизмов и тематическим развитием а ля Pink Floyd; крайне интригующий трек, сочиненный троицей Даниэльссон/Анкарбрант/Клинт. Финальная неоклассическая вещь "Autumn Suite" - своего рода респект симфо-роковому жанру: духовые, струнные, электроорган + чрезвычайно уместные аккорды ситара под занавес композиции...
Резюмирую: шикарная, свежая по замыслу и воплощению (невзирая на блаженный флер семидесятничества) соническая экскурсия. Очень рекомендую.

Yak "Journey of the Yak" (2008)

Их первое появление на британском проговом небосклоне относится к 1982 году. Однако тогда квартету под названием Yak не удалось потрясти умы соотечественников. Прямым следствием недооценки стал распад коллектива. И казалось бы: всё, конец истории. Ан нет. Yak умер, но дело его продолжало жить в виде репетиционных записей и демо-лент, тщательно сберегаемых органистом Мартином Морганом. Спустя два десятилетия после печальной даты этот джентльмен из Эссекса решил начать с чистого листа. Взяв за основу архивные пленки группы, Морган переосмыслил содержимое, и в итоге самиздатом выпустил CD "Dark Side of the Duck" (2004). 32 минуты ностальгического old school прогрессива пришлись по вкусу международным рецензентам, а равно и меломанам. Многостаночник Мартин быстро смекнул, что его скромному детищу предоставляется шанс повторно заявить о себе миру, после чего заперся в домашней студии - трудиться над сочинением свежего материала. Действуя в одиночку, он сумел реализовать еще два диска. И лишь в 2008 г. убежденному ретрограду Моргану посчастливилось найти компаньонов. Отныне под проверенной вывеской творили трое: ответственный за партии клавишных мастермайнд, басист Гэри Беннетт и ударник Дэйв Спейт (кстати, последний - не новичок в арт-роке; на его счету работа с экс-Yesовцем Питером Бэнксом и экс-Enidовцем Ником Мэем). 14 ноября того же года увидела свет четвертая полнометражная программа Yak "Journey of the Yak".
В ответ на ключевой вопрос ("что имеем?") хочется привести лаконичный отзыв маэстро Стива Хэккетта, заявившего так: "Прекрасная музыка". Святая правда. Мартин со товарищи не обманули ожиданий слушательской аудитории. Воплощенный троицей клавишноориентированный симфо-прог далек от задач сразить всех наповал пулеметными скоростями. Теплые композиционные гармонии Yak исполнены доброты, поэтического лиризма, старомодной мечтательности, навевающей приятные воспоминания о командах-ветеранах, например, Camel. Эпические конструкции, возводимые инструменталистами, избавлены от тяжеловесности. Подобно завораживающим сказочными очертаниями воздушным замкам, вырастают они из среднетемповых, насыщенных аналоговыми тембрами тематических ячеек, складываясь в по-настоящему привлекательную, законченную в смысловом отношении мозаику, заключающую в себе широкую гамму настроений, образов и оттенков...
Несмотря на очевидную преемственность традиций, сравнивать Yak с титанами прошлого вряд ли будет уместным. Если уж озаботиться целью поиска жанровых сородичей, то максимально подходящим вариантом для сопоставлений, на мой взгляд, должны бы стать англичане Willowglass, движущиеся схожими звуковыми путями. В целом же, отличный пример инкарнации отдельных романтических мотивов классического рока семидесятых. Рекомендую к ознакомлению.

The Ancient Veil "The Ancient Veil" (1995)

The Ancient Veil - детище давних друзей-музыкантов Алессандро Серри (гитара, флейта, вокал) и Эдмондо Романо (саксофон, флейта). Сотрудничество этих итальянских ребят началось в середине восьмидесятых, с момента основания команды Eris Pluvia. Последние были довольно известны у себя на родине благодаря активной концертной деятельности и звуковому оформлению театральных перформансов. В 1990 году французский прогрессивный лейбл Musea заключил с ними контракт, и чуть позже увидел свет первый альбом Eris Pluvia "Rings of Earthly Light", ставший настоящим сюрпризом для поклонников эпического симфо-арта. Однако успех впечатляющего дебюта итальянцев не способствовал прекращению творческих разногласий внутри коллектива. В декабре 1992-го Алессандро Серри покидает Eris Pluvia, а буквально через год аналогичным манером поступает и Эдмондо Романо.
Решив еще разок попытать счастья в соавторстве, коллеги учреждают собственно The Ancient Veil. Хронология последующих событий: 1) в декабре 1993-го новоявленный дуэт реализует демо-запись "Morning After", включающую 4 композиции; 2) на протяжении 1994-го года соратники сочиняют и записывают звуковую дорожку к сценической постановке "La Siepe" ("Преграда"). Параллельно Эдмондо репетирует с членами формации Avarta, работающей в жанре этно-фьюжн; 3) в 1995 г. компания Mellow Records выпускает трибьют-альбом эпохальным Genesis "The River of Constant Change", в подготовке которого участвуют и The Ancient Veil (трек "Lamia"). А позднее та же фирма издает полноценный диск конгломерата Серри/Романо.
В отличие от насыщенной рок-полифонии Eris Pluvia, безымянный релиз The Ancient Veil тяготеет к камерному звучанию. Устоявшемуся тандему Алессандро и Эдмондо в совместной работе помогало множество музыкантов, в числе коих значились и сугубо академические - струнный Willow Quartet, а также хоровая капелла из шестнадцати человек. Результат получился любопытным, балансирующим на стыке различных жанров: элементы рока сквозят разве что в заглавной композиции, прореженной электрогитарными соло маэстро Серри. Все остальное - удивительный микс из пасторального менестрельского арт-фолка, классики, хоральных песнопений, джаза и, пожалуй, нью-эйджа. Чистый прозрачный саунд, пейзажные зарисовки, гармоничное слияние разноликих компонентов... Выделить что-то из общего ряда сложновато. Если навскидку, то отмечу печально-красивую рапсодию "Flying", фольклорный фьюжн-коктейль "Gleam", миниатюру а ля Gryphon "The Dance of the Elves", симфониетту "You'll Become Rain, pt. 2" и ... Врочем, хватит заниматься селекцией. Программа по-настоящему хороша именно своей целостностью, искренностью и неподдельным лиризмом. Замечательная, редкого свойства пластинка-отдохновение, зрелое очарование которой постигается лишь по прошествии времени. Рекомендую.

Jean Pascal Boffo "Carillons" (1987)

После скромного, но объективно удачного самостоятельного старта Жан Паскаль Боффо решился на продолжение. "Carillons" - своего рода ответ французского музыканта на массу безликих и пустых электронных мотивчиков, захламивших радиоэфиры Старого Света. Пластинка записывалась им уже не в одиночку, а при поддержке аккомпанирующего состава: Денис Бати (синтезаторы), Карлос Павичич (бас), Герви Руйе (ударные). В итоге маэстро сумел целиком сосредоточиться на гитарной работе, расцветив палитру утонченно-аккуратными партиями. Сказочная тематика дебюта сохранилась в силе: эльфы, феи и гномы по-прежнему наличествуют в оформлении релиза, однако общая композиционная структура "Carillons" выдержана в полноценном рок-ключе, в отличие от нью-эйдж ориентированного предшественника. Каждая из пьес наделена собственными уникальными чертами. Интродукция "Bienvenue Au Pays" очаровывает журчащими синтезаторными подкладками мсье Бати, прекрасно дополняющими фронтальную артовую схему замысловатых соло электрогитары мастермайнда. "Joyeuses Paques" - комплексное произведение, заключающее в себе менестрельскую рассудительность вкупе с центростремительным игровым рисунком. Прогрессивная ритмика оттеняет изысканное кружево гармоний в этюде "Carrousel", где Боффо демонстрирует особый инструментальный подход, плавно соединяя технические приемы из арсенала Стива Хэккетта и Алана Холдсуорта. Серьезность и основательность его виртуозной подачи являются залогом глубины в треке "Le Cycle Du Cristal", невзирая на излишне легковесную клавишную тонировку. "Conte A Rebours" напоминает хрупкий мостик меж поверхностной безыскусностью синти-попа и монументальностью симфо-рока: жаль только, набор изобразительных средств несколько скуден (по меркам классик-прога, естественно). Зато идущая следом полупространная фреска "L'Ile Aux Lutins" поначалу приятно удивляет созерцательно-философским настроением (хрустальные переборы Жана Паскаля на фоне призрачной армады пассажей Дениса); ближе к середине действа наступает момент перелома, медитативность испаряется под давлением шустрых роковых частиц. Не менее оригинальным выглядит небольшой симфо-фьюжн-номер "Fete En Perspective", где басист Павичич соревнуется с лидером в скорости звукоизвлечения. Лирическим откровением джазового толка воспринимается зарисовка "Horizon", по своим параметрам вполне сопоставимая с саунд-путешествиями бретонского чародея Дана Ар Браза. Трогательный финал "A Cordes Imaginaires" расставляет все по местам: блестяще сыгранные акустические арпеджио, довольно неглупое полифоническое обрамление в оркестровом стиле... Удивительно зрелая вещь, утверждающая Боффо в ранге композитора-эстета с солидными планами на будущее.
Резюмирую: добротно скроенная программа. Избавленная от сверхзадач и претензий на шедевральность. Просто хороший диск талантливого артиста.

William Ackerman "It Takes a Year" (1977)

"It Takes a Year" - основополагающая работа для всего последующего творчества американского музыканта Уильяма Аккермана. Выпущенная годом позже дебюта, эта пластинка не просто сформировала особенности авторской манеры маэстро, но и во многом определила репертуарную политику звукозаписывающего лейбла Windham Hill Records, организованного тогда же бывшим плотником Уиллом и его первой женой Энн Робинсон. На диск вошли девять инструментальных пьес для 12-струнной акустической гитары, сочиненные мастермайндом за период с 1970 по 1976 гг. Скептик, конечно же, не упустит случая побрюзжать по поводу малой интересности сугубо гитарных пластинок. Спорить не буду. Однако позволю себе заметить следующее: композиции Аккермана хороши прежде всего не техникой, а удивительной образностью, если хотите, осязаемостью. Это подлинная натурфилософия, стремление выразить посредством звука волшебную сущность природы, красоту человеческих отношений; тихое приближение к разгадке извечного секрета жизни.
Стилистически релиз попадает в категорию new age с поправкой на фольклорноориентированный фундамент мелодий. Именно здесь впервые расцвели нежными пасторальными оттенками два неторопливых этюда, со временем ставших визитной карточкой Уилла. Речь идет об очаровательной, сдержанно-старомодной романтической элегии "The Bricklayer’s Beautiful Daughter" и лирико-драматической фреске "The Impending Death of the Virgin Spirit", при должном настроении способной проникнуть в самое сердце души. Не случайно обе пьесы позднее были отобраны для саундтрека к пейзажной видео-программе "Autumn Portrait" (1985, Windham Hill Records), гармонично вписавшись в компанию к дорожкам не менее славных артистов (Shadowfax, Mark Isham, Alex de Grassi и др.). Впрочем, и такие опусы Аккермана, как рассудочный номер "Balancing", по-осеннему меланхоличная заглавная зарисовка или отсылающая к альбому-предшественнику мотивная "The Search for the Turtle's Navel" привлекают элегантностью, тонкой расстановкой акцентов, уникальной атмосферой и отчасти "энигматичностью". Для поднятия слушательского тонуса пара позиций ("The Townshend Shuffle", "The Rediscovery of the Big Bug Creek, Arizona") исполнены в типичном для традиционного американского кантри бодром ключе, но по большому счету эта музыка не для фона; она рефлексивна и требует ответного отклика, умения сопереживать. Безмолвный диалог на равных, в процессе которого кристаллизуется нечто, почти недостижимое словами…
Итог: по-своему замечательное, изящное и стройное собрание произведений камерного звена, апеллирующих к нашему воображению. Адресуется почитателям неброских саунд-ландшафтов и ценителям высокохудожественных мелодических панорам.

Terraced Garden "The Collected Works" (1982; 1984)

До 1981 года канадский мультиинструменталист Карл Тэйфел успел поиграть во многих местечковых составах, кардинально разнящихся в жанровом отношении: тут вам и панк-формация Station Twang, и арт-команда Ex Libris, и пауэр-трио Cardboard Brains. Накопленный опыт вскоре потребовал адекватного выхода. Вот тогда и "замутил" Карл собственный проект с красивым названием Terraced Garden. Позвал друзей – ударника Питера Уикса, духовика Йена Колвина, скрипача Саймона Джейкобса, и дело пошло. Вдохновляясь творчеством The Beatles, раннего Элиса Купера, грандов британской сцены 1970-х, а также классиками калибра Игоря Стравинского и Кшиштофа Пендерецкого, Тэйфел со товарищи принялся за оформление многополярного прогрессивного лонг-плея "Melody & Menace" (1981). Пластинка получилась крайне оригинальной. Пусть и не слишком виртуозно-навороченной, зато с индивидуальным подходом к композиции и звуку. Инициатор действа на поверку оказался истинным менестрелем, обожающим выразительное пение под мелодичные переборы акустической гитары, тонкие пассажи клавесина, уютное звяканье колокольчиков и прочую атрибутику эпохи легенд. Прибавьте к этому выразительные скрипичные соло, внушительные партии баса, пиано и флейту… Что получается? Средневековый фолк-рок? Слишком просто для канадцев. Здесь балом правит непредсказуемость: прогрессивно аранжированный нью-вэйв, напоминающий Japan ("Creature of Habit"), сменяется "приталенным" мадригалом ("Passages", "Old Friends"); космическая рапсодия с переливами меллотрона и слайд-гитарой ("Afterlife") прерывается напористым хард-н-артом в духе соотечественников Rush ("Threnody"), или трансформируется в вычурные инструментальные конструкции урбанистического пост-панка ("Noise And Haste"), после перерастает в сказочную элегию, отсылающую к Genesis средних 1970-х ("Dry Leaves in the Wind"), а то и вовсе оборачивается странным гибридом романтического оркестрового нео-фолка с темным хаосом авангарда а ля "Red" King Crimson ("Coventry"). Увлекательная, словом, экскурсия, рассчитанная на подготовленную аудиторию.
В течение последующей пары лет Terraced Garden обрели статус своего рода музыкального заповедника, где в период тотальной стагнации интеллектуального рока продолжали выживать диковинные артовые побеги. Композиционное "мичуринское" мышление лидера ансамбля Карла Тэйфела с момента издания дебюта прибавило в оригинальности. И подтверждением тому "Braille" (1984) – альбом, на котором слушателя постоянно таскают за нос. Облегченные синтезаторные подкладки в "Silent Disarray" вместо ожидаемой попсовой непринужденности оборачиваются джаз-роковым гитаризмом с прогрессивной ритмикой. "Gentleman of Liesure" – подлинный гимн человеческой нервозности с путанными мелодическими петлями и экспериментальными тембрами, знакомыми нам по поздним работам шведов Ragnarök. Мягкие пасторали "Versailles" очаровывают шикарными кружевами электроскрипки и даруют необходимую передышку. "Delusions of Grandeur" – убийственное сочетание «новой волны» с полифоническими изысками прогрессива – отодвигается на задний план горячительной бессловесной вариацией на тему упорядоченного хаоса ("Structural Damage"), своеобразным ответом King Crimson. Чудесная баллада "Internment" исполнена в традициях акустической камерной музыки: флейта, скрипка, гитара, французский рожок… и вся эта возвышенно-нежная прелесть погибает под хард-индустриальным напором "Winter" (чрезвычайно странное представление о зиме). Чудеса селекции достигают апогея на "Fallen Honour": кантри-арт; вот уж воистину - нет ничего невозможного. Эффектное хоровое пение "а капелла" в коротенькой "Blobo" служит прелюдией к заключительному треку "Empty Beach". И снова сюрприз: до боли родные интонации Camel, сопровождаемые вокалом, напоминающим разом и Барденса и Лэтимера. Точно эта вещица по каким-то неясным причинам не вошла на "верблюжий" LP "Rain Dances"...
Резюмирую: без сомнения, одна из ключевых позиций в гипотетическом Top-10 прогрессива 1980-х. Очень рекомендую.

Tin Hat "The Sad Machinery of Spring" (2007)

Лишившись одного из основателей - мультиинструменталиста Роба Бюргера, камерный американский состав Tin Hat автоматически утратил статус трио. Однако нет худа без добра. Место ушедшего музыканта поделили меж собой новобранцы - арфистка Зина Паркинс, кларнетист Бен Гольдберг и духовик/клавишник Ара Андерсон. В содружестве с ними верховные жрецы культа Жестяной Шляпы Карла Кильстедт (струнные, пиано, перкуссия, вокал) и Марк Ортон (гитара, добро, банджо, пиано, перкуссия) принялись за создание пятой по счету программы.
Название альбома (а равно и концепция) напрямую связано с творчеством польского писателя и художника еврейского происхождения Бруно Шульца (1892 - 1942). Его сюрреалистический роман "Санатория под клепсидрой" (в частности, фраза "и наконец-то суметь раскусить большую печальную машину весны") подвел идеологов Tin Hat к очередному композиционному исследованию. Парадоксальная, насыщенная метафорами и символами кутерьма слов маэстро Шульца послужила идеальной основой для творческих экспериментов тяготеющего к полистилистике квинтета.
...Местечковой грустью наполнено сочиненное Андерсоном интро "Old World": душещипательный монолог скрипки - точно выдернутый из контекста тридцатых годов ХХ века звуковой оттиск. Ретро-атмосфера сопровождает и мелодичную фреску "The Secret Fluid of Dusk" авторства Марка Ортона: лаконичными и одновременно емкими мазками исполнители восстанавливают панораму отошедшего в небытие провинциального мирка, не ведающего о близости глобальной катастрофы. Из уютных объятий меланхолии слушателя выдергивают при помощи заряженного энергией этюда "Blind Paper Dragon": дуэт акустической гитары и струнных, бойкая перебранка кларнета и трубы - все это похоже на голландцев Flairck, но в какой-то совершенно невиданной ипостаси. Очень любопытно выстроены внутренние коллизии интригующего болеро "Dionysus": консерваторская выучка участников действа тут как нельзя кстати. "Daisy Bell" - ностальгический симфо-джазовый номер, спетый Карлой в ее коронной манере с томным придыханием эстрадных див довоенного образца. Оставшийся материал, даже при обилии жанровых экскурсов в различные chamber-области (от удобоваримых авангардных пассажей, экспериментальных нойзовых вкраплений и клезмероподобных штучек до умиротворяющих вечерних пасторалей и эффектных саунд-имитаций a ля old school радио), также не вызывает нареканий. В меру мозаичное полотно частью скроено из диаметрально противоположных элементов, однако смысловая целостность его при этом не нарушается.
Резюмирую: сильная, безукоризненно воплощенная работа. Без намеков на электричество (что в минус для рок-аудитории), но с порядочным ворохом нюансов, разбирать которые как минимум интересно. Рекомендую серьезно настроенным меломанам, ценящим оригинальные акты искусства.

Instant Flight "Colours & Lights" (2004)

Базирующийся в Лондоне итало-чешско-английский конгломерат Instant Flight - едва ли не единственный на сегодняшний день ансамбль, достойно несущий знамя британской поп-психоделии конца 1960-х. В то время, как их сверстники пыжатся извлечь нечто удобоваримое из порядком замусоленной неопроговой рецептуры, квартет в лице гитариста/вокалиста Марко Маньяни, клавишницы/аккордеонистки Люси Рейхртовой, басиста Эндрю Браунинга и драммера Джеймса Оуэнса черпает вдохновение в виниловой россыпи бриллиантов ретро-эпохи, штудируя работы великих наставников - The Beatles, The Moody Blues, Procol Harum, Pink Floyd и иже с ними. Об успешном усвоении материала свидетельствует дебютная пластинка IF "Colours & Lights".
...Кто сказал, что сорок лет это возраст? Ничуть не бывало. Извлеченные из бездонных кладовых Хроноса законсервированные аккорды на поверку оказываются свежее и искреннее, чем творения ультрамодных бездушно-пустопорожних "звезд". Стоит нажать "play", и воздух заполняют сверхприятные шероховатые тембры, глубокие басовые ходы, фуззовые гитарные риффы и пышущий здоровьем "Хаммонд". Первой же вещью "Running Around" Instant Flight запросто сносят "крышу" у всех любителей поностальгировать по старому доброму року. Это самое настоящее смещение на несколько десятилетий назад, в кульминационный период "кислотной" субкультуры. Легкая напевность сопровождает полуакустический заглавный этюд, после которого настает черед натурального психоделик-прогового боевика "Top of the Mountain", изрядно приправленного ближневосточным колоритом. Для поклонников фундаментальных гитарно-органных саунд-атак тут определенно есть, где разгуляться. В помпезной композиции "Her Mystery", явственно навеянной пиковыми программами Битлз, к общему действию уместно подключается тромбонист Джон Харбоурн, вносящий в звучание своеобразный элемент оркестровости. Мелодичная "Under the Moonlight" с центральной соло-партией от приглашенного гитариста Гэри Рамона несет на себе отпечаток эстрадного ритм-н-блюза, интонационно близкого хитам The Animals. Далее по списку - баллада "She Passes by" с отличными хоровыми подпевками. А затем - сюрприз для почитателей таланта легендарного Артура Брауна: если в бесконечно заводной "Freeway" (смахивающей, кстати, на небезызвестную "Venus" голландцев Shocking Blue) корифей "туманной" сцены всего лишь помогает мистеру Маньяни с бэк-вокалами, то в песенке "Kites" маэстро выступает с привычной позиции фронтмена, демонстрируя недюжинный артистизм. Оригинальностью (коли таковая возможна в контексте релиза) блещет стоунер-номер "Flowers on My Grave", великолепно передающий дух хиппи-рока. Инструментал "Tarantula" - образчик того, что такое драйв и тяжесть в понимании ортодоксального шестидесятника. Финальную "Will You Think of Me?" озвучивает хрупкая органистка Люси, и делает это с замечательной естественностью.
Резюмирую: роскошный диск! Твердые пять баллов из пяти, подлинное удовольствие для мелогурмана. Наслаждайтесь.

Joe Jackson "Symphony No. 1" (1999)

Для уроженца Стаффордшира Джо Джексона (р. 1954) понятие "жанр" всегда означало вызов. И принимая его, этот английский нонконформист от культуры в подавляющем большинстве случаев одерживал чистую победу. В конце семидесятых он самым непосредственным образом способствовал проникновению британской "новой волны" на американский континент. Пауэр-поп мелодии, написанные бывшим студентом Лондонской Королевской Академии Музыки, без особого труда завоевывали место в радиоэфирах. Экспериментируя с ингредиентами, маэстро смешивал воедино элементы джаза, сальсы и дрим-попа, добиваясь совершенно уникального результата. Заслуженный коммерческий успех сопутствовал Джексону на протяжении лоскутной эпохи восьмидесятых, но почивать на лаврах достижений прошлого автору FM-хитов было не с руки. Джо стремился к большему, а именно - к синтезу доступности популярных течений с филармонической глубиной и изысканностью. Зачатки подобного рода метода он усматривал в богатом наследии Джорджа Гершвина, отдельные произведения которого в конечном счете и вдохновили нашего героя на собственные подвиги.
"Симфония № 1" - зрелое, вдумчивое сочинение, и все же далекое от чопорных академических канонов. Вместо оркестра - инструментальный ансамбль из десяти исполнителей, укомплектованный джазменами (духовики Уэсселл Андерсон, Теренс Бланшар, Робин Юбэнкс), классицистами из консерватории (Патти Монсон - флейта, Мэри Роуэлл - скрипка, альт), прославленным рок-гитаристом Стивом Ваем, ритм-секцией (Мэт Филдиз - бас, Гэри Бёрк - ударные, Сью Хадьопулос - перкуссия) и клавишником в лице самого мастермайнда. Развитие магнум-опуса мистера Джексона протекает довольно интересным манером. К примеру, в интроспективной части "First Movement" первая двухминутка отводится пространным авант-джазовым поползновениям саксофона. Затем осуществляется плавный сдвиг, ракурс меняется. И вот перед слушателем распахивается великолепная панорама, наполненная нежно струящимся светом электропиано, упорядоченными соло трубы, тонкими обертонами флейты и совершенно неузнаваемыми росчерками гитары виртуоза Вая, играющего здесь в ключе раннего кентерберийского арт-рока. Идейные "стыки" меж эмбиентально-лирическими пассажами и острой саунд-драматикой продуманы до мелочей и ювелирно претворены в жизнь участниками проекта. Микс из сэмплерной электроники, изящнейших симфонических этюдов, стройных рок-партий и джазовых вариаций редкостно грамотен и абсолютно прекрасен в своей новизне. Настроение каждой из тем концерта разнится. Так, в "Fast Movement" мы имеем дело с оркестровым прогрессивом высочайшего класса: беглые аккорды органа "Хаммонд", прозрачные синтезаторные фоны и мощная стена духовых задают действию немалый драйв. "Slow Movement", напротив, погружает нас в хрупкий мир классики, но с поправкой на присутствие электрогитары и чувственную подачу трубача Бланшара, выступающего в роли фронтмена. Рисунок эпического финала "Last Movement" поначалу кажется сказочно-элегическим, однако кульминационная фаза пьесы проходит под знаком мажорной бодрости джаз-рокового толка...
Резюмировать можно одним словом: шедевр. Удостоенный премии Grammy в категории Best Pop Instrumental Album в 2001 г. Настоятельно рекомендую.

Eris Pluvia "Third Eye Light" (2010)

Что ни говорите, а возрождение легенды - это приятно. Вот и итальянские мастера арт-рока решили тряхнуть стариной. Повод вполне достойный: в 2011 г. исполнится двадцать лет с момента выхода пластинки "Rings of Earthly Light", некогда прославившей Eris Pluvia в кругах любителей элегантного симфо-прога. Но оставим в покое дела давно минувших дней, ведь на очереди совершенно новое творение замечательных музыкантов. О нем-то и побеседуем.
"Third Eye Light" производит исключительно благостное впечатление. С одной стороны, налицо романтические идеалы ушедшей поры, с другой - материал дышит свежестью, присущей молодости. Удивительно, не правда ли? Речь-то о ветеранах. Фокус же заключается в том, что прежний состав группы представлен здесь отнюдь не полностью. Реюнион свершился без двух главных действующих лиц коллектива - певца/гитариста/флейтиста Алессандро Серри и духовика Эдмондо Романо. И что любопытно: отсутствие грандов практически не отразилось на качестве альбома. EP образца 2010 г. это: гитарист Алессандро Каваторти, органист Паоло Расити, басист Марко Фарелла, вокалист/гитарист Маттео Ноли и ударник Давиано Ротелла. В числе гостей отметились флейтистка Роберта Пирас, певица Диана Даллера и классический гитарреро Макс Марторана.
Если композиционные структуры "Rings of Earthly Light" во многом перекликались с приемами, отработанными англичанами Genesis и Camel, то "Third Eye Light" уместнее будет поставить в ряд с опусами ансамбля Narrow Pass - соотечественниками наших героев. Определяющим фактором здесь выступает атмосфера. В заглавной пьесе пространные синтезаторные оркестровки создают тончайший изысканный фон, тогда как на переднем плане разыгрывает свои чувственные монологи электрогитара в окружении акустических собратьев и лирически настроенных духовых. Пасторальными красотами полнится печальная фантазия "Rain Street 19", наследующая дух изначальных Eris Pluvia. Сумрачные тени мелькают в постепенно разгоняющейся нео-прогрессивной драме "The Darkness Gleams", смахивающей на сочинения поляков Satellite. Поистине волшебна проникновенная симфо-артовая элегия "Someone Care for Us": столь колоритные сказочные этюды ныне встречаются весьма нечасто. Зато последующий инструментал "Fixed Cours" буквально искрится жестким драйвом и энергией деструктивного свойства. Далее - любовная баллада "Peggy" со смешанным дуэтом вокалистов: неброско и очень симпатично. А за ней ни к чему не обязывающий игровой этюд "Shades" как воплощение суховато-бестолковой патетики модерн-прога. "Fellow of Trip" - пресловутая "ложка дегтя", лишний элемент в общей мозаике "Third Eye Light": несколько занудная и какая-то беззубая песенка, могли бы и не включать. Финал "Sing the Sound of My Fears" по-хорошему минорен, мечтателен, прозрачен и мелодичен; словом, фирменный итальянский стиль.
Резюмирую: довольно недурственный камбэк с явным прицелом на будущее. Советую ознакомиться.