Shaolin Death Squad "Intelligent Design" (2006)

Белый Лебедь, Черный Ниндзя + 3 Дракона (Зеленый, Белый, Красный). Что это? Детсадовские игрища в кунг-фу? Перечень героев голливудского комикс-боевика? Отнюдь. Под такими псевдонимами скрываются члены техасской авангардно-металлической формации Shaolin Death Squad. Реальные имена парней по вполне понятным причинам не блещут оригинальностью. Однако же, коли захотите узнать их, то я, пожалуй, удовлетворю ваше любопытство. Итак, квинтет SDS - это: Эндрю О'Хирн (вокал, синтезатор, Hammond F-100), Брайан Льюис (гитары, вокал), Мэтт Томпсон (ударные), Гэри Торн (бас), Дэвид О'Хирн (гитара, вокал). Образовавшись в 2001 году на осколках команды Batcastle, патлатые американские прог-металлеры решили немного помистифицировать публику. Для начала раскопали интригующую вывеску ("Шаолиньский отряд смерти" - название третьесортного гонконгского экшн-муви образца 1977 года). А далее в ход пошли грозные клички и агрессивные маски. Но не только имиджевая атрибутика способствовала созданию культового статуса группы. В собственном творчестве пятерки просвечивали эстетические принципы, отличные от стандартов навязшего в зубах прогрессив-пауэра. Драматика, эклектизм и явственный налет традиционного для семидесятых симфо-арта вкупе с жесткими полиритмическими структурами свидетельствовали о незаурядном мышлении новичков. Приманив аудиторию самопально изданным в 2004 г. безымянным EP из шести песен, "шаолиньцы" взяли паузу, подработали фактуру и огорошили любителей "остренького" полноценным развернутым релизом "Intelligent Design". О нем и поговорим.
Несмотря на техно-трэшевый фундамент вводной фазы "A Terrible Way to Use a Sword", бласт-битовые выверты ударника Томпсона и приправленную легким гроулом вокальную подачу, архитектоника данной вещи стремится к куда более выпуклым горизонтам, что особенно заметно во второй половине трека. Пьеса "Catastrophic Obedience" с ее секвенсорно-синтезаторным флером и смягченными гитарными диалогами знаменует дальнейшее продвижение ансамбля по пути интеллектуализации. Замечу, что выкладки SDS в определенной степени напоминают пограничные эксперименты ранних Psychotic Waltz (впрочем, последние не стеснялись казаться брутальнее, чем были на самом деле). Апогея изобретательности бригада из Дентона достигает в роскошном эпическом номере "Choreographer of Fate", чье содержимое наводит на мысли о канувших в Лету Devil Doll. Разумеется, четких параллелей тут быть не может, но знакомый привкус оркестрово-театрализованного безумия, насаждаемого на "металлической" круче, не дает избавиться от навязчивых ассоциаций. Завернутая молотьба в "Radio Feeler", помимо отменного исполнительского уровня, мало чем примечательна. Зато после такого и среднетемповые напевные текстуры "The Face Insecurity Killed" воспринимаются "на ура". "Escaping the Absynthe" успешно справляется с ролью условного триллера, и уж совсем небанальной драматургией веет от разноплановой зарисовки "Fall, Rise, Laugh...Fall". В "A Story Lives Forever" коллектив "смертников" забавляется извращенным скрещиванием альтерно-металла с опереттой, и в финале под шапкой "The First Half of Yesterday" слушателя награждают за терпение до крайности суровым, но вместе с тем магнетическим вальсом...
Резюмирую: по-своему любопытный акт прогрессивного "тяжмета", способный понравиться тем, кто не чурается экстремальных опытов в "хэви"-варианте. Радетелей за чистоту жанра, слабонервных, беременных женщин и детей просят не беспокоиться.

Yezda Urfa "Boris" (1975; 2009)

Этим чикагским парням катастрофически не везло с лейблами. Так, второй альбом Yezda Urfa "Sacred Baboon" был выпущен на виниле лишь в 1989 году, спустя тринадцать (!) лет после записи. Дебютной пластинке "Boris" посчастливилось и того меньше. Материалу, окончательно доведенному до ума еще в 1975 г., пришлось дожидаться издания три с половиной десятилетия. Факт печальный, особенно с учетом того обстоятельства, что групп подобного калибра в Штатах практически не водилось. Впрочем, тут есть вина и непосредственно музыкантов. Высоко оценивая собственный исполнительский уровень, бывшие члены самодеятельного школьного ансамбля принялись активно рассылать демо-пленки в крупные рекординг-компании (A&M Records, Capitol, Columbia Records, London Records, Phonogram и др.). Большая ошибка! Штампуемые пресс-службами фирм-мэйджоров ответы походили друг на друга как близнецы: отдавая должное мастерству участников квинтета, "первачи" не желали связываться с коллективом в виду явной некоммерческой направленности музыки. Однако время расставило все по местам, и ныне оба релиза Yezda Urfa признаны классикой американского прогрессив-рока. Ну, а теперь перейдем к "Boris".
Отталкиваясь от традиций пасторального британского фолк-арта, менестрельских напевов и гитарно-клавишных гармоний, присущих, в частности, Yes, пятерка из Иллинойса в итоге добилась собственного оригинального звучания, на начальных порах характеризуемого обилием акустических красок. Скажем, 11-минутная пьеса "Boris And His 3 Verses, Including Flow Guides Aren't My Bag" открывается фольклорно-театрализованным певческим диалогом сугубо англоманского плана. А уж покончив с вводной частью, ансамблисты пускаются в сложный, красивый и технически безупречный симфо-рок, мало нуждающийся в текстовом обрамлении. Виртуозная отделка всех звеньев конструкции красноречиво свидетельствует: перед нами команда из высшего прог-дивизиона, совсем немногим уступающая грандам. Своеобразие местечкового кантри-колорита искусно подчеркивается в инструментальном кунштюке "Texas Armadillo", отмеченном феерической игрой гитариста Марка Типпинса на банджо и не менее изобретательными пассажами на мандолине от клавишника Фила Кимброуга. Еще один бессловесный номер "3, Almost 4,6 Yea" дарит каждому всезнайке-меломану ощущение сопричастности к наипотрясающему акту искусства, в коем затейливым образом сводятся вместе "йесовские" артовые кружева; псевдо-средневековые наигрыши на деревянных духовых, автоматически заставляющие вспомнить чудодеев из формации Gryphon; тончайшие необарочные линии + плотная синтезаторная оркестровка. Эпический опус "To-Ta in the Moya" базируется на здоровом сочетании пафоса с атмосферными эпизодами и непременном обращении к наследию эпохи Ренессанса; общий же настрой данной вещи таков, что невольно напрашиваются отдельные аналогии с диском "Death's Crown" других заштатных умельцев - Happy The Man (хотя в сопоставлении с последними Yezda Urfa выглядят значительно солиднее). Объемная фреска "Three Tons of Fresh Thyroid Glands" содержит массу зажигательных флейтовых соло (на радость почитателям Jethro Tull), классные "муговые" переливы и роскошную вокальную эквилибристику. Дополняет картину бонус-трек "The Basis of Dubenglazy While Dirk Does the Dance" образца 1976-го года, по степени закрученности сравнимый разве что с лучшими произведениями Gentle Giant.
Резюмирую: шедевральное собрание исполнений, способное украсить любую серьезную прог-коллекцию. Настоятельно рекомендую.

Spheroe "Primadonna" (1978)

У французского джаз-рока запах особый. Тонкий, изысканный аромат элитарного свойства, почти не предназначенный на экспорт. Понятно, что тягаться числом с законодателями направления - американцами - тамошним музыкантам было не с руки. Да они и не собирались. Просто творили на радость себе и взыскательной публике, умеющей оценить по достоинству оригинальность, качество и шарм исполняемых произведений.
На протяжении семидесятых годов прошлого столетия инструментальный квартет Spheroe пользовался репутацией одного из лучших европейских фьюжн-коллективов. Образовались они в 1972 г., после чего взяли весьма успешный старт. Однако всю последующую пятилетку команда действовала исключительно в сценическом варианте. С выходом первого безымянного лонгплея жизнь участников Spheroe существенно переменилась. Критика провозгласила их новыми героями жанра, да и предложений о сотрудничестве было не счесть. В попытке наверстать упущенное ансамбль хватался за многое: театральные перформансы, фестивали, звуковое оформление художественных выставок... Вдобавок ко всему легкие на подъем французы успевали заниматься материалом для новой пластинки. Когда же свежие сочинения Spheroe обрели надлежащий вид, группа положила их в основу концертной программы. Мастерские светомузыкальные шоу привлекали внимание аудитории. Ну и, естественно, прибыль от объема продаж дебютного релиза служила дополнительным элементом радости для артистов. Ощущая себя на пике собственных технических возможностей, Spheroe отправились в швейцарскую студию Aquarius, где под опытным руководством звукорежиссера Жана Ристори (экс-лидер прото-проговой формации Mainhorse) записали LP "Primadonna"...
Открывается диск игровой (если не сказать игривой) зарисовкой "Hep Deliler Bisi Bulur", принадлежащей перу органиста Жерара Мемана. Сконструированный им диалог для гитары и клавишных подается в увлекательной и виртуозной форме: точеные шестиструнные партии Мишеля Переса получают весомую подпитку от обширного аналогового арсенала, включающего синтезаторы Муга, ARP strings ensemble и Hammond C3. В общем, живая, позитивная пьеса, настраивающая слушателя на нужный лад. Этюд "Janata Express" (автор - ударник/клавишник Патрик Гарель) тяготеет к более форматной, "коммерческой" разновидности фьюжн-рока; в центре внимания здесь - ритмическая составляющая, ровная по подаче, украшаемая разве что аккордами Fender Rhodes piano да позывными гитарного синтезатора серии Hi Fly. Заглавная вещь вносит в доселе бодрое повествование лирическую ноту; композиторский альянс маэстро Мемана с басистом Ридо Байонном произвел на свет красивую элегическую историю, подернутую "артовым" флером. Выразительный и проникновенный пассаж, заслуживающий самых теплых слов. Драйв, неуемный задор и пестрая вереница солнечных бликов безраздельно властвуют в насыщенном занимательной конкретикой опусе "Cocorido", откуда распахивается совершенно дивный вид на волшебный электроакустический номер "Karin Song", претворенный в манере соплеменников Spheroe - симфонического секстета Terpandre. На редкость приятственный калейдоскоп мелодических оттенков встречает нас в канве пролонгированного трека "Arlecchino", гармонично сочетающего изысканные прогрессии с характерными джаз-роковыми приемами. В палитре короткого наброска "Chiaroscuro" беспроблемно уживаются отрывистые синти-космизмы и абсолютно земной по духу колоритный бэкграунд. В сухом остатке - двойка позиций, демонстрирующих различные фьюжн-спектры, - от комплексных среднетемповых панорам ностальгического толка ("Jeff") до стандартизированных непретенциозных тем ("Matin Rouge"), плюс умиротворенный клавишно-перкуссионный финал "Violet", мерно струящийся импрессионистским каскадом...
Резюмирую: превосходный подарок для любителей негрузного, вдохновенно исполненного джаз-н-арта. Пропускать не советую.

Björn J:son Lindh "In the Air" (1999)

Выпустив эталонную программу "Svensk Rapsodi" (1989), Бьорн Джейсон Линд взял тайм-аут. Разумеется, не молчания ради. Была работа в кино, театре, на телевидении и радио, были совместные концерты со старым другом Янне Шаффером и участие в разномасштабных международных проектах. Однако поклонники терпеливо ждали новых радостных встреч с сольным творчеством маэстро. И 1999 год доставил им такое удовольствие.
Альбом "In the Air" - сверхмассивная музыкальная панорама, высвечивающая фигуру Линда под несколько иным углом. В самом деле, если исполнительские таланты корифея шведской сцены общепризнанны в профессиональных кругах, то деятельность Бьорна в качестве композитора-академиста доселе оставалась в тени. И вот наступил момент, когда безвестная прежде сторона натуры немногословного скандинава попала в поле зрения благодарной аудитории.
Мелодический рисунок титульной вводной вещи не сулит ничего необычного: на подобных атмосферных этюдах с тончайшей синтезаторной капелью и наличием душещипательных духовых строились практически все релизы Линда второй половины восьмидесятых. Проникновенная, чрезвычайно красивая фреска, но без особых сюрпризов. А вот за ней начинается собственно то, ради чего и замышлялся "In the Air". Артообразный рафинированный нью-эйдж неожиданно уступает место мощной полифонии номера "IntroOutro": бравурные аккорды фортепиано, громоподобные раскаты брасс-секции Йевлеборгского симфонического оркестра... и без промедления - изящный уклон в область фьюжн-ритмики с до крайности выразительным басом, флейтой, саксом и сэмплерно-электронной штриховкой. Определенную порцию релакса обеспечивает пространная пьеса "Over the Edge", в которой странным манером соединяются этнические элементы, дремотный джаз и редко-протяжные позывные гитары Юнаса Кристофса из культового прогрессив-рокового ансамбля Isildurs Bane. Замысловатый трек "Intrusion" - своего рода приглашение в филармонию. Для эстетов приготовлены остро отточенные скрипичные соло на фоне дружных пиццикато струнной группы, невесомые пассажи до боли знакомой флейты + весьма живописный бэкграунд акварельно-оркестрового толка. Стилистика композиции "Nine" не поддается внятной расшифровке; удивительный, не лишенный эмоциональности срез настроений, характерных для Линда на разных этапах его плодотворного существования. Загадочностью веет от фактурного фьюжн-опуса "Turning the Tables", оформленного Бьорном на пару с верным продюсером Лейфом Карлквистом (напрашиваются отдельные параллели с "Libera Me" Ларса Даниэльссона; впрочем, это субъективное измышление). Очень хороша предельно созерцательная симфониетта "La cuna immaginario", наводненная латиноамериканскими реминисценциями. Эпик "The Prophet" с некоторой долей условности можно отнести к арт-року (в том варианте, в каком его понимает сам Линд). Блестяще воплощена элегия "Sweet Sorrows", реализованная силами консерваторских артистов во главе с мастермайндом, отвечающим за ведущую партию рояля. Наконец, сентиментальная фантазия "Varmeland, the Beautiful" - дань любви и уважения автора той местности, где прошло его счастливое детство.
Резюмирую: абсолютно роскошная коллекция инструментальных произведений от долгожителя нордического прогрессивного Олимпа. Рекомендую.

Univers Zero "Clivages" (2010)

Переход к возрастным ролям у артистов выражается по-разному. В случае Univers Zero можно констатировать: они подобрели. Любители Лавкрафта и Стравинского, некогда пугавшие аудиторию гнетущей атмосферой навороченных звуковых кошмаров, ныне предпочитают творить музыку хоть и не "плюшевую", но вполне приемлемую для среднего меломанского уха. И не важно, годы ли дают о себе знать или тесное общение с талантливым "молодняком" (вроде тех же Aranis) действует соответствующим образом. Главное, что современное лицо UZ в корне отлично от облика прошлого.
Девятый по счету студийный альбом брюссельского октета озаглавлен весьма двусмысленно. "Clivages" в переводе с французского означает "раскол". И добро бы, если это лишь иллюстрация к рисунку с обложки (статуя с отбитой головой). Но как знать, быть может, расчетливые бельгийцы таким образом намекнули на гипотетический разрыв со старыми фэнами, ждущими от ансамбля стилевой стабильности? В любом случае команда проявила изрядную смелость, наметив серьезное изменение курса. Вероятно, многие восприняли подобный шаг как чистой воды ренегатство. Однако с моей точки зрения, жанристские маневры UZ свидетельствуют о достижении зрелости. И с этим нельзя не считаться.
Экс-лидер проекта, ударник Даниэль Дэни, ранее практически единолично отвечавший за создание репертуара, ныне делит авторские функции с не на шутку активизировавшимся духовиком Мишелем Беркманом, гитаристом/перкуссионистом Энди Кирком и кларнетистом/саксофонистом Куртом Буде. И оный коллективный разум затейливо раскрывается в таящей немало сюрпризов работе.
Интро "Les Kobolds" - прямая демонстрация особенностей нового мелодического языка UZ. Потеснились былые темные флюиды, мрачные диссонансы и прочие антигуманные материи, отворив пошире двери позитивному, ритмичному и насыщенному chamber prog'у, по звучанию похожему на умозрительный совместный джем Ларса Холльмера с Жан-Филиппом Гудэ. В эпической 12-минутной поэме "Warrior", написанной Энди Кирком, хоть и проклевывается пунктирная линия на возрождение традиций "риошного" авангарда, степень восприятия событийного ряда все же иная. Интригующая зловещим налетом электрическая оркестровая месса - пожалуй, так. Структуры этюда "Vacillements" лежат в области академической камерной музыки: фагот, гобой, кларнет, скрипка... никакого рока. Все чинно, благородно и крайне изящно. Аморфные клавишно-нойзовые игры Пьера Шевалье составляют содержание саундскейпа "Earth Scream". Но и в нем на переднем плане проступает не первородный ужас опоясанной огненной магмой планеты, а, скорее, преемственность атональных тенденций "нововенцев" вкупе с отголосками ранних электронных экспериментов А. Шнитке и Э. Денисова. Филармонические прогрессии заполняют пространство размашисто оформленного номера "Soubresauts", тогда как слияние классицистических партий с джазовыми фортепианными поползновениями в "Apesanteur" выдержано в манере воображаемого саундтрека. Хитроумная камерная пьеса "Three Days" косвенно отсылает нас к наследию Игоря Стравинского (вот уж поистине вечный источник вдохновения для маэстро Беркмана!). Зато в 14-минутном опусе "Straight Edge" Univers Zero показывают "зубки", выдавая отменный сет, замешанный на чопорности, драйве и бестелесном соническом сумраке. Оставшиеся композиции ("Retour de Foire", "Les Cercles d'Horus") добровольно и с достоинством несут на себе печать академизма, как незримую сигнатуру, утверждающую принадлежность бельгийской формации к касте избранных...
Резюмирую: крайне удачная высокохудожественная панорама от ветеранов европейского авангардного цеха. Советую ознакомиться.

Björn J:son Lindh "Feather Nights" (1987)

"Он играет на флейте, клавишных и синтезаторе в манере, впитавшей великое множество влияний, - от джаза, рока и ритм-н-блюза до классики и восточных мотивов", - читаем в буклете. - "Его стиль уникален сам по себе. Бьорн делится с нами картинами воображения. Закройте глаза и постарайтесь сотворить собственный мир..." Совет в высшей степени здравомысленный, особенно если принять во внимание креативный посыл, изначально заложенный в характере музыки маэстро Линда.
Программа "Feather Nights" - очередной шаг на пути Бьорна Джейсона к новым мегастилевым горизонтам. Не отличающимся экспрессией и экспериментальными вывертами, но, напротив, - исполненным невозмутимой созерцательности, чистоты и деликатности. Словесное украшательство тут отсутствует напрочь, зато имеются определяемые автором границы для сугубо инструментальных маневров. В команде аккомпаниаторов - проверенные временем друзья-соратники старины Бьорна: басист Кристиан Вельтман, гитаристы Хенрик Янссон и Янне Шаффер, духовики Ян Винтер и Юнас Кнутссон, ударник Пар Линдвалль и перкуссионист Оке Зандквист. Путешествие по маршруту, состоящему из десяти пунктов, открывается благозвучной зарисовкой "Voyage", первые такты которой явно инспирированы знаменитым ноктюрном Клода Дебюсси "Clair de lune". Однако наваждение быстро рассеивается, на авансцену вклинивается любопытный гибрид: таинственный, мерцающий фьюжн-рок, помноженный на элементы категории "easy listening". Расстояния меж узловыми точками странствия фактически незаметны, посему вступление плавно перетекает в мечтательный номер "Alma Cogan". Его отличительные черты - атмосферные синти-пассажи мастермайнда и лирическое соло на саксе от маститого Юнаса Кнутссона (шведской аудитории он известен по разнообразным околофольклорным проектам). Ритмичные субтропические миражи оживают в контексте игровой пьесы "Cariño", балующей слушателя энергичным задором деревянных духовых и мимолетными всполохами флейты. Мистериальность умело нагнетается ансамблистами в этюде под названием "Art on March" (отдельное спасибо Линду за ажурную красоту извлекаемых им созвучий), да и затем поддерживается на должном уровне в сложносоставном опусе "A Life in a Day". Одухотворенной поэтикой клавишного толка встречает нас композиция "Sweet Revenge", а следующий за ней трек "Osheegat" базируется на затейливых перкуссионных движениях и россыпи вариативных причудливых обертонов. Джаз и микрохроматика обретают друг друга в пространстве фрески "Marathon Miles". Что касается титульной вещи, то ее комплексная и одновременно на удивление прозрачная палитра во многом предвосхищает находки ставшего "визитной карточкой" Бьорна альбома "Svensk Rapsodi". Красочный нью-эйдж-финал "Heroes" хорош прежде всего гармоничным сочетанием волынки Яна Винтера с электрогитарой ветерана Шаффера. Прекрасное окончание странновато-замечательного релиза, рекомендуемого всем поклонникам таланта скандинавского чародея Линда.

Colosseum II "Wardance" (1977)

"Wardance" - второе за 1977 год попадание "в яблочко", артистично исполненное британским квартетом. Не сбивая дыхания после объективно выигрышного по фактуре диска "Electric Savage", четверка инструменталистов выстрелила в слушателя другой сильнейшей пластинкой. С позиций содержимого оба альбома похожи как близнецы. Тот же действующий состав, идентичное количество композиций и абсолютно потрясающая игровая техника. Наличие треков с вокалом свели к одной-единственной песне "Castles" (подробнее о ней - чуть ниже), зато не пожалели фантазии для собственно музыкальной части.
В заглавной вещи славные парни лихим манером умудрились объединить сразу три генеральных направления: клавишный симфонизм, щегольски отороченный синтезаторными пассажами Дона Эйри; репетитивные хард-роковые риффы, почерпнутые Гэри Муром в совместной работе с Thin Lizzy; наконец, непосредственно фьюжн в его наиболее полифонической и довольно тяжелой разновидности. Как ни крути, придраться не к чему: профессионализм ансамблистов говорит сам за себя. Легковесная зарисовка "Major Keys" выдержана в джаз-роковом ключе, характерном, скорее, для прибалтийской школы конца семидесятых; однако по сравнению с "нордическими" образцами консистенция ребячливого задора в данном этюде существенно превышает норму. (Подобные пьесы хороши для воспроизведения в условиях длительной прогулки без конкретной цели.) Напористая "Put It This Way" переливается алмазными гранями мастерства ведущих персон Colosseum II: шквалистые, моментально взлетающие в поднебесье соло-проходы Мура оттеняются органно-муговым великолепием маэстро Эйри, привычного к виртуозному музыкальному эквилибру. После насыщенного разнообразными деталями полотна особенно приятно звучит несколько атмосферная арт-соул баллада "Castles", уносящая нас от максимально выверенной конкретики предшествующих эпизодов в волшебное царство мечты... Впрочем, лирические откровения противоречат бойцовому духу "Wardance", и потому последующий номер "Fighting Talk" воспринимается излишне агрессивным оправданием за допущенную ранее слабость. Плотно подогнанные друг к дружке навороченные гитарные фразы, нарочито прямолинейная ритмическая основа, замысловатые, местами доходящие до имитации скрипичного саунда партии клавишных - все они служат Его Величеству Драйву, безраздельно царящему на здешних просторах. Не менее густым и безбашенным прогрессивным соцветием выглядит "The Inquisition", в чьей комплексной канве событийно богатый ряд отнюдь не отменяет выразительной мелодической установки (затейник Мур, улучив мгновение, серией скоростных и точных аккордов нагнетает подобающий случаю псевдо-испанский колорит). Среди поражающей тематическими изгибами мозаики расчищено местечко и для научной фантастики. По крайней мере, таковой кажется трилогия "Star Maiden / Mysterioso / Quasar", где на первых порах в качестве бенефицианта выступает Джон Моул: его певучий безладовый бас роскошно гармонирует с мягким бэкграундом, изысканно воплощенным чародеем Эйри. После двух с половиной минут во всех отношениях изысканной прелюдии на арену вырывается Мур и активно принимается за профильную 6-струнную акробатику. Венчает картину светлый и мотивный жизнеутверждающий финал "Last Exit", претворенный с чувством и без помпезных выкрутасов...
Резюмирую: очередная великолепная программа от "властителей Колизея", ныне почитаемая за классику жанра. Настоятельно рекомендую.

Colosseum II "Electric Savage" (1977)

Эту суперсборную талантов сколотил в 1975 году под своим патронатом Джон Хайзмен, ударник культовой британской команды Colosseum. К тому моменту коллектив-родоначальник уже несколько лет как числился распавшимся. Сам Хайзмен с 1972 по 1974 "нарезал" хард-фьюжн с бандой Tempest, однако мысль о возрождении любимого детища не давала ему покоя. Идеей старина Йон поделился с перспективным гитаристом-виртуозом Гэри Муром. Жаждавший новых впечатлений ирландский музыкант охотно принял предложение корифея и в ноябре 1974 года оба потихонечку перешли к репетициям. Период перманентного существования длился до мая 1975 года. За это время тандем Хайзмен-Мур успел переджемовать с разнообразными инструменталистами-вокалистами. Окончательный выбор был сделан ими в пользу органиста Дона Эйри, басиста Нила Мюррея и певца Майка Старрcа. В таком составе записали первенец - лонгплей "Strange New Flesh" (1976), красноречиво свидетельствующий о могучем потенциале новоиспеченной бригады. Впрочем, неважные продажи альбома расстроили планы боссов лейбла Bronze Records. В итоге Мюррея со Старрcом бесцеремонно вышибли за дверь. Вакантное место бас-гитариста получил крепкий сессионщик Джон Моул, ну а роль фронтмена единогласно доверили распробовавшему вкус сценических шоу харизматичному Муру.
Второй диск квартета, изданный под эгидой крупной корпорации MCA, вышел на загляденье. Безукоризненный прогрессивный фьюжн-рок англичан вполне мог служить эталоном для многих профессионалов, метящих заняться чем-то подобным. Так, открывающий пластинку инструментал "Put It This Way" выстроен на балансе меж ядреными гитарно-клавишными соло и эпизодическими нырками в лирику джаз-рокового пошиба, где умелец Эйри добивается создания нужного настроения посредством яркой тембральной палитры синтезаторов ARP. Пьеса "All Skin & Bone" своим экзотическим ритмом (конги, латинская перкуссия, цимбалы и прочая хитроумная атрибутика из арсенала Хайзмена) служит превосходным тональным дополнением к фото с обложки. Красивейшая баллада "Rivers" - бенефис Гэри Мура, не только вдохновенно вокалирующего, но и блестяще преображающего саунд-пространство при помощи искрящихся радугой струнных пассажей. "The Scorch" - сверхпритягательный боевик с шикарными партиями каждого из участников (хотя чародей Эйри с его мини-Мугом и Fender Rhodes пиано и тут вне конкуренции). Загадочность и величественные бессловесные образы переплетаются в режиме среднетемповой фрески "Lament", исполненной с победоносным размахом. На "Desperado" герои поддают жару, высекая затейливые ультраскоростные композиционные фигуры. И даже на дне элегийно-рефлексивного полуночного этюда "Am I" нет-нет да и мелькнет нарядное праздничное кружево (видимо, по-другому заслуженные деятели "колизейного" искусства попросту не умеют). И уж если вышеприведенный набор треков оставил вас по какой-либо причине равнодушным, то финальная зарисовка "Intergalactic Strut" наверняка подденет убийственным сочетанием задора, тяжести и плавной космической размеренности...
Резюмирую: подлинный шедевр жанра, достойный встать на полку с лучшими работами Brand X, The Mahavishnu Orchestra и "нетленками" Джеффа Бека. Очень рекомендую.

Luc Henrion "Galerie" (1977)

Сегодня этот деятельный бельгиец известен соотечественникам сразу в нескольких ипостасях. Прежде всего Люк Анрьён - серьезный композитор, на счету которого музыка к фильмам и театральным постановкам, симфония, оркестровая сюита, серия струнных квартетов и концертов для различного набора инструментов. Во вторую голову он - сессионный артист-универсал, способный сыграть на чем угодно. Также мсье Анрьён является отменным звукоинженером, частенько обслуживающим разнообразные сценические перформансы и "живые" выступления. Вдобавок ко всему наш неутомимый герой успевает мимоходом ваять статьи для журнала "Meet Music M.A.G.A.Z.I.N.E.", посвященного техническим аспектам работы с саундом. И кабы не CD-перездание (лейбл Mellow Records) давнишнего дебюта Люка, мало кто вспомнил бы, что уникальный человечище начинал свою карьеру с прогрессив-рока...
Лонгплей "Galerie" записывался Анрьёном в одиночку. Сведением пластинки занимался Дан Лаксман - клавишник и большой любитель синтезаторов, позднее ставший продюсером пионеров электропопа Telex. Крошечный тираж в 200 копий разошелся моментально. Однако и этого числа виниловых кружочков хватило для попадания фигуры исполнителя в сферу внимания приверженцев интеллектуальных творческих опытов.
На правах вступления заявлен 18-минутный титульный опус, построенный по классическому принципу. В "Ouverture" маэстро Анрьён одаривает слушателя виртуозными фортепианными эскападами, явственно свидетельствующими о полученном профильном музыкальном образовании. Связка "Portrait"-"Estampe Japonaise" носит импрессионистский пейзажный характер; здесь также все вращается вокруг клавишных (на ведущих ролях - фоно и клавесин). "Tableaux" и "Coda" обозначают сугубо европейскую тягу к конкретизации действа - отсюда мощные бравурные аккорды, плавно переходящие в лирические арпеджио. Словом, роскошная фреска в оригинальном авторском стиле. После акустической интерлюдии "N'oubliez pas le Guide, S.V.P.", венчающей первую сторону LP, следует затейливая пьеса "Cubisme", колорит и загадочность которой во многом проистекают из факта использования полимуга. Взятую мелодическую линию успешно развивает трек "Old Alschumie", чья палитра пополнена ударными, басом и электропиано; крайне интересный прог-фьюжн-рок, сотканный из футуристических ветвящихся абстракций. Собственно, в основу релиза положен принцип обыгрывания. Тот же "Cubisme" по-свойски интерпретируется бельгийским чародеем в органном этюде "Pastel". Решенный в манере камерного авангарда пианистический дуэт "Dyptique" транскрибируется в тонально идентичный гитарный эскиз "Gouache". А заканчивается комплексный вояж уже знакомой нам сквозной темой "N'oubliez pas le Guide, S.V.P." - на сей раз поданной в клавесинном варианте.
Резюмирую: любопытный художественный акт, извлеченный на свет из обширной прог-коллекции архивного толка. Рекомендуется мелогурманам, жаждущим ярких открытий и впечатлений.

Bo Hansson "Magician's Hat" (1972)

Корифей шведской прог-сцены Бо Ханссон (1943-2010) начал музыкальную карьеру в конце пятидесятых. Самостоятельно освоив гитару, одаренный парнишка влился в ряды стокгольмской формации Rock-Olga. Затем наступило новое десятилетие, принесшее с собой моду на блюз. Маневрируя в духе времени, Ханссон учредил бэнд The Merrymen, пользовавшийся успехом в странах Скандинавии. Позже в его жизни обозначилась джазовая полоса. Под влиянием американского органиста Джека МакДаффа Бо переключился с гитары на "Хаммонд", и вскоре уже не разумел свое существование без клавишных... Далее были сверхудачный проект Hansson & Karlsson и работа в составе прог-фьюжн коллектива Fläsket Brinner. Тем не менее прославился Ханссон именно в качестве сольного исполнителя.
О новом шведском феномене заговорили сразу после выхода дебютной пластинки Бо "Sagan Om Ringen" (1970), инспирированной культовой трилогией Дж.Р.Р. Толкиена "Властелин колец". Спустя два года британский лейбл Charisma издал это творение под общеупотребительным англоязычным названием "Lord of the Rings". Не остались в стороне и Штаты, где за выпуск и распространение альбома отвечала контора Sire Records. И покамест мир наслаждался замысловато приготовленным деликатесным рок-блюдом, энергичный мультиинструменталист Ханссон в компании друзей уже заканчивал второй условно сказочный магнум-опус "Шляпа волшебника"...
От атмосферных структур релиза-предшественника "Magician's Hat" отличается густой и сочной фактурой. Действуя так, словно жаждет уместить в хронометраж лонгплея все сколь-нибудь любимые им жанры, затейник Бо сочиняет одиннадцать пьес, образующих весьма нестандартную мозаику. Какие-либо аналогии здесь бессмысленны. Мелодический язык Ханссона вызывающе оригинален, особенно для тех, кто привык к классическим линейно-поступательным схемам развития музыкальных произведений. Не надейтесь на милые прото-прогрессивные песни, необарочные красивости, тихие фолковые наигрыши и прочие англоманские штучки. У Ханссона все иначе. Выступая в путь под гладкое унисонное звучание духовых (Гуннар Бергстен - саксофон, флейта), гитары (Кенни Хоканссон), ударных (Руне Карлссон) и клавишных, мастермайнд уподобляется малолетнему шалуну, который вместо одного сорта мороженого выбирает дикое множество. И эта эклектика понравится отнюдь не каждому. Бодрые "деревенские" хоры, сальса, джаз-рок, вычурные перкуссионные ритмы a la африканское сафари + разнообразные психоделические "фенечки" - такова примерная картина открывающей сюиты "Big City". В "Divided Reality" наш весельчак забавляется с предметными вестерн-изысканиями в ключе "ковбойских" саундтреков Эннио Морриконе, наслаиваемыми на арт-фолк сугубо северного происхождения. Легкой психоделической прохладой веет от этюдов "Elidor" и "Before the Rain", где на ведущих ролях флейта Стина Бергмана и сакс Гуннара Бергстена. Короткометражка "Fylke" вкупе с монотематическим шаблоном "Playing Downhill Into the Downs" - своего рода прелюдия перед зачумленным ЛСД-трипом, поджидающим нас в "Findhorn's Song". "Кислотными" моментами пронизаны и последующие главы повествования ("Awakening", "Wandering Song"). Апофеозом же энигматики можно считать развернутую зарисовку "The Sun (Parallell or 90°)", базирующуюся на джазовой платформе. Финал "Excursion with Complications" - безумный калейдоскоп из вышеперечисленных элементов, достойный водворения в гипотетическую прогрессив-роковую кунсткамеру.
Резюмирую: комплексное, богатое нюансами и скрытыми деталями концептуальное полотно, далекое от устоявшихся арт-стандартов. Невзирая на экспериментальную направленность "Magician's Hat", я все же осмелюсь посоветовать программу для расширения кругозора тем, кто серьезно интересуется различными проявлениями европейского интеллектуального рока периода семидесятых.

Opeth "Heritage" (2011)

Некогда один из роликов NBA сопровождался титрами: "Они - боги своей игры..." И это полностью соотносится с нынешним статусом пятерки из Гетеборга. Имя Opeth - на устах стотысячной армии поклонников. Люди вправе ожидать от богов чуда. Что до демиургов - главной их задачей остается одно: не разочаровывать (noblesse, как говорится, oblige). До недавних пор ребятам Микаэля Окерфельдта оно удавалось в высшей степени превосходно. Тактические схемы шведов в подавляющем большинстве случаев целиком оправдывали себя. Однако ситуация с юбилейным, десятым по счету студийным альбомом Opeth породила вереницу вопросов, непосредственно касающихся структуры материала. Отдельные старые фэны группы и вовсе подняли хай, обвинив кумиров в отступничестве от собственноручно возведенных идеалов. Что ж, понять их можно. Ведь бывшие "дэтстеры" фактически отмахнулись от привычных гроулинг-игрищ и окончательно перешли под крыло прогрессив-рока. К слову, надежда на подобный исход теплилась у арт-меломанов со времен чистопородного диска "Damnation". Стало быть, свершилось...
Единственный трек на пластинке, обладающий стилистической выдержанностью, - заглавный этюд "Heritage". Меланхоличная зарисовка исполнена на рояле специально приглашенным Иоакимом Свальбергом. Красиво, образно и без претензий. А дальше... дальше начинаются сложности. Cтолкнувшись с пьесой "The Devil's Orchard", я невольно подумал: негоже искушенному композитору Микаэлю так растекаться мыслью по древу. И лишь со второго захода осознал всю поспешность выводов. Слоистая архитектоника номера затейливо преображается на глазах. Сперва жесткое интро, пронизанное дисторшированными риффами в духе Роберта Фриппа периода "Red" и бурливым тембром органа "Hammond B3". Потом перкуссионно-клавишные психоделизмы в условной манере семидесятых. А ближе к финалу все это густо перемешивается, и уже не разберешь, где тут что... "I Feel the Dark" - очередная обманка для наивной жертвы: вашу бдительность тихонечко усыпляют при помощи акустико-меллотроновых деликатесов, но из темной мерцающей бездны периодически поднимаются на поверхность тревожные флюиды в виде колючих электрогитарных аккордов, детонирующих в унисон с ритм-секцией. Яростный забойный хард-рок "Slither" звучит так, словно сочинен под влиянием "Gates of Babylon" незабвенных Rainbow; по крайней мере, сравнения напрашиваются сами собой. "Nepenthe" вполне заслуживает звания наиболее аморфной из представленных позиций; есть в ней некий неявный шарм, ощущение клубящегося над водой тумана... Фирменные Opeth'овские черты прорезаются в инструментальных маневрах "Häxprocess": акустические арпеджио, аналоговое клавишное половодье, едва заметные тональные паузы, проникновенный вокал Окерфельдта + астрально-блюзовое соло под занавес. Откровением для вашего покорного слуги явился 8-минутный опус "Famine", ибо в качестве гостя тут выступает ветеран сцены, седовласый мэтр Бьорн Джейсон Линд (аплодисменты). И его флейта органично вписалась в непростую по кондициям ткань комплексного, насыщенного деталями эпоса. В произведении под названием "Folklore" и впрямь задействованы корневые скандинавские мотивы, что наполовину придает данной вещи незначительное сходство с творениями культовой команды Kebnekaise; впрочем, оставшаяся ее часть решена в суровом авторском варианте, правда, без особой брутальности. Завершением же служит бессловесная элегия "Marrow of the Earth", замечательная атмосферой ускользающей сказочности...
Резюмирую: на мой взгляд, взятый парнями курс на деметаллизацию саунда можно только приветствовать. Конечно, "Heritage", как звену переходному, не хватает конкретики и определенной "мускулистости". Но в целом этот художественно-культурный акт достоин внимания публики.

Pär Lindh Project "Mundus Incompertus" (1997)

Если немного углубиться в тему шведского прог-ренессанса 1990-х, фигура Пера Линда уж точно не останется без внимания. Именно ему принадлежала идея создания арт-рокового сообщества Crimson Society (1991 г.; Линд - первый председатель означенной организации). И тамошний фестиваль прогрессивной рок-музыки, случившийся вскоре после этого, был инициирован тем же энергичным человеком. Так кто же такой Пер Линд? Изначально - академический музыкант, выпускник Парижской консерватории по классам органа и клавесина. Плюс большой поклонник прог-рока. И данная ипостась со временем завладела Линдом всецело...
В 1993 году наш герой познакомился в Лос-Анджелесе с легендарным Ли Джексоном. А чуть позже, прилетев по приглашению последнего в Англию, узнал, что ветеранистый басист на пару с ударником Брайаном Дэвисоном жаждет сколотить бригаду в духе The Nice или Refugee. Словом, им нужен был органист. К тому моменту у Пера уже имелся собственный проект, с которым он готовил программу "Gothic Impressions". Однако и упускать возможность поработать с родоначальниками симфо-арта было бы непростительной глупостью. Тем более на носу маячил летний арт-фест в Гётеборге, и выступление обновленных The Nice обещало вызвать фурор. Начались репетиции. Все складывалось просто удачно, Джексон с Дэвисоном рыдали от радости. По злой иронии судьбы хозяева фестиваля не сумели наскрести денег на достойную оплату концерта культовых прогеров. Дело накрылось. Линд отбыл на родину, где учредил компанию Crimsonic Label для выпуска релизов группы имени себя. По счастью, тут он ни от кого не зависел...
"Mundus Incompertus" продолжил линию на слияние классики с роком, начатую пластинкой "Gothic Impressions" (1994). Помимо постоянного аккомпанирующего состава, маэстро активно задействовал гостей - скрипачку Инге Торссон, духовое трио и вокальный ансамбль Singillatim Choir. Комплексные авторские измышления Линда, его приверженность к "олдскульному" аналоговому инструментарию легли в основу трех пролонгированных пьес, осененных могучими тенями ELP, King Crimson и, конечно же, крестного отца большинства симфонистов И.С. Баха. Название открывающей вещи "Baroque Impression No.1" красноречиво указывает на источник вдохновения. Сочетание мощнейших хаммондно-гитарных атак с элегическими клавесинными отступлениями в откровенно баховской манере не выглядит чем-то надуманным. Напротив, спаянность всех элементов конструкции выдерживается безукоризненно, а уж воплощение и вовсе достойно исключительно лестных эпитетов. Хороша камерная вокально-хоральная интерлюдия "The Crimson Shield" c ее мерцающим готическим колоритом и чувственным голосом Магдалены Хагберг. Главное блюдо предусмотрительный северянин приберег на финал. Хотя титанический 27-минутный опус "Mundus Incompertus" отчасти унаследовал общее настроение дебютного диска проекта, с композиционной точки зрения магнум-кунштюк отличается крайней изобретательностью и разгулом фантазии. Слушателя потчуют оркестровым роком, сдобренным яркими броскими соло, крупной картечью из клавишных и трогательными лирическими эпизодами, мирно сосуществующими с подобающим случаю пафосом.
Впечатления? Если вкратце: шик, блеск, красота. И долгие аплодисменты умельцу Линду, владеющему секретом претворения в жизнь роскошных прогрессивных феерий. Рекомендую.

Various Artists - Colossus Projects "Tuonen Tytär - A Tribute to Finnish Progressive" (2000; 2 CD)

У финского прогрессива крепкие корни. Родоначальниками его принять считать группу Blues Section, оформившуюся в 1967 г., а впоследствии давшую жизнь прославленным коллективам Tasavallan Presidentti и Wigwam. Так что в плане хронологии северяне почти не уступают законодателям жанра - британцам. Вот только размах поскромнее...
К финалу двадцатого века энтузиасты из тамошнего объединения Colossus (содружество профессионалов и любителей прог-рока) взялись напомнить миру о достижениях соотечественников. При посредничестве главы итальянского лейбла Mellow Records Марко Бернарда ребята инициировали масштабный музыкальный проект "Tuonen Tytär", под эгидой которого удалось сплотить 22 команды. Тем самым было положено начало бесконечной веренице разновеликих по качеству трибьютов из серии "Colossus Projects", но сейчас речь именно о первенце.
Поскольку национальная гордость - предмет особый, большого географического разброса в контексте релиза нет. Преобладают здесь в массе своей представители Суоми. Парочку позиций повезло отжать американцам. Ну и по одной кавер-версии выпало на долю эстонцев, латвийцев, итальянцев и выпендрежника-мультиинструменталиста Ларса Эрика Маттсона с Аландских островов. Честь открыть галерею в стиле ретро предоставили ветеранам цеха - секстету Haikara, исполнившим собственную же композицию "Yksi maa - Yksi kansa" с пластинки 1972 года. Как и ожидалось, старожилы сработали мощно, уверенно и красиво. Не отстали от корифеев и выпускники Академии фольклора имени Сибелиуса, назвавшиеся Progele. Они великолепно управились с ироничным этюдом Пекки Похьолы "Armoton Idylli", порадовав безукоризненной трактовкой искрящегося шармом оригинала. Вообще, наследие Пекки стало лакомым кусочком для отдельных tribute'ров и натуральной головной болью для составителей (четыре посягательства на "нетленки" маэстро - явно многовато по меркам двойного компакта). За Похьолу "уцепился" и гитарист Яри Коккола в треке "Nykivää keskustelua tuntemattoman kanssa", однако переборщил с "синтетикой"; в итоге заточенный под восьмидесятые саунд обескровил виртуозные инструментальные партии. Молодежь из Whipping Post, грамотно оценив диспозицию, прибрала к рукам малоизвестную песенку "When Shall We Know" полузабытых Kaamos и вполне симпатично ее реанимировала. Отлично прорезались эстонские прогрессоры Abracadabra, усиленные легендарным Игорем Гаршнеком (вспомогательные клавишные). В их распоряжении оказался козырной номер "Oivallettu matkalyhty" все того же плодовитого Пекки, и прибалты не подкачали, блеснув мастерством. Обычно скоростные и задорные Scarlet Thread позволили себе расслабиться под фьюжн-вальс Юкки Густавсона "Säikkyvä"; вышло недурно, хоть и без "изюма". Психоделисты Circle превратили "Kun menet tarpeeksi kauas tulevaisuuteen, huomaat olevasi menneisyydessä" вышеупомянутых грандов Haikara в полнометражное краут-эмбиент-варево, выдержать которое до конца способен лишь облопавшийся мухоморов берсерк. По второму кругу запустили "вечную" тему "Armoton Idylli" пятеро затейников из Pleromah; правда, запузырили ее под шапкой "Lambertland", да к тому же пометили автором не Похьолу, но Юкку Толонена с неким М. Гульденом, попутно загнав произведение в когорту опусов Tasavallan Presidentti. Ладно, Бог им судья. Энигматическую конструкцию "What a Night" от Finnforest достойно ретранслировали латвийцы Holy Lamb; квартет Tajuvana учтиво обошелся с фолк-артовой пьесой Piirpauke "Imala Maika". По тому же маршруту двинули головастые финны Overhead, принеся хорошую жертву в виде сочинения "Konevitsan kirkonkellot". Приятно удивил штатовский человек-оркестр Фил Бин, подергавший всеобщего любимца Пекку за усы в "Mathematician's Air Display". Итальянцы же Heatwave, как истые дети Апеннин, трансформировали Wigwam'овскую лирическую фреску "Planet Star" в нечто совсем уж сингер-сонграйтеровское; тем не менее испортили не сильно, за что и удостаиваются нашего благодарного "мерси".
Резюмирую: раннеиспеченный Colossus'овский "блин", невзирая на некоторую пресноватую бугристость, очень даже съедобен. Впрочем, окончательно решать вам.

Acoustic Asturias "Legend of Gold Wind" (2011)

Основатель Asturias японский сказочник Йо Охаяма нечасто балует поклонников вдохновенными творческими прозрениями. Поскольку предпочитает руководствоваться правилом "лучше скажи мало, но хорошо". Однако 2011 год выдался урожайным для маэстро. Едва увидел свет его новый альбом "Legend of Gold Wind", как уже на подходе маячит другой релиз мастера - электрический диск "Fractals". Но покуда "Фракталы" до нас не добрались, воспользуемся моментом и уделим внимание "Легенде о золотом ветре" - редкому по красоте и изысканности образцу камерного арт-рока.
Обладая талантами мультиинструменталиста, господин Охаяма все-таки не стал записывать программу в одиночку, прибегнув к помощи коллег из академического лагеря. Пианисту Йоширо Кавагоэ и кларнетистке Каори Цуцуи не впервой работать с Йо. Именно они в 2003 году составили костяк акустической ипостаси Asturias, в оригинале задуманной для концертных выступлений и разного рода перформансов. Что касается четвертой участницы коллектива, то ею оказалась молоденькая выпускница консерватории Теи Сена (скрипка). Ну а сам автор/исполнитель без лишних слов сосредоточился на классической гитаре...
"Legend of Gold Wind" - собрание из двенадцати пьес, объединенных умозрительной концепцией, о деталях которой можно только догадываться. Начальные такты этюда "Legend" словно приглашают нас в невыразимо прекрасное пространство ажурных созвучий, хитрых ритмических переплетений и удивительных по чистоте безвокальных линий. За виртуозными виньетками, разыгрываемыми трио, фигура самого Охаямы как-то теряется. Но, кажется, его вполне устраивает положение "на подхвате", ибо у гитары в данном случае роль второстепенная, сводящаяся к заполнению фона. Следующая глава повествования - "Dance in Gold Highland" - явно инспирирована старинными кельтскими сказаниями. На переднем плане - волшебные соло рекордера Каори Цуцуи. Задачей же остальных ансамблистов является создание оркестровки, с чем присутствующие справляются блистательно и грациозно. А вот четырехминутный номер "Betta Splendens" при желании мог бы составить здоровую конкуренцию наиболее страстным вещам из репертуара шведов New Tango Orquesta. Просто диву даешься, с какой разудалой прытью эти непроницаемо-серьезные внешне люди вторгаются на территорию, традиционно застолбленную Астором Пьяццоллой, и развертывают на ней отнюдь нешуточные баталии (так и подмывает воскликнуть: ай да японцы!). В лирической зарисовке "Frozen Memories" угадываются нью-эйджевые отголоски ранних сочинений мастермайнда. Вместе с тем указанный трек может с полным правом претендовать на звание наиболее гармоничной позиции релиза: атмосферные пианиссимо Кавагоэ, четкая струнная подача миловидной девушки Теи, неторопливые рефлексии кларнета от мадам Цуцуи и аккуратные переборы молчальника Йо складываются в поразительную по глубине и деликатности картину, привлекающую стройным мелодическим рядом. Немало контрастирует с ней идущая рядом "Perpetual Motion" - своеобразная ода к радости от замечательного азиатского квартета. Интересна по характеристикам композиция "Juhannus", в географии которой легко заблудиться: тут и намеки на традиционный испанский колорит, и медиевальные менестрельские оттенки, и целый ворох особенностей, роднящих ее с элегантными фресками Марко Антонио Араужо. Прелестны и прочие узловые повороты сюжета: "Kaikon", в коем сугубо восточная рассудительность подмывается кружевной шаловливостью скрипки; занятный эпизод "Gren-Bosatsu" с его самурайским бойцовым напором; европеизированная фольклорно-симфоническая трилогия "Luca Suite", пленяющая яркостью красок, и заключительная тональная поэма "Kagerou", плавно вбирающая в себя весь спектр настроений...
Резюмирую: шикарный подарок для почитателей Asturias, а равно и для тех, кому по душе группы вроде Flairck и Galie. Наслаждайтесь.

Marsupilami "Arena" (1971)

Удачно заявив о себе в 1970 году, члены базирующегося в Нидерландах английского секстета Marsupilami решили не откладывать момент второго пришествия в долгий ящик. В содружестве с поэтом Бобом Уэстом музыканты сочинили масштабную эпическую историю, чей сюжет вращался вокруг гладиаторских поединков времен Древнего Рима. Когда же дело коснулось записи, состав усилили саксофонисткой/флейтисткой Мэнди Ридельбенч. Продюсировать материал вызвался Питер Барденс (в будущем - органист великой группы Camel), он же исполнил вспомогательные партии перкуссии. Выпускающим лейблом по-прежнему значилась контора Transatlantic Records.
Как и в случае с дебютным альбомом, структура "Arena" являет собой несколько эклектичную картину, удерживаемую общей концепцией. Вокальные данные Фреда Хэссона, идеально подходящие для коллективов "гаражно-кислотного" толка, в рамках изобретаемого ансамблистами большого "имперского" стиля выглядят блекло. Впрочем, отдавая должное Фреду, стоит сказать: он очень старался не испортить впечатление от событийно богатого инструментального ряда и худо-бедно все-таки удержался на плаву (как-никак главный человек в обойме Marsupilami). Что до композиционных линий, то их развитие происходит по весьма любопытной схеме. Открывается саунд-аттракцион вступлением "Prelude to the Arena", где густо намешано многое: эмоционально окрашенный хард-рок, сентиментальные менестрельские распевы, комплексный прото-прогрессив, цементированный органными "грувами", и неожиданные вкрапления джаза с виртуозными пассажами Лири Хэссона на электропиано. Фреска "Peace of Rome" балансирует на грани привычного для команды психоделик-прога и бравурного симфо-рока с прекрасными меллотроновыми переливами, величественными позывными "Хаммонда", солидным флейтовым наполнением от Мэнди и Джессики Стэнли-Кларк, взрывной гитарой Дэйва Лэйврока + энным количеством звуковых эффектов батального плана. 13-минутный титульный номер - торжество авторского пафоса маэстро Хэссона: тут и хоралы, и ощутимый "восточный" привкус, вносящий в действо элемент энигматики, и довольно тонкие по замыслу пасторальные арт-фрагменты, трансформирующиеся в не менее увлекательную полистилистическую мозаику... Словом, есть чем поживиться слушателю-эстету. Другая хронометражно обширная панорама "Time Shadows" оформлена с тем же затейливым размахом: предельная концентрация смури на единицу времени, появление в палитре обожаемой Фредом губной гармоники, похмельный, вымывающий остатки здравого смысла джазовый свинг и крепкие рок-зуботычины под занавес. Финалом этой безбашенной повести служит развернутая зарисовка "Spring", в чьем русле умело синтезируются изящный симфо-фолк, психоделическая мутотень, разлапистый драйв-прог и топорные певческие экзерсисы горлопана Хэссона. Однако и эта забористая мешанина оставляет по себе весьма приятное послевкусие.
Поддержка специализированный прессы и многочисленные концертные выступления не уберегли Marsupilami от распада, случившегося в том же 1971 г. Невзирая на это, обе пластинки формации навечно вписаны в галерею славы раннебританского прогрессивного рока и являются неотъемлемой частью обширной хроники классического рока.

Zamla Mammaz Manna "Familjesprickor" (1980)

Покуда для одних музыка служит идеальным прибежищем от суровой действительности, другие используют ее в качестве средства по преодолению жизненных трудностей. Как раз в последнюю категорию и угодили поневоле герои данного обзора. Записные весельчаки-балагуры Ларс Холльмер (клавишные, аккордеон, пение) и Ларс Кранц (бас, пение), некогда орудовавшие под вывеской Samla Mammas Manna, в видоизмененном (семантически, стилистически и физически) составе нежданно вступили в полосу личностных конфликтов и противоречий. Эти скверные обстоятельства напрямую отразились на творчестве. "Familjesprickor" ("Раскол семьи" в дословном переводе) - яркое свидетельство непростых условий, в которых создавался альбом. Бок о бок с ветеранами работали гитарист/вокалист Эйно Хаапала и ударник Вильгот Ханссон, старавшиеся по возможности гасить вспышки раздражения именитых шведов и отводить в сторону их обоюдные выпады. Позднее два Ларса сильно жалели о никому ненужных дрязгах. Не случайно в буклете приведена крылатая фраза дальновидного Ф. Ларошфуко: "Старые дураки глупее молодых". Но не будем ворошить дела давно минувших дней. Поговорим все же о музыке, ибо она того заслуживает.
Шестиминутная пьеса "Five Single Combats" еще хранит на себе отпечатки былой иронии, вот только веселость тут излишне напускная, что становится ясно по ходу действия. Драйвовые клавишные эскапады Холльмера обрастают басовыми выкрутасами, заполошными "самурайскими" воплями в три луженых глотки, злыми дисторшированными всплесками гитары и атмосферой сгущающегося авангардного удушья. Идущая следом "Ventilation Calculation", вопреки прогнозам, отступает от заданной линии в область виртуозного фьюжн-рока в духе эстонцев Kaseke: двусмысленностью здесь и не пахнет, просто отличный инструментал, лишенный подтекста. "The Forge" - напористый прогрессив а ля восьмидесятые: "индустриальные" синтезаторные партии, красочная аккордеонная тонировка, нарочито брутальные гитарные пассажи, жужжаще-лязгающая ритм-секция и общий флер легкого помешательства в особо тяжелой форме. Записанный "живьем" во Франции трек "The Thrall" - чистой воды R.I.O., выражающий состояние человека, наглухо запершегося в собственном экзистенциальном безумии. Микрошедевр "The Panting Short Story" демонстрирует слушателю вывернутое наизнанку танго, да к тому же изрядно припудренное агрессивными электрическими соло. Еще один концертный кунштюк, ехидно названный "Pappa (with Right of Veto)", являет собой ядреную помесь сатирического скандинавского регги с хэви-блюзом, фолком и прог-роллом (кстати, ответственный за ударные и маримбу - старожил Хассе Брюньюссон). Раскатистый, снабженный фирменными "народными" дрючками джаз-рок "The Farmhand" стоит рассматривать как шаг к примирению Кранца и Холльмера; по крайней мере, номер выдержан в довольно позитивном ключе. Звучащий в финале этюд "Kernel in Short and Long Castling" - крепкий и ершистый авант-прог, балансирующий на грани серьезности и абсурда.
Резюмирую: несмотря на разнообразные "закидоны", квартету удалось воплотить в реальность любопытный релиз, безусловно, достойный внимания. Рекомендую.

Martin Darvill & Friends "The Greatest Show on Earth" (1998)

Чтобы понять, кто такой Мартин Дарвилл, необходимо отступить на тридцать с лишним лет назад. Тогда в молодежной рок-тусовке возник коллектив Moon, лидер-гитаристом которого и являлся вышеупомянутый субъект. В музыкальном плане группа Мартина двигалась по маршруту, проложенному Genesis; неоригинально, конечно же, но надо было с чего-то начинать. В 1978 году наш амбициозный герой предпринял попытку заключить контракт с рекординг-лейблом, однако серьезно настроенные ребята из звукозаписывающей компании дали Дарвиллу от ворот поворот, указав на неопытность и посоветовав не дурить, а вернуться обратно в школу. В итоге мечта о собственной пластинке растянулась аж на два десятилетия. И тем не менее настырный англичанин добился цели, сорвав банк под занавес девяностых...
"The Greatest Show on Earth" относится к той категории проектов, где "короля играет свита". За вынесенным в титул словом friends скрываются лица, хорошо знакомые рядовому любителю прогрессива. Ветераны цеха Джон Уэттон, Эл Стюарт, Дон Эйри, Ноэл Рэддинг (Mandalaband), Мик Пойнтер (Marillion, Arena) и другие согласились поучаствовать в масштабной звуковой инсталляции, по всем формальным признакам относящейся к формату рок-оперы. Помимо мастермайнда и почетных гостей, инструментальную часть взялись поддержать коллеги Дарвилла по его родной команде Moon + культовые персонажи британского неопрогового движения: Клайв Нолан, Мартин Орфорд, Ник Барретт, Джон Митчелл, Дэйв Килминстер, Джон Джоуитт и прочие. (Намеренно не привожу здесь названий составов, ибо их перечень занял бы довольно много места; хотя в качестве главного поставщика кадров следует выделить флагманов поколения "нео" - плодовитых и вездесущих Arena.) Теперь несколько фраз о материале.
Невзирая на сквозную концептуальность действа, фактура оперы в определенной степени коллажирована (что вытекает из подзаголовков треков, где преобладают всяческие извлечения и врезки). В буклете сей факт никак не объясняется. Видимо, на протяжении предшествующих лет Дарвилл постоянно дорабатывал, перерабатывал и расширял имеющиеся этюды, а затем просто решил включить в альбом все самое "вкусное". Как бы там ни было, получилось добротно. Идейную целостность удалось сохранить, да и звуковая картина вполне себе ничего (правда, без уклона в "семидесятничество"; ну так не всем же заниматься бесконечной прополкой ретро-огорода). Превосходно отметились "старожилы". Волшебник Эйри подвел величественный органный фундамент под семь композиционных построек. Стюарт проникновенно спел в лирической репризе "I Must Go", добавил акустических гитарных красок в пару вещей и даже прописал маниакальный смех в зарисовке "Cacophony". Маэстро Уэттону доверили вокальную оркестровку в двух фазах грандиозного 18-минутного титульного эпика, предусмотрительно заявленного последним номером. Словом, дел хватило каждому. Подробным разбором и сортировкой позиций заниматься бессмысленно: любой из эпизодов отличается яркой подачей вкупе с приятственной "мотивностью" (не случайно автор в интервью признавался, что за ориентиры выбирал мелодистов - Deep Purple, Wishbone Ash, The Faces, The Who). Подобающий симфонический антураж имитируется многочисленными клавишными, контрастирующими с "заостренными" партиями гитар. Есть и хоры ("I Am the Future"), и эстрадные "фишки" ("In Search of the Holy Grail"), и вообще пафос тут на удивление ловко уживается с душевной теплотой.
Резюмирую: достойный внимания художественный акт, фрагментарно наследующий славные традиции арт-мюзиклов Роджера Гловера, Майка Бэтта и Эдди Хардина. Советую ознакомиться.

Marsupilami "Marsupilami" (1970)

Назвавшись в честь странноватого персонажа из бельгийских комиксов (marsupilami - вымышленная карикатурная помесь обезьяны с гепардом), претенциозный английский секстет получил музыкальную прописку в Нидерландах (по видимости, переезд был обусловлен желанием избавиться от бремени непомерных британских налогов). Как и большинство выразителей идей андеграунда предзакатных шестидесятых, эти молодые дарования начинали с психоделии. Но повинуясь необратимому процессу творческого роста, члены Marsupilami довольно скоро решили пересмотреть собственные взгляды на природу извлекаемых звуков. Что закономерно привело их к довольно любопытной форме прото-прогрессива и, как следствие, сделало клиентами набирающей вес профильной конторы Transatlantic Records.
Дебютная пластинка хиппующих интеллектуалов органично вписалась в череду новаторских опытов представителей современного им поколения рокеров. При этом у коллективных произведений обозначился четкий и оригинальный абрис, порожденный экспериментами по скрещиванию абсолютно различных саунд-напластований. Взять хотя бы вступление "Dorian Deep", сочиненное гитаристом Дэйвом Лэйвроком и певцом Фредом Хэссоном. От гипнотических, носящих псевдо-сакральный оттенок хоралов и псалмов группа плавно движется в сторону весьма напористого прога, перемежаемого пространно-экзотическими вставками, где ритмическую нагрузку берут на себя бонги, сольную часть обеспечивает флейта бэк-вокалистки Джессики Стэнли-Кларк, а электрическое наполнение поддерживается драйвовой связкой гитары Лэйврока и органа "Хаммонд" Лири Хэссона. Комплексная фреска "Born to be Free" подана в лучших традициях раннебританского арта: ритм-н-блюзовая платформа, психоделический туманный флер, обилие духовых, несколько агрессивные по характеру пассажи гармоники на фоне ворожбы ударных и баса + постоянные смены темпа (если использовать боксерскую терминологию, в этом номере слушателя то держат на хорошей дистанции, то захватывают в плотный клинч и подолгу не отпускают). "And the Eagle Chased the Dove to its Ruin", помимо занимательной композиционной составляющей, интересна условной "театрализацией" действа. Вообще, склонность к внешним эффектам также выделяет Marsupilami из числа коллег. При всем при том в случае англичан-перебежчиков подобная демонстративная вычурность кажется вполне оправданной, придавая пикантность изначально острым блюдам. Апогея эпичности изобретательная шестерка исполнителей достигает на треке "Ab Initio Ad Finem", имеющем подзаголовок: "(The Opera)". И в оном усматривается не только позерство, но и в изрядной степени провокативный вызов, ибо пьеса целиком и полностью инструментальная (а уж опера без либретто - чистой воды нонсенс). В принципе, если что и подходит под образец "большого стиля", так это финальный опус "Facilis Descencus Averni" с его карнавальной эстетикой и хитроумными вокально-инструментальными финтами, включающими сугубо актерские эпизоды лирической декламации. Впрочем, одурачивание потенциальной аудитории - значимая часть концепции Marsupilami. Посему мой вам совет: выкиньте напрочь пустые сомнения, настройтесь на волну игры и получайте удовольствие от альбома.

Claude Bolling & Jean-Pierre Rampal "Suite No. 2 for Flute & Jazz Piano Trio" (1987)

Народная пословица предписывает в одну реку дважды не соваться. Тем более по прошествии времени. Однако в жизни нашей превалирует многовариативность, допускающая исключения из правил. И здесь мы имеем дело с оправданным случаем повторения пройденного.
Первый опыт джазово-классического альянса, предпринятый в 1975 году, увенчался шумным международным успехом. Вошедшим во вкус музыкантам, похоже, претила сама мысль разлучаться друг с другом. Но поскольку Клод и Жан-Пьер были связаны разнообразными обязательствами с собственными рекординг-лейблами и концертными организациями, каждый из них пошел своей дорогой. Между тем, Боллин бережно вынашивал идею о продолжении счастливого для обоих творческого союза. И вот спустя декаду мэтры собрались вновь, дабы украсить совместную дискографию второй частью... нет, не "Марлезонского балета", а "Сюиты для флейты и джазового трио". За компанию с грандами в студию Даву пожаловали ритмачи - контрабасист Пьер-Ив Сорен и ударник Венсан Корделетт. Задавшись коллективной целью - оживить волшебную магию барокко-джаза, инструменталисты приступили к действию...
Азарт, мастерство, виртуозность... Слушать невероятно драйвовые и в то же время предельно аккуратные партии флейтиста - верх наслаждения. Да и сам 65-летний Рампаль к началу сессий, вероятно, успел истосковаться по материалу подобного качества. Какие там к дьяволу авангард, постмодерн и прочие штучки-дрючки, когда можно, не вылезая за рамки двух устоявшихся традиций, играть такое? В 9-минутной "Espiegele" центральным событием служит восхитительный клавишно-духовой диалог, базирующийся на внятном распределении ролей: с одной стороны, приверженец академической школы, неисправимый лирик Жан-Пьер, с другой - скептично настроенный джазмен Клод, для которого вдохновение никогда не заслоняет рационального ядра, разве что оставляя скромное пространство для импровизации. Результат - "вкуснейшее" полотно, максимально удовлетворяющее аппетиты гурманов. Полная романтического очарования элегия "Amoureuse", чье название говорит само за себя, завораживает тонким и нежным голосом флейты, царящим поверх прозрачно-светлых пианиссимо зачинщика мероприятия; воздушная, трогающая до глубины души фреска, напрочь лишенная помпезности и высокомерия. Пьеса "Entr'amis" является изрядно переработанной, но все равно узнаваемой версией "Baroque and Blue" с предыдущей пластинки дуэта. И хотя звуковые краски по сути не изменились, способ их нанесения сделался другим, прибавив в ажурности и фактурности тембральных оттенков. Рефренные пиано-модуляции в опусе "Vagabonde" явственно отсылают нас к наследию И.С. Баха, впрочем, тут тоже все относительно, ибо сердцевина номера насквозь пропитана озорными нотками джаза. Умение балансировать на границе релакса с авантюрно-интригующими плоскостями обнаруживает себя в изящной зарисовке "Pastorale", дающей как Рампалю, так и Боллину возможность вступить в процесс с объективно выгодных позиций. Отменно хороши флейтовые пассажи в прекрасно орнаментированном, мелодичном рефлексивном этюде "Affectueuse", отмеченным чистотой и благородством линий. Собрание мотивных инсталляций логически дополняют милая безделица "Intime", как всегда основанная на исключительно приятном для уха консонансе, и безукоризненный игровой финал "Jazzy", где Клод Боллин демонстрирует фортепианные фигуры экстра-класса.
Резюмирую: настоящий подарок для поклонников экспериментов в стиле "classical/jazz". Рекомендую.

Rick Miller "The End of Days" (2006)

Слушая его впервые, испытываешь ощущение дежа вю. Кажется, будто имеешь дело с каким-то неведомым сольником Дэйва Гилмора. Однако стоит взглянуть на лицевую сторону конверта, как сомнения рассеиваются. Нет, он не Гилмор, он другой. Знакомьтесь: канадский артист Рик Миллер - композитор, певец, гитарист, клавишник + художник и поэт. Короче, на все руки мастер.
Его начальным релизом была программа "Limberlost", вышедшая в далеком 1980 году на компакт-кассете. Тогда Миллер творил в электронной нью-эйдж манере (и, видимо, с тех самых пор унаследовал любовь к рассудочным среднетемповым пьесам). Полоса инструментальных произведений для релаксации тянулась у Рика практически до конца восьмидесятых. Параллельно он трудился над звуковым оформлением к телевизионным заставкам и сочинял разнообразные ненапряжные бэкграунды. Впоследствии неутомимый канадец взялся окучивать арт-роковую ниву (ибо прогрессив семидесятых всегда воспринимался Миллером в качестве образца для подражания) и, надо сказать, весьма преуспел на данном поприще...
Отличительная черта "The End of Days" - мягкий, интеллигентный саунд. Будучи большим любителем "винтажного" оборудования, Рик использует в записи линейку аналоговых клавишных вкупе с MIDI-секвенсорами, гитарами марок Fender, Taylor and Washburn, ударными Ludwig и прочими тихими радостями профессионала-многостаночника. Впрочем, от услуг аккомпаниаторов наш мультифункциональный герой также никогда не отказывается. На период сессий "The End of Days" за компанию с ним работали вокалистка Кристина Сааркоппель, флейтистка Сара Янг, гитарист/скрипач Кейн Миллер и ударник Уилл (почему-то бесфамильный). Под стать скромным размерам коллектива исполнителей и воспроизводимая им музыка. О ней-то и перемолвимся.
В титульном полотне, открывающем двери в загадочную вселенную Рика Миллера, мастермайнд демонстрирует яркие мелодические стороны собственного дарования. Теплый сплав электроники с легкими симфоническими текстурами в традициях Алана Парсонса, чуткие гитарные обертоны, "прозрачно"-приятный тембр голоса и размеренный стиль повествования - слагаемые, из которых вырисовывается общая картина, прелестная в своем ненавязчивом очаровании. В "The Knives of Indifference" камерно-акустический классицизм грамотно преобразуется в рок-действо, наполненное волшебными соло. Восточным колоритом объяты отстоящие друга от друга, но концептуально связанные этюды "The Prisoner" и "The Prisoner's Escape". Элегическое настроение с едва заметным джазовым оттенком, привносимым саксофоном, царит в зарисовке "Soma for Your Soul". Есть и балладного типа комплексно аранжированный поп-рок ("Echoes of You"), и несколько эклектичный инструментал с меллотронно-симфоническим уклоном ("Eating Goya"), и торжественно-сентиментальная ода "I Can Hear the Sunrise", косвенно отражающая увлечения автора британскими командами вроде тех же The Alan Parsons Project... Жестковато-контрастно по отношению к основному материалу выглядит лишь "Angel Eyes, part 2". Впрочем, тут можно сделать скидку на ее бонусный статус и просто принять как должное.
Резюмирую: спокойная, гармоничная пластинка, выдержанная в предельно ровном ключе, что, как ни странно, ей только на пользу. Вполне пристойный художественный акт, рекомендую.

Stig & Steen "Forchromede Dage" (1973)

Не будучи шедевром прогрессивного рока, программа "Forchromede Dage" все же числится на особом счету у коллекционеров. Ее культовый статус вытекает из двух основных факторов: а) выпущенный в 1973 году лонгплей и поныне не переиздан в CD-формате; б) лица, составлявшие дуэт Stig & Steen, имели непосредственное отношение к деятельности известной датской арт-формации Ache. Однако, помимо этого, у альбома имеются вполне конкретные мелодические достоинства, о которых скажем чуть ниже. А пока - небольшое введение в историю коллектива.
Впервые Стиг Кройцфельд и Стен Тофт Андерсен повстречались в конце шестидесятых. К тому моменту первый из них на правах певца лет десять колесил с различными ансамблями по скандинавским клубам. Дилетантизм аккомпаниаторов угнетал Стига, мечтавшего о большой сцене. И когда его пути-дороги пересеклись со Стеном - одаренным автором и прекрасным музыкантом, жизнь приняла совсем иной оборот. Демо-ленты альянса пришлись по вкусу сотруднику лейбла Sonet Фредди Ханссону, и тот взялся продюсировать дебютную пластинку Stig & Steen. Вышедший в 1972 г. диск "Da solen kom" продемонстрировал хороший потенциал исполнителей, но в коммерческом отношении винил окупался слабо. Впрочем, парни не думали сдаваться без боя и усердно продолжали работать над очередным собранием песен. Тем более что рядом по-прежнему находился продюсер/звукоинженер Ханссон, верящий в подопечных и готовый оказывать им всяческое материально-техническое содействие...
"Forchromede Dage" записывался полноценной рок-группой: Стиг Кройцфельд (лид-вокал, гитары, табла, бонги, перкуссия), Стен Тофт Андерсен (вокал, бас, акустическая гитара, аккордеон, гармониум, меллотрон, перкуссия, элекропиано, ксилофон), Нис Йоргенсен (вокал, фортепиано, орган, гармониум, поперечная флейта, рекордер, перкуссия, меллотрон) и Кен Гудман (ударные). Аранжировкой струнных ребята занимались сообща в компании с Лейфом Петерсеном. Релиз содержал восемь треков, разнообразных по стилистике и характеру, но одинаково любопытных с точки зрения композиции. Идущий вступительным номером "Nedenomsvej" - добротный пример арт-мейнстрима, прекрасно оркестрованный многочисленными клавишными и разбавленный приличными электрогитарными пассажами Кройцфельда. Лирическая пьеса "Forårsvise" интонационно близка манере, с которой Стиг освоится позднее, к началу сольной карьеры (из инструментальных решений выделю показательный пасторальный диалог флейты с меллотроном, ласкающий слух красочными аналоговыми тембрами). "Mælkebøtterne" - весьма крепкий этюд, сочетающий поп-роковые экзерсисы с драматическим симфо-антуражем. В "Bag Et Ukendt Landskab" датчане обращаются к родному фольклору и делают это на редкость проникновенно. Вокальноориентированный заглавный опус пленяет напевным многоголосием и общим душевным настроем. "Natten Over Stranden" ряжена в психоделические кружева, что не отменяет фирменной мотивности Stig & Steen. Ну, и по-своему замечательны также полифоническая баллада "Tabte Slag" вкупе с не менее масштабным финалом "Bring Høsten Ind".
Резюмирую: симпатичный образчик симфонического арта, дарящий ощущение тепла и уюта и не претендующий на большее. Наслаждайтесь.
N.B. Копия произведена с LP с последующей обработкой саунда.

SBB "Memento Z Banalnym Tryptykiem" (1980)

Десятилетие близилось к завершению. Менялся мир, трансформировались некогда привычные условия существования. Рок-герои вчерашних дней маячили на перепутье: одни пытались адекватно вписаться в неприхотливую музыкальную среду нового времени, другие, напротив, яростно восставали против чуждой им эстетики. Но и на этом лоскутном фоне отдельные артисты без суеты и помпы умудрялись-таки проявлять лучшие грани таланта. Яркий пример - SBB. Начиная с 1974 года, бравая троица под предводительством невозмутимого Юзефа Скжека только и делала, что активно гастролировала да пополняла собственную дискографию. Вот и финальные аккорды семидесятых группа встретила во всеоружии. В ту пору состав украсился вторым виртуозом гитары - Славомиром Пивоваром, прежде сотрудничавшим (как и остальные участники SBB) с Чеславом Неменом. Апофеозом совместной деятельности четырех поляков можно считать альбом "Memento z banalnym tryptykiem", не только подведший черту творческим исканиям замечательного коллектива, но и ставший одним из наиболее впечатляющих достижений Скжека и Кº.
Спектр вступительной пьесы "Moja ziemio wyśniona" широк и разнообразен: баюкая публику оркестровой прелюдией в почти что штраусовском варианте, музыканты без лишних слов переходят к драйвовому прогрессивному фьюжн-року... как вдруг, посреди накала звуковых страстей, квартет меняет траекторию и приступает к наведению элегийно-астральных мостов. В процессе совершается очередной тематический кульбит - и все ради соблазнительного шанса продемонстрировать техничную и одномоментно мелодически выразительную игру, проникнутую удивительно юной энергетикой. Сочиненная Пивоваром композиция "Trójkąt radości" заявлена в формате дуэта: клавишная подпитка от Юзефа с его "Полимугом" + электроакустические партии самого Славомира, пользующегося здесь редкой возможностью - с одной стороны, выступить проклассически настроенным лириком, с другой - расцветить пространство мистическими разреженными соло. Небольшой эпизод под названием "Strategia pulsu" (авторы - ударник Ежи Питровски и гитарист Апостолис Антимос) выдержан в сугубо джаз-роковом ключе: никаких "космических" выкрутасов, избыточной кружевной "артовости" - только четкость, очерченность фактуры, помноженная на исключительный профессионализм исполнителей. Зато в титульной 21-минутной сюите прогрессивно мыслящий романтик Скжек берет свое. Продолжая традицию присущих SBB развернутых эпиков, эта комплексная конструкция служит фактически эталонным воплощением идеально сбалансированной рок-фантазии. Тут и прельщающие полифоническим великолепием разливы клавишных (рояль, четыре подвида синтезатора Муга, орган); и рефлексивные шестиструнные арпеджио акустического плана; и светлые, по-попсовому праздничные вокализы в нечасто встречаемом у ортодоксальных прогеров мажоре; и отменные, наэлектризованные сверх всякой меры, источающие живую мощь предельно эмоциональные речитативы гитары... В общем, совершенно изумительная фреска, ни на йоту не утратившая своей актуальности.
CD-издание, предпринятое лейблом Metal Mind в 2004 году, содержит 10-минутный бонус-трек "Z których krwi krew moja". В нем характерные мечтательные интонации Юзефа гармонически изящно наслаиваются на энигматический тканевый рисунок, образуя в итоге до крайности любопытное полотно, интригующее нетривиальными схемами развития сюжета.
Резюмирую: подлинный шедевр и нетленная классика восточноевропейского прогрессива в целом. Рекомендую.

Sanhedrin "Ever After" (2011)

Все началось в 1987 году. Именно в ту пору братья Барнесс, услышав ранние записи Pink Floyd, заинтересовались арт-роком. Наметив для себя фаворитами светлых мечтателей Camel, юные израильтяне взялись осваивать инструменты (Саги Барнесс - бас-гитару, а Авив - клавишные и саксофон). Следующим, вполне логичным их шагом явилось создание "верблюжьей" трибьют-группы, велеречиво названной Sanhedrin (то бишь Синедрион). Со временем состав ансамбля расширился, а перепевки нетленных шедевров прогрессива отошли на второй план, уступив место оригинальным авторским творениям. Тогда же сложились и внутренние нормативы отделки произведений. Так, основный сочинитель репертуара Авив Барнесс на первом этапе демонстрировал "сырые" наработки гитаристу Эладу Аврахаму, и уже вместе они принимались шлифовать, оттачивать и аранжировать имеющиеся композиционные идеи. Впоследствии часть музыкантов сменилась, однако это обстоятельство нисколько не повлияло на игровые ориентиры коллектива. На момент воплощения дебютной программы "Ever After" (2010 г.) расстановка сил в Sanhedrin выглядела следующим образом: Саги Барнесс - бас; Авив Барнесс - клавишные, саксофон; Гади Бен Элиша - гитары, мандолина; Игал Барам - ударные, перкуссия; Шем-Тов Леви - флейта. В феврале 2011 года изданная итальянской конторой Altrock productions/Fading Records пластинка увидела свет, и вскоре слухи о новых талантах из Земли Обетованной распространились по Интернету...
"Ever After" - яркая иллюстрация на тему верности идеалам классического арт-рока. Sanhedrin не стали особо мудрить со звуковой раскладкой, а просто в который раз исполнили изящный реверанс в сторону всеобщих любимцев Camel. Отказавшись от использования вокала, ребята сосредоточились исключительно на мелодиях и в итоге добились столь необходимых выразительности, артистизма и - что немаловажно - лиричности. Открывающая диск "Overture" любопытным манером сочетает последовательное развитие стройной симфонической линии (клавишные + флейта) с множественными финтами ритм-секции, подкрепляемыми густыми гитарными риффами. Эпическая пьеса "Il Tredici" выдержана в романтизированном стиле, роднящем ее как с наследием апеннинских прог-формаций прошлого, так и с другими "верблюдофилами" - французскими турками Asia Minor. Хорошо здесь буквально все: элегийные шестиструнные "размышлизмы" Гади Бен Элиши, белоснежным альбатросом рассекающая эфирные волны флейта Шем-Това Леви и, конечно, превосходные аналоговые "ковры" Авива Барнесса. В "Dark Age" немалая часть событийного ряда отводится фолк-пассажам. И хотя происхождение их по ряду признаков можно охарактеризовать как "ближневосточное", местами грани тамошних народных традиций стираются до предела, мешаясь с элементами проевропейского (чуть ли не неокельтского) мелоса. В шестиминутном опусе "The Guillotine" нас поджидают мозаичные подвижные структуры - от внушительных прозрачно-оркестровых экзерсисов до утяжеленных гитарно-органных атак. При этом Sanhedrin не обнаруживают за собой склонности к жанристским игрищам, периодическим ныркам в джазовые воды и проч., уверенно и крепко обосновавшись на массивной рок-платформе.
Думаю, описывать дальнейшие перипетии сюжетных ходов большого смысла нет. И "Timepiece", и "Sobriety", и короткая "Tema" с пролонгированным финалом "Steam" скроены с теми же умением, тщанием и воодушевлением, что и приведенные выше треки. Остается лишь пожелать парням успехов на избранном поприще и порекомендовать "Ever After" неравнодушному к симфо-арт-року меломану.