XII Alfonso "Claude Monet - Volume Uno, 1883-1889" (2002)

Релизам, выходящим под вывеской XII Alfonso, свойственна одна общая черта, а именно - масштабность замыслов. Братья Клеро, ведущие этот проект, в своих композиционных устремлениях всегда двигались особенным курсом, удаленным от искусственно насаждаемых путей современной "форматной" музыки. Их третья полнометражная работа способна удивить как поставленной сверхзадачей, так и успешным, по-французски изящным ее осуществлением. На сей раз авторский дуэт Филиппа и Франсуа Клеро замыслил воплотить на звуковом уровне историю жизни великого живописца, одного из основателей художественного импрессионизма Клода Моне (1840—1926). Понятно, что за час с небольшим времени охватить узловые перипетии биографии воистину гениального человека проблематично. Выход нашелся сам собой: материал решили разбить на несколько частей, соответствующих пиковым хронологическим этапам в судьбе Моне. Диск первый, как явствует из заглавия, ограничен рамками с 1883 по 1889 гг., то есть демонстрирует нам мастера в самом расцвете лет. Не буду сейчас касаться смысловой подоплеки альбома - она подробно изложена в сопроводительном объемном буклете. А вот затронуть некоторые инструментальные аспекты пластинки, определенно, не помешает.
Ударный костяк XII Alfonso, помимо вышеоговоренных личностей, включает также органиста Мишеля Жейри и перкуссиониста Тьерри Морено. Однако для подобного магнум-опуса малый состав ансамблистов - это по меньшей мере несолидно. Осознав сие, отцы-основатели коллектива подсуетились насчет специально приглашенных гостей. В конечном счете то, что изначально представлялось квартетом, эволюционировало в своеобразный мини-оркестр: к ребятам примкнула команда, состоящая из чтеца, арфистки, двух вокалисток, исполнителя на бамбуковой флейте и трех электрогитаристов. Члены свежеиспеченной сборной заняли отведенные им позиции, и наступил черед магии...
Богатейший саунд-ряд вмещает множество жанровых элементов, из которых в итоге образуется впечатляюще красивая, глубокая и проникновенная фреска. От уличных парижских мотивов с непременной гармоникой и акустическим треньканьем слушателя постепенно уводят дальше, в сторону драматического, преимущественно бессловесного симфо-арт-рока. Мимолетные кафе-шантанные сцены - разгульный атрибут вечерней столицы - остаются за поворотом. Художник отстраняется от них, погружаясь в одинокую ночную прохладу, где, быть может, трепещет на ветру его главная тема. Местный колорит выписан идеально, с любовью и подлинным талантом. Плавные переходы от чистой камерности к всеобъемлющей полифонии с прекрасными мелодическими линиями - яркий показатель композиторской одаренности обоих маэстро. В структурном плане нельзя не отметить и обилие клавишных всех мастей - от "винтажного" оборудования до цифровых синтезаторов, использованных на редкость деликатно. Лично меня порадовало и присутствие в треке "Les Arcanes de l'Air Bleu" легендарного Йена Бэйрнсона (ex-Pilot, The Alan Parsons Project); его неожиданные фьюжн-соло в импровизационном ключе - настоящий бальзам на душу.
В целом "Claude Monet - Volume Uno" - пример концептуального прогрессив-рока высочайшей пробы, чьи игровые схемы нетривиальны и любопытны в каждой из ипостасей. Настоятельно рекомендую проклассически настроенным меломанам.

Mae McKenna "Mae McKenna" (1975)

"Живое воплощение кельтской культуры", "связующее звено меж легендарной древностью и миром современной музыки" - вот лишь малая часть эпитетов, которыми награждали Мэ МакКенну в разные годы. И действительно, сложно представить себе более подходящую кандидатуру на столь необычную роль, нежели эта спокойная темноволосая женщина ирландско-шотландского происхождения. Ее волшебное сопрано - неотъемлемая составляющая таких концептуальных творений, как "Dust and Dreams" и "Harbour of Tears" Camel, а также сольника Дэйва Бэйнбриджа "Veil of Gossamer". Впрочем, общественного признания Мэ МакКенна удостоилась много раньше.
Артистические флюиды питали Мэ сызмальства, поскольку все ее родственники имели отношение к сценическому искусству. Словом, творческая стезя в определенном смысле была предназначена девушке изначально. В 14-летнем возрасте она получила место альтистки в Ланкаширском оркестре. Позднее, в период учебы в колледже организовала собственный фолк-ансамбль Day. А затем был первый профессиональный успех, какого МакКенна добилась, участвуя в деятельности команды Contraband. Хотя век "контрабандистов" оказался недолог: за выпуском единственной безымянной пластинки (1974 г.) последовал распад. Но хрупкая Мэ, как выяснилось, сдаваться не собиралась вовсе. Заручившись поддержкой нескольких сессионных музыкантов, она принялась трудиться над сольным альбомом.
Материал, по большому счету состоящий из проверенных эстрадных номеров популярных исполнителей, записывался в течение декабря 1974 - января 1975 гг. в оксфордширской The Chipping Norton Recording Studios. Работалось комфортно, ибо окружали МакКенну истинные асы своего дела: ударник Тревор Спенсер, басист/гитарист Мартин Брайли и басист/клавишник Грэм Прескетт, гитарист Пол Киоуг, мастер педальной стил-гитары Би Джей Коул и арфистка Скайла Канга. Филармоническую составляющую обеспечивал оркестр под управлением Эндрю Прайс Джекмена. Подобный состав - уже гарантия качества, но итог напрямую зависел от той, чье имя отображалось на конверте. И, слава Всевышнему, дебют получился что надо.
Запечатленные на виниле двенадцать произведений авторства Эдгара Уинтера, Стиви Уандера, Джерри Рафферти, Джона Леннона, Нила Седаки, Рэнди Ньюмена, Элтона Джона и прочих трактуются чаровницей Мэ весьма любопытно. Следует заметить, что стилистические рамки каждого из переаранжированных треков сильно разнятся, и, соответственно, требуют от вокалиста частого изменения голосовой подачи. Поэтому данная сборная программа - в значительной мере вызов мисс МакКенны самой себе. Надо признать, она справилась. Светлые лирические поп-песни, мягкие блюзовые этюды, драматические напряженные полотна, арт-фолковые композиции, арии из мюзиклов - кажется, нет такого жанра, что не был бы подвластен уникальному таланту Мэ. Конечно, степень убедительности тут до некоторой степени колеблется, но иначе и быть не может. Подлинными жемчужинами в прочтении замечательной певицы стали уандеровская "All in Love Is Fair", академический опус "Together We Get By" Джулиана Брука, ленноновская "Imagine" и совершенно восхитительная традиционная баллада "Black-Eyed Susan". Однако и остальные заявленные позиции звучат не менее интересно. Не случайно переизданный в формате CD японским лейблом Strange Days Records релиз вышел в элитной серии "British Rock Masterpiece". Хороший повод приобщиться к высокому, не так ли, господа-меломаны?

Standarte "Standarte" (1995)

Формат клавишноориентированного пауэр-трио в нынешних условиях - явление архаичное. Однако итальянцам Standarte подобные тонкости по барабану. Материал их дебютной программы - своеобразный вызов современности, с которой горячие апеннинские парни явно не желают иметь ничего общего. Порыв, достойный уважения, посчитали руководители лейбла Black Widow, неровно дышащие по отношению к консервативно настроенным командам. Новичков взяли в оборот, и, как показало будущее, не напрасно. Ведь общее звучание первого альбома Standarte способно сбить с толку даже меломана со стажем.
Релиз, посвященный памяти органиста легендарной английской команды Atomic Rooster Винсента Крейна, впечатляет детально выстроенной стилизацией саунда начала семидесятых. Даже на фоне таких отпетых ретро-маньяков, как Wicked Minds, Black Bonzo, Siena Root и прочие, Standarte выглядят весьма достойно. Колоритный мистицизм ранних Black Sabbath, характерные "оззиевские" нотки в англоязычном вокале ударника Даниэле Капуто, ядерные раскаты "Хаммонда" на пару с плотной меллотроновой завесой от Микеле Профети - все это стопроцентно работает в умелых руках новоявленных кудесников. Свободной гитары здесь нет: грозные дисторшированные риффы вырываются из-под пальцев басиста Стеффано Габбани. Когда же потребность в означенном инструменте становится насущной, партии его распределяются поровну меж клавишником и бас-гитаристом. Шикарные прото-думовые пассажи несут на себе ностальгический отпечаток аналоговой эпохи, создавая полную иллюзию погруженности в давно канувший в небытие хроникальный отрезок. Из глубин коллективной прапамяти, не иначе, вырываются шипящие органные тембры, гулкие аккорды ритм-секции, ядовито жалящие соло... Заряженные потаенным смыслом хард-роковые рефрены вкупе с политематической прогрессивностью, вторжение типично шестидесятнических ритм-энд-блюзовых интонаций, несколько отстраненная, но выразительная голосовая подача, драйв и чуть ли не издевательское текстовое заигрывание с вариациями на околосмертные мотивы ("In the morning the city wad cold as a grave. The work was hard and I felt my life sleepin' away") раззадоривают слушателя без меры. При этом ребята успевают проклеить яркую композиционную канву инфернальными готическими флюидами, бархатистыми псевдо-барочными виньетками, нахально смешивая классицистическую торжественную траурность со здоровыми проявлениями не теряющего силы, вечно актуального блюз-рока. Думаю, взирающий с лазоревых небес на грешную землю Винсент Крейн должен быть доволен: у его старой бригады появились великолепные преемники, верные хранители традиций, заложенных много лет назад.
Итог: в высшей степени замечательный образец прото-прогрессива на хардовой основе. Прошу любить и жаловать.

Trilogy "Here It Is" (1979)

Судьба немецкого состава Trilogy немногим отличается от участи других европейских коллег по цеху, дебютировавших в конце 1970-х (Flyte, Terpandre, Dragonfly etc.). Архетипичный по сути случай одного альбома - записанного на излете прогрессивного периода, встреченного молчанием слушателей, а затем помещенного в архив, дабы в начале 1990-х быть обнаруженным шефами лейбла Musea и в итоге обрести второе рождение в новом качестве. Итак, их было пятеро. Молодые парни из германского городка Дорстен, объединенные общей целью: играть музыку в духе нежно любимых ими англичан - ELP, Genesis, Jethro Tull... Выбранное для группы название - красноречивый пример инспирации. Ну какой репертуар, окромя эпического арта, мог исполнять ансамбль с подобным именем? Правильно, никакого. От идеи сочинять песни ребята отказались заранее. Пролонгированные инструментальные сюиты - вот высшая добродетель для истинного прогрессора. Тем более, если всем заправляют два полноценных органиста, один из которых (Йохан Кирстен) имеет за плечами консерваторское образование, а второй (Гвидо Хардинг) успел пройти хорошую школу в мелодик-рок-банде Topas. Что до остальных членов Trilogy, то и они не новички в своем деле: басист Людгер "Сэмми" Самсон варягом поработал в доброй дюжине местечковых коллективов, ударник Мартин Брюэр порядка шести лет орудовал палочками в Nervenshock, а гитарист Детлеф Дикен оттачивал мастерство в Trianon. Короче говоря, по завершении репетиционного этапа бравый тевтонский квинтет засел в дюссельдорфской студии BON-Musik, где впоследствии и была увековечена "нетленка", мимоходом озаглавленная "Here It Is". Пластинка, как и следовало ожидать, демонстрирует высокий профессионализм и разностороннюю подготовку ансамблистов. Композиционное строение пьес практически всегда соответствует схеме "пролог-кульминация-эпилог". Подкрашенные пассажами акустической гитары элегические мотивы в открывающем треке "Venice" чередуются с моментами взрывного симфо-прога, чьей движущей силой являются орган "Хаммонд" и синтезатор Муга. Схожая раскладка сохраняется и в дальнейшем, разве что саунд-палитра обогащается за счет введения в структуру электропиано и еще парочки клавишных агрегатов. В целом же центральные игровые эпизоды релиза основаны на шутливой дуэли Йохана и Гвидо. Отсутствие диссонансов, намека на агрессию вкупе со своеобразной интеллигентностью поведения роднят Trilogy с их соотечественниками Rousseau. Близость эта подчеркивается и неким умозрительным сказочным флером, сопровождающим развернутые вещи наподобие "Changinig Scene". Неоклассические органные стаккато, спаянные с рок-н-ролльной удалью ("Andy"), отсылают к представителям голландской арт-сцены - Ekseption и Trace, но акценты у немцев расставлены иначе. Умелая смена настроений в 13-минутной "Crowded" также не дает соскучиться: стилистический спектр ее включает многое - от мимолетного гитарного блюз-рока до масштабного симфонизма и наступательных маршевых ноток. Идущий бонусом номер "Treibsand" в оригинальное издание не попал, поскольку получил прописку двумя годами позже. Может, оно и к лучшему, ибо к основному содержимому диска данный опус мало что добавляет: легковесное топтание на месте без видимой перспективы творческого роста. Синопсис: весьма достойный образец жанра, рассчитанный на проклассически ориентированного меломана. Рекомендую.

Matthew Parmenter "Horror Express" (2008)

Фронтмен американских прогрессоров Discipline Мэттью Пэрментер славится любовью к театральности. Его костюмированные перформансы во время концертов группы частично наследуют маскарадным рок-традициям, заложенным великими Genesis. Однако песенная драматургия досточтимого сэра проистекает из другого, не менее значимого источника. Не случайно прогрессивные обозреватели из разных уголков США в своих рецензиях зачастую сравнивают этого харизматичного артиста с британским законодателем жанра - Питером Хэммиллом. Лирические экскурсы на "темную" сторону человеческого бытия, характерная голосовая акцентировка, универсальное владение многими музыкальными инструментами, позволяющее вполне обходиться без аккомпаниаторов, - таков приблизительный набор черт, присущих не только лидеру культовых Van der Graaf Generator, но и его заокеанскому коллеге. Грамотное использование собственных внутренних ресурсов и помогло в итоге мистеру Пэрментеру записать вторую сольную пластинку под названием "Horror Express".
Задействованный уникальным многостаночником технический арсенал до крайности широк: клавишные, скрипка, виолончель, гитара, бас, ударные, саксофон, и, естественно, вокал. Со всем вышеозначенным Мэттью справляется играючи, хотя основной упор сделан на звучание клавишных (пиано марки Steinway 1880 (!) года выпуска). Впрочем, подобному таланту для овладения аудиторией достаточно минимума выразительных средств, ведь главное его оружие - умение проникать в людскую психологию. И этим непростым искусством Мэтт, по-видимому, также обладает.
Цепочка ужасов современной цивилизации открывается лицевой стороной буклета: объятые пламенем небоскребы - больная для Америки тема после 11 сентября 2001 г. Но внешние эффекты - удел персонажей недалеких. Что до Пэрментера, то он, согласно завету Козьмы Пруткова, "зрит в корень". "Horror Express" - мрачный театр одного актера, в котором отнюдь не пугают, нет. Здесь предостерегают. От необдуманных шагов, потаенного желания заглянуть в бездну. Невеселый философ под раскатистые аккорды фортепиано, оттеняемые деликатной оркестровкой и редкой, но уместной перкуссией, пускается в рассуждения, облаченные в гипнотическую форму. Меланхолик и фаталист, не педалируя, не перегибая палку с нервическим надрывом, успешно осваивает вверенное ему саунд-пространство: от камерной рок-сонористики до консервативной меллотроновой подачи, электронных синтезаторных мотивов и неоклассических струнных этюдов. Аллегорическая поэзия Мэттью, при кажущейся незамысловатости стиха ("laugh, clown | laugh aloud | make for the field you domain"), неизменно попадает в цель благодаря точному расчету исполнителя. Главный же парадокс релиза заключается в том, что представленные на диске пьесы, невзирая на тотально минорный настрой, несут в себе намек на надежду. Да, мир чудовищен, но сие поправимо: вот скрытый посыл Мэтта. И почему бы к нему не прислушаться?

Woolly Wolstenholme & Maestoso "Uneasy Listening" (2009; 2 CD)

Композитор и органист Стюарт "Вулли" Уолстенхолм - один из основателей культового арт-рокового ансамбля Barclay James Harvest, которому он служил верой и правдой целых двенадцать лет. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. И когда в 1979 г. BJH взяли курс на незамысловатый АОР, тяготевший к более серьезным экспериментам Вулли принял решение начать соло-карьеру. Благо, в числе знакомых музыкантов нашлись люди, готовые поддержать его на новом поприще. Сподвижниками Уолстенхолма на годы вперед стали гитарист Стив Брумхед и ударник Ким Тернер: с ними маэстро прежде работал над концептуальным альбомом "The Eye of Wendor" (1978) в масштабном проекте Mandalaband. И вот, укрывшись под вывеской Maestoso, троица принялась за дело...
"Uneasy Listening"- творческий отчет Вулли и K° за весь период существования, то есть с 1980 по 2008 гг. Подборка из 36 треков демонстрирует обширную палитру выразительных средств, использовавшихся мастермайндом мероприятия на протяжении долгого пути. Жанровые приоритеты Уолстенхолма при этом если и колебались, то не слишком значительно. Герой данного обзора был и остается заложником двух генеральных линий - симфонической и мелодик-роковой. И уже первая безымянная пластинка Maestoso (1980) в стилистическом отношении являлась эдаким дрейфом от внушительных артовых берегов в сторону приятственной, хоть и помпезной поп-манеры. Элементы здоровой эклектики прошивают ткань полотна насквозь. Если непретенциозный радио-номер "Sail Away" как раз таки исполнен в ключе поздних Barclay James Harvest, то 7-минутная оркестровая прог-драма "Patriots" - полнейшая его противоположность. Грузным проклассическим пафосом давит интро композиции "Maestoso", дабы затем развернуться в эпическое произведение, скроенное по канонам вышеупомянутых Mandalaband (нет, не случайно зачинщик последних Дэвид Рол продюсировал дебютный диск Вулли) пополам с почерпнутыми у негласного учителя Роберта Джона Годфри (The Enid) аранжировочными приемами. Не менее интересны и другие вещи с того же релиза - интригующая "American Excess", сказочно-прозрачная "A Prospect of Whitby" и ударный фьюжн-ролл "Lives on the Line", воскрешающий в памяти картины из славного прошлого супергруппы UK.
Вторая позиция в дискографии Maestoso - "Songs from the Black Box" (1982) - представляет собой облегченный вариант предшественника. Аналоговые тембры потеснились под натиском ультрамодных синтезаторов, глубокомысленная прогрессивность с ее инструментальными изысками поддалась искушению песенной формой. Не сказать, чтобы взятые со звуковых сессий начала восьмидесятых пробнички были плохи. Напротив, в контексте всеобщего танцевального бума тех лет превосходно оформленные баллады, наподобие "All Get Burned" с ее клавишными переливами и красивейшими акустическими вензелями, выглядели чем-то исключительным, но основной музыкальный ряд не избежал отметки эпохи. Записанные мистером Уолстенхолмом в одиночку пьесы вроде "The Will to Fly", "The Sunday Bells", "Open" - среднетемповые, не лишенные "изюминки" откровения усталого арт-менестреля. И, надо признать, слушаются они куда искреннее, чем "перестроечные" потуги бывших матерых прог-зубров.
CD № 2 обнажает суть Maestoso образца 2000-х. Долгожданное ощущение свежести пробивается в каждой из аудио-позиций, точно у команды с приходом Миллениума открылось второе дыхание. Не обошлось без сюрпризов, к коим можно причислить общее утяжеление саунда. Альтернативного пошиба дисторшированные гитарные риффы Стива Брумхеда выпирают острыми углами на фоне монументальных оркестровок Вулли в "Souk". Ностальгией по прекрасной поре молодости полнится объемный шедевр "One Drop in a Dry World" - абсолютная жемчужина в неоклассических тонах. Условно-филармоническую линию развивает минорная рефлексия "A Waiting Game". Еще один прекрасный этюд - полифонический опус "2 Am" с широкими симфоническими мазками, пассажами меллотрона и выпуклым басовым рисунком. Впечатляет и "Through a Storm" - синтез проникновенной элегичности с насыщенным мелодическим прогрессивом. "The Iceman Cometh" - чудаковатый пример селекции, смешение ритм-н-блюзовых тенденций 1960-х с навороченным электрическим саундом последнего десятилетия. Неожиданные фолковые мотивы питают пасторальную зарисовку "Hebden Bridge", плавно трансформируясь в бессловесную барочную интерлюдию "Loot". Темное средневековье оживает в минуэтообразной структуре "Harp and Carp", поражающей богатством и оригинальностью авторской мысли убеленного сединами Стюарта Уолстенхолма. И только стоит расслабиться под неспешные аккорды "Faith, Hope and Charity" да "Matilda Yarrow", как тут же и попадешь под раздачу в "кримзонутом" эпике "Soldier of Fortune". Однако финал этой повести - "The Angelus" - воистину одухотворен, величествен и светел.
Итог: отличный подарок от лейбла Esoteric Recordings всем любителям умной рок-музыки. Не пропустите.

Manning "Number Ten" (2009)

Похоже, Гай Мэннинг относится к породе счастливцев, которым незнакомо понятие творческий кризис. Вот уже добрый десяток лет маэстро стабильно выдает альбом за альбомом, и практически каждый из них являет слушателю материал достойного (а порой - выдающегося) качества. Нынешний, юбилейный релиз Гая озаглавлен простенько и по существу - "Number Ten". Оформление компакта выглядит весьма безыскусно, особенно на фоне впечатляющих дизайнерских решений прошлых работ Мэннинга, которыми занимался белорусский художник Эд Юнитский. Но за невзрачным фасадом укрываются столь живописные интерьеры, что хотелось бы остановиться на них подробнее.
О значимости данной программы для Гая можно судить уже по составу исполнителей. Помимо мастермайнда в деле принимают участие 13 человек. Это и давние друзья-коллеги достопочтенного английского менестреля - Лаура Фаулз (альт-саксофон, вокал), Йан "Уолтер" Фэйрбэйрн (деревянные духовые), Дэвид Милльон (электрогитара), Джули Кинг (вокал), Стивен Дандон (флейта, тенор-саксофон) и Энди Тиллисон (ex-Po90, The Tangent; клавишные, ударные), а также море свежих лиц: Крис Хадсон-Ли (бас-гитара), Фил Уилкс (клавишные), Кив Карри (бэк-вокал), Дэнни Роудз (вспомогательные ударные), Пав Чана (перкуссия), Эд Нидхардт (сопрано-саксофон, бас-кларнет) и Ханна Хадсон-Ли (бэк-вокал). И этот мини-оркестр под присмотром Мэннинга льет бальзам в уши ожидающего праздника меломана. "Джетроталловость", обильно питавшая его предыдущие творения, здесь фактически сведена к нулю. "Номер десять" - комплексная конструкция, двумя полюсами которой выступают драйв и балладного свойства лиризм. Причем, с точки зрения композиции связаны они действительно профессионально (да и кто бы сомневался?). В устоявшемся наборе выразительных средств и инструментальных приемов Гай умудряется отыскивать довольно любопытные ходы, отчего каждый трек на диске облекается в собственные оригинальные тона. Стилевые настроения постоянно чередуются, и в итоге 63 минуты звучания пролетают совершенно незаметно. Щедрая палитра художника блещет озорными арт-роковыми красками ("Ships"), легкими блюзовыми оттенками, постепенно переходящими в прог-драматизм ("The Final Chapter"); оркестровые откровения ("An Ordinary Day") сменяются элементами рок-кабаре ("Bloody Holiday!"); смешанные вокальные дуэты на фоне тонких элегических инкрустаций ("Valentine's Night") подкупают естественной красотой; фольклорные ручейки беспрепятственно вливаются в полноводную реку симфонического рока ("A Road Less Travelled"), параллельно орошая обширные ритмические поля ("Another Lazy Sunday"); ну, а заключительный 16-минутный эпик "The House On The Hill" - квинтэссенция мелодических порывов автора, своеобразная музыкальная "роза ветров".
Резюмирую: отличный подарок для поклонников современного британского прогрессива вообще и Гая Мэннинга в частности.

Parallel or 90 Degrees "A Can of Worms" (2008; 2 CD)

Легенды не умирают. Они переходят на иной уровень существования. Так случилось и с культовой британской прог-группой Parallel or 90 Degrees. Шесть лет совместной деятельности, шесть чудесных альбомов. Планировался и седьмой, но вмешалось провидение. В начале 2002 года мастермайнду Энди Тиллисону втемяшилось в голову замутить сайд-проект: очень уж хотел непоседа-англичанин поработать с набравшими обороты шведами The Flower Kings. Объединившись со скандинавами, он с головой погрузился в новое предприятие, получившее имя The Tangent. Сил оно отнимало порядком, для творчества в рамках старой команды попросту не хватало энергии. Закончив с записью диска, Тиллисон и его верная спутница, клавишница Саманта Бэйн, уехали развеяться во Францию. А когда вернулись, оказалось, что Параллели больше нет: друзья-коллеги разбежались. И требовалось собирать агрегат с нуля. Взвесив все "за" и "против", Энди не стал городить огород. Да, одного ансамбля он лишился, но ведь имелся другой, сколоченный из супер-профессионалов. The Tangent сделался основным его детищем, позволив отойти Po90 в глубокую тень времен...
Решение напомнить миру о замечательной арт-команде созрело в светлых умах руководителей американского лейбла Progrock Records. Инициаторы затеи связались с Тиллисоном, и помимо письменного одобрения получили от него эксклюзивный материал, который грех было не издать. Таким образом, перед нами не просто сборник а ля "the best of ...", но весьма любопытная компиляция, содержащая немало уникального. Я не буду специально останавливаться на вещах с номерных пластинок Po90, поскольку писал об этом и прежде. А вот замолвить словечко об "изюминах", несомненно, стоит. На CD 1 таковых две: полнометражный опус "The Media Pirates" с малоизвестного у нас первого официального релиза британцев "The Corner of My Room" (1996) демонстрирует практически сложившуюся характерную интеллектуально-агрессивную манеру Параллели. Превосходный образчик "высоколобого" прогрессив-рока, столь ценимого искушенными эстетами. "Blues for Lear" хоть и имел место на альбоме "The Time Capsule" (1998), представлен здесь в обновленном качестве - за гитару и половину вокальных партий отвечает Ройне Стольт из TFK. Прочувствованное исполнение с шикарными блюзовыми соло и тонким изысканным ароматом ретро в придачу.
Еще более щедр в отношении раритетов CD 2. Двадцатиминутный эпик "Four Egos, One War" знаком поклонникам The Tangent по их прошлогодней программе "Not Good As the Book". Однако тут нас поджидает исконный вариант, оформленный в 2002 г. для так и не увидевшего свет блокбастера Parallel or 90 Degrees "A Kick in the Teeth for Civic Pride". Слушая это многогранное произведение, поневоле жалеешь о столь поспешной смене вывески: все, чем славился старый коллектив Тиллисона, проявлено на треке в полной мере. Чудные органные петли, мастерские электронные инкрустации, бесподобная гитарная подача Дэна Уоттса, голосовые экзерсисы Энди... Сильно, черт подери! Продолжением темы служит короткий номер "Fadge, Pt. 1" - модерн-проговая зарисовка, в легкую сводящая на "нет" потуги многих нынешних деятелей. Ну, а на десерт предлагается "A Kick in the Teeth" - крутой замес из интеллигентного арта и штурмового пост-панка, совершенно оригинальный по своим композиционным характеристикам.
Резюмирую: великолепный экскурс в историю одной из самобытнейших рок-формаций Соединенного Королевства. Горячо рекомендую поклонникам жанра.

Jaén Kief "Las Hadas No Vuelan Mas II. El Agua de Frente" (2008)

Добрые колумбийские волшебники продолжают сочинять саги о нелетающих феях. Вторая часть концептуальной дилогии была оформлена лидером команды гитаристом Хуаном Карлосом Кардозо, что называется, по горячим следам, прямиком по завершении магнум-опуса № 1. "Las Hadas No Vuelan Mas II. El Agua de Frente" - определенный показатель роста композиторских возможностей маэстро. Ведомый им септет из города Меделлин - своего рода мини-оркестр, превосходно чувствующий малейшие тонкости колоритных идей мастермайнда и успешно претворяющий музыкальные прозрения синьора Кардозо. Если первая глава нового произведения преимущественно демонстрирует игру на симфо-роковом поле с упором на монументальные клавишные Дугласа Мейи, то далее наступает время эклектики. Латинские корни участников коллектива дают себя знать. И дело даже не в специфическом звучании местных диалектов испанского языка. Ритмические структуры построены таким образом, что никаких разночтений касательно географической принадлежности состава не возникает: подобные фактурные зарисовки могли возникнуть лишь среди живописных высокогорных плато южноамериканского континента. Наполовину фэнтезийная тематика диска не исключает исторических отсылок к событиям XVII века, а именно к духовному завещанию сэра Томаса Брауна под названием "Religio Medici". Опубликованная в 1643 г., книга эта стала предметом обсуждений в европейских светских кругах, поскольку авторский взгляд на предмет христианского учения и проблемы веры крайне отличался от церковных канонов. Драматизм повествования растворяется в богатой полифонической палитре программы. Среднетемповые электрогитарные соло кружат над акустическими переборами, обилием духовых партий от Каталины Арейзо (альт-саксофон) и Луиса Фернандо Оспины (флейта) и перкуссиоными пробежками Маурицио Гонзалеса Фореро. Настроение треков варьируется от элегически-неспешного до драйвового забоя (как, скажем, в композиции "El Hilo del Insomnio - 1. El Vuelo del Ave"). Для пущего шика Хуан Карлос позвал друзей-сессионщиков Барлагана Руиза (тромбон) и Сантьяго Хименеза (труба), чьи пассажи пришлись весьма ко двору. Лирическое наполнение поддерживается разнополым вокальным дуэтом Соль Беатрис Харамилло и Хуана Гонзалло Томайо; ребята, быть может, не бог весть какие певцы, но стараются изо всех сил. Стилистические маневры порою изысканно оригинальны: скажем, фанковые "хуки" на фоне прозрачных артовых переливов клавишных в "Hombres de Hielo" - достаточно свежее инструментальное решение. Есть, конечно, и недочеты. Так, электрическая атака в "Angustia Angelical" после симпатичного камерного начала смотрится наивно-прямолинейно, да и глухо звучащие ударные - тоже в минус (впрочем, это всего лишь моя точка зрения, не более). Если же брать в целом, то констатирую: работа вышла неплохая, крепкая; чувствуется приличный творческий потенциал ансамблистов, а значит, не за горами и третья часть эпопеи. И хочется верить, что грядущие прогрессив-акты Jaén Kief удовлетворят большинство запросов придирчивого меломана.

Supersister "Pudding en Gisteren" (1972)

1972 год ознаменовал новый виток в успешно складывающейся карьере голландского ансамбля. Лидеру Supersister Роберту Яну Стипсу удалось заключить соглашение о сотрудничестве с Нидерландским театром танца. За сравнительно короткий срок маэстро на пару с коллегой по цеху, басистом Роном ван Экком, написал музыку к балету "Signalen", каковой затем был поставлен хореографом Франсом Вервенном. Премьера его состоялась 3 марта того же года, на одной из крупнейших сценических площадок Гааги. Звуковое сопровождение обеспечивалось силами Supersister, вдохновенно исполнявших свои партии в глубине оркестровой ямы. Причем, в последний момент Стипс изменил исконное название произведения на кардинально иное - "Pudding en Gisteren". Оно-то и стало краеугольным камнем третьей пластинки квартета.
Открывается релиз весьма позитивным номером "Radio", основная часть которого выдержана в светлых кентерберийских тонах. Вторым голосом, наряду с фронтменом Робертом, выступает здесь ударник Марко Вролийк. Характер сочинения неравнозначен: от уютной лирики в духе Caravan шустрые фламандские парни лихо переходят к мрачновато-пафосным хоральным "приколам", позаимствованным у дражайшего Фрэнка Заппы. Сплавлены обе составляющие опуса на редкость гармонично, что лишний раз свидетельствует о незаурядном композиторском даровании Стипса. После 20-секундной клавесинно-секвенсорной репризы "Supersisterretsisrepus" следует "черная юмореска", обманчиво озаглавленная "Psychopath", чье звучание поддерживается исключительно клавишными: орган, фортепиано, клавесин и меллотрон работают в унисон, образуя на выходе достаточно привлекательную картинку. Продолжает программу очень любопытная пьеса с детективным уклоном "Judy Goes on Holiday". За двенадцать с лишним минут времени Supersister успевают рассказать нам нестандартную историю с прологом, кульминацией и эпилогом, оформленную по оригинальным канонам. Примечательно это масштабное полотно и появлением гитарных пассажей (ответственный - Рон ван Экк), и, конечно же, здоровой порцией шутовского бурлеска, явленного во всей красе под занавес непростой в общем-то темы. Заглавная "Pudding en Gisteren" - подлинное артистическое приключение, воплощенное зрелыми, небанально мыслящими мастерами. Сочетание рок-энергетики с классическими мотивами, почерпнутыми в творчестве Эрика Сати, и элементами академического авангарда, дает каждому из ансамблистов возможность проявить себя по полной. Пролонгированные флейтовые соло дискутируют с фундаментальными клавишными аккордами, электронными шумами, изобретательной перкуссией и подвижными басовыми текстурами. Вероятно, развертываемое под такую музыку балетное действо должно отличаться крайним своеобразием и вызывающе-смелыми пластическими решениями. Впрочем, судя по фото в буклете диска, так оно и было...
Резюмирую: очередной великолепный подарок поклонникам по-настоящему прогрессивного рока от уникальных представителей жанра. Счастливого прослушивания.

Mainhorse “Mainhorse” (1971)

Mainhorse – вторая попытка клавишного виртуоза Патрика Мораца завоевать Англию. Первая случилась в 1962 году. Тогда семнадцатилетний швейцарский юноша, не владеющий никакими языками ,кроме родного, отважился на полную авантюру: купил билет на поезд и отбыл в Британию в надежде снискать успех у тамошней чопорной публики. Однако южные берега Туманного Альбиона оказались не шибко приветливы к чужестранцу: из предложений - работа поваром в забегаловке, и только. Морац направил стопы домой, где продолжил оттачивать свои таланты пианиста. Результат не замедлил сказаться: в 1963 г. Патрика признали лучшим джазовым солистом на фестивале в Цюрихе. Позднее он выступал в Америке, Африке, на Среднем Востоке, но потаенной мечты покорить Лондон не оставлял. В конце 1968 г. случай свел Мораца с Жаном Ристори – басистом, виолончелистом и композитором. Вскоре к дуэту молодых энтузиастов примкнули не менее задорные Питер Локетт (гитара, скрипка, вокал) и Брайсон Грэм (ударные, перкуссия). Закрутились творческие маховики свежеиспеченного квартета, принятого под крыло гостеприимным лейблом Polydor. И вот на исходе 1970 г. в студии, принадлежащей парням из Deep Purple, был записан материал, легший в основу дебютной пластинки Mainhorse.
Что же предложили потенциальному слушателю заряженные на успех гении? Ответ прост: программу, подводящую логическую черту под этапом ранне-прогрессивных исканий большинства ансамблей того времени. Ядреный сплав из закрученных джаз-роковых проходов, радужных психоделических оттенков, вычурных симфонических экзерсисов и совершенно безбашенного драйва. Порция горячительных пассажей прошивает насквозь непростую по структуре пьесу “Introduction”; элегическим настроением полнится проникновенная баллада “Passing Years” с ее прощальным приветом отживающему свое ритм-н-блюзу; крайне заковыристая “Such a Beautiful Day” демонстрирует калейдоскоп, сотканный из нескончаемой вереницы разнообразных стилистических приемов. Целиком сочиненная Патриком, эта колоритная вещица по ряду внутренних характеристик предвосхитила появление такой супер-группы как UK. Эпический номер “Pale Sky” – впечатляющий пример тонкого авторского взаимодействия меж Морацем и Ристори: от стройного классического монолога в драматических тонах фокус смещается в область звуковых, импровизационных по форме экспериментов, дабы затем возвратиться к точке отсчета. Органные партии маэстро Патрика питают забойный этюд “Basia”: высший исполнительский пилотаж, явленный здесь хитроумным швейцарцем, будет продублирован им на ином уровне уже в составе трио Refugee. А уж сугубо инструментальная зарисовка “More Tea Vicar” – показатель того, насколько яркого мелодиста обрело мировое прог-сообщество в лице данного демонического джентльмена с улыбкой ребенка. Завершается картина пролонгированным произведением, коротко озаглавленным “God”. Для богатой фантазии участников Mainhorse простора тут предостаточно: пульсирующие клавишные космизмы, гитарные хэви-риффы, хоральное многоголосие, яростная атака ударных, нарочито меланхоличная певческая подача, прозрачные пианиссимо… Боевик, одним словом. Тем удивительнее кажется факт коммерческого провала альбома. На высокой ноте Mainhorse прекратили существование. А музыка продолжает жить, не ведая срока давности…

Mugen "Leda et le Cygne" (1986)

Все же уникальное это государство - Япония! В то время, как некогда твердые позиции интеллектуального рока на европейском континенте шатались под давлением "легких" жанров, меломанам Страны Восходящего Солнца приходилось решать иную проблему - кому из сонма недавно образованных прогрессивных ансамблей отдать предпочтение. А ведь задача и впрямь не из простых. Различные подвиды арт-рока здесь были представлены в довольно хорошем объеме. И главное, что отличало добрую половину тамошних артистов от полу-любительской сцены Старого Света - непомерная, типично азиатская изобретательность + высочайший исполнительский уровень. Куда ни ткни - везде продукт со знаком качества. И применительно к наследию коллектива Mugen данное утверждение также справедливо.

Оформились они в 1978 г. Однако прошло долгих шесть лет прежде, чем дуэт Кацухико Хаяси (клавишные) и Такаси Накамура (вокал, клавишные) при поддержке гостевых музыкантов сумел реализовать свой первый альбом "Sinfonia Della Luna", выдержанный в трогательной симфо-роковой манере. За последующие два года основной композитор проекта Хаяси-сан подготовил материал для очередной пластинки, каковую в итоге и записали под чутким присмотром директора Акиры Ватанабе. По традиции в процессе поучаствовали выходцы из других замечательных составов: бас-гитарист Рюдзи Сасаи (Novella), гитарист/флейтист Кацухиро Миятаки (Sirius), перкуссионист Рюичи Нисида (Vienna), лид-гитарист Икко Накадзима (Pageant) и скрипач Такаси Кавагучи (Outer Limits). Надо ли говорить, что сработанное означенным конгломератом произведение в семи главах получилось на славу? Маэстро Хаяси, презрев наводнившие радиоэфир банальные электропоп-мотивчики, выстрелил программой, скроенной по канонам симфонической классики абсолютно невосточного образца. Окружив себя стеной из меллотронов и синтезаторов всемирно известных марок (Korg, Akai, Prophet) вкупе с роялем Yamaha, разудалый юноша Кацухико принялся выстраивать полифонические оркестровые структуры, по кондициям недалеко отстоящие от оных у мастермайнда The Enid Роберта Джона Годфри. Мелодическая канва ряда треков тяготеет к элегичности, местами и вовсе напрашивается сопоставление с романсом (так, начало пьесы "La Rosa" вызвало у вашего покорного слуги невольные ассоциации с популярным опусом "Гори, гори, моя звезда"; впрочем, сие уже из области фантазий). Однако есть тут и вариация на тему гальярды ("Salome"), и любопытное смешение развернутого симфонизма с синтетическими ритмами "новой волны" ("Edmond's old mirror"), и лирическое камерное созерцание выступающих из тумана островерхих шпилей старинного бельгийского города ("Brugge") с берущими за душу минорными пассажами флейты, и даже артовая интерпретация канонического этюда Мориса Равеля ("Pavane por une infante defunte"). Пожалуй, единственный фактор, не позволяющий забыть об экзотическом происхождении Mugen - голос Такаси Накамура. Поет девушка на родном языке. Тембр непривычно низкий, мужского плана, да вдобавок с какими-то воинственными самурайскими нотками. Хотя, с точки зрения национального колорита - шаг оправданный.
Подытожим: не шедевр, но вполне грамотный, профессионально воплощенный, наделенный собственным шармом релиз. Короче, рекомендую.

Supersister "To the Highest Bidder" (1971)

Записанный в течение июня-июля 1971 года второй альбом Supersister - значительная веха в карьере голландского квартета. С момента выпуска "Present from Nancy" прошло не так уж много времени, однако за истекший его период парни успели дать серию концертов, засветиться на телевидении и почувствовать пьянящий вкус публичных выступлений. По настоянию руководства лейбла Polydor выходу пластинки предшествовала сингл-версия, составленная из двух песен - "A Girl Named You" и "Missing Link". Не сказать, чтобы Роберта Яна Стипса со товарищи радовал подобный расклад, но продюсеры денег на ветер не бросали: реализованные приличным тиражом миньоны подогрели интерес растущей армии поклонников Supersister к их второй полнометражной работе.
"To the Highest Bidder" явился впечатляющей демонстрацией инструментальных возможностей повзрослевшей четверки. Хронометраж открывающей диск "A Girl Named You" по отношению к сингловому варианту был увеличен на несколько порядков. И не зря. Трехминутная в оригинале композиция стараниями ансамблистов превратилась в эталонную для раннего европейского прогрессива эпическую пьесу, в которой практически нет слабых мест. Отточенные до полного блеска ритмические структуры, многоликие эскапады флейты Саши ван Гиста, в отсутствие гитарных партий взявшего на себя часть основной нагрузки. Впрочем, главный кудесник тут, конечно же, лидер бригады - маэстро Стипс. В высшей степени интеллигентный вокал его обрамляется хрустальным саундом клавесина, оттеняется широкой меллотроновой завесой и скорострельными органными выпадами. Базовый симфонизм в совокупности с легкими джазовыми обертонами образует масштабно-привлекательную картину, решенную со вкусом, изяществом и талантом. "No Tree Will Grow (On Too High a Mountain)" - явная дань психоделическому року: в противовес предыдущей вещи здесь нас ожидает предельно ровное тематическое развитие с примесью коллективного сумасбродства в финале. 15-минутный опус "Energy (Out of Future)" можно рассматривать как мастер-класс начинающим прогрессорам: комплексные текстуры, игровое чередование темпа, насыщенная палитра, вокодированные "приколы" и даже эпизодические эксперименты с электронными секвенсорами, втиснутые в условно-кентерберийскую канву произведения. В общем, заскучать слушателю ребята не дают. Наиболее доступное сочинение программы - финальный этюд "Higher": до крайности мелодичный мотив, исполненный в сладкоголосой припосованной манере; а уж флейтовые вензеля ван Гиста и вовсе бальзам на душу.
Итог: по-настоящему роскошный подарок для истинных любителей арт-рока. Пропускать не советую.

Ketil Bjørnstad "The Nest" (2003)

"Место для артистической экспрессии". Так характеризует концепцию альбома его автор, норвежский пианист, композитор и новеллист (автор свыше двадцати литературных романов) Кетиль Бьорнстад. Известный в основном своими околоджазовыми пластинками, маэстро не замыкается в рамках какого-либо направления. Творчество этого удивительного комбинатора объемлет различные эмоциональные спектры, а потому форма - дело второстепенное. На создание "The Nest" Бьорнстада вдохновили художественные фотографии Евы-Марии Риглер. Схваченные объективом образы оказались близки по духу тонкой натуре Кетиля. Отталкиваясь от них, мастер пустился в собственный полет фантазии. Сочиненные в итоге интерлюдии более всего напоминают черно-белые сны, визионерские откровения зрелого и вместе с тем необыкновенно богатого внутренне человека. Другим источником инспирации явилась поэзия американца Харта Крейна (1899-1932). Печальная рефлексия его стихов вкупе с парадоксальными выводами (I can remember much forgetfulness. - На моей памяти столь много беспамятства.) глубоко тронула сердце Бьорнстада. Выбрав из книги несколько вещей Крейна, Кетиль написал шесть песен, озвучить которые пригласил участницу дрим-поп-ансамбля Bel Canto Аннели Дрекер (в начале 2000-х тесно работала с воссоединившимися a-ha). Помимо нее к сотрудничеству были привлечены альтистка Нора Таксдаль, гений фьюжн-гитары Эйвинд Орсет и синтезаторный волшебник Кьетиль Бьеркестранд (Timbersound). Результат совместных сессий - семнадцать ментальных зарисовок, часть из которых базируется на чистом, проникновенном и красивом саунде фортепианных пассажей мастермайнда проекта. От сольной пространной меланхолии Бьорнстад плавно переходит к возвышенно-романтическим этюдам камерного свойства, где в фокусе слушательского внимания оказывается голос Аннели. Затем композиционные планы сдвигаются, на авансцене возникают новые любопытные декорации, в которых отлично уживаются классические струнные партии и новомодные электронные сэмплы. Надо сказать, процесс синтеза консерваторского инструментария с достижениями современных технологий выполнен на диво гармонично, с великолепным пониманием всех нюансов. Детализация схемы восхищает профессионализмом. Ну и конечно же, Музыка. То степенно-умудренная - средоточие достоинства и невозмутимости; то мечтательная, хранящая воспоминания о первой юношеской любви; то по-северному угрюмая, несущая в себе большой нервный заряд. Яркий сочный глянец, как это бывает и в жизни, спустя энное количество времени, оборачивается пожелтевшим оттиском с по-прежнему дорогих мгновений бытия. Однако, как знать: быть может, в этом и заключается единственный смысл сущего...
Словом, превосходное воображаемое путешествие по узловым хронологическим пунктам чьей-то умозрительной биографии. Советую приобщиться.

Supersister "Present From Nancy" (1970)

Говоря о Supersister, невозможно отделаться от мысли, что перед нами своеобразный культурный феномен. Как-никак, первая голландская группа, обретшая популярность в Британии с легкой руки лондонского ди-джея Джона Пила, частенько пускавшего их записи в эфире BBC Radio One. Потом настал черед для Focus, Earth & Fire, Golden Earring и Kayak, но первопроходцами в деле музыкального покорения Туманного Альбиона были все-таки Supersister.
История данной формации берет начало в 1964 году. Тогда в стенах Гаагского колледжа Grotius действовал ансамбль The Blubs, коим заправлял ударник Марко Вролийк. И пришла ему как-то в голову идея пригласить в команду местного гения Роберта Яна Стипса. Этот вундеркинд, с четырехлетнего возраста игравший на фортепиано, славился по всей округе своими талантами: он не раз влегкую побеждал соперников на всяческих школьных олимпиадах. Несмотря на внешность типичного отличника, Стипс отличался довольно хулиганистой манерой поведения. И нет ничего удивительного в том, что влившись в состав The Blubs на правах певца и клавишника, Роберт вскоре сместил Марко с позиций лидера. Наряду с множественными перетрясками внутри бэнда шел активный процесс поиска подходящего для него имени, завершившийся на рубеже 1968-69 гг. Supersister приняли вид классического квартета: Роберт Ян Стипс (клавишные, вокал), Саша ван Гист (флейта, вокал), Роберт ван Экк (бас) и Марко Вролийк (ударные). Мастерство участников росло день ото дня. Стипс, посещавший занятия в Королевской консерватории, совершенствовался не только в технике, но и в искусстве композиции. Увлечение творчеством пианиста-реформатора Эрика Сати уживалось в нем с гигантской любовью к произведениям Фрэнка Заппы и коллективов кентерберийского толка (Soft Machine, Caravan). И в своей дебютной пластинке Supersister попытались оригинально переосмыслить опыт предшественников, раздав "всем сестрам по серьгам".
"Present From Nancy" представляет собой уникальный симбиоз, смелый эксперимент четверки юнцов по скрещиванию мотивов, унаследованных из прошлого европейской симфонической школы, с заводными энергетическими рок-зарядами, элементами фламандской "смеховой" традиции и сумбурными шутовскими интермедиями. Высочайший исполнительский класс заметен уже во вступительном инструментале "Introduction". Заимствованные у средневековых менестрелей замысловатые певческие приемы, состыкованные с джаз-роковыми вкраплениями и яркими фольклорными эпизодами, образуют каркас заглавной вещи, до одури напоминающей зрелых Gentle Giant. При этом фактическое отсутствие гитары совершенно не бросается в глаза: настолько умело Роберт заполняет звуковое пространство органными пассажами, а басист ван Экк при помощи процессора дисторширует саунд в наиболее острых моментах. Широкий содержательный калейдоскоп - от болеро и полу-элегического мелодического ряда до величественных гипнотических фресок и юморного дуракаваляния - несомненная находка для слушателя-интеллектуала. А таковых ко времени выхода диска вполне хватало в студенческой среде, оценившей релиз по достоинству.
В общем, не буду долго рассыпаться в комплиментах. "Present From Nancy" давно и прочно обосновался в "бестселлерах" прогрессивного рока. И ежели Вам по каким-либо причинам еще не довелось познакомиться с дивным творением голландских ребят, сие необходимо исправить.

Villebråd "Alla är här utom jag" (2006)

Название этого шведского коллектива (на русский "villebråd" переводится как "игра") тонко передает суть дела. Творчество ребят из городка Уппсала и впрямь пронизано множественными игровыми схемами, условными точками пересечения прогрессивных традиций трех десятилетий - ортодоксальной глубины семидесятых, облегченно-песенных вариаций в нововолновой манере восьмидесятых и экспериментальных исканий, свойственных первой половине девяностых. Но описывать музыку группы формулами типа "Ultravox + Japan + King Crimson + Landberk" представляется мне весьма неправильным вариантом. Саунд-линии и композиционные выкладки Villebråd выглядят довольно оригинально. Немаловажен и факт текстовой подачи на родном языке, по причине чего упертые англоманы вряд ли захотят знакомиться с данным альбомом. Те же, кого не отпугивает перспектива обильной вокализации на шведском гитариста Пола Сандстрёма, сумеют открыть для себя много интересного. Прежде всего любопытен сам процесс совмещения звуковых текстур. Как и обычно у скандинавов, минорная часть программы заметно превалирует над бодрыми нотками, однако вселенского надрыва, депрессивных стенаний и мировой скорби, повсеместно встречаемых у тех же Anekdoten, тут днем с огнем не сыщешь. Атмосфере по-взрослому беспробудного северного похмелья парни предпочли эдакий юношеский угловато-рефлексивный взгляд на природу вещей. В драматической канве бытия всегда найдется место и для радостей жизни. Villebråd прекрасно демонстрируют это. Даже в угрюмых треках, наподобие вступительного "Död barrikad" с его кримзоидными риффами, меллотронистыми пенными всплесками, вокодированными припевами, или вдумчиво-тяжелого "Försvunnen i antipoderna", чья смысловая ткань вызывает ассоциации с удушливым черным бархатом, порой проклевываются легчайшие синтезаторные искорки, переливаются солнцем аккорды старомодного электропиано. Участники квинтета словно потешаются над слушателем, устраивая ему проверку на соответствие: сперва обрушат на голову мощные дисторшированные гитарные фразы вкупе с наэлектризованными клавишными полями ("Ingenting"), дабы затем без лишних слов погрузить в инструментальную мелодическую пастораль ("Alla är här utom jag") с надежно завуалированными фольклорными корнями. Пост-роковые странности, лихо скрещенные с аналоговым артом "золотой эры", настигают меломана в заковыристом этюде "Nu laddas vapnen"; иногда молодых нордических гениев заносит в совершенно неопознанные дебри, вот тогда и появляются на свет трудно классифицируемые пьесы вроде милого опуса "Gjutjärnsspis" или авангардного электро-поп-абсурда "Kranium Med Minnen".
В общем, талантливо-сумасшедших прозрений на диске хватает. И если не выйдет у Вас с первого раза вникнуть в подноготную предложенного уникумами из Villebråd ребуса, рекомендую запастись терпением, чтобы впоследствии распробовать их диковато-симпатичное варево: уж больно нестандартен рецепт.

Big Sleep "Bluebell Wood" (1971)

Британский лейбл Esoteric Recordings продолжает радовать великолепными переизданиями. На сей раз неравнодушные к интеллектуальному року сотрудники компании вспомнили про коллектив Big Sleep, блеснувший в прото-артовую эру единственной пластинкой. Хотя участники этой замечательной формации успели "наследить" в не менее славных конгломератах (достаточно упомянуть Man, Gentle Giant и группу Рика Уэйкмана). Что касается собственно Big Sleep, то образовались они не на пустом месте. Предтечей тут можно считать любопытный состав Eyes of Blue, в котором творили четверо из пяти будущих "бигслиповцев". Изначальная соул-направленность музыки Eyes of Blue со временем перестала удовлетворять самих артистов. В 1969 году они выпустили пластинку "In Fields of Ardath", спродюсированную Куинси Джонсом и имевшую явный крен в сторону набирающего обороты арт-рока. Однако в коммерческом отношении релиз полностью провалился. Возникла необходимость смены вывески и жанровых приоритетов. Вот так и получились Big Sleep.
При прослушивании "Bluebell Wood" невольно напрашиваются сравнения с другими бригадами раннеанглийского прог-эшелона - Cressida, Czar, Gracious, Clouds... Но невзирая на наличие в инструментальной палитре Big Sleep неких общих моментов, генеральная линия поведения здесь все же cвоя. Прекрасно сознавая возможности друг друга, парни при сочинении материала не старались прыгать выше головы. При очевидной песенной ориентации альбом содержит большое количество разнообразных нюансов, "изюмин", коими исполнители распоряжаются на редкость умело. Так, в написанном ударником Джоном Уэзерсом открывающем номере "Death of a Hope" ставка сделана на драматизм повествования. Добиваются оного фактически камерными средствами: фортепиано, орган, гитара, изысканные струнные аранжировки (ответственный - клавишник Фил Райан) и конечно же превосходные вокальные данные фронтмена - Гари Пикфорда Хопкинса, отлично чувствующего "изгибы" темы. В композиции "Odd Song" на передний план сначала выходит прочувствованный балладный монолог певца, а после все плавно перетекает в игровую ритм-н-блюзовую форму. Яркой мелодикой, наследующей поздним The Beatles, полнится пьеса "Aunty James"; в "Saint & Sceptic" спектр простирается от барочного классицизма до элегических хоральных распевов в духе The Moody Blues и драйвового симфо-рока с частыми переменами темпа. Эпическая 11,5-минутная "Bluebell Wood" также не страдает единообразием, в широких напластованиях этой величественной вещи смешаны различные оттенки - психоделический, джазовый, оркестровый... Вкуснейший микс, рассчитанный на гурманов. Под занавес Big Sleep угощают нас небольшим лирическим этюдом "Watching Love Grow" и вполне традиционным рок-н-роллом "When the Sun Was Out".
Итог: шикарная находка для поклонников жанра. Рекомендую.

Troy Donockley "The Unseen Stream" (1998)

В 1998 году участники ансамбля Iona взяли небольшой тайм-аут. Для Троя Донокли, вынашивавшего планы о начале параллельной сольной карьеры, подобный расклад был как нельзя кстати. Воспользовавшись длительной паузой, маэстро принялся сочинять материал...
Первая "ласточка" в собственной дискографии Троя получилась на редкость удачной. "The Unseen Stream" - ода зрелости, мастерству и лирическому вдохновению. Подсказок касательно толкования названия диска мистер Донокли не дает. Мне думается, что словосочетание "незримый поток" в данном случае выступает синонимом жизни как таковой. Впрочем, возможны любые смысловые варианты, ведь пластинка целиком (если не брать в расчет эпизодические бессловесные вокализы) инструментальная. Главенствующее положение здесь занимает фолк, и не только привычного для фэнов Iona кельтского образца. В своих ментальных поисках Трой несколько отдалился от родных Кембрийских гор, устремив внутренний взор к просторам Скандинавского полуострова. А иначе как объяснить присутствие в структурной ткани работы трека "Finlandia", явно инспированного наследием Яна Сибелиуса? Не менее важна и оркестровая составляющая. "Я играл практически во всех музыкальных жанрах, - комментирует Донокли, - и альбом - кульминация моего опыта... Руководство лейбла пошло мне на встречу, позволив вытворять, что захочу. Я позвал друзей, с которыми работал прежде. И вот настала пора сделать это". Компания коллег-аккомпаниаторов у мастермайнда подобралась неслабая: ирландский скрипач Ноллейг Кейси, пианист Нил Дринкуотер, Императорский струнный квартет в полном составе, органист Данкан Рэйзон + делегация из лагеря Iona - Джоанна Хогг (голос), Терл Брайант (ударные, перкуссия) и Тим Харрис (бас-гитара). Прочий инструментарий - от волынок и вистлов до электрогитар с клавишными да цитрами-мандолинами впридачу - сосредоточился в руках известно кого. Столь мощный творческий конгломерат по определению не мог сплоховать. В итоге на суд слушателей Трой и К° представили высочайшего качества программу из восьми композиций. Поливариантные музыкальные схемы с превеликим умением вписаны в общую концептуальную канву; элементы народной стилистики гармонично растворяются в торжественных симфонических пассажах. Одухотворенные образы - суть, звенья единой цепи - плавно перетекают из одного в другой. А об искусном таланте Донокли-аранжировщика говорит хотя бы тот факт, что сугубо традиционный номер "Air" звучит, будто сочинен лично инициатором мероприятия наряду с остальными. Подавляющее большинство произведений хронометражно не превышают пяти минут. Исключение - два магнум-опуса: тончайшая, переливающаяся классическими бликами сюита "The Yearl" (14.14), вобравшая в себя и приемы из области прогрессив-рока; а также камерная этно-эмбиент пьеса "Tunnels" (9.52), крайне любопытная с точки зрения слияния разнопородных стилистических категорий. Венчает же действо небесной красоты атмосферный этюд "Death of Rainbows", оставляющий след в виде сверкающего бирюзой многоточия...
Резюмирую: маленький скромный шедевр от одного из интереснейших художников современности. Не пропустите.

Ragnarok "Nooks" (1976)

В отличие от одноименного скандинавского ансамбля, новозеландский квартет Ragnarok в музыке избрал для себя несколько иные ориентиры. Космический арт-рок, исполняемый этими парнями, испытал определенное влияние со стороны столпов жанра типа Pink Floyd, Gong etc. Собственно, участники банды и не скрывали своих пристрастий. Равно как и любви к противоположной области прогрессива - симфонической; отсюда обильные полифонические структуры композиций. Но давайте по порядку.
Инструментальная раскладка внутри коллектива выглядит необычно: Эндрю Джейет (ударные, синтезатор, вокал), Росс Мюир (бас-гитара, синтезатор, вокал), Марк Джейет (ударные, перкуссия, вокал), Рамон Йорк (гитарный синтезатор, вокал). Присутствие избыточного количества электронных клавишных агрегатов продиктовано идейными соображениями: творческие горизонты формации из Окленда лежат за пределами околоземной орбиты. И уже первый трек ("Five New Years") с его синтезированными астральными переливами, акустическими вензелями гитары и красивыми мелодическими линиями, подчеркиваемыми воздушными хоралами, наглядно демонстрирует приоритеты Ragnarok. В не менее мотивном этюде "Waterfall-Capt. Fagg" на поверхность всплывают традиционные для симфо-прога приемы: стена звука вырастает из широких меллотроновых пластов, электрогитарные пассажи преисполняются артового изящества, ритм меняется неоднократно, а уж забавный короткий заезд на запущенные земли архаичного рок-н-ролла показывает, что окончательно уходить в космический отрыв ребята покамест не собираются. И это невзирая на наличие разных саунд-заморочек и спейс-роковых странностей в безвокальном экспериментальном наброске "Fourteenth Knock". Проникновенная баллада "Paths of Reminiscence" вновь возвращает слушателя с небес на Землю. В напевных гармониях данной вещи практически фолковая теплота сливается в экстазе с легчайшим флером нео-барокко. Душевное многоголосие под акустические аккорды и невесомую аналоговую вязь ("The Volsung") с последующим ускорением и преодолением гипер-пространственного корридора в будущем послужит основой для появления групп типа Pure Reason Revolution. Но это потом, а пока бравая четверка творит свою, пусть не шибко глубокую, однако ж весьма привлекательную историю. Квинтэссенция исканий Ragnarok - заглавный номер "Nooks", при желании вполне сошедший бы за саундтрек к sci-fi фильму: есть в нем и ощущение раскинувшейся над головой манящей черной бездны, и безудержный драйв, и кульминационные возвышенно-торжественные нотки, как бы иллюстрирующие обретение гипотетическим межзвездным скитальцем некоего трансгалактического Эльдорадо...
Итог: по-хорошему контрастный мелодик-арт-рок, скроенный по оригинальным лекалам. Рекомендую.

Troy Donockley "The Pursuit of Illusion" (2003)

Как мастер игры на деревянных духовых, Трой Донокли прославился еще в середине 1980-х. Тогда его исполнительские таланты высоко оценили симфо-рокеры The Enid, пригласив молодого музыканта к совместной студийно-концертной деятельности. Потом было многое: постоянное сотрудничество с кельтскими прогрессорами Iona и их лидером Дэйвом Бэйнбриджем, дружеская помощь поколению "нео" - командам Mostly Autumn и Magenta, творческий альянс с финскими пауэр-металлерами Nightwish... Словом, всех не перечислить. Но несмотря на тотальную сессионную занятость, маэстро успевает потихоньку ваять собственные, крайне небанальные альбомы. Об одном из них и пойдет речь в данном обзоре.
"В погоне за иллюзией" - вторая по счету сольная работа Троя. Охарактеризовать ее очень непросто. Мистер Донокли движется особым, удаленным от каких бы то ни было стандартов путем. Его композиционное видение основано на довольно уникальных, постоянно меняющихся схемах. На официальном сайте артиста "The Pursuit of Illusion" описывается так: "смесь английской классической традиции, кельтского рока и прогрессив-рока". Что ж, в качестве условной аннотации сгодится и эта. В записи программы поучаствовало приличное количество филармонистов. Скрипки, гобой, орган, рояль, виолончель, хоры заявлены в буклете отнюдь не для помпы. Выходцев из рок-лагеря тут раз, два - и обчелся. Представлены они коллегами по Iona (певица Джоанна Хогг и ударник Терл Брайант), а также маститым стикистом Ником Биггсом. Сам Донокли, помимо излюбленной им ирландской волынки, задействует целый арсенал инструментов (вистлы, клавишные, перкуссия, электрогитара). В саунде довлеет симфоническая составляющая, вот только текстура ее весьма необычна. Сочинения Троя - своего рода звуковая голография. Отталкиваясь от какой-либо музыкальной фразы, он рефреном ведет ее сквозь оркестровые секции, параллельно выстраивая вспомогательные аранжировочные линии (трек "Conscious"), придавая таким образом полотну необходимую трехмерность. Заглавная вещь "The Pursuit of Illusion", вдохновленная историей о китайском иллюзионисте Чун Линь Су (погиб при демонстрации фокуса с захватом пули) - красивая и печальная сказка в неоклассических тонах с превосходными тончайшими партиями "Императорского струнного квартета" (Мартин Берджесс - скрипка, Клэр Хэйес - скрипка, Фиона Бондс - альт, Уильям Шефилд - виолончель), бесподобным голосом мисс Хогг и вкраплением этнических восточных мотивов. Камерная зарисовка "Little Window" - бессловесное размышление на тему человеческого одиночества; центральное место здесь отводится диалогу гобоя (Крис Редгейт) с электрогитарой (Донокли). По своим кондициям эта интересная пьеса схожа с отдельными опусами Karda Estra. Азиатские пейзажи вновь оживают в эпической "Floating World", навеянной путешествием в Японию. В тщательно продуманной канве живописной фрески Трой специально оставил место для импровизации старого приятеля, скрипача-виртуоза Питера Найта (Steeleye Span), и тот, разумеется, не подвел. Особняком стоит акапелльный этюд "Fragment", реализованный силами хора York Cantores с солирующим сопрано все той же Джоанны Хогг. Сакральность католической мессы переплетена здесь с глубиной текста, взятого из "утраченных свитков Эссенского братства", написанных в оригинале на арамейском языке. Двухчастный 20-минутный финал "The Colour of the Door" - подлинный арт-шедевр; атмосферная сюита, чью суть я бы выразил словосочетанием "поэзия в невесомости". Абсолютно шикарный итог замечательной пластинки. Настоятельно рекомендую любителям серьезной музыки.

Marakesh "Marakesh" (1976)

Об этом коллективе известно до обидного мало. Впрочем, ничего удивительного: на большую сцену ребятам из южноголландского городка Дордрехт пробиться не удалось. Хотя предпосылки к тому имелись.
Несмотря на тот факт, что образовались Marakesh еще в 1970 году, первая и единственная профессиональная запись сделана ими шесть лет спустя. Объясняется данное обстоятельство бесконечными сменами состава. На момент появления группы в студии Mirasound (город Вейхе) в ее рядах наличествовали следующие персонажи: Ян ван Донген (орган, пиано, струнные, вокал), Эверт Гаутман (гитара), Дик де Йонг (саксофон, флейта, вокал), Вут Принс (бас-гитара, вокал), Ронни Виллемсе (гитара), Хенк Зийдервельд (ударные, перкуссия) + сессионный трубач Дэйв Интвельд. Продюсерами пластинки выступили сами музыканты при посильном участии Яна Риддеринхофа и Рудольфа Кюперса. Был оттиснут ничтожный тираж в 600 копий; по авторитетному мнению автора популярной прог-энциклопедии Дага Эрика Асбьорнсена, этот релиз Marakesh является одним из лучших голландских лонгплеев, изданных частным порядком. Ну-с, теперь о главном.
Не мудрствуя лукаво, фламандский секстет предлагает слушателю семь композиций симфо-рокового звена, приправленных легчайшей джазовой щепоткой. Открывающий номер "Will She Come" - незатейливая элегического свойства сюита с упором на клавишное звучание и лирическим англоязычным многоголосием, по-своему трогательным из-за явного акцента поющих. "Autumn-DY 49" по-видимому создавалась под влиянием флойдовского шедевра "Dark Side of the Moon". Отсюда полу-психоделические космизмы: плавные партии саксофона разыгрывают диалог с органом, ударные обеспечивают четкую ритмическую основу, а сдвоенные гитары сперва деликатно позвякивают в сторонке, дабы чуть позже вклиниться в действо с прочувствованными блюзовыми соло. Весьма симпатный инструментальчик без претензий на новаторство, но со вкусом сочиненный и исполненный. Полутораминутная акустическая "Moonshadows" (душевная зарисовка в духе Саймона и Гарфанкела) служит своеобразным элементом разрядки перед симфо-артовой пьесой "I Will Stay", выдержанной в ключе раннего британского прогрессива; в меру мелодичный, ласкающий слух мини-опус. "Sentimental Dream" - еще один раслабленный бессловесный этюд с классными гармоническими ходами, немного напоминающими англичан Camel. В "Hounted Man" прихардованные гитарные позывные удачно стыкуются с прекрасной клавишной оркестровкой и массивными слоями духовых. Частые смены темпа осуществляются на редкость умело, не разрушая ощущения тематической целостности. Финальная "Will You Do It" уносит нас в эпоху всеобщего свинга: "хаммондная" архаика, "вкусные" фанковые вензеля, отличная мелодекламационная манера певца и мечтательные артовые рефлексии ближе к завершению трека, воскрешающие в памяти культовую банду Cressida. Словом, прекрасная вышла работа.
Окончание истории особой радостью не блещет. Реализовав альбом, парни решили удариться в тотальный джаз-рок. Затея, однако, обернулась провалом, и в 1978 году Marakesh прекратили существование, перейдя в разряд легенд...
Но, как бы там ни было, музыка осталась. Приятного Вам прослушивания.

N.B. Запись произведена с LP.

Tenhi "Kauan" (1999)

Основоположниками направления "дарк-фолк" принято считать англичан. И есть в том большая жизненная несправедливость, ибо истоки подобного рода музыки следует искать отнюдь не на Британских островах, но в темной глуши скандинавских лесов, в заповедных приозерных районах, где по-прежнему живы традиции Калевалы. Не случайно одними из наиболее ярких представителей стиля сегодня являются финны Tenhi. Словом «тэнхи» в старину называли мудрецов и прорицателей. И данное название как нельзя лучше иллюстрирует творчество по-настоящему неординарной команды.
"Тэнхи это путешествие. Наша музыка во многом являет собою вояж сквозь разнообразные пейзажи и настроения... Мы используем инструменты, чтобы донести песней чувства; иной путь тут попросту неприемлем". "Kauan" - первая полнометражная работа группы. Плоть от плоти исконной пространной грусти, трактуемой участниками Tenhi достаточно философски: печаль - синоним красоты. И начальная композиция альбома ("Nakin laulu") прекрасно отображает оную точку зрения. Звуковая палитра повисает незримой пеленой дождя, вкрадчивым туманом стелется шепот гитариста/клавишника Тико Саарикко, наводя морок вековечной вселенской меланхолии. Последующая вещь ("Huomen") веселья также не прибавляет, зато в неторопливых ритмах ее бьется живая красочная мелодия и проглядывают классические арт-роковые корни. Тонкие акустические изыски умело соединяются с электрической составляющей, порождая на свет удивительно одухотворенные образы. Задорные интонации языческой плясовой в номере "Revontulet" обрамляются благородными скрипичными пассажами Элеоноры Лунделл; эдакий элемент бодрости в общей сумрачной канве. "Hallavedet" можно вполне соотнести с прогрессив-фолком: шикарные переливы клавишных, мотивные струнные переборы, суровые нордические напевы... Впечатляет. Угрюмая атмосфера сгущающегося вечернего одиночества детально прорисована в бессловесной пьесе "Etaisyyksien taa", повергающей слушателя в состояние задумчивости о чем-то аморфно-беспредельном и вместе с тем несомненно важном. Трек "Lauluni sinulle" по своим внутренним кондициям напоминает сочинения других оригиналов из Суоми - славную формацию Kosmos. Особая прелесть музыкальных экскурсов Tenhi, как мне кажется, заключается в том, что их панорамно-рефлексивные полотна несут на себе печать безвременья. Странная, парящая в вечности загадочная реальность, полнота восприятия которой напрямую зависит от желания приблизиться к ней. В интригующем финальном эпизоде ("Souto") жанровые рамки вновь размываются: тут мы имеем натуральное камерное произведение, в основе - диалог рояля и скрипки, слегка разбавленный звуковыми эффектами. Пара эпических бонусов призвана усилить и без того гипнотическое воздействие творений Tenhi: практически doomовое тематическое развитие, еще больше сырой осенней тоски и безысходности. Но результат все равно хорош.
Итог: упертым прогрессорам рекомендовать поостерегусь, а вот тем, кто ловит в музыке поэтические флюиды, пожалуй, стоит ознакомиться с релизом. Поверьте, он этого заслуживает.

Tenhi - Niin auer hiljaa vie

Иван и Михаил Смирновы "Крымские каникулы" (2004)

Иван Смирнов в особом представлении не нуждается. Имя этого замечательного мастера акустической гитары хорошо известно как у нас, так и за рубежом. Стилистический спектр его работ отличается широтой охвата, но по сложившейся традиции творческие эксперименты артистов подобного толка на Западе фигурируют в категории world music/fusion. Впрочем, оно недалеко от истины.
В отличие от «живого» альбома «Земля, где ночует солнце», насыщенного виртуозными пьесами, покрывающими пространство от славяно-балканского фолка до зажигательных ритмов фламенко, данная студийная работа базируется на иных началах. По определению издателей – компании Sketis Music, здесь имеет место лирическая инструментальная музыка, в которой «нет сложных композиционных построений, нет идейной подоплеки, нет нарочитой виртуозности». Если же попытаться охарактеризовать общую направленность "Крымских каникул" в паре слов, то можно сказать, что перед нами неоромантический фьюжн. Непродолжительные инструментальные зарисовки, начиненные собственным колоритом и настроением, демонстрируют великолепные композиторские таланты отца и сына Смирновых, а равно и их друзей-коллег - Ахмада Бакаева (клавишные) и Михаила Соколова (перкуссия), чьи авторские сочинения также представлены в программе. Балом тут правят образы - выразительно-красивые, проникновенные, утверждающие главенствующее положение мелодии над технической стороной дела. Фантазия соседствует с лаконичностью, тонкий расчет - с рефлексивными порывами души. И все это крайне гармонично сосуществует в едином звуковом поле. За мнимой аскетической скупостью отдельных произведений укрываются зрелое мастерство и возвышенное благородство духа, каждая нота обладает индивидуальной ценностью. Названия треков довольно точно отражают их сущность: "В последний раз", "Сумерки", "Два слова в тишине", "Настигнут радостью"... Легкая прохлада вечернего бриза, восторг, мечтательность... Настоящий экспрессивный саунд-букет от подлинных художников и философов.
В числе аккомпаниаторов заявлены верный товарищ Ивана и Михаила духовик Сергей Клевенский, электрогитаристы Андрей Звонков и Александр Дулов, ударник Дмитрий Севастьянов, бас-гитарист Юрий Мамаев и саксофонист Павел Григорьев. Плюс струнный квартет под управлением А. Бакаева. Несмотря на столь обильное количество ансамблистов, большая часть вещей с диска тяготеет к камерной прозрачности, позволяющей как нельзя лучше раскрыться имагинативному наполнению невероятно привлекательных полотен. И если вы любите музыку, в которой сплетаются радость и светлая грусть, соленый морской воздух и бег по залитому солнцем побережью, этот альбом для вас.

Steve Cochrane "The Purest of Designs" (1998)

Пятнадцати лет от роду он увлекся творчеством земляков Rush. Алекс Лайфсон стал героем № 1 для юного Стива Кокрейна (р. 1961), а гитара - олицетворением духа музыки. В девятнадцать энтузиаст-самоучка уже являлся членом прогрессив-роковой команды Endpieces. Слушая грандов британского арта (Genesis, Yes, Camel, Mike Oldfield, Renaissance), Стиви набирался ума-разума, а заодно потихоньку работал над авторским материалом. На тот период времени его заочным гуру был знаменитый тезка Стив Хэккетт. Парень старательно копировал яркие соло английского маэстро, постигал методику фразировки, попутно обучаясь аранжировочным приемам. К началу девяностых Кокрейн ясно сознавал: ему есть, что сказать людям. Вооруженный непоколебимой верой в собственные силы, уроженец Виндзора пустился в одиночное плавание...
"The Purest of Designs" - третья сольная пластинка Стива Кокрейна. Вынашиваемая на протяжении десятков лет идейная концепция (становление личности, борьба с внутренними демонами и превращение вчерашнего ребенка в художника) наконец-то вошла в стадию зрелости, оформившись в центральную композицию альбома - семичастное эпическое полотно "Songs for Spring" (продолжительность - 27,5 минут). Передовые достижения в области цифровых технологий позволили одаренному музыканту совладать в одиночку практически со всеми инструментально-вокальными темами. В распоряжении Стива имелась целая обойма разнообразных гитар (акустическая, классическая, электрическая, бас и MIDI), приличная линейка всевозможных клавишных агрегатов. С перкуссионным наполнением и программированием ударных затейнику Кокрейну пособил старый друг Роланд Иварссон, а вспомогательные партии MIDI-ударных записали в актив Кевина Ричарда. Что до хоральных эпизодов, то они на совести приглашенного певческого трио. Итак, пара слов о релизе.
Нарастающие аккорды вступительного трека "To the Glory of Man" отсылают нас к еще одним вдохновителям с Британских островов - легендарным Yes. Однако воздушно-астральное интро, испарившись, оставляет слушателя наедине с хорошо структурированным мелодичным симфо-прогом, где ведущая роль принадлежит деликатным шестиструнным проходам. "When the Music Speaks" - лирическая зарисовка с отчетливым флером нео-арта и фокусировкой на песенных мотивах. Вышеозначенная титаническая конструкция "Songs for Spring" содержит несколько вычурных ритмических схем, легкие синтезаторные оркестровки, драматические дженезисовские интонации в отдельных вокальных фрагментах и носит общий интеллигентно-рафинированный оттенок. Баллада "Dreams of Reason" - приятственный этюд без особых претензий с едва уловимым псевдо-восточным флером. Замыкается пиршество 16-минутной бессловесной сюитой "The Promise of the Music" - наиболее ранним и в то же время, пожалуй, самым глубоким сочинением Стива в контексте данной программы.
Итог: весьма недурственный рок-акт, рекомендуемый в первую очередь поклонникам концептуальных творений Майка Олдфилда и любителям нео-прогрессива восьмидесятых.