24 апр. 2015 г.

Junipher Greene "Friendship" [deluxe edition] (1971/2008; 2 CD)


Славу первопроходцев норвежского прог-рока обычно приписывают Popol Vuh. Спору нет, ансамбль замечательный (как и его производное Popol Ace). Однако, по справедливости, пионерами являются не они. Полвека назад (а конкретно – 21 ноября 1965 года) в Осло сформировался школьный рок-бэнд Junipher Greene. Усмотреть в данном факте значительное для скандинавской рок-истории событие мог только очень прозорливый человек. Внешне – ничего экстраординарного. Типичный мальчишеский гитарный состав, ориентирующийся на всем известных британских поп-идолов.  Впрочем, по мере роста ребят менялись приоритеты. После "битлов" и "роллингов" настала череда тяжелого рока. Знаменем Junipher Greene сделались Deep Purple. Но заниматься банальным калькированием музыкальных идей англичан никто не собирался. То был лишь импульс, заставивший работать фантазию. Головастый тандем Фредди Даля (гитары, вокал, вибрафон) и Бента Осеруда (гитары, флейта, гармоника) при эпизодическом содействии органиста/вокалиста Хельге Грёйсли двинул в массы овеянную сказочным флером историю о дружбе – неподкупной, рождающейся в сердце, омытой слезами и все-таки нерушимой. Двойной LP "Friendship" впоследствии заслужил статус лучшего норвежского рок-альбома всех времен. Утверждение, прямо скажем, спорное. Несомненно одно: без этой симпатичной пластинки летопись нордического прото-прога утратила бы важную веху.
От почти джетроталловского вступительного курса "Try to Understand" (флейта и орган направляют риффовую ритмику в полифоническое русло) северяне отклоняются в область хард-блюза ("Witches Daughter"). После заводят шашни с психоделией, чтобы на полпути ввергнуть ее в цепкие объятья ядреного хэви а ля Purple ("Music For Our Children"). Характерной интонацией пронизана и зарисовка "A Spectre is Haunting the Peninsula". Заимствование не лобовое, тем не менее "Хаммондно"-гитарный диалог достаточно узнаваем. Дилогия "Sunrise / Sunset" напоминает творения Rare Bird. Правда, Junipher Greene выглядят посмелее коллег с Туманного Альбиона (не каждый отважится разбавить серьезное ритм-н-блюзовое повествование элементами веселого раздолбайства). Прикосновением к арт-драматизму отмечена баллада "Autumn Diary". Здесь, конечно, не обошлось без показушных эффектов (соло Даля на фоне бархатного тембрального ландшафта в высшей степени колоритно), но яркая оболочка наполнена содержанием. Милый деревенский фолк-фьюжн-инструментал "Maurice" – сеанс душевной расслабленности пред затейливой 40-секундной отмашкой в виде лубочного болеро шиворот-навыворот ("Attila's Belly-Dance"). А дальше следует титульный магнум-опус, разбитый на девять секций. Удержусь от искушения пошагового анализа сюиты. Стилевым разнообразием и композиционным новаторством произведение навряд ли способно похвастаться. Зато в нем чувствуются неподдельная искра вдохновения авторов, элегантность монтажных смычек между деталями сонической мозаики, крепкая профессиональная закваска и умение сочинять по-настоящему хорошие мелодии. Бонус-диск включает демо-версию эпика многочастного "Friendship", зафиксированную в августе 1970 г. и представляющую несомненный интерес для коллекционеров.
Резюмирую: классика раннего нордик-прога да и попросту отличный релиз. Рекомендую.   


Junipher Greene

21 апр. 2015 г.

Terje Rypdal & Ronni Le Tekrø "Rypdal & Tekrø II" (1998)


Если подходить к вопросу поверхностно, этих двоих ничто не должно объединять. Хотя бы в силу возрастной разницы. Но природа людских отношений зачастую непредсказуема. Привыкший экспериментировать со стилями маэстро Терье Рюпдаль (р. 1947) и основательно погрязший в хард-роке Ронни Ле Текрё (урожденный Рольф Огрим Текрё, р. 1963) неожиданно встретились, разговорились и наметили интервалы для сотрудничества. Выкроив по три дня в ноябре 1993-го и марте 1994-го, они записали альбом "Rypdal & Tekrø" – собрание прогрессивных фьюжн-пьес с уклоном в эклектику. Любители гитарной музыки приняли диск на ура. Широкая публика также не обделила проект вниманием. Посыпались приглашения от промоутеров, обозначился нешуточный интерес представителей СМИ. Словом, дуэту улыбнулась удача. При столь благополучном раскладе сам собой возник пунктик о продолжении. И вовремя, поскольку оба исполнителя успели настроиться на дальнейшую совместную деятельность. Включились мощные композиторские резервы, заработала коллективная фантазия... Не прошло и пятилетки, как подоспел второй полноценный релиз наших героев – мелодичный, интригующий и весьма разноплановый в содержательном отношении.
Галерея образов распахивается мистическим номером "Cathedral". Оформленная Терье и Ронни при авторском участии клавишника Дага Стокке, плавно развивающаяся тема подана в довольно нестандартном ключе: на мерную синти-ритмику нанизаны астральные электрические партии и объемные хоральные наложения Ле Текрё в григорианской манере. Красивый старт, от которого компаньоны продвигаются в сторону фирменных рюпдалевских струнных софизмов ("Very Loud Harold Lloyd"), прерываемых штурмовым хард-натиском аккомпанирующего состава (Мортен Скагет – бас, Эудун Клейве – ударные). Хрипловатый, с похмельным оттенком вокал Ронни неплохо встроен в балладную блюз-роковую гамму "The Man Who Would Be King"; идеальный пример лаконичной песенной истории с открытым финалом. За ней следует эффектный сумбур под названием "New Ritual". Драйв и угар сменяются рефлексией, кибернетический хэви-рок размывается спейс-джазовыми флажолетами. Словом, контраст налицо. Звуковые поля трека "The Golden Raven" окрашены в лирические цвета. Здесь умудренный жизнью Терье не боится показаться романтиком. И слава богу, ибо картине соответствующий эмоциональный флер только на пользу. 7,5-минутный опус "Le Tekno" выглядит забавой с модернистским подтекстом. Брутальные нордические джентльмены внедряют характерные фьюжн-сентенции в трип-хоп-оболочку. Результат странен и оригинален; по крайней мере, других "извращений" подобного рода я не упомню. За фасадом вещи "From a Northern Family" просчитывается сугубо коммерческая направленность. Оно и понятно: надо же хоть что-то подкинуть аудитории мейнстримовых радиостанций. Эта крохотная уступка компенсируется бесконечно пронзительной, прекрасной, как полярная ночь, зарисовкой "Before" гениального Терье. Когда надо, он умеет завладеть душой слушателя без остатка. Миниатюра "Two Friends and a Dog" призвана добавить мозаике немножечко перца. Завершается экскурсия на грозно-мажорной ноте "Be That As It May", эдаком дружеском оттяге матерых профессионалов сцены.
Резюмирую: чертовски любопытная программа, где каждый может отыскать эпизод по вкусу. Советую ознакомиться. 


Rypdal & Tekrø

17 апр. 2015 г.

Robert Webb "Liquorish Allsorts" (2014)


Разношерстный композиционный спектр альбома подтверждает хитрую творческую формулу Роберта Уэбба: "Моя главная задача – облагородить поп-музыку элементами арта, или наоборот – направить арт-рок в более популярное русло". Не знаю, реализуемо ли подобное на практике. С уверенностью можно сказать одно: коллектив England, в котором Уэбб пел, играл на клавишных и ковал репертуарную политику, застолбил собственное место в истории прог-рока 1970-х. С той поры сменилось несколько поколений. Группа приказала долго жить. А ветеран цеха Роберт, как выяснилось, не забросил звуковых штудий. Создал крохотный лейбл Garden Shed Music. Подружился с сотрудниками финской профильной конторы Seacrest Oy. И даже свел приятное знакомство с участниками скандинавских прожектов Paidarion, Maahinen, Mist Season и Samurai of Prog. Такая вот интернациональная дружба, чьи полезные свойства Уэбб оценил при подготовке данного релиза.
Полноценной пластинкой "Liquorish Allsorts" назвать сложно. По сути это ретроспективная компиляция, охватывающая без малого 40 лет не очень активной, но все-таки деятельности. Конкретно, с 1973 по 2014 год. Для программы Роб в основном отбирал клавишно-ориентированные пьесы. Однако объективности ради приплюсовал и несколько песен. Сообща получилось 16 треков. Естественно, неравноценных по качеству, зато дающих представление о мятущейся фигуре автора.
Я не буду дотошно анализировать каждую из позиций диска: дело муторное и, откровенно говоря, лишнее. Просто нанесу штрихи к портрету маэстро на примере отдельных его опусов. А дальше уж вы сами кумекайте. Итак, "The Ladies' Valley Prelude". Тут без вопросов. Превосходный сегмент в симфоническом ракурсе. Искусством оркестровки Уэбб владеет мастерски, что и демонстрирует. Вынутый из архивов этюд "Why Oh Why" - незатейливый поп-фолк-кунштюк, совершенно не монтирующийся с предыдущим. Словом, парадоксы и контрасты человеческого мышления. Шуточная "Moog Fugue" принадлежит перу Керри Минниара (Gentle Giant). В аранжировке Роберта слушается забавно, но и только. Прогрессивная сторона креативного гения Уэбба выпукло проступает в псевдобарокко-фантазии "Limoncello" (первая редакция вещи заявлена на эпико-тематическом сборнике "Decameron" всесильного Марко Бернарда); колоритно и комплексно. "The Cuckoo" - рискованный опыт по соединению диско и неоклассики. "Я впервые соприкоснулся с MIDI-стилем в 2012-м!" - комментирует мэтр на полях буклета. Хм... по-моему, совсем не повод для восторга. Ну да ладно. Декларируемое выше взаимопроникновение арта и интеллигентной попсы грамотно осуществляется в рамках зарисовки "Destiny". В вокальной части смахивает на манеру The Flower Kings; тем не менее скроено добротно. Имеются здесь своеобразные посягательства на Баха ("Bach Flute Sonata Allegro") и Карла Орфа ("O Fortuna"), тонкие клавесинно-камерные игры ("Quaterfoil") и безликие восьмидесятнические синти-ритмы ("Liquorish Torpedo"). Вероятно, их наличие тоже оправданно. Мне же по душе вылазки Роберта на академическую территорию - в духе "The Ladies' Valley", где мощный сплав симфонизма, оперы и арт-рока рождает нечто поразительной красоты, силы и убедительности. Вот такого бы, да побольше! Увы, не сегодня...
Резюмирую: лоскутное одеяло из действительно интересных, привлекательных произведений и сумбурных упражнений ни о чем. Выводы делать рано, посему дождемся другого раза.  

                                 
Robert Webb

13 апр. 2015 г.

David Sanchious and Tone "Transformation (The Speed of Love)" (1976)


Процесс создания "звёзд" в американской шоу-индустрии отлажен до мелочей. Опытные продюсеры выстраивают стратегию поведения подопечных. И тем остается шаг за шагом следовать намеченной программе. В случае с Дэвидом Санчусом всё происходило по заранее обкатанной схеме. Едва его первый диск "The Forest of Feelings" появился в продаже, менеджеры Sony Music Entertainment устроили великолепному трио Tone (Дэйв + басист Джеральд Кэрбой и ударник Эрнест Картер) гастрольный тур по колледжам восточного побережья Соединенных Штатов с эпизодическим заездом на Средний Запад. К тому моменту фигура лидера группы угодила под прицел авторитетов джазового и прог-рокового направлений. С ним активно искали сотрудничества Ленни Уайт, Стэнли Кларк, Питер Гэйбриел... Подобное могло вскружить голову кому угодно, но Санчус поступал весьма осмотрительно и благоразумно. Приоритетной по-прежнему служила деятельность в Tone, и именно родному коллективу Дэвид отдавал силы.
При работе над второй полнометражной пластинкой троица единогласна решила отказаться от услуг Билли Кобэма. Исключительно перестраховки ради, дабы избежать самоповтора. Требовались свежий взгляд со стороны и ценные указания от нового куратора бэнда. Таковым выбрали Брюса Ботника. Санчус вспоминал, что в те годы настоящим прорывом казалось происходящее на британской сцене. Безразмерные сюиты Genesis, Yes и прочих бросали вызов устоявшимся медийным форматам. Это привлекало. Дэвиду очень хотелось послать к чертям пресловутые радио-рамки и заняться "по-настоящему длинными песнями". Собственно, так он и сделал.
Релиз "Transformation (The Speed of Love)" обладает всеми признаками антикоммерческого продукта. Содержимое представлено четырьмя пролонгированными вещами, от которых у человека, незнакомого с приемами жанра "фьюжн", попросту закипит возмущенный мозг. Право слово, с гипотетическим слушателем здесь особенно не церемонятся. Умиротворенное начало трека "Piktor's Metamorphosis" обманчиво. Спокойные, ясные электропиано-гармонии с фоновым вокализом мастермайнда завершаются уже на 3-й минуте. Дальше разворачивается широкополосная Муг-экзекуция под затейливый говорок ритм-секции. Финал пьесы в лучших циклических традициях степенен и скромен, однако от господ из Tone ожидать следует чего угодно. Посвященная Джими Хендриксу конструкция "Sky Church Hymn #9" коварна донельзя. Тихое помешательство стартует с кантри-блюзовых аккордов и укрупняется до стадии виртуозной пиротехники. Причем Санчус ведет партию соло-гитары. Да как! Хард-рокеры нервно курят в сторонке. Этюд "The Play & Display of the Heart" демонстрирует импровизационные навыки Дэйва. В фундаменте пиано-линия с легким ориентальным оттенком. Сопровождение обеспечивают арпеджио записанной позднее акустической гитары. Иные звуковые категории отсутствуют за ненадобностью. А в титульном эпике знатные молотобойцы сопрягают масштабную полифонию с эффектами медитативной прозрачности (за хоральные стенания отвечает Гэйл Моран), электронной закольцованности, шутейными ритмическими вывертами и авант-нойзовыми вставками. Не берусь судить, чего в данном опусе больше - надуманности иль выпендрежа. Главное, что результат в полной мере устроил самих ансамблистов.
Подытожим: интересное, хоть и своеобразное продолжение дебютного лонгплея, способное понравиться истовым адептам фьюжн-прогрессива. Им и рекомендую.     


David Sanchious and Tone

10 апр. 2015 г.

Neil Campbell "eMErgence" (2015)


В том, что Нил Кэмпбелл романтик, не приходилось сомневаться и прежде. Только истово поклоняющийся искусству человек мог записывать совершенно немодные программы акустической гитарной музыки, стряпать истории о призраках в поздневикторианском стиле, а после излагать их вживую - в интерьерах средневековых крепостей и старинных готических соборов. Но то лишь одна из сторон композиторского таланта Нила. Современным веяниям он также не чужд. Достаточно послушать работы прогрессивных проектов The Neil Campbell Collective и Bulbs или авангардно-минималистские опыты ливерпульского менестреля в компании электрогитариста Карло Баури, где предметом переосмысления служат сочинения Филипа Гласса и Стива Райха. Проще говоря, Кэмпбелл многогранен. А главное - убедителен в любой из своих ипостасей.
Последней по времени работой маэстро является эклектичный диск "eMErgence". Невзирая на сольный характер альбома, людей здесь поучаствовало немало. На правах вокалисток заявлены темнокожая дива Перри Эллейн-Хьюз (Perri and Neil, Sense of Sound) и Энн Тафт (Ghost Stories). Ритм-секцию составили Роджер Гардинер (бас) и Виктор Нордберг (ударные). В ведении Нила, помимо струнных, сосредоточились клавишные инструменты. Помогать же лидеру с лупами, сэмплами и вкраплениями дабтроники вызвался Марти Шейп (Bulbs), собаку съевший на такого рода штуках.
Открывается релиз 7-минутной картиной "Morphogenetic Fields". Экзотическая помесь непритязательного джаз-рока с нарочито монотонными tribal-песнопениями, броскими напористыми арт-вставками и фоновой электронной подсветкой выглядит по меньшей мере соблазнительно. Оригинальный почерк Кэмпбелла продемонстрирован во всей красе. Сочетание классической акустики с техно-элементами выливается в экспериментальный этюд "MC^2" (отдельно обращают на себя внимание ритмы регги, воспринимающиеся вполне адекватно в столь парадоксальном саунд-коктейле). Центральное место в цепочке треков принадлежит квадриптиху "Private Collection". Серия зарисовок отмечена неустанным поиском новых форм. И хотя некоторые из проверенных наработок Нил все же использует (мистериальные chamber-эмбиент эпизоды, в коих задействован вокализ госпожи Тафт, вызывают ассоциации с уже упоминавшейся пластинкой "Ghost Stories"), упрекать его не за что. Гармонически мозаика сложена достаточно искусно. И даже футуристическая фьюжн-фаза "Teilhard de Chardin", делящая цикл пополам, не разрушает стройности повествования. Идейной точкой сборкой выступает конструкция "Fields Within Fields". Тут алхимические процессы входят в стадию кульминации, высвечивая магию групповой игры. В результате коллективная страсть к авантюрам одерживает верх над сопротивлением жанров. Мегастилевое разнотравье синтезируется в целостную панораму с модернистским подтекстом и крайне интересной звуковой формулой. Завершается эпопея пленительной элегией "E=", в которой фирменный лиризм автора-исполнителя берет за душу ясностью, теплотой и скромностью гитарной подачи.
Резюмирую: отличный подарок почитателям дара Нила Кэмпбелла и попросту прекрасный образчик арт-рока XXI века. Пропускать не советую.                                                 

Neil Campbell

7 апр. 2015 г.

Orange Peel "Orange Peel" (1970)


Этот недолго живущий проект дал путевку жизнь сразу нескольким замечательным людям. Ударник Курт Кресс впоследствии играл с Atlantis, Passport, Emergency, Lucifer's Friend, Triumvirat, Scorpions и множеством иных известных коллективов. Вокалист Петер Бишоф сделался успешным попсовым композитором-песенником, периодически, впрочем, вспоминающим бурную молодость за компанию с гитаристом Лесли Линком (их ностальгические клубные live-сеты по сей день пользуются спросом у олдскульных бюргеров). Органист Ральф Вильтайс, обратившись в флейтисты, сотрудничал с клавишником-экспериментатором Эберхардом Шёнером. А начинали ребята с прото-прогрессивного ансамбля Orange Peel. Возник он на гессенской земле, в городе Ханау - малой родине братьев Гримм и Пауля Хиндемита. Вдохновение по первости черпали в творчестве Джими Хендрикса и ортодоксальных блюзах. Однако в своем исконном виде (без "Хаммонда" и с Михаэлем Винцловски у микрофона) группа представлена лишь на сингл-записи "I Got No Time / Searching for a Place to Hide", изданной в 1969 г. Только с появлением маэстро Вильтайса Orange Peel обрели тембральную мощь и привлекательный имидж, позволивший команде увековечить себя в истории жанра.
Релиз объединил четыре англоязычных пьесы, скрепленных печатью прог-, джаз, хард- и психоделик-рока. Право открывать альбом предоставлено 19-минутному эпику "You Can't Change Them All" (авторы - басист Хени Мон и вездесущий Ральф). Влияние раннего британского рока тут ощущается в достаточной степени. Повествовательный артистизм Beggars Opera плюс головокружительные гитарно-органные атаки а ля Deep Purple и продолжительные инструментальные импровизации, как дань хипповому наследию Вудстока, переплетены между собою на совесть. Благодарить, прежде всего, стоит Кресса и Вильтайса, общими силами придумавших аранжировку для такой необъятной темы. Блюзовые корни Orange Peel явственно проступают в рамках форматного сочинения "Faces That I Used to Know". С точки зрения оригинальности - ничего особенного. Крепкая, но вполне стандартная вещица. От эпитета "заурядная" ее спасают зажигательные "Хаммонд"-пируэты, внимать которым - истинное удовольствие. Канонический номер "Tobacco Road" нэшвильца Джонни Лаудермилка превращен немецким квинтетом в наваристый кантри-блюз, приготовленный настолько умело, что даже ярому противнику подобных хрестоматийных экскурсов будет непросто выдвинуть какие-либо встречные контраргументы. Комплексный финал "We Still Try to Change" по-хорошему сумасброден. Развязный хард-рок нанизывается на замысловатые ритмические фигуры. Клавишная энергетика зашкаливает. Органного напора Ральфа хватило бы на пару-тройку бригад средней руки. Не отстает и гитарреро Линк, обильно грунтующий пористую саунд-ткань эффектными соло. А уж что вытворяет Кресс за своей монструозной установкой - абсолютно не поддается пересказу; слышать надобно. Короче, тотальный анархический рок-разгул с пребольшущей "изюминой" на память.
Резюмирую: отличный образчик тевтонского прото-прогрессива, скроенного по англо-саксонским шаблонам. Рекомендуется старожилам меломанского цеха и всем, кто интересуется звуковым культурным слоем 1970-х.                    

   
 Orange Peel 

4 апр. 2015 г.

Karda Estra "Strange Relations" (2015)


Если честно, за творчеством Karda Estra после диска "The Last of Libertine" (2007) особенно не следил. Знал, что коллектив функционирует, периодически выпускает альбомы... И хотя найденная Ричардом Уилиманом ниша со стороны воспринималась единственно годной для этого, отдельно взятого проекта, мне как слушателю подспудно желалось стилевого разнообразия, незаштампованного подхода, оригинальности, наконец. Могли ли Karda Estra в устоявшемся составе обещать подобное? Сомневаюсь. Потому и не видел большого смысла обращаться к очередным программам ансамбля. Вплоть до дня сегодняшнего. Поскольку новость о сотрудничестве британца Уилимана с культовым американским ударником Полом Сирсом (The Muffins) завораживала сама по себе. Абсолютно противоположные весовые категории, несхожие инструментальные ипостаси. Неужели две кардинально отличных друг от друга личности сумели бы обнаружить точки соприкосновения? Оказалось, да. Вся линейка ключевых треков пластинки "Strange Relations" (ей-богу, уместнее названия не придумаешь) композиционно решена свежеобразованным тандемом при эпизодическом авторском участии гитариста Кавуса Тораби (Knifeworld, Cardiacs, Guapo). Пройти мимо интригующего креативного союза было бы непростительной ошибкой. И вот CD в проигрывателе, нажимаем 'play'...
Вводный номер "Strange Relations 1" демонстрирует слияние выстроенной по лекалам "Voivode Dracula" (2004) chamber-загадочности с прогрессивной фьюжн-ритмикой. Звуковое оформление целиком на совести дуэта. Барабанит, естественно, Сирс. А Рич в одиночку управляется с впечатляющим набором средств - различными подвидами гитар (включая бас), клавишными, сэмплами, перкуссией и даже диковинным причиндалом, обозначенным словом "растрофон" (по-моему, явный выпендреж). Результат несколько авангарден и по-хорошему вкусен. Электрическое присутствие мистера Тораби усугубляет поведенческую странность второй фазы цикла (отдельно отмечу колоритные брасс-партии от трубача Майка Остайма). В контексте "Strange Relations 3" камерно-джазовый симбиоз достигает апогея. Атмосферность не препятствует детализации, а виньеточное изящество ряда пассажей свободно перемежается зубастыми фуззовыми риффами. Четвертый пункт путешествия ознаменован вовлечением в процесс штатных духовиков Karda Estra. Кэрон де Бург (гобой, английский рожок) и Эми Фрай (кларнет, саксофон) насыщают палитру фирменным академическим благородством, от которого Ричард, попавший под джаз-роковое обаяние старины Пола, безуспешно старается дистанцироваться. И зря, ибо в опытных руках даже откровенно экспериментальный рисунок обладает гармоническим совершенством. Сердцевина филармонического фьюжн-орнамента "Strange Relations 5" украшена вокализом Айлишы Уилиман (в девичестве Бэйли). Зато на "Strange Relations 6" сочинители-затейники предают стройность штриха в угоду электроакустическому хаосу астрального плана. В этюде "Ylla" последовательно утверждается тягучая мрачность horror-кинематографа. Эпилогом же служит зафиксированное в 2014 году произведение "Wanton Subtlety of Monna Tessa", содержащее отсылки к музыке эпохи барокко.
Резюмирую: любопытный и неординарный художественный акт от законодателей современного chamber-прога. Рекомендую.                                


Karda Estra  

1 апр. 2015 г.

David Sancious "Forest of Feelings" (1975)


Свои первые ноты он извлек из подаренной родителями пластиковой гитары. Тогда Дэвиду Санчусу (р. 1953) едва исполнилось четыре. Через пару лет паренек из Нью-Джерси взялся осваивать фортепиано. Сперва самостоятельно, затем под чутким руководством мамы - школьной учительницы. Репертуар включал весь музыкальный спектр, от Бетховена до Джеймса Брауна. Джаз, классика блюз, рок-н-ролл... Юный Дэйв не ведал жанровых преград. Естественный подростковый принцип "нравится / не нравится" определял круг пристрастий. Остальное ограничивалось лишь техническими возможностями исполнителя. Но и те не стояли на месте...
Профессионалом Санчуса признали в семидесятые. Будучи частью коллектива Брюса Спрингстина E Street Band, он быстро вникал в премудрости студийной работы и тонкости сценического ремесла. Многогранный дар паренька не ускользнул от внимания менеджеров с лейбла Epic. Дэвиду предложили всерьез задуматься о собственном проекте. И начинающий артист рискнул. Сколотил пауэр-трио Tone (сам - на клавишных, гитаре и перкуссии; партии баса - Джеральд Кэрбой, ударных - Эрнест Картер), после чего быстро оформил демо-пленку. Волею судеб материал угодил к титану барабанной установки Билли Кобэму, в итоге ставшему продюсером Санчуса. А стартовым этапом совместной деятельности этих незаурядных людей сделалась инструментальная программа "Forest of Feelings".
Вступительная композиция "Suite Casandra" отмечена оркестровым влиянием. Судя по богатой игровой палитре, перед нами классически вышколенная личность с задатками виртуоза. Размеренные лирико-драматические сегменты чередуются с моцартиански легкими органно-муговыми пируэтами. На всем печать свежести, изящества и молодого задора. Изощренные фанк-фьюжн-гармонии насыщают взрывной номер "Come on If You Feel Up to It (And Get Down)", где лидер формации активно использует электрогитару. Плавные медитативные перекаты с весьма характерной тоникой (пьеса "East India") погружают слушателя в созерцание таинственных экзотических ландшафтов, а пробуждением от дивного сна служит комплексная джаз-роковая зарисовка "Dixie", прошитая эффектными синти-пассажами. В титульной вещи отдаленно угадывается стилистика Яна Хаммера времен легендарного состава Mahavishnu Orchestra. Однако Санчусу нет нужды копировать чью-либо манеру, ибо его внутренний потенциал достаточно внушителен. Что подтверждается камерным фортепианным соло-ноктюрном "Joyce #8" - академически стройным и сюжетно целостным. Бравурное сочинение "Crystal Image" рассчитано на придирчивых эстетов, обожающих гуттаперчевые размеры и скоростное, но при том отточенное звукоизвлечение. Здесь троица "отрывается" вдоволь, напоминая условно обратившихся в джазовую веру англичан ELP. Мощно, броско и с огоньком. Хэви-фьюжн "One Time" воспринимается сугубо американской штучкой, базовым упражнением для будущих гитарных героев. Помпезно ярок и неудержим опус "Further on the Forest of Feelings"; впрочем, энергетика произведения искупает мелкие недочеты. Завершается действо по-настоящему красивой романтической элегией "Promise of Light", в которой Дэвид балует нас теплой чистотой пиано-аккордов.
Резюмирую: великолепный дебют, достойный отдельной ниши в коллекции каждого любителя прогрессивного джаз-рока. Рекомендую.


David Sancious

29 марта 2015 г.

Guapo "History of the Visitation" (2013)


Отчего-то корни ритмических умствований Guapo принято возводить к стилистике 'цойл'. Точка зрения спорная. Ведь если верить Дэвиду Джей Смиту (ударник, перкуссионист, основатель проекта), непосредственным источником влияния служила "брутальная" сцена 1980-х. Этно-панк, хардкор, трэш, нойз, индастриал оказали неизгладимое впечатление на Смита и его коллегу-мультиинструменталиста Мэтта Томпсона. Потом, конечно, было знакомство с наследием представителей кентербери-лагеря, различных РИО-ансамблей (британского, французского и японского происхождения). Но базовым инспиративным элементом оставался "тяжмет" всех цветов и оттенков. Так что картина эволюции группы по-своему парадоксальна. Ее безусловной вершиной видится развернутая мифологическая трилогия ("Five Suns", 2004; "Black Oni", 2005; "Elixirs", 2008). В этой комплексной системе координат сошлись необычная, изощренно выстроенная музыкальная стратегия и мощный культурологический пласт, апеллирующий к фольклорным традициям народов Южной Америки, Дальнего Востока и Скандинавии. Дальнейшая хроника Guapo ознаменовалась периодом засухи. Идеи исчерпались, людей потянуло в смежные жанровые области. Пакостную ситуацию маэстро Смит поначалу преодолевал в одиночку. Затем на горизонте возникли гитарист Кавус Тораби, басист Джеймс Седуордз и талантливый клавишник-интеллектуал Эммет Элвин. Мимоходом родилась счастливая мысль сделать рок-интерпретацию повести "Пикник на обочине" братьев Стругацких. Вот тогда всё и закрутилось... В студии Guapo взаимодействовали "живьем". Коллективная, где-то абсолютно спонтанная игра напоминала не поддающуюся разгадке алхимию. Подспудно беспокоила лидера стадия овердаба. Но благодаря таланту звукорежиссера Антти Уусимяки (вспомогательные клавишные партии) эффекты наложились как надо. Авангардная sci/fi концепция достойное воплощение.
26-минутная пятистворчатая панорама "The Pilman Radiant" распахивает космические врата в мрачную бездну сталкинга, из которой прорастает вселенская, замкнутая на саму себя отрешенность Зоны. Астральное нойз-оркестровое вступление "Visitation" будоражит. Кажется, что момент посещения Земли инопланетным экипажем наблюдаешь воочию. В последующих фазах внимание акцентируется на прогрессивном фьюжн-спектре возможностей квартета. Широкая линейка аналоговых синтезаторов (плюс орган и электропиано) выгодно оттеняет жестковатость кримзоидных гитарных соло и безумную (местами) кавалькаду ритм-секции. Прелесть сложносоставной композиции заключается в здоровом авантюризме авторов. Чопорность, скука, излишняя заумь - это не про них. А потому полнометражная эскалация хаоса воспринимается с неослабевающим интересом. Этюд "Complex #7" предельно механистичен. Гудение двигателя, трескучая пульсация тока... Welcome to the machine без переносного смысла. Только узлы, переборки, верньеры и прочие малопонятные вещи. В финальной 11-минутной конструкции "Tremors from the Future" решается непростая задача - привить незатейливость синти-попа фундаментальному армированному РИО-корпусу. Ребята справляются. Хотя возникают вопросы относительно целесообразности операции. И тем не менее эксперимент завершается во славу Guapo. А большего и не нужно.
Резюмирую: крепкий, солидный и весьма увлекательный прогрессив-акт от одной из лучших команд современности. Рекомендую всем, кому по душе авант-экскурсии научно-фантастического плана.


Guapo

26 марта 2015 г.

Caravan "If I Could Do It All Over Again, I'd Do It All Over You" [plus 4 bonus tracks] (1970)


Их безымянная пластинка 1968 года позволила застолбить место под солнцем, однако большой отдачи не возымела. Оно и понятно: Caravan искали себя. Фланируя между лайт-джазом и психоделией, пытались нащупать близкий духу маршрут. Получилось? Естественно. Чересчур сильным было желание вырваться за скучные рамки мейнстрима, явить миру неповторимую гамму песенных образов и оригинальных гармонических приемов. Для этого пришлось сменить издающий лейбл (после расставания с Verve Forecast группу приютила контора Decca Records), договориться о содействии с расторопным менеджером/агентом/продюсером (Терри Кинг) и кардинально пересмотреть прежние творческие установки. Ставка на баланс между доступностью и эпическим композиционным размахом оказалась правильной. Caravan не заигрывали со слушателем. Они элегантно поражали важнейшие цели разом: доставляли аудитории определенное эстетическое удовольствие и в то же время побуждали коллективную мысль к работе. Именно диск "If I Could Do It All Over Again, I'd Do It All Over You" открыл череду великолепных программ, позднее заслуживших статус классики британского арта. И потому имеет смысл напрямую обратиться к содержимому лонгплея.
Помещенный в начало титульный номер - отличный повод для разогрева. Позитивная абсурдинка вкупе с упругой ритмикой и броскими органными пассажами Дэвида Синклера служит настройкой на волну оптимизма. Не случайно под эту музыку ребята еще в октябре 1969-го джемовали на бельгийском рок-фесте с самим Фрэнком Заппой. Развернутая пьеса "And I Wish I Were Stoned / Don't Worry" соединяет черты традиционной английской баллады с энергичной рок-секцией и крайне приятным для слуха ритм-энд-блюзовым мотивом прото-прогрессивной закваски. Дуализм темы "As I Feel I Die" - возможность для радости за авторский рост "караванщиков". Две крайности (медитативная отрешенность, подчеркнутая аморфным вокалом гитариста Пая Хастингса + холерический свинг во главе с беснующимся "Хаммондом" Дэйва) умело сведены к общему идейному знаменателю. Отличный звуко-мозговой штурм, без пауз трансформирующийся в 10-минутную сюиту "With an Ear to the Ground You Can Make It / Martinian / Only Cox / Reprise". Тут парни снова берут быка за рога и выпускают на волю прозрачную мечтательность, характерную цепкость гитарных фраз, пасторальный романтизм (магическая флейта Джимми Хастингса наделяет центральный сегмент произведения неземным очарованием) и даже секвенсивный фортепианный этюд-размышление. Легкая меланхолия зарисовки "Hello Hello", подцвеченной неподражаемым тембром Ричарда Синклера (бас, тамбурин), не отменяет заложенного здесь юмора; впрочем, на поверхность он пробивается ближе к финалу. Наконец, за тихим помешательством эпизодического свойства ("Asforteri") ансамбль экспонирует одну из главных "коронок" - комплексную фантазию "Can't Be Long Now / Francoise / For Richard / Warlock", смело венчающую джаз-рок с атмосферной психоделикой и забористыми хард-риффами. Напоследок прелестный поп-фьюжн "Limits", гениальный в собственной краткости, и - всё. Можно аплодировать.
Резюмирую: целостный, глубокий, кое-где хулиганистый, но при том удивительно интеллигентный художественный акт, усиливший вектор развития движения 'кентебери'. Подлинный клад для меломана-ностальгиста. Рекомендую.

Caravan

23 марта 2015 г.

Carpet "Elysian Pleasures" (2013)


"Адский джаз" - рекомендуются Carpet на своей страничке в Facebook. Безусловно, гипербола. Но с изрядной концентрацией правды.
Стартовало мероприятие в 2009 году. Тогда мультиинструменталист из Аугсбурга Максимилиан Штефан (гитары, вокал, минимуг, кларнет, меллотрон) записал под "ковровым" прикрытием диск "The Eye is the Heart Mirror". Помогал многостаночнику ударник Якоб Мадер. Он же впоследствии вошел в состав на постоянной основе. Другими участниками сделались Зигмунд Пернер (электропиано, рояль, орган, аккордеон, меллотрон) и басист Хуберт Штайнер. Совершенно очевидно, инструментальная раскладка заточена под аналоговое звучание семидесятых. Однако о "белых и пушистых" аккуратистах от симфо-прога необходимо забыть. Природа мудреного творчества Carpet практически непостижима с первого прослушивания. Импровизационность ранних King Crimson, вседозволенность Заппы, космические бездны Pink Floyd и пространное наследие сугубо тевтонского краут-рока - исключительно питательная среда для изобретательного квартета. Именно здесь немецкие фокусники черпают вдохновение. Хотя вектор композиционного развития у них собственный. И, смею утверждать, достаточно оригинальный.
Титульный эксперимент вершится под густую полифонию клавишного интро. Дальше - по принципу "земля - воздух". За внушительной облачной массой открывается камерный горизонт. Герр Мадер являет талант перкуссиониста, задействуя приличный вибрафонический арсенал. Разреженный вокал лидера парит на едва осязаемых частотах, вровень с неторопливым психоделик-аккомпанементом. А ближе к финалу на аккордовой рок-сетке проступают свежие капли росы в виде партий приглашенного артиста Андреаса Унтеррайнера (труба, флюгельгорн). Размашистый номер "Nearly Four" припечатан вензелем сырого хард-блюза конца шестидесятых, хоронящего под электрической толщей непритязательное пение Штефана. "Глючное" стенание "Хаммонда", зубастые гитарные риффы + декларативные, пропущенные сквозь вокодер фразы напоминают процесс реанимации классического прото-прог-саунда. Акт чистого визионерства, если угодно, под соусом ретро-модерна (прошу прощения за невольный оксюморон). Битловские мелодические акценты гармонично растворяются в ностальгической фьюжн-брасс-эстетике трека "Man Changing the Atoms" (линию Унтеррайнера поддерживает саксофонист Ян Кизеветтер). Интересно? Не то слово. Спектр пьесы "In Tides" отражает извечный эго-конфликт человека, раздираемого страстями. Усталость множится, ярость копится - отсюда тональная трансформация меланхолии в агрессию со стеклянным перестуком маримбы под занавес. Кримзонически депрессивную картину сочинения "Serpentine" подмывает уподобить отдельным опусам Anekdoten, вот только невыразимое своеобразие Carpet одерживает верх над возможностью сопоставления. Да и резонансный иллюзион под названием "Birds' Nest" красноречиво свидетельствует в пользу самобытности группы. Акустическая простота эскиза "Smoke Signals" подбивается бархатным тембром трубы. Эпилогом же служит 13-минутный паноптикум "For the Love of Bokeh" - истинный crazy jazz с замысловатым подтекстом.
Резюмирую: увлекательно и без преувеличения неординарно. Любителям психоделических арт-странностей - на заметку. 


21 марта 2015 г.

Present "Triskaïdékaphobie" (1980)


Present - обратная сторона полуночи. Электрическое альтер-эго бельгийской команды № 1. Основатель ансамбля Роже Триго до мая 1979 года являлся частью Univers Zéro. А затем внезапно покинул ряды легендарной формации. Свой уход амбициозный музыкант напрямую связывал с диктатом менеджмента, организационными проблемами и усталостью от концертных выступлений. Поэтому, взявшись за создание собственного проекта, Триго изначально настроился на сугубо студийную деятельность, исключающую прямой контакт с публикой. Замечу, что Present отнюдь не первая идейная лаборатория мастермайнда. Еще в 1976 году Роже предпринимал подобного рода попытку. То давнее мероприятие носило Exil, а в составе среди прочих играл на басу будущий участник UZ Кристиан Жене. Таким образом, привлечение к делу уже сложившейся ритм-секции (Жене + ударник Даниэль Дени, лидер Univers Zéro) - шаг закономерный. Определенные трудности возникли с кандидатурой клавишника. Но и здесь Триго сумел блеснуть интуицией. В одном из джазовых клубов был найден пианист Ален Рошетт. Молодому парню хватило ума не отказываться от внешне сомнительной перспективы, и в итоге он десятилетиями оставался верен сумрачным идеалам Present. (Не в последнюю очередь благодаря свободе технических маневров, которую щедро предоставлял Алену организатор/композитор/гитарист Роже.) Любопытен также момент инструментального выбора. Триго намеренно ограничил количество игровых средств. И там, где UZ достигали полиритмической глубины за счет внушительного арсенала камерных средств, Present полагались на эффективность джаз-роковой раскладки (гитара, электропиано, бас, ударные). Если судить по содержимому дебютной пластинки, стратегия себя оправдала.
Темная сущность звуковых мистерий группы ярко очерчена в 20-минутном открывающем опусе "Promenade Au Fond D'un Canal". Басовая пульсация Кристиана служит фоном, на котором демонстрируются затейливые клавишные выверты Алена, перкуссионные заморочки Даниэля и весьма изобретательные струнные партии Роже. Моментами ощущается присутствие в палитре меллотрона. Однако это иллюзия. Руководитель квартета с ловкостью чародея увеличивает продолжительность одиночных гитарных тонов, добиваясь почти виолончельного тембра. Градус сумасшествия ожидаемо высок. Но при том творчество Present в меньшей степени диссонансно, хотя сюжеты в их трактовке все равно выглядят мозаично. За фасадом эпической конструкции "Quatre-vingt Douze" вздымаются тени академического авангарда ХХ века. Схематическая сложность приемов заставляет лишний раз вспоминать имена Шостаковича и Бартока, тогда как экспрессивность мотивов наводит на мысль о сочинениях Карла Орфа. Настоящее пиршество для РИО-гурмана. Завершается программа небольшой атмосферной секвенцией "Repulsion", чья минималистская направленность оттеняет графическую тонкость штриха. Хороши и бонусы - электрический парафраз культовой пьесы Дени "Dense" + шизоидный 10-минутный номер "Vous Le Saurez En Temps Voulu" авторства маэстро Триго.
Резюмирую: шедевр мирового авант-рока, обосновавшийся в умозрительной ячейке "классика жанра". A must have для интеллектуалов всех мастей и не чурающихся экспериментаторства меломанов.                           


Present

18 марта 2015 г.

Volaré "Memoirs..." (1999)


Ценность жанра мемуаристики постигаешь со временем. Когда уже нет дела до фикций - чужих ли, собственных... Тут-то и исполняешься уважением к факту прошлого, как к самодостаточному документальному свидетельству, способному разнообразить привычный ход мысли. Диск "Memoirs...", о котором хочется побеседовать, не относится к серии запланированных релизов. Американский квинтет Volaré выпустил его самиздатом после мощной студийной работы "The Uncertainty Principle" (1997). Целью же акции был повод продемонстрировать новоявленным поклонникам, с чего начиналась легенда. За хронологическую точку отсчета взят 1995 год. Тогда коллектив в лице Патрика Строузера (клавишные), Стива Хэтча (электрическая и акустическая гитары), Ричарда М. Кеслера (бас, саксофон), Брайана Донохью (ударные) и Роба Сазерленда (виолончель, окарина) записывал на протяжении июня - июля свой дебютный материал. Правда, если раскапывать до основания, выяснится, что мозговой центр бэнда - тандем Строузер / Хэтч - оформился еще в ноябре 1993 года. Через три месяца возник драммер Донохью. Басисты у ребят внедрялись и убывали с головокружительной скоростью. Но сути дела оно не отменяло. По признанию Брайана, команда выглядела второсортной фанк-бригадой. И только с прибытием новых участников (парочки Кеслер / Сазерленд) для Volaré наконец-то забрезжил свет истины...
Первые пять треков заимствованы с безымянной кассеты образца 1995 года. Поскольку фиксировались композиции в домашних условиях, при помощи системы активных колонок и четырехдорожечного магнитофона, качество звука оставляет желать лучшего. Всё искупают энтузиазм, изобретательность и высокий игровой класс собравшихся. Вводной фазой служит пьеса с хичкоковским названием "North by Northwest". Преобладают здесь прозрачная "кентерберийская" рассудительность клавишных, относительно деликатные гитарные фразы, строгая мелодика струнных и шальная, склонная к темпераментному озорству ритм-секция. На контрасте подана вещица "Eighth Direction", чья внушительная фактура напоминает содержимое мрачного чулана с обилием скелетов в пыльных, заросших паутиной шкафах. Возврат к условному лирическому настрою в рамках номера "The Broken Waltz" оказывается весьма кстати. Виолончельные изыски плещутся в теплой гамме аналоговых синтезаторов. А ближе к финальной стадии маэстро Строузер вводит в действие связку фоно + Муг, окончательно уступающую простор для изящной акустической партии старины Стива. Этюд "Three O'Clock" - редкий для Volaré пример камерной чистоты и неподдельного сюжетного драматизма. Увенчана программа раскидисто-эклектичной позицией "The Odessa Steps Sequence": вполне себе модерн-арт с разномастными занятными деталями. Панораму дополняют произведения 1997-1999 годов, отмеченные истинным профессионализмом музыкантов. Это и дьявольски хитроумный авант-проговый кунштюк "Memoirs of a Misshapen Man", и размыто-маслянистая импровизация "Oxford Don", и джаз-роковый рисунок "The Hive", где саксофонная энигматика волшебным манером уживается с не вызывающей вопросов и нареканий жесткостью ритмачей.
Резюмирую: увлекательный экскурс в историю одного из наиболее любопытных штатовских ансамблей 1990-х. Советую ознакомиться.       


Volaré

15 марта 2015 г.

Aquila "Aquila" (1970)


Расчетливость и деловая хватка - именно этим отличался Ральф Денье от большинства коллег по прото-прогрессивному цеху. Даже по завершении музыкальной карьеры он сумел найти родственную стезю, став журналистом бюллетеня 'Sound International'. А параллельно выпускал книги по гитарной технике (например, "The Guitar handbook", 1982; кстати, предисловие ко 2-му изданию самоучителя оформил сам Роберт Фрипп, что свидетельствует о высоком уровне методического пособия), занимался обзорами новинок аудио-оборудования и другими полезными вещами. Возвращаясь в конец 1960-х: тогда Денье числился участником формации Blonde on Blonde. Однако предлагаемые им идейные схемы зачастую не находили отклика у товарищей по ансамблю. В свою очередь психоделические штудии BoB довольно быстро наскучили сметливому разумом гитаристу. Последней каплей явилась коммерческая неудача пластинки "Contrasts". Тут уж Денье поспешил откланяться и рванул из Лондона в родной Уэльс. Оперативно учредив собственный проект Aquila, Ральф заключил с авторитетным лейблом RCA Victor контракт на альбом. Творилась программа споро. Тому способствовали извлеченные из личного архива лидера обильные композиционные заготовки + профессионализм исполнителей. Наряду с Денье (вокал, электрическая и акустическая гитары) в процесс были вовлечены: Фил Чайлдз (бас, фортепиано), Джордж Ли (духовые), Мартин Вудворд (орган) и Джеймс Смит (ударные, перкуссия). Стилевые границы релиза не сопрягались с территорией деятельности Blonde on Blonde. И это воспринималось жирным плюсом в копилке достижений Aquila.
Лонгплей стартует с бесшабашного номера "Change Your Ways". Доминируют здесь практически несмолкающие саксофонные партии маэстро Ли. Витиеватость пассажей Джорджа оттеняется фактурным сопровождением ритм-секции (особенно хороши глубокие, "крупной нарезки" басы), акустическим аккордовым боем и азартным пением Ральфа. Из отдаленных (очень приблизительных) ассоциаций - первые опыты Jethro Tull, экскурсы Raw Material того же периода. Впрочем, любые сравнения условны. В треке "How Many More Times" драматизм повествования великолепно сочетается с подвижной ритм-энд-блюзовой основой и флейтовыми эскападами затейника Джорджа. "Хаммонд"-грувы, умеренная брасс-подача вкупе с некоторой рефлексивностью демонстрируют угрюмый ретро-характер пьесы "While You Were Sleeping". Интонационно угадывается легкое влияние Traffic; хотя могу ошибаться. Комплексная штучка "We Can Make It If We Try" - эдакий "Уэльс на Бродвее". Провинциальное грубоватое простодушие соседствует с мюзиклоподобным крикливым лоском, пульсирующей яркостью красок. Тем не менее воплощено лихо, на кураже. Придираться к мелочам не тянет вовсе. Главное, как обычно, припасено на финал. Трехчастная (26 с гаком минут) "The Aquila Suite" олицетворяет собой возросшие авторские амбиции Денье. Представленный сонический калейдоскоп ожидаемо пёстр: фольклорные пасторали уживаются с разухабистыми органными эпизодами а ля Rare Bird и затяжными драм-соло, степенная арт-меланхолия оборачивается забористым хард-блюзовым похмельем, а помноженная на интимный джазовый флер балладность в кульминационной стадии достигает мощного оркестрового всплеска...
Резюмирую: один из малоизвестных, удивительно цельных прото-прогрессивных кирпичиков, что и поныне поддерживают репутацию жанра. Любителям британского рока 1970-х пропускать не советую.            

                                      
Aquila  

13 марта 2015 г.

Mongol "Doppler 444" [plus 3 bonus tracks] (1997/2013)


Японский фьюжн-конвейер трудится без устали годы напролет. И если к мастерству современных тамошних рокеров многие давно привыкли, то условно музейные залежи порой способны удивлять, радовать и приводить душу в священный трепет. Не будем поднимать совсем уж архаичные пласты. Достаточно отступить на пару шагов-десятилетий, чтобы удостовериться: Страна Восходящего Солнца - великая кузница инструментальных талантов. Герои нашего сегодняшнего обзора служат прямым подтверждением данного постулата. Собственную историю Mongol отсчитывают с конца семидесятых. Правда, группы тогда еще не существовало, зато вовсю творил дуэт клавишника Такеси Ясумото и гитариста Кеничи Такасаки. Опираясь на находки Mahavishnu Orchestra пополам с Colosseum II, ребята выстраивали свою генеральную диагональ. Попутно маэстро Ясумото активно интересовался открытиями французских прогмейстеров (Magma, Emmanuel Booz), занося понравившиеся приемы в реестр памяти. Сценическая невостребованность стала причиной распада тандема, и Такеси перебрался из родного региона Кансай в шумный Токио. Сменив несколько коллективов, он задумался о формировании ансамбля профессионалов. Так появился квартет Mongol.
Разошедшаяся на кассетах дебютная работа "Nemureru Michi" (1987) большей частью создавалась под влиянием британской кентербери-школы. Правда, крепости авторской мысли изрядно мешали признаки времени в лице поверхностного синти-саунда и монотонного постукивания драм-машины. Сделав надлежащие выводы, Ясумото с дотошностью перфекциониста взялся по нотке вытачивать пластинку номер два. Ее студийное воплощение заняло без малого восемь лет (с 1988 по 1996 гг.). Впрочем, результат того стоил.
Сочетание мечтательной клавишной атмосферы лидера с гитарой убежденного "холдсуортовца" Хирофуми Митомы, яростная чеканка ритм-секции (Наото Амадзаки - безладовый бас, Киоси Почи-Имаи - ударные, перкуссия) плюс моментальная переориентация с хард-роковой резкости на джазовую многоплановость - вот примерная картина пьесы "From the Beyond~Doppler 444". И пусть в синтезаторных структурах трека "Garadama" угадываются электронные тенденции восьмидесятых; могучие пассажи Митомы заставляют иначе оценивать внутренний посыл композиции. После короткого (в манере Джо Сатриани) эскиза "Homewards" наступает черед скоростного  "зубастого" фьюжн-боевика "Driller". Самурайской воинской удалью за версту веет от адреналиновой вещи "Merazoma", чьим фактурным загибам не грех посоперничать с кульбитами амбассадоров прогрессив-металлического лагеря. А натуральным "гвоздем программы" выступает 18-минутный опус "Greatful Paradise" - забористый коктейль из клавишной оркестровки, гитарных логарифмов и авангардного карнавала закованных в электрический панцирь страстей. В качестве бонусов фигурируют три вживую исполненных произведения ("Lammy including excepts from Hhai", "Merazoma", "Greatfull Dead~Armoire et Persil") образца 1988 года, позволяющих ощутить концертную мощь парней из Mongol.
Резюмирую: первосортный japanese prog fusion, избавленный от чопорности и скуки. Рекомендуется всем, кому по душе драйв, накал и подкрепленная грамотным содержанием виртуозность.                                                        


Mongol

10 марта 2015 г.

Stern-Combo Meissen "Weisses Gold" (1978)


Никто не знает, где находится его могила. Зато доподлинно известно одно: алхимику Иоганну Фридриху Бёттгеру (1682-1719) удалось изготовить первый европейский фарфор. В собственных лабораторных опытах сын чеканщика монет никогда не разменивался на мелочи. С юного возраста он искал способ получения золота в домашних условиях. И хотя авантюрное предприятие обернулось длительным тюремным заключением, а впоследствии и смертельной болезнью, Бёттгер своего добился. Открытый им секрет "изысканнейшей глазури" стяжал славу мейсенской фарфоровой мануфактуре, придав производству поистине "золотой" статус. Жаль только, что разработчик метода не успел насладиться заслуженным успехом...
Спустя почти двести шестьдесят лет после смерти алхимика рок-группа из ГДР Stern-Combo Meissen решила почтить память именитого земляка. К тому моменту актив команды измерялся неслабым игровым опытом (датой основания SCM считается 1964 год) и единственной пластинкой, записанной в концертных условиях. Если на стадии дебюта ансамблю вполне хватило эклектичного разброса от высококачественного поп-арта до недюжинной прог-адаптации "Ночи на Лысой горе" Модеста Мусоргского, то диск "Weisses Gold" стал серьезной заявкой на подлинную концептуальность. Тут, конечно, отдельное спасибо надо сказать продюсеру Фолькмару Андрэ. Экс-техник лейбла AMIGA поверил в актуальность замысла подчиненных и обеспечил прекрасные условия для студийной деятельности. В процесс вовлекли Симфонический оркестр Берлинской академии музыки имени Ханса Эйслера, пригласили профессионального актера-чтеца Эрнста Калера, Хор дислоцированного в столице Восточной Германии гвардейского полка "Феликс Дзержинский". Впрочем, двигателем масштабной рок-пьесы все равно являлись штатные исполнители. И они безукоризненно озвучили свои роли.
Хитросплетение оркестрового пафоса, клавишного симфо-арта и удалого гитарного фьюжн-фанка ("Ouvertüre") сменяется рассудочным инструментальным краут-космосом "Der Traum" с мистическим вокализом Лотара Крамера и Норберта Егера. Невзирая на психоделический абрис произведения, ему не чужд определенный академизм, угадываемый в деталях. Маршевый ритм, органно-синтезаторные арпеджио и немецкая лирика недурно дополняют друг друга в контексте этюда "Des Goldes Bann", за которым следует драматическая глава "Der Goldmacher" с проникновенной партией струнных. Закрученный сюжет "Die Flucht" разом убивает двух зайцев: тут и нахальный "демократический" кукиш интеллектуальным эстрадникам вроде Алана Парсонса + скоростной виртуозный прог-рок в лучших традициях жанра. Любителям глубокомысленных повествований предназначена 9-минутная оратория в мрачных тонах под названием "Zweifel". Сочинение "Die Erkenntnis" интересно сочетанием высокого романтизма с эффектным электрическим жонгляжем. А воинственный декларативный финал "Weißes Gold" хоть и намекает на тайную привязанность композитора-клавишника Томаса Курцальса к массовым оперным сценам, но комплексной структуре альбома совсем не противоречит.
Резюмирую: солидный образец тевтонского симфо-арта с эстетским уклоном, не лишенный умеренных поп-блесток. Более чем достойная альтернатива пресной нео-жвачке, рекомендую. 


Stern-Combo Meissen

8 марта 2015 г.

The Muffins "Manna/Mirage" (1978)


Вашингтон, округ Колумбия. Пожалуй, более странного места для "кентерберийского" состава не сыскать. И всё же именно здесь, в столице Соединенных Штатов Америки возникла одна из самых нетривиальных групп прогрессивно-джазовой направленности. А началась история в 1973 году, когда выходцы из различных музыкальных слоев Дэйв Ньюхауз (клавишные, духовые), Майкл Центнер (гитара) и Билли Суэн (бас) решили замутить совместное предприятие. Все трое к тому моменту плотно "подсели" на творчество Soft Machine, Caravan, Gentle Giant и прочих героев британской арт-сцены. Потому основополагающим фактором сделался богатый нюансами гармонический фьюжн-язык с немалой толикой импровизации. В 1974-ом к энтузиастам присоединился еще один англофил, саксофонист Том Скотт. Затем нарисовалась фигура ударника Стюарта Абрамовитца. Правда, с остальными он не сыгрался, и вскоре упорхнул восвояси, прихватив за компанию гитариста Центнера. Электрострунный отдел автоматически передоверили Суэну. Но только с появлением драм-маньяка Пола Сирса стало ясно: The Muffins наконец-то обрели собственное лицо. Первые "домашние" записи коллектива - кассето-альбомы "Secret Signals 1" (1974) и "Secret Signals 2" (1975) - можно считать авантюрно-интеллектуальными упражнениями на тему "что общего у Бартока с Энштейном и космическими пришельцами?". Однако в качестве полноценного дебюта команды по традиции принято фиксировать лонгплей "Manna/Mirage". О нем и побеседуем.
Прежде всего хочется отметить грамотно выстроенную структуру программы. Релиз развивается в удобной для слушателя последовательности: от сравнительно коротких, доступных вещей к крупным эпическим формам. Стартовая фаза "Monkey With the Golden Eyes" подкупает мелодизмом и атмосферностью звучания. Последняя проистекает из сонорной ворожбы электропиано, пикколо, пышного арсенала вибрафонических средств маэстро Сирса и фрагментарного присутствия трубача Ларри Эллиота. Этюд "Hobart Got Burned" базируется на иных композиционных принципах. Фри-джазовые саксофонные соло то раздваиваются под нервную дробь барабанных палочек, то пускаются в мяукающие мартовские серенады диссонансного толка, а то взрываются истерическим визгом, чтобы к завершению действа повести в атаку до поры находившуюся в засаде бригаду, снаряженную внушительного калибра басом умельца Суэна, органом Ньюхауза и дьявольскими ударными Сирса. В загадочном 16-минутном повествовании "Amelia Earhart" оживает романтический образ знаменитой летчицы-литераторши тридцатых годов прошлого века. Тут The Muffins мастерски нагнетают интригу, чередуя пространные, шипящие перкуссией и журчащие этническим воркованием рекордера эпизоды с упругими ритмическими рок-кусками, брасс-полифонией (Джон Шмидт - баритон-горн, туба; Даг Эллиот - тромбон) и медитативной эмбиент-вязью, больше напоминающей откровения адептов электронного лагеря. Обширный 23-минутный финал "The Adventures of Captain Boomerang" - торжество кентерберийски вышколенной, интеллигентски последовательной мысли, намертво спаянной с яростной импульсивностью авант-джаза. Не побоюсь сказать, что из обоих жанровых разновидностей заимствовано лучшее, отмерено и отрезано в необходимых для сюжета пропорциях и подано в единственно верном, эталонном ключе.
Резюмирую: насыщенная деталями, оригинальными приемами и нестандартными ситуациями прог-панорама с завидным запасом художественной прочности. A must have для эстетствующих рок-коллекционеров и прочих любителей музыки "для умных".    


The Muffins  

5 марта 2015 г.

Mr. Sirius "Dirge" (1990)


По факту, восьмидесятые - золотое время японского арт-рока. Многие культовые команды Страны Восходящего Солнца начинали именно в ту пору. Ain Soph, Kenso, Vermilion Sands, Asturias, Outer Limits... Перечислять можно долго. К этому сонму дальневосточных прог-божеств примыкает и формация Mr. Sirius, которую не грех окрестить супер-группой. Судите сами: рулевой прожекта, мультистаночник Миятаке Кацухиро (флейта, акустическая гитара, бас, клавишные, аккордеон) сотрудничал с Хираямой Теруцугу (экс-лидер Teru's Symphonia), Mugen и Pazzo Fanfano Di Musica, а вокалистка/пианистка Хироко Нагаи являлась голосом коллектива Pageant. Правда, третий бессменный член Mr. Sirius, драммер Чихиро Фуджиока иными коллаборациями избалован не был, но уровень его игры свидетельствует о высоком исполнительском мастерстве. В 1986-ом японцы (при поддержке наемных сессионных артистов) выпустили дебютную программу "Barren Dream", чем мгновенно привлекли внимание любителей качественного симфо-рока. Сработала ходовая комбинация: мощная харизма певицы + виртуозная техника, помноженная на великолепие аранжировки. Вдобавок никто из присутствующих не гнался за успехом, предпочитая создавать по-настоящему ценные образцы музыкального искусства. И вторая полномасштабная эпопея Mr. Sirius под названием "Dirge" подтвердила обоснованность таких притязаний.
Вступление "Fanfare - Legal Dance" обманчиво умиротворенно. Тонкий электроакустический хрусталь гитары, флейты и синтезатора, изящное волшебство нью-эйджевого свойства... Пробуждение наступает на 50-й секунде. Резчайшая смена рисунка, бравурный звуковой тартар с псевдо-фанфарами, стремительными органными пассажами, пулеметными соло гостя Сигекацу Камаки, безумными композиционными прогрессиями и безупречной фьюжн-огранкой вызывает изумление. Какая там четверть века! Ощущение, будто записывалась тема буквально вчера... Контрастные доли сочинения "Love Incomplete" (оркестровый напор, джаз-рок, деликатные камерные эпизоды, многогранная вокальная манера Хироко) завораживают искусностью отделки; эклектика здесь средство, но не самоцель, и потому наличие ее оправдано. Поклонникам журчащих духовыми ручьями саунд-пейзажей наверняка понравится сказочная миниатюра "A Land Dirge"; фольклорная пасторальность сквозит тут на каждом шагу. Зато следом разворачивается кентерберийская зубодробильня "Super Joker". Попробуйте представить совместный джем Билла Бруфорда, Аллана Холдсуорта, The Enid и Renaissance. Вот уж действительно, натуральный культурный шок! Чудодейственные клавишно-флейтовые переливы в "A Sea Dirge" демонстрируют блистательный классический штиль авторского мышления господина Кацухиро. 21-минутная сюита "The Nile for a While" - претенциозный коктейль из африканских племенных мотивов, симфонического хэви, оперных арий, навороченного джаз-прога, космических хоралов и актуальных панорамических драйв-эскапад - примеров для подражания составам вроде KBB. Завершением служит грандиозный филармонический "Requiem", воплощенный с помощью Music Island Orchestra под управлением Хироси Такаямы.
Резюмирую: во всех отношениях поразительный, комплексный и достаточно сложный релиз, не теряющий с годами художественной остроты. Очень рекомендую.                                  

                   
Mr. Sirius

3 марта 2015 г.

Progenesi "Ulisse l'Alfiere Nero" (2013)


Свежее имя на итальянской арт-сцене нового времени. Толково написанный пресс-релиз информирует: участники Progenesi обладают немалым игровым опытом. Кто-то из них успел поучиться в Миланской консерватории, другие тесно взаимодействовали с региональными коллективами "интеллектуальной" направленности. Отсюда любопытная смесь музыкальных настроений. "Курс молодого бойца", по версии квартета из Лаккьяреллы, включает в себя азы классического прог-рока 1970-х (ELP, Genesis, Le Orme, PFM) и британской психоделической школы (Pink Floyd, Porcupine Tree); внимательное изучение симфонических опусов Бетховена, лирических этюдов Шопена, композиционных идей Бартока и других новаторов рубежа 1900-х годов; плюс умение ориентироваться в сложных джазовых гармониях (Колтрейн, Брубек, Расселл). Подразумевается, что сами члены Progenesi заявленным требованиям отвечают в должной мере, а потому их вводное детище - проект достаточно амбициозный. Основой концепт-истории выступает гомеровская "Одиссея". Точнее, отдельные смысловые линии эпоса. А учитывая сугубо инструментальное происхождение наших героев (редкостная черта для средиземноморских исполнителей, тотально одержимых страстью к вокалу), подобный расклад становится интересным вдвойне.
Материал, сочиненный клавишником Джулио Стромендо, изрядно пропитан ретро-флюидами. Разумеется, использованием аналоговых синтезаторов сейчас никого не удивишь. Но дебютанты Progenesi чертовски здорово инкорпорируют энергетический органный напор ранних The Nice и хард-роковые вензеля гитары (ответственный - Патрик Матроне) в структуру модернистски очерченного ритма. Уместным выглядит и эпизодическое присутствие виолончелиста Иссеи Ватанабе на разудалом празднике жизни. Короче говоря, контрольная фаза под названием "La Gioia della Pace" - истинная радость для любителей "винтажного" центростремительного прогрессива. Дальше следует не менее эффектная вещь, хотя и совершенно иного плана. Номер "La Strategia" инспирован академическим наследием гениального Белы Бартока, конкретно - его Сюитой для фортепиано (op. 14). А это означает, что впереди распахивается широкое поле экспериментов с темпом, дерзкая высадка джазового десанта посреди густого неоклассического массива (стоит отметить мастерство басиста Дарио Джубилео и ударника/перкуссиониста Омара Чериотти) и головоломные, зачастую неожиданные извивы темы. Диапазон 11-минутного трека "Il Blue della Notte" позволяет синьору Стромендо со товарищи продемонстрировать исключительное стилевое разнообразие: тут и приятнейшее камерное трио (фоно, виолончель + скрипка Элоизы Манеры), и ядреный шквалистый симфо-прог, и виртуозный фьюжн с остро заточенной гитарной партией. Дилогия "Il Rosso della Notte" показывает, сколь крепко оседлали апеннинские дебютанты сноровистого ностальгического конька: море разливанное "Хаммонда", полифонические атаки оркестрового типа, безбашенные хэви-психоделические экскурсы и прочее в том же духе. (Правда, по мере движения назревает закономерный вопрос: а при чем здесь Гомер? Но, ей-богу, им лучше не задаваться.) Внушительный финал "Un Grande Eroe" добавляет к вышеупомянутым субжанровым элементам зажигательные аккорды фолк-джиги. И это отлично подчеркивает авантюрность затеи в целом.
Резюмирую: превосходный художественный акт, одно из значимых прог-событий 2013 года. Рекомендую.   


Progenesi 

27 февр. 2015 г.

Brimstone "Paper Winged Dreams" (1973)


Детальной информацией по истории Brimstone похвастаться не получится. Достоверно известно, что родина этой американской формации - город Кантон в северо-восточной части штата Огайо. Дата создания бэнда (согласно отдельным источникам) приходится на 1970 год. Костяк формации - три приятеля: Грегг Эндрюс (вокал), Кристофер Уинтрип (гитары, вокал) и Берни Нау (орган, фортепиано, синтезатор ARP, кларнет, вокал). Верные христианским идеалам, ребята старались и в музыке выражать себя по возможности честно. Интересы их лежали в различных жанровых областях. Классика, фолк, джаз и рок - краеугольные вехи, от которых отталкивались в собственных поисках участники Brimstone. Правда, основной упор делался на лиризм, песенность, гармонические вокальные приемы. Но и о "прогрессивной" стороне творчества члены группы не забывали. Уже в 1972-м их считали одной из главных надежд кливлендской сцены. И администраторы местных клубов полагали за должное регулярно устраивать большие концертные сеты, где весомая роль отводилась героям данного материала....
Реализованный в 1973 году альбом "Paper Winged Dreams" так и остался единственной пластинкой ансамбля. С записью помогали басист/вокалист Кен Миллер и перкуссионист/вокалист Джимми Папатукакис. Структурно лонгплей распадается на две половины. Первая отражает мелодическую направленность образов Brimstone, вторая предлагает слушателю амбициозную 18-минутную "Сюиту в пяти актах". Рассмотрим содержимое по порядку.
Пункт номер один - "Dead Sleep at Night". Очевидно, сочинительская методика Уинтрипа, Эндрюса, Нау базировалась на принципах, близких родоначальникам британского прото-прога. В тембрально-ритмическом аспекте можно уловить определенное сходство с манерой исполнения Kestrel. Хотя в сравнении с последними американцы куда доступнее для широкой публики и не столь искусны в передаче нюансов. Скажем, органно-гитарно-басовые партии этюда "End of the Road" приятны с позиции фактуры, а вот произведение в целом грешит позитивистской прямолинейностью. В дилогии "Etude / Fields of Clay" вступительная акустическая барокко-виньетка оттягивает внимание на себя. Прочее - миловидный, ни к чему не обязывающий рисунок с толикой эстрадной приторности. Родственная картина наблюдается в дуальной эпопее "Illusion / Paper Winged Dreams". Неоклассическое фортепианное интро Берни Нау достаточно выразительно и помпезно, продолжение же - увы! - отличается надуманностью и, простите, занудством. Реабилитацией служит эпическая "Suite in Five Movements". Эклектики здесь хватает с лихвой. От эффектных Hammond-driven фигур а ля Cressida коллектив всем корпусом разворачивается к соул-фанку, после вторгается на сумбурную территорию психоделии, аккуратно собирает в горстку менестрельские кружавчики, развивает душещипательный монолог на почве балладного поп-рока и под занавес припечатывает увесистыми, но отдающими нафталином симфо-фразами. На "закуску" - парочка бонусов: прозрачно-сладкая пьеса "Visions of Autumn" и неожиданно разухабистый, в чем-то хулиганский кунштюк "Song of Love".
Резюмирую: далеко не выдающийся, но в общем добротный пример раннего североамериканского прогрессив-рока, рассчитанный на ценителей и коллекционеров искомого. Знакомиться иль нет - решайте сами.         


Brimstone

24 февр. 2015 г.

Stabat Akish "Nebulos" (2012)


В люди их вывел маститый Джон Зорн. Случилось это на излете двухтысячных. По истечении пары лет рамки нью-йоркской конторы Tzadik оказались тесны для секстета Stabat Akish. Помощь явилась в лице передового медиа-деятеля Марчелло Маринони, предложившего французам сделаться клиентами лейбла AltrOck Productions. Стабильно высокий спрос на продукцию миланской компании - лишнее очко в ее пользу. Так что стороны ударили по рукам и взялись за дело. Композитор/контрабасист Максим Дельпорт решил "коней на переправе не менять". Подобранный состав отменно зарекомендовал себя на дебюте, значит, сокращение никому из участников не грозило. Более того, в процессе сочинения материала лидера посетила мысль о расширении штатов. Выручил продюсер/саунд-инженер Оливье Кюссак. Будучи профессиональным гитаристом, он имел четкое представление о мало-мальски любопытных личностях региональной сцены. Таким образом, к записи привлекли трубача Николя Гарделя и тромбониста Оливье Сабатье, усиливших и без того мощную духовую секцию Stabat Akish. Особую роль сыграло нарративное присутствие Сары Руссель, но об этом речь впереди.
С хронометражем по традиции планку перегибать не стали. Тринадцать треков релиза прекрасно уложились в 42 минуты интригующего спектакля. А право открыть программу Дельпорт отвел титульной теме, где в электронной паутине клавишных Реми Леклерка пульсируют инфразвуковые фанк-басы затейника Макса и показушно бодаются саксофоны извечных друзей-соперников Марка Маффиоло и Фердинанда Думерка. Совершенно иначе воспринимается номер "Un peuplier un peu plié". Тут бал правит вибрафоническое изящество Гийома Амеля, которому добавляют: а) психоделического очарования - наколенная слайд-гитара маэстро Кюссака, б) авангардного непотребства - неугомонный сакс-тандем. Оригинальностью отличается квадрига "Sprouts". Камерные краски смешиваются до абсолютного фри-джазового умопомрачения. Во втором сегменте действа инструментальный поток обретает черты "заппанутости" с претензией на экзорцизм. Здесь-то и развертываются скрытые до поры артистические резервы мадам Руссель, съезжающей с катушек с истинно французским шармом. Апогея картина достигает в контексте фрески "Sprouts IV": красиво очерченный джаз-вальс развивается до невероятного градуса страсти, несущей в себе разрушение. Галлюциногенный разноязыкий телефонный разговор ("Troïde") в неподражаемом исполнении Сары - эталон гипнотического фьюжн-трип-хопа, коему весьма идет приправленная эффектами монотонность. Маленькая шизофреническая вещица "La serrure" торит дорогу слоновьей клезмер-грациозности ("Soft Fate"), азиатской бамбуковой tribal-экзотике ("Boletus Edulis"), гуттаперчевой пародии на различные подвиды джаза - от chamber- до ретро-эстрады ("Dynamique cassoulet"), шустрой брасс-миниатюре "Fast Fate" и пижонскому китчу а ля Джеймс Бонд ("Le Chiffre"), замыкающему пестрый музыкальный калейдоскоп.
Резюмирую: парадоксальный художественный акт, настоянный на элементах театра абсурда, экспериментального юмора и прочих милых странностях. Рекомендую любителям эклектики и поклонникам джаз-рок-модернизма.         


Stabat Akish

21 февр. 2015 г.

The Old Man & The Sea "The Old Man & The Sea" (1972)


Фигурально, The Old Man & The Sea - один из множества ансамблей, что сформировали лицо датского рока семидесятых. И хотя деятельность бэнда началась еще в 1967-ом, пик активности пришелся на эру расцвета прогрессива. Перепробовав массу внутрисоставных комбинаций, ребята решили адаптироваться к размерам секстета. Со временем он сложился таким образом: Оле Ведель (лид-вокал, перкуссия), Бенни Стэнли (гитары), Томми Хансен (орган, фортепиано, вокал), Кнут Линдхард (бас, вокал), Йон Лундвиг (ударные), Поуль Оге Херсланд (флейта). На тот период за плечами собравшихся имелся богатый опыт "живых" выступлений. Из них абсолютно незабываемым оказался тур по Норвегии. На фестивальном мероприятии Brondby Poppen The Old Man & The Sea приходилось делить сцену с Ten Years After, а на соседней площадке вовсю "зажигали" Led Zeppelin. Прибавьте сюда обстоятельство клубного знакомства наших героев с Deep Purple; угарные джемы, выстроенные на репертуаре Crazy World of Arthur Brown; световые психоделические шоу с привлечением заранее отснятого на 16-миллиметровую пленку визуального ряда, - и вы получите некоторое представление о том, какую школу освоили датчане. Постепенно устранившись от песенных кавер-версий, парни всерьез озаботились собственным материалом. Главным композитором группы сделался Хансен. Но и остальные старались не отставать. Творчество The Old Man & The Sea произвело впечатление на руководителей лейбла Sonet/Dansk Grammofon. Дальше, как водится, контракт, великолепная студия Ивара Розенберга в Копенгагене и полная свобода действий...
Задает тон номер "Living Dead". Здесь азартная шестерка крайне умело выдерживает пропорцию между мощным гитарным хэви-блюзом и прото-прогрессивными органными шалостями (по признанию Томми, кто-то забыл унести из розенберговых пенатов Hammond A100, чем проныра-клавишник и воспользовался). Англоязычный вокал Веделя тембрально отменно дополняет картину. Словом, хорошо, и хорошо весьма. Малость грешит смысловой наивностью "Princess" авторства басиста/певца Линдхарда, однако к инструментальному воплощению претензий нет. Скоростная диковинка "Jingoism" предвосхищает открытия диско-фанка, только в скандинавском эквиваленте все автоматически умножается на хард-роковый драйв и яростную полифонию. Не лишена поп-фанковой примеси вставная конструкция "Lady Nasty", впрочем, и тут северяне выглядят не в пример интереснее АОР-бригад с Дикого Запада. Сугубо органный канон "Prelude" отсылает к наследию духовной музыки XVII века, после чего программа обогащается дилогией "The Monk Song". И если первая часть опуса склоняется к более или менее лирическому повествованию, то вторая нашпигована purple'образными риффами и гитарно-"хаммондными" дуэлями (что, в общем-то, ее нисколько не портит). Романтические "фишки" удачно разбавляются атакующим напором в контексте эпического финала "Going Blind". А "на сладкое" припасен безбашенный бонус-трек "Circulation", еще раз подтверждающий высокий игровой класс The Old Man & The Sea.
Резюмирую: шикарный подарок для поклонников хард-прога, претворенный со вкусом, мастерством и подлинным вдохновением. Нестареющий художественный артефакт; рекомендую. 


The Old Man & The Sea

18 февр. 2015 г.

Volaré "The Uncertainty Principle" (1997)


Американская разновидность кентерберийского рока (звучит абсурдно, однако из песни слов не выкинешь) заметно отличается от британской. В конце концов, джаз - местное изобретение, а значит, его формальные изыски штатовским исполнителям близки по определению. Правда, отнюдь не всегда амбициозные новички способны достичь уровня маститых предшественников. Но квартет Volaré - пример более чем достойный. Эти ребята из города Афины (Джорджия) росли на музыке Soft Machine, Caravan, The Muffins, Happy the Man и других замечательных ансамблей семидесятых. Следовательно, интеллигентность и авантюрность воспринимались ими как составные части единого организма. Именно уравнением несхожих величин попытались сообща заняться Патрик Строузер (аналоговые синтезаторы, фортепиано, орган, меллотрон), Стив Хэтч (гитары, мандолина), Ричард М. Кеслер (бас, саксофон) и Брайан Донохью (ударные, перкуссия). Некоммерческая направленность творчества Volaré подкупила Фреда Шиндела и Стива Бэбба из Glass Hammer. В итоге мастеровые ретро-прога предоставили дебютантам собственную студию, а заодно поделились с четверкой небольшими профессиональными хитростями. Когда же программа "The Uncertainty Principle" вышла в свет, критики встретили ее дружным восторженным хором.
Сочетание гитарного напора с ностальгическими клавишными обертонами - характерная черта стартовой фазы "Caught in a Combine". Поскольку вокальные партии у членов бэнда отсутствуют начисто, фокус смещен в область инструментальную. И здесь важную роль играет фактор непредсказуемости. Создается впечатление, что от трека к треку повышается градус комплексности. Скажем, если упомянутый этюд "Caught in a Combine" напоминает разведку боем, то джаз-проговый аттракцион "Abcircus" - вещь достаточно умелая, эдакий симбиоз затаенного лукавства и отчаянных пируэтов на краю композиционной пропасти. Серьезность подхода демонстрируется в развернутом номере "Blitz". Тут уже можно говорить о живучести традиций англо-саксонского кентербери-рока (Soft Machine, Hatfield and the North) и его конструкционной гибкости (синти-гаммы Строузера, за исключением электропиано-пассажей, явно носят американизированный оттенок). Лирическая мажорная схема "One Minute of Thought" предсказуемо оптимистична (менталитет, никуда не денешься), зато обильно сдобренные духовыми фьюжн-выкладки пьесы "Midnight Clear" настраивают на философский лад. "...In Two Seconds of Time" - марьяж сумрака и девичьей наивности, точка притяжения крайностей, привлекательная по целому ряду параметров. В симфо-артовом рисунке "Vespers" сквозит легкий бриз надежды (вероятно, на лучшие времена). И контрастным противопоставлением этому служит "зубастая" штучка "...(Incomplete, Broken, and Abstract)" с привкусом авангардного безумия. Эскиз "Cropcircles" каких-либо откровений не содержит. На мой взгляд, в нем Патрик злоупотребляет использованием "Роланда". Но наличие "Хаммонда" с электро-фоно в придачу несколько облагораживает развитие темы. Логическую точку в повествовании ставит дихотомический экскурс "Black and White", намеренно агрессивный и все-таки не лишенный брутального обаяния.
Резюмирую: искусно сложенная на стыке джаза и прога соническая мозаика, подтверждающая статусность движения 'canterbury'. Пропускать не советую.                                                                                                                                 
 
Volaré 

15 февр. 2015 г.

Yonin Bayashi "Ishoku-Sokuhatsù" (1974)


Вообще-то термин Yonin Bayashi заимствован из китайского языка, хотя произносится на японский лад. В буквальном прочтении означает "квартет". Непритязательно, скажете? Соглашусь. Название без фантазии. Но к музыке, слава богу, это не относится. Образовавшись в 1970-м, состав изначально функционировал в формате трио: гитарист/вокалист Кацутоси Морицоно, басист/вокалист Синичи Накамура и ударник Дайдзи Окаи (другой вариант произнесения фамилии драммера - Ивао). Собственно, вывеска тоже отличалась в сторону количественного уменьшения (тогда группа выступала под именем San-Nin, иначе - "троица"). На первой стадии существования ориентиром для ребят служили The Beatles. Однако с приходом в 1971 году клавишника Хидеми Сакаситы ситуация поменялась. Последний тяготел к британским прото-артовым стандартам, заложенным коллективами уровня The Moody Blues и Procol Harum. С его подачи ансамбль встал на тропу эксперимента (данному курсу немало способствовал широкий арсенал изобразительных средств маэстро Сакаситы). Заявив о себе на традиционном майском фестивале искусств в Токийском университете, парни принялись за воплощение дебютной пластинки. Таковой оказался прогрессивно-психоделический альбом "Hatachi no Genten" (1973), в коем угадывалось увлечение ранними Pink Floyd. Впрочем, уже через год Yonin Bayashi выпустили более разноплановую работу "Ishoku-Sokuhatsù", со временем вошедшую в анналы японского арта. О ней и побеседуем.
Невзирая на скромный хронометраж (программа длится около 34 минут), диск под завязку насыщен идеями. Лирическую часть обеспечивал текстовик Ясуо Суемацу. Но, как можно догадаться, слова здесь отнюдь не главное (особенно для далекого от азиатских реалий слушателя). Изобретательность общей звуковой картины "Ishoku-Sokuhatsù" с лихвой искупает загадочность песенного содержания. Вступление в высшей степени авангардное. Сорок пять секунд эпизода "[hΛmǽbe Θ]" - это органно-гитарный кримзонический рык, трансформирующийся в абстрактную ламповую нойз-фактуру. Следующий номер "Sora To Kumo" - дань мелодической ипостаси Yonin Bayashi. От центральной вокальной линии сильно веет эстрадой, тем не менее бэкграунд прорисован на совесть (меллотрон-оркестровка, выразительные переливы электропиано, кентерберийские гитарные фразы и ненавязчивый, зато предельно четкий ритм). Развернутая пьеса "Omatsuri" отмечена переакцентировкой в область джаз-рока с пролонгированными проигрышами. Причем на синтетическую манеру солирования умельца Хидеми заметно повлияло органное мастерство Рэя Манзарека (The Doors). Да и в многослойных полифонических комбинациях команда редкостно убедительна. Даже заведомо коварные прыжки из симфо-сфер к внезапным хард-вспышкам, фьюжн-психоделии и забойному фанку исполнены поистине артистически. Титульная вещь максимально сгущает контрасты: на одной чаше весов - ядреный хэви в ключе Deep Purple, на противоположной - астральные флойдические вставки и умозрительный рок-эквивалент хачатуряновского "Танца с саблями" с невероятными инструментальными пируэтами. Завершается дело бессловесной вечерней прогулкой "Ping-Pong Dama No Nageki" с легким "травянистым" душком и грандиозным меллотроновым пафосом, отважно встроенным в сердцевину произведения.
Резюмирую: удачный симбиоз деликатности и брутальности в рамках единого художественного контекста; один из культовых актов прогрессива 1970-х. Рекомендую.


Yonin Bayashi

11 февр. 2015 г.

L'Ensemble Rayé "Même en hiver / Comme un pinson dans l'eau" (1990)


Швейцарские весельчаки L'Ensemble Rayé въехали в большой прог на хребте РИО-формации Debile Menthol. За пять лет существования записали пару студийных альбомов + концертник. Затем благополучно распались, оставив по себе добрую память у поклонников неформатной музыки. К середине 1980-х жадный до звуковых авантюр Седрик Вуй (гитара, бас, кларнет, бандура, терменвокс, укулеле, окарина) подбил старого друга Жана-Венсана Югенена (гитары, бас, синтезаторы, фортепиано, перкуссия, аккордеон, фисгармония) на новые подвиги. Поскольку идеалы обоих лежали на стыке академического искусства и циркового раздолбайства, мужички решили совместить приятное с еще более приятным. Так возник безумный электроакустический проект L'Ensemble Rayé. С точки зрения комплектации состав выглядел разношерстным, но в этом тоже была своя прелесть. Итак, к главным фигурантам "оркестрового дела" примкнули: Жан-Морис Россель (бас, колесная лира, фоно), Катрин Тротманн (фоно, клавишные, ксилофон), Маурус Тротманн (туба), Жиль В. Ридер (ударные, перкуссия), Кристиан Аддор (фоно, аккордеон) и Виктор де Брас (фоно). В "живом" варианте коллектив имел тенденцию к увеличению, однако кадровый прирост также являлся частью далеко идущих стратегических планов Вуя и Югенена.
Дебютная пластинка швейцарцев концептуально делится на две неравные доли. Причем в смысловом отношении разбивка абсолютно оправдана, ибо эмоциональная температура заявленных инструментальных сегментов разнится между собой. Как истинно серьезные люди, наши герои открывают галерею саунд-зарисовок тетралогией "Времена года". Впрочем, если вы настроились на волну "высоко штиля", советую обратиться к наследию Вивальди, Чайковского и других творцов сезонных мелодических циклов, ибо L'Ensemble Rayé - нечто совершенно иное. Сперва четверо из когорты устроят маленький "праздник урожая" для гитары, духовых, пиано и ритм-секции ("Contenu D'une Valise"), затем умелец Седрик посредством кларнета сымитирует движение поезда ("En Train"). В отвязном этюде "En Vacances" публику побалуют играми с ускорением/замедлением темпа в духе Samla Mammas Manna. И уже полной комедией обернется номер "Contenu D'une Autre Valise" - эдакий пьяный гавайский коктейль на веранде. Но сводить всю картину к фарсу крайне неправильно. Есть тут камерная эмбиентальная энигматика ("A Ma Taie"), мрачноватый гитарный минимализм кабинетного свойства ("Skeletom Fred: Introduction"), компактная нойз-дробилка ("Renouveau Horloger"), струнный акустический танец Югенена в призрачном девайс-разрешении педалофона ("Une Valse"), сонный индустриально-филармонический пейзаж ("Un Morceau Pour Ta Fête"), авангардный милитаристский саундтрек ("Le Discours Du Colonel") к несуществующему фильму с выразительными фортепианными аккордами Жана и превосходный городской романс без слов ("Comme Un Pinson Dans L'eau / La Trempette De La Morue Cendrée"), в начальных тактах которого ощущается легкое прикосновение барокко. И хотя от традиционно шутейного имиджа ребятам из L'Ensemble Rayé нипочем не откреститься, в интерьерах сонической рассудительности они смотрятся достаточно органично.
Резюмирую: полезный сеанс смеховой философии и урбанистического апокалиптизма под общей цветастой вывеской. Рекомендую.                  


L'Ensemble Rayé