26 марта 2015 г.

Caravan "If I Could Do It All Over Again, I'd Do It All Over You" [plus 4 bonus tracks] (1970)


Их безымянная пластинка 1968 года позволила застолбить место под солнцем, однако большой отдачи не возымела. Оно и понятно: Caravan искали себя. Фланируя между лайт-джазом и психоделией, пытались нащупать близкий духу маршрут. Получилось? Естественно. Чересчур сильным было желание вырваться за скучные рамки мейнстрима, явить миру неповторимую гамму песенных образов и оригинальных гармонических приемов. Для этого пришлось сменить издающий лейбл (после расставания с Verve Forecast группу приютила контора Decca Records), договориться о содействии с расторопным менеджером/агентом/продюсером (Терри Кинг) и кардинально пересмотреть прежние творческие установки. Ставка на баланс между доступностью и эпическим композиционным размахом оказалась правильной. Caravan не заигрывали со слушателем. Они элегантно поражали важнейшие цели разом: доставляли аудитории определенное эстетическое удовольствие и в то же время побуждали коллективную мысль к работе. Именно диск "If I Could Do It All Over Again, I'd Do It All Over You" открыл череду великолепных программ, позднее заслуживших статус классики британского арта. И потому имеет смысл напрямую обратиться к содержимому лонгплея.
Помещенный в начало титульный номер - отличный повод для разогрева. Позитивная абсурдинка вкупе с упругой ритмикой и броскими органными пассажами Дэвида Синклера служит настройкой на волну оптимизма. Не случайно под эту музыку ребята еще в октябре 1969-го джемовали на бельгийском рок-фесте с самим Фрэнком Заппой. Развернутая пьеса "And I Wish I Were Stoned / Don't Worry" соединяет черты традиционной английской баллады с энергичной рок-секцией и крайне приятным для слуха ритм-энд-блюзовым мотивом прото-прогрессивной закваски. Дуализм темы "As I Feel I Die" - возможность для радости за авторский рост "караванщиков". Две крайности (медитативная отрешенность, подчеркнутая аморфным вокалом гитариста Пая Хастингса + холерический свинг во главе с беснующимся "Хаммондом" Дэйва) умело сведены к общему идейному знаменателю. Отличный звуко-мозговой штурм, без пауз трансформирующийся в 10-минутную сюиту "With an Ear to the Ground You Can Make It / Martinian / Only Cox / Reprise". Тут парни снова берут быка за рога и выпускают на волю прозрачную мечтательность, характерную цепкость гитарных фраз, пасторальный романтизм (магическая флейта Джимми Хастингса наделяет центральный сегмент произведения неземным очарованием) и даже секвенсивный фортепианный этюд-размышление. Легкая меланхолия зарисовки "Hello Hello", подцвеченной неподражаемым тембром Ричарда Синклера (бас, тамбурин), не отменяет заложенного здесь юмора; впрочем, на поверхность он пробивается ближе к финалу. Наконец, за тихим помешательством эпизодического свойства ("Asforteri") ансамбль экспонирует одну из главных "коронок" - комплексную фантазию "Can't Be Long Now / Francoise / For Richard / Warlock", смело венчающую джаз-рок с атмосферной психоделикой и забористыми хард-риффами. Напоследок прелестный поп-фьюжн "Limits", гениальный в собственной краткости, и - всё. Можно аплодировать.
Резюмирую: целостный, глубокий, кое-где хулиганистый, но при том удивительно интеллигентный художественный акт, усиливший вектор развития движения 'кентебери'. Подлинный клад для меломана-ностальгиста. Рекомендую.

Caravan

23 марта 2015 г.

Carpet "Elysian Pleasures" (2013)


"Адский джаз" - рекомендуются Carpet на своей страничке в Facebook. Безусловно, гипербола. Но с изрядной концентрацией правды.
Стартовало мероприятие в 2009 году. Тогда мультиинструменталист из Аугсбурга Максимилиан Штефан (гитары, вокал, минимуг, кларнет, меллотрон) записал под "ковровым" прикрытием диск "The Eye is the Heart Mirror". Помогал многостаночнику ударник Якоб Мадер. Он же впоследствии вошел в состав на постоянной основе. Другими участниками сделались Зигмунд Пернер (электропиано, рояль, орган, аккордеон, меллотрон) и басист Хуберт Штайнер. Совершенно очевидно, инструментальная раскладка заточена под аналоговое звучание семидесятых. Однако о "белых и пушистых" аккуратистах от симфо-прога необходимо забыть. Природа мудреного творчества Carpet практически непостижима с первого прослушивания. Импровизационность ранних King Crimson, вседозволенность Заппы, космические бездны Pink Floyd и пространное наследие сугубо тевтонского краут-рока - исключительно питательная среда для изобретательного квартета. Именно здесь немецкие фокусники черпают вдохновение. Хотя вектор композиционного развития у них собственный. И, смею утверждать, достаточно оригинальный.
Титульный эксперимент вершится под густую полифонию клавишного интро. Дальше - по принципу "земля - воздух". За внушительной облачной массой открывается камерный горизонт. Герр Мадер являет талант перкуссиониста, задействуя приличный вибрафонический арсенал. Разреженный вокал лидера парит на едва осязаемых частотах, вровень с неторопливым психоделик-аккомпанементом. А ближе к финалу на аккордовой рок-сетке проступают свежие капли росы в виде партий приглашенного артиста Андреаса Унтеррайнера (труба, флюгельгорн). Размашистый номер "Nearly Four" припечатан вензелем сырого хард-блюза конца шестидесятых, хоронящего под электрической толщей непритязательное пение Штефана. "Глючное" стенание "Хаммонда", зубастые гитарные риффы + декларативные, пропущенные сквозь вокодер фразы напоминают процесс реанимации классического прото-прог-саунда. Акт чистого визионерства, если угодно, под соусом ретро-модерна (прошу прощения за невольный оксюморон). Битловские мелодические акценты гармонично растворяются в ностальгической фьюжн-брасс-эстетике трека "Man Changing the Atoms" (линию Унтеррайнера поддерживает саксофонист Ян Кизеветтер). Интересно? Не то слово. Спектр пьесы "In Tides" отражает извечный эго-конфликт человека, раздираемого страстями. Усталость множится, ярость копится - отсюда тональная трансформация меланхолии в агрессию со стеклянным перестуком маримбы под занавес. Кримзонически депрессивную картину сочинения "Serpentine" подмывает уподобить отдельным опусам Anekdoten, вот только невыразимое своеобразие Carpet одерживает верх над возможностью сопоставления. Да и резонансный иллюзион под названием "Birds' Nest" красноречиво свидетельствует в пользу самобытности группы. Акустическая простота эскиза "Smoke Signals" подбивается бархатным тембром трубы. Эпилогом же служит 13-минутный паноптикум "For the Love of Bokeh" - истинный crazy jazz с замысловатым подтекстом.
Резюмирую: увлекательно и без преувеличения неординарно. Любителям психоделических арт-странностей - на заметку. 


21 марта 2015 г.

Present "Triskaïdékaphobie" (1980)


Present - обратная сторона полуночи. Электрическое альтер-эго бельгийской команды № 1. Основатель ансамбля Роже Триго до мая 1979 года являлся частью Univers Zéro. А затем внезапно покинул ряды легендарной формации. Свой уход амбициозный музыкант напрямую связывал с диктатом менеджмента, организационными проблемами и усталостью от концертных выступлений. Поэтому, взявшись за создание собственного проекта, Триго изначально настроился на сугубо студийную деятельность, исключающую прямой контакт с публикой. Замечу, что Present отнюдь не первая идейная лаборатория мастермайнда. Еще в 1976 году Роже предпринимал подобного рода попытку. То давнее мероприятие носило Exil, а в составе среди прочих играл на басу будущий участник UZ Кристиан Жене. Таким образом, привлечение к делу уже сложившейся ритм-секции (Жене + ударник Даниэль Дени, лидер Univers Zéro) - шаг закономерный. Определенные трудности возникли с кандидатурой клавишника. Но и здесь Триго сумел блеснуть интуицией. В одном из джазовых клубов был найден пианист Ален Рошетт. Молодому парню хватило ума не отказываться от внешне сомнительной перспективы, и в итоге он десятилетиями оставался верен сумрачным идеалам Present. (Не в последнюю очередь благодаря свободе технических маневров, которую щедро предоставлял Алену организатор/композитор/гитарист Роже.) Любопытен также момент инструментального выбора. Триго намеренно ограничил количество игровых средств. И там, где UZ достигали полиритмической глубины за счет внушительного арсенала камерных средств, Present полагались на эффективность джаз-роковой раскладки (гитара, электропиано, бас, ударные). Если судить по содержимому дебютной пластинки, стратегия себя оправдала.
Темная сущность звуковых мистерий группы ярко очерчена в 20-минутном открывающем опусе "Promenade Au Fond D'un Canal". Басовая пульсация Кристиана служит фоном, на котором демонстрируются затейливые клавишные выверты Алена, перкуссионные заморочки Даниэля и весьма изобретательные струнные партии Роже. Моментами ощущается присутствие в палитре меллотрона. Однако это иллюзия. Руководитель квартета с ловкостью чародея увеличивает продолжительность одиночных гитарных тонов, добиваясь почти виолончельного тембра. Градус сумасшествия ожидаемо высок. Но при том творчество Present в меньшей степени диссонансно, хотя сюжеты в их трактовке все равно выглядят мозаично. За фасадом эпической конструкции "Quatre-vingt Douze" вздымаются тени академического авангарда ХХ века. Схематическая сложность приемов заставляет лишний раз вспоминать имена Шостаковича и Бартока, тогда как экспрессивность мотивов наводит на мысль о сочинениях Карла Орфа. Настоящее пиршество для РИО-гурмана. Завершается программа небольшой атмосферной секвенцией "Repulsion", чья минималистская направленность оттеняет графическую тонкость штриха. Хороши и бонусы - электрический парафраз культовой пьесы Дени "Dense" + шизоидный 10-минутный номер "Vous Le Saurez En Temps Voulu" авторства маэстро Триго.
Резюмирую: шедевр мирового авант-рока, обосновавшийся в умозрительной ячейке "классика жанра". A must have для интеллектуалов всех мастей и не чурающихся экспериментаторства меломанов.                           


Present

18 марта 2015 г.

Volaré "Memoirs..." (1999)


Ценность жанра мемуаристики постигаешь со временем. Когда уже нет дела до фикций - чужих ли, собственных... Тут-то и исполняешься уважением к факту прошлого, как к самодостаточному документальному свидетельству, способному разнообразить привычный ход мысли. Диск "Memoirs...", о котором хочется побеседовать, не относится к серии запланированных релизов. Американский квинтет Volaré выпустил его самиздатом после мощной студийной работы "The Uncertainty Principle" (1997). Целью же акции был повод продемонстрировать новоявленным поклонникам, с чего начиналась легенда. За хронологическую точку отсчета взят 1995 год. Тогда коллектив в лице Патрика Строузера (клавишные), Стива Хэтча (электрическая и акустическая гитары), Ричарда М. Кеслера (бас, саксофон), Брайана Донохью (ударные) и Роба Сазерленда (виолончель, окарина) записывал на протяжении июня - июля свой дебютный материал. Правда, если раскапывать до основания, выяснится, что мозговой центр бэнда - тандем Строузер / Хэтч - оформился еще в ноябре 1993 года. Через три месяца возник драммер Донохью. Басисты у ребят внедрялись и убывали с головокружительной скоростью. Но сути дела оно не отменяло. По признанию Брайана, команда выглядела второсортной фанк-бригадой. И только с прибытием новых участников (парочки Кеслер / Сазерленд) для Volaré наконец-то забрезжил свет истины...
Первые пять треков заимствованы с безымянной кассеты образца 1995 года. Поскольку фиксировались композиции в домашних условиях, при помощи системы активных колонок и четырехдорожечного магнитофона, качество звука оставляет желать лучшего. Всё искупают энтузиазм, изобретательность и высокий игровой класс собравшихся. Вводной фазой служит пьеса с хичкоковским названием "North by Northwest". Преобладают здесь прозрачная "кентерберийская" рассудительность клавишных, относительно деликатные гитарные фразы, строгая мелодика струнных и шальная, склонная к темпераментному озорству ритм-секция. На контрасте подана вещица "Eighth Direction", чья внушительная фактура напоминает содержимое мрачного чулана с обилием скелетов в пыльных, заросших паутиной шкафах. Возврат к условному лирическому настрою в рамках номера "The Broken Waltz" оказывается весьма кстати. Виолончельные изыски плещутся в теплой гамме аналоговых синтезаторов. А ближе к финальной стадии маэстро Строузер вводит в действие связку фоно + Муг, окончательно уступающую простор для изящной акустической партии старины Стива. Этюд "Three O'Clock" - редкий для Volaré пример камерной чистоты и неподдельного сюжетного драматизма. Увенчана программа раскидисто-эклектичной позицией "The Odessa Steps Sequence": вполне себе модерн-арт с разномастными занятными деталями. Панораму дополняют произведения 1997-1999 годов, отмеченные истинным профессионализмом музыкантов. Это и дьявольски хитроумный авант-проговый кунштюк "Memoirs of a Misshapen Man", и размыто-маслянистая импровизация "Oxford Don", и джаз-роковый рисунок "The Hive", где саксофонная энигматика волшебным манером уживается с не вызывающей вопросов и нареканий жесткостью ритмачей.
Резюмирую: увлекательный экскурс в историю одного из наиболее любопытных штатовских ансамблей 1990-х. Советую ознакомиться.       


Volaré

15 марта 2015 г.

Aquila "Aquila" (1970)


Расчетливость и деловая хватка - именно этим отличался Ральф Денье от большинства коллег по прото-прогрессивному цеху. Даже по завершении музыкальной карьеры он сумел найти родственную стезю, став журналистом бюллетеня 'Sound International'. А параллельно выпускал книги по гитарной технике (например, "The Guitar handbook", 1982; кстати, предисловие ко 2-му изданию самоучителя оформил сам Роберт Фрипп, что свидетельствует о высоком уровне методического пособия), занимался обзорами новинок аудио-оборудования и другими полезными вещами. Возвращаясь в конец 1960-х: тогда Денье числился участником формации Blonde on Blonde. Однако предлагаемые им идейные схемы зачастую не находили отклика у товарищей по ансамблю. В свою очередь психоделические штудии BoB довольно быстро наскучили сметливому разумом гитаристу. Последней каплей явилась коммерческая неудача пластинки "Contrasts". Тут уж Денье поспешил откланяться и рванул из Лондона в родной Уэльс. Оперативно учредив собственный проект Aquila, Ральф заключил с авторитетным лейблом RCA Victor контракт на альбом. Творилась программа споро. Тому способствовали извлеченные из личного архива лидера обильные композиционные заготовки + профессионализм исполнителей. Наряду с Денье (вокал, электрическая и акустическая гитары) в процесс были вовлечены: Фил Чайлдз (бас, фортепиано), Джордж Ли (духовые), Мартин Вудворд (орган) и Джеймс Смит (ударные, перкуссия). Стилевые границы релиза не сопрягались с территорией деятельности Blonde on Blonde. И это воспринималось жирным плюсом в копилке достижений Aquila.
Лонгплей стартует с бесшабашного номера "Change Your Ways". Доминируют здесь практически несмолкающие саксофонные партии маэстро Ли. Витиеватость пассажей Джорджа оттеняется фактурным сопровождением ритм-секции (особенно хороши глубокие, "крупной нарезки" басы), акустическим аккордовым боем и азартным пением Ральфа. Из отдаленных (очень приблизительных) ассоциаций - первые опыты Jethro Tull, экскурсы Raw Material того же периода. Впрочем, любые сравнения условны. В треке "How Many More Times" драматизм повествования великолепно сочетается с подвижной ритм-энд-блюзовой основой и флейтовыми эскападами затейника Джорджа. "Хаммонд"-грувы, умеренная брасс-подача вкупе с некоторой рефлексивностью демонстрируют угрюмый ретро-характер пьесы "While You Were Sleeping". Интонационно угадывается легкое влияние Traffic; хотя могу ошибаться. Комплексная штучка "We Can Make It If We Try" - эдакий "Уэльс на Бродвее". Провинциальное грубоватое простодушие соседствует с мюзиклоподобным крикливым лоском, пульсирующей яркостью красок. Тем не менее воплощено лихо, на кураже. Придираться к мелочам не тянет вовсе. Главное, как обычно, припасено на финал. Трехчастная (26 с гаком минут) "The Aquila Suite" олицетворяет собой возросшие авторские амбиции Денье. Представленный сонический калейдоскоп ожидаемо пёстр: фольклорные пасторали уживаются с разухабистыми органными эпизодами а ля Rare Bird и затяжными драм-соло, степенная арт-меланхолия оборачивается забористым хард-блюзовым похмельем, а помноженная на интимный джазовый флер балладность в кульминационной стадии достигает мощного оркестрового всплеска...
Резюмирую: один из малоизвестных, удивительно цельных прото-прогрессивных кирпичиков, что и поныне поддерживают репутацию жанра. Любителям британского рока 1970-х пропускать не советую.            

                                      
Aquila  

13 марта 2015 г.

Mongol "Doppler 444" [plus 3 bonus tracks] (1997/2013)


Японский фьюжн-конвейер трудится без устали годы напролет. И если к мастерству современных тамошних рокеров многие давно привыкли, то условно музейные залежи порой способны удивлять, радовать и приводить душу в священный трепет. Не будем поднимать совсем уж архаичные пласты. Достаточно отступить на пару шагов-десятилетий, чтобы удостовериться: Страна Восходящего Солнца - великая кузница инструментальных талантов. Герои нашего сегодняшнего обзора служат прямым подтверждением данного постулата. Собственную историю Mongol отсчитывают с конца семидесятых. Правда, группы тогда еще не существовало, зато вовсю творил дуэт клавишника Такеси Ясумото и гитариста Кеничи Такасаки. Опираясь на находки Mahavishnu Orchestra пополам с Colosseum II, ребята выстраивали свою генеральную диагональ. Попутно маэстро Ясумото активно интересовался открытиями французских прогмейстеров (Magma, Emmanuel Booz), занося понравившиеся приемы в реестр памяти. Сценическая невостребованность стала причиной распада тандема, и Такеси перебрался из родного региона Кансай в шумный Токио. Сменив несколько коллективов, он задумался о формировании ансамбля профессионалов. Так появился квартет Mongol.
Разошедшаяся на кассетах дебютная работа "Nemureru Michi" (1987) большей частью создавалась под влиянием британской кентербери-школы. Правда, крепости авторской мысли изрядно мешали признаки времени в лице поверхностного синти-саунда и монотонного постукивания драм-машины. Сделав надлежащие выводы, Ясумото с дотошностью перфекциониста взялся по нотке вытачивать пластинку номер два. Ее студийное воплощение заняло без малого восемь лет (с 1988 по 1996 гг.). Впрочем, результат того стоил.
Сочетание мечтательной клавишной атмосферы лидера с гитарой убежденного "холдсуортовца" Хирофуми Митомы, яростная чеканка ритм-секции (Наото Амадзаки - безладовый бас, Киоси Почи-Имаи - ударные, перкуссия) плюс моментальная переориентация с хард-роковой резкости на джазовую многоплановость - вот примерная картина пьесы "From the Beyond~Doppler 444". И пусть в синтезаторных структурах трека "Garadama" угадываются электронные тенденции восьмидесятых; могучие пассажи Митомы заставляют иначе оценивать внутренний посыл композиции. После короткого (в манере Джо Сатриани) эскиза "Homewards" наступает черед скоростного  "зубастого" фьюжн-боевика "Driller". Самурайской воинской удалью за версту веет от адреналиновой вещи "Merazoma", чьим фактурным загибам не грех посоперничать с кульбитами амбассадоров прогрессив-металлического лагеря. А натуральным "гвоздем программы" выступает 18-минутный опус "Greatful Paradise" - забористый коктейль из клавишной оркестровки, гитарных логарифмов и авангардного карнавала закованных в электрический панцирь страстей. В качестве бонусов фигурируют три вживую исполненных произведения ("Lammy including excepts from Hhai", "Merazoma", "Greatfull Dead~Armoire et Persil") образца 1988 года, позволяющих ощутить концертную мощь парней из Mongol.
Резюмирую: первосортный japanese prog fusion, избавленный от чопорности и скуки. Рекомендуется всем, кому по душе драйв, накал и подкрепленная грамотным содержанием виртуозность.                                                        


Mongol

10 марта 2015 г.

Stern-Combo Meissen "Weisses Gold" (1978)


Никто не знает, где находится его могила. Зато доподлинно известно одно: алхимику Иоганну Фридриху Бёттгеру (1682-1719) удалось изготовить первый европейский фарфор. В собственных лабораторных опытах сын чеканщика монет никогда не разменивался на мелочи. С юного возраста он искал способ получения золота в домашних условиях. И хотя авантюрное предприятие обернулось длительным тюремным заключением, а впоследствии и смертельной болезнью, Бёттгер своего добился. Открытый им секрет "изысканнейшей глазури" стяжал славу мейсенской фарфоровой мануфактуре, придав производству поистине "золотой" статус. Жаль только, что разработчик метода не успел насладиться заслуженным успехом...
Спустя почти двести шестьдесят лет после смерти алхимика рок-группа из ГДР Stern-Combo Meissen решила почтить память именитого земляка. К тому моменту актив команды измерялся неслабым игровым опытом (датой основания SCM считается 1964 год) и единственной пластинкой, записанной в концертных условиях. Если на стадии дебюта ансамблю вполне хватило эклектичного разброса от высококачественного поп-арта до недюжинной прог-адаптации "Ночи на Лысой горе" Модеста Мусоргского, то диск "Weisses Gold" стал серьезной заявкой на подлинную концептуальность. Тут, конечно, отдельное спасибо надо сказать продюсеру Фолькмару Андрэ. Экс-техник лейбла AMIGA поверил в актуальность замысла подчиненных и обеспечил прекрасные условия для студийной деятельности. В процесс вовлекли Симфонический оркестр Берлинской академии музыки имени Ханса Эйслера, пригласили профессионального актера-чтеца Эрнста Калера, Хор дислоцированного в столице Восточной Германии гвардейского полка "Феликс Дзержинский". Впрочем, двигателем масштабной рок-пьесы все равно являлись штатные исполнители. И они безукоризненно озвучили свои роли.
Хитросплетение оркестрового пафоса, клавишного симфо-арта и удалого гитарного фьюжн-фанка ("Ouvertüre") сменяется рассудочным инструментальным краут-космосом "Der Traum" с мистическим вокализом Лотара Крамера и Норберта Егера. Невзирая на психоделический абрис произведения, ему не чужд определенный академизм, угадываемый в деталях. Маршевый ритм, органно-синтезаторные арпеджио и немецкая лирика недурно дополняют друг друга в контексте этюда "Des Goldes Bann", за которым следует драматическая глава "Der Goldmacher" с проникновенной партией струнных. Закрученный сюжет "Die Flucht" разом убивает двух зайцев: тут и нахальный "демократический" кукиш интеллектуальным эстрадникам вроде Алана Парсонса + скоростной виртуозный прог-рок в лучших традициях жанра. Любителям глубокомысленных повествований предназначена 9-минутная оратория в мрачных тонах под названием "Zweifel". Сочинение "Die Erkenntnis" интересно сочетанием высокого романтизма с эффектным электрическим жонгляжем. А воинственный декларативный финал "Weißes Gold" хоть и намекает на тайную привязанность композитора-клавишника Томаса Курцальса к массовым оперным сценам, но комплексной структуре альбома совсем не противоречит.
Резюмирую: солидный образец тевтонского симфо-арта с эстетским уклоном, не лишенный умеренных поп-блесток. Более чем достойная альтернатива пресной нео-жвачке, рекомендую. 


Stern-Combo Meissen

8 марта 2015 г.

The Muffins "Manna/Mirage" (1978)


Вашингтон, округ Колумбия. Пожалуй, более странного места для "кентерберийского" состава не сыскать. И всё же именно здесь, в столице Соединенных Штатов Америки возникла одна из самых нетривиальных групп прогрессивно-джазовой направленности. А началась история в 1973 году, когда выходцы из различных музыкальных слоев Дэйв Ньюхауз (клавишные, духовые), Майкл Центнер (гитара) и Билли Суэн (бас) решили замутить совместное предприятие. Все трое к тому моменту плотно "подсели" на творчество Soft Machine, Caravan, Gentle Giant и прочих героев британской арт-сцены. Потому основополагающим фактором сделался богатый нюансами гармонический фьюжн-язык с немалой толикой импровизации. В 1974-ом к энтузиастам присоединился еще один англофил, саксофонист Том Скотт. Затем нарисовалась фигура ударника Стюарта Абрамовитца. Правда, с остальными он не сыгрался, и вскоре упорхнул восвояси, прихватив за компанию гитариста Центнера. Электрострунный отдел автоматически передоверили Суэну. Но только с появлением драм-маньяка Пола Сирса стало ясно: The Muffins наконец-то обрели собственное лицо. Первые "домашние" записи коллектива - кассето-альбомы "Secret Signals 1" (1974) и "Secret Signals 2" (1975) - можно считать авантюрно-интеллектуальными упражнениями на тему "что общего у Бартока с Энштейном и космическими пришельцами?". Однако в качестве полноценного дебюта команды по традиции принято фиксировать лонгплей "Manna/Mirage". О нем и побеседуем.
Прежде всего хочется отметить грамотно выстроенную структуру программы. Релиз развивается в удобной для слушателя последовательности: от сравнительно коротких, доступных вещей к крупным эпическим формам. Стартовая фаза "Monkey With the Golden Eyes" подкупает мелодизмом и атмосферностью звучания. Последняя проистекает из сонорной ворожбы электропиано, пикколо, пышного арсенала вибрафонических средств маэстро Сирса и фрагментарного присутствия трубача Ларри Эллиота. Этюд "Hobart Got Burned" базируется на иных композиционных принципах. Фри-джазовые саксофонные соло то раздваиваются под нервную дробь барабанных палочек, то пускаются в мяукающие мартовские серенады диссонансного толка, а то взрываются истерическим визгом, чтобы к завершению действа повести в атаку до поры находившуюся в засаде бригаду, снаряженную внушительного калибра басом умельца Суэна, органом Ньюхауза и дьявольскими ударными Сирса. В загадочном 16-минутном повествовании "Amelia Earhart" оживает романтический образ знаменитой летчицы-литераторши тридцатых годов прошлого века. Тут The Muffins мастерски нагнетают интригу, чередуя пространные, шипящие перкуссией и журчащие этническим воркованием рекордера эпизоды с упругими ритмическими рок-кусками, брасс-полифонией (Джон Шмидт - баритон-горн, туба; Даг Эллиот - тромбон) и медитативной эмбиент-вязью, больше напоминающей откровения адептов электронного лагеря. Обширный 23-минутный финал "The Adventures of Captain Boomerang" - торжество кентерберийски вышколенной, интеллигентски последовательной мысли, намертво спаянной с яростной импульсивностью авант-джаза. Не побоюсь сказать, что из обоих жанровых разновидностей заимствовано лучшее, отмерено и отрезано в необходимых для сюжета пропорциях и подано в единственно верном, эталонном ключе.
Резюмирую: насыщенная деталями, оригинальными приемами и нестандартными ситуациями прог-панорама с завидным запасом художественной прочности. A must have для эстетствующих рок-коллекционеров и прочих любителей музыки "для умных".    


The Muffins  

5 марта 2015 г.

Mr. Sirius "Dirge" (1990)


По факту, восьмидесятые - золотое время японского арт-рока. Многие культовые команды Страны Восходящего Солнца начинали именно в ту пору. Ain Soph, Kenso, Vermilion Sands, Asturias, Outer Limits... Перечислять можно долго. К этому сонму дальневосточных прог-божеств примыкает и формация Mr. Sirius, которую не грех окрестить супер-группой. Судите сами: рулевой прожекта, мультистаночник Миятаке Кацухиро (флейта, акустическая гитара, бас, клавишные, аккордеон) сотрудничал с Хираямой Теруцугу (экс-лидер Teru's Symphonia), Mugen и Pazzo Fanfano Di Musica, а вокалистка/пианистка Хироко Нагаи являлась голосом коллектива Pageant. Правда, третий бессменный член Mr. Sirius, драммер Чихиро Фуджиока иными коллаборациями избалован не был, но уровень его игры свидетельствует о высоком исполнительском мастерстве. В 1986-ом японцы (при поддержке наемных сессионных артистов) выпустили дебютную программу "Barren Dream", чем мгновенно привлекли внимание любителей качественного симфо-рока. Сработала ходовая комбинация: мощная харизма певицы + виртуозная техника, помноженная на великолепие аранжировки. Вдобавок никто из присутствующих не гнался за успехом, предпочитая создавать по-настоящему ценные образцы музыкального искусства. И вторая полномасштабная эпопея Mr. Sirius под названием "Dirge" подтвердила обоснованность таких притязаний.
Вступление "Fanfare - Legal Dance" обманчиво умиротворенно. Тонкий электроакустический хрусталь гитары, флейты и синтезатора, изящное волшебство нью-эйджевого свойства... Пробуждение наступает на 50-й секунде. Резчайшая смена рисунка, бравурный звуковой тартар с псевдо-фанфарами, стремительными органными пассажами, пулеметными соло гостя Сигекацу Камаки, безумными композиционными прогрессиями и безупречной фьюжн-огранкой вызывает изумление. Какая там четверть века! Ощущение, будто записывалась тема буквально вчера... Контрастные доли сочинения "Love Incomplete" (оркестровый напор, джаз-рок, деликатные камерные эпизоды, многогранная вокальная манера Хироко) завораживают искусностью отделки; эклектика здесь средство, но не самоцель, и потому наличие ее оправдано. Поклонникам журчащих духовыми ручьями саунд-пейзажей наверняка понравится сказочная миниатюра "A Land Dirge"; фольклорная пасторальность сквозит тут на каждом шагу. Зато следом разворачивается кентерберийская зубодробильня "Super Joker". Попробуйте представить совместный джем Билла Бруфорда, Аллана Холдсуорта, The Enid и Renaissance. Вот уж действительно, натуральный культурный шок! Чудодейственные клавишно-флейтовые переливы в "A Sea Dirge" демонстрируют блистательный классический штиль авторского мышления господина Кацухиро. 21-минутная сюита "The Nile for a While" - претенциозный коктейль из африканских племенных мотивов, симфонического хэви, оперных арий, навороченного джаз-прога, космических хоралов и актуальных панорамических драйв-эскапад - примеров для подражания составам вроде KBB. Завершением служит грандиозный филармонический "Requiem", воплощенный с помощью Music Island Orchestra под управлением Хироси Такаямы.
Резюмирую: во всех отношениях поразительный, комплексный и достаточно сложный релиз, не теряющий с годами художественной остроты. Очень рекомендую.                                  

                   
Mr. Sirius

3 марта 2015 г.

Progenesi "Ulisse l'Alfiere Nero" (2013)


Свежее имя на итальянской арт-сцене нового времени. Толково написанный пресс-релиз информирует: участники Progenesi обладают немалым игровым опытом. Кто-то из них успел поучиться в Миланской консерватории, другие тесно взаимодействовали с региональными коллективами "интеллектуальной" направленности. Отсюда любопытная смесь музыкальных настроений. "Курс молодого бойца", по версии квартета из Лаккьяреллы, включает в себя азы классического прог-рока 1970-х (ELP, Genesis, Le Orme, PFM) и британской психоделической школы (Pink Floyd, Porcupine Tree); внимательное изучение симфонических опусов Бетховена, лирических этюдов Шопена, композиционных идей Бартока и других новаторов рубежа 1900-х годов; плюс умение ориентироваться в сложных джазовых гармониях (Колтрейн, Брубек, Расселл). Подразумевается, что сами члены Progenesi заявленным требованиям отвечают в должной мере, а потому их вводное детище - проект достаточно амбициозный. Основой концепт-истории выступает гомеровская "Одиссея". Точнее, отдельные смысловые линии эпоса. А учитывая сугубо инструментальное происхождение наших героев (редкостная черта для средиземноморских исполнителей, тотально одержимых страстью к вокалу), подобный расклад становится интересным вдвойне.
Материал, сочиненный клавишником Джулио Стромендо, изрядно пропитан ретро-флюидами. Разумеется, использованием аналоговых синтезаторов сейчас никого не удивишь. Но дебютанты Progenesi чертовски здорово инкорпорируют энергетический органный напор ранних The Nice и хард-роковые вензеля гитары (ответственный - Патрик Матроне) в структуру модернистски очерченного ритма. Уместным выглядит и эпизодическое присутствие виолончелиста Иссеи Ватанабе на разудалом празднике жизни. Короче говоря, контрольная фаза под названием "La Gioia della Pace" - истинная радость для любителей "винтажного" центростремительного прогрессива. Дальше следует не менее эффектная вещь, хотя и совершенно иного плана. Номер "La Strategia" инспирован академическим наследием гениального Белы Бартока, конкретно - его Сюитой для фортепиано (op. 14). А это означает, что впереди распахивается широкое поле экспериментов с темпом, дерзкая высадка джазового десанта посреди густого неоклассического массива (стоит отметить мастерство басиста Дарио Джубилео и ударника/перкуссиониста Омара Чериотти) и головоломные, зачастую неожиданные извивы темы. Диапазон 11-минутного трека "Il Blue della Notte" позволяет синьору Стромендо со товарищи продемонстрировать исключительное стилевое разнообразие: тут и приятнейшее камерное трио (фоно, виолончель + скрипка Элоизы Манеры), и ядреный шквалистый симфо-прог, и виртуозный фьюжн с остро заточенной гитарной партией. Дилогия "Il Rosso della Notte" показывает, сколь крепко оседлали апеннинские дебютанты сноровистого ностальгического конька: море разливанное "Хаммонда", полифонические атаки оркестрового типа, безбашенные хэви-психоделические экскурсы и прочее в том же духе. (Правда, по мере движения назревает закономерный вопрос: а при чем здесь Гомер? Но, ей-богу, им лучше не задаваться.) Внушительный финал "Un Grande Eroe" добавляет к вышеупомянутым субжанровым элементам зажигательные аккорды фолк-джиги. И это отлично подчеркивает авантюрность затеи в целом.
Резюмирую: превосходный художественный акт, одно из значимых прог-событий 2013 года. Рекомендую.   


Progenesi 

27 февр. 2015 г.

Brimstone "Paper Winged Dreams" (1973)


Детальной информацией по истории Brimstone похвастаться не получится. Достоверно известно, что родина этой американской формации - город Кантон в северо-восточной части штата Огайо. Дата создания бэнда (согласно отдельным источникам) приходится на 1970 год. Костяк формации - три приятеля: Грегг Эндрюс (вокал), Кристофер Уинтрип (гитары, вокал) и Берни Нау (орган, фортепиано, синтезатор ARP, кларнет, вокал). Верные христианским идеалам, ребята старались и в музыке выражать себя по возможности честно. Интересы их лежали в различных жанровых областях. Классика, фолк, джаз и рок - краеугольные вехи, от которых отталкивались в собственных поисках участники Brimstone. Правда, основной упор делался на лиризм, песенность, гармонические вокальные приемы. Но и о "прогрессивной" стороне творчества члены группы не забывали. Уже в 1972-м их считали одной из главных надежд кливлендской сцены. И администраторы местных клубов полагали за должное регулярно устраивать большие концертные сеты, где весомая роль отводилась героям данного материала....
Реализованный в 1973 году альбом "Paper Winged Dreams" так и остался единственной пластинкой ансамбля. С записью помогали басист/вокалист Кен Миллер и перкуссионист/вокалист Джимми Папатукакис. Структурно лонгплей распадается на две половины. Первая отражает мелодическую направленность образов Brimstone, вторая предлагает слушателю амбициозную 18-минутную "Сюиту в пяти актах". Рассмотрим содержимое по порядку.
Пункт номер один - "Dead Sleep at Night". Очевидно, сочинительская методика Уинтрипа, Эндрюса, Нау базировалась на принципах, близких родоначальникам британского прото-прога. В тембрально-ритмическом аспекте можно уловить определенное сходство с манерой исполнения Kestrel. Хотя в сравнении с последними американцы куда доступнее для широкой публики и не столь искусны в передаче нюансов. Скажем, органно-гитарно-басовые партии этюда "End of the Road" приятны с позиции фактуры, а вот произведение в целом грешит позитивистской прямолинейностью. В дилогии "Etude / Fields of Clay" вступительная акустическая барокко-виньетка оттягивает внимание на себя. Прочее - миловидный, ни к чему не обязывающий рисунок с толикой эстрадной приторности. Родственная картина наблюдается в дуальной эпопее "Illusion / Paper Winged Dreams". Неоклассическое фортепианное интро Берни Нау достаточно выразительно и помпезно, продолжение же - увы! - отличается надуманностью и, простите, занудством. Реабилитацией служит эпическая "Suite in Five Movements". Эклектики здесь хватает с лихвой. От эффектных Hammond-driven фигур а ля Cressida коллектив всем корпусом разворачивается к соул-фанку, после вторгается на сумбурную территорию психоделии, аккуратно собирает в горстку менестрельские кружавчики, развивает душещипательный монолог на почве балладного поп-рока и под занавес припечатывает увесистыми, но отдающими нафталином симфо-фразами. На "закуску" - парочка бонусов: прозрачно-сладкая пьеса "Visions of Autumn" и неожиданно разухабистый, в чем-то хулиганский кунштюк "Song of Love".
Резюмирую: далеко не выдающийся, но в общем добротный пример раннего североамериканского прогрессив-рока, рассчитанный на ценителей и коллекционеров искомого. Знакомиться иль нет - решайте сами.         


Brimstone

24 февр. 2015 г.

Stabat Akish "Nebulos" (2012)


В люди их вывел маститый Джон Зорн. Случилось это на излете двухтысячных. По истечении пары лет рамки нью-йоркской конторы Tzadik оказались тесны для секстета Stabat Akish. Помощь явилась в лице передового медиа-деятеля Марчелло Маринони, предложившего французам сделаться клиентами лейбла AltrOck Productions. Стабильно высокий спрос на продукцию миланской компании - лишнее очко в ее пользу. Так что стороны ударили по рукам и взялись за дело. Композитор/контрабасист Максим Дельпорт решил "коней на переправе не менять". Подобранный состав отменно зарекомендовал себя на дебюте, значит, сокращение никому из участников не грозило. Более того, в процессе сочинения материала лидера посетила мысль о расширении штатов. Выручил продюсер/саунд-инженер Оливье Кюссак. Будучи профессиональным гитаристом, он имел четкое представление о мало-мальски любопытных личностях региональной сцены. Таким образом, к записи привлекли трубача Николя Гарделя и тромбониста Оливье Сабатье, усиливших и без того мощную духовую секцию Stabat Akish. Особую роль сыграло нарративное присутствие Сары Руссель, но об этом речь впереди.
С хронометражем по традиции планку перегибать не стали. Тринадцать треков релиза прекрасно уложились в 42 минуты интригующего спектакля. А право открыть программу Дельпорт отвел титульной теме, где в электронной паутине клавишных Реми Леклерка пульсируют инфразвуковые фанк-басы затейника Макса и показушно бодаются саксофоны извечных друзей-соперников Марка Маффиоло и Фердинанда Думерка. Совершенно иначе воспринимается номер "Un peuplier un peu plié". Тут бал правит вибрафоническое изящество Гийома Амеля, которому добавляют: а) психоделического очарования - наколенная слайд-гитара маэстро Кюссака, б) авангардного непотребства - неугомонный сакс-тандем. Оригинальностью отличается квадрига "Sprouts". Камерные краски смешиваются до абсолютного фри-джазового умопомрачения. Во втором сегменте действа инструментальный поток обретает черты "заппанутости" с претензией на экзорцизм. Здесь-то и развертываются скрытые до поры артистические резервы мадам Руссель, съезжающей с катушек с истинно французским шармом. Апогея картина достигает в контексте фрески "Sprouts IV": красиво очерченный джаз-вальс развивается до невероятного градуса страсти, несущей в себе разрушение. Галлюциногенный разноязыкий телефонный разговор ("Troïde") в неподражаемом исполнении Сары - эталон гипнотического фьюжн-трип-хопа, коему весьма идет приправленная эффектами монотонность. Маленькая шизофреническая вещица "La serrure" торит дорогу слоновьей клезмер-грациозности ("Soft Fate"), азиатской бамбуковой tribal-экзотике ("Boletus Edulis"), гуттаперчевой пародии на различные подвиды джаза - от chamber- до ретро-эстрады ("Dynamique cassoulet"), шустрой брасс-миниатюре "Fast Fate" и пижонскому китчу а ля Джеймс Бонд ("Le Chiffre"), замыкающему пестрый музыкальный калейдоскоп.
Резюмирую: парадоксальный художественный акт, настоянный на элементах театра абсурда, экспериментального юмора и прочих милых странностях. Рекомендую любителям эклектики и поклонникам джаз-рок-модернизма.         


Stabat Akish

21 февр. 2015 г.

The Old Man & The Sea "The Old Man & The Sea" (1972)


Фигурально, The Old Man & The Sea - один из множества ансамблей, что сформировали лицо датского рока семидесятых. И хотя деятельность бэнда началась еще в 1967-ом, пик активности пришелся на эру расцвета прогрессива. Перепробовав массу внутрисоставных комбинаций, ребята решили адаптироваться к размерам секстета. Со временем он сложился таким образом: Оле Ведель (лид-вокал, перкуссия), Бенни Стэнли (гитары), Томми Хансен (орган, фортепиано, вокал), Кнут Линдхард (бас, вокал), Йон Лундвиг (ударные), Поуль Оге Херсланд (флейта). На тот период за плечами собравшихся имелся богатый опыт "живых" выступлений. Из них абсолютно незабываемым оказался тур по Норвегии. На фестивальном мероприятии Brondby Poppen The Old Man & The Sea приходилось делить сцену с Ten Years After, а на соседней площадке вовсю "зажигали" Led Zeppelin. Прибавьте сюда обстоятельство клубного знакомства наших героев с Deep Purple; угарные джемы, выстроенные на репертуаре Crazy World of Arthur Brown; световые психоделические шоу с привлечением заранее отснятого на 16-миллиметровую пленку визуального ряда, - и вы получите некоторое представление о том, какую школу освоили датчане. Постепенно устранившись от песенных кавер-версий, парни всерьез озаботились собственным материалом. Главным композитором группы сделался Хансен. Но и остальные старались не отставать. Творчество The Old Man & The Sea произвело впечатление на руководителей лейбла Sonet/Dansk Grammofon. Дальше, как водится, контракт, великолепная студия Ивара Розенберга в Копенгагене и полная свобода действий...
Задает тон номер "Living Dead". Здесь азартная шестерка крайне умело выдерживает пропорцию между мощным гитарным хэви-блюзом и прото-прогрессивными органными шалостями (по признанию Томми, кто-то забыл унести из розенберговых пенатов Hammond A100, чем проныра-клавишник и воспользовался). Англоязычный вокал Веделя тембрально отменно дополняет картину. Словом, хорошо, и хорошо весьма. Малость грешит смысловой наивностью "Princess" авторства басиста/певца Линдхарда, однако к инструментальному воплощению претензий нет. Скоростная диковинка "Jingoism" предвосхищает открытия диско-фанка, только в скандинавском эквиваленте все автоматически умножается на хард-роковый драйв и яростную полифонию. Не лишена поп-фанковой примеси вставная конструкция "Lady Nasty", впрочем, и тут северяне выглядят не в пример интереснее АОР-бригад с Дикого Запада. Сугубо органный канон "Prelude" отсылает к наследию духовной музыки XVII века, после чего программа обогащается дилогией "The Monk Song". И если первая часть опуса склоняется к более или менее лирическому повествованию, то вторая нашпигована purple'образными риффами и гитарно-"хаммондными" дуэлями (что, в общем-то, ее нисколько не портит). Романтические "фишки" удачно разбавляются атакующим напором в контексте эпического финала "Going Blind". А "на сладкое" припасен безбашенный бонус-трек "Circulation", еще раз подтверждающий высокий игровой класс The Old Man & The Sea.
Резюмирую: шикарный подарок для поклонников хард-прога, претворенный со вкусом, мастерством и подлинным вдохновением. Нестареющий художественный артефакт; рекомендую. 


The Old Man & The Sea

18 февр. 2015 г.

Volaré "The Uncertainty Principle" (1997)


Американская разновидность кентерберийского рока (звучит абсурдно, однако из песни слов не выкинешь) заметно отличается от британской. В конце концов, джаз - местное изобретение, а значит, его формальные изыски штатовским исполнителям близки по определению. Правда, отнюдь не всегда амбициозные новички способны достичь уровня маститых предшественников. Но квартет Volaré - пример более чем достойный. Эти ребята из города Афины (Джорджия) росли на музыке Soft Machine, Caravan, The Muffins, Happy the Man и других замечательных ансамблей семидесятых. Следовательно, интеллигентность и авантюрность воспринимались ими как составные части единого организма. Именно уравнением несхожих величин попытались сообща заняться Патрик Строузер (аналоговые синтезаторы, фортепиано, орган, меллотрон), Стив Хэтч (гитары, мандолина), Ричард М. Кеслер (бас, саксофон) и Брайан Донохью (ударные, перкуссия). Некоммерческая направленность творчества Volaré подкупила Фреда Шиндела и Стива Бэбба из Glass Hammer. В итоге мастеровые ретро-прога предоставили дебютантам собственную студию, а заодно поделились с четверкой небольшими профессиональными хитростями. Когда же программа "The Uncertainty Principle" вышла в свет, критики встретили ее дружным восторженным хором.
Сочетание гитарного напора с ностальгическими клавишными обертонами - характерная черта стартовой фазы "Caught in a Combine". Поскольку вокальные партии у членов бэнда отсутствуют начисто, фокус смещен в область инструментальную. И здесь важную роль играет фактор непредсказуемости. Создается впечатление, что от трека к треку повышается градус комплексности. Скажем, если упомянутый этюд "Caught in a Combine" напоминает разведку боем, то джаз-проговый аттракцион "Abcircus" - вещь достаточно умелая, эдакий симбиоз затаенного лукавства и отчаянных пируэтов на краю композиционной пропасти. Серьезность подхода демонстрируется в развернутом номере "Blitz". Тут уже можно говорить о живучести традиций англо-саксонского кентербери-рока (Soft Machine, Hatfield and the North) и его конструкционной гибкости (синти-гаммы Строузера, за исключением электропиано-пассажей, явно носят американизированный оттенок). Лирическая мажорная схема "One Minute of Thought" предсказуемо оптимистична (менталитет, никуда не денешься), зато обильно сдобренные духовыми фьюжн-выкладки пьесы "Midnight Clear" настраивают на философский лад. "...In Two Seconds of Time" - марьяж сумрака и девичьей наивности, точка притяжения крайностей, привлекательная по целому ряду параметров. В симфо-артовом рисунке "Vespers" сквозит легкий бриз надежды (вероятно, на лучшие времена). И контрастным противопоставлением этому служит "зубастая" штучка "...(Incomplete, Broken, and Abstract)" с привкусом авангардного безумия. Эскиз "Cropcircles" каких-либо откровений не содержит. На мой взгляд, в нем Патрик злоупотребляет использованием "Роланда". Но наличие "Хаммонда" с электро-фоно в придачу несколько облагораживает развитие темы. Логическую точку в повествовании ставит дихотомический экскурс "Black and White", намеренно агрессивный и все-таки не лишенный брутального обаяния.
Резюмирую: искусно сложенная на стыке джаза и прога соническая мозаика, подтверждающая статусность движения 'canterbury'. Пропускать не советую.                                                                                                                                 
 
Volaré 

15 февр. 2015 г.

Yonin Bayashi "Ishoku-Sokuhatsù" (1974)


Вообще-то термин Yonin Bayashi заимствован из китайского языка, хотя произносится на японский лад. В буквальном прочтении означает "квартет". Непритязательно, скажете? Соглашусь. Название без фантазии. Но к музыке, слава богу, это не относится. Образовавшись в 1970-м, состав изначально функционировал в формате трио: гитарист/вокалист Кацутоси Морицоно, басист/вокалист Синичи Накамура и ударник Дайдзи Окаи (другой вариант произнесения фамилии драммера - Ивао). Собственно, вывеска тоже отличалась в сторону количественного уменьшения (тогда группа выступала под именем San-Nin, иначе - "троица"). На первой стадии существования ориентиром для ребят служили The Beatles. Однако с приходом в 1971 году клавишника Хидеми Сакаситы ситуация поменялась. Последний тяготел к британским прото-артовым стандартам, заложенным коллективами уровня The Moody Blues и Procol Harum. С его подачи ансамбль встал на тропу эксперимента (данному курсу немало способствовал широкий арсенал изобразительных средств маэстро Сакаситы). Заявив о себе на традиционном майском фестивале искусств в Токийском университете, парни принялись за воплощение дебютной пластинки. Таковой оказался прогрессивно-психоделический альбом "Hatachi no Genten" (1973), в коем угадывалось увлечение ранними Pink Floyd. Впрочем, уже через год Yonin Bayashi выпустили более разноплановую работу "Ishoku-Sokuhatsù", со временем вошедшую в анналы японского арта. О ней и побеседуем.
Невзирая на скромный хронометраж (программа длится около 34 минут), диск под завязку насыщен идеями. Лирическую часть обеспечивал текстовик Ясуо Суемацу. Но, как можно догадаться, слова здесь отнюдь не главное (особенно для далекого от азиатских реалий слушателя). Изобретательность общей звуковой картины "Ishoku-Sokuhatsù" с лихвой искупает загадочность песенного содержания. Вступление в высшей степени авангардное. Сорок пять секунд эпизода "[hΛmǽbe Θ]" - это органно-гитарный кримзонический рык, трансформирующийся в абстрактную ламповую нойз-фактуру. Следующий номер "Sora To Kumo" - дань мелодической ипостаси Yonin Bayashi. От центральной вокальной линии сильно веет эстрадой, тем не менее бэкграунд прорисован на совесть (меллотрон-оркестровка, выразительные переливы электропиано, кентерберийские гитарные фразы и ненавязчивый, зато предельно четкий ритм). Развернутая пьеса "Omatsuri" отмечена переакцентировкой в область джаз-рока с пролонгированными проигрышами. Причем на синтетическую манеру солирования умельца Хидеми заметно повлияло органное мастерство Рэя Манзарека (The Doors). Да и в многослойных полифонических комбинациях команда редкостно убедительна. Даже заведомо коварные прыжки из симфо-сфер к внезапным хард-вспышкам, фьюжн-психоделии и забойному фанку исполнены поистине артистически. Титульная вещь максимально сгущает контрасты: на одной чаше весов - ядреный хэви в ключе Deep Purple, на противоположной - астральные флойдические вставки и умозрительный рок-эквивалент хачатуряновского "Танца с саблями" с невероятными инструментальными пируэтами. Завершается дело бессловесной вечерней прогулкой "Ping-Pong Dama No Nageki" с легким "травянистым" душком и грандиозным меллотроновым пафосом, отважно встроенным в сердцевину произведения.
Резюмирую: удачный симбиоз деликатности и брутальности в рамках единого художественного контекста; один из культовых актов прогрессива 1970-х. Рекомендую.


Yonin Bayashi

11 февр. 2015 г.

L'Ensemble Rayé "Même en hiver / Comme un pinson dans l'eau" (1990)


Швейцарские весельчаки L'Ensemble Rayé въехали в большой прог на хребте РИО-формации Debile Menthol. За пять лет существования записали пару студийных альбомов + концертник. Затем благополучно распались, оставив по себе добрую память у поклонников неформатной музыки. К середине 1980-х жадный до звуковых авантюр Седрик Вуй (гитара, бас, кларнет, бандура, терменвокс, укулеле, окарина) подбил старого друга Жана-Венсана Югенена (гитары, бас, синтезаторы, фортепиано, перкуссия, аккордеон, фисгармония) на новые подвиги. Поскольку идеалы обоих лежали на стыке академического искусства и циркового раздолбайства, мужички решили совместить приятное с еще более приятным. Так возник безумный электроакустический проект L'Ensemble Rayé. С точки зрения комплектации состав выглядел разношерстным, но в этом тоже была своя прелесть. Итак, к главным фигурантам "оркестрового дела" примкнули: Жан-Морис Россель (бас, колесная лира, фоно), Катрин Тротманн (фоно, клавишные, ксилофон), Маурус Тротманн (туба), Жиль В. Ридер (ударные, перкуссия), Кристиан Аддор (фоно, аккордеон) и Виктор де Брас (фоно). В "живом" варианте коллектив имел тенденцию к увеличению, однако кадровый прирост также являлся частью далеко идущих стратегических планов Вуя и Югенена.
Дебютная пластинка швейцарцев концептуально делится на две неравные доли. Причем в смысловом отношении разбивка абсолютно оправдана, ибо эмоциональная температура заявленных инструментальных сегментов разнится между собой. Как истинно серьезные люди, наши герои открывают галерею саунд-зарисовок тетралогией "Времена года". Впрочем, если вы настроились на волну "высоко штиля", советую обратиться к наследию Вивальди, Чайковского и других творцов сезонных мелодических циклов, ибо L'Ensemble Rayé - нечто совершенно иное. Сперва четверо из когорты устроят маленький "праздник урожая" для гитары, духовых, пиано и ритм-секции ("Contenu D'une Valise"), затем умелец Седрик посредством кларнета сымитирует движение поезда ("En Train"). В отвязном этюде "En Vacances" публику побалуют играми с ускорением/замедлением темпа в духе Samla Mammas Manna. И уже полной комедией обернется номер "Contenu D'une Autre Valise" - эдакий пьяный гавайский коктейль на веранде. Но сводить всю картину к фарсу крайне неправильно. Есть тут камерная эмбиентальная энигматика ("A Ma Taie"), мрачноватый гитарный минимализм кабинетного свойства ("Skeletom Fred: Introduction"), компактная нойз-дробилка ("Renouveau Horloger"), струнный акустический танец Югенена в призрачном девайс-разрешении педалофона ("Une Valse"), сонный индустриально-филармонический пейзаж ("Un Morceau Pour Ta Fête"), авангардный милитаристский саундтрек ("Le Discours Du Colonel") к несуществующему фильму с выразительными фортепианными аккордами Жана и превосходный городской романс без слов ("Comme Un Pinson Dans L'eau / La Trempette De La Morue Cendrée"), в начальных тактах которого ощущается легкое прикосновение барокко. И хотя от традиционно шутейного имиджа ребятам из L'Ensemble Rayé нипочем не откреститься, в интерьерах сонической рассудительности они смотрятся достаточно органично.
Резюмирую: полезный сеанс смеховой философии и урбанистического апокалиптизма под общей цветастой вывеской. Рекомендую.                  


L'Ensemble Rayé

8 февр. 2015 г.

Karcius "Episodes" (2008)


Ломать стереотипы - вполне в духе канадцев. С момента расцвета прогрессивной сцены семидесятых и вплоть до дня нынешнего музыканты из этого региона (особенно франкофонской его части) неустанно удивляют идейной изобретательностью. Яркий пример - монреальский квартет Karcius. Сметливые парни на удивление быстро преодолели сомнительный статус "подающих надежды", вклинившись в число крепких профессионалов и прочно обосновавшись там. На момент образования (2001 год) их еще могли высокомерно трепать по загривку великовозрастные коллеги. Но с выходом альбома "Sphere" (2004) всем вокруг стало ясно, сколь крупна оказалась рыбешка. Отрадно, что и дальше члены бэнда работали с полной отдачей. Не снижая планку, не упуская случая блеснуть техническим совершенством, почти всегда подкрепляя действие тщательно продуманной композиционной схемой. Неспроста оплот интеллектуального канадского рока, лейбл Unicorn Digital, сделался родным домом для Karcius. Своим феерическим творчеством группа стократ оправдала доверие руководства и заслужила авторитет одной из ведущих формаций жанра.
"Episodes" - третья позиция в дискографии ансамбля. Сочинялась программа, как и предыдущие, по "принципу калейдоскопа". Каждый трек располагает собственной образной доминантой, суммой же слагаемых является интереснейшая звуковая модель, где составляющие наделяются зачастую противоположными полярными знаками. Динамика метода прослеживается в базовой трилогии "Elements". Здесь в точку сходятся многоярусные стилевые категории, алхимически тождественные друг другу. Скажем, пьеса "Submersion" решена на нескольких последовательных уровнях - лирико-мелодическом, агрессивно-утяжеленном и рассудочно-джазовом. Конфликта между ними не наблюдается, а это ли не признак мастерства? Начинающийся с ритмического гипно-раскачивания номер "Sol" матереет на глазах, наливаясь мускулистым эффектным фьюжн-рельефом. Сочетание не по-детски яростных гитарных риффов Симона Л'есперанса, ударной молотьбы Томаса Бродэ, астрального баса Доминика Блуа, клавишного изящества Мингана Саурьола производит мощное впечатление; ближайшей аналогией, пожалуй, будет французская бригада 4/3 de Trio, однако у тех куда меньше металла в "голосе". С внедрением опуса "Incident" контраст лишь усиливается. Тут налицо невесть откуда взявшаяся испанская страсть, доведенная до кипения при посредничестве гостей - струнного конгломерата The Phantow Strings Kwartet. Фортепианный соло-эскиз "Levant" - бенефис маэстро Саурьола + здоровая претензия на неоклассику. Неожиданно? Не то слово. И все же уместно. В "Purple King" рамки расширяются весьма парадоксальным манером: спейс-фьюжн, едва ли не дэтовый скоростной шквал (за вычетом гроула) и вкупе с этим - акробатические органные пируэты, исполненные на "Hammond B3". Завершает пеструю вереницу экзотическая фантазия "Racines", в которой Karcius вторгаются на территорию космической этно-психоделии Ozric Tentacles и по-доброму пародируют характерные приемы последних.
Резюмирую: отменный модерн-прог с хард/арт/джазовой закваской и оригинальным способом изложения. Рекомендую.          


Karcius 

5 февр. 2015 г.

Ford Theatre "Trilogy for the Masses" (1968)


Бостонцев Ford Theatre без всяких натяжек можно смело причислить к ветеранам американской психоделии. Ведь в музыкальный бизнес ребята подались аж в 1961 году. Правда, тогда ансамбль носил название The Continentals и еще не помышлял о композиционных сложностях. Реформирование группы пришлось на 1966-й. С вливанием двух новых участников изменилась не только вывеска, само лицо бэнда трансформировалось до неузнаваемости. Старейшему участнику Ford Theatre, гитаристу Гарри Палмеру-младшему, понадобилось немало умения, дабы перековать репертуар под вокальную манеру новичка Джо Скотта (у последнего в кумирах значились Рэй Чарльз, Стиви Уандер, The Beatles, The Birds и другие приятные личности). Попутно экс-аккордеонист Джон Маццарелли пришел к выводу, что для прогрессирующего состава набивший оскомину ветхорежимный инструмент не есть "гуд". Сделав ставку на орган и фоно, этот поющий клавишник определенно попал в "яблочко". Краеугольным элементом звучания стал внушительный бас марки Gretch, хотя его владелец Джимми Алтьери в системе приоритетов отводил репетициям лишь третью строчку (на лидирующей позиции фигурировали девушки, затем шли мотоциклы). Сочинения же окрасились в модные концептуальные тона и во многом явились демонстрацией возросших амбиций штатовской молодежи.
Развитие вступительной элегии "Theme for the Masses" отличается стройностью и сдержанной красотой. В аккуратном диалоге "Хаммонда" с пассажами приглашенного струнного квинтета сквозит ностальгическая грация - неуловимое очарование, коего почти не встретишь ныне. В эту изящную гамму беспрепятственно встраиваются лаконичные гитарные аккорды и гулкая (в "гаражных" традициях) ритм-секция. Эпический размах достигается в рамках связки "101 Harrison Street / Excerpt (from the Theme)". Взрывные электрические партии наводняют атмосферу эхом Вудстока. Энергичные риффы и соло, немыслимые органные саунд-барьеры монотонного свойства, яркая певческая мелодика и легкая "цветочная крейзанутость" совокупно образуют весьма интересную картину. Однако подлинного гармонического совершенства Ford Theatre добиваются в жанре эйсид-блюза. "Back to Philadelphia / The Race" - настолько характерный и точный слепок с эпохи, что трудно не проникнуться гипнотической прелестью трека. 17-минутная конструкция "The Race / From a Back Door Wind (The Search) / Theme for the Masses" - торжество гигантомании, центр рок-циклона, сотканного из страсти, ярости и не особенно мудреной философии. Длинные импровизационные клавишно-гитарные куски воспринимаются умозрительным эволюционным звеном в цепочке Love - The Doors. Здесь уже отнюдь не барокко-поп, но еще и не экзистенциальный шаманизм Джима Моррисона со товарищи. Величия сюите добавляет заключительная оркестровая часть - пресловутая "Theme for the Masses", на сей раз сыгранная в гимноподобном ключе. Венчает мозаику на редкость спокойный этюд "Postlude: Looking Back" - непретенциозная полуакустическая фреска с отчетливым влиянием кантри-фолка.
Резюмирую: добротный, в меру талантливый художественный акт, среднее арифметическое между психоделик-роком и прото-прогрессивом. Рекомендуется приверженцам обоих указанных направлений.          


Ford Theatre

2 февр. 2015 г.

London Underground "London Underground" (2000)


В любви к саунду поздних шестидесятых сейчас признаются многие. Культ психоделии под соусом пост-ритм-энд-блюза стабильно незыблем в кругах декаденствующего студенчества. И трудно сказать, чего тут больше - искреннего чувства или банальной рисовки. Зато итальянских молодчиков London Underground вряд ли упрекнешь в пустопорожней симуляции. "Кислотными" флюидами британской "околопрогрессивной" сцены основные члены группы пропитаны насквозь. Для тех, кто не в курсе, информирую: проект сколотили ударник/певец Даниэле Капуто (Standarte) и убежденный клавишный ретроград Джанлука Герлини. Третьим в команде стал басист Марко Пьягеззи. Репертуар компаньоны выстраивали с завидной скоростью. Практически за год была написана дюжина разнообразных пьес, из которых отобрали семь наиболее цельных, добили их парой чужих вещей, после чего горячие апеннинские дядечки оккупировали студию и принялись за дело. Постоянного гитариста на стартовом этапе решили не брать, ограничившись помощью сессионных исполнителей. Наверное, к лучшему. По крайней мере, инструментальной недостачи на альбоме не ощущается.
Двадцать секунд "Хаммонд"-перкуссионной прелюдии "Kultual Opus #1" красноречиво намекают: впереди вас ждут "винтаж" и адреналиновая ностальгия по приключениям запорошенного "травкой" сознания. Собственно, так оно и выходит - с некоторой оговоркой. Традиционализм London Underground отнюдь не догматичен. Сохраняя дух свингующей английской столицы, они допускают вольности в букве. К примеру, трек "Magda K." авторства тандема Герлини - Капуто не преследует целью тотальную реставрацию деталей эпохи. Да, органных риффов, меллотроновых хоралов и синти-бульканья тут хватает. Однако в безыскусном вокале Даниэле отражается современность: с равным успехом он мог податься в "альтернативщики". Впрочем, голос здесь не главное. Тем паче что следом "дети подземелья" выдвигают мощную конструкцию под названием "Worst is Yet to Come", где все сработано по канону: вокодер, пышная клавишная оркестровка + ядреная ритм-секция. Прото-проговые забавы с элементами неоперившегося хард-рока составляют сердцевину произведения "Squadron Leader". Маленькая раздолбайская порция драйва оказывается в нем весьма кстати. И разумеется, устраниться от косвенного влияния The Beatles у наших пизанских друзей ни в жизнь не получилось бы. Посему расслабленно-напевный этюд "Everywhere I Go" воспринимается заочным "респектом" ливерпульской четверке (подставьте мысленно взамен тембра Капуто характерную интонацию Ринго Старра - гарантирую: срастется бесшовно). Ударный пассаж "Mass Baptizer" хорош для демонстрации выразительной "Хаммонд"-героики маэстро Герлини (да и кто ж из органистов не любит покрасоваться?). Есть и законный повод для лирики. В канве 7-минутной истории "Was She Worth My Time" бал правит умиротворенная мелодика, ряженая в струнную аранжировку от Серджио Тальони. Хитовая миниатюра "Love is a Beautiful Thing" позаимствована итальянцами у британского фанк-мод-ансамбля The Quik. А замыкает шеренгу другой кавер-вариант - на цепкую тему "Watcha Gonna Do" Брайана Оуджера: шикарный отрыв под занавес.
Резюмирую: отличный экскурс в не теряющее своей актуальности прошлое. Рекомендую в качестве отдохновения от прог-экзерсисов.


29 янв. 2015 г.

Hoelderlin "Hoelderlin" (1975)


От поэта-романтика Фридриха Гёльдерлина (1770-1843) им досталось не только имя, но прекрасно развитое чувство изящного и способность воспринимать мир во всей его полноте. Вдобавок ансамбль из немецкого города Вупперталя не боялся кардинальных стилевых перемен, равно как и свободного курсирования меж германоязычной лирикой и английскими текстами. На начальной стадии существования (периода дебютной пластинки "Traum", 1972 г.) тон сочинениям Hoelderlin задавала традиция. Сильное влияние фольклора + голос вокалистки Нанни де Рюг то рождали сказочно-отрешенную, несколько меланхоличную атмосферу, то, напротив, ввергали слушателя в круговорот полуакустического угара. Критики приняли альбом замечательно. Однако творческие разногласия с менеджментом не позволили группе продолжать действовать под крылом лейбла Pilz. В итоге новым пристанищем Hoelderlin сделалась прогрессивная штутгартская контора Spiegelei. Тем временем лидер проекта Кристиан фон Грумбков (гитара) пересмотрел собственные взгляды на композиционную стратегию бэнда. Удалив поющую супругу на заслуженный отдых, он задрал планку и склонил коллег к эксперименту в ключе симфо-арта. Идею поддержали. И без того крепкий состав усилили гостями - духовиком Зевсом (Birth Control), кларнетистом Норбертом Якобсоном (Release Music Orchestra). А вездесущий электронщик Конни Планк, выведший в люди Kraftwerk, помимо инженерных обязанностей исполнил эпизодические синти-партии. Конечный результат понравился многим. И это закономерно, ведь Hoelderlin отважились потягаться в ремесле с британскими корифеями калибра Genesis. Надо признать, получилось великолепно.
Канва инструментального полотна "Schwebebahn" зиждется на интересном сочетании: взвинченная ритмико-мелодическая фактура + драматизм. За последний несли ответственность клавишник Йоахим фон Грумбков и альтист Кристоф Ноппенай. Вышло свежо, мощно, даже оригинально. История с милым названием "I Love My Dog" повенчала старомодную фолк-канву с электрическим напором прогрессив-рока (Кристиан вволю побаловался дисторшн-фишками, а Зевс внес приличную саксофонную лепту). Хэккеттовскими нотками пронизано вступление комплексной вещи "Honeypot". Впрочем, тевтонам нет особой нужды копировать ребят с Туманного Альбиона. Стандарты симфо-прога попросту меркнут рядом с гибридом из авант-джаза, эстетских камерных виньеток и непостижимо привлекательного философского дарк-арта. Симпатичная миниатюра "Nürnberg" проливается теплым соническим дождем. Конечно, певец из Йоахима так себе (тембрально напоминает флойдовского органиста Рика Райта), зато в искренности ему не откажешь. Суммой вышеуказанных производных служит 17-минутный эпик "Deathwatchbeetle": тут вам и откровенно "генезисовская" театральность, и небесной чистоты струнные пасторали, и звучная полифония, и виртуозный фортепианный рисунок в духе Рахманинова, и даже мимолетные психоделические обертоны космического плана. На "сладкое" - концертная версия того же "Deathwatchbeetle", сыгранная коллективом в 1974 году.
Резюмирую: эталонного свойства релиз, который можно смело рекомендовать молодым прогрессорам в качестве учебного пособия. Пропускать не советую.    


Hoelderlin

26 янв. 2015 г.

Wapassou "Messe en ré mineur" (1976)


Правом на эволюцию французы Wapassou распорядились умеючи. Ручаюсь, никто из критиков не рискнул бы предречь фантастический творческий рост этой странной команды за столь короткий отрезок времени. Прошло всего лишь полтора года с момента дебюта, а бессменный лидер прожекта Фредди Брюа (клавишные), словно позабыв подростковые увлечения глючными "трипами" с примесью индуизма, сосредоточился на масштабах иного толка. Отныне его скромный ансамбль повернулся лицом к средневековому европейскому канону. Уделом Wapassou стала крупная форма, наполненная нестандартным по арт-роковым меркам содержанием. Тут, впрочем, важно отметить вот какую деталь. Брюа - заядлый экспериментатор. Брать на вооружение чьи-либо идеи, за исключением собственных, страсбургскому затворнику претит. Посему и вторжение мастермайнда Wapassou на камерно-симфоническую территорию далеко от притязаний академически воспитанного эстета. Композиторская техника Фредди - своего рода аномальная дисперсия звуков. Даже в общем соническом поле они продолжают существовать по совершенно алогичным законам. И хорошо, что данное обстоятельство не отпугнуло коллег по цеху, но заставило их пересмотреть взгляды на природу музыки. Карин Никерль (гитара) и Жак Ликти (скрипка) поддержали кардинальную смену стратегии, а негласный четвертый участник команды, инженер Фернан Ландманн, вызвался микшировать записанную в студии Azurville пластинку.
Поделенная для LP-издания на две части, "Messe en ré mineur" образца цифровой эры была перенесена на CD в соответствии с исконным замыслом Фредди - как монолитная сюита длиной в 39 минут (хотя вынужденная пауза сохранилась и на диске). Концептуальные воззрения автора исполнены оригинальности. И это слышно уже по начальным тактам. Авангардная завязка (электронно-синтетический закольцованный ландшафт + монотонная фольклорная подача, скрашенная певицей Эвридикой) не отменяет гипотетических кульбитов через века, в галантную эпоху труверов: отсюда менестрельские клавишно-скрипичные мотивы, пришпиленные острыми аккордами Муга. Когда же подверженный крайностям маэстро уступает капризам темной стороны разума, сочинение то оглашается хаотическим инструментальным стенанием, то сопрягается с поступательной ритмикой прогрессивно-нью-эйджевого минимализма. После антракта действие приоткрывается воодушевляюще-лучезарным вокализом. Брюа однако не дремлет. Экстатическим красотам противостоит запинающийся темп нетрезвых площадных гуляний. А затем электрические струнные партии Жака гиперборейскими всполохами прогоняют авант-сумятицу и сообщают новое качество манерным экзерсисам Фредди. От взятого органом и скрипкой (в сочетании с грубоватым хоралом) древнего лада веет античной мощью; вспоминается "El Greco" Вангелиса с его эпизодической отсылкой к критской старине. Дальнейшее развитие магнум-опуса протекает в том же сумбурно-причудливом варианте: непарадная фолк-модель; завуалированный синтезаторными пассажами тонкий медиевальный срез и под занавес - трепетная религиозная гамма, оправдывающая "мессианские" амбиции руководителя Wapassou.
Резюмирую: свободная от заимствований программа, мало пересекающаяся как с роком, так и с другими "ударными" жанрами. Но пропускать всё же не стоит.


Wapassou

23 янв. 2015 г.

Tsuumi Sound System "Growing Up" (2009)


Кружево нордического фольклора с годами лишь прибавляет в магнетизме. Казалось бы, тема исхожена-изъезжена вдоль и поперек (уж за столетия существования там не отметился только ленивый), а до сих пор распускается пышным цветом. Наследие предков волнует прогрессивно мыслящую молодежь. И яркий тому пример - финский ансамбль Tsuumi Sound System. Участвующие в нем лица имеют индивидуальный вес на сцене Суоми. К примеру, композитор/мультиинструменталист и музыкальный педагог Эско Ярвелла - разработчик собственного стиля игры на фиддле. Его сестра Пилви Ярвелла помимо отточенной фортепианной техники славится мастерским владением традиционной северной фисгармонией. Контрабасист Тармо Анттила долгое время был оркестрантом Хельсинкской филармонии. Скрипач Томми Асплунд вообще не сдерживает себя строгими рамками жанров; на счету паренька деятельность в фолк- и инди-составах, а также симфонические и театральные прожекты. Что касается основателя TSS, аккордеониста Ханну Келлы, то его присутствием осенены несколько танцевальных коллективов, да и творческого запала маэстро хватает на многое (включая кино и ТВ). Короче говоря, наши "системщики" - люди весьма искушенные. Поэтому слушатель вправе ожидать от них сюрприза. И господа-артисты, как правило, не обманывают доверия аудитории.
Выпуском диска "Growing Up" ведал фолк-отдел Академии Сибелиуса, что само по себе свидетельствует о высоком качестве продукта. Сочетание народной удали с рок-грувом у Tsuumi Sound System выглядит особенно хорошо. Хотя, справедливости ради, надо отметить: чужих мелодических рядов уникальный октет не использует. Все заявленные сочинения суть авторские творения непосредственных членов бэнда. Тем значительнее воспринимается результат. Во главе угла, естественно, тоника, идущая от старинных лапландских напевов. Крепкая корневая закваска отчетливо просматривается в струнноориентированных пассажах наподобие "Grown-up Roger": тут и характерная приполярная грустинка, и плясовая ритмика, подчеркиваемая аккордовым боем гитариста/цитриста Яни Кивеля. На другой чаше весов располагается склонность к модернистским опытам. В этом отношении показателен вступительный этюд "Northling" где царит волшебный сплав деревенских мотивов, джаза (поддержан саксофонной партией Йоакима Бергхелля) и широкого оркестрового размаха. Контекст пластинки изредка обогащается философскими картинками а ля сельский арт-лаунж ("Livets vår"), прекрасными в своей умиротворенной рефлексии. Однако от фьюжн-бэкграунда, как и от этно-роковых экскурсов неопределенной масти Tsuumi Sound System не думают открещиваться (желающим предлагаю оценить роскошный экстерьер номеров "Valse Cinque", "HUP"). Аккордеоновая страсть питает жизненными соками драйвовую фреску "As Soon As Possible". В "LaaLaa Land" и вовсе представлена тщательная пасторальная стилизация под родной приозерный мелос. И даже сурового вида ударник Юсси Никула оказывается способен на тонкие художнические прозрения, подтверждением чему служит поэтический гимн "Natten vid Hagelberg".
Производить детальный анализ каждого из эпизодов программы - штука неблагодарная, ведь саунд-магия финских синтезистов заведомо превосходит любые словесные конструкции. А потому отложите заботы, нажмите 'play' и окунитесь в целебные волны созвучий...


Tsuumi Sound System

20 янв. 2015 г.

Quiet Sun "Mainstream" [plus 4 bonus tracks] (1975)


О роли британских учебных заведений в истории арт-рока когда-нибудь обязательно напишут исследование. Вспомним, к примеру, школу Чартерхауз, давшую миру Genesis. В случае с Quiet Sun всё немного проще, но без лукавой улыбки тут точно не обойдешься. Итак, дело было в Далвичском колледже на юго-востоке Лондона. Именно там набирался ума юный Фил Манзанера. Впрочем, с середины 1960-х образование отодвинулось для паренька на второй план. А уши и сердце развернулись в сторону рок'н'ролла. Покрыв за короткий срок дистанцию от The Beatles и Beach Boys до Заппы и The Velvet Underground, смышленый англо-колумбиец предпринял создание собственного бэнда. Название придумалось идиотское до абсурда - Pooh and the Ostrich Feather (ничего не попишешь, молодость). Зато состав подобрался хоть куда. К гитарному умельцу Манзанере примкнули басист/вокалист Билл МакКормик и головастый перкуссионист Чарльз Хейуорд. За три года бесконечных репетиций и игры на танцах группа заработала авторитет. Льстивые поклонники даже окрестили их далвичскими The Grateful Dead, однако, по признанию членов трио, вдохновение черпали из более близких источников. В частности, из наблюдений за неустанно прогрессирующими Soft Machine, с которыми ушлый МакКормик водил дружбу. Поняв, что клубные пляски отнюдь не творческий потолок для ребят с потенциалом, Фил сменил вывеску на Quiet Sun и ангажировал в команду клавишника Дэйва Джаретта. Последующие несколько лет прошли под знаком возмужания. Покуда мистер Манзанера помогал самовыражаться Брайану Ферри в рамках Roxy Music, Билл плотно сотрудничал с Робертом Уайаттом, а Чарльз тем временем метался между Mal Dean's Amazing Band и Daevid Allen's Gong. В январе 1975 года созревшие для полноценного альянса друзья наконец-то встретились в лондонской Island Studios...
Титульная пропись "Mainstream" обманчиво-коварна. Никаким "середнячком" здесь и не пахнет. Фил со товарищи умудрились содеять на редкость небанальную пластинку, стилистически равноудаленную от большинства прог-берегов. Разве что идущие от кентерберийства экспериментальные сочленения звуков так или иначе просчитываются в манере Quiet Sun. Аккуратное клавишное зондирование почвы и предельно завернутая гитарная резьба складываются в мозаику вступительной темы "Sol Caliente". Мягкий хейуордовский фьюжн-фон "Trumpets with Motherhood" обогащается синти-странностями кудесника Брайна Ино, приглашенного в студию за компанию. Сумасшедшим электрическим напором отличается головоломка "Bargain Classics", сочиненная тихоней Джареттом. И абсолютно теплым хрустальным саундом околдовывает подаренная им же астральная симфониетта "R.F.D.". На полях шизоидного этюда "Mummy Was an Asteroid, Daddy Was a Small Non-Stick Kitchen Utensil" (один заголовок чего стоит!) упругая рок'н'ролльная ритмика скрещивает шпаги с футуристической музыкальной авант-комбинаторикой неуемного Ино. И после столь ошеломительной фазы действие продолжает синтетический трансгалактический прог-джаз "Trot" авторства Манзанеры. Завершается процесс эпической вещью "Rongwrong", снабженной вокалом Иена МакКормика (брат Билла). Хотя и это обстоятельство не прибавляет Quiet Sun доступности: они по-прежнему находятся вне стандартов.
Резюмирую: мощный, изобретательный, максимально оригинальный художественный акт, необходимый в коллекции знатока и ценителя арт-рока семидесятых. Рекомендую.


16 янв. 2015 г.

Stabat Akish "Stabat Akish" (2009)


Традиция, разогретая до степени эксперимента, - вот что такое Stabat Akish. Идейную основу проекта обеспечил композитор Максим Дельпорт (р. 1976), уроженец южноафриканского Йоханнесбурга. В 1985-ом он возвратился  на землю предков, в Марсель. И здесь же, на французской территории, в славном городе Тулузе умозрительная схема Stabat Akish обрела свое реальное воплощение. К тому моменту маэстро Дельпорт вырос в настоящего мультиинструменталиста. Изначально сосредоточившись на овладении фортепиано и флейтой, Макс со временем освоил гитару, ударные и трубу. Однако предпочтение в итоге отдал игре на контрабасе. Поучаствовав в нескольких коллективах и обретя опыт командного взаимодействия, Дельпорт в 2007 г. учинил вышеуказанный секстет в составе: Фердинанд Думерк (баритон-, тенор- и альт-саксофоны, флейта), Марк Маффиоло (бас- и тенор-саксофоны), Гийом Амьель (вибрафон, бас-маримба), Реми Леклерк (клавишные), Стефан Гратто (ударные) + мсье Дельпорт собственной персоной (контрабас). Не имея склонности к авторскому диктату, Максим во главу угла возвел личность. Именно от уникального потенциала каждого из музыкантов зависела система кровообращения группы. И это единение индивидуальностей превосходно сработало в комплексных рамках Stabat Akish.
Выпущенный принадлежащим Джону Зорну лейблом Tzadik дебютный CD ансамбля явился конспективным собранием сочинений за десять лет, с 1998 по 2008 годы. Тем не менее слушается он как связно выстроенная цепочка треков - коротких и голографически объемных. Если сосредоточенная на звучании маримбы и вибрафона пьеса "La Baie Des Anchois" несет в себе камерную деликатность, подтачиваемую гулко ухающей ритм-секцией, идущая следом вещица "Vortex" излишне агрессивна, полифонична и эпизодически напоминает дерзкие художественные выпады Фрэнка Заппы. Этюд "Gouttes" зиждется на интригующем саунде оркестровой перкуссии, чья аккуратная поступь внезапно оборачивается тяжеленным духовым напором (гипотетические шаги Голема). Гуттаперчевые саксофонные синкопы формируют озорной фон картины "Jandri Express", после которой на свет божий неуклюже выползают басовые размышлизмы Дельпорта ("Lolen"), в финале спутывающиеся в ершистый авангардный клубок. Вибрафонические академизмы и бравурный джазовый свинг превосходно ладят друг с другом в контексте номера "Des Chips!". "Greed" примиряет игрушечную поверхностность пост-панка с органным фьюжн-эквилибром и маниакально-шизоидной скороговоркой авант-рока. Образцово-показательная миниатюра "La Vache-Kiwi" (Стравинский для бедных) предваряет пятиступенчатое сумасшествие "Brainstorm Suite", чьи фазы колеблются в широкополосном стилевом спектре - от предельно завернутого джаза, включая моральное надругательство над шаблонными приемами биг-бэндов, до экстравагантного эмбиентального психо-цирка и ядреного прог-авангарда. Выкрутасы с мелкокалиберной этникой ("Blaster Center") преисполнены инфернальной, по-французски тонкой иронии, запрятанной в темных глубинах опуса. А заключительное наведение сонических мостов под вывеской "Chroma" и вовсе обрывается на полутакте, заставляя слушателя теряться в неясных догадках...
Резюмирую: великолепно реализованная музыкальная авантюра, способная приглянуться любителям нестандартных околоджазовых упражнений. Рекомендую.

13 янв. 2015 г.

Al Basim "Revival" (1979)


В необъятности прогрессива есть своя прелесть. Вроде бы десятки лет подвизаешься на поприще музыкальных раскопок, а конца и края не видать. Время от времени возникают малоизвестные имена, пластинки-фантомы и прочие интригующие вещи, заставляющие отчаянно колотиться меломанское сердце не первой свежести. Совсем уж экзотический экземпляр из находок подобного рода - альбом "Revival" иракского композитора/гитариста Аль-Басима. Информация об этом артисте скудна до чрезвычайности. Из доподлинно выясненного: родился в Багдаде. В 1970 году организовал подростковый фолк-ансамбль на базе молодежного центра городка Аль-Адамия. Исполнительская манера нашего героя во многом сформировалась под влиянием тамошнего гитарного гуру Ильхама аль-Мадфи, сотрудничавшего с самим Полом МакКартни. Ежели домысливать остальное, картина выстроится так: случайное знакомство с отдельными шедеврами британских корифеев прог-рока становится судьбоносным для Басима. В силу разросшегося энтузиазма он бросает педагогику и переключается на чистое творчество. Сочинения молодого иракца улучшаются раз от раза. Когда же качество произведений начинает соответствовать требовательным запросам автора, решение созревает автоматически. Дальше покупается билет на самолет американских авиалиний. И в 1978 году чернобровый арабский мужчина с пронзительным взглядом отправляется покорять Штаты. Удача на его стороне. Аккомпанирующий состав набирается из опытных сессионщиков - саксофониста Джорджа Кита, флейтиста Дэвида Рескина (The New England Conservatory Ragtime Ensemble), басиста Джона Старретта, ударника Фила Картера. Гитара и продюсерские функции - непосредственно в ведении маэстро. И с дебютом ситуация неплохая. Отличные отзывы в журнале "The Fact" (диск помещен в годичный Top-20 по разделу прогрессива), лонгплею придается культовый статус. А затем - тишина на долгие десятилетия. Эпизодические хвалебные упоминания в печати (к примеру, в книге "3001 Record Collector Dreams" старого хиппи Ганса Покоры) погоды не делают: "Revival", невзирая на название, подернут кисеёй забвения. Попробуем разрушить тяжкую цепь молчания.
Пять номеров программы органично сочетают в себе этническую иррациональность Востока и жесткий фьюжн-прагматизм Запада. Так, 12-минутный опус "History of the World" ставит знак равенства между микрохроматикой и взвешенными структурами гитарного арт-рока. Лирическая направленность трека "Poitiers", в коем главная роль принадлежит флейте мистера Рескина, невольно ассоциируется с выразительными художественными идеями Марко-Антонио Араужо. Ажурная духовая пастораль "Souvenir" и вовсе соткана по канонам камерной музыки: яркая демонстрация внушительного композиторского потенциала Аль-Басима. Анекдотический эскиз "One Camel in Alaska" гарантированно понравится любителям знойных ориентальных авантюр: пьеса под завязку напичкана характерной плясовой ритмикой Месопотамии. Закрывает панораму этюд "Open Space" - успешная попытка арабского фольклорного вторжения на авангардную территорию фри-джаза.
Резюмирую: оригинальный и по большому счету беспрецедентный акт звукового искусства, достойный внимания прогрессивно настроенной аудитории. Пропускать не советую.