24 мая 2015 г.

Jan Johansson ‎ "Musik Genom Fyra Sekler" (1969; 2 CD)


Сегодня последняя прижизненная работа Яна Юханссона выглядит едва ли не самым ярким звуковым путешествием мастера. Во всяком случае, наиболее разнообразным – точно. Объяснение тому простое: альбом записывался с сугубо утилитарной целью, для использования фрагментов общего мелодического ряда в развлекательной радио-викторине. К созданию пестрого стилевого калейдоскопа Юханссон подошел максимально ответственно. Аккомпанирующие роли достались представителям скандинавской джазовой элиты шестидесятых, и окончательный вариант инструментальной селекции выглядел так: Ян (клавишные, перкуссия, гитара, аккордеон, блокфлейта, челеста, вибрафон, ксилофон), Клос Розендаль (флейты, кларнет, маракасы, литавры, вибрафон), Свен Бергер (духовые, гонги), Руне Густафссон (электрическая и акустическая гитары, банджо, ударные), Арне Вилльгельмсон (бас), Стуре Окерберг (бас). Сессии протекали на базе студии Шведского государственного радио в Стокгольме. В течение нескольких октябрьских дней 1968 года исполнители умудрились зафиксировать почти полсотни треков безупречного качества, которые позже составили содержимое трех LP. Понятно, что охватить каждую из позиций в формате рецензии – задача невероятная. Потому ограничимся малым.
В первую очередь стоит обозначить различие эмоциональных сторон каждой из частей. Так, вещи с CD 1 более традиционного для Юханссона фолк-джазового свойства. Преобладает здесь минорно-лирическая интонация, знакомая слушателю по прежним пластинкам маэстро. Сентиментальной меланхолией объяты родные для северян напевные этюды вроде "Skänklåt Från Floda", "Vem Kan Segla Förutan Vind?", "Liksom En Herdinna", "Lille Lasse Sitter Och Gråter", "Klara Stjärnor" и многие другие. В то же время артистический секстет не упускает шанса прикоснуться к произведениям иного сорта. Скажем, воздушная рефлексия "Vedergällningen" с ее изумительной флейтовой атмосферой вполне могла повлиять на будущие творческие опыты Бьорна Линда. Целиком подчиненная ритмике среднетемповая зарисовка "Alundavisan" навевает воспоминания об авантюрных приключенческих кинолентах той поры. А изящная фантазия "Kväsarvalsen" уподобляется неспешной экскурсии по залам галереи абстрактной живописи. Исключительно любопытен факт применения уникальных действующих образцов из собрания стокгольмского Музея музыкальной истории. Например, в пьесе "Sinclairvisan (La Folia)" задействован единственный в мире орган-клавикорд. Или в барочном бонус-эскизе "Emigrantvisa", где Ян на пару с верным другом Георгом Риделем вводят в оборот клавесин XVIII века и контрабас XIX столетия.
Продолжение программы (то бишь CD 2) носит смешанный характер. Тут имеются как старинная баллада, превращенная в вольное джазовое упражнение ("Herr Peder Och Malfred"), так и очаровательная ренессансная виньетка "Ack Högaste Himmel Och Fallande Jord", интересное unplugged-сочетание блюза с фольклором ("Domaredansen"), салонный танец 1800 года ("En Gång I Min Ungdom") + простодушные польки наподобие "Väva Vadmal" и "Elvira Madigan". Не оставлены без внимания милые нордическому сердцу цирковые мотивы. Достаточно назвать бурлеск-связку "Vi Äro Musikanter (Alltifrån Skåneland)" / "Ack Göta Konungarike", шутливую детскую безделушку "Vallarevisa Från Bjuv (Sa-La-La) Med Spiskroksvalsen" и прочие забавные моменты. Конечно, в цепи легкомысленных сюжетов Юханссон со товарищи резервируют место и для печальных сентенций типа "Sotartoner Ur Duetten "Sotarne". Но даже им не под силу лишить происходящее налета расслабленности и внутренней свободы.
Резюмирую: шикарное хитросплетение жанров, облеченное в форму лаконично-совершенных эпизодов. Во всех отношениях блестящий релиз. Рекомендую.


Jan Johansson  

21 мая 2015 г.

Bellaphon "Firefly" (1987)


Значит, история такая. Человечка звали Такуи Томие, и на заре восьмидесятых он являлся ударником киотской формации Starless. (Впрочем, эту деталь можно было бы опустить: ведь просуществовала группа недолго.) В феврале 1982 года Томие за компанию с клавишником Starless Мицутакой Каки и гитаристом Тосихиро Танакой (экс-Hazard) сколотил бэнд Bellaphon. Без привлечения постоянного басиста новообразованный состав активно концертировал по клубам родной провинции. А записанный в том же году демо-материал распространялся на кассетах во время выступлений японцев. Дальше повествование несколько утрачивает связность, ибо линия жизни неугомонного драммера неожиданно пересеклась с маршрутом Ёдзо Ямамото. Последний хоть и вынашивал мысль о возрождении любимого детища Ain Soph, в качестве предварительного этапа выбрал совместный проект с Томие на ударных и Кидзири Симонуи на клавишах. В 1984-м Ain Soph все-таки восстают из пепла, и рекрутированный туда же бравый парень Такуи вынужден разрываться на два фронта. Более того, после выпуска лонгплея "Hat and Field" (1986) хитрый лис Ямамото привлекает к гастрольным турам Bellaphon'овского органиста Мицутаку. Но уже в январе следующего года трио (Томие, Каки, Танака) при пособничестве бас-гитариста Масахиро Торигаки (Ain Soph) начинает кропотливую студийную работу, итогом которой становится диск "Firefly".
Характерный резковатый саунд восьмидесятых – пожалуй, главное отрицательное свойство программы. На композиционном уровне бал правит светлый арт-романтизм предыдущего десятилетия, помноженный на лаконичную ритмику и энергетику цветастой поп-эры. Именно попыткой наведения мостов воспринимается вступительный трек "Jade". Миниатюрный экскурс "Le Petit Prince", напротив, тяготеет к камерности и сказочной атмосфере неувядающего сюжета мудрого Сент-Экзюпери. Нововолновый мелодизм, прорезанный добротными гитарными соло ("Mistral"), отсылает к сочинениям Camel периода "Nude", тогда как синтезированный фоно-этюд "Belle du Jour" подчеркнуто академичен и, по-видимому, инспирован творчеством Сергея Рахманинова. Чтобы удержать внимание поклонников фьюжн-симфонизма, члены Bellaphon осуществляют маневр под вывеской "Vent du Midi"; однако легковесная "пластмассовость" тембров изрядно портит дело. Спасает ситуацию игровое мастерство шестиструнного самурая Тосихиро; к подведомственному ему сектору претензий нет. Схожая картина наблюдается в иной 9-минутке "Evros": с одной стороны, неоправданная претензия на оркестровую насыщенность (при полном отсутствии глубины), с другой – солидная подача Танаки, демонстрирующего джаз-роковые навыки и яркий хард-драйв. В титульном эпике сочетаются "плюшевая" нео-закваска и талантливая мимикрия лид-гитарреро под манеру обожаемого им Энди Лэтимера (уже неплохой повод для радости). Завершается релиз бонусом "Labyrinth" – сыровато-неотесанным (чувствуется, из раннего багажа), но по-своему забавным.
Резюмирую: в целом, пристойная для тех лет инструментальная панорама, коей недостает традиционых для прогрессив-актов изящества, вкуса и артистизма. А так – более или менее приятное знакомство.  


Bellaphon

18 мая 2015 г.

Klaus Doldinger "Symphonic Project" (2011)


В джаз-роковом мире Клаус Дольдингер (р. 1936) любим и почитаем за нетривиальные экзерсисы в составе ансамбля Passport. Киноманы ценят его музыкальные дорожки к фильмам "Подлодка" (1981), "Бесконечная история" (1984), "Соль на нашей коже" (1992), "Пальметто" (1998). Да и на телевидении доблестный тевтонский интеллектуал отметился множеством саундтреков к разнообразным сериалам (в том числе к нескольким эпизодам культовой эпопеи "Инспектор Деррик", 1978–1981). Плюс сумел наладить успешную звуковую деятельность на театральной ниве. И хотя основным инструментом для Клауса служит саксофон, масштаб композиторского дарования маэстро простирается за пределы джазовых рамок. Ведь начинал Дольдингер как типичный классицист. Учился на фортепианном отделении в Дюссельдорфской консерватории имени Роберта Шумана. Скрупулезно оттачивал искусство игры на кларнете. Но при том внимательно следил за происходящим в параллельной диксиленд-вселенной. Вынашиваемая им идея эстетического взаимопроникновения реализовалась в 1967-м. Тогда силами Германской северо-западной филармонии была воплощена программа "Jazzconcertinos". Затем состоялись выступления с камерным коллективом под управлением Эберхарда Шёнера. Публика благожелательно отнеслась к новаторским экспериментам молодого гения. А тот уже навострил лыжи в сторону форматного фьюжн-прога. И только спустя десятилетия мэтр вернулся к впечатляющему синтезу искусств, продемонстрировав в свои семьдесят пять завидную исполнительскую хватку.
"Symphonic Project" – внушительное мега-представление для солиста (Дольдингер – тенор- и сопрано-саксофоны), группы (Passport) и оркестра (Немецкий государственный филармонический оркестр земли Рейнланд-Пфальц). Тон задает 23-минутный опус "Jazzconcertino". И это, без преувеличения, гимн блистательной интуиции мастера. Здесь симфонистам предложено оставаться самими собой, не покидая привычную классическую нишу. За "чужеродную" джазовую стилистику несут ответственность Клаус со товарищи. Свинг, медная мечтательность сакса, лирико-полифоническое обрамление и виртуозные ритмические фигуры складываются в глубокомысленное полотно – местами напряженное, но преимущественно романтическое и уютно-согревающее, точно бокал хорошего вина. Линию продолжает "Cantilene for Saxo Tenor", отражающая мелодические свойства широкой натуры автора. В превосходном номере "Altokumulus" явственно ощущается талант Дольдингера выстраивать драматические коллизии без помощи слов. Другой замечательной иллюстрацией на ту же тему является сказочное произведение "Die Unendliche Geschichte – Suite", поразительный альянс невинности и опыта. Знаменитый хит "Das Boot" по воле Клауса также развернут в сюиту совершенной огранки, где пафос не препятствует нагнетанию саспенса. А на "десерт" – коллажная комбинация "Symphonic Tatort" с безупречно отработанной контр-связкой "драйв/рефлексия/драйв".
Резюмирую: шикарный пример прогрессивного симфо-джаза – искристого и одновременно монументально-размашистого. Пропускать не советую.


Klaus Doldinger 

16 мая 2015 г.

Laurelie "Laurelie" (1970)


Завоевания бельгийцев в прогрессив-роке обусловлены могучей камерно-академической традицией. Отсюда успехи на поприще РИО, где представители региона достигли небывалых высот. Впрочем, и на этапе ранних семидесятых артисты фламандского происхождения сумели сказать пусть негромкое, но веское слово. Одним из подающих надежды прото-проговых коллективов, без сомнения, являлся ансамбль Laurelie, который возник с подачи певца/композитора Пьера Рапса (1948–2002). Его предыдущая группа Tenderfoot Kids пользовалась умеренной локальной популярностью. Однако идейного развития в контексте творчества валлонской бригады Пьер не наблюдал. Потому и задумал набрать собственный кружок единомышленников. На зов амбициозного вокалиста/басиста/гитариста откликнулись Франсис Дозен (флейта, вокал), Кристиан Буассар (гитара, вокал), Ивон Юбер (орган, фортепиано, вокал) и Андре Марке (ударные). Продюсером, верным другом ребят и автором нескольких превосходных мелодий к англоязычной лирике маэстро Рапса стал творчески мыслящий молодой человек Эрик Вьон. В декабре 1969 года материал дебютной пластинки Laurelie был готов, и в начале 1970-го благодаря деятельности скромной конторы Triangle Productions издание увидело свет...
Открывает программу внушительный трек "Sad Stone", примечательный последовательным импровизационным солированием ритм-секции, флейты, гитары и органа. Удивительным кажется и совмещение полярных эмоциональных тенденций: с одной стороны, театрализованный драматический привкус, с другой – мотивный хоровой задор с нарочито акцентированным оптимистическим посылом. Навык сочинения проникновенных пьес в пасторально-фольклорном ключе демонстрируется на полях воздушного инструментального этюда "Remember Ronny", пленяющего акустическим колоритом. После мрачноватого авант-психоделического прикола "Dracula's Way of Makin' Love" длиной в минуту следует упругий номер "Have a Coke", наводненный юморными синкопами и по настроению отчасти напоминающий голландских затейников Supersister. Несерьезную ноту вносит в повествование и глава под названием "Ugly Dirty Man" – симпатичный микс из нахрапистого ритм-энд-блюза и легкой кентерберийской развязности. Почти битловские простота и задушевность трогают искренностью красок в чудесной балладе "Tower of Illusion", целиком написанной и оркестрованной Эриком. "Spiders in Your Hair" – драйв, усиленный флейтовым присутствием, барочными органными арпеджио, и при том выдержанный в рамках позаимствованной у The Moody Blues гармонической вокальной гаммы. Эпические притязания квинтета выражены в монументальном 18-минутном опусе "Deborah Jane and Laurelie", для удобства разбитом на пять сегментов. Если рассматривать данную вещь в совокупности (а по-другому и смысла нет), то перед нами эффектный мини-мюзикл с приличным стилевым охватом – от "Хаммонд"-ориентированного прога и пространных сказочных фолк-сентенций с безыскусным (а ля Ник Дрейк) пением до рок-оперных монологов, арт-сентиментальности и даже заводного фанк-жонглирования с вкраплением афро-бита.
Резюмирую: сочный, добрый, притягательный художественный акт, совершенно неподвластный старению. Однозначно рекомендую всем и каждому.
                 

Laurelie 

12 мая 2015 г.

Pye Fyte "The Gathering of the Krums" (1998)


Говорят ли вам о чем-либо названия следующих команд: Cube, Canvas Sky, Gravety, New Day Nation? Думаю, вряд ли. Примечательны все эти коллективы лишь одним: в разные годы их участником являлся Джон МакНамара. Предвижу резонные встречные реплики: мол, кто таков? Придется объяснить. Мультиинструменталист из города Эшленд (штат Массачусетс); собственно, создатель разового прожекта Pye Fyte. Музыкой увлекся в нежном семилетнем возрасте. Осваивал гитару, параллельно овладевал клавишными. Затем членствовал в поименованных выше составах. Набирался игровой практики. В 1996-м отметился эпизодическим гитарным присутствием на альбоме "Between Cages" матерых фьюжн-прогрессоров A Triggering Myth. Наблюдая замечательное творческое сотрудничество многостаночников Рика Эдди и Тима Драмхеллера, Джон пришел к мысли об оформлении дуэта. Партнером инициативного янки стал ударник/перкуссионист Марк Келла, второй человек в Pye Fyte. На момент судьбоносной встречи авторский материал у МакНамары, по видимости, уже наличествовал. И теперь компаньонам предстояло достойно воплотить его в жизнь...
Как бы ни был хорош затейник Джон в деле обращения с различными инструментами, насчет кадровой подстраховки он сообразил правильно. Вспомогательные роли вызвались исполнить певец Тим Келли, бостонский органист-ветеран Брюс Элджер (экс-Blind Owl), басист/вокалист Джим Эймс и еще пара сессионных артистов. Вдохновение мастермайнд черпал в произведениях Моцарта (программа перемежается цитатами из кларнетового квинтета), но большей частью, естественно, опирался на внушительный багаж винтажного прогрессив-рока. По вступлению "Invitation" сложно судить о серьезности намерений МакНамары: меллотрон-марш с не шибко выразительным голосовым сопровождением, редким "Хаммонд"-подзуживанием и красивым хоральным уводом. Куда интереснее залихватский бессловесный миньон "Pitch the Wort", воскрешающий интонации и тени семидесятых. Саунд-пространство эскиза "The Return" напоминает пыльный сумрак старого чердака, в котором нет-нет да пробьется тонюсенький лучик солнца (солидный клавишный антураж, прихардованная гитара и сносная работа ритмачей). Подспудная тяга к симфонизму отражена в ключе истории "Leaves": где-то напыщенно, местами мелодично, минус – за беззубую партию ударных. Хард-н-арт соединяется с камерной классикой под занавес трека "The Party" (здесь фронтменом выступает басист Эймс). 55-секундная фаза "The Gathering" (пиано, меллотрон, хор) наследует традиции прог-мюзиклов; вполне удобоваримый, грамотно выдержанный композиционный рисунок. Эпическая конструкция "Fields" воспринимается попыткой усидеть на двух стульях разом. Бодрые синти-муговые нео-завывания перемежаются ретро-драматизмом с беглым фьюжн-налетом. И в совокупности получается на удивление пристойный жанровый экскурс. Пролонгированному финалу "Depth of Time" не хватает разве что вокальной глубины, остальное сколочено на совесть.
Резюмирую: добротный, хоть и не выдающийся релиз, едва заметный на фоне мощного прог-ренессанса девяностых. Тем не менее советую ознакомиться.                                                                                   

Pye Fyte 

9 мая 2015 г.

Dr. Dopo Jam "Entrée" (1973)


Смысл жизни по Кристиану Поммеру сводится к визуально простой формуле: главное – вдохновлять окружающих и приносить им радость. Собственно, этим будущий композитор/продюсер начал заниматься с конца шестидесятых. Тогда в датском городе Роскилле с легкой руки Кристиана образовался джазовый мамбо-бэнд Dr. Dopo Jam & His Khana Bees. Впоследствии название подсократили, но идейной сущности группы перемены не коснулись. В приоритетах по-прежнему значились драйв, юмор, бесшабашность, комплексность и одновременно мелодичность инструментальной подачи. Всю музыкальную часть Поммер (фортепиано, гитара, вокал, Муг) сочинял единолично, а доносить измышления лидера до слушателя помогали вокалист Ларс Бисгорд, гитарист и скрипач Ларс Расмуссен, саксофонист/флейтист Андерс Гордманн, трубач/флейтист/басист Поуль Сниткер, вибрафонист Бент Клаусен, басист Ван Хансен и ударник Нильс Кристенсен. В такой добротной компании был увековечен дебютный альбом Dr. Dopo Jam – "Entrée" (1973).
Действие открывается многоярусным 25-минутным эпиком "Opening 'Hello'". В качестве конструктивного базиса выступает даже не композиционный фундамент (ибо стилевые финты здесь на удивление пестры), а скорее эмоциональный фейерверк. Скандинавская рассудительность пасует пред напором брасс-джаза, "хипповые" фишки замещаются среднетемповым фьюжн-прогом мягкости необычайной, буйная пародия на рок-н-ролл сметается откровенно "заппанутыми" сентенциями с обилием духовых (включая изысканный флейтовый декор), детально прописанными вибрафоническими кружевами, унисонно звучащей гитарной партией и общей шизоидностью происходящего. Что интересно, артистичная сумасшедшинка необъятного трека воспринимается без особых проблем, да и авторской фантазии Кристиана по-хорошему завидуешь: отнюдь не каждый прогрессор способен выдержать в рамках целостности столь мозаичную субстанцию. Заводной фанк "Samelam-Samelam" – своего рода визитная карточка ансамбля; именно под него свободолюбивая молодежь Христиании оттягивалась на клубных тусовках. Кубинские ритмы отлично уживаются с джазовой полифонией и авангардными наскоками в контексте бессловесного номера "Entrees". Фьюжн-этюд "Spring-Time-Summer-Theme" демонстрирует изобретательность отдельных пассажей в казалось бы традиционном внешне ключе; да и эпизодическое (на уровне двух-трех тактов) тональное сходство с настроением интроспективной фазы Camel'овской "Lady Fantasy" служит лишним поводом для счастья. Элегическая, превосходная в певческом отношении миниатюра "In the Morning" – бальзам на душу поклонника 'кентербери'; редкого очарования вещь. Ну а финальный бурлеск "Desserts: Forest-Flower-Picking-Preludium" c хоральными приколами а ля Samla Mammas Manna многое расставляет по местам. Ведь Dr. Dopo Jam в первую очередь аттракцион, и только потом все остальное.
Резюмирую: один из лучших джаз-проговых релизов 1970-х. Настоятельно рекомендую любому, кто мнит себя меломаном.                                

                                           
Dr. Dopo Jam 

5 мая 2015 г.

Pekka Pohjola "Urban Tango" (1982)


В определенной степени диск "Urban Tango" – вызывающий жест Пекки Похьолы. Не столько времени, сколько самому себе. Уникальный музыкант знал: прыгнуть выше головы (то бишь превзойти альбом "Kätkävaaran Lohikäärme") вряд ли получится. Для серьезного рывка требовалась разминочная пауза. А потому был сделан выбор в пользу смены состава и программных ориентиров. Отказавшись от услуг Pekka Pohjola Group, он привлек к сотрудничеству новобранцев – гитаристов Петера Лерхе и Т.Т. Оксалу, клавишника Юсси Лиски, ударника Леэви Леппянена. Плюс впервые за десятилетие сольной карьеры ввел вокальную часть. На мой взгляд, опрометчиво. Все же инструментальные полотна Похьолы всегда отличались цельностью. Лирики хватало без голосового сопровождения. Однако Пекка чувствовал потребность в эксперименте. Ему как автору необходимо было проверить потенциальный диапазон. И если рассматривать вопрос с этой точки зрения (не отрицая пункта следования моде), конструкционный отход от принципов воспринимается частично оправданным.
Стартует пластинка с невероятно притягательной темы "Imppu's Tango". Стилистически вещь выдержана в формате комбинированного фьюжн-прога, в коем наш герой поднаторел за предыдущие годы. Сочетая изящное джазовое лукавство псевдо-духовых (Лиски использует саксофонный тембр синтезаторов) с броскими хард-риффами, емкими гитарными фразами в духе Пэта Мэтини, ритмической легковесностью wave-попа, Пекка (бас, клавишные) выстраивает прочный удлиненный каркас оригинального плана. Девять с гаком минут пролетают нескучно. После чего разворачивается не менее интересная фаза под интригующим названием "New Impressionist". Полноценный эпик бравый усач организует по всем правилам лихого киношного действа. Тут и загадочное сгущение атмосферы (перкуссия, синти-струнные), и практически нью-эйджевое настроение в рефренных мелодических вставках, и шальные ветры стадионного дисторшн-рока, и монотонная импрессионистская вязь, подкрашенная говорливыми пассажами баса. Короче, яркая мозаика, где коллажное мастерство сочинителя проступает достаточно четко. На полях обширного трека "Heavy Jazz" шеф-повар Похьола продолжает опытным путем осваивать экзотические мини-рецепты неведомых блюд. Здоровые электронные тенденции соприкасаются с прогрессивом джазового толка. В итоге имеем фантомные духовые, мелизмы несуществующей виолончели, а также забористую фьюжн-дуэль Лерхе и Оксалы, помноженную на полифонический бэкграунд. Заключительный опус "Urban Caravan" – попытка сплавить воедино средний балладный рок-темп с отчаянно банальным диско-попсом и сумбурно-аморфным артом. Гостевую певческую роль тут играет известный финский сонграйтер/продюсер/аранжировщик Кассу Халонен. Коммерческий привкус восьмидесятых вязнет в зубах, вызывая недоуменное раздражение. Ей-богу, от Пекки слушатель вправе ожидать большего. Но увы... Куда симпатичнее идущий бонусом этюд "Silent Decade". Голос Эсы Каартамо не в пример уместнее в подобного рода камерной колыбельной с ее акустическим шармом и быстро остывающим эхом.
Резюмирую: неоднозначная и все-таки познавательная спектральная саунд-панорама, добавляющая любопытные штрихи к портрету легендарного скандинавского прогмейстера. Советую ознакомиться.     


Pekka Pohjola 

28 апр. 2015 г.

Ahvak "Ahvak" (2004)


Есть некая закономерность в том, что своим названием израильский коллектив выбрал слово "пыль". Трактовать его можно по-разному – от песчаных вестников далекой пустыни до пыли веков. Но суть не в этом. Проект объединил как непосредственно, так и косвенно знакомых друг с другом артистов. Скажем, клавишник Рой Яркони на пару с басистом Ишаем Шоммером до формирования Ahvak участвовали в деятельности РИО-бэнда Thin Lips, а параллельно работали с уникальным авангардным этно-составом Charming Hostess. На счету ударника/перкуссиониста Дэйва Кермана море разливанное самых разных ансамблей – от Rascal Reporters и Present до 5UU's, Thinking Plague и Yugen. Магистр звука Уди Кумран тоже не последний человек в тусовке. Именно ему многие "интеллектуальные" коллективы обязаны тщательно продуманной саунд-архитектурой программных релизов. Дополнительными резервистами Ahvak стали гитарист Иегуда Коттон и клавишник/духовик/вокалист Уди Шуссер. В качестве жанрового ориентира для первенца не сговариваясь выбрали авант-прог. В конце концов, подавляющему большинству членов группы он наиболее близок. Да и прочим, думаю, было интересно попробовать себя на столь экзотическом поприще.
Стартует диск с замысловатого трека "Vivisektzia (Vivisection)", cразу позволяющего оценить качество звукорежиссуры маэстро Кумрана. Сугубо восточные перкуссионные изыски сливаются в сонорную гамму с гитарными фразами, синти- и пиано-ходами, флейтой, спецэффектами и другими штучками-дрючками. Зримость образов не отменяет их же мистической туманности. Атмосфера пронизана индустриальной отстраненностью, камерными оттенками и горячечным безумием музыкальных масс. Продолжение в виде пьесы "Bherta (Bertha)" интригует ничуть не меньше. Трогательный местечковый мотив вступления довольно быстро расширяется до размеров напористого монструозного фьюжн-прогрессива. Временами условно-провинциальная ностальгическая нотка дает о себе знать, однако численное преимущество на стороне напряженного, холодно-хромированного инструментального натиска, выворачивающего сознание наизнанку. Выражаясь фигурально, цирковое представление, возведенное до уровня 3D-драмы. Флейтово-клавишный диссонансный этюд "Regaim (Moments)" претендует на здоровый академизм. Новаторство крепко рифмуется с традицией, и с ходу не поймешь, что важнее. В центре мощного рок-циклона разворачивается 16-минутная панорама "Ahvak (Dust)". Кибернетический скрежет неотступно следует за тонюсеньким наигрышем рекордера, ритмизованное жужжание сметается гибельной круговертью аккордов, chamber-рефлексия периодически подминается чумным полифоническим хаосом, а степень командного помешательства превосходит почти все из слышанного прежде. Авторская проба пера гитарреро Коттона удачно осуществляется в рамках эскиза "Melet (Cement)"; пропорция меж конкретикой и аморфностью выдержана как надо. Масштабное сочинение "Hamef Ahakim (Yawners)" – густое варево деталей, противопоказанное любителям мелодической стройности. Записные живодеры Ahvak не щадят чувств потенциальной аудитории, полосуя композицию скальпелем вдоль и поперек. Впрочем, так задумано изначально. На правах многоточия – 55-секундный эпилог "Pirzool (Ironworks)", чья каннибальская эстетика бесконечна далека от любых проявлений гуманизма.
Резюмирую: загадочно, странно, изобретательно, умело. Истинное пиршество для РИО-гурманов и тех, кто посмелее. Остальным рекомендую ради общего духовного развития. Приятного знакомства.


Ahvak

24 апр. 2015 г.

Junipher Greene "Friendship" [deluxe edition] (1971/2008; 2 CD)


Славу первопроходцев норвежского прог-рока обычно приписывают Popol Vuh. Спору нет, ансамбль замечательный (как и его производное Popol Ace). Однако, по справедливости, пионерами являются не они. Полвека назад (а конкретно – 21 ноября 1965 года) в Осло сформировался школьный рок-бэнд Junipher Greene. Усмотреть в данном факте значительное для скандинавской рок-истории событие мог только очень прозорливый человек. Внешне – ничего экстраординарного. Типичный мальчишеский гитарный состав, ориентирующийся на всем известных британских поп-идолов.  Впрочем, по мере роста ребят менялись приоритеты. После "битлов" и "роллингов" настала череда тяжелого рока. Знаменем Junipher Greene сделались Deep Purple. Но заниматься банальным калькированием музыкальных идей англичан никто не собирался. То был лишь импульс, заставивший работать фантазию. Головастый тандем Фредди Даля (гитары, вокал, вибрафон) и Бента Осеруда (гитары, флейта, гармоника) при эпизодическом содействии органиста/вокалиста Хельге Грёйсли двинул в массы овеянную сказочным флером историю о дружбе – неподкупной, рождающейся в сердце, омытой слезами и все-таки нерушимой. Двойной LP "Friendship" впоследствии заслужил статус лучшего норвежского рок-альбома всех времен. Утверждение, прямо скажем, спорное. Несомненно одно: без этой симпатичной пластинки летопись нордического прото-прога утратила бы важную веху.
От почти джетроталловского вступительного курса "Try to Understand" (флейта и орган направляют риффовую ритмику в полифоническое русло) северяне отклоняются в область хард-блюза ("Witches Daughter"). После заводят шашни с психоделией, чтобы на полпути ввергнуть ее в цепкие объятья ядреного хэви а ля Purple ("Music For Our Children"). Характерной интонацией пронизана и зарисовка "A Spectre is Haunting the Peninsula". Заимствование не лобовое, тем не менее "Хаммондно"-гитарный диалог достаточно узнаваем. Дилогия "Sunrise / Sunset" напоминает творения Rare Bird. Правда, Junipher Greene выглядят посмелее коллег с Туманного Альбиона (не каждый отважится разбавить серьезное ритм-н-блюзовое повествование элементами веселого раздолбайства). Прикосновением к арт-драматизму отмечена баллада "Autumn Diary". Здесь, конечно, не обошлось без показушных эффектов (соло Даля на фоне бархатного тембрального ландшафта в высшей степени колоритно), но яркая оболочка наполнена содержанием. Милый деревенский фолк-фьюжн-инструментал "Maurice" – сеанс душевной расслабленности пред затейливой 40-секундной отмашкой в виде лубочного болеро шиворот-навыворот ("Attila's Belly-Dance"). А дальше следует титульный магнум-опус, разбитый на девять секций. Удержусь от искушения пошагового анализа сюиты. Стилевым разнообразием и композиционным новаторством произведение навряд ли способно похвастаться. Зато в нем чувствуются неподдельная искра вдохновения авторов, элегантность монтажных смычек между деталями сонической мозаики, крепкая профессиональная закваска и умение сочинять по-настоящему хорошие мелодии. Бонус-диск включает демо-версию эпика многочастного "Friendship", зафиксированную в августе 1970 г. и представляющую несомненный интерес для коллекционеров.
Резюмирую: классика раннего нордик-прога да и попросту отличный релиз. Рекомендую.   


Junipher Greene

21 апр. 2015 г.

Terje Rypdal & Ronni Le Tekrø "Rypdal & Tekrø II" (1998)


Если подходить к вопросу поверхностно, этих двоих ничто не должно объединять. Хотя бы в силу возрастной разницы. Но природа людских отношений зачастую непредсказуема. Привыкший экспериментировать со стилями маэстро Терье Рюпдаль (р. 1947) и основательно погрязший в хард-роке Ронни Ле Текрё (урожденный Рольф Огрим Текрё, р. 1963) неожиданно встретились, разговорились и наметили интервалы для сотрудничества. Выкроив по три дня в ноябре 1993-го и марте 1994-го, они записали альбом "Rypdal & Tekrø" – собрание прогрессивных фьюжн-пьес с уклоном в эклектику. Любители гитарной музыки приняли диск на ура. Широкая публика также не обделила проект вниманием. Посыпались приглашения от промоутеров, обозначился нешуточный интерес представителей СМИ. Словом, дуэту улыбнулась удача. При столь благополучном раскладе сам собой возник пунктик о продолжении. И вовремя, поскольку оба исполнителя успели настроиться на дальнейшую совместную деятельность. Включились мощные композиторские резервы, заработала коллективная фантазия... Не прошло и пятилетки, как подоспел второй полноценный релиз наших героев – мелодичный, интригующий и весьма разноплановый в содержательном отношении.
Галерея образов распахивается мистическим номером "Cathedral". Оформленная Терье и Ронни при авторском участии клавишника Дага Стокке, плавно развивающаяся тема подана в довольно нестандартном ключе: на мерную синти-ритмику нанизаны астральные электрические партии и объемные хоральные наложения Ле Текрё в григорианской манере. Красивый старт, от которого компаньоны продвигаются в сторону фирменных рюпдалевских струнных софизмов ("Very Loud Harold Lloyd"), прерываемых штурмовым хард-натиском аккомпанирующего состава (Мортен Скагет – бас, Эудун Клейве – ударные). Хрипловатый, с похмельным оттенком вокал Ронни неплохо встроен в балладную блюз-роковую гамму "The Man Who Would Be King"; идеальный пример лаконичной песенной истории с открытым финалом. За ней следует эффектный сумбур под названием "New Ritual". Драйв и угар сменяются рефлексией, кибернетический хэви-рок размывается спейс-джазовыми флажолетами. Словом, контраст налицо. Звуковые поля трека "The Golden Raven" окрашены в лирические цвета. Здесь умудренный жизнью Терье не боится показаться романтиком. И слава богу, ибо картине соответствующий эмоциональный флер только на пользу. 7,5-минутный опус "Le Tekno" выглядит забавой с модернистским подтекстом. Брутальные нордические джентльмены внедряют характерные фьюжн-сентенции в трип-хоп-оболочку. Результат странен и оригинален; по крайней мере, других "извращений" подобного рода я не упомню. За фасадом вещи "From a Northern Family" просчитывается сугубо коммерческая направленность. Оно и понятно: надо же хоть что-то подкинуть аудитории мейнстримовых радиостанций. Эта крохотная уступка компенсируется бесконечно пронзительной, прекрасной, как полярная ночь, зарисовкой "Before" гениального Терье. Когда надо, он умеет завладеть душой слушателя без остатка. Миниатюра "Two Friends and a Dog" призвана добавить мозаике немножечко перца. Завершается экскурсия на грозно-мажорной ноте "Be That As It May", эдаком дружеском оттяге матерых профессионалов сцены.
Резюмирую: чертовски любопытная программа, где каждый может отыскать эпизод по вкусу. Советую ознакомиться. 


Rypdal & Tekrø

17 апр. 2015 г.

Robert Webb "Liquorish Allsorts" (2014)


Разношерстный композиционный спектр альбома подтверждает хитрую творческую формулу Роберта Уэбба: "Моя главная задача – облагородить поп-музыку элементами арта, или наоборот – направить арт-рок в более популярное русло". Не знаю, реализуемо ли подобное на практике. С уверенностью можно сказать одно: коллектив England, в котором Уэбб пел, играл на клавишных и ковал репертуарную политику, застолбил собственное место в истории прог-рока 1970-х. С той поры сменилось несколько поколений. Группа приказала долго жить. А ветеран цеха Роберт, как выяснилось, не забросил звуковых штудий. Создал крохотный лейбл Garden Shed Music. Подружился с сотрудниками финской профильной конторы Seacrest Oy. И даже свел приятное знакомство с участниками скандинавских прожектов Paidarion, Maahinen, Mist Season и Samurai of Prog. Такая вот интернациональная дружба, чьи полезные свойства Уэбб оценил при подготовке данного релиза.
Полноценной пластинкой "Liquorish Allsorts" назвать сложно. По сути это ретроспективная компиляция, охватывающая без малого 40 лет не очень активной, но все-таки деятельности. Конкретно, с 1973 по 2014 год. Для программы Роб в основном отбирал клавишно-ориентированные пьесы. Однако объективности ради приплюсовал и несколько песен. Сообща получилось 16 треков. Естественно, неравноценных по качеству, зато дающих представление о мятущейся фигуре автора.
Я не буду дотошно анализировать каждую из позиций диска: дело муторное и, откровенно говоря, лишнее. Просто нанесу штрихи к портрету маэстро на примере отдельных его опусов. А дальше уж вы сами кумекайте. Итак, "The Ladies' Valley Prelude". Тут без вопросов. Превосходный сегмент в симфоническом ракурсе. Искусством оркестровки Уэбб владеет мастерски, что и демонстрирует. Вынутый из архивов этюд "Why Oh Why" - незатейливый поп-фолк-кунштюк, совершенно не монтирующийся с предыдущим. Словом, парадоксы и контрасты человеческого мышления. Шуточная "Moog Fugue" принадлежит перу Керри Минниара (Gentle Giant). В аранжировке Роберта слушается забавно, но и только. Прогрессивная сторона креативного гения Уэбба выпукло проступает в псевдобарокко-фантазии "Limoncello" (первая редакция вещи заявлена на эпико-тематическом сборнике "Decameron" всесильного Марко Бернарда); колоритно и комплексно. "The Cuckoo" - рискованный опыт по соединению диско и неоклассики. "Я впервые соприкоснулся с MIDI-стилем в 2012-м!" - комментирует мэтр на полях буклета. Хм... по-моему, совсем не повод для восторга. Ну да ладно. Декларируемое выше взаимопроникновение арта и интеллигентной попсы грамотно осуществляется в рамках зарисовки "Destiny". В вокальной части смахивает на манеру The Flower Kings; тем не менее скроено добротно. Имеются здесь своеобразные посягательства на Баха ("Bach Flute Sonata Allegro") и Карла Орфа ("O Fortuna"), тонкие клавесинно-камерные игры ("Quaterfoil") и безликие восьмидесятнические синти-ритмы ("Liquorish Torpedo"). Вероятно, их наличие тоже оправданно. Мне же по душе вылазки Роберта на академическую территорию - в духе "The Ladies' Valley", где мощный сплав симфонизма, оперы и арт-рока рождает нечто поразительной красоты, силы и убедительности. Вот такого бы, да побольше! Увы, не сегодня...
Резюмирую: лоскутное одеяло из действительно интересных, привлекательных произведений и сумбурных упражнений ни о чем. Выводы делать рано, посему дождемся другого раза.  

                                 
Robert Webb

13 апр. 2015 г.

David Sanchious and Tone "Transformation (The Speed of Love)" (1976)


Процесс создания "звёзд" в американской шоу-индустрии отлажен до мелочей. Опытные продюсеры выстраивают стратегию поведения подопечных. И тем остается шаг за шагом следовать намеченной программе. В случае с Дэвидом Санчусом всё происходило по заранее обкатанной схеме. Едва его первый диск "The Forest of Feelings" появился в продаже, менеджеры Sony Music Entertainment устроили великолепному трио Tone (Дэйв + басист Джеральд Кэрбой и ударник Эрнест Картер) гастрольный тур по колледжам восточного побережья Соединенных Штатов с эпизодическим заездом на Средний Запад. К тому моменту фигура лидера группы угодила под прицел авторитетов джазового и прог-рокового направлений. С ним активно искали сотрудничества Ленни Уайт, Стэнли Кларк, Питер Гэйбриел... Подобное могло вскружить голову кому угодно, но Санчус поступал весьма осмотрительно и благоразумно. Приоритетной по-прежнему служила деятельность в Tone, и именно родному коллективу Дэвид отдавал силы.
При работе над второй полнометражной пластинкой троица единогласна решила отказаться от услуг Билли Кобэма. Исключительно перестраховки ради, дабы избежать самоповтора. Требовались свежий взгляд со стороны и ценные указания от нового куратора бэнда. Таковым выбрали Брюса Ботника. Санчус вспоминал, что в те годы настоящим прорывом казалось происходящее на британской сцене. Безразмерные сюиты Genesis, Yes и прочих бросали вызов устоявшимся медийным форматам. Это привлекало. Дэвиду очень хотелось послать к чертям пресловутые радио-рамки и заняться "по-настоящему длинными песнями". Собственно, так он и сделал.
Релиз "Transformation (The Speed of Love)" обладает всеми признаками антикоммерческого продукта. Содержимое представлено четырьмя пролонгированными вещами, от которых у человека, незнакомого с приемами жанра "фьюжн", попросту закипит возмущенный мозг. Право слово, с гипотетическим слушателем здесь особенно не церемонятся. Умиротворенное начало трека "Piktor's Metamorphosis" обманчиво. Спокойные, ясные электропиано-гармонии с фоновым вокализом мастермайнда завершаются уже на 3-й минуте. Дальше разворачивается широкополосная Муг-экзекуция под затейливый говорок ритм-секции. Финал пьесы в лучших циклических традициях степенен и скромен, однако от господ из Tone ожидать следует чего угодно. Посвященная Джими Хендриксу конструкция "Sky Church Hymn #9" коварна донельзя. Тихое помешательство стартует с кантри-блюзовых аккордов и укрупняется до стадии виртуозной пиротехники. Причем Санчус ведет партию соло-гитары. Да как! Хард-рокеры нервно курят в сторонке. Этюд "The Play & Display of the Heart" демонстрирует импровизационные навыки Дэйва. В фундаменте пиано-линия с легким ориентальным оттенком. Сопровождение обеспечивают арпеджио записанной позднее акустической гитары. Иные звуковые категории отсутствуют за ненадобностью. А в титульном эпике знатные молотобойцы сопрягают масштабную полифонию с эффектами медитативной прозрачности (за хоральные стенания отвечает Гэйл Моран), электронной закольцованности, шутейными ритмическими вывертами и авант-нойзовыми вставками. Не берусь судить, чего в данном опусе больше - надуманности иль выпендрежа. Главное, что результат в полной мере устроил самих ансамблистов.
Подытожим: интересное, хоть и своеобразное продолжение дебютного лонгплея, способное понравиться истовым адептам фьюжн-прогрессива. Им и рекомендую.     


David Sanchious and Tone

10 апр. 2015 г.

Neil Campbell "eMErgence" (2015)


В том, что Нил Кэмпбелл романтик, не приходилось сомневаться и прежде. Только истово поклоняющийся искусству человек мог записывать совершенно немодные программы акустической гитарной музыки, стряпать истории о призраках в поздневикторианском стиле, а после излагать их вживую - в интерьерах средневековых крепостей и старинных готических соборов. Но то лишь одна из сторон композиторского таланта Нила. Современным веяниям он также не чужд. Достаточно послушать работы прогрессивных проектов The Neil Campbell Collective и Bulbs или авангардно-минималистские опыты ливерпульского менестреля в компании электрогитариста Карло Баури, где предметом переосмысления служат сочинения Филипа Гласса и Стива Райха. Проще говоря, Кэмпбелл многогранен. А главное - убедителен в любой из своих ипостасей.
Последней по времени работой маэстро является эклектичный диск "eMErgence". Невзирая на сольный характер альбома, людей здесь поучаствовало немало. На правах вокалисток заявлены темнокожая дива Перри Эллейн-Хьюз (Perri and Neil, Sense of Sound) и Энн Тафт (Ghost Stories). Ритм-секцию составили Роджер Гардинер (бас) и Виктор Нордберг (ударные). В ведении Нила, помимо струнных, сосредоточились клавишные инструменты. Помогать же лидеру с лупами, сэмплами и вкраплениями дабтроники вызвался Марти Шейп (Bulbs), собаку съевший на такого рода штуках.
Открывается релиз 7-минутной картиной "Morphogenetic Fields". Экзотическая помесь непритязательного джаз-рока с нарочито монотонными tribal-песнопениями, броскими напористыми арт-вставками и фоновой электронной подсветкой выглядит по меньшей мере соблазнительно. Оригинальный почерк Кэмпбелла продемонстрирован во всей красе. Сочетание классической акустики с техно-элементами выливается в экспериментальный этюд "MC^2" (отдельно обращают на себя внимание ритмы регги, воспринимающиеся вполне адекватно в столь парадоксальном саунд-коктейле). Центральное место в цепочке треков принадлежит квадриптиху "Private Collection". Серия зарисовок отмечена неустанным поиском новых форм. И хотя некоторые из проверенных наработок Нил все же использует (мистериальные chamber-эмбиент эпизоды, в коих задействован вокализ госпожи Тафт, вызывают ассоциации с уже упоминавшейся пластинкой "Ghost Stories"), упрекать его не за что. Гармонически мозаика сложена достаточно искусно. И даже футуристическая фьюжн-фаза "Teilhard de Chardin", делящая цикл пополам, не разрушает стройности повествования. Идейной точкой сборкой выступает конструкция "Fields Within Fields". Тут алхимические процессы входят в стадию кульминации, высвечивая магию групповой игры. В результате коллективная страсть к авантюрам одерживает верх над сопротивлением жанров. Мегастилевое разнотравье синтезируется в целостную панораму с модернистским подтекстом и крайне интересной звуковой формулой. Завершается эпопея пленительной элегией "E=", в которой фирменный лиризм автора-исполнителя берет за душу ясностью, теплотой и скромностью гитарной подачи.
Резюмирую: отличный подарок почитателям дара Нила Кэмпбелла и попросту прекрасный образчик арт-рока XXI века. Пропускать не советую.                                                 

Neil Campbell

7 апр. 2015 г.

Orange Peel "Orange Peel" (1970)


Этот недолго живущий проект дал путевку жизнь сразу нескольким замечательным людям. Ударник Курт Кресс впоследствии играл с Atlantis, Passport, Emergency, Lucifer's Friend, Triumvirat, Scorpions и множеством иных известных коллективов. Вокалист Петер Бишоф сделался успешным попсовым композитором-песенником, периодически, впрочем, вспоминающим бурную молодость за компанию с гитаристом Лесли Линком (их ностальгические клубные live-сеты по сей день пользуются спросом у олдскульных бюргеров). Органист Ральф Вильтайс, обратившись в флейтисты, сотрудничал с клавишником-экспериментатором Эберхардом Шёнером. А начинали ребята с прото-прогрессивного ансамбля Orange Peel. Возник он на гессенской земле, в городе Ханау - малой родине братьев Гримм и Пауля Хиндемита. Вдохновение по первости черпали в творчестве Джими Хендрикса и ортодоксальных блюзах. Однако в своем исконном виде (без "Хаммонда" и с Михаэлем Винцловски у микрофона) группа представлена лишь на сингл-записи "I Got No Time / Searching for a Place to Hide", изданной в 1969 г. Только с появлением маэстро Вильтайса Orange Peel обрели тембральную мощь и привлекательный имидж, позволивший команде увековечить себя в истории жанра.
Релиз объединил четыре англоязычных пьесы, скрепленных печатью прог-, джаз, хард- и психоделик-рока. Право открывать альбом предоставлено 19-минутному эпику "You Can't Change Them All" (авторы - басист Хени Мон и вездесущий Ральф). Влияние раннего британского рока тут ощущается в достаточной степени. Повествовательный артистизм Beggars Opera плюс головокружительные гитарно-органные атаки а ля Deep Purple и продолжительные инструментальные импровизации, как дань хипповому наследию Вудстока, переплетены между собою на совесть. Благодарить, прежде всего, стоит Кресса и Вильтайса, общими силами придумавших аранжировку для такой необъятной темы. Блюзовые корни Orange Peel явственно проступают в рамках форматного сочинения "Faces That I Used to Know". С точки зрения оригинальности - ничего особенного. Крепкая, но вполне стандартная вещица. От эпитета "заурядная" ее спасают зажигательные "Хаммонд"-пируэты, внимать которым - истинное удовольствие. Канонический номер "Tobacco Road" нэшвильца Джонни Лаудермилка превращен немецким квинтетом в наваристый кантри-блюз, приготовленный настолько умело, что даже ярому противнику подобных хрестоматийных экскурсов будет непросто выдвинуть какие-либо встречные контраргументы. Комплексный финал "We Still Try to Change" по-хорошему сумасброден. Развязный хард-рок нанизывается на замысловатые ритмические фигуры. Клавишная энергетика зашкаливает. Органного напора Ральфа хватило бы на пару-тройку бригад средней руки. Не отстает и гитарреро Линк, обильно грунтующий пористую саунд-ткань эффектными соло. А уж что вытворяет Кресс за своей монструозной установкой - абсолютно не поддается пересказу; слышать надобно. Короче, тотальный анархический рок-разгул с пребольшущей "изюминой" на память.
Резюмирую: отличный образчик тевтонского прото-прогрессива, скроенного по англо-саксонским шаблонам. Рекомендуется старожилам меломанского цеха и всем, кто интересуется звуковым культурным слоем 1970-х.                    

   
 Orange Peel 

4 апр. 2015 г.

Karda Estra "Strange Relations" (2015)


Если честно, за творчеством Karda Estra после диска "The Last of Libertine" (2007) особенно не следил. Знал, что коллектив функционирует, периодически выпускает альбомы... И хотя найденная Ричардом Уилиманом ниша со стороны воспринималась единственно годной для этого, отдельно взятого проекта, мне как слушателю подспудно желалось стилевого разнообразия, незаштампованного подхода, оригинальности, наконец. Могли ли Karda Estra в устоявшемся составе обещать подобное? Сомневаюсь. Потому и не видел большого смысла обращаться к очередным программам ансамбля. Вплоть до дня сегодняшнего. Поскольку новость о сотрудничестве британца Уилимана с культовым американским ударником Полом Сирсом (The Muffins) завораживала сама по себе. Абсолютно противоположные весовые категории, несхожие инструментальные ипостаси. Неужели две кардинально отличных друг от друга личности сумели бы обнаружить точки соприкосновения? Оказалось, да. Вся линейка ключевых треков пластинки "Strange Relations" (ей-богу, уместнее названия не придумаешь) композиционно решена свежеобразованным тандемом при эпизодическом авторском участии гитариста Кавуса Тораби (Knifeworld, Cardiacs, Guapo). Пройти мимо интригующего креативного союза было бы непростительной ошибкой. И вот CD в проигрывателе, нажимаем 'play'...
Вводный номер "Strange Relations 1" демонстрирует слияние выстроенной по лекалам "Voivode Dracula" (2004) chamber-загадочности с прогрессивной фьюжн-ритмикой. Звуковое оформление целиком на совести дуэта. Барабанит, естественно, Сирс. А Рич в одиночку управляется с впечатляющим набором средств - различными подвидами гитар (включая бас), клавишными, сэмплами, перкуссией и даже диковинным причиндалом, обозначенным словом "растрофон" (по-моему, явный выпендреж). Результат несколько авангарден и по-хорошему вкусен. Электрическое присутствие мистера Тораби усугубляет поведенческую странность второй фазы цикла (отдельно отмечу колоритные брасс-партии от трубача Майка Остайма). В контексте "Strange Relations 3" камерно-джазовый симбиоз достигает апогея. Атмосферность не препятствует детализации, а виньеточное изящество ряда пассажей свободно перемежается зубастыми фуззовыми риффами. Четвертый пункт путешествия ознаменован вовлечением в процесс штатных духовиков Karda Estra. Кэрон де Бург (гобой, английский рожок) и Эми Фрай (кларнет, саксофон) насыщают палитру фирменным академическим благородством, от которого Ричард, попавший под джаз-роковое обаяние старины Пола, безуспешно старается дистанцироваться. И зря, ибо в опытных руках даже откровенно экспериментальный рисунок обладает гармоническим совершенством. Сердцевина филармонического фьюжн-орнамента "Strange Relations 5" украшена вокализом Айлишы Уилиман (в девичестве Бэйли). Зато на "Strange Relations 6" сочинители-затейники предают стройность штриха в угоду электроакустическому хаосу астрального плана. В этюде "Ylla" последовательно утверждается тягучая мрачность horror-кинематографа. Эпилогом же служит зафиксированное в 2014 году произведение "Wanton Subtlety of Monna Tessa", содержащее отсылки к музыке эпохи барокко.
Резюмирую: любопытный и неординарный художественный акт от законодателей современного chamber-прога. Рекомендую.                                


Karda Estra  

1 апр. 2015 г.

David Sancious "Forest of Feelings" (1975)


Свои первые ноты он извлек из подаренной родителями пластиковой гитары. Тогда Дэвиду Санчусу (р. 1953) едва исполнилось четыре. Через пару лет паренек из Нью-Джерси взялся осваивать фортепиано. Сперва самостоятельно, затем под чутким руководством мамы - школьной учительницы. Репертуар включал весь музыкальный спектр, от Бетховена до Джеймса Брауна. Джаз, классика блюз, рок-н-ролл... Юный Дэйв не ведал жанровых преград. Естественный подростковый принцип "нравится / не нравится" определял круг пристрастий. Остальное ограничивалось лишь техническими возможностями исполнителя. Но и те не стояли на месте...
Профессионалом Санчуса признали в семидесятые. Будучи частью коллектива Брюса Спрингстина E Street Band, он быстро вникал в премудрости студийной работы и тонкости сценического ремесла. Многогранный дар паренька не ускользнул от внимания менеджеров с лейбла Epic. Дэвиду предложили всерьез задуматься о собственном проекте. И начинающий артист рискнул. Сколотил пауэр-трио Tone (сам - на клавишных, гитаре и перкуссии; партии баса - Джеральд Кэрбой, ударных - Эрнест Картер), после чего быстро оформил демо-пленку. Волею судеб материал угодил к титану барабанной установки Билли Кобэму, в итоге ставшему продюсером Санчуса. А стартовым этапом совместной деятельности этих незаурядных людей сделалась инструментальная программа "Forest of Feelings".
Вступительная композиция "Suite Casandra" отмечена оркестровым влиянием. Судя по богатой игровой палитре, перед нами классически вышколенная личность с задатками виртуоза. Размеренные лирико-драматические сегменты чередуются с моцартиански легкими органно-муговыми пируэтами. На всем печать свежести, изящества и молодого задора. Изощренные фанк-фьюжн-гармонии насыщают взрывной номер "Come on If You Feel Up to It (And Get Down)", где лидер формации активно использует электрогитару. Плавные медитативные перекаты с весьма характерной тоникой (пьеса "East India") погружают слушателя в созерцание таинственных экзотических ландшафтов, а пробуждением от дивного сна служит комплексная джаз-роковая зарисовка "Dixie", прошитая эффектными синти-пассажами. В титульной вещи отдаленно угадывается стилистика Яна Хаммера времен легендарного состава Mahavishnu Orchestra. Однако Санчусу нет нужды копировать чью-либо манеру, ибо его внутренний потенциал достаточно внушителен. Что подтверждается камерным фортепианным соло-ноктюрном "Joyce #8" - академически стройным и сюжетно целостным. Бравурное сочинение "Crystal Image" рассчитано на придирчивых эстетов, обожающих гуттаперчевые размеры и скоростное, но при том отточенное звукоизвлечение. Здесь троица "отрывается" вдоволь, напоминая условно обратившихся в джазовую веру англичан ELP. Мощно, броско и с огоньком. Хэви-фьюжн "One Time" воспринимается сугубо американской штучкой, базовым упражнением для будущих гитарных героев. Помпезно ярок и неудержим опус "Further on the Forest of Feelings"; впрочем, энергетика произведения искупает мелкие недочеты. Завершается действо по-настоящему красивой романтической элегией "Promise of Light", в которой Дэвид балует нас теплой чистотой пиано-аккордов.
Резюмирую: великолепный дебют, достойный отдельной ниши в коллекции каждого любителя прогрессивного джаз-рока. Рекомендую.


David Sancious

29 марта 2015 г.

Guapo "History of the Visitation" (2013)


Отчего-то корни ритмических умствований Guapo принято возводить к стилистике 'цойл'. Точка зрения спорная. Ведь если верить Дэвиду Джей Смиту (ударник, перкуссионист, основатель проекта), непосредственным источником влияния служила "брутальная" сцена 1980-х. Этно-панк, хардкор, трэш, нойз, индастриал оказали неизгладимое впечатление на Смита и его коллегу-мультиинструменталиста Мэтта Томпсона. Потом, конечно, было знакомство с наследием представителей кентербери-лагеря, различных РИО-ансамблей (британского, французского и японского происхождения). Но базовым инспиративным элементом оставался "тяжмет" всех цветов и оттенков. Так что картина эволюции группы по-своему парадоксальна. Ее безусловной вершиной видится развернутая мифологическая трилогия ("Five Suns", 2004; "Black Oni", 2005; "Elixirs", 2008). В этой комплексной системе координат сошлись необычная, изощренно выстроенная музыкальная стратегия и мощный культурологический пласт, апеллирующий к фольклорным традициям народов Южной Америки, Дальнего Востока и Скандинавии. Дальнейшая хроника Guapo ознаменовалась периодом засухи. Идеи исчерпались, людей потянуло в смежные жанровые области. Пакостную ситуацию маэстро Смит поначалу преодолевал в одиночку. Затем на горизонте возникли гитарист Кавус Тораби, басист Джеймс Седуордз и талантливый клавишник-интеллектуал Эммет Элвин. Мимоходом родилась счастливая мысль сделать рок-интерпретацию повести "Пикник на обочине" братьев Стругацких. Вот тогда всё и закрутилось... В студии Guapo взаимодействовали "живьем". Коллективная, где-то абсолютно спонтанная игра напоминала не поддающуюся разгадке алхимию. Подспудно беспокоила лидера стадия овердаба. Но благодаря таланту звукорежиссера Антти Уусимяки (вспомогательные клавишные партии) эффекты наложились как надо. Авангардная sci/fi концепция достойное воплощение.
26-минутная пятистворчатая панорама "The Pilman Radiant" распахивает космические врата в мрачную бездну сталкинга, из которой прорастает вселенская, замкнутая на саму себя отрешенность Зоны. Астральное нойз-оркестровое вступление "Visitation" будоражит. Кажется, что момент посещения Земли инопланетным экипажем наблюдаешь воочию. В последующих фазах внимание акцентируется на прогрессивном фьюжн-спектре возможностей квартета. Широкая линейка аналоговых синтезаторов (плюс орган и электропиано) выгодно оттеняет жестковатость кримзоидных гитарных соло и безумную (местами) кавалькаду ритм-секции. Прелесть сложносоставной композиции заключается в здоровом авантюризме авторов. Чопорность, скука, излишняя заумь - это не про них. А потому полнометражная эскалация хаоса воспринимается с неослабевающим интересом. Этюд "Complex #7" предельно механистичен. Гудение двигателя, трескучая пульсация тока... Welcome to the machine без переносного смысла. Только узлы, переборки, верньеры и прочие малопонятные вещи. В финальной 11-минутной конструкции "Tremors from the Future" решается непростая задача - привить незатейливость синти-попа фундаментальному армированному РИО-корпусу. Ребята справляются. Хотя возникают вопросы относительно целесообразности операции. И тем не менее эксперимент завершается во славу Guapo. А большего и не нужно.
Резюмирую: крепкий, солидный и весьма увлекательный прогрессив-акт от одной из лучших команд современности. Рекомендую всем, кому по душе авант-экскурсии научно-фантастического плана.


Guapo

26 марта 2015 г.

Caravan "If I Could Do It All Over Again, I'd Do It All Over You" [plus 4 bonus tracks] (1970)


Их безымянная пластинка 1968 года позволила застолбить место под солнцем, однако большой отдачи не возымела. Оно и понятно: Caravan искали себя. Фланируя между лайт-джазом и психоделией, пытались нащупать близкий духу маршрут. Получилось? Естественно. Чересчур сильным было желание вырваться за скучные рамки мейнстрима, явить миру неповторимую гамму песенных образов и оригинальных гармонических приемов. Для этого пришлось сменить издающий лейбл (после расставания с Verve Forecast группу приютила контора Decca Records), договориться о содействии с расторопным менеджером/агентом/продюсером (Терри Кинг) и кардинально пересмотреть прежние творческие установки. Ставка на баланс между доступностью и эпическим композиционным размахом оказалась правильной. Caravan не заигрывали со слушателем. Они элегантно поражали важнейшие цели разом: доставляли аудитории определенное эстетическое удовольствие и в то же время побуждали коллективную мысль к работе. Именно диск "If I Could Do It All Over Again, I'd Do It All Over You" открыл череду великолепных программ, позднее заслуживших статус классики британского арта. И потому имеет смысл напрямую обратиться к содержимому лонгплея.
Помещенный в начало титульный номер - отличный повод для разогрева. Позитивная абсурдинка вкупе с упругой ритмикой и броскими органными пассажами Дэвида Синклера служит настройкой на волну оптимизма. Не случайно под эту музыку ребята еще в октябре 1969-го джемовали на бельгийском рок-фесте с самим Фрэнком Заппой. Развернутая пьеса "And I Wish I Were Stoned / Don't Worry" соединяет черты традиционной английской баллады с энергичной рок-секцией и крайне приятным для слуха ритм-энд-блюзовым мотивом прото-прогрессивной закваски. Дуализм темы "As I Feel I Die" - возможность для радости за авторский рост "караванщиков". Две крайности (медитативная отрешенность, подчеркнутая аморфным вокалом гитариста Пая Хастингса + холерический свинг во главе с беснующимся "Хаммондом" Дэйва) умело сведены к общему идейному знаменателю. Отличный звуко-мозговой штурм, без пауз трансформирующийся в 10-минутную сюиту "With an Ear to the Ground You Can Make It / Martinian / Only Cox / Reprise". Тут парни снова берут быка за рога и выпускают на волю прозрачную мечтательность, характерную цепкость гитарных фраз, пасторальный романтизм (магическая флейта Джимми Хастингса наделяет центральный сегмент произведения неземным очарованием) и даже секвенсивный фортепианный этюд-размышление. Легкая меланхолия зарисовки "Hello Hello", подцвеченной неподражаемым тембром Ричарда Синклера (бас, тамбурин), не отменяет заложенного здесь юмора; впрочем, на поверхность он пробивается ближе к финалу. Наконец, за тихим помешательством эпизодического свойства ("Asforteri") ансамбль экспонирует одну из главных "коронок" - комплексную фантазию "Can't Be Long Now / Francoise / For Richard / Warlock", смело венчающую джаз-рок с атмосферной психоделикой и забористыми хард-риффами. Напоследок прелестный поп-фьюжн "Limits", гениальный в собственной краткости, и - всё. Можно аплодировать.
Резюмирую: целостный, глубокий, кое-где хулиганистый, но при том удивительно интеллигентный художественный акт, усиливший вектор развития движения 'кентербери'. Подлинный клад для меломана-ностальгиста. Рекомендую.

Caravan

23 марта 2015 г.

Carpet "Elysian Pleasures" (2013)


"Адский джаз" - рекомендуются Carpet на своей страничке в Facebook. Безусловно, гипербола. Но с изрядной концентрацией правды.
Стартовало мероприятие в 2009 году. Тогда мультиинструменталист из Аугсбурга Максимилиан Штефан (гитары, вокал, минимуг, кларнет, меллотрон) записал под "ковровым" прикрытием диск "The Eye is the Heart Mirror". Помогал многостаночнику ударник Якоб Мадер. Он же впоследствии вошел в состав на постоянной основе. Другими участниками сделались Зигмунд Пернер (электропиано, рояль, орган, аккордеон, меллотрон) и басист Хуберт Штайнер. Совершенно очевидно, инструментальная раскладка заточена под аналоговое звучание семидесятых. Однако о "белых и пушистых" аккуратистах от симфо-прога необходимо забыть. Природа мудреного творчества Carpet практически непостижима с первого прослушивания. Импровизационность ранних King Crimson, вседозволенность Заппы, космические бездны Pink Floyd и пространное наследие сугубо тевтонского краут-рока - исключительно питательная среда для изобретательного квартета. Именно здесь немецкие фокусники черпают вдохновение. Хотя вектор композиционного развития у них собственный. И, смею утверждать, достаточно оригинальный.
Титульный эксперимент вершится под густую полифонию клавишного интро. Дальше - по принципу "земля - воздух". За внушительной облачной массой открывается камерный горизонт. Герр Мадер являет талант перкуссиониста, задействуя приличный вибрафонический арсенал. Разреженный вокал лидера парит на едва осязаемых частотах, вровень с неторопливым психоделик-аккомпанементом. А ближе к финалу на аккордовой рок-сетке проступают свежие капли росы в виде партий приглашенного артиста Андреаса Унтеррайнера (труба, флюгельгорн). Размашистый номер "Nearly Four" припечатан вензелем сырого хард-блюза конца шестидесятых, хоронящего под электрической толщей непритязательное пение Штефана. "Глючное" стенание "Хаммонда", зубастые гитарные риффы + декларативные, пропущенные сквозь вокодер фразы напоминают процесс реанимации классического прото-прог-саунда. Акт чистого визионерства, если угодно, под соусом ретро-модерна (прошу прощения за невольный оксюморон). Битловские мелодические акценты гармонично растворяются в ностальгической фьюжн-брасс-эстетике трека "Man Changing the Atoms" (линию Унтеррайнера поддерживает саксофонист Ян Кизеветтер). Интересно? Не то слово. Спектр пьесы "In Tides" отражает извечный эго-конфликт человека, раздираемого страстями. Усталость множится, ярость копится - отсюда тональная трансформация меланхолии в агрессию со стеклянным перестуком маримбы под занавес. Кримзонически депрессивную картину сочинения "Serpentine" подмывает уподобить отдельным опусам Anekdoten, вот только невыразимое своеобразие Carpet одерживает верх над возможностью сопоставления. Да и резонансный иллюзион под названием "Birds' Nest" красноречиво свидетельствует в пользу самобытности группы. Акустическая простота эскиза "Smoke Signals" подбивается бархатным тембром трубы. Эпилогом же служит 13-минутный паноптикум "For the Love of Bokeh" - истинный crazy jazz с замысловатым подтекстом.
Резюмирую: увлекательно и без преувеличения неординарно. Любителям психоделических арт-странностей - на заметку. 


21 марта 2015 г.

Present "Triskaïdékaphobie" (1980)


Present - обратная сторона полуночи. Электрическое альтер-эго бельгийской команды № 1. Основатель ансамбля Роже Триго до мая 1979 года являлся частью Univers Zéro. А затем внезапно покинул ряды легендарной формации. Свой уход амбициозный музыкант напрямую связывал с диктатом менеджмента, организационными проблемами и усталостью от концертных выступлений. Поэтому, взявшись за создание собственного проекта, Триго изначально настроился на сугубо студийную деятельность, исключающую прямой контакт с публикой. Замечу, что Present отнюдь не первая идейная лаборатория мастермайнда. Еще в 1976 году Роже предпринимал подобного рода попытку. То давнее мероприятие носило Exil, а в составе среди прочих играл на басу будущий участник UZ Кристиан Жене. Таким образом, привлечение к делу уже сложившейся ритм-секции (Жене + ударник Даниэль Дени, лидер Univers Zéro) - шаг закономерный. Определенные трудности возникли с кандидатурой клавишника. Но и здесь Триго сумел блеснуть интуицией. В одном из джазовых клубов был найден пианист Ален Рошетт. Молодому парню хватило ума не отказываться от внешне сомнительной перспективы, и в итоге он десятилетиями оставался верен сумрачным идеалам Present. (Не в последнюю очередь благодаря свободе технических маневров, которую щедро предоставлял Алену организатор/композитор/гитарист Роже.) Любопытен также момент инструментального выбора. Триго намеренно ограничил количество игровых средств. И там, где UZ достигали полиритмической глубины за счет внушительного арсенала камерных средств, Present полагались на эффективность джаз-роковой раскладки (гитара, электропиано, бас, ударные). Если судить по содержимому дебютной пластинки, стратегия себя оправдала.
Темная сущность звуковых мистерий группы ярко очерчена в 20-минутном открывающем опусе "Promenade Au Fond D'un Canal". Басовая пульсация Кристиана служит фоном, на котором демонстрируются затейливые клавишные выверты Алена, перкуссионные заморочки Даниэля и весьма изобретательные струнные партии Роже. Моментами ощущается присутствие в палитре меллотрона. Однако это иллюзия. Руководитель квартета с ловкостью чародея увеличивает продолжительность одиночных гитарных тонов, добиваясь почти виолончельного тембра. Градус сумасшествия ожидаемо высок. Но при том творчество Present в меньшей степени диссонансно, хотя сюжеты в их трактовке все равно выглядят мозаично. За фасадом эпической конструкции "Quatre-vingt Douze" вздымаются тени академического авангарда ХХ века. Схематическая сложность приемов заставляет лишний раз вспоминать имена Шостаковича и Бартока, тогда как экспрессивность мотивов наводит на мысль о сочинениях Карла Орфа. Настоящее пиршество для РИО-гурмана. Завершается программа небольшой атмосферной секвенцией "Repulsion", чья минималистская направленность оттеняет графическую тонкость штриха. Хороши и бонусы - электрический парафраз культовой пьесы Дени "Dense" + шизоидный 10-минутный номер "Vous Le Saurez En Temps Voulu" авторства маэстро Триго.
Резюмирую: шедевр мирового авант-рока, обосновавшийся в умозрительной ячейке "классика жанра". A must have для интеллектуалов всех мастей и не чурающихся экспериментаторства меломанов.                           


Present

18 марта 2015 г.

Volaré "Memoirs..." (1999)


Ценность жанра мемуаристики постигаешь со временем. Когда уже нет дела до фикций - чужих ли, собственных... Тут-то и исполняешься уважением к факту прошлого, как к самодостаточному документальному свидетельству, способному разнообразить привычный ход мысли. Диск "Memoirs...", о котором хочется побеседовать, не относится к серии запланированных релизов. Американский квинтет Volaré выпустил его самиздатом после мощной студийной работы "The Uncertainty Principle" (1997). Целью же акции был повод продемонстрировать новоявленным поклонникам, с чего начиналась легенда. За хронологическую точку отсчета взят 1995 год. Тогда коллектив в лице Патрика Строузера (клавишные), Стива Хэтча (электрическая и акустическая гитары), Ричарда М. Кеслера (бас, саксофон), Брайана Донохью (ударные) и Роба Сазерленда (виолончель, окарина) записывал на протяжении июня - июля свой дебютный материал. Правда, если раскапывать до основания, выяснится, что мозговой центр бэнда - тандем Строузер / Хэтч - оформился еще в ноябре 1993 года. Через три месяца возник драммер Донохью. Басисты у ребят внедрялись и убывали с головокружительной скоростью. Но сути дела оно не отменяло. По признанию Брайана, команда выглядела второсортной фанк-бригадой. И только с прибытием новых участников (парочки Кеслер / Сазерленд) для Volaré наконец-то забрезжил свет истины...
Первые пять треков заимствованы с безымянной кассеты образца 1995 года. Поскольку фиксировались композиции в домашних условиях, при помощи системы активных колонок и четырехдорожечного магнитофона, качество звука оставляет желать лучшего. Всё искупают энтузиазм, изобретательность и высокий игровой класс собравшихся. Вводной фазой служит пьеса с хичкоковским названием "North by Northwest". Преобладают здесь прозрачная "кентерберийская" рассудительность клавишных, относительно деликатные гитарные фразы, строгая мелодика струнных и шальная, склонная к темпераментному озорству ритм-секция. На контрасте подана вещица "Eighth Direction", чья внушительная фактура напоминает содержимое мрачного чулана с обилием скелетов в пыльных, заросших паутиной шкафах. Возврат к условному лирическому настрою в рамках номера "The Broken Waltz" оказывается весьма кстати. Виолончельные изыски плещутся в теплой гамме аналоговых синтезаторов. А ближе к финальной стадии маэстро Строузер вводит в действие связку фоно + Муг, окончательно уступающую простор для изящной акустической партии старины Стива. Этюд "Three O'Clock" - редкий для Volaré пример камерной чистоты и неподдельного сюжетного драматизма. Увенчана программа раскидисто-эклектичной позицией "The Odessa Steps Sequence": вполне себе модерн-арт с разномастными занятными деталями. Панораму дополняют произведения 1997-1999 годов, отмеченные истинным профессионализмом музыкантов. Это и дьявольски хитроумный авант-проговый кунштюк "Memoirs of a Misshapen Man", и размыто-маслянистая импровизация "Oxford Don", и джаз-роковый рисунок "The Hive", где саксофонная энигматика волшебным манером уживается с не вызывающей вопросов и нареканий жесткостью ритмачей.
Резюмирую: увлекательный экскурс в историю одного из наиболее любопытных штатовских ансамблей 1990-х. Советую ознакомиться.       


Volaré

15 марта 2015 г.

Aquila "Aquila" (1970)


Расчетливость и деловая хватка - именно этим отличался Ральф Денье от большинства коллег по прото-прогрессивному цеху. Даже по завершении музыкальной карьеры он сумел найти родственную стезю, став журналистом бюллетеня 'Sound International'. А параллельно выпускал книги по гитарной технике (например, "The Guitar handbook", 1982; кстати, предисловие ко 2-му изданию самоучителя оформил сам Роберт Фрипп, что свидетельствует о высоком уровне методического пособия), занимался обзорами новинок аудио-оборудования и другими полезными вещами. Возвращаясь в конец 1960-х: тогда Денье числился участником формации Blonde on Blonde. Однако предлагаемые им идейные схемы зачастую не находили отклика у товарищей по ансамблю. В свою очередь психоделические штудии BoB довольно быстро наскучили сметливому разумом гитаристу. Последней каплей явилась коммерческая неудача пластинки "Contrasts". Тут уж Денье поспешил откланяться и рванул из Лондона в родной Уэльс. Оперативно учредив собственный проект Aquila, Ральф заключил с авторитетным лейблом RCA Victor контракт на альбом. Творилась программа споро. Тому способствовали извлеченные из личного архива лидера обильные композиционные заготовки + профессионализм исполнителей. Наряду с Денье (вокал, электрическая и акустическая гитары) в процесс были вовлечены: Фил Чайлдз (бас, фортепиано), Джордж Ли (духовые), Мартин Вудворд (орган) и Джеймс Смит (ударные, перкуссия). Стилевые границы релиза не сопрягались с территорией деятельности Blonde on Blonde. И это воспринималось жирным плюсом в копилке достижений Aquila.
Лонгплей стартует с бесшабашного номера "Change Your Ways". Доминируют здесь практически несмолкающие саксофонные партии маэстро Ли. Витиеватость пассажей Джорджа оттеняется фактурным сопровождением ритм-секции (особенно хороши глубокие, "крупной нарезки" басы), акустическим аккордовым боем и азартным пением Ральфа. Из отдаленных (очень приблизительных) ассоциаций - первые опыты Jethro Tull, экскурсы Raw Material того же периода. Впрочем, любые сравнения условны. В треке "How Many More Times" драматизм повествования великолепно сочетается с подвижной ритм-энд-блюзовой основой и флейтовыми эскападами затейника Джорджа. "Хаммонд"-грувы, умеренная брасс-подача вкупе с некоторой рефлексивностью демонстрируют угрюмый ретро-характер пьесы "While You Were Sleeping". Интонационно угадывается легкое влияние Traffic; хотя могу ошибаться. Комплексная штучка "We Can Make It If We Try" - эдакий "Уэльс на Бродвее". Провинциальное грубоватое простодушие соседствует с мюзиклоподобным крикливым лоском, пульсирующей яркостью красок. Тем не менее воплощено лихо, на кураже. Придираться к мелочам не тянет вовсе. Главное, как обычно, припасено на финал. Трехчастная (26 с гаком минут) "The Aquila Suite" олицетворяет собой возросшие авторские амбиции Денье. Представленный сонический калейдоскоп ожидаемо пёстр: фольклорные пасторали уживаются с разухабистыми органными эпизодами а ля Rare Bird и затяжными драм-соло, степенная арт-меланхолия оборачивается забористым хард-блюзовым похмельем, а помноженная на интимный джазовый флер балладность в кульминационной стадии достигает мощного оркестрового всплеска...
Резюмирую: один из малоизвестных, удивительно цельных прото-прогрессивных кирпичиков, что и поныне поддерживают репутацию жанра. Любителям британского рока 1970-х пропускать не советую.            

                                      
Aquila  

13 марта 2015 г.

Mongol "Doppler 444" [plus 3 bonus tracks] (1997/2013)


Японский фьюжн-конвейер трудится без устали годы напролет. И если к мастерству современных тамошних рокеров многие давно привыкли, то условно музейные залежи порой способны удивлять, радовать и приводить душу в священный трепет. Не будем поднимать совсем уж архаичные пласты. Достаточно отступить на пару шагов-десятилетий, чтобы удостовериться: Страна Восходящего Солнца - великая кузница инструментальных талантов. Герои нашего сегодняшнего обзора служат прямым подтверждением данного постулата. Собственную историю Mongol отсчитывают с конца семидесятых. Правда, группы тогда еще не существовало, зато вовсю творил дуэт клавишника Такеси Ясумото и гитариста Кеничи Такасаки. Опираясь на находки Mahavishnu Orchestra пополам с Colosseum II, ребята выстраивали свою генеральную диагональ. Попутно маэстро Ясумото активно интересовался открытиями французских прогмейстеров (Magma, Emmanuel Booz), занося понравившиеся приемы в реестр памяти. Сценическая невостребованность стала причиной распада тандема, и Такеси перебрался из родного региона Кансай в шумный Токио. Сменив несколько коллективов, он задумался о формировании ансамбля профессионалов. Так появился квартет Mongol.
Разошедшаяся на кассетах дебютная работа "Nemureru Michi" (1987) большей частью создавалась под влиянием британской кентербери-школы. Правда, крепости авторской мысли изрядно мешали признаки времени в лице поверхностного синти-саунда и монотонного постукивания драм-машины. Сделав надлежащие выводы, Ясумото с дотошностью перфекциониста взялся по нотке вытачивать пластинку номер два. Ее студийное воплощение заняло без малого восемь лет (с 1988 по 1996 гг.). Впрочем, результат того стоил.
Сочетание мечтательной клавишной атмосферы лидера с гитарой убежденного "холдсуортовца" Хирофуми Митомы, яростная чеканка ритм-секции (Наото Амадзаки - безладовый бас, Киоси Почи-Имаи - ударные, перкуссия) плюс моментальная переориентация с хард-роковой резкости на джазовую многоплановость - вот примерная картина пьесы "From the Beyond~Doppler 444". И пусть в синтезаторных структурах трека "Garadama" угадываются электронные тенденции восьмидесятых; могучие пассажи Митомы заставляют иначе оценивать внутренний посыл композиции. После короткого (в манере Джо Сатриани) эскиза "Homewards" наступает черед скоростного  "зубастого" фьюжн-боевика "Driller". Самурайской воинской удалью за версту веет от адреналиновой вещи "Merazoma", чьим фактурным загибам не грех посоперничать с кульбитами амбассадоров прогрессив-металлического лагеря. А натуральным "гвоздем программы" выступает 18-минутный опус "Greatful Paradise" - забористый коктейль из клавишной оркестровки, гитарных логарифмов и авангардного карнавала закованных в электрический панцирь страстей. В качестве бонусов фигурируют три вживую исполненных произведения ("Lammy including excepts from Hhai", "Merazoma", "Greatfull Dead~Armoire et Persil") образца 1988 года, позволяющих ощутить концертную мощь парней из Mongol.
Резюмирую: первосортный japanese prog fusion, избавленный от чопорности и скуки. Рекомендуется всем, кому по душе драйв, накал и подкрепленная грамотным содержанием виртуозность.                                                        


Mongol

10 марта 2015 г.

Stern-Combo Meissen "Weisses Gold" (1978)


Никто не знает, где находится его могила. Зато доподлинно известно одно: алхимику Иоганну Фридриху Бёттгеру (1682-1719) удалось изготовить первый европейский фарфор. В собственных лабораторных опытах сын чеканщика монет никогда не разменивался на мелочи. С юного возраста он искал способ получения золота в домашних условиях. И хотя авантюрное предприятие обернулось длительным тюремным заключением, а впоследствии и смертельной болезнью, Бёттгер своего добился. Открытый им секрет "изысканнейшей глазури" стяжал славу мейсенской фарфоровой мануфактуре, придав производству поистине "золотой" статус. Жаль только, что разработчик метода не успел насладиться заслуженным успехом...
Спустя почти двести шестьдесят лет после смерти алхимика рок-группа из ГДР Stern-Combo Meissen решила почтить память именитого земляка. К тому моменту актив команды измерялся неслабым игровым опытом (датой основания SCM считается 1964 год) и единственной пластинкой, записанной в концертных условиях. Если на стадии дебюта ансамблю вполне хватило эклектичного разброса от высококачественного поп-арта до недюжинной прог-адаптации "Ночи на Лысой горе" Модеста Мусоргского, то диск "Weisses Gold" стал серьезной заявкой на подлинную концептуальность. Тут, конечно, отдельное спасибо надо сказать продюсеру Фолькмару Андрэ. Экс-техник лейбла AMIGA поверил в актуальность замысла подчиненных и обеспечил прекрасные условия для студийной деятельности. В процесс вовлекли Симфонический оркестр Берлинской академии музыки имени Ханса Эйслера, пригласили профессионального актера-чтеца Эрнста Калера, Хор дислоцированного в столице Восточной Германии гвардейского полка "Феликс Дзержинский". Впрочем, двигателем масштабной рок-пьесы все равно являлись штатные исполнители. И они безукоризненно озвучили свои роли.
Хитросплетение оркестрового пафоса, клавишного симфо-арта и удалого гитарного фьюжн-фанка ("Ouvertüre") сменяется рассудочным инструментальным краут-космосом "Der Traum" с мистическим вокализом Лотара Крамера и Норберта Егера. Невзирая на психоделический абрис произведения, ему не чужд определенный академизм, угадываемый в деталях. Маршевый ритм, органно-синтезаторные арпеджио и немецкая лирика недурно дополняют друг друга в контексте этюда "Des Goldes Bann", за которым следует драматическая глава "Der Goldmacher" с проникновенной партией струнных. Закрученный сюжет "Die Flucht" разом убивает двух зайцев: тут и нахальный "демократический" кукиш интеллектуальным эстрадникам вроде Алана Парсонса + скоростной виртуозный прог-рок в лучших традициях жанра. Любителям глубокомысленных повествований предназначена 9-минутная оратория в мрачных тонах под названием "Zweifel". Сочинение "Die Erkenntnis" интересно сочетанием высокого романтизма с эффектным электрическим жонгляжем. А воинственный декларативный финал "Weißes Gold" хоть и намекает на тайную привязанность композитора-клавишника Томаса Курцальса к массовым оперным сценам, но комплексной структуре альбома совсем не противоречит.
Резюмирую: солидный образец тевтонского симфо-арта с эстетским уклоном, не лишенный умеренных поп-блесток. Более чем достойная альтернатива пресной нео-жвачке, рекомендую. 


Stern-Combo Meissen

8 марта 2015 г.

The Muffins "Manna/Mirage" (1978)


Вашингтон, округ Колумбия. Пожалуй, более странного места для "кентерберийского" состава не сыскать. И всё же именно здесь, в столице Соединенных Штатов Америки возникла одна из самых нетривиальных групп прогрессивно-джазовой направленности. А началась история в 1973 году, когда выходцы из различных музыкальных слоев Дэйв Ньюхауз (клавишные, духовые), Майкл Центнер (гитара) и Билли Суэн (бас) решили замутить совместное предприятие. Все трое к тому моменту плотно "подсели" на творчество Soft Machine, Caravan, Gentle Giant и прочих героев британской арт-сцены. Потому основополагающим фактором сделался богатый нюансами гармонический фьюжн-язык с немалой толикой импровизации. В 1974-ом к энтузиастам присоединился еще один англофил, саксофонист Том Скотт. Затем нарисовалась фигура ударника Стюарта Абрамовитца. Правда, с остальными он не сыгрался, и вскоре упорхнул восвояси, прихватив за компанию гитариста Центнера. Электрострунный отдел автоматически передоверили Суэну. Но только с появлением драм-маньяка Пола Сирса стало ясно: The Muffins наконец-то обрели собственное лицо. Первые "домашние" записи коллектива - кассето-альбомы "Secret Signals 1" (1974) и "Secret Signals 2" (1975) - можно считать авантюрно-интеллектуальными упражнениями на тему "что общего у Бартока с Энштейном и космическими пришельцами?". Однако в качестве полноценного дебюта команды по традиции принято фиксировать лонгплей "Manna/Mirage". О нем и побеседуем.
Прежде всего хочется отметить грамотно выстроенную структуру программы. Релиз развивается в удобной для слушателя последовательности: от сравнительно коротких, доступных вещей к крупным эпическим формам. Стартовая фаза "Monkey With the Golden Eyes" подкупает мелодизмом и атмосферностью звучания. Последняя проистекает из сонорной ворожбы электропиано, пикколо, пышного арсенала вибрафонических средств маэстро Сирса и фрагментарного присутствия трубача Ларри Эллиота. Этюд "Hobart Got Burned" базируется на иных композиционных принципах. Фри-джазовые саксофонные соло то раздваиваются под нервную дробь барабанных палочек, то пускаются в мяукающие мартовские серенады диссонансного толка, а то взрываются истерическим визгом, чтобы к завершению действа повести в атаку до поры находившуюся в засаде бригаду, снаряженную внушительного калибра басом умельца Суэна, органом Ньюхауза и дьявольскими ударными Сирса. В загадочном 16-минутном повествовании "Amelia Earhart" оживает романтический образ знаменитой летчицы-литераторши тридцатых годов прошлого века. Тут The Muffins мастерски нагнетают интригу, чередуя пространные, шипящие перкуссией и журчащие этническим воркованием рекордера эпизоды с упругими ритмическими рок-кусками, брасс-полифонией (Джон Шмидт - баритон-горн, туба; Даг Эллиот - тромбон) и медитативной эмбиент-вязью, больше напоминающей откровения адептов электронного лагеря. Обширный 23-минутный финал "The Adventures of Captain Boomerang" - торжество кентерберийски вышколенной, интеллигентски последовательной мысли, намертво спаянной с яростной импульсивностью авант-джаза. Не побоюсь сказать, что из обоих жанровых разновидностей заимствовано лучшее, отмерено и отрезано в необходимых для сюжета пропорциях и подано в единственно верном, эталонном ключе.
Резюмирую: насыщенная деталями, оригинальными приемами и нестандартными ситуациями прог-панорама с завидным запасом художественной прочности. A must have для эстетствующих рок-коллекционеров и прочих любителей музыки "для умных".    


The Muffins