19 апр. 2014 г.

Egg "The Polite Force" (1971)

Дебютная работа Egg по вполне понятным причинам коммерческим хитом не стала. Однако произвела сильное впечатление на прессу. Ведущие британские журналисты адекватно оценили масштабность творческих замыслов молодежи. А Ричард Уильямс из газеты Melody Maker даже назвал их "сверхспособными музыкантами, благодаря пытливым умам которых современная сцена выглядит ошеломляюще". Короче, Egg попали в элитный дивизион любимчиков пишущей братии. Неизвестно, радовала ли самих артистов перспектива прослыть интеллектуальным лакомством для избранных, но в создавшемся положении были и свои плюсы. Так, Нил Слэйвен из компании Decca видел в троице потенциальных конкурентов для порядком раскрученных Soft Machine. Если учесть, что последних обхаживала американская контора CBS, назревал любопытный прецедент из серии "чья возьмет": культовая бригада мессира Роберта Уайетта против насмешливых выскочек в лице Монта Кэмбелла и Кº. Эдакая виртуальная кентерберийская битва. И Слэйвен в роли продюсера всерьез намеревался стимулировать Egg на победу. По его указке в мае 1970-ого ребята оккупировали лондонскую студию Morgan, где приступили к подготовке альбома номер два.
"The Polite Force" вышел мрачным, зрелым и до чертиков едким. Причем ирония авторов направлена исключительно на себя. Тон задает многоярусная "A Visit to Newport Hospital". Брутальные органные риффы Дэйва Стюарта хорошего не предвещают. Впрочем, тяжелый морок быстро уступает дорогу изящной джаз-артовой истории, повествующей о славных деньках прошлого, концертных турах предтечи Egg - группы Uriel и завершающейся сентенцией, гласящей: "мы ели, любили, спали / и никто не повинен в том, / что говорил без умолку, когда надо бы промолчать". Удушливый психоделик-фьюжн "Contrasong" отмечен присутствием сессионного духового квартета, придающего дополнительный колорит необычным размерам баса Кэмпбелла и ударных Клайва Брукса. 9-минутная "Boilk" - авангардное варево, составленное из разномастных саунд-наслоений, включая tape-эксперименты и фрагмент величественного органного сочинения И.С. Баха "Durch Adams Fall Ist Ganz Verderbt". Определенно, грядущим поколениям нойз-штурмовиков было от чего оттолкнуться в собственных поисках. На другой стороне лонгплея команда представила 20-минутную сюиту "Long Piece No.3" в четырех частях. Эта полнометражная мозаика явственно демонстрировала: рамки Egg гораздо шире пресловутого canterbury-рока. В модерн-классических маневрах трио ("Long Piece No.3 - Part One") ощущалось стремление к вершинам, постепенно занимаемым ансамблями калибра King Crimson. Безусловно, порывать со старомодными ритмическими идеалами они не планировали (достаточно послушать "Long Piece No.3 - Part Two"). И все же тернистые тропы эволюции уводили Egg дальше от привычных маршрутов - к бескопромиссному наступательному хаосу прог-джаза ("Long Piece No.3 - Part Tree") и беглому "Хаммонд"-музицированию, окутанному ядовитым дисторшн-туманом...
Резюмирую: финансовой выручки от подобного релиза, естественно, ждать не следовало. Пластинка служила великолепным средством удовлетворения амбиций. И, разумеется, открывала возможность для новых свершений. Но прежде надлежало взять паузу, дабы охватить беспристрастным взором размеры содеянного...

17 апр. 2014 г.

Jan Johansson "Jazz på Ryska" [plus 6 bonus tracks] (1967)

Особенности славяно-норманнских связей - предмет давних споров историков. Впрочем, что толку ломать копья, когда сам термин "русь" (и это отнюдь не секрет) - скандинавского происхождения... Короче, пусть почвенники-ретрограды, если неймется, с пеной у рта продолжают отвергать очевидное. Мы же проследуем на территорию культуры и уделим внимание крайне любопытному художественному явлению, имевшему место сорок семь лет тому назад.
Сентябрь 1967-ого, Стокгольм. На звукозаписывающей студии собираются маститый пианист Ян Юханссон, контрабасист Георг Ридель и ударник-норвежец Эгиль Йохансен. С ними наготове духовое трио (тенор-саксофон, кларнет, труба). Цель - воплотить пластинку, состоящую из джазовых интерпретаций русских народных мелодий. Неожиданно? Как сказать. После опытов с местным ("Jazz på Svenska", 1964) и венгерским ("Jazz på Ungerska", 1964) фольклорным наследием Юханссон убедился в правомочности эксперимента. Публика демонстрировала недюжинный интерес к творческим изысканиям маэстро. А потому подобные перформансы сделались отличительной чертой Яна. И дабы не обманывать чаяния поклонников, первопроходец нордического фолк-джаза взялся за покорение очередной высоты...
Достоинством и одновременно недостатком "Jazz på Ryska" можно считать его лаконичность. Из двенадцати номерных треков наибольший длится четыре с хвостиком минуты. Но суть, конечно же, не в хронометраже. Изумляет то, с какой покорностью родные для слуха сюжеты адаптируются к совершенно несвойственным им кондициям пост-бопа. Открывает программу беспроигрышный вариант - знаменитая "Полюшко-поле" ("Stepp, Min Stepp") Льва Книппера. Подав лейтмотив в меланхоличном ключе, Юханссон принимается виртуозно импровизировать на тему. Не отстает от лидера и ритм-секция. А "уводом" служит мягкий голос трубы Бо Броберга. Соло-рефлексия "Mellan branta stränder" наверняка отзывается эхом в сердце каждого северянина: абсолютное соответствие тамошнему менталитету. Суровая "Эй, ухнем!" ("Pråmdragarnas sång vid Volga") силами трио превращается в изящнейшую модальную виньетку, зато не менее въедливая "Во поле березка стояла" ("På ängen stod en björk") обретает признаки благородной элегии (отдельное спасибо кларнетисту Арне Домнерусу). Наше традиционное ухарство прекрасно живописуется этюдом "Nära hemmet", вслед за чем сообща начинаем грустить под заунывную интонацию "Bandura". В задорной плясовой "Längs floden" отчего-то мерещатся воздушные пируэты мультяшного Карлсона, тогда как щемящая "Однозвучно гремит колокольчик" ("Entonigt klingar den lilla klockan") вдруг обнаруживает склонность к мимикрии под элегантный джаз чуть ли не в духе Эллы Фицджеральд. И уж совсем поразительно выглядит растерявшая казачий пыл "Ты ж мене пидманула" ("Det går en kosack"), мерцающая полуночной фортепианной задумчивостью. Гениальная в собственной простоте мелодическая жемчужина Василия Соловьева-Седого "Подмосковные вечера" ("Kvällar i Moskvas förstäder") звучит у Яна так, будто искони предназначалась для бопа. Венчает картину протяжная "То не ветер ветку клонит..." ("Jag broderade till gryningen") - олицетворение бессмысленно-трогательного шведско-русского сплина. 
Резюмирую: изумительный, эффектный и нестареющий саунд-акт от законодателя скандинавского фьюжн-фолка. Пропускать не советую.

14 апр. 2014 г.

Tonbruket "Nubium Swimtrip" (2013)

"Мечты сбываются", - негромко произнес контрабасист Дан Берглунд, когда Tonbruket переступили порог лондонской студии Abbey Road. На три майских дня 2013 года легендарные стены сделались основным рабочим местом для матерых экспериментаторов из Стокгольма. За истекшие несколько лет группа по-гроссмейстерски элегантно обставила многих и воцарилась в лидерах передового скандинавского музыкального дивизиона. Их гипнотический пост-фьюжн быстро завоевал признание аудитории. Профессионалы отметили необычность звуковых текстур и мудреные аранжировочные приемы, рядовые меломаны восхитились творческой смелостью квартета: согласитесь, мешать в одном флаконе модерновые грувы, элементы псих-прога семидесятых, джаза, фолка и блюза способен далеко не каждый. У шведов получилось. Солидный игровой опыт + зрелость композиционного мышления, помноженные на открытость новым формам = артистическое великолепие Tonbruket. Сегодня они востребованы не только сами по себе, но и в качестве аккомпанирующего состава у певиц Nadja Weiss и Ane Brun. Успех? Да. Признание? Безусловно. Однако наша четверка не из тех, кто привык нежиться в лучах славы. Локомотив под названием Tonbruket движется за счет чистого вдохновения. И стоит ему иссякнуть... Впрочем, об этом лучше не думать вовсе.
Автором доброй половины треков с "Nubium Swimtrip" числится Юхан Линдстрём (гитары, клавишные, фортепиано). Будучи продюсером, звукоинженером и вообще - ответственным за внутреннюю стратегию бэнда, он решил выдержать пластинку в рамках более строгих, нежели обычно. Отсюда ощущение ровности, излишней рассудочности и - уж простите - некоторой бледности материала. Допустим, слайд-гитарные партии и перкуссионные хитрости ударника Андреаса Верлина в номере "Abbey Road [to Anders Burman]" прекрасны, но подобное мы слышали и раньше. Космические трипы, вживленные в коктейль-лаунж ткань ("Nightmusic"), - шаг любопытный и в то же время подозрительно вторичный применительно к Tonbruket. Желающим крепко призадуматься за бокалом вина рекомендую осуществить сие под клавишно-басовый рисунок "Little Bruk", сочиненный Мартином Хедеросом (фортепиано, электропиано, синтезаторы, орган, челеста, скрипка): очень способствует. Куда свежее, бодрее и привлекательнее выглядит этно-трансовый круговорот под вывеской "Liga" (не в последнюю очередь по причине присутствия гостя - никельхарписта Магнуса Хольмстрёма). Титульный 8-минутный пассаж пера Дана Берглунда напоминает астрально-психоделический вальс на фоне постепенно сгущающегося хаоса; натуральный прог-эмбиент высшего порядка. Далее северяне проводят лихой набег, смачно озаглавленный "The Harmonist"; классифицировать его сложно, пусть будет ретро-спейс-хоп. Затем начиняют джазовое чрево атмосферными электронными позывными ("Dukes and Wells"), загоняют кинематографическую оркестровку в прокрустово ложе индастриал-ритма ("Arbat"), деликатно шаманят на благодатной ниве краут-рока ("Peace"), умело расшаркиваются по-французски в среднетемповой арт-поп фреске а ля Air ("Closing") и уже под занавес вспоминают о собственных фольклорных корнях, производя пространные манипуляции со скрипкой ("Floatsome").
Оценивать результат лично мне мучительно непросто: уж больно люблю паршивцев. Сами Tonbruket относят "Nubium Swimtrip" к разряду креативных удач (мол, магия Abbey Road в действии). Да и критики солидарны с героями обзора: третья по счету (фактически традиционная) шведская "Грэмми" ясно намекает на предвзятость членов жюри. Что ж, можно понять их, согласиться и поаплодировать за компанию. В конце концов, ребята этого достойны.

12 апр. 2014 г.

Magna Carta "Prisoners on the Line" (1978)

"О чем история? О жизни, наверное. О том, что все мы ходим в заложниках у судьбы". Так отвечал Крис Симпсон (гитара, вокал) на вопросы прилипчивых журналистов. Интерес прессы был вполне объясним. В одна тысяча девятьсот семьдесят восьмом году числившийся по разряду фолк-традиционалистов проект Magna Carta выдал совершенно неожиданную пластинку. Концептуальный арт-мюзикл "Prisoners on the Line" имел мало общего с прежними творениями группы. После насквозь предсказуемой фольклорной попсы "Took a Long Time - Putting It Back Together" (1976) Симпсона обуяла художническая злость. К тому моменту он напрочь оборвал контакты с бывшими соратниками. В изменчивом мире шоу-бизнеса каждый предпочитал индивидуально бороться за место под солнцем. В итоге олицетворением вывески Magna Carta стал сам Крис + дополнительный набор аккомпаниаторов. Создавшаяся ситуация тяготила маэстро. И спасение виделось в реализации по-настоящему амбициозного, коммерчески выгодного продукта. Однако его еще предстояло содеять. Чем упертый британец и занялся при активной поддержке Тома Хоя (гитара, мандолина, вокал).
Студийную работу над "Prisoners on the Line" осуществляла команда высококлассных сессионщиков: Рой Бэббингтон (контрабас), Дэйв Марки (бас-гитара), Хенни Беккер (клавишные), Би-Джей Коул (педальная стил-гитара), Найджел Смит (аккордеон), Хой и Майк Финдли (гитары), Робин Тайн (рекордер, вокал), Лес Сёркл (ударные, перкуссия). Продюсер альбома (южноафриканец Эмиль Зогби) неплохо справился с ролью бэк-вокалиста. Чтение авторского текста доверили Робину Эллису. Ну а Симпсон по привычке подался в лидеры, единолично записав приличное количество разномастных гитарных партий и попутно завладев певческим микрофоном.
Точкой отсчета выступает "Overture". Изобретательные синти-струнные Беккера, броская ритмика, незначительная рок-дозировка; в результате - устойчивые аналогии с произведениями Electric Light Orchestra. И кабы не псевдо-кельтская акустическая кода, ассоциация выглядела бы абсолютной. От фолк-нарратива "Soliloquy 1" артисты движутся в область поп-прога ("Wild Horses"), затем - откровенно эстрадная глэм-зарисовка "Ain't No Turning Back", чуть погодя - спокойный, душевный напев "Faces of London", а далее - почти что талловский номер "When You Fall", скрещенный с бродвейской помпезностью. Трогательная меланхолия "Soliloquy 2" открывает вторую часть сюиты, где стилевая панорама простирается от балладных соул-изысков ("Forever"), незамысловатого приятного кантри ("In Tomorrow") и теплой пасторальной лирики ("Song for John") до мягких театрализованных пассажей ("Rainy Day Companion"), мелодично-сердечного "народного" арта ("Nothing So Bad (It Can't Get Better)"), умеренно-вычурных прогрессий ("Idle Wind") и бравурного варьете-финала ("C'est-La-Vie (That's Life)").
Таким образом, подспудное желание Симпсона утереть нос экс-коллегам великолепно воплотилось в реальность. Четверть миллиона проданных экземпляров лонгплея - весьма недурственный показатель для эпохи диско. Да и нынешним меломанам будет полезно ознакомиться со столь привлекательным, мастерски сотканным материалом. Наслаждайтесь.  

09 апр. 2014 г.

After Crying "Almost Pure Instrumental" (1998)

По прошествии шести альбомов венгры After Crying решили побаловать аудиторию очередной компиляцией. (Первым опытом такого рода был "двойник" "Első évtized [The First Decade]", изданный в 1996-ом.) Процесс селекции и редактуры треков доверили поэту-концептуалисту Тамашу Гёргеньи. Однако банального сборника из надерганных отовсюду вещей никому не хотелось. Члены формации изначально отнеслись к затее исключительно творчески, посему "классические" сочинения After Crying подверглись цифровому ремастерингу и ремикшированию. Для пущего эффекта десятку избранных пьес разбавили четырьмя свежими композициями. Таким образом, наметилась достаточно обширная художественная панорама, отражающая разные ипостаси уникального мадьярского бэнда.
Открывает хронологический парад симфоническая прелюдия "Overture" авторства Петера Пейтшика (виолончель, бас, клавишные). Используя массивное звучание струнных (приглашенный оркестр The A.C. Strings '96), ведущий музыкант After Crying блестяще справляется с текстурными особенностями сочинения. Уверенный почерк мастера проглядывает в каждой нотке. Этюд Балаша Винклера (труба, клавишные) "Aqua", в пику предшественнику, базируется на сугубо камерных эстетических принципах. Изящная ренессансная ткань зарисовки детально орнаментирована дивными флейтовыми партиями Моники Сабо. Предварительно приласкав слушателя "академическими" упражнениями, господа-демократы выпускают из волшебной бутыли джина под именем "Big Evil Fun Fair Final" - мощнейший оркестровый прог-рок с заездом в околоджазовые брасс-дебри. Тонкостью и воздушностью линий отличается превосходный арт-эскиз "Windblown Waltz", где электрогитарные позывные Ференца Тормы навевают ассоциации с ранними The Enid. По-хорошему смело выстроена "Pilgrims' March" - эмбиентально-филармоническая фьюжн-фантазия Пейтшика на тему Мендельсона. Ну а "Sonata for Violoncello and Piano" - прямо-таки апогей виртуозной камерности; Балаш с Петером наяривают истово и зажигательно, на зависть любому рок-ортодоксу. Среднетемповая фреска "Sleepin' Chaplin" служит указующим перстом для восприемников After Crying вроде нынешних венгерских героев Fugato Orchestra. И уж совсем необычно в общем ряду смотрится гипнотическое болеро "Suburban Night" для гитары, трубы, виолончели и ударных. На пространстве эпической "The Insulted and Injured" бал правит интрига: тут вам и симфо, и джаз, и психоделия, окрашенная трогательным вокализом Пейтшика. В "Rondo" чудеса артистизма проявляет Чаба Ведреш (фортепиано, синтезаторы), бравируя контекстно уместным регтаймом. Драматизм, отголоски дунайского фольклора + степенная прогрессивная энигматика сходятся в опусе "S.O.S.", принадлежащем перу Винклера. "Struggle for Life" - натуральный синтетический театр: стихи Аттилы Йожефа в исполнении Габора Эгервари, инструментальные chamber-петли и стихийный хард-рок-напор. Чистота струнных гармоний искусственно прививается к базовому электронному стеблю под вывеской "In the End". Зато комплексный 11-минутный номер "Shining" с его консерваторским антуражем и безупречной аранжировкой предельно выразительно замыкает удивительную соническую картину.
Резюмирую: абсолютно шикарный релиз, демонстрирующий в динамике коллективную магию After Crying. Настоятельно рекомендую.

07 апр. 2014 г.

Skin Alley "Skin Alley" [plus 2 bonus tracks] (1969)

Лондон 1968-ого был подлинно райским местом для начинающих музыкантов. Практически все население возрастом от 20-ти и выше делилось на три категории. Наименьшая по численности - энтузиасты-организаторы независимых звукозаписывающих компаний. Среднюю нишу занимали их потенциальные клиенты, то бишь исполнители экспериментального толка. Ну а самой внушительной частью триумвирата являлись рок-фэны. Осенью того приснопамятного года к немаленькому полку артистов добавилась свежая поросль Skin Alley в количестве четырех душ: Боб Джеймс (гитара, флейта, альт-саксофон, вокал), Томас Кримбл (бас, меллотрон, вокал), Кшиштоф-Генрик Юшкевич (орган, фортепиано, клавесин, меллотрон, вокал), Элвин Поуп (ударные, перкуссия). Змеящиеся прогрессии группы, замешанные на джазе, фолке и блюзе, показались любопытными агенту недавно основанной андеграунд-конторы Максу Тейлору. Как следствие, Skin Alley (наряду с Hawkwind, High Tide and Trees) влились в семейство лейбла Clearwater Productions. Тут надо отдать должное дальновидности Тейлора: на момент заключения контракта квартет звучал довольно сыро и невнятно. Однако активная концертная практика возымела эффект: к весне 1969-ого четверка молодых англичан уже фигурировала в разряде профессионалов...
Записанный в ноябре 1969 г. на студии CBS первенец Skin Alley наглядно продемонстрировал: Макс не ошибся в прогнозах. Подопечные и врямь оказались парни хоть куда. На правах трека-"наживки" - "Living in Sin" с блюзовой гитарой Джеймса, его же ритмичными флейтовыми этно-вставками и колоритными партиями сакса. И пусть роскошными вокальными данными члены коллектива похвастаться не могли, при необходимости их голоса достоверно подчеркивали драматизм ситуации. Например, в пьесе "Tell Me", насквозь прошитой элегическими пассажами меллотрона и боевыми акустическими фолк-аккордами. Оттенок "народности" вкупе с органной психоделикой а ля The Doors, характерными певческими приемами и фрагментарными готическими маневрами превращает "Mother Please Help Your Child" в крайне занимательную историю. Любители игрового фьюжн-прога наверняка порадуются 7-минутной инструментальной мозаике "Marsha", построенной на феерической дуэли саксофона и "Хаммонда". Да и почитателям кельтики не грех настроиться на волну удовольствия: искрящаяся необарочным фольклорным кружевом "ирландская" зарисовка "Country Aire" сумеет удовлетворить любого из них. От пространной джаз-артовой рапсодии "All Alone" веет сумрачной таинственностью триллера, а в рамках сочинения "Night Time" Skin Alley реализуют настоянную на ритм-энд-блюзе прото-прогрессивную модель (общий привет Rare Bird!), помноженную на элементы фортепианного регтайма. 28-секундная клавесинная интерлюдия "Concerto Grosso (Take Heed)" - камень в огород упертых адептов классики. Финальная вещь "(Going Down the) Highway" уходит корнями за океан, на родину пыльного "южного буги" и луизианского блюза; ничего специфически британского здесь не содержится. Впрочем, как посмотреть.
Резюмирую: достаточно разноплановая, но вместе с тем цельная и крепко сбитая пластинка, которую я горячо рекомендую всем приверженцам раннего арт-рока.

05 апр. 2014 г.

Argos "Circles" (2010)

Крепкий безымянный дебют стал для немецкого коллектива Argos пропуском в мир большого прога. И пока критики расточали похвалы диску 2009-ого года, умельцы из города Майнц не сидели без дела. Взяв в команду гитариста Рико Флорцака, парни активизировали процесс сочинения новых песен. Если альбом-предшественник подкупал узнаваемыми стилевыми концепт-играми, то пластинка "Circles" изначально не предполагала под собой базовой несущей платформы. Соавторы шаг за шагом выстраивали ряд мелодических эпизодов. Однако в итоге содержимое загадочным образом сложилось в общую сюжетообразующую схему.
Оформленный Ульфом Якобсом (ударные, перкуссия, вокал) и Томасом Кларманом (бас, флейта, клавишные, гитара, вокал) бессловесный пролог "Sammel Surium" по первости демонстрирует модернистский подход к палитре. Электронные секвенсоры откровенно "забивают" рок-ритмику. И лишь в середине трека, с подключением гитары, действо обретает необходимую соническую емкость. По признанию Роберта Гоцона (лид-вокал, клавишные, гитары), лирика пьесы "Closed Circle" рождалась абсолютно спонтанно. Уже имелась звуковая канва, произведенная им в содружестве с Томасом и гостевым гитаристом Михаэлем Ханом, а текст по-прежнему отсутствовал. Непосредственно перед записью в голове Роба что-то замкнуло, так появились странные, местами напоминающие лозунговую кричалку стихи. Результатом коллеги остались довольны. А с чего бы им, спрашивается, брюзжать, когда запечатленный саунд-этюд выдержан в колючих манерных тонах (эдакий симбиоз Питера Хэммилла с Роджером Уотерсом) и к тому же приправлен резкими саксофонными партиями Дитера Гунтермана? Органные ретро-поползновения вещи "A Thousand Years" + короткие романтические арт-отступления оказываются в заложниках у жестких хард-риффов и соло Флорцака, творящего без оглядки на семидесятые. Возможно, в подобной конфронтации и есть своя "изюминка", но, каюсь, распробовать ее не сумел. Зато гипнотическая "Lines on the Horizon" с фоновым саксом того же Гунтермана, флойдовскими хоральными гармониями, винтажными клавесинными фрагментами и флейтовой добавкой от Клармана способна порадовать взыскательный слух меломана. Пропустим усредненно-неопроговую невнятицу "Sun and Moon" и перейдем к "Custody of the Knave". Личное композиционное мастерство Гоцона раскрывается в ней максимально: трогательный монолог под фортепианно-меллотроновый аккомпанемент, яркая оркестровка от Ульфа Якобса и практически тотальное молчание ритм-секции в совокупности составляют весьма привлекательную картину. Вот такого бы да побольше, но в продолжающей повествовательную линию пьесе "The Gatekeeper" чудесные находки смазываются стандартно-расхожими рок-приемами. Обидно. Горячим приветом британской акустической фолк-психоделии выступает дивная фреска "Willow Wind", после чего следует не менее любопытный кентербери-коллаж "Total Mess Retail". Аналоговые настроения 8-минутной "Lost on the Playground" перемежаются взрывными гитарными кульбитами энтузиаста Рико. В финальном инструментале "Progology" можно узреть гипотетические отсылки к Wigwam, Genesis и The Flower Kings разом; пусть и не слишком свежо, тем не менее, занимательно.
Резюмирую: вполне недурственный релиз от постепенно упрочняющих собственную нишу тевтонов. Знакомиться иль нет - решайте сами.

02 апр. 2014 г.

Fermáta ‎ "Huascaran" (1978)

Сложная, изобретательная и весьма амбициозная работа словаков появилась в пору, когда западноевропейский интеллектуальный ресурс откровенно исчерпал себя. Китч, протестная оголтелость, эффектный блеск поп-мишуры отгораживали слушателей от художественного творчества. Достучаться до ослепленной пустым мельтешением молодежи было делом нелегким. Но Fermáta сумели осуществить задуманное, не размениваясь принципами. "Huascaran" стал для них первым концептуальным опытом. Причем основанным на трагической истории из недавнего прошлого. 31 мая 1970 года в 15 ч. 23 мин., по окончании встречи сборных команд Мексики и СССР в рамках Чемпионата мира по футболу, случилось землетрясение в Перу. В результате обвала северной вершины Уаскарана (четвертой по высоте горы Южной Америки) погибло почти 80 000 человек. Лавина погребла под собой и чехословацких альпинистов, собиравшихся штурмовать Анды... Таким образом, объявленный позднее 8-дневный траур приобрел международный оттенок. Отзвук события, даже по истечении времени, отзывался болью в сердцах Франтишека Григляка и Томаша Берки. Потому-то и взялись ведущие композиторы Fermáta за сочинение монументальной прогрессив-сюиты.
Повествовательная схема альбома выстроена классически: пролог - кульминация - эпилог. Всего четыре полнометражных трека, из которых наибольшие смастерил Франтишек (электрогитара, фортепиано, аналоговые синтезаторы), а прочие - Томаш (фоно, электропиано, аналоговые синтезаторы). Открывается пластинка массивным опусом "Huascaran I". Волшебное море клавишных вкупе с перкуссионными шумами Кароля Олаха (ударные) наводит на мысль об арт-этнике. Но далее вступает фьюжн-гитара Григляка. Ритмическая структура, обогащенная мощным басом Ладислава Лученича, устремляется в фанковое русло. Поворот неожиданный. А сколько их еще будет... Пятая минута фазы вносит в процесс свои коррективы. Теперь действо подчиняется камерному классицизму (пиано, виолончель Дезидера Питьо, вокализ Петера Олаха). Затем немножечко симфо-прога. И в конце - бравурный джаз-фанк. Драматический посыл вещи "80 000" заряжен яростными хард-риффами, искусно инкрустированными фьюжн-орнаментом в лучших традициях группы. Номер "Solidarity" авторства Томаша воспринимается дружеским состязанием в игровой изощренности. Каждый из музыкантов демонстрирует настолько филигранную технику, что поневоле испытываешь чувство гордости за братьев-славян: ведь могут, если захотят! Закольцовывает ленту сюжета эпический боевик "Huascaran II". Здесь, как и в предыдущем сегменте, бал правит чистая виртуозность. Зажигательные пируэты Франтишека способны в два счета обставить "гитарных героев" современности. Однако подобная эквилибристика используется тут не позерства ради, а в угоду общей цели. Да и сиятельный Берка держит руку на пульсе, посредством релаксационных синти-мотивов уберегая мелодическое пространство от буйного сгущения красок и косвенно намекая: все хорошо в меру...
Резюмирую: напористый, где-то мечтательный, затейливый по архитектонике мультикомплексный релиз, исполненный с артистизмом и вдохновением. Эталонный образец симфонического фьюжн-прога. Рекомендую. 

31 марта 2014 г.

Richard Sinclair, David Rees-Williams, Tony Coe ‎ "What in the World" (2003)

Выпустив диск "R.S.V.P." (1994), Ричард Синклер задумался о перерыве. Предшествующая пятилетка оказалась достаточно бурной в плане гастролей. Да и бесконечная подгонка графиков под участников аккомпанирующего состава изрядно утомила маэстро. Иными словами, ветеран сцены мечтал о покое (который, как известно, только снится). Однако капитально расслабиться не получилось. Ранней осенью 1996 года Ричарда пригласили на фестиваль Canterbury Music в голландском городе Харлинген. Повздыхав для приличия о тяжкой участи арт-рокера, Синклер упаковал инструменты и отправился по месту назначения. Встретили его замечательно. На правах рабочего коллектива подобралась редкостно профессиональная команда (включая экс-ударника Solution Ханса Ватермана). С ними Рич отыграл полноценный электрический сет на основе композиций из "R.S.V.P.". Горячий прием аудитории бальзамически подействовал на британца. И Синклер рискнул продолжить, причем весьма нестандартным способом. 22 сентября 1996 г. в кафедральном соборе Харлингена состоялся уникальный концерт под вывеской "What in the World", позднее запечатленный на отштампованном самиздатом CD. Осмелюсь предположить, что ничего похожего на ту программу древние церковные стены прежде не слышали и не услышат еще долго...
Никаких гитар, ударных и вообще признаков рока. Лишь голос Ричарда, звучный тембр органа (Дэвид Рис-Уильямс) и кларнет Тони Коу. Минимализм? Безусловно. Но удивительно здесь другое. Узнаваемый авторский почерк Синклера даже в таком варианте утратил совсем немногое. А где-то и приобрел - величия, монументальности и, если угодно, "породы". От поражающего размахом инструментального интро "Out of the Shadows" (крепкий барочный каркас, центростремительная нервная ритмика) повествование перетекает в русло поэтически окрашенной, с едва заметными мелизмами пасторали "For Absent Friends". На стадии пьесы "What's Rattlin'" органист Рис-Уильямс с завидной сноровкой калибрует характерную певческую манеру лидера, приводя действо к нужному знаменателю. Затем Ричард условно скрывается в тени, предоставив солирующую роль кларнетисту Коу. И тот, пользуясь моментом, смещает акцент вещицы "Barefoot" в сторону лирического джаза. Следом тройственный союз реализует модель "Canterbury Song" - достаточно вальяжное фьюжн-произведение безо всякого намека на текст. Но тяга к драматургии подспудно берет свое, а потому далее проявляются контуры дивного мотива "Long Lingers Autumntime" с трогательными вокальными упражнениями Синклера. Напористая зарисовка "Felafel Shuffle" великолепно встряхивает уютно задремавшего меломана, после чего нежными лепестками тянется к небу прелестно-наивная титульная фреска. Скромное пространство "Fol de Rol" служит неплохой площадкой для голосовой импровизации заезжего английского гостя, тогда как в открытом финале "Calyx" строгий классицизм и легкий джазовый силуэт прорастают друг в друге с совершенно волшебной грациозностью.
Резюмирую: не прогрессив, но довольно отважный эксперимент под знаком кентербери, исполненный с чувством, тактом и глубоким интуитивным анализом искусственной в целом ситуации. Эстетам и гурманам от музыки - на заметку.

28 марта 2014 г.

After All "After All" (1969)

Конец шестидесятых, Флорида. Коварный в погодном отношении населенный пункт Таллахасси (к слову, столица штата). С точки зрения среднестатистического американца, самая что ни на есть глубинка. И в этой дыре судьба знакомит четверых талантливых людей. У ветерана вьетнамской войны Марка Эллерби (ударные, вокал) за плечами теоретический курс Государственного музыкального училища Флориды. Органист Алан Голд - тамошний аспирант и вдобавок - сессионный исполнитель с богатым клубным опытом. Их потенциальные коллеги (басист/вокалист Билл Мун: долгое время сотрудничал в ритм-энд-блюзовых составах; гитарист Чарльз Шорт - дока по части джаза) несколько старше по возрасту, но вполне разделяют взгляды товарищей. Мушкетерское братание собравшихся кладет начало квартету After All. Далее по графику - пробные джемы, зарождение групповой звуковой алхимии, поиск поэта-песенника (автором лирики становится известная впоследствии кантри-дива Линда Харгроув) и продюсера (опекать новичков берется Том Брэннон за компанию с ортодоксальным христианским композитором/аранжировщиком Ричардом Дином Пауэллом). Команде ставят условие: запишете пластинку в кратчайшие сроки - обойдемся мизерными финансовыми расходами. И парни с блеском разруливают ситуацию, справившись со своими партиями буквально за два дня. О результате побеседуем ниже.
Первое, на что обращаешь внимание, особенности саунда. Кондиционное родство с британскими апологетами прото-арта (в частности, с Cressida) не заметит только невежда. Да, "Хаммонд"-стаккато и арпеджио Голда здорово напоминают манеру Питера Дженнингса. Хотя есть и отличия. Членам After All не свойственно рассматривать жизненные процессы сквозь розовые романтические очки. Отсюда налет брутального "мачизма" плюс определенный интерес к психоделическим "биодобавкам". И если вступительная "семиминутка" "Intangible She" выглядит типовым проанглийским сочинением с примесью Doors'овской мрачности, то вещь "Blue Satin" похожа на джазовый антипод эпохальной темы The Moody Blues (наверняка догадываетесь, какой). "Nothing Left to Do" балансирует на стыке полусонной блуждающей рефлексии и бурных ритмических вспышек. Лучше прочего нашим бойцам удаются заточенные под обильное органное сопровождение пьесы-монологи типа "And I Will Follow". Правда, Эллерби порою сбивается с рассудительной речи на блюзовый хрип (в массовом порядке слушаем номер "Let It Fly"), однако сие нисколько не портит впечатления. И пусть произведениям наподобие "Now What Are You Looking For" не достает мелодической яркости, общий духоподъемный драйв искупает всяческие недостатки. Проблемные откровения After All не исключают условно юмористических пассажей; к таковым можно отнести бравурный надрывно-вокальный опус "A Face That Doesn't Matter". А все же истинная ценность команды раскрывается в треках кардинального иного плана. Достаточно вкусить "Waiting" с ее "крессидистым" напевным лиризмом и характерными клавишными, чтобы осознать настоящее предназначение американской формации.
Увы, творческое наследие After All ограничивается дебютным лонгплеем. Но и этот малый кирпичик - достойное звено в мощнейшем фундаменте прогрессивного рока. Не пропустите.  

26 марта 2014 г.

Krakatoa "Togetherness" (2001)

Про таких, как Валери Опельски (фортепиано, гитара, бас, клавесин, орган, перкуссия, вокал), в прежние времена создавали мощные драматические произведения. Скажем, "Орлеанскую деву". Или "Оптимистическую трагедию". Но означенную воительницу угораздило появиться на свет в сугубо мирный период, да еще в Бруклине. Потому исполнять "комиссарские" обязанности хищница-интеллектуалка Вэл рьяно взялась в авант-проговом составе The Lost Art of Puppet Orchestra, позднее мутировавшим в Krakatoa. Вероятно, трем ее коллегам-мужчинам той горячей порой было не до жиру. Однако же каждый выбирает участь по себе. Будучи поклонницей Белы Бартока, а равно и Dead Kennedys (!), мисс Опельски к собственным композиционным опытам применяла совсем уж анархическую мерку. Авторские выходки Валери становились частью грандиозного филадельфийского эксперимента, доводимого до ума другими участниками Krakatoa (Тэд Кастерлайн - бас, гитары, синтезаторы, перкуссия, вокал; Глендон Джонс - электрическая и акустическая скрипки, орган, аккордеон, вокал; Эли Левин - ударные, перкуссия, вокал). И этот коварный оркестр не просто воспламенял, но откровенно иезуитским способом постепенно накалял мозги слушателей. Начало эпопее положил дебютный релиз "Plan Ahead" (1999). А спустя два года мир содрогнулся от искусно воплощенного продолжения - диска "Togetherness".
Открывающая пьеса "Abstract Damage" по первости демонстрирует невинную камерность. Внезапно подключается "мультяшный" вокал. Дьявольски развеселая кавалькада аккордов формируется в подобие известной детской песенки "Палка, палка, огуречик", после чего галопирующий инди-фьюжн буравит потенциального свидетеля процесса насквозь. В общем тигле мозаичного номера "Cuckoo" плавятся альтернативный саунд гитары, нахрапистый авангардный прогрессив, издевательский полусонный минимализм и смешанный хорал пародийного толка. Изысканно хулиганская "Bubbles and Gurgles" срывает маску с чинного академического монотематизма, выталкивая на поверхность заводные кабаре-пассажи, приправленные до кучи блюзовым "Хаммондом". Ультракороткая зарисовка "Modern #1" приводит в действо механику декоративно-актуального, лишенного всякой задней мысли транс-эмбиента. На душных просторах "Eggshells" шипят и лопаются РИО-пузыри, для удобства разбавленные приемами пост-рока. Чудная до жути "The Messenger is Sleeping" с чисто музыкальной точки зрения воспринимается эдаким панк-вторжением в заповедную область кентерберийско-джазовой традиции. Зато последующая фреска "The Incredible World of Lady Miss Bug" связывает в тугой конструктивный узел элементы кантри, породистый классицизм да зубодробительный скрежет пышущих электричеством струн. На полуминутную секвенс-каденцию "Modern # 4" обращать внимания не станем. Но дичайший парад "Teenagers Have Failed" при всем желании миновать не удастся; истинно эстетская гремучая помесь забойного харда, филармонических вензелей и сально ухмыляющегося грязноватого фьюжн-прога (большой привет французам Taal!). Итогом циркового по сути треклиста является полотно "Sword and Sandal", где показушная героика вестерна спотыкается об угловатый, похмельный и похотливый салунный джаз. Воистину, за что боролись...
Резюмирую: поразительно изобретательная, исполненная высокой степени художественности рок-панорама, искренне рекомендуемая любителям "остренького".

23 марта 2014 г.

Egg "Egg" [plus 2 bonus tracks] (1970)

Важная творческая единица для canterbury-сцены и британского прог-движения в целом. Креативным выкладкам Egg изначально была свойственна многополярность. Счастливо избежав лирической наивности прото-арта, они подошли к процессу с иной стороны. Отсюда оригинальное алхимическое тождество непростой музыкальной формы с острым, наследующим смеховые традиции английского театра абсурда содержанием. История бэнда наглядно укладывается в хронологическую линейку: Uriel (1967-1969) - Arzachel (1969) - Egg (1969-1972). То есть, за вычетом упорхнувшего на учебу в Кентский университет гитариста Стива Хиллиджа, мы имеем дело с трио в составе: Дэйв Стюарт (клавишные), Монт Кэмпбелл (бас, вокал), Клайв Брукс (ударные). Композиционные упражнения ансамбля преследовали целью увязать рок-симфонизм а ля The Nice c джазовым лукавством, психоделическим поп-флером и некоторыми приемами академического авангарда. Пробный камень ребята бросили в 1969 году, выпустив двухсторонний сингл на лейбле Deram. Очаровательная пьеса "Seven is a Jolly Good Time" с раскатистыми органными риффами "под Эмерсона", прозрачно-теплым вокалом Кэмпбелла и его же "закольцованным" бубнением задала курс выбраной ими стилистике. Да и завуалированный сарказм второй вещи под заглавием "You Are All Princes" удачно оформился в псевдо-барочное рок-кружево. Однако продюсеру Пэту Боланду материал показался коммерчески невыигрышным, так что в период записи полноценного лонгплея всю производственную часть троица вела самостоятельно.                                       
Отбросив 9-секундное интро "Bulb" авторства звукоинженера Питера Галлена, перейдем к главному. Размеренная зарисовка "While Growing My Hair" и очень кентерберийская по духу "I Will Be Absorbed" к числу откровений явно не относятся: всего лишь симпатичные песни без особых претензий. Переложение на ритм-рельсы "Fugue in D Minor" И.С. Баха новаторским также не назовешь: к тому моменту Кит и компания варганили подобные штуки с куда большей лихостью. Зато от таинственного номера "They Laughed When I Sat Down at the Piano..." (коллективно сочиненный дуэт для пиано и тон-генератора) определенно веет свежестью. С необычайным проворством Egg измываются над аудиторией в контексте шизоидного бурлеск-марша "The Song of McGillicudie the Pusillanimous (or: Don't Worry James, Your Socks Are Hanging in the Coal Cellar with Thomas)", после чего усугубляют неразбериху коротким деконструктивным пассажем "Boilk". И уже капитально размявшись, "маэстры" приступают к воплощению многоярусного колосса "Symphony No. 2". Здесь нас ожидает масса сюрпризов: ультраскоростная Hammond driven фантазия на знаменитую тему "В пещере горного короля" Эдварда Грига, рефлексивный авант-нойзовый лаунж (прошу прощения за невольный оксюморон), низведение классицистического пафоса до примитивно-монотонного ударного уровня, а под занавес - броский комплексный фьюжн с нарочито угловатой, местами жесткой лид-партией электрооргана.
Резюмирую: богатое сюжетными изгибами, непростое и интригующее саунд-путешествие в глубины загадочной вселенной Egg. Любителям нестандартных художественных актов - на заметку.

21 марта 2014 г.

Special Providence "Labyrinth" (2008)

По степени результативности с венгерской прог-сценой могут соперничать разве что шведы да бельгийцы: и те, и другие практически всегда лупят не в бровь, а в глаз. Однако мадьяры выигрывают за счет стилевой непредсказуемости. Инструментальный квартет Special Providence - формация в определенной степени гибридная. Их музыка лежит на перепутье джаз- и прогрессив-рока, а также электроники, сдобренной умеренно-острой металлической приправой. Будучи виртуозами, будапештские парни стараются не перегибать палку с технарством. И слушатели (особенно заокеанские) это ценят.
Начав функционировать в 2004 году, Special Providence быстро завоевали авторитет в избалованной экспериментами рок-среде. Им рукоплескали зрители прог-фестов в континентальной Европе, на Британских и Скандинавских островах, в Северной и Южной Америке; каждый последующий альбом четверки неизменно удостаивался высших баллов в специализированных изданиях... Короче, SP любимы публикой. И есть за что.
"Labyrinth" - вторая позиция в дискографии ансамбля. Если диск "Space Café" (2007) олицетворял собой зондирование почвы, то данной программой венгры уверенно застолбили диковатую территорию, на которую отважится ступить лишь редкостный смельчак. Стартовый титульный сегмент демонстрирует наличие столь свойственной ребятам выдумки. От умиротворенного клавишного интро (Золтан Чери) зубастые гитарные риффы (Мартон Кертес) вкупе с заводной ритм-секцией (Иштван Бата - бас, Адам Марко - ударные) не оставляют камня на камне. И столь же стремительно брутальные металлические позы сменяются рафинированным фьюжн-прогом высокого класса. Ненавязчивый лиризм пьесы "Deep Smile" развивает позитивную джазовую линию в лучших традициях Пэта Мэтини: лучезарная беззаботность соседствует с проникновенными пассажами ностальгического толка. Весьма приятная саунд-экскурсия, после чего нас приглашают на сеанс зловещей, фаршированной тяжелой начинкой эклектики под названием "Nitro-Gain". Джазовые проблески "Green Sun" вносят в повествование рассудительно-взрослую ноту. Далее, впрочем, вновь наступает тотальный бедлам. Имя ему "Dog Power". Куражистые синти-позывные перемежаются наэлектризованным лязгом струн, залихватский пиано-регтайм на доли секунды дает слабину пред маскулинной энергией мрачнейшего хэви, а там опять вклинивается фьюжн с его ароматно-терпким табачным привкусом. Легкая отстраненность на пару с миловидными гитарно-клавишными партиями питает суть рефлексивной фрески "Sajkod". Зарисовка "Reptile" ожидаемо погружает слушателя в непроглядную прожорливую утробу доисторического монстра. Зато от неспешного нью-эйдж ландшафта "Free Entry Into Your Heart" веет по-настоящему сказочной красотой... В качестве бонуса прилагается вокально-истеричная версия уже упоминавшегося сумасбродного опуса "Nitro-Gain" (изюму она не добавляет, но перцу - вполне).
Резюмирую: увлекательная соническая авантюра, предпринятая мастеровито-башковитой молодежью. Рекомендуется широкому меломанскому кругу как патентованное средство для получения эстетического удовольствия.

18 марта 2014 г.

Caravan "In the Land of Grey and Pink" [plus 3 bonus tracks] (1971)

Эти музыкальные кочевники со временем превратились в символ движения 'кентербери'. В событийно насыщенной истории группы были славные моменты триумфа, случались и провалы. Но одного у Caravan не отнимешь: коллектив сделался предметом культа, объектом обожания многочисленной меломанской аудитории. И пусть ворчат отдельно взятые критики: мол, дутая величина. Неправда. Их творческие свершения сорокалетней давности все так же свежи, привлекательны и достойны внимания. А посему добро пожаловать в нестареющее прошлое, дамы и господа!
На дворе сентябрь 1970-ого. В лондонских студиях Decca и Air поочередно стартуют сеансы записи третьей пластинки бэнда. От названия "In the Land of Grey and Pink" соблазительно веет психоделией. Впрочем, оно обманчиво. Лидер команды Пай Хастингс (гитары, вокал) не склонен прозябать в пожизненном андеграунде. Так что в качестве рабочей установки он избирает курс на доступность материала. Гитариста поддерживают продюсер Дэвид Хичкок с компаньонами - Ричардом Синклером (бас, акустическая гитара, вокал), Дэвидом Синклером (орган, фортепиано, меллотрон, бэк-вокал), Ричардом Куланом (ударные, перкуссия) при участии второстепенных игроков - флейтиста/саксофониста Джимми Хастингса и перкуссиониста Дэвида Гринстеда. Небольшая ремарка: если для предыдущих альбомов песни в основном сочинял Пай, то на этапе воплощения "In the Land..." ситуация переменилась. Теперь идеями фонтанировали остальные. И это кардинальным образом повлияло на результат.
Компоновка лонгплея выстроена безупречно. Открывается диск задорным этюдом Ричарда Синклера "Golf Girl". Более идеальной приманки для слушателя придумать сложно. Мелодические фразы мгновенно врезаются в память, и насвистывать их про себя вы будете еще долго. Неизъяснимым очарованием полнится "Winter Vine" - элегическая история, чьи корни лежат в волшебных сказаниях южных английских графств. Здесь проявляется фирменная голосовая подача умницы Рича, ныне почитаемого за эталон интеллигента от арт-рока. Легким цветочным "раздолбайством" сопровождается "Love to Love You (And Tonight Pigs Will Fly)", на которой поет маэстро Хастингс. Ярко выраженный поп-посыл данной вещи изящно инкрустируется флейтовыми виньетками молчуна Джимми. В замешанной на ритм-н-блюзовых органно-басовых приемах титульной пьесе усматривается некий намек на драматизм, правда, Синклер не позволяет ему проклюнуться, сводя действо к фарсу с эпизодическими губными да гортанными приколами. Секретным орудием программы выступает монструозный 22-минутный эпик "Nine Feet Underground" - одна из мощнейших прог-заявок кентерберийской сцены в целом: тут вам и пролонгированные клавишно-духовые экзерсисы, и лихие фьюжн-пробросы, и всепроникающая пространная меланхолия исключительно теплого, земного свойства... На правах бонусов представлены симпатичная синклеровская зарисовка "Frozen Rose (I Don't Know Its Name alias The Word)" + "Love to Love You (And Tonight Pigs Will Fly)" и "Nine Feet Underground" в альтернативном стерео-миксе от головастого Стивена Уилсона (Porcupine Tree, No-Man etc.), приуроченные к 40-летнему юбилею релиза.
Резюмирую: нетленная классика прогрессива семидесятых, необходимый атрибут всякой серьезной аудио-коллекции. Прошу любить и жаловать.

16 марта 2014 г.

Henry Fool "Henry Fool" (2001; 2013)

Для описания дебюта британцев Henry Fool хватило бы двух эпитетов: "загадочно и туманно". Но вы же не этого ждете от старичка-рецензента, правда? Так что придется попыхтеть, осваивая фактуру релиза.
Сначала о названии. По свидетельству Тима Боунесса (гитары, вокал, меллотрон), выбиралось оно демократическим манером: голосовали за каждый из десяти предложенных пунктов. В итоге победило заглавие комедийной драмы Хэла Хартли (1997, "Золотая пальмовая ветвь" Каннского фестиваля за лучший сценарий), которая нравилась всем участникам проекта. Теперь несколько фраз о процессе записи альбома. Тот же Боунесс на пару со Стивеном Беннеттом (клавишные, гитара) сформулировали идею: постараться сработать пластинку без особенных наложений, то есть "живьем" в студии. Для остальных членов Henry Fool (Майкл Бипарк - гитары; Питер Чилверс - бас, стик, гитары, клавишные; Майк Клиффорд - саксофон, флейта; Фадж Смит - ударные) подобная схема оказалась в новинку, но ребята приняли ее как вызов. Сессии растянулись на год - с апреля 2000 по март 2001. Микшированием ведали Тим, Стив и Питер при эпизодическом вовлечении вездесущего Стивена Уилсона (Porcupine Tree, No-Man + нехилое количество иных прожектов). В издательском плане конторы Cyclops Records выход диска был намечен на конец 2001-ого. Так оно и случилось. (N.B. Ремастированный вариант выпущен лейблом KScope в 2013 г.)
Шестнадцать непродолжительных треков первенца Henry Fool - образный микрокосм, напоминающий накрутку из проволоки радикально отличных друг от друга оттенков. Хотя чего тут удивляться? Ведь в стилевом отношении английские затейники не стремились к унификации. В дело пошли любимые ими формы, заимствованные из прог- / джаз-рока, пост-панка, эмбиент-психоделии, электронного минимализма и кентербери-арта. Результат: набор зарисовок, искусственно приткнутый к умозрительному концепту. Объединяющее звено - эмоциональный фактор. Он, естественно, всюду разнится. И тем не менее. Водянистая меланхолия ("Friday Brown", "Lateshow: Midnight Days", "The Laughter That Turned to Ice", "Tuesday Weld"), гитарно-меллотроновые "кримзонизмы" ("Bass Pig"), светоносный лирический арт-романтизм ("Poppy Q", "Lateshow: Grounded", "Judy on the Brink", "Dreamer's Song"), пасторальный джаз ("Lateshow: Blindman One", "Jazz Monkey", "The Mellow Moods of Malcolm McDowell"), сдвинутые по фазе авант-этюды с примесью жесткого панк-рока ("Lateshow: Poppy Z", "The David Warner Wish List"), межзвездные эмбиентальные трипы ("Lateshow: Blindman Two", "Heartattack")... В общем, масса красок, настроений и запахов. Четких пересечений почти не встречается, разве что в певческом сегменте (характерный тембр Тима при любом раскладе прочно ассоциируется с No-Man). Если же не цепляться за мелочи, можно заключить: перед нами достаточно любопытный, оригинальный и грамотно преподнесенный материал, вполне соответствующий определению "прог-рок третьего тысячелетия". На том и остановимся. 

13 марта 2014 г.

Dragonfly "Dragonfly" [plus 2 bonus tracks] (1981)

Швейцарскому ансамблю Dragonfly не повезло вовремя вскочить на подножку уходящего поезда семидесятых. Свой первый и единственный альбом они писали в эпоху новых звуков. Шел август 1981 года. Какие тенденции преобладали тогда в музыке, вы и сами прекрасно знаете. Разумеется, о прогрессиве речи не было. А поскольку авторский материал участников Dragonfly создавался в традициях недавнего прошлого, необходимо констатировать: "стрекоза" пролетела мимо цели. Хотя начиналась история воодушевляюще.
Итак, Цюрих. Год тысяча девятьсот семьдесят пятый. Судьба сводит нос к носу Маркуса Хуси (рояль, клавесин, орган, синтезаторы) и Марселя Эга (гитары). Оба обожают великую британскую прог-тусовку (Gentle Giant, Yes, Genesis, ELP), а равно не чураются хардовых веяний (Led Zeppelin, Deep Purple, Jimi Hendrix). Довольно быстро назревает решение сформировать группу. Осенью того же 1975-го в репертуаре неокрепшего покамест состава появляются несколько песен. Периодически меняются басисты, но в итоге все устаканивается. И постепенно наступает долгожданная пора студийных сессий. Тут-то Dragonfly и демонстрируют композиторские навыки вкупе с отточенным профессионализмом. 
Стартует пластинка с боевика "Behind the Spider's Web". Острые риффы Эга, затейливая ритм-секция (Клаус Мённиг - бас, Бит Бёзигер - ударные), высокий вокал перкуссиониста Рене Бюлера и хитрые черно-белые игры маэстро Хуси (консервативные "хаммондные" краски + синтетические нюансы). Затравка более или менее неплохая, однако потенциал команды здесь толком не выявлен. Куда фактурнее раскрываются наши герои в сугубо инструментальных номерах. Вот, к примеру, "Shellycoat" - превосходный симфонический прогрессив-фьюжн, близкий по духу к голландской школе с ее излюбленным диалогом на равных гитары и клавишных. Скоростные барочные приемы, сопряженные с эстетикой хард'н'арта, выглядят убедительно. И вполне оправдывают ярлык "оркестровый рок", коим наградили швейцарцев критики. Романтическим флером а ля Kayak опоена камерная баллада "You Know My Ways (I Belong to You)". Ведущий все мелодические партии Маркус (рояль, синтезаторы) смешивает симфонические и джазовые элементы. Жаль только, голос Бюлера не позволяет как следует насладиться содержимым: уж больно тянет певца в коммерческие АОР-чертоги. И следующая вещь "Willing and Ready to Face it All" дает ему шанс опробовать силы в центростремительном "радиоформатном" рок-н-ролле. Стоит ли говорить, что для адепта арт/прога подобное "блюдо" особого интереса не представляет? Впрочем, волшебная механика Dragonfly безупречно срабатывает в одноименной, закрывающей программу 18-минутной пьесе. Эпическая панорама блистает колоритом - то сказочным, с интимно-доверительной интонацией рассказчика Рене; то насыщенным, с адреналиновыми выбросами каждого инструмента. Масштабное действо проскакивает на едином дыхании. И хочется добавки. Собственно, ее-то нам и предлагают издатели. Увековеченные в 1978, 1980 годах трек "Humdinger" (в манере фламандцев Finch) и 15-минутная симфоническая поэма "The Riddle Princess" достойно завершают разнородный, но в целом любопытный, заслуживающий ознакомления релиз.

10 марта 2014 г.

Black Bonzo "Lady of the Light" (aka "Black Bonzo") [plus 2 bonus tracks] (2004)

В музыкальной среде понятие "винтаж" имеет разные свойства. Для одних это не более чем модная тенденция, для других - суть, способ и смысл существования. Шведский ансамбль Black Bonzo, безусловно, относится к последним. Молодые с виду парни душой укоренились в семидесятых. По календарю - Миллениум? Не факт, говорят нам длинноволосые обитатели города Шеллефтео и врубают на всю катушку изумительный хард-н-арт откровенно британского пошиба. Здесь нет рисовки, желания покрасоваться аутентичностью исполнения. Соль не в том. Просто они так чувствуют. И не умеют иначе.   
Дебютный альбом Black Bonzo записывался на снабженной классическим аналоговым оборудованием студии Rumble Road. А по выходе в июле 2004 года произвел фурор. Еще бы! Кто же мог ожидать от вчерашних студентов столь убедительно-безупречного проникновения в каноническую эпоху рок-ортодоксов. Критики источали восторг, слушатели громогласно вторили рецензентам-хроникерам. Скандинавы же продолжали давать стране "прогрессивного угля", подкрепляя собственный авторитет концертами и тем самым приумножая аудиторию поклонников...
С первых тактов пластинки становится ясно: мы переносимся в лучшее из времен. Тут и космическое синти-зарево Муга, и "Хаммонд"-пробеги "под Джона Лорда", и тянущиеся к небу меллотроновые шпили клавишника Никласа Олунда; драйв ритм-секции (Патрик Леандерссон - бас, Микаэль Израэльссон - ударные, перкуссия), искрометная гитарная техника Йоакима Карлссона и, конечно же, "байронический" эластичный вокал Магнуса Линдгрена, способного адекватно подчеркивать любые эмоциональные спектры. Хотите атакующих риффов? Вот "Lady of the Light". Прото-проговых изысков? Без проблем: элегическая "Brave Young Soldier" и яркая мелодичная рефлексия "These Are Days of Sorrow" утолят ностальгическую жажду по светлым денькам, когда творили Cressida и Gracious. Раскатистые ролл-пассажи трека "New Day" заставляют помянуть добрым словом неподражаемых Queen. В "Fantasyworld" меллотрон-стандарты, заданные великой битловской композицией "Strawberry Fields Forever", успешно взаимодействуют с напевной начинкой по рецептам Uriah Heep. Глэм-баллада "Freedom" - красноречивый реверанс в сторону Фредди Меркьюри с Брайаном Мэем (да и легкий бриз Electric Light Orchestra, определенно, прошумел рядом). Мотивные хрустальные переливы "Sirens" на грозовом фоне вызывают однозначную ассоциацию с нетленным шедевром "In the Court of the Crimson King" понятно кого. Покончив с густо перчеными хэви-партиями "Jailbait", Black Bonzo вводят в оборот хард-сонатину "Leave Your Burdens". А финалом служит дивный меланхолический номер "Where the River Meets the Sea", в коем романтичное многоголосие тех же Heep явлено как на ладони. Добито японское издание парочкой бонусов - смурной пьесой "Path", где гитарно-органная жесткость сглаживается эпизодическим включением флейты и фортепиано, а также альтернативной версией этюда "Sirens".
Резюмирую: один из лучших релизов двухтысячных, питающий живыми токами ветхозаветную плоть арт-рока. Очень рекомендую.

07 марта 2014 г.

Birth Control "Plastic People" (1975)

Каждый их последующий шаг критика расценивала как вызов - времени, обществу, себе, наконец. Манеру Birth Control ранних семидесятых чаще всего характеризовали словосочетанием 'underground pop'. И в оном не усматривалось противоречия, ибо слишком широким являлся термин "поп-музыка", порою напрочь лишенный эстрадного флера. Прогрессировали же тевтоны с завидной скоростью. В 1971-ом пластинку "Operation" (параллельно с берлинским лейблом Ohr) выпустила легендарная британская контора Charisma, снабдив разработанным Hipgnosis альтернативным вариантом кавер-дизайна. Годом позже Birth Control посчастливилось стать клиентами престижной корпорации CBS. Начало взаимовыгодного сотрудничества ознаменовалось выходом лонгплея "Rebirth" (1973) и мощного концертного "двойника" "Live". Вообще, тот период можно считать пиковым с точки зрения исполнительского состава. В коллектив приняли мультиинструменталиста Зевса Б. Гельда (клавишные, духовые, перкуссия), сыгравшего одну из ключевых ролей в деле творческого роста Birth Control. В лице новобранца худрук ансамбля Бернд Носке (ударные, перкуссия, вокал) обрел не только замечательного композитора, но и исключительно опытного аранжировщика. Что, кстати сказать, продемонстрировал альбом "Plastic People", о котором речь ниже.
Идейное обличение "пластиковых людей" - ничего из себя не представляющих пустышек, довлеющих над художественными натурами заправил музыкального бизнеса - разворачивается с первой, титульной, вещи. Удачно найденное стилевое решение (симфо-артовые органные пассажи + крепкий гитарный прог-рок и фьюжн-рисунок ритм-секции) задает направление программе в целом. Будто почуяв вкус к эксперименту, Birth Control последовательно расширяют спектр звуковых пересечений. В сочиненной гитаристом Бруно Френцелем пьесе "Tiny Flashlights" психоделические мотивы подпитываются фанк- и джаз-линиями. А тенор-саксофон Зевса лишь добавляет колорита палитре. Умеренной длины вещь "My Mind" выделяется налетом космизма (вибрафон вкупе с Мугом бороздят пространство не хуже фантастических странников Вселенной), и, помимо этого, частично оправдывает претензию на камерность (партии виолончели и альта принадлежат дуэту Йоахим фон Грумбков - Кристоф Ноппенай; оба из Hoelderlin). Заводной номер "Rockin' Rollin' Roller" отмечен изобретательными "фишками" саунд-инженеров Дэнима Бриджеса и Тоби Робинсона. Ну и, конечно, грамотным тональным балансом меж откровенно ерническими монологами лид-вокалиста / басиста Петера Фёллера и его же краткими заездами в область рефлексии. Кунштюк "Trial Trip" относится к редкому подвиду треков, где непонятно как сочетаются квазиоперный пафос, хард-роковые выкрутасы, вязкие грувы "Хаммонда" и легкая краут-поволока. Главное блюдо релиза приготовлено напоследок. 7-минутная "This Song is Just for You" объединяет амбициозные выкладки Birth Control с искусством классического флейтиста Фридемана Лайнерта, упомянутого выше тандема фон Грумбков / Ноппенай, женоголосыми подпевками  и выстроенной Гельдом крупноблочной брасс-перспективой.
Резюмирую: весьма аппетитный прог-акт, явившийся существенным достижением на пути к индивидуальной вершине - глубокомысленной концепт-панораме "Backdoor Possibilities" (1976). 

04 марта 2014 г.

Siiilk "Way to Lhassa" (2013)

К вековечному призыву слушателя "сделайте мне красиво!" современный арт-рок по большому счету глух. Витиеватость, технарство, компьютерные фокусы - этого в достатке. А вот о стройности мелодии вкупе с интеллигентностью звучания остается только мечтать. Впрочем, есть еще ретронавты, для которых гармоническое начало является приоритетным. Из последних примеров - герои данного обзора, французский квинтет Siiilk. Базирующийся в Лионе ансамбль зародился благодаря неиссякаемой энергии ветеранов-прогрессоров, экс-членов Pulsar Жильбера Гандиля (гитары, добро, вспомогательные клавишные) и Жака Романа (фортепиано, синтезаторы, меллотрон). Компанию им составили не менее опытные бойцы - Ришар Пик (лид-вокал, акустическая гитара, тампура), Гийом Антоничелли (бас), Аттилио Терлицци (ударные, гонг). Поэтическое видение музыкальных процессов послужило объединяющим фактором для пятерки исполнителей. Отсюда тонкость линий, акварельное изящество штриха и повышенное внимание к богатству оттенков. Тематика "Way to Lhassa", как видно из названия, обращена к сердечным токам Азии - предгорьям Гималаев, ортодоксальному духовному мистицизму Индии, таинственным чертогам Тибета... Однако, взгляд этот по-европейски отстраненный. Путешествие протекает по традиционному для западного рассудка маршруту, и потому откровенные столкновения с экзотикой здесь необычайно редки. Артисты искренне заботятся о внутреннем комфорте гипотетических спутников. И подобное, скажу я вам, заслуживает уважения.
При тщательном знакомстве с материалом аналогий не избежать. В первую очередь - Pulsar. Но это как раз естественно (от наработанных десятилетиями приемов избавиться не так-то просто). Во-вторых, Pink Floyd. Яркие соло Гандиля уже на вступительной стадии ("Childhood's memories") вызывают ассоциации именно с британскими грандами. Слайдовые натяжения на фоне мерно пульсирующей электроники - из той же серии. Есть тут и своя "Wish You Were Here" под названием "Between" - прелестная электроакустическая рефлексия, помноженная на выразительный гипнотизм спейс-рока и вплетение колоритной партии дудука от Хагопа Бояджана. А чего стоит "Cathy’s woods" c пассажами флейты-траверсо волшебницы Габриэль Варджу и меллотроновыми пластами Романа! Далее по списку - натуральный соборный хорал ("In they grey chapel"); меланхоличный прог-боевик "Leaving North"; шикарный космический эмбиент "Midlife crisis" с накрапывающей gilmoresque-гитарой Жильбера; абсолютно флойдовская по настроению, разложенная на мужской/женский голоса (семейная чета Ришар и Катрин Пик) фреска "Khajuraho dreams"; заглавная спектральная гамма индуистского толка, где наличествуют фисгармония (Жан-Николя Сюсс), сантур (Пол Грант) и переиначенные на ближневосточный лад гитарные излияния маэстро Гандиля; астральная медитация "Witness", явно навеянная нетленной ПиФовой "Hey You"; наконец, включающий немалое количество саунд-эффектов номер "Wladyslaw’s Marching Band" - своеобразная дань таланту марсельского театрального режиссера Владислава Знорко, с коим органист Роман сотрудничал бок о бок на протяжении пяти лет...
Резюмирую: комплексный, целостный и весьма приятный релиз, способный удовлетворить "ностальгию по настоящему", ежели таковая присутствует. Советую приобщиться.  

02 марта 2014 г.

Jóhann Jóhannsson "Fordlândia" (2008)

Запечатленное время - важнейший объект для художника. И неважно, кто он: живописец, музыкант, режиссер, поэт. Суть одна. Творчество есть реакция души на изменения в окружающем мире. Эту максиму исландец Йоханн Йоханнссон усвоил хорошо. Стремительное устаревание технологий сподвигло его на создание трилогии о промышленных артефактах, еще вчера являвшихся наимоднейшими достижениями прогресса. Так появился удивительный альбом "IBM 1401, A User’s Manual" (2006) - масштабная работа, в записи которой плотно участвовал оркестр из шестидесяти исполнителей. Спустя пару лет легендарная контора 4AD выпустила диск-продолжение под названием "Fordlândia". Географическая подоплека действа поражает размахом. Симфоническую часть фиксировали на тонстудии прославленного чешского кинопредприятия "Баррандов", партии соборного органа - в рейкьявикской Langholtskirkja (звукоинженер - Финнур Хауконарссон) и готической церкви Брагернес в норвежском Драммене (Томас Волден). Дополнительные звуковые сессии осуществлялись в Копенгагене и Токио. Сам Йоханнссон не стал ограничиваться функциями автора, аранжировщика и продюсера. Фортепиано, клавишные, гитара, электроника составили пользовательский арсенал лидера проекта. А прологом к концептуальному полотну послужили строки английской литераторши Элизабет Барретт Браунинг (1806-1861): "And that dismal cry rose slowly / And sank slowly through the air / Full of spirit's melancholy and eternity's despair! / And they heart the words it said / Pan is dead! Great Pan is dead!"
Связующие звенья цикла - серия номерных этюдов, озаглавленных "Melodia". Это своеобразный водораздел меж величественными, похожими на сияющие белизной ледниковые шапки, краеугольными пунктами релиза. Открывает же панораму эпическая титульная пьеса. Тонкий колорист Йоханнссон с природной скандинавской размеренностью погружает слушателя в сферу прекрасного. Минималистские, до боли проникновенные пассажи струнных постепенно прирастают электронными каденциями, искаженным гитарным эхо. Примерно на десятой минуте происходит эмоциональный выброс, эдакий полифонический катарсис в разреженной эмбиент-атмосфере. И вновь сладкая полярная дрема насыщает пространство морозным призрачным шепотом... От изящных сонических линий "Melodia (i)", где ворожат стринг-квартет и кларнетист Гудни Франсон, маршрут сворачивает в сторону секвенсивно-камерной интриги ("The Rocket Builder (Io Pan!)"). Софт-нойз текстура трека "Melodia (ii)" предваряет собой возвышенную академическую торжественность фрески "Fordlandia - Aerial View". После ностальгического ретро-фрагмента "Melodia (iii)" наступает очередь меланхолической медитации "Chimaerica" под невесомо-раскатистые тембры pipe-органа (Гюдмюндюр Сигюрдссон). "The Great God Pan is Dead" - мессианское послание Йоханна технократической цивилизации; аморфная драма, украшенная голосами членов Пражского городского филармонического хора. В "Melodia (Guidelines for a Propulsion Device Based on Heim's Quantum Theory)" благородное оркестровое начало вступает в конфронтацию с индустриальной ритмикой. А венчает программу захватывающий 15-минутный вояж "How We Left Fordlandia", облаченный в крупную симфоническую форму.
Резюмирую: грандиозное и красивое путешествие в мечту от одного из самых неординарных композиторов современности. Рекомендую.

27 февр. 2014 г.

Catapilla "Changes" (1972)

В щедрые на выдумку семидесятые под луной возникало многое. Идеи вспыхивали, вызревали и тускнели, на смену им устремлялись новые... Едва ли не каждая британская улица славилась чудаками с замашками подстрекателей. Стоило кому-либо из них бросить клич или заговорщицки шепнуть "а давай...", как в пространстве намечалась эксклюзивная творческая единица. Например, ансамбль Catapilla. Эта оригинальная формация появилась в Западном Лондоне под Рождество 1970 года. Исповедуемый септетом экспериментальный джаз-рок заинтересовал менеджмент компании Orange Music. Шефство над группой взял продюсер Патрик Миэн - большой любитель мистики с уклоном в чертовщину (именно он трудился над дебютом Black Widow, а в последующем число клиентов Миэна пополнили Black Sabbath). Однако еще до начала студийных сессий певица Джо Мик рассталась с коллегами и в срочном порядке была заменена родной сестрой Анной. Изданный лейблом Vertigo безымянный лонгплей Catapilla получил неплохую прессу. Команда без промедления отправилась в концертный тур совместно с коллективами Грэма Бонда и Роя Харпера, по окончании которого собиралась оккупировать студию. К тому моменту из постоянно действующих музыкантов остались лишь Анна Мик (вокал), Грэм Уилсон (гитара) да Роберт Калверт (саксофоны; не путать с полным тезком - фронтменом Hawkwind, писателем и деятелем театра!). Прочую часть конгломерата представляли Ральф Ролинсон (орган, электропиано), Карл Уоссард (бас) и Брайан Хэнсон (ударные). Продюсерское кресло Миэна отошло Колину Колдуэллу. И завязался увлекательный процесс фиксации свежего материала... 
"Changes" продемонстрировал возросший композиционно-исполнительский уровень участников Catapilla. Заметно усилилась инструментальная составляющая, структуры сделались мощнее и искушеннее. Открывает парад эпическая фреска "Reflections". Психоделические стенания Анны по мере движения теснятся комплексными духовыми (наряду с акустическими сопрано-, альт- и тенор-саксофонами Калверт использует их электрический подвид) вкупе с чеканным ритмом Хэнсона. Органной игре и гитарно-басовым сюжетам уделяется внимание во втором сегменте пьесы. Общее впечатление: необычно, гипнотично, интригующе. Последующая вещь "Charing Cross" не менее прогрессивна: на 1/2 - расслабленный фьюжн, украшенный чувственным тембром госпожи Мик + умеренно-эмоциональные партии Роберта, на другую половину - яростный галоп с астральными рок-откровениями гитары Уилсона. 12-минутная "Thank Christ for George" - тончайший срез между петляющими джазовыми силуэтами и смурными "кислотными" флюидами, унаследованными из стробоскопического прошлого; иными словами, в фантазии ребятам не откажешь. Заключительный номер "It Could Only Happen to Me" традиционно тяготеет к двойственности: тут вам и вполне элегическое решение темы при необарочном клавишном антураже на пару с яркими пассажами сакса, а также эпизодические ритм-энд-блюзовые "подлянки" Грэма Уилсона, подзуживаемого тандемом Уоссард - Хэнсон. Побеждает, как водится, дружба...
Резюмирую: великолепный образец раннего английского джаз-прога и отличное прибавление в коллекцию меломана.

25 февр. 2014 г.

Richard Sinclair "R.S.V.P." (1994)

Проект RSVP затевался дважды. Впервые это случилось в конце 1976 года, после завершения серийного иронически-ностальгического мероприятия под названием Sinclair and the South. Тогда в компанию к Синклеру (вокал, бас) подались Ричард Фолдс (гитара), Перри Уайт (клавишные), Винс Кларк (ударные). Состав оформил несколько демо-записей и приказал долго жить. Временно оставшись не у дел, трудоголик Рич нашел себе довольно неожиданное занятие: "Я решил действовать по примеру отца. Тот работал плотником в Кентербери, а по вечерам - музыкантом. Вот и мне пришлось мастерить столы и все в таком роде". Интересный нюанс: в ту же пору Синклера позвали басистом в группу Питера Гэйбриэла, но в итоге предпочтение выказали Тони Левину. Может, и к лучшему, ведь апрельским днем 1977-ого Ричарду улыбнулся шанс стать частью фамильного древа Camel... Потом были короткие сессии в Caravan образца восьмидесятых, разовый прожект Gowen Miller Sinclair Tomkins, банда Фила Миллера In Cahoots и многое разное. И уже в девяностые, по окончании тура Caravan of Dreams, наш герой реанимировал RSVP - с иными людьми да в новом качестве.
Вторую сольную пластинку Ричард Синклер воплощал при поддержке своеобразной арт-роковой команды мечты. Судите сами: ударники Энди Уорд (ex-Camel), Пип Пайл (ex-Hatfield and The North, National Health, Soft Heap и др.), Дэйв Коэн, клавишник Кит Уоткинс (ex-Happy the Man, Camel), духовики Дидье Малерб (ex-Gong, Clearlight), Тони Коу и Джимми Хастингс (Caravan). А еще Алан Кларк (гармоника) и Тони Рико (диджериду). В отношении манеры Рич не изменил себе. Перед нами стопроцентный canterbury fusion с некоторой долей сюрпризов. Впрочем, давайте обо всем по порядку.
Стартовая штучка "What's Rattlin'" исполнена в характерном для Синклера варианте: исключительно деликатная песенная история с изящной тканью аранжировок (сакс Малерба, ударные Коэна, говорливый бас Ричарда) и определенным налетом камерности. Интеллигентная рапсодия "My Sweet Darlin" в связке с Уоткинсом и Уордом - того же поля ягода (правда, без слов, сплошной вокализ); гарантированно понравится любому ценителю творчества экс-караванщика. Номер "Videos" воспринимается замысловатым упражнением в джаз-роковом ключе: тщательно налаженный диалог меж хаотичным инструментальным метанием и выверенной ритмикой фраз. Зато дальше начинаются деликатесы. К примеру, "Barefoot" с басовыми фигурами именитого "софтмашиниста" Хью Хоппера. Или этнические опыты под вывеской "Outback in Canterbury". В "Over From Dover" расслабленные рулады тенор-саксофониста Хастингса настраивают на мечтательный лад. А 12-минутная "Out of the Shadows" - подлинная заявка на авантюру; чего только тут не намешано: эпический арт-мелос, лучезарная элегия, головоломный фьюжн с виртуозными пиано-поливами Уоткинса... Захватывающая мозаика. "Where Are They Now?" - рефлексивный дуэт с Пипом Пайлом: ударные + гитара/бас. В чудеснейшей балладе "Bamboo" Дидье Малерб показывает искусство владения тростниковой флейтой. И уже в финальной пьесе "What in the World", реализованной силами трех бывших членов Camel, происходит вторжение на электрические прог-территории условно традиционного фасона. Такой вот подарок под занавес.
Резюмирую: более чем достойный звуковой акт, предназначенный поклонникам мягкого британского джаз-рока. Рекомендую.  

23 февр. 2014 г.

Ulf Wakenius "Vagabond" (2012)

Шведский гитарист Ульф Вакениус (р. 1958) в "первачи" никогда не рвался. И хотя сольные пластинки стабильно выпускал с середины восьмидесятых, в джазовой среде славился как член квартета Оскара Питерсона, а также искусный сессионный исполнитель. Таким образом, личная эволюция Ульфа складывалась непросто. В середине двухтысячных Вакениус заключил контракт с германским лейблом Act Music. И этот момент следует считать переломным в карьере артиста. К удивлению многих, скандинав оказался блистательным стилистом, мастером интерпретации. Его альбом "Notes from the Heart" (2005) был целиком построен на авторском материале Кита Джарретта. В 2008-ом вышел диск "Love is Real" - собрание вариаций на темы Esbjörn Svensson Trio. На правах ретроспективы умельцы с Act Music подготовили и издали компилятивный двойник "Signature Edition 2", состоящий из кавер-версий композиций Эгберто Гисмонти, Рюити Сакамото, Питера Грина, тех же EST и прочих заслуженных деятелей искусства. А тем временем инициатор мероприятия уже разрабатывал тактические схемы для очередной номерной программы...
"Vagabond" - хорошая проверка на творческую зрелость. К его воплощению Вакениус привлек замечательную команду профессионалов, ядром которой сделалось трио: сам Ульф (акустические гитары, уд, пение), Ларс Даниэльссон (бас, виолончель), Венсан Пейрани (аккордеон, аккордина, голос). О других сейшменах упомянем чуть ниже.
Титульная вещь - бенефис семейного тандема Вакениусов: на второй гитаре отцу аккомпанирует сын Эрик. Необходимым подспорьем здесь служат партии француза Пейрани, вносящего ностальгическую фолк-ноту в гипнотический этно-фьюжн-джем. Известнейшее произведение Стинга "Message in a Bottle" отмечено участием вокалистки Ён Сан На и электрогитарреро Нгуена Ле. С исключительно восточной аккуратностью (но на женский манер) кореянка-парижанка воссоздает оригинальную артикуляцию Гордона Мэтью Томаса Самнера, тогда как виртуоз-вьетнамец плетет замысловатый струнный орнамент. Умозрительную серию "вокруг света" продолжают этюд в гаэльских тонах "Bretagne", нордическая фреска "Psalmen" пера Ларса Даниэльссона, затейливая мимическая арабеска "Breakfast in Baghdad" с ритмическими позывными дарбуки от Микаэля Дальвида и не менее колоритная "Song for Japan", где Ульф при помощи уда имитирует технику игры на сямисэне. Мелодической чистотой и стройностью джазовых гармоний дышит зарисовка Аттилы Цоллера "Birds and Bees", претворенная мастермайндом в дуэте с сыном. Исконная умиротворенность даниэльссоновской пьесы "Praying" пропущена сквозь авантюрную призму латино, а заводная штучка "Chorinho" Лайла Мэйса погружает слушателя в атмосферу бразильского веселья. Загадочная "Witchi-Tai-To" Джима Пеппера подобна архаичным наскальным сюжетам американских индейцев (впечатление усугубляет характерная гортанно-хоральная подача Вакениуса). И воистину превосходен меланхоличный джарреттовский финал "Encore", пронизанный ощущением разлуки с кем-то неизъяснимо близким...
Резюмирую: разноплановая, однако целостная вокально-инструментальная мозаика, любопытная в каждом своем сегменте. Советую приобщиться.   

20 февр. 2014 г.

Pulsar "Halloween" (1977)

Природа термина "культовая группа" странна, загадочна и непостижима. Казалось бы, есть выдающиеся мастера, легенды, столпы; тут без вопросов. А чуть подальше - эшелон артистов иного сорта. И, вроде, не особо великие, не ахти какие новаторы. А мимо все равно не пройдешь. Французский квинтет Pulsar давно и прочно обосновался в стае подобных "редких птиц". Этим длинноволосым интеллектуалам с самого начала претили адреналиновый драйв, излишняя виртуозность да бесконечная погоня за призраком успеха. Стратегическая схема Pulsar зиждилась на удивительном сочетании элементов: с одной стороны - флюиды симфонического романтизма XIX столетия, с другой - увлечение астрономией и всякими космическими явлениями. Стремлением повенчать несовместимое были отмечены пластинки "Pollen" (1975) и "The Strands of the Future" (1976), позволившие ребятам занять собственную нишу в арт-роке. Конечно, сразу обнаружились доброхоты из числа критиков, обвинившие коллектив в подражательности: мол, здесь вам и Pink Floyd, и Nektar, и где-то даже Wallenstein. Однако участников бэнда совершенно не заботили мелочные придирки "акул пера". Команду с распростертыми объятиями принимали в Германии, Италии и Швейцарии. Затяжные гастрольные туры способствовали улучшению финансовой ситуации внутри Pulsar. (Впрочем, деньги воспринимались прогрессорами исключительно как средство для покупки аппаратуры.) Футурологическая тематика их альбомов импонировала международной студенческой публике. И к середине 1976 года аудитория поклонников ансамбля могла похвастаться весьма внушительными размерами...
Разбитый на две части магнум-опус "Halloween" продолжил курс на сближение высокого искусства с умозрительным планетарным мистицизмом. По признанию членов Pulsar, источниками вдохновения в период работы над материалом служили оркестровые сочинения Густава Малера + кинематографический шедевр Лукино Висконти "Смерть в Венеции". Отсюда idée fixe - воплотить на звуковом уровне сюрреалистическую атмосферу тайны. Скажем прямо: им удалось. Кардинально отличные друг от друга фрагменты-песчинки (камерный детский вокализ в исполнении Сильвии Экстрём, обволакивающие позывные меллотрона, темная эзотерическая ритм-материя, мечтательные space-эпизоды), соприкасаясь, формируют узорчатый коллаж. Отдельного упоминания заслуживает пение. Не обладающий сильным голосом гитарист Жильбер Гандиль сумел найти манеру (нечто среднее между мелодекламацией и тональным строем григорианского хорала), при которой его тембр раскрылся максимально эффектно. Не менее любопытна и ступенчатая панорама "Halloween, Part II", наполненная конгами Ксавье Дюбюка, виолончельными пассажами Жана Ристори (ex-Mainhorse, Patrick Moraz), флейтой Ролана Ришара, клавишными Жака Романа и гитарными изысками Гандиля. В стихийной картине мира вдруг вспыхивают этнические огоньки, космос медленно отползает на задний план, а стерео-пространство насыщается крайне земными по сути аккордами, штрихами, линиями... И только торжественно-астральная месса под занавес помогает слушателю преодолеть гравитацию, дабы легкокрылой тенью воспарить в эфире...
Резюмирую: комплексная, но вместе с тем гибкая соническая фантазия большой художественной ценности. Рекомендуется почитателям симфо-прога и спейс-рока семидесятых.

18 февр. 2014 г.

Kevin Peek "Awakening" (1981)

К 1980 году австралийский гитарреро Кевин Пик (1946 - 2013) воспринимался публикой достаточно однообразно. Надежная электроакустическая опора симфонистов Sky, не более того. Сознавать подобное было обидно. Все же групповая деятельность не отражала в полной мере креативные возможности Кевина. А ему хотелось раскрыться пошире, преодолеть границы навязанного амплуа. Выход виделся лишь в сольном творчестве. Так появилась пластинка "A Touch of Class" (1980), на конверте которой гордо значилось: composer Kevin Peek. Не прерывая работу в Sky, трудолюбивый музыкант старался изыскивать время для новых самостоятельных экспериментов. Идею о привлечении в союзники коллег по ансамблю Пик отмел загодя. И занялся подбором единомышленников на стороне. Вскоре штат аккомпаниаторов пополнился сессионным саксофонистом Роном Эспери, органистом Ником Гленни-Смитом (ex-Wally), ударником Томом Николом, а также вокалистом, аранжировщиком и продюсером Дэвидом Рейли. К слову, последний активно поддерживал Кевина в его опытах с электронным бэкграундом (еще в 1978-ом вышел диск "Guitar Junction - The Exciting Sounds of Kevin Peek and His Synthesizer Guitar", однако большого резонанса не получил). В результате, помимо привычных подвидов гитар и баса, инициатор проекта вооружился струнным синтезатором. Как-никак, надвигалась эпоха 'new wave', и Пик желал хотя бы краешком захватить отдельные тенденции скоротечной моды... 
Титульная вещь релиза способна обрадовать разве что любителя электро-поп-инструменталов. Нет, в мелодизме автору не откажешь. Просто мотивационные находки задрапированы скудной, предельно выхолощенной ритмикой драм-машины а ля "умри все живое". Зато в романтической пасторали "City on the Water" маэстро выразителен и точен: плавность линий, глубина фразировки, мечтательный голос гитары... Чистой воды сказка. Фреска "Sidewinder" могла бы считаться произведением жанра фьюжн, кабы не обильный эстрадный душок и нарочитая манерность саксофонных партий. Недочеты данного опуса искупает камерный этюд "Spanish Blues", опоенный душевным лиризмом Кевина. Глянцевое варево под названием "Manitou" - очередной незамысловатый кирпич в стене коммерческого поп-рока. Рисунок броский, правда, без интриги и развития; прогрессору здесь ловить нечего. Сластит пилюлю мирная акустическая пьеса "Sailplane" с ее неоклассическими арпеджио, знакомыми всякому почитателю Sky. На четырех финальных позициях размещается 20-минутная "Starship Suite", чей спектр соткан из массы нюансов (зачастую весьма спорных). Главная претензия - к тембру мистера Рейли. Дискотечные замашки оного джентльмена автоматически понижают ценность сочинения. Бодрит одно: пение носит эпизодический характер. Если ж абстрагироваться от столь злополучного фактора, нельзя не отметить: 1) во вступлении "Faster Than Light" героика арт-рока грамотно сочетается с незатейливостью синти-электроники; 2) интерлюдия "Infinite Dreams" прекрасно уравнивает в правах краут-астральность с деликатными гитарными пассажами; 3) заключительная секция "For Those We Left Behind" воплощает собой совершенный пример dream-элегии, достойной исключительно теплых отзывов.       
В сухом остатке имеем неровный по содержанию и все-таки добротный сонический экскурс без концептуально-интеллектуального пафоса и претензий на гениальность.

16 февр. 2014 г.

Richard Sinclair "Caravan of Dreams" (1992)

Летом 1988-ого в доме Ричарда Стивена Синклера раздался телефонный звонок. На проводе был Энди Уорд - экс-коллега по Camel и просто добрый приятель. Находясь на ПМЖ в германском Фрайбурге, корифей барабанной установки предложил встретиться, вспомнить молодость и замутить что-нибудь любопытное. Авантюру Ричард поддержал с энтузиазмом. Так возник проект Caravan of Dreams: Синклер (вокал, гитара, бас), Уорд (ударные, перкуссия), Джимми Хастингс (флейта, саксофон, пикколо), Дэйв Синклер (синтезатор). Шесть недель (с июня по декабрь 1991 г.) ветераны арт-джазовой сцены собирались в студии Astra (Саут-Даунс, графство Кент), где работали над близким сердцу материалом. В том же временном интервале Caravan of Dreams с Риком Буддульфом на басу отыграли концерт под сводами камерного Театра Уайльда (Центр искусств Саут-Хиллз Парк, Бракнелл). И содержимое данного выступления вместе со студийными сессиями в итоге разместилось на CD, о котором тянет порассуждать.
Размеренность, деликатность, полное отсутствие помпезности и достаточно скромный инструментальный антураж. Не ищите здесь событийной круговерти, агрессивных выпадов, кричащего фактурного глянца... Прелесть "Caravan of Dreams" - в уникальном даре рассказчика-певца Ричарда. Лонгплей так и хочется окрестить кентерберийскими историями джаз-рокового плана. Особенно завораживает атмосфера - по-хорошему семейная, преисполненная домашнего тепла, уюта, тонкой иронии и абсолютного доверия к собеседнику. Новые сочинения перемешаны с проверенными, почти что классическими вещами. Стартует же программа с мелодичной "Going for a Song", извлеченной из архивных запасников легендарных Hatfield and the North. От трека, написанного мастермайндом в соавторстве Пипом Пайлом, веет английской патриархальностью, ностальгией по блаженным семидесятым и вкрадчивой лаской осеннего солнца. "Cruising (the Eastern Sky)" вкупе с "Only the Brave" впервые прозвучали на альбоме "Somewhere in France" (1983) Хью Хоппера / Ричарда Синклера. Свежее прочтение обогатилось губной гармоникой Алана Кларка и зрелым интонационным подходом к самой манере повествования. Гуманистический пафос нашел отражение в пьесе "Plan It Earth" с ее фоновым этническим колоритом и ажурными флейтовыми партиями Хастингса. "Heather", воплощенная при участии духовика Майкла Хипела, оборачивается интересным экспериментом по внедрению сугубо восточной микрохроматики в плоть характерного британского фьюжн-арта. Мягкий лиризм "Keep on Caring" подобен радужному спектру, скользящему по поверхности венецианского стекла, а симпатичная лайт-джазовая ритмика "Emily" демонстрирует талант Ричарда в деле сотворения ненавязчиво-выразительных мотивов. Что касается "живых" номеров релиза, то они преимущественно сфокусированы на полуимпровизационной перекличке музыкантов. Исключение - финальная баллада "It Didn't Matter Anyway". В ней креативный гений Синклера виден как на ладони. Столь трогательные этюды о встречах/расставаниях влюбленных людей в арт-роке попадаются нечасто.  Поразительно нежная и чувственная зарисовка, чья хрупкость замечательно подчеркнута изящными пассажами флейты.
Резюмирую: элегантный художественный акт, вся глубина которого открывается после неоднократного прослушивания. Поклонникам направления 'canterbury' - на заметку.

14 февр. 2014 г.

Argos "Argos" (2009)

Вдохновение в семидесятых не черпает только ленивый. Для прогрессив-рока - тенденция устойчивая. Да и профильная аудитория подспудно ожидает от любого неофита поклонения общепризнанным иконам стиля. Немецкое трио Argos на подобные капризы отвечает взаимностью. Ведь командор формации Томас Кларман (бас, клавишные, гитара, флейта, вокал) начинал музыкальную карьеру аккурат в ту самую пору. Правда, его личные интересы тогда очерчивались джазовой сферой. А непосредственно к прогу маэстро проникся симпатией уже в девяностые, поддавшись эпическому ретро-обаянию ансамблей вроде The Flowers Kings и Spock's Beard. Пристанищем для Клармана сделался квартет Superdrama. Однако в рамках означенного прожекта осуществлять полноценные идейные маневры Томасу было сложно. И в 2005-ом он принялся сочинять материал для гипотетической сольной программы. Попытка расширить субжанровые рамки нашла поддержку у коллеги Клармана по Superdrama - Роберта Гоцона (вокал, клавишные, гитара). Позднее к ребятам подключился другой любитель прогрессива, драммер Ульф Якобс. Так и сложился триумвират под названием Argos, провозгласивший движение к истокам генеральной векторной моделью.
Комплексный безымянный дебют тевтонов напоминает игру в подсказки. Чего стоят заглавия тематических циклов, на которые распадается диск: "Nursed by Giants", "Canterbury Souls", "From Liverpool to Outer Space". Тут уж поневоле настроишься на "винтажную" волну. Впрочем, Кларман со товарищи меньше всего жаждут утешить слушателя творчеством по мотивам. Наследие эпохи легенд ограничено кружевными реминисценциями. По пенному морю арт-рока Argos курсирует со строгим достоинством, не педалируя и не перегибая палку с актами художественной реинкарнации. Скажем, в треке "Killer"(а равно - в "A Name in the Sand") ощущается модернистский подход к композиции. И даже при наличии аналоговой инструментальной палитры здесь прослеживается большее сродство с теми же TFK, нежели с кем-либо из грандов прошлого. Зато расположенная поблизости "The King of Ghosts" наводит на мысль о Procol Harum, а изящные реверансы "Black Cat" не иначе как инспирированы Gentle Giant (у них, напомню, имеется одноименная вещь) пополам с Genesis. Да и "Core Images" (в вокальной части) недвусмысленно намекает на Van der Graaf Generator. "Кентерберийская" тетралогия ("The Hat Goes North", "Young Persons Guide to ARGOS", "Ten Fingers Overboard", "Norwegian Stone Shortage") в качестве опорного пункта заимствует свой интеллигентный саунд у Caravan, но мелодический рисунок Томас выстраивает по собственным канонам. То же можно сказать и в отношении 5-фазовой панорамы "From Liverpool to Outer Space", где песенная канва не зависит от стандартов The Beatles. Да и в плане звучания не все так просто: Argos экспериментируют с психоделией, разбавляя меллотроновый бэкграунд электронными секвенциями ("Meet the Humans"), гасят оркестровый пафос синтетическим эхо ("Elektro-Wagner") иль вовсе принуждают навязчивый попсовый романтизм плясать под астральную спейс-рок-дудку ("Passing Through").
В общем, достаточно занимательный, приятный и грамотно сотканный релиз, с коим не грех ознакомиться представителям пестрого меломанского сословия.