16 сент. 2014 г.

Secret Oyster "Sea Son" (1974)


Первенец датчан родился ко времени. Мировой релиз лонгплея "Furtive Pearl" (1973) был встречен крайне благожелательно, так что менеджерам с CBS оставалось радоваться растущим продажам альбома. Сами же Secret Oyster неустанно выступали по клубам и попутно фиксировали на бумаге свежие идейные озарения. Однако полноценно наслаждаться жизнью не получалось: периодически мешали кадровые сложности. Сперва команда лишилась басиста Маса Виндинга. Тот все больше погружался в совместную работу с джазовым скрипачом-ветераном Свендом Асмуссеном, и в конце концов махнул рукой на коллег по ансамблю. Заменой отступнику Масу стал Джесс Стэр (Burnin Red Ivanhoe), чья лаконичная манера игры идеально встроилась в схему Secret Oyster. Затем ребята вынужденно распрощались с ударником Бо Триге Андерсеном, наркотическая зависимость которого оборачивалась для музыкантов изрядными проблемами. Благодаря старым связям Кеннета Кнудсена (фортепиано, Муг) и Клауса Бёлинга (гитара) удалось рекрутировать в группу Оле Стринберга из бэнда Coronarians Dans. И хотя последний доселе не вращался в рок-сферах, направление коллективной композиционной мысли уловил быстро. Убедившись в профессионализме новобранцев, лидер формации Карстен Вогель (альт- и сопрано-саксофоны, орган) дал отмашку на запись второго диска...
"Sea Son" претворялся в жизнь передовыми темпами: четыре дня непосредственно на студийные сессии, еще столько же на микширование материала. Впрочем, качеству программы такая скорость не повредила. Наоборот, содержимое пластинки богато деталями и нюансами, не всегда очевидными с начального прослушивания. Вот, к примеру, трек "Oysterjungle". С одной стороны, есть прямолинейная "качающая" фьюжн-основа, с другой - переливчатые партии виолончели, скрипок и альта, привнесенные в структуру добрым другом Вогеля - известным трубачом, композитором, аранжировщиком Палле Миккельборгом. Надо ли говорить, что присутствие струнных наилучшим образом отразилось на результате? 9-минутная вещь "Mind Movie" ярко высвечивает мелодическую составляющую Secret Oyster. Тут правит бал гитара Бёлинга - то рефлексирующе-интеллигентная, то взрывная, но неизменно выразительная в любой из ипостасей. Интересным маршрутом двигается и сочинение "Pajamamafia", постепенно выбредающее из электроакустической задумчивости на сверкающую джаз-роковым стробоскопом платформу: лиризм и драйв сосуществуют в нем на равных. Вслед за риффовым напором этюда "Blackmist" датские кудесники демонстрируют неожиданную тонкость натуры: пьеса "Painforest" решена практически в камерном варианте, где преобладает звучание струнного квартета под управлением Миккельборга. Лишь ближе к кульминации члены Secret Oyster "включают рок". Венчает действо развернутая импровизация "Paella", позволяющая обычно дистанцирующемуся Палле раскрыть свои таланты трубача. Бонусами к изданию добавлены титульный фьюжн-боевик авторства Бёллинга, апеллирующий к стилистике Mahavishnu Orchestra, и дилогия Кнудсена "Alfresco", отмеченная изощренностью формы.
Резюмирую: великолепный образчик скандинавского джаз-прога, ни на йоту не утративший художественной привлекательности. Очень рекомендую.

12 сент. 2014 г.

Er. J. Orchestra "Gabrielius" (1998)


"...Он и сам был похож на улыбающуюся птицу, / когда день за днем, год за годом по крупинке, / по камешку, по веточке собирал свой храм, / человек не от мира сего, как и его имя - Габриэлиус". Прозаическая поэзия композитора Алексея Александрова - особого рода интродукция, посвящение в таинство звуков украинской формации Er. J. Orchestra. Собственно, что есмь "Gabrielius"? Хладная твердь могильных плит и кладбищенских статуй, акварельные брызги недолгого осеннего солнца, загорелая плоть опадающих с первой листвой каштанов и мистический предутренний свет природы на безлюдных городских окраинах. Но это с лирической точки зрения. Если же двигаться от музыкальных стандартов, рискуешь увязнуть в целом ворохе определений. Впрочем, можно остановиться на лаконичном термине "этно-фьюжн".
World-стилистика Er. J. Orchestra не имеет конкретной привязки. И хотя содержащиеся в отдельных названиях пьес топонимы дают нам косвенный ситуационный абрис, тут все же уместнее вести речь о некоем фэнтези-срезе. То есть налицо широкий сонический спектр, сквозь который пропущены тончайшие нити джаза, арт-рока, универсальных структурных принципов нью-эйдж и приведенных к условному общему знаменателю фольклорных мотивов. Электрический инструментарий у "оркестрантов" не в почете. И это видно по составу: Алексей Александров (блок-флейты, рояль, перкуссия), Виктор Крисько (скрипка), Сергей Хмелев (вибрафон, маримба), Виктор Мележик (сопрано- и тенор-саксофоны), Дмитрий Соловьев (альт-саксофон), Владимир Сороченко (бас-гитара), Андрей Чугуевец (акустическая гитара, домбра, баян), Александр Береговский (вибрафон, китайские гонги, конго, бонго, ручной барабан, блок-флейта, ударные, перкуссия), Олег Кобцев (конго, бонго, вокал, перкуссия). Потому ждать от ансамбля заявки на прогрессив в традиционном его определении не стоит. Однако сие не отменяет интригующей сути сотворчества.
Шесть развернутых номеров - шесть ярких историй. "Чайная церемония Киев - Париж" по воле единоличного автора Александрова роднит милые сердцу "славянизмы" с не менее колоритными франкофонскими деталями (безумно интересно ощущать на примере баяна и скрипки, как в процессе меняется национальный характер мелодии). Не лишней оказывается и ритм-секция, направляющая коллажного типа повествование в линейное русло. Неспешное развитие главной темы релиза обусловлено философским экскурсом по тернистым джазовым тропам и экзотическим этно-диагоналям. Романтизированный опус "Письмо для Яны" местами навевает мысль о почивших в бозе соотечественниках Vermicelli Orchestra, только здесь краски ложатся иначе. Из затейливых микроинтервалов соткана фреска "Храм Бамбукового леса", погружающая нас в сказочную флору Азии. "Chanson d'Automne" - интеллектуальная рефлексия в манере à la française; насыщенный подробностями фьюжн с блуждающим идейным центром. Венчает панораму великолепный субэтнический коктейль "Сиринга", расцвеченный живой перекличкой всех инструментов.
Резюмирую: интересный и во многом оригинальный дебют от одной из самобытнейших групп восточноевропейского лагеря. Рекомендую.  

9 сент. 2014 г.

Jean-Luc Ponty "Upon the Wings of Music" (1975)


С наследственностью ему повезло. Мало того, что родители - музыканты, так вдобавок отец - директор профильного учебного заведения в городе Авранш. Соответственно, вопрос "кем быть" перед юным Жан-Люком Понти (р. 1942) даже не возникал. В пять лет под руководством папы с мамой он взялся осваивать скрипку и фортепиано, в тринадцать - окончил школу, ежедневно практикуясь по шесть часов кряду. Успешно выпуститься из Парижской консерватории не составило труда (занимаясь по ускоренной программе, Понти овладел академическим курсом за два с половиной года). Дальше была обязательная служба в оркестре. Казалось, участь филармонического исполнителя - дело решенное. Но как на грех вмешался случай: Жан-Люк капитально "подсел" на джаз. Виртуозы скрипичного свинга Стефан Граппелли и Стафф Смит стали его героями. И кто мог знать наперед, что уже в 1966-ом молодой француз в компании кумиров реализует концертную запись "Violin Summit", а немного погодя прославится на весь мир в качестве одного из революционных фьюжн-артистов...
К середине 1970-х за плечами у Понти имелись внушительный сольный опыт и знаковые коллаборации. Сотрудничество с Джоном МакЛафлином в рамках очередной инкарнации Mahavishnu Orchestra открыло ему новые стилевые перспективы. И когда на горизонте нарисовался заманчивый контракт от лейбла Atlantic Records, сообразительный Жан-Люк уже располагал четкой схемой действий на ближайшее будущее. В январе 1975 года маэстро прилетел в Калифорнию. Здесь, на базе лос-анджелесской студии Paramount его ждали пятеро матерых профессионалов. Не мешкая коллектив приступил к сессиям, вылившимся в превосходный альбом "Upon the Wings of Music".
Диск захватывает с первых же тактов. Титульная композиция - пример блистательного сочленения синкопированной ритмической фанк-модели с драйв-партиями электроскрипки (так называемой violectra) Понти. Оппонентом мастермайнда тут выступает клавишник Патрис Рюшен, окаймляющий ударно-басовые ходы витиеватым орнаментом. "Question With No Answer" - вещь в определенном смысле традиционная. Лидер использует классический вариант инструмента, дабы усилить лирическую направленность этюда, укрепить джаз-роковый остов почерпнутыми в симфонической сфере приемами. И это срабатывает идеально. Астральный вояж "Now I Know" - удачный образчик космической психоделии применительно к фьюжн-гамме. Жан-Люк насыщает структуру полотна эффектным звучанием струнного синтезатора. Комплексные прогрессии фрески "Polyfolk Dance" фактически указывают путь грядущим индивидуалистам типа KBB или Fantasmagoria; феерический полет мысли и безукоризненная игровая техника. Скрипичные ревербации подчеркивают футуристическую сущность фанк-боевика "Waving Memories", тогда как секвенции произведения "Echoes of the Future" настраивают скорее на трансовый лад. Изобретательный полифонический ракурс трека "Bowing-Bowing" свидетельствует о пользе тонкого расчета, помноженного на изрядную долю вдохновения. Ну а финальная "Fight for Life" призвана продемонстрировать всю прелесть джазового эквилибра в контексте строго регламентированных рок-пределов.
Резюмирую: изумительная соническая панорама, отмеченная фантазией, мастерством и талантом. Искренне рекомендую к прослушиванию. 

5 сент. 2014 г.

The Evpatoria Report "Golevka" (2005)


У швейцарцев, как мы знаем из истории прогрессива, довольно мудреный взгляд на вещи. Circus, Island, Spaltklang... Что ни имя - яркая индивидуальность. В 2002-ом полку уникумов прибыло. Квинтет из Женевы под названием The Evpatoria Report доказал: открытия возможны даже в такой непритязательной области современной музыки, как пост-рок. Главное - правильно расставить акценты. Разумеется, без ритм-составляющей "выстрелить" не получилось бы. Но здесь она играет роль второго плана. Инструментальной бригаде из двух гитаристов, скрипача, клавишника, басиста и драммера пришлось крепко помозговать, дабы сломать стереотипы. Однако результат стоил затраченных усилий.
Не углубляясь в астрономические дебри (кто не в курсе: Голевка - имя, присвоенное открытому в 1991 году астероиду), постараемся выявить звуковые приоритеты. Итак: 1) атмосферность; 2) постоянно наличествующий dark-фактор; 3) склонность к меланхолии; 4) балансирование на грани chamber-ликвидности и энергетически насыщенного электрозвучания. Плюс хронометрический монументализм (самая короткая пьеса на диске длится 8,5 минут). Тон задает мрачный эпик "Prognoz". В мерцающем космосе клавишных проклевывается "магматический" басовый гул, гитарные дисторшн-поползновения постепенно расширяются до состояния ярости, а основную нагрузку берет на себя скрипка, аккуратно бороздящая поблескивающее огоньками пространство. Финал трека по-хорошему модерновый, без смыслообразующих винъеток: просто необходимый выплеск адреналина. Болезненная красота фрески "Taijin Kyofusho" зиждется на взаимоисключающем дуализме выразительных средств: с одной стороны, мелодическая стройность (спасибо специально приглашенному струнному квартету), с другой - нойз-зашкал, порожденный процессорами и комбиками. Эдакая альтернативная психоделия с немалой долей ершистости. Величественным кримзоидным манером развивается действие 14-минутной эпопеи "Cosmic Call". Здесь и мистические глубины легендарной "Starless", и отрешенность планетарно-неуживчивых Pink Floyd, и определенная трансовая линия, правда, без намека на электронику. Полотно "C.C.S. Logbook" при желании несложно пустить по психологическому лабиринту: тихое страдание закомплексованного тинейджера на выходе оборачивается бушеванием тестостерона; отсюда нарочитая героика - попытка спрятать за внешним пафосом по-прежнему робкую суть. Вкрадчивый space-вояж "Optimal Region Selector" большей частью протекает достаточно безобидно, только ближе к середине канва произведения подвергается атаке метеоритного дождя. Впрочем, разрешается ситуация мирно, даже успокоительно. Заключительный опус "Dipole Experiment" демонстрирует композиционную зрелость взглядов пятерки. Подключив к сюжету филармонические коллективы (Orchestra of Ribaupierre и Union Chorale de Vevey под управлением Люка Багдасаряна), ребята возводят эстетически целостный каркас, изобилующий колоритными деталями и грамотно творимыми саунд-маневрами.
Резюмирую: по-своему интересное путешествие сквозь враждебно настроенную вселенную, умозрительный ориентир для последующих достижений в сфере прогрессивного пост-рока. Советую приобщиться.

1 сент. 2014 г.

Wigwam "Being" (1974)

Лонгплей "Being" - довольно странная глава в биографии "индейцев"-суоми. Невзирая на явный идейный прогресс и гордый статус "альбом года" в национальных чартах, для Юкки Густавсона (вокал, клавишные) и Пекки Похьолы (бас, скрипка, фортепиано, синтезатор) четвертый по счету отпрыск родным не стал. Произведя его на свет, оба приняли решение покинуть Wigwam. Хозяином положения отныне сделался Джим Пемброук (вокал, фортепиано), задавший группе иные ориентиры. Однако то совсем другая история. Мы же не будем вылезать за ситуационные рамки и постараемся объективно оценить совместное детище финнов.
Изрядной степенью сумасшествия концепция "Being" обязана фантазии Густавсона. Именно Юкка умудрился нашпиговать роскошную фактуру прог-мюзикла абсолютно невообразимыми вещами типа Манифеста коммунистической партии. А дабы не показаться соотечественникам маргинальными бунтарями, верховные заводилы Wigwam расцветили действо космогоническими элементами, причудливыми лирико-фантастическими отступлениями и авангардным театром комического абсурда.
Вводный параграф "Proletarian" соткан из темной психоделической материи, помноженной на вполне традиционные для коллектива пиано-экскурсы. Без пауз перетекая в мини-трек "Inspired Machine", разухабистый спектакль Густавсона и К° обретает кабаре-черты + весомый полифонический синти-объем. На пространстве этюда "Petty-Bourgeois" авторское слово берет Пемброук. После чего превращает сюжет в тотальный водевиль с артистическими вокальными масками и щедрыми органными перекатами. Сочинение тандема Густавсон / Похьола "Pride of the Biosphere" характеризуется чтецкой декламацией на необарочном клавишном фоне (вспоминаются Focus с их эпизодическим обращением к мотивам фламандской старины). Акт умерщвления прогрессивной плоти занимает 9 минут 11 секунд. Ровно столько длится эпопея "Pedagogue" - джазовая псевдо-кентерберийская кривая, начертанная твердой рукой маэстро Юкки. На затейливо разлинованном поле фрески "Crisader" бригада уходит в отрыв: полнозвучное тепло "Хаммонда", гарцующее пиано, дружная ритм-секция... Композиция покоряет мастерским симбиозом раздолбайства и изощренной игровой техники. Пожалуй, на такое способны лишь скандинавы. Тонкая штучка "Planetist" демонстрирует креативный гений усатого добряка Пекки: тут и скрипка, и обильное духовое сопровождение (одних приглашенных кларнетистов/саксофонистов/флейтистов порядка семи душ), и вспомогательная партия мини-Муга непосредственно от Похьолы. Балладно-колыбельным ожерельем поблескивает мотивный опус "Maestro Mercy", принадлежащий перу Джима. Следом же возникает искусная фьюжн-амальгама "Prophet", во многом предвосхищающая рецептуру U.K. (манерный сплав арта и джаза, правда, без гитарного вмешательства). Завершением служит бравурный финал "Marvelry Skimmer", где, невзирая на "парадность", сквозят сентиментально-меланхолические нотки...
Резюмирую: чудесный сонический аттракцион от законодателей финского прогрессив-рока. Эстетствующим поклонникам 'ретро' пропускать не советую.

27 авг. 2014 г.

Caravan "For Girls Who Grow Plump in the Night" [plus 5 bonus tracks] (1973)


1972 год обозначил процесс кадровой перестановки в рядах Caravan. Сперва подался на сторону органист Дэйв Синклер. Оперативно заменив его Стивом Миллером, кентерберийцы сотворили пластинку "Waterloo Lily". Получилось недурно, хоть и несопоставимо по уровню с шедевром "In the Land of Grey and Pink". Затем и для басиста/вокалиста Ричарда Синклера наступила пора душевного смятения. Испытывая сильнейшую привязанность к джазовым ориентирам, Рич тяготился собственной ролью в группе. Последовало непростое объяснение с лидером Паем Хастингсом (гитара, вокал), и тот скрепя сердце отпустил старого друга. 25 июня 1972 года Caravan совместно с Genesis отыграли сет на сцене Solihull Civic Hall, после чего Синклер и Миллер покинули коллектив. По логике вещей, ансамблю надлежало распасться. Но не тут-то было. Хастингс на пару с ударником Ричардом Куланом убедил менеджера Терри Кинга организовать прослушивание для кандидатов на места басиста и клавишника. Вскоре вакантные должности заняли Стюарт Эванс и Дерек Остин. А главным приобретением для Caravan стал юный альтист/флейтист Питер Джеффри Ричардсон, студент Винчестерского художественного колледжа, чья манера игры буквально очаровала Пая. Боевое крещение новобранцев состоялось во Франции. По окончании турне музыканты пожаловали в Chipping Norton Studios (Оксфордшир), где взялись за репетицию свежего материала. В ходе сессий Хастингс принял решение расстаться с Остином. "Сочинения Дерека во многом опирались на саунд "Хаммонда". Проблема заключалась в том, что это звучало совершенно не в нашем стиле". В качестве прощального подарка от Остина унаследовали 11-минутный инструментал "Derek's Long Thing" (финальный бонус на диске). Потом были гастроли в Австралии и очередная смена состава. Паю удалось вернуть Дэйва Синклера + рекрутировать супер-басиста Джона Джи Перри. Как результат, Caravan воплотили в жизнь одну из лучших своих программ.
Удивительно, но трудности с персоналом совершенно не отразились на содержимом лонгплея. "For Girls Who Grow Plump in the Night" излучает счастье. Теплое, ласковое, словно неторопливый июньский дождь. Некоторая напряженность еще проклевывается в структуре расширенного вступления "Memory Lain, Hugh / Headloss", впрочем, струнные Ричардсона и обильное брасс-сопровождение от духового октета под руководством брата Пая, Джимми Хастингса, наполняют сухой рок-драйв полифоническим колоритом. Озорная "Hoedown" искрится целебной иронией, а в канве яркой пьесы "Surprise, Surpise" превалирует лирический аспект. Странноватый этюд под вывеской "C'thlu Thlu" демонстрирует небезынтересные упражнения с психоделией. И вновь мелодический дар мастермайнда дает о себе знать - на сей раз под соусом великолепной песни "The Dog, The Dog, He's at It Again" (вторым голосом тут выступает мистер Перри). В красочной арт-панораме "Be Alright / Chance of a Lifetime" особо выделяется присутствие электрической виолончели Пола Бакмастера. Главной же "изюминой" релиза представляется завершающий эпик "L'Auberge Du Sanglier / A Hunting We Shall Go / Pengola / Backwards / A Hunting Shall We Go (Reprise)" - торжество прогрессивной мысли, подкрепленное мощной оркестровой аранжировкой от Мартина Форда (дирижер) и Джона Белла.
Резюмирую: блистательный акт, явившийся последней крупной удачей Caravan периода семидесятых. A must have для поклонников 'canterbury' и адептов британского винтажного прога. 

24 авг. 2014 г.

Ske "1000 Autunni" (2011)


В авант-проговых кругах Паоло 'Ске' Ботто - фигура значимая. Органист итальянской RIO-формации Yugen; человек, приложивший руку к созданию диска "This is What We Do" (2006) американских затейников French TV; наконец, композитор, решающий нестандартные задачи в рамках прогрессивного рока. Эту последнюю ипостась маэстро наглядно продемонстрировал на дебютной пластинке собственного сольного проекта Ske. Чем привел в восторг критиков, провозгласивших "1000 Autunni" лучшим альбомом 2011 года. Попробуем непредвзято рассмотреть составные части программы.
К разбивке экзотического "осеннего" цветника Ботта сумел подойти с разборчивостью опытного садовника. Сосредоточив в своем арсенале аналоговую линейку клавишных (орган "Хаммонд", меллотроны различных модификаций, электропиано, ARP, Farfisa и прочие радости), инициатор мероприятия пригласил к сотрудничеству массу гостей. Среди них - коллеги по Yugen (Франческо Заго - гитара, Маурицио Фасоли - фортепиано, Маттия Синьо - ударные, Энрика ди Бастиано - арфа), члены французского джаз-рокового коллектива Camembert Пьер Вавриняк (бас) и Фабрис Туссен (идиофоны, труба, перкуссия), сессионный духовик Валерио Чиполлоне, флейтист Николас Николопулос (Ciccada), известнейший швейцарский саксофонист-импровизатор Маркус Штаусс (Spaltklang, Überfall, Ulterior Lux, Zauss, Finnegans Wake, Yugen, соло) и другие хорошие люди. Вверенными ресурсами Ботта распорядился на редкость толково. В результате имеем стройную вереницу треков, заслуживающих внимательного изучения.
Заряжают артисты резво. Вступление "Fraguglie" берет слушателя напором: "Хаммонд", кларнеты, сакс, гитара, ритм-секция, глокеншпиль, вибрафон... Причем ожидаемого столпотворения не наблюдается. Напротив, пьесе свойственна звуковая прозрачность и, если хотите, камерное изящество в лишенных агрессивного натиска эпизодах. Интрига произведения "Denti" зиждется на сочетании готической симфо-проговой мрачности в духе квартета Island с авангардными ретро-завихрениями. Снабженная дивным вокализом Роберты Пагани вещица " Carta e Burro" напоминает более оживленный вариант творений англичан Karda Estra. Полифоническая мощь итало-арта семидесятых пробуждается в структуре боевика "Scrupoli", а жанровую направленность "Delta" и вовсе хочется окрестить искусственным термином 'cinema music'. Рассыпанная по палитре серия короткометражек "Scogli" призвана отобразить chamber-увлечения Ботты. Да и академические опусы вроде "Sotto sotto" выдают в нем достаточно амбициозного автора, тогда как РИОшное сумасбродство сочинений типа "Mummia" носит условно-пограничный характер. Комплексный номер "La nefazia di Multatuli" - чудесный сплав кентербери-саунда а ля National Health / Hatfield & the North с филармоническими деталями. Заключительная глава "Rassegnati" мнится тотальным аттракционом, где находится место странноватым вокально-инструментальным партиям (умозрительный синтез настроений: Henry Cow + ансамбль "Горизонт"), фрагментам соборной мессы, зловещему хард-року и выразительной камерной чистоте линий...
Резюмирую: необычайно интересная, мастерски сложенная мозаика, представляющая в выгодном свете фактурное богатство очертаний прогрессивного авангарда. Рекомендую.

20 авг. 2014 г.

Secret Oyster "Secret Oyster" [aka "Furtive Pearl"]" (1973)


Сущность датского прогрессива (как, собственно, и других пластов региональной культуры) - в его обособленности. Редко кто из тамошних артистов демонстрировал концептуально-симфоническое рвение. Зато блюз, джаз и психоделия пользовались в местной среде повышенным спросом. (Следует признать, что эту благодатную ниву датчане окучивали с недюжинным мастерством и тонким пониманием сути). Конгломерат Secret Oyster, о котором пойдет речь ниже, - яркий пример успешной фьюжн-формации прогрессивного толка. Организовал группу саксофонист/органист Карстен Вогель в содружестве с коллегами по легендарной команде Burnin' Red Ivanhoe и выходцами из ансамблей Coronarians Dans и Hurdy Gurdy. Примечателен сам принцип отбора участников. Если с драммером Бо Триге Андерсеном Вогеля соединяло давнее идейное родство, с басистом Масом Виндингом - совместные джазовые сессии, то гитарист Клаус Бёлинг приглянулся Карстену умением исполнять затяжные рагаподобные соло, а пианист Кеннет Кнудсен - способностью выстраивать мелодические перспективы авангардного свойства. Короче, профессионализма квинтету было не занимать. Отсюда и ориентир на длинные инструментальные композиции импровизационного плана.
Дебютную пластинку записали за три дня. Основу ее составили авторские вещи Вогеля, Бёлинга и Кнудсена. Полифонический ракурс вступления "Dampexpressen" характеризуется накалом фьюжн-страстей. Тут и лавина саксофонных созвучий, и струнная хард-атака, и буйный скорострельный "Хаммонд", отчаянно свингующая ритм-секция + оттенок восточной микрохроматики. Психоделический фундамент игровой зарисовки "Fire & Water" расшатывается подвижной арт-оркестровкой маэстро Карстена и джем-партией Клауса (на органные ходы а ля Рэй Манзарек превосходно ложится стремительная гитарная фразировка). Чудаковатая "Vive la quelle?" является коллективной свободной интерпретацией заготовленных Вогелем шаблонов. Тематическая связь пролога и коды разделена фантазмами дуэта Бёлинг/Триге Андерсен в традициях хиппи-рока. Гипнотический опус "Blazing Laze" - хитросплетение джазовых сакс-маневров с хендриксовскими позывными электрогитары, хмельными качающими структурами баса, мистической ворожбой ударных. 11-минутная пьеса "Public Oyster" - взрывной коктейль из клавишного сумасбродства пополам с закольцованными гудящими аккордами Виндинга, соническими эффектами Клауса и чеканной молотьбой дядюшки Бо. Кнудсеновская ироническая миниатюра "Mis(s) Fortune" служит функциональным вставным номером для электропиано и баса. Венчает программу авант-действо "Ova-X" - космический фьюжн, сдобренный нойз-шероховатостью с минималистскими пиано-секвенциями в придачу. Бонусы представлены концертной версией трека "Dampexpressen" и короткометражным маршевым наброском "Orlavær", угодившим в 1976 году на психоделик-фолковый сборник "Christiania".
Резюмирую: отличный подарок для любителей джаз-рока с трансовым уклоном, а равно - поклонников нестандартных музыкальных сюжетов. Рекомендую. 

16 авг. 2014 г.

La Máquina Cinemática "Música para pantallas vacías" (2010)

На современной аргентинской сцене Эксекьель Мантега (р. 1983) востребован чрезвычайно. Композитор, пианист, блестящий популяризатор родного фольклора, танго, уругвайских и бразильских танцевальных стилей, не чуждый побочных сонических экспериментов. Под его руководством успешно функционирует творческая лаборатория "Камерные оркестры популярной музыки", где студенты овладевают опытом погружения в специальность - искусством импровизации, аранжировки, умением взаимодействовать с публикой и другими необходимыми вещами. Однако интересы Эксекьеля этим не ограничиваются. Создав в 2009 году проект La Máquina Cinemática, маэстро Мантега вознамерился максимально раскрыться в области chamber crossover. Судя по результату, аргентинцу сие удалось превосходно.
"Música para Pantallas Vacías" - релиз в высшей степени вкусный. Правда, к прогосфере отношение имеет номинальное. Судите сами: из одиннадцати членов состава электрическим агрегатом располагает только басист Гвидо Мартинес. Остальные - драммер, акустический гитарист, струнное трио, духовой квартет + собственно пианист-мастермайнд с замашками дирижера. Подобный расклад, быть может, смутит ортодокса от рока. Но повторюсь: диск получился исключительно сильным. И фантазии меломана-интеллектуала тут, определенно, найдется широкое применение.
Воображаемое кино сеньора Мантеги делится на несколько глав. Концепция достаточно умозрительна. Да и не в ней дело: альбом все равно инструментальный. Тихая созерцательность первой части пьесы "Amigos" напоминает филармонические штудии американцев Oregon. Продолжение дилогии приятно обволакивает лирическим флером и теплыми ностальгическими тонами. В пастельной гамме трека "Luana" проступает нежный пиано-романтизм, тогда как ритмичное произведение "Intrusos" демонстрирует бойцовый фьюжн-характер. Миньон "Eterno sábado" - безукоризненный дрейф по поверхности авангардного океана: лаконично и броско. Магическое очарование "Pesebre" преисполнено живых джазовых соцветий, а минималистская клавишная основа темы "Amomiir" отменно декорирована струнно-духовым орнаментом. Трехчастная "Suite" обладает множеством граней, из которых наиболее выпуклыми кажутся: пасторальная мечтательность ("Besos"), философская меланхолия ("Abrazos") и сумасшедший свинг в манере холерического танго ("Mordiscones"). Структура композиции "Candombe para los pájaros" тяготеет к мегаподвижным рамкам латино-фьюжн (отрадно, что Эксекьель и компания не забывают о корнях). Финальное полотно "Media Luna" - чудо мелодического модерн-импрессионизма, под чьим покровом находится местечко и крайне симпатичному джазовому вальсу...
Резюмирую: великолепный подарок для эстетов и ценителей пограничных камерных зарисовок. Настоятельно рекомендую.

28 июля 2014 г.

Mahogany Frog "VS Mabus" (2004)


Удивительное дело: на заре карьеры Mahogany Frog играли блюз. Да-да, завзятые экспериментаторы некогда вдохновлялись вполне традиционными вещами. Однако перспектива продолжения в схожем ключе совсем не прельщала Грэма Эппа (гитара, клавишные, труба). Как истинный поклонник Майлза Дэвиса и Джона Колтрейна, он постарался сместить акценты в сторону условно импровизационного джаза. Итогом диверсии стал диск "Mahogany Frog and The Living Sounds" (2003). Эволюционная практика канадцам пришлась по нраву, и вот результат: сегодня Mahogany Frog - одна из самых оригинальных творческих формаций в прогрессив-роке и смежных с ним жанрах. Фантазии виннипегцев дерзновенны, непредсказуемы, где-то брутальны, но всегда привлекательны для склонного к поиску меломана. Естественно, пути-дороги группы не пересекаются с маршрутами прог-мейнстрима. И слава богу. Их "контролируемая экспансия" на новые звуковые территории успешно продолжается второй десяток лет. Напор при этом не ослабевает. Значит, в обозримом следует ждать свежих открытий. Пока же отмотаем пленку назад и обратимся к истории под названием "VS Mabus".
Именно данная, третья по счету программа обозначила вектор развития ансамбля на грядущие годы. Главный отличительный признак - подспудная тяга к "кентерберийскому" саунду. Причем члены коллектива божатся, что на тот момент понятия не имели о существовании столь специфической рок-среды. Просто им всегда нравились Soft Machine, и особенно "фуззовый" орган Майка Ратлиджа. Желание внедрить подобную схему в собственную музыку принесло обильные плоды в виде пяти масштабных треков. Номер один - 12-минутная диковинка "Spooky". Сквозь мерно булькающее сэмплированное электронное болото продираются гитарные партии Джесси Уоркентина и чистое фоно маэстро Эппа. Ясные инструментальные фьюжн-куски наталкиваются на активное сопротивление психоделии. Смурь эффектно демонстрирует зубки, оборачиваясь под занавес клыкасто-когтистым хард-монстром. Эпизод "St. Helga of Argyle" опирается на диалог "Хаммонда" и Муга. Краски здесь на несколько порядков теплее, лучезарнее и по-стариковски добродушны. Милая ностальгическая пьеса без ненужных заморочек. Пролонгированный астро-вояж "The Third Machine" воскрешает из небытия космические трипы шестидесятых-семидесятых. В детально прописанной аналоговой атмосфере (Hammond, Fender Rhodes, Moog, ARP) бьется атомное сердце арт-агрегата, унаследованного от титанических британских предшественников. И как тут, скажите на милость, сохранить оценочную объективность? Эпический кунштюк "Paul's Overalls Hold Mould" завязан на гитарных выкрутасах дуэта Уоркентин - Эпп. Свободная форма позволяет обоим беспрепятственно фланировать по психоделик-джазовым закоулкам, не углубляясь в конкретику образов и правду чувств. Такая, знаете ли, сонатина в "кислотных" тонах. Финал "Boat Alone (We're Not Sailing in This...)" удачно сочетает "игрушечность" эмбиент-электроники с изяществом кентербери (респект девушке Антуанетте за волшебную флейту) и молотьбой прото-харда. Слои громоздятся друг на дружку (поверх модерна - густое ретро, и наоборот). А что там в остатке - сразу и не поймешь. Ну да ладно.
Резюмирую: пестро, вкусно, актуально и абсолютно самобытно. Достойная альтернатива заезженным штампам современности. Рекомендую.

25 июля 2014 г.

Soft Machine "Softs" (1976)


Фактор изменчивости - один из ключевых пунктов в хронике существования Soft Machine. Активная ротация кадров не могла не отражаться на сочинительском процессе. Отсюда исключительное разнообразие композиционных форм и кардинально несхожие средства самовыражения на разных этапах деятельности. К середине 1970-х "короли Кентербери" (как окрестила их пресса) фактически отреклись от некогда близкой психоделии. Теперь в фаворе у участников группы значился концентрированный джаз-рок. Разумеется, здесь весьма пригодились таланты присоединившегося к ансамблю гитариста-виртуоза Аллана Холдсуорта. Однако энтузиазма маэстро хватило лишь на пластинку "Bundles" (1975), после чего тот соблазнился шансом поработать с ударником Тони Уильямсом (ex-Miles Davis Group) и сделал остальным ручкой. Впрочем, именно Алан составил необходимую протекцию Джону Этериджу, которому в итоге и досталось теплое местечко у комбика. Фигура этого арт-рокера, игравшего с Daryl Way's Wolf, большинству "машинистов" была неведома. Но пару джемов спустя все сомнения в кандидатуре гитарреро отпали. Этеридж стал равноправным членом коллектива. А его экспрессивная солирующая манера повлияла на характерный органный почерк Майка Ратлиджа и полифоническую систему ценностей нового рулевого Карла Дженкинса (клавишные, синтезаторы).
"Softs" - последний из студийных релизов Soft Machine периода семидесятых. Программа не шедевральная, но очень даже крепкая, изготовленная искушенными мастерами-ремесленниками. Ее отличительная особенность - тщательно продуманные сонические пируэты (от прелестных акустических этюдов к напористому фьюжн-прогу и строго дозированной космической синти-гамме). Прелюдией служит небольшой пассаж "Aubade" - по сути, камерный дуэт для гитары и саксофона (Алан Уэйкман). 7-минутная пьеса "The Tale of Taliesin" демонстрирует лучшие инструментальные качества квинтета: тут и загадочные электропиано-аккорды Дженкинса, и эффектное соревнование Этериджа в скорости с ритм-секцией (Рой Бэббингтон - бас, Джон Маршалл - ударные, перкуссия), и размашистая оркестровая кульминация. Зарисовка с несерьезным названием "Ban-Ban Caliban" обнажает хамелеонскую природу данной версии SM. Джаз-рок откровенно коммерческого пошиба - казалось бы, несвойственная им прежде черта. И тем не менее. Зато астральный транс-вояж "Song of Aeolus" выше всяких похвал; пожалуй, и планетарные менестрели Pink Floyd не сумели бы лучше. Степенная деликатность фрески "Out of Season" нехотя пропускает нас в артистическую вселенную Карла: предельная выверенность схемы, стройность мелодических линий; словом, никаких излишеств. Эмбиентальный трип "Second Bundle" - милое упражнение в электронике, предваряющее этническую перкуссионную авант-куролесицу Маршалла под шапкой "Kayoo". Вставной номер "The Camden Tandem" - безумные струнные "запилы" Джона на фоне залихватских ударных тезки. От кентерберийской пауэр-интерлюдии "Nexus" бойцы отклоняются в область фри-джаза с могучими саксофонными руладами Уэйкмана. А венчает действо замысловатый соло-эскиз для классической гитары, коротко обозначенный "Etka".
Резюмирую: имагинативный дрейф в глубинах разума, поодаль от крохотных островков эмоций. Довольно нетипичный опыт музыкальной экскурсии. Советую ознакомиться.

22 июля 2014 г.

Fuchsia "Fuchsia, Mahagonny & Other Gems" (2005)


После счастливых дней с Fuchsia для Тони Дюрана наступили смутные времена. Шатало артиста основательно, и в итоге прибило к театру. Здесь головастый выпускник Экзетерского университета вновь ощутил потребность творить. На протяжении 1975-1976 годов он вплотную занимался сочинением композиций для постановок хрестоматийных пьес Бертольда Брехта и Курта Вайля. Параллельно черпал вдохновение в работе. Задумав реанимировать Fuchsia на ином уровне, Тони позвал старого друга Майкла Грегори (ударные). К процессу привлекли знакомых ребят из лондонского Королевского музыкального колледжа. Нашли студию в Кембридже, где активно потрудились над записью пяти треков. Проект, обретший название Mahagonny, поначалу заручился поддержкой влиятельного сотрудника крупного лейбла. Но дальше устной договоренности дело не сдвинулось. Ибо в моду вошел панк, и все надежды на возрождение культового арт-состава рассеялись как дым. В компании с "ритмачами" Fuchsia басистом Майклом Дэем и драммером Грегори, а также клавишником Эндрю Уилсоном Дюран (гитара) помог приятелю Бобу Чадли реализовать парочку его песен. В 1978-ом неугомонный Тони уже вовсю сотрудничал с кинематографистами. А позднее перебрался на место жительства в Австралию. Впрочем, это абсолютно другая история.
Данная компиляция позволяет прикоснуться к никогда не издававшемуся прежде наследию Дюрана и компании. Одиннадцать позиций релиза уложены в хронологическом порядке. Для затравки - демо-номера из коллекции Fuchsia. Сплав нахрапистого фолк-рока с пышными барокко-струнными заявляет о себе в контексте вступления "The Band". Элегический неоклассицизм и ритм-энд-блюзовое легкомыслие связно взаимодействуют на просторах вещи "Ragtime Brahms". Аккордовый гитарный бой в "Ring of Red Roses" хоть и грешит прямолинейностью, впечатления особо не портит. Тем более что дальше настает черед для искрометных драматургических опытов Mahagonny. Тут нам преподносят сверкающую псевдо-опереточную кавалькаду ("Prologue"), фольклорный маскарад в духе ранних Stackridge ("Pirate Jenny"), прогрессивное chamber-глэм-позирование ("Mr Munch's Interminable Lunch"), дурашливую эстрадную помпезность без обычно заметного скрипично-виолончельного аранжемента ("Drunken Meanderings") и претенциозную попсу "Behind Innocent Eyes", приличия ради маскированную под фрагмент гипотетического мюзикла. В целом - неплохо, однако поставить такое рядом с пластинкой 1971 года рука не поднимется. Психоделический фолк-боевик "Absent Friends" и предельно ясная мелодическая конструкция "Mary Used to Play the Piano" авторства Боба Чадли звучат, конечно, поинтереснее. Только с выкладками Fuchsia они практически не соотносятся. В качестве позитивного финала явлена светлая акустическая пастораль "I'll Remember Her Face, I'll Remember Her Name" с аккордеоном и вокалом Джона Тамса, гитарными переборами Тони, пиано-партией Пита Буллока и перкуссией Майкла Грегори.
Резюмирую: приятственный сборник, пусть и не сулящий откровений, а все же служащий косвенным напоминанием о замечательном прошлом раннего британского фолк/арт-рока.

20 июля 2014 г.

Wapassou "Wapassou" (1974)

Право считать их "своими" оспаривают прогеры, "электронщики" и любители камерной музыки. Что, в общем-то, неудивительно: наиболее амбициозные работы Wapassou записывались при полном игнорировании фактора ритм-секции. Центром инструментального притяжения при этом выступали клавишные. Однако дебютная пластинка кардинально отличается от прочих концепт-творений французского конгломерата. Здесь ведущий композитор Фредди Брюа (орган, электропиано, фортепиано, синтезатор) весьма инновационным методом пытался вычислить точку равновесия между психоделической звуковой моделью и тонкой художественностью chamber-рока. При помощи коллег (Карин Никерль - гитара, вокал; Жак Ликти - скрипка; Фернан Ландманн - акустическое оборудование) и шести гостевых участников он отстроил странновато-оригинальную схему, хоть и с оговорками, но все же подходящую под определение 'прото-авант-прог'. Попробуем прислушаться к чудаковатому мелодическому ряду первенца Wapassou.
Сырой "гаражный" саунд, равномерный органный "зуд", самые что ни на есть живые ударные плюс малахольные дисторшн-вкрапления электрогитарных партий - вот условная картина вступительной вещи "Femmes-Fleurs". Никакой "камерности" тут не наблюдается вовсе, зато имеет место абсолютно шестидесятнический по фактуре "кислотный" психо-вариант в традициях Arzachel и им подобных. Довольно нестандартное начало, если принимать во внимание классицистические притязания поздних альбомов Wapassou. Впрочем, так оно даже интереснее. Незатейливые "цветочные" интонации этюда "Borgia" обогащаются струнным вмешательством маэстро Ликти, придающим необходимой остроты примоченному "Хаммонду" мсье Брюа. Печальное благородство фрески "Melopée" сильно выигрывает за счет присутствия флейты Женевьев Мерлан; старинный романтизм в прочтении членов страсбургской бригады выглядит симпатичным и не лишенным изящества. 10-минутная пьеса "Rien" - диковинный сплав женской исповедальной поэтики, академического скрипично-фортепианного лоска, прогрессивных "вибрато" и уникальной эмоциональной атмосферы (на грани меланхолии и отчаяния). Фольклорные отголоски странствующих средневековых менестрелей оживают в полотне "Musillusion", где одну из незаметных и все-таки важных функций несет кларнет приглашенного сессионщика Жан-Жака Бака. "Châtiment" - неторопливо развивающаяся арт-драма а ля франсе с характерным вокальным придыханием Карин Никерль, фоновым синти-ландшафтом выдумщика Фредди, ударными Жан-Мишеля Биже, флейтой и кларнетом. В эпическом финале "Trip" не остается камня на камне от претензий на эстетизм. Вместо этого Wapassou реанимируют вольный дух эпохи хиппи, сопрягая его с пространными клавишными экзерсисами мастермайнда, скоростными скрипичными завихрениями Ликти и предельно уместными гитарно-ситарными упражнениями Кристиана Лорана на тему "обкуренного" ритм-энд-блюза пополам с вечно-зеленой индийской рагой.
Резюмирую: экзотический прог-коктейль от одной из самых необычных команд на европейской интеллектуальной сцене. Советую ознакомиться.

16 июля 2014 г.

Memories of Machines "Warm Winter" (2011)


По-хорошему, такому релизу самое место в обойме лейбла Kscope - оплота современного пост-прогрессива. Однако изданием ведала голландская контора Music Theories Recordings. И это, прямо скажем, странно, ведь ключевые игроки Memories of Machines (гитарист/клавишник Джанкарло Эрра и певец Тим Боунесс) - примелькавшиеся лица "кейскоуп"-тусовки. Первый из них возглавляет итальянский прожект Nosound, прибежищем для второго издавна является экспериментальный тандем No-Man. (Впрочем, деятельность Боунесса за порогом Миллениума приобрела оттенок стихийности, а потому ограничивать артиста конкретными рамками не слишком-то правильно.) Жанровые пути обоих пересеклись в середине двухтысячных. Тогда и родилась мысль о тесном студийном сотрудничестве. В итоге рекординг-сессии растянулись на целую пятилетку. Но не по причине сверхзанятости, а преимущественно из-за желания вовлечь в орбиту MoM близких по духу людей. Получившийся VIP-лист гостей сделал бы честь любой раскрученной команде. Судите сами: Роберт Фрипп, Питер Хэммилл, Джим Матеос (Fates Warning), Питер Чилверс, Колин Эдвин, вездесущий Стивен Уилсон и еще с дюжину авторитетных персон. Для полноты картины не хватало только духовика Тео Трэвиса. Тем не менее заместивший мэтра саксофонист Майк Клиффорд (Henry Fool, Samuel Smiles) справился с ответственной ролью не хуже. 
С точки зрения содержания "Warm Winter" - волшебный узор из неопсиходелических арт-тенденций на благородном эмбиент-гобелене. Особенных сюрпризов тут нет. Для идеологов MoM творческий процесс - прежде всего попытка ускользнуть из реальности в мир туманных сновидений. И точкой отсчета путешествия служит реприза "New Memories of Machines" с размеренной клавишной оркестровкой Эрры, крапающими акустическими аккордами и невесомым монологом Тима. Последний остается верен амплуа умудренно-уставшего вокалиста-рассказчика. Требовать от него эмоционального шквала равносильно ожиданию отчаянного крика от горстки тающего снега: задача невыполнимая. В рефлексивной пьесе "Before We Fall" к коллегам подключаются члены Nosound Алессандро Лючи (бас) с Паоло Мартелаччи (клавишные), ударник Хаксфлюкс Неттермальм (Paatos) и бэк-вокалистка Джулианн Риган (All About Eve); результат можно смело заносить в категорию "рок": необходимые атрибуты налицо. Виолончельные партии Марианны де Шателен придают солидности балладному строю трека "Beautiful Songs You Should Know", а мягкие гитарные пассажи Уилсона в "Lucky You, Lucky Me" наделяют данный вариант произведения своеобразным эстетическим шармом. "Change Me Once Again" - производное от манеры поздних No-Man в соединении с астральным электрическим фактором Porcupine Tree середины девяностых; симпатичная вещица. Да и романтическая драма "Something in Our Lives" нареканий не вызывает: достойное сочинение, подпитанное атмосферными струнными Джима Матеоса. Саундскейп-этюд "Lost and Found in the Digital World" украшен синти-присутствием Фриппа и трубными откровениями Алексея Сакса (Slow Electric). Спейс-фьюжн "Schoolyard Ghosts" воплощен в жизнь силами участников экстраординарного ансамбля Henry Fool. На "сладкое" - лирический 7-минутный вояж "At the Centre of It All" с абсолютно самобытными приемами гитарного звукоизвлечения от уникального маэстро Хэммилла.
Резюмирую: мечтательная, акварельная панорама без ненужных претензий на прогрессивность. Выразительный пример космической релаксации посреди суетливого круга земного. Рекомендуется любителям эмбиентальной модерн-психоделии и тем, кто ищет сонической созерцательности.

14 июля 2014 г.

Alquin "The Mountain Queen" (1973)


Благодаря диску "Marks" (1972) о голландцах Alquin узнали в Великобритании. Ребятам выпал редкостный шанс предстать в выгодном свете перед широкой профильной аудиторией. И медлить они не стали. Пока композиции группы набирали призовые очки на радио, септет успел наведаться в Лондон для выступления в популярной программе Боба Харриса "Old Grey Whistle Test". По-хорошему впечатлив прогрессивно настроенных англичан, ансамбль вернулся на родину. К тому моменту их дебютный лонгплей разошелся приличным количеством копий, а самих музыкантов охочие до сенсаций журналисты возвели в ранг едва ли не главной прог-надежды фламандской сцены. Если молодые артисты и подверглись головокружению от успехов, на творчестве сие никоим образом не сказалось. Парни успевали всё - выступать по клубам, давать интервью и кропотливо оттачивать свежие произведения. К записи второго LP наши герои подобрались во всеоружии. К тому же за спинами друзей маячила фигура продюсера Дерека Лоуренса, крайне заинтересованного в дальнейшем продвижении Alquin на британский медиа-рынок. И грех было не воспользоваться подобной возможностью.
"The Mountain Queen" - прекрасно сложенная мозаика, напрочь лишенная наивности. Для разгона - мощный 13-минутный трек "The Dance", дающий ясное представление об особенностях фьюжн-прогрессива по-голландски. На довольно лихую ритмику постепенно нанизываются рефлексивные эпизоды с камерными отступлениями от темы, острые электрические соло в сопровождении саксофона, помноженная на брасс-составляющую яркая эстрадная подача и грациозные инструментальные сегменты в духе изысканного симфо-фолка. За балладное направление отвечает арт-блюзовая коронка "Soft-Eyed Woman", где прочувствованные партии гитары Фердинанда Баккера перемежаются тончайшей струнной акустикой и не менее животрепещущими пассажами флейты Рональда Оттенхоффа. Призрак психоделической "кентерберийщины" навязчиво мельтешит в контексте номера "Convicts of the Air": вязкая прото-субстанция пенится бархатом, щекочет ноздри хмельным дурманом, но, кроме затравочно-дразнящей функции, никаких иных не выполняет. От нее, впрочем, большего и не требуется. Зато титульный эпик служит выражением здоровых аппетитов Alquin, пробой пера в области относительно крупной формы. Конечно, вторгаться на заповедную территорию Genesis члены коллектива не планировали, однако сумели достойно соединить воедино сказочные романтические мотивы с органно-гитарной динамикой, обильным духовым джаз-роком и незначительными отголосками драмы. Бурный спор классической скрипки Баккера с саксом Оттенхоффа выплеснут наружу под шапкой затейливой миниатюры "Don and Dewey". Логическое продолжение эта история находит в структуре финального опуса "Mr. Barnum Junior's Magnificent and Fabulous City (Part One)", где имеет место многое: озорной регтайм, эмоционально заряженный фолк, броский фьюжн с "Хаммондом", сдвоенной саксофонной атакой, сочными 'wah-wah'-риффами и пронырливой флейтой...
Резюмирую: чудесный релиз, полноценно раскрывающий профессиональное мастерство участников Alquin. Любителям игрового приджазованного прогрессива - на заметку. 

12 июля 2014 г.

Höyry-kone "Huono Parturi" (1997)

За несколько лет "Паровоз" (именно так переводится название бэнда) из Финляндии сильно продвинулся вперед. Если диск "Hyönteisiä voi Rakastaa" (1995) по большому счету являл собой гимн эпатажу, то "Huono Parturi" ("Скверная парикмахерская") - не в пример более выдержанный и зрелый релиз. Сгинул невесть куда вокалист/синтезист Ханнукайнен. Одновременно из палитры улетучились техно-заморочки. В роль фронтмена пришлось вживаться скрипачу Топи Лехтипуу (к слову, получилось у него просто шикарно). И, как следствие, звуковые акценты сместились в сторону струнных. Расклад, в принципе, естественный, ведь в составе аж два гитариста (Туомас Хоннинен + Юсси Корккойнен), да еще виолончелист Марко Маннинен в придачу. Общее фото с буклетного разворота (шестеро парадного вида джентльменов, вооруженных классическими инструментами) может ввести в заблуждение. Но обманываться не стоит. Академической чопорности от Höyry-kone вряд ли дождешься. Мимикрируя под консерваторскую поросль, они эффектно осуществляют диверсии музыкального плана. Посему, знакомясь с содержимым второй программы северян, следует держать ухо востро и не вестись на провокации, коих тут предостаточно.
Начало альбома изумительно. Камерно-готическая месса "Beata Viscera" для тенора и виолончели завораживает буквально осязаемой атмосферой старины (оплавленные свечи в позолоченных канделябрах, стрельчатые арки и окна, гравированные портреты из обитых кожей фолиантов...). Однако последующий номер "Terva-Antti Ku Häihin Lähti" вносит в повествование изрядный элемент сумбура: кримзоидные электрогитарные игрища вкупе с шизо-металлическими скоростями эстетизма ради приправлены флейтово-струнной свистопляской, которой позавидовали бы и Univers Zero. "Karhunkaato" напоминает сумасшедше-стебный прог-мюзикл: лощеный оперный пафос подрывается затаенными ухмылками аккомпаниаторов (кульбиты от изысканной театрализации к жесткому заградительному драйву исполнены на "ура"); определенно, вещица с преогромной фигой в кармане. Зарисовка "Lumisaha" - забористый коктейль из брутальной прог-альтернативы пополам с короткими лирико-психоделическими отступлениями певца. Брасс-миниатюра "Baksteri" потчует нас шаловливой порцией ретро: бал здесь правит дух черно-белых комедийных лент, рожденных на заре кинематографа. Титульная пьеса колеблется в чрезвычайно широких пределах - от водевиля до убийственно-хладнокровного РИО; остается только шумно рукоплескать фантазии скандинавов. Размеренный мрачный этюд "Ullakon Lelut" - заезд на территорию дарк-фолка: глубоко, мощно и убедительно. Гипнотическая молотьба ударных Теэму Хоннинена при поддержке Петера Нординса (Anekdoten) в "Tottele" обрамляется скрежетом гитар и каучуковым дерганьем баса; тут и самим Tool есть чему поучиться! Винтажная chamber-меланхолия "Kala" по ходу действия обнажает суть: МДП в клинической стадии. Да и саблезубые хард-риффы "Laahustaja" без особого труда пробивают насквозь расписной филармонический декор. Финальная фреска "Laina-Ajalla" ясности тоже не вносит, ибо балансирует на грани медитативной вязкости и тяжкого горячечного бреда.
Резюмирую: комплексный, событийно насыщенный, лихо закрученный шедевр авангардного прогрессив-рока. Рекомендую тем, кто не чужд агрессивной зауми.  

9 июля 2014 г.

Höyry-kone "Hyönteisiä voi Rakastaa" (1995)

Молот нордических богов, крушащий наковальню европейского прога. Чумная вакханалия в эпоху общего благоденствия. Все это Höyry-kone - безумный финский октет, сгруппировавшийся вокруг Юкки Ханнукайнена (вокал, синтезаторы, программирование). Очевидно, легких путей в музыке они не искали. Напротив, пробирались дремучими тропами авангарда к коллективному мелодическому императиву. Попробуйте интереса ради вообразить себе диковинную мешанину из камерных академических приемов, элементов блюза, техно, джаза, фолка и симфо-рока. Представили? А теперь выбросьте из головы. Ибо раскладывать на составляющие содержимое адского коктейля под названием "Hyönteisiä voi Rakastaa" - та еще задача. Единственное, что следует держать в уме, - фактор беспощадности. Höyry-kone не питают жалости к обывателю. Они - ядерная альтернатива цивильному классическому прогрессиву, самодостаточная творческая субстанция с широким набором композиторских полномочий. Ртутнокровное исчадье киберноида-демиурга пополам с jukebox'ом, коему проказницей-судьбой уготованы логарифмические игры со звуками. 
Собственно, иезуитская катавасия по-фински открывается с первого же трека, "Örn". Бездушные индустриальные ритмы перемежаются распевкой тенора в умозрительной ванной комнате, струнно-смычковым полифоническим нагнетанием атмосферы, похмельным гитарным угаром северной польки и антиэстетическим дисторшн-наполнением в финальной части произведения. "Raskaana" - вещь более цельная, но не менее странная: психоделический "кислотный" речитатив + спотыкающийся транс-блюзовый аккомпанемент с перерывами на сеансы невнятной истерии. Штудии воспаленного мозга продолжает "Hämärän Joutomaa" - прогрессивно ориентированный коллаж, вычурный альянс спейс-фьюжн-тенденций с зачатками пост-рока и минималистских изощренных секвенций гитарреро Туомаса Хоннинена. Стробоскопическое саунд-мельтешение в контексте этюда "Pannuhuoneesta" абсолютно оправдано: перед нами злобная сатира на клубную электронику девяностых - бессмысленную вереницу однообразных тонов с эффектом нарциссического отчуждения. После такого мотивная chamber-элегия "Luottamus" воспринимается глотком живой посреди выжженной инфернальной пустыни. Бескомпромиссный боевик "Kaivoonkatsoja" великолепен с точки зрения сонического рельефа: броневая холодная мощь RIO, помноженная на тренированную скрипично-виолончельную мускулатуру и гипнотическое ударно-басовое сопровождение. Рецептуру номера "Kosto" можно обозначить лаконичным словосочетанием "авант-чертовщина + театральщина"; думаю, расшифровки сие не требует. Зубодробительные риффы рассыпаны и по поверхности инструментальной штуковины "Hätä": своего рода страх и ненависть в Суоми. "Myrskynmusiikkia" - экстравагантный садистический вариант на тему жесткого альтерно-металла, объединенного с оперной арией. В завершающей "Hyönteiset" скандинавские фокусники по-прежнему методично сверлят черепную коробку бедняги-меломана, не оставляя никаких шансов на спасение...
Резюмирую: смелый музыкальный эксперимент на грани патологии и гениальности. Оценивать не берусь ввиду необычности формы. Знакомиться иль нет - решайте сами.

4 июля 2014 г.

Alquin "Marks" (1972)

Голландский город Делфт преимущественно известен как родина двух всемирно почитаемых личностей - великого портретиста Яна Вермеера (1632-1675) и основоположника научной микроскопии Антони ван Левенгука (1632-1723). Однако примечательные события случались здесь и в новое время. Например, в 1969-ом. Тогда несколько студентов Делфтского технического университета создали ансамбль Threshold Fear. Не слышали о таком? Странно. Ведь этот диковатый бэнд обожала вся молодежь в округе. Впрочем, виноват. По-настоящему популярны ребята стали позднее, сменив вывеску на компактное имя Alquin (в фонетическом плане оно совпадает с названием древнего монастыря, близ которого располагалась репетиционная база группы). За короткий срок участники секстета добились контракта с региональным отделением лейбла Polydor. Продюсер им тоже достался знатный - Ханс Остерхаут, ранее выведший в люди культовых бойцов Supersister. Вот под его началом и был записан дебютный альбом Alquin. Остановимся подробнее на содержимом пластинки.
Более многообещающий старт, вероятно, придумать сложно. Не тяготясь зависимостью от конкретного стиля, шестеро смелых фламандцев решили положиться на удачу и вынесли на суд публики предельно пестрый музыкальный калейдоскоп. Душещипательная флейта Рональда Оттенхоффа распахивает горизонт пьесы "Oriental Journey", чье течение отнюдь неравномерно. Среднетемповые меланхолические пассажи баюкают тоникой акустической гитары (Фердинанд Баккер) и плавающими аккордами электропиано (Дик Франссен), далее без предупреждения мимикрируют под резвый игровой фьюжн; затем в поле зрения вторгается издевательская пародия на уличные духовые оркестры, а там недолго и до комплексного рефлексивного финала. Cаксофонно-клавишная перекличка задает настроение номеру "The Least You Could Do is Send Me Some Flowers"; причем от сугубо мажорной завязки хитрые на выдумку прогрессоры резво поворачиваются в сторону туманного, но не теряющего мелодической структуры джаза. Интересно? Не то слово. А как вам "Soft Royce"? Бесподобный коктейль, верно? Синтезировать брасс-рок с хардом, сальсой и 'кентербери' - это надо уметь. Включенный на CD концертный этюд "Mr. Barnum's Junior's Magnificent and Fabulous City" - импровизационного пошиба вещь, где большую часть времени занимает камерно-психоделический диалог флейты Оттенхофа и скрипки Баккера, после чего Alquin в полном составе по-быстрому "слетает с катушек". 12-минутное полотно "I Wish I Could" - дивный коллаж, возведенный на фундаменте барочных органных красот, готико-мистической отрешенности вокалиста/саксофониста Йоба Таренскена,симпатичного фолка и драйвового фьюжн-прога. Балладный поп-арт с легким драматическим уклоном отвоевывает себе место в контексте ладно скроенного произведения "You Always Can Change". И попробуйте только заявить, будто вам не нравится: ни в жизнь не поверю. Адреналиновый монстр "Marc's Occasional Showers" - колоритный творческий опыт, слияние фактурного атакующего джаз-рока с классицистической симфо-элегией; нежная мощь в действии. "Catherine's Wig" - эдакая цыганская джига на европейский манер: задорно, но при том весьма аккуратно. В качестве бонуса фигурирует откровенно хулиганский набросок "Hard Royce" - риффовая "гаражная" кричалка с разбойничьими замашками (рок-н-ролл как прикол, если угодно).
Резюмирую: крепкая, вкусная и в меру разнообразная программа. A must have для истинных ценителей жанра.    

1 июля 2014 г.

Kerrs Pink "Mellom Oss" [plus 6 bonus tracks] (1981)

Уникальность Kerrs Pink - в их преданности родным пенатам. Вовремя осознав, что гонка за всемирной славой добра не принесет, норвежский ансамбль решил довольствоваться малым. Конечно, реализовывать тираж дебютной пластинки самостоятельно - дело хлопотное. Но и в этом имелся определенный резон: пресса с публикой чувствовали искренность и полное отсутствие "звездности" у музыкантов. А потому по мере сил старались поддерживать артистов: кто-то доброй рецензией, а кто-то и материально. В общем, участникам Kerrs Pink грех было жаловаться на отсутствие обратной связи с аудиторией. Соотечественники симпатизировали молодым прогрессорам. И это стимулировало на новые творческие подвиги.
Программа "Mellom Oss" создавалась ребятами в домашней студии Харальда Лютомта (гитара, флейта, вспомогательные клавишные и бас). Условия, близкие к примитивным: банальный четырехдорожечный магнитофон. Однако, потратив на рекординг-сессии два долгих осенних месяца, друзья сумели добиться весьма качественного звучания (не в последнюю очередь благодаря таланту саунд-инженера Ларса-Торе Ланде). Впрочем, техника - техникой, а интересует-то нас прежде всего материал. Попробуем углубиться в него предметно.
Лирический космос Pink Floyd и Eloy, нежная меланхолия Сamel, доступность на грани поп-рока - все это вступительный титульный номер инструментального свойства. Не то чтобы многообещающе, хотя и вполне прилично (особенно по меркам 1981-ого года). Далее по списку гротесковая кабацкая "топотушка" "Trøstevise" авторства клавишника Хальварда Хёгеруда с его же театральным вокалом и фоновыми подпевками гипотетических скандинавских лесорубов. Зато в треке "Trøstevals" балагур Харальд открывается с совершенно иной стороны: перед нами исключительно тонкая камерная драма, выигрывающая за счет присутствия гостевого альтиста Тормода Гангфлота. Пьеса "Østenfor Ord" уравнивает в правах сентиментальное арт-начало с мелодизмом хард-роковых гитарных соло, отголосками северного фолка и трогательностью струнных эпизодов; добротно выстроенный ракурс без претензий, но со вкусом. За фасадом помпезной конструкции "Hvem Snakker Til Meg?" угадывается коммерческий характер действа, и кабы не бурный диалог под занавес от флагманов Kerrs Pink, задерживаться на ней не стоило бы вовсе. Бессловесный этюд "Elegi" соединяет в себе ритмику деревенских мотивов, сердечные откровения электрогитары, купающейся в ласковых "Хаммонд"-волнах, и монотонно-бесстрастный аккомпанемент тандема Торе Фундингсруд (ударные) - Юстейн Хансен (бас, вокал). Наконец, после "цветочков" и "рюшечек" в поле слуха проявляется главное - 17-минутная сюита "Mens Tiden Forgår", единолично сочиненная Хансеном. Пасторальные флейтовые экскурсы пробуждают воспоминания о счастливых днях детства, акустические фолк-моменты соседствуют с блюзовой психоделией, завораживающий тембр Кирстен Хогнестад Бон полон сказочного романтического очарования, тогда как тональный электрический финал по-Camel'овски выразителен и где-то строг. Как ни крути, панорама колоритная, межсекционные смычки пригнаны с энной степенью ловкости, да и исполнительский профессионализм налицо. Чего ж еще тут желать?
Резюмирую: не шедевр прогрессива, но по-своему любопытный художественный акт, достойный внимания меломана. Выбор за вами.

28 июня 2014 г.

Finisterre "Finisterre" (1994)

Генуэзский климат благоприятствует развитию необычных музыкальных форм. Вот, скажем, Finisterre. В 1992-ом вряд ли кто-то мог предсказать новорожденному проекту блестящее будущее. Однако этот исполнительский конгломерат со временем превратился в настоящую кузницу кадров для современной итальянской прог-сцены. И благодарить за подобное стоит Фабио Дзуффанти - композитора, басиста, певца да и просто хорошего человека. Изначально Finisterre являли собой дуэт: Дзуффанти + Стефано Марелли (гитары, вокал). Постепенно к авторскому тандему добавлялись свежие лица. В группу пожаловали флейтист/гитарист Серджио Грация, клавишник Борис Валле и ударник Марко Кавани. Репетиционные сессии оборачивались вдохновенным обменом идеями, соответственно, росли и творческие перспективы коллектива. В конечном счете Finisterre подготовили восемь полноформатных пьес, с которыми не грех было показаться на публике. Но сперва участники квинтета планировали выпустить профессионально записанный диск. Чем и занялись в сентябре-октябре 1994 года...         
Читая идущие подряд благодарности Гершвину, Моцарту и Хендриксу на последней странице буклета, подспудно ждешь от альбома определенной эклектики. Так оно и оказывается. Мелодическая амальгама пластинки включает многое. Вот, допустим, 3-минутный стартовый этюд "Aqua". Минималистский chamber-эмбиент, покоящийся на репетитивной клавишной фразе, по ходу действия отражающейся эхом в журчании электроники, далеком гуле духовых и плавных струнных натяжениях гитары. После погружения в глубины водной субстанции наступает черед трека с говорящим названием "Asia". Экзотические флейтовые вкрапления, быстрые пассажи играющего на полимуге маэстро Валле, резкая гитарная манера красавца Стефано, раскатистый бас Дзуффанти и аскетичная дробь ударных синьора Кавани. Легкий налет "пинкфлойдизмов" в средней секции произведения - лишний бал в копилку Finisterre. Хотя рассуждать о какой-либо командной индивидуальности явно рано: характерные черты апеннинских добрых молодцев еще не проклюнулись в должной мере. Вязкая психоделия развернутой вещи "Macinaaqua, Macinaluna" перемежается классическими пиано-цитатами из наследия дражайшего Вольфганга Амадея, затем упирается в квазиоперную эстрадную драму, без лишних расшаркиваний срывается на броские хард-риффы в духе "шестипалого Джими" и завершается пафосным симфо-роком. Лаконичная авант-фьюжн-забава "...Dal Caos", помимо занимательной фабулы, примечательна саксофонным дудением Эдмондо Романо из легендарной бригады Eris Pluvia. Эпический номер "∑YN" демонстрирует зачатки специфической арт-схемы, что заявит о себе в полный голос на релизах дочернего предприятия Finisterre, ныне известного как Höstsonaten. Тональные пробросы из области пасторальной меланхолии в сферу прогрессивного драйва с последующим вылетом на просторы симфонического астрала воплощены эмоционально, с необходимой степенью лихости и даже признаками мастерства; именно эта конструкция более прочих свидетельствует в пользу артистической самобытности ребят. Египетские хоральные мистерии сюиты "Isis" мешаются с оттенками джаза и эпизодами типично итальянского вокально ориентированного фолк-арта. Напевность, щедрое флейтовое убранство, яростные эскапады электрогитары и тонкое клавишное кружево дают о себе знать в контексте опуса "Cantoantico" (еще одна "фирменная" штучка). Эпилогом служит инструментальный ретро-боевик "Phaedra", изрешеченный органно-струнной картечью и снабженный выразительным лирическим отступлением в виде изумительного фортепианно-духового дуэта.
Резюмирую: весьма уверенный и приличный в художественном отношении дебют, возвестивший о пришествии локальных законодателей жанра. Советую приобщиться.

25 июня 2014 г.

Harmonium "L' Heptade" (1977; 2 CD)

Двойник "L' Heptade" - предпоследний и не самый решительный бой, данный канадским подразделением под командованием Сержа Фьори (гитары, вокал). Если в предыдущей программе "Si on Avait Besoin D'une Cinquième Saison" (1975) обожаемый мэтром пунктик "меланхолического рандеву" обозначался эпизодически, то на альбоме 1977-го года он фактически повсеместно вошел в права. Объемная музыкальная часть сочинялась в несколько этапов. Основополагающий лирико-мелодический массив Фьори сконструировал при активной творческой поддержке Мишеля Нормандо (аккордеон, акустическая гитара, вокал) и Сержа Лока (орган, меллотрон, фортепиано, электропиано, синтезатор). Оркестровыми этюдами, коих тут оказалось достаточно, занимался ветеран сцены Нейль Шотем (1920-2008) - композитор, дирижер, пианист, аранжировщик, педагог. Сотрудничество с грандом принесло свои плоды. Причем взаимовыгодные. Так, в 1979-ом Шотем при аккомпанирующем посредничестве полного состава Harmonium записал пластинку "Live au El Casino", содержащую в частности превосходный иронический дуэт для фоно и ударных (драммер - Дени Фармер). Впрочем, я отвлекся.
Итак, "L' Heptade". Концептуально-эпическое действо ностальгического свойства, как и положено солидной арт-панораме, открывается сегментом "Prologue". Аккуратные симфо-мазки, тонкая акварель струнных, масляная вязь духовых... Неужели это старые квебекские знакомые? А где же фолк вперемешку с роком? Терпение, друзья мои. Ведь на подходе развернутый номер "Comme un fou". И с ним - трогательные вокальные откровения Сержа, ненавязчивые гитарные переборы, хоральный бэкграунд + ритмичные колебания между прог- и chamber-плоскостями. Короткая шотемовская "Sommeil Sans Rêves" - печальный пассаж в оркестровых тонах, за которым начинается выразительный сеанс фьюжн-шансона (иначе не скажешь) по фирменному рецепту затейника Фьори (собственно, "Chanson Noire"). 11-минутная фреска "Le Premier Ciel" позволяет мастермайнду предаться мечтательной грусти под электроакустические аккорды, скрипично-клавишные партии и нарядные полифонические вставки. Завершается первая сторона диптиха масштабной симфонической фолк-психоделией "L' Exil", рожденной воображением уникального авторского тандема.
CD # 2 стартует с атмосферных переливов электропиано и чарующего тембра клавишницы Моник Фато ("Le Corridor"). Маневр, конечно, неожиданный, но приятный. Расчет Сержа определенно удался, тем более что оставшаяся половина опуса по-хорошему эмбиентальна, да к тому же содержит размашистую филармоническую концовку. Камерные изыски монументального произведения "Lumières de Vie" соседствуют с сингер-сонграйтерскими "фишками", и никакой надуманности в подобном решении нет: со вкусом и тактом у лидера Harmonium все очень даже в порядке. Художественная ткань "Comme un Sage" прельщает теплом, сердечностью и - чего уж греха таить - миловидным эстрадным прононсом. Зато венчает мозаику сугубо академический, умеренно-пафосный "Épilogue".
Резюмирую: живописное олицетворение природного франкофонского шарма, окрашенное искренним поэтическим чувством. Достойный финал студийной деятельности великолепных канадцев. Рекомендую.

22 июня 2014 г.

Wigwam "Fairyport" (1971)

В дискографии Wigwam пластинка "Fairyport" стоит на особом счету: наивысшее творческое достижение, пик коллективных возможностей. Для скандинавского прогрессива в целом этот альбом сделался немеркнущей путеводной звездой. Такой же, как "Close to the Edge" или "Dark Side of the Moon" применительно к мировому арт-року. По воспоминаниям фронтмена группы Джима Пемброука (вокал, гармоника, фортепиано), основная часть работы протекала в Швеции. В начале 1971 года финский квартет оккупировал студию Music Networks (г. Ваксхольм), где провел две достаточно насыщенные недели. Именно там были записаны основные вокально-инструментальные партии. По возвращении в Хельсинки Wigwam пригласили друзей (гитариста Юкку Толонена + шестерку духовиков) на студийную базу Finnvox и довели процесс до логического завершения. Следует заметить, что ведущий композитор бэнда Юкка Густавсон (вокал, орган, фортепиано, электропиано) отнюдь не планировал сочинять ряд концептуально связанных произведений. Однако же музыкальные находки "Убежища эльфов" словно по волшебству сложились в картину, на которой, невзирая на обилие деталей, нет ничего лишнего.
Вояж на берега сказки открывается напряженно-драйвовым этюдом "Losing Hold". Орган и фоно отвечают за массивную стену звука. Хитроумные басовые ходы Пекки Похьолы вносят собственную лепту в клавишное пиршество, а предельно точные перкуссионно-ударные приемы Ронни Остерберга выразительно подчеркивают риффовые завихрения коллег. Рефлексивная драма "Lost Without a Trace" выдержана в чистейших камерных тонах: певческие откровения Пемброука под его же фортепианный аккомпанемент и акустическая гитара Толонена соединяются в поэтическую графику - вечно юную, ибо затронутая тема любовного переживания будет актуальной всегда. Эпический стиль титульной вещи составляют близкий к фольклору мелодический контрапункт и виртуозные джазовые коллажи органно-пианистического свойства. Вязкая пульсация номера "Gray Traitors" благодаря скрипичному вмешательству Похьолы обретает претензию на академизм. В фьюжн-зарисовке "Cafffkaff, the Country Psychologist" находится место весьма своеобразному, в чем-то абсурдному юмору северных затейников. Да и последующая изощренная пьеса "May Your Will Be Done, Dear Lord" наверняка произведет впечатление на интеллектуалов: джазовый колорит, оркестровая духовая подача и темповые сдвиги в неожиданных моментах вполне способны удовлетворить эстетические запросы страждущих. Резкий (с оттягом) прямолинейный рок-посыл сегмента "How to Make it Big in Hospital" - типично пемброуковская антитеза изобретательным выкладкам его приятеля Густавсона; эдакое проявление здорового бунтарского духа в контексте "высоколобости". Отличительными чертами нордического игрового прогрессива полнится симпатичный инструментал "Hot Mice", за которым идет не менее увлекательный регтайм-вальс "P.K.'s Super Market" (оба - авторства Пекки). "One More Try" - меланхолическая история с легким налетом креативного хулиганства (есть и струнные, и "примоченный" саунд "Хаммонда"). "Rockin' Ol' Galway" представляется довольно странным коктейлем из вокальной "театральщины" а ля Питер Хэммилл, коммерческих мотивов и флюидов американского кантри с губной гармошкой в придачу. "Every Fold" несет на себе отпечаток британской поп-психоделии 1960-х. Замыкает программу 17-минутный совместный безумный джем ("Rave-Up for the Roadies") Wigwam и Юкки Толонена, запечатленный "живьем" летом 1971-го года в хельсинском клубе Hamis.                                                           
Резюмирую: крепкий и разноплановый релиз по-настоящему культовой команды, солидная веха в истории жанра. Пропускать не рекомендуется.

18 июня 2014 г.

Picchio dal Pozzo "Picchio dal Pozzo" (1976)

Согласно общепринятой версии, с выбором названия для группы эти герои итальянской прог-сцены тянули до упора. Уже завершались студийные сессии, а ни коллективного имени, ни варианта оформления конверта планируемого LP у членов квартета не было. Тогда в порядке бреда духовик/перкуссионист Джорджио Карагьософф предложил прикрыться условной мантией вымышленного средневекового монарха Picchio dal Pozzo - героя шуточной поэмы, сочиненной специально для фэнзина. Обложку диска клавишник Альдо де Скальци и вовсе утвердил методом тыка, второпях указав на картинку настенного календаря. Верить легенде иль нет - пусть каждый решает самостоятельно. Одного не отнимешь: в своих умственно-импровизационных завихрениях Picchio dal Pozzo редкостно последовательны. Удивляться тут нечему: все четверо перезнакомились еще в детском саду (буквально), совместно восторгались всемирно значимыми событиями эпохи (к примеру, космическим полетом Гагарина), затем дружно получали музыкальное образование и параллельно испытывали увлечение творчеством как классицистов вроде Карла Орффа, так и смельчаков-новаторов уровня Фрэнка Заппы. Однако едва ли не единственным определением, характеризующим кондиции произведений Picchio dal Pozzo, служит термин 'Canterbury'. Caravan, Hatfield and the North, Henry Cow, National Health, Robert Wyatt - вечные фавориты, заочные учителя и путеводные звезды для генуэзцев. И, надо сказать, дебютный альбом PdP выявил в них не только талантливых продолжателей, но и по-настоящему даровитых интерпретаторов кентерберийского рока.
Мироточивые гармонии трека "Merta" (акустическая гитара Паоло Григуоло, шелест колокольцев, сакс Карагьософфа, электронные поползновения де Скальци) навевают воспоминания о Ричарде Синклере пополам с Soft Machine психоделического периода. В размеренном джаз-сегменте "Cocomelastico" усиливается роль брасс-составляющей, маэстро Альдо применяет хрестоматийное по отношению к жанру Fender Rhodes piano, а басист/горнист Андреа Беккари связует элементы посредством выдержанного ритма (свободный ударник в Picchio dal Pozzo отсутствует, посему каждый из ансамблистов дополнительно реализует перкуссионные партии). Трехчастный эпик "Seppia" воспринимается итальянским ответом представителям немецкой краут-волны: аналоговые синти-космизмы, секвенсивное "бульканье", бесформенные, уподобляющиеся призрачным стенаниям хоралы, монотонные пассажи флейты на разреженном авангардном фоне - все мнится оригинальным, где-то дерзким и при том максимально просчитанным до мелочей. Модернистские игрища с фри-джазом ("Napier") не лишены местечкового солнечного лиризма, окаймляющего атмосферную вокальную линию. Напевная мягкость этюда "La Floricultura di Tschincinnata" колорита ради замаскирована экстравагантными фьюжн-узорами. Пианистический экскурс "La Bolla" пропущен сквозь сеть различных инструментальных фильтров, отчего содержимое приобретает стойкий авант-привкус. Наконец, в аморфной фреске "Off" угадывается тонкоструйная рябь света, и это золотистое сияние препровождает слушателя к финальным аккордам темы. На правах бонуса - вычурный номер "Seulement", исполненный "живьем" в сентябре 1979 года.
Резюмирую: крайне необычный для адептов итало-прога художественный акт смешанного типа. Настоятельно рекомендую поклонникам "кентербери", почитателям РИО и любителям симпатичных странностей.

15 июня 2014 г.

Keith Emerson, Mark Bonilla, Terle Mikkelsen "Three Fates Project" (2012)

Проект мечты Кита Эмерсона явился бесценным опытом для всех его участников. Норвежский дирижер Терье Миккельсен сумел таким образом прикоснуться к миру прогрессива, самому же Киту, гитаристу Марку Бонилле и другим членам The Keith Emerson Band выпал редкий шанс поучаствовать в грандиозном филармоническом ангажементе. Конечно, идея синтеза академической музыки с роком отнюдь не нова. Но обычно главной заинтересованной стороной выступали представители андеграунда. В данном случае, насколько можно судить, инициатива исходила от нордического мэтра, давно и прочно работающего с оркестрами разных стран и континентов. Основной сложностью виделся процесс адаптации сочинений из наследия ELP применительно к исполнению их гигантским коллективом Münchner Rundfunkorchester в количестве 63 человек. Поэтому оркестровкой занимались сообща: Эмерсон, Миккельсен, Бонилла + такие корифеи сцены, как индийский скрипач/композитор Джон Майер, Юстайн Нигар, Жюли Жиро, норвежский пианист/органист Кьетиль Бьеркестранд и японский классицист Такаси Ёсимацу, некогда перекладывавший для струнного состава произведения The Beatles, Pink Floyd да и тех же Emerson, Lake & Palmer. Результат командного труда оказался настолько хорош, что "Three Fates Project" выпустили на CD лейблы в США, России, Европе, государствах Скандинавии. А для особо упертых коллекционеров винила фирма Simax Classics даже отпечатала LP-вариант релиза.
Осознанный отказ от вокальных фрагментов, на мой взгляд, лишь прибавил очков грандам. В конце концов, так и проверяется истинная сила музыки. И этот экзамен творения мистера Эмерсона выдержали более чем достойно.
Солидные оркестровые пассажи в двухчастной сюите "The Endless Enigma" уравновешиваются ритмической пульсацией ударных (Трой Луккетта) и баса (Трэвис Дэвис), электрическими завихрениями соло-гитары (Бонилла). А нечастые фортепианные маневры мастермайнда в контексте действа воспринимаются своеобразной пунктирной линией - скромной, но предельно строгой (экс-разрушитель "Хаммонда" повзрослел, остепенился и сменил замшево-кожаный прикид на фрачную пару с галстуком-бабочкой). Экстремальный хард-фьюжн-боевик "American Matador" авторства Марка отмечен присутствием греко-американского барабанщика Тосса Паноса и драматическим накалом звуковых страстей; неплохой эмоциональный срез перед возвышенными романтическими всполохами эскиза "After all of This" (дивной красоты вещь). В сюжете "Walking Distance" пера Бониллы элегический строй испещрен авантюрными заусенцами, что не позволяет зарисовке скатиться в область банальных музыкальных штампов. В непосредственной близи от означенного трека распростерся ядреный крупнокалиберный опус "Tarkus (concertante)" - без преувеличения культовая конструкция трио Эмерсон, Лейк энд Палмер, один из канонических эпиков планетарного прогрессив-рока. Присущий ему масштаб обрел новое измерение благодаря полифонической симфо-эстетике, помноженной на виртуозные, захлебывающиеся адреналином лид-партии Марка. После такого самое время оттянуться под прог-тарантеллу "Malambo" Альберто Гинастеры или предаться раздумьям, облеченным в чистые оркестровые краски пассажа "The Mourning Sun". Изощренный монотематизм "Abaddon's Bolero" прирастает выразительными духовыми и экстатической, сметающей все живое гитарой. Апофеозом концерта для сводной инструментальной капеллы служит дилогия Аарона Коупленда "Fanfare for the Common Man" - прекрасный повод для арт-рокеров блеснуть техническим совершенством и чувством стиля.
Резюмирую: фактически эталонный пример грамотного слияния "большого" и "малого" видов искусств. Рекомендую почитателям прогрессивных экспериментов на почве тотального симфонизма.

13 июня 2014 г.

Clearlight "Infinite Symphony" (2003)

У больших музыкантов юбилеи принято отмечать с размахом. Этой традиции вовсе не чужд и Сирил Верду - композитор, клавишник, продюсер, олицетворяющий собой предприятие под названием Clearlight. Дебютная работа прожекта ("Clearlight Symphony") стала знаковым явлением в мире классического прогрессив-рока. Однако повторить успех первенца у Сирила и К как-то не получалось. Были, конечно, вполне неплохие релизы, но отнюдь не шедевры. Лишь с выпуском LP "Visions" (1978) Верду вновь обрел необходимую форму. Впрочем, ненадолго. Трагическая гибель 4-летнего сынишки круто изменила жизнь Сирила. Ради восстановления душевного равновесия он занялся йогой и другими восточными практиками. Уединенные медитации в ашрамах помогли французскому артисту примириться с существующим положением вещей. Вооружившись новыми знаниями, маэстро Верду принялся колесить по миру в поисках единомышленников. Отныне его звуковые опыты заиграли ярко выраженными индуистскими цветами (цикл "Kundalini Opera"). Ультрамодные компьютерные технологии также не остались без внимания Сирила. Широкие возможности цифровых клавишных агрегатов максимально отвечали запросам исполнителя, привыкшего действовать в одиночку. Лишь на пороге Миллениума Верду ощутил потребность вернуться в рок-строй. И вот, накануне 30-летней годовщины с момента выхода "Clearlight Symphony" ветеран арт-цеха продемонстрировал завидную верность некогда избранной теме...
Разбитая на шесть глав "Infinite Symphony" местами воспринимается парафразом знакомых уже сюжетов. Внедрив в канву масштабного вступления "Movement I" проверенный лейтмотив, Сирил при посредничестве команды аккомпаниаторов (включая старого друга, знаменитого саксофониста/флейтиста Дидье Малерба) замутил фьюжн-амальгаму необычного типа. Тут и космические переливы синтезаторов, и налет сакрального мистицизма, и остро отточенные гитарные партии Питера МакКарти, и электроскрипка Тревора Ллойда. Этнический колорит духовых гармонично оттеняет джаз-фанковую основу трека "Movement II", где умельцу МакКарти вторит ритм-гитарреро Джон Томас, а витиеватость евро-раги не отменяет суховатой жесткости неопрогрессива. Инспирированный карело-финским эпосом "Калевала" сегмент под номером III - своего рода бенефис ударника/вокалиста Шона Герина, чей голосовой тембр копирует Питера Гэбриэла, правда, без особого огонька. Да простят меня поклонники ныне покойного мультистаночника Герина, но эта певческая добавка в канве сугубо инструментальной эпопеи - наиболее уязвимый эпизод затеи; бледно, неоправданно затянуто и в общем-то бестолково. Зато последующая часть ("Movement IV") хороша ренессансными цитатами, кельтскими позывными вистла Ричарда Харди, его же мощной саксофонной подачей, отлаженной полифонией и беглым фортепианным пунктиром мастермайнда. Схема "Movement V" целиком выдержана в ключе симфо-рока. Оркестровая расстановка (фоно + гитара + аранжемент) наследует принципам англичан The Enid, да и в деталях напоминает последних до чрезвычайности. Увенчана панорама эпилогом "Movement VI", аккумулирующим стилевые нюансы в едином соническом резервуаре: фьюжн, chamber и умеренный прог-симфонизм дефилируют аккуратным шагом, с достоинством и без выпендрежа.
Резюмирую: достаточно симпатичная пластинка, способная понравиться как упертым "семидесятникам", так и поколению next. Советую приобщиться. 

10 июня 2014 г.

Fusion Orchestra "Skeleton in Armour" (1973)

Наиважнейшее качество прогрессива - дальнобойность. Невозможно свести суть дела к одной лишь ностальгической тоске по старым добрым семидесятым; в конце концов, наследие сорокалетней давности притягивает немалое количество молодых людей, коих в ту пору попросту не было на свете. А значит, содержится в оном определенный секрет, да только не факт, что отыщется со временем нужный ключ...
Впрочем, бог с ними, с философизмами. Перейдем к истории. На повестке дня - хроникальный экскурс в биографию британской команды Fusion Orchestra. Образовали бэнд друзья-гитаристы Колин Доусон и Стэн Лэнд совместно с драммером Дэйвом Беллом. Произошло это в 1969-ом. Дальше, как водится, затянулся процесс ротации кадров. Группу "трясло" до июня 1972-ого, когда все элементы сложились в целое и оформился "классический" состав Fusion Orchestra: Доусон (лид-гитара, бас-педали "Хаммонд"), Лэнд (электро-, слайд- и гавайская гитары, синтезатор, гармоника), Белл (ударные, перкуссия), Джилл Соуорд (вокал, флейта, фортепиано, электропиано, челеста, фисгармония, орган, 12-струнная акустическая гитара), Дэйв Кауэлл (бас, перкуссия, гармоника, варган). Последний оказался истинной находкой для ансамбля. Во многом благодаря склонности Кауэлла к мегастилистике композиторские фантазии отцов-основателей обрели иную перспективу и претензию на глубокомыслие. Театрализованные перформансы "оркестрантов" в лондонских клубах пользовались вниманием публики. И вскоре дружная пятерка вполне логично угодила в распростертые объятия продюсеров...
Их первенец "Skeleton in Armour" записывался в легендарной студии Abbey Road. Члены Fusion Orchestra стремились если не поразить потенциального слушателя, то хотя бы произвести впечатление. Получилось недурно.
Закольцевав материал короткими трубными позывными (в духе геральдической традиции) под общим названием "Fanfairy Suite for 1000 Trampits", квинтет решительно оторвался по полной. Так, 12-минутная "Sonata in Z" явилась поразительным замесом из вкуснейших wah-wah-риффов, атакующей вокальной манеры фронтвумен Соуорд, джаз-роковых пируэтов с виртуозным пианистическим рисунком, сумасшедшей ритм-фактурой и блюзовыми "феньками" под губную гармошку. После столь диковинной (читай: диковатой) заявки ребята при помощи номера "Have I Left the Gas On?" отважились приукрасить и без того калейдоскопическую панораму: тональная смычка меж забубенными фьюжн-загибами и хрупкой мелодической вставкой рефлексивного свойства реализована исключительно ловко. Кабацкая джига "Ok Boys, Now's Our Big Chance" - шальной 48-секундный эпизод, предваряющий бойцовый настрой титульной вещи с ее великолепными дуэльными выпадами "Хаммонда" и гитары. Типичный рок-н-ролл "When My Mamma's not at Home" по воле закоперщиков наделен колоритными брасс-чертами, а в эпической фреске "Talk to the Man in the Sky" на равных сосуществуют кардинально полярные начала - хард, фолк и авантюрный опереточный прог-бедлам...
Резюмирую: невзирая на вычурность, чертовски привлекательная саунд-эпопея, претворенная по-настоящему талантливыми людьми. Ценителям комплексного винтажного арта - на заметку.

7 июня 2014 г.

Harmonium "Si on Avait Besoin D'une Cinquième Saison" (1975)

Это сейчас о нем пишут книги, публикуют статьи, снимают документальные передачи. А тогда, в далекие семидесятые, канадец итальянских кровей Серж Фьори был всего лишь подающим надежды артистом. Руководимый им ансамбль Harmonium критикам полюбился сразу. Профессионалы с наметанным глазом не могли не отметить тонкую художественность полотен, филигранность инструментального штриха и безупречное чувство стиля. Прибавьте сюда драматический аспект, сопряженный с поэтическим богатством лирики. Определенно, на бурлящей жизнью прогрессивной квебекской сцене Harmonium сумели занять отдельную нишу. Приглушенная камерность, доверительность интонации, четкое соблюдение баланса меж высоким искусством и умеренной тягой к эстрадным сюжетам сделали ребятам имя. Оставалось благополучно закреплять удачно найденное, что Фьори и осуществлял при поддержке верных своих друзей.
Второй LP коллектива, замысловато озаглавленный "Если бы мы нуждались в пятом времени года", обозначил переход к более развернутому, концептуальному формату. Привычные chamber-прожилки никуда не исчезли, но зато местами обогатились изысканной полифонией. Вступительный этюд "Vert" - гимн мелодическому романтизму. Мечтательные откровения фронтмена (вокал, 6- и 12-струнные гитары, цитра, траверс-флейта, перкуссия) вкупе с колоритными духовыми пассажами Пьера Дэйньо (флейта, пикколо, сопрано-саксофон, кларнет, бас-кларнет), дублирующими голосами Мишеля Нормандо (гитара, аккордеон, дульцимер) и Луи Вало (бас, электропиано) составляют весьма привлекательную картину в ключе деликатного приджазованного фолка. Последующая пьеса "Dixie" развивается по канонам кабаре-регтайма (недаром музыкальная карьера Фьори начиналась в рядах дансинг-оркестра); особенно обращает на себя внимание виртуозная перекличка кларнета, гитары и рояля. Эпическим размахом отличается философская фреска "Depuis l' automne". Тщательно выстроенные бард-монологи постепенно адаптируются к масштабному симфонизму. А дальше наливающиеся силой словесно-струнные эскапады струятся вдоль меллотрон-линий и грозовых отзвуков синтетического оркестра авторства Сержа Лока (клавишные). В преимущественно гитарной акустической балладе "En pleine face" скромная роль принадлежит аккордеону мсье Нормандо, чьи партии - истинный бальзам для слуха. Апофеозом программы служит 17-минутная сюита "Histoires sans paroles". Тут-то предводитель Harmonium с полной ясностью демонстрирует, чего он стоит как композитор. Редкостной красоты нежнейший флейтовый лейтмотив, подчеркнутый аналоговыми "маринами" меллотрона; пронизанная тембральным теплом океаническая атмосферная психоделия; эмоциональная хоральная импровизация эпизодического плана; плюс изящные фольклорные арт-маневры, завершаемые уже знакомыми нотами.
Резюмирую: напоенный волшебством, омытый пенными волнами моря пасторальный прог-фолк, предназначенный всем ценителям прекрасного. Не пропустите.