21 окт. 2014 г.

Noëtra "Neuf Songes" (1979-1981)


Конец семидесятых - смутное время для интеллектуалов. Но во Франции, похоже, так не считали. Под нагретыми солнцем старыми крышами места хватало всем - и эстрадникам, и записным умникам вроде Жана Лапужа (р. 1953). Этот оригинал предпочитал идти по жизни собственным путем, не заимствуя, не клонируя и не подсматривая у других. В 13-летнем возрасте самостоятельно освоил гитару. Дальше - общий для большинства исполнителей момент: любительские группы, подпольные концерты, стратегические планы на будущее... Профессионалом Лапуж сделался в 1972-ом. Гастроли с танцевальными коллективами, активная сессионная деятельность и попутно - первые композиторские опыты. Разрываясь между роком и камерным форматом, Жан не отступался от идеи вывести среднее арифметическое из обоих направлений. Результат обернулся уникальным проектом Noëtra.
Из одиннадцати членов состава электроинструментами пользовались двое: непосредственно лидер да басист Дени Лефран. Остальные - ударник Даниэль Рено, скрипач Пьер Обер, виолончелист Дени Волле + шестеро духовиков (включая родного брата зачинщика мероприятия, тромбониста Клода Лапужа). За сравнительно малый период существования (неполная пятилетка) команда воплотила ряд студийных записей. Однако издавать их начали лишь в девяностые (спасибо энтузиастам с лейбла Musea). Возможно, и к лучшему. Ибо на волне нарождащейся популярности прогрессивного рока странное имя Noëtra для жаждущих необычного меломанов оказалось весьма кстати.
Хронологическую компиляцию "Neuf Songes" редкие критики атрибутируют практически одинаково: поминают Стравинского и Дебюсси, проводят аналогии с творчеством Julverne, Terpandre и отчасти Mahavishnu Orchestra. Справедливость подобных суждений ощущаешь уже при прослушивании титульной вещи. Действительно, трудно удержаться от сопоставлений с представителями бельгийской школы (тембровая насыщенность фактуры, смысловые колебания ритма - от деликатного до взвинченного, унисонные авант-приемы) и отголосками наследия гениального Игоря Федоровича Стравинского (характерный, с усилением/затуханием, мерцающе-рефлективный диалог флейты и кларнета). Правда, затем стилевые пересечения размываются, на поверхность выходит авторский почерк Лапужа, где рассудочным пассажам гитары противостоят эмоциональные всполохи струнного дуэта ("Le Voyageur Égaré se Noie Incognito"), к рок-энигматике примешивается бодрый брасс-орнамент ("Soir et Basalte"), а мрачная постапокалиптическая философия соединяется с лирической интонацией ("Errance"). Идейное поле трека "Résurgence D'Errance" базируется на логическом взаимопроникновении классицистических и джазовых элементов; дилогия "Agréments Parfaitement Bleus" демонстрирует, что есть chamber prog в понимании маэстро Жана, тогда как этюд "A Prétendre S'en Détacher" по кондициям ближе к незамутненной камерности тех же Julverne. Фреска "Noëtra" интереснейшим манером растворяет сугубо академические тенденции в темном хтоническом субстрате а ля King Crimson, после чего свершается поворот в сторону негромкой, но интригующей фьюжн-истории ("Sens De L'Après Midi"). Среди прочего Лапуж и К° венчают филармоническую эстетику с электрическим космизмом ("Galopera"), производят диверсионную вылазку на территорию духового джаз-рока ("Printemps Noir") и одаривают нас стройным циклом лаконично-выразительных акустических зарисовок ("Periodes - I-II-III-IV-V-VI").
Резюмирую: отличный обзорный экскурс в мир одной из любопытнейших европейских арт-формаций. Рекомендую.

18 окт. 2014 г.

Secret Oyster "Straight to the Krankenhaus" (1976)


Международное признание явилось для Secret Oyster палкой о двух концах. С одной стороны, количество концертных туров увеличилось в разы. С другой - именно это обстоятельство существенно ограничило возможность полноценной творческой работы. Музыканты выступали на различных европейских площадках, демонстрируя класс игры. А накапливающаяся параллельно усталость понемногу сменялась раздражением. Пространство сцены уже не приносило радости, и даже напротив - становилось средством выплеска внутренней агрессии. Долго так продолжаться не могло. Потому идейный вдохновитель проекта Карстен Вогель буквально ухватился за предложение хореографа Флемминга Флината о написании балета. Студийные бдения над пластинкой "Vidunderlige Kælling" по времени совпали с подготовкой материала для следующего альбома - "Straight to the Krankenhaus". Втайне участники группы лелеяли надежду на прорыв в Штатах (боссы лейбла Columbia изначально прочили им лавры скандинавских Weather Report). Но ожидания не оправдались. Межличностные стычки по пустякам грозили перерасти в перманентную конфликтную стадию. И, кажется, всем было ясно: финал деятельности Secret Oyster не за горами...
Невзирая на жизненные перипетии, последний релиз датчан вышел по-настоящему сильным. Мощное вступление "Lindance" намечает уверенную линию поведения. Так преподносят себя профессионалы, за плечами которых не один десяток гастрольных перформансов. Сумрачный мажор титульной пьесы роднит бушующую стихию северных морей с четко акцентированными фанк-долями. Саксофон Вогеля отвечает за боевой духоподъемный настрой, тогда как гитара Клауса Бёлинга олицетворяет собой здоровый скепсис пополам с брутальным мачизмом. Лирические соло-откровения Карстена в рамках номера "My Second Hand Rose" протекают на фоне утяжеленной ритм-секции, чередуясь с хардово заточенными пассажами Бёлинга. Здесь преобладает яркая мелодика почти песенного свойства (впрочем, Secret Oyster ни разу не изменяли коллективной инструментальной стратегии). "High Luminant Silver Patters" авторства клавишника Кеннета Кнудсена тяготеет к более изощренной фьюжн-схеме: струнно-синтетические страсти при однотонном бэкграунде на поверку оказываются довольно интересным объектом для тщательного изучения. 8-минутное вогелевское произведение "Delveaux" драпируется в астральные шелка, низводя конкретику до абсолютно ликвидного состояния. Исключительный гипнотизм при тотальном отсутствии рассчитанных на публику внешних эффектов. Этюд "Stalled Angel" - попытка вернуться в русло мускулистого прогрессивного джаз-рока, тряхнуть стариной напоследок. И все же уравновешенная зрелость берет свое, что доказывает загадочно мерцающая вещица "Rubber Star". Тончайшей джазовой иронией отмечено сочинение "Traffic & Elephants" - бенефис лидера бэнда (бархатистый тембр сакса не смолкает ни на мгновение), а замыкает шеренгу опус Бёлинга "Leda and the Dog", исполненный космической клавишной отрешенности и эмоционально окрашенных партий электрогитары. На десерт - парочка забористых бонусов ("Alfred", "Glassprinsen (Glass Prince)"), сыгранных в сатирическом и где-то - ерническом ключе.
Резюмирую: достойный прощальный подарок слушателям от одной из лучших фьюжн-формаций 1970-х. Рекомендую.

15 окт. 2014 г.

Cuprum "Musica Deposita" (2011)

"Прогрессив семидесятых", заявлено на официальном сайте ансамбля Cuprum. И пусть сформировалась команда в 2007-ом, противоречия здесь нет. Замечательная чешская бригада действительно исполняет аутентичный материал, будто бы напрямую заимствованный из прото-проговой кладовой. Среди главных вдохновителей проекта ребята упоминают Iron Butterfly, Jethro Tull, Caravan, Flamengo. Выбор более чем достойный. Думаю, что подспудно и без влияния знаменитых Blue Effect дело не обошлось. Впрочем, важно тут иное. По словам гитариста/вокалиста Владимира Пошвича, Cuprum никогда не занимались пустым подражательством. Просто ветви их раскидистого музыкального древа питаются от тех же корней, что и у героев начала 1970-х: фолк, хард, блюз, психоделия. Базовый инструмент? Естественно, "Хаммонд". Потрясающие органные партии Штепана Воденки, можно сказать, прокладывают фарватер для последующих согласованных действий. Однако несправедливо упускать из виду электрогитару Яна Дрхаля. Благодаря ему на диске единолично властвуют драйв и напор, функционирует классическая игровая формула ортодоксального рока, позволяющая слушателю причаститься магии особого свойства...
Пластинка открывается бескомпромиссной вещью "Manýrista": боевой задор (яркие риффы, плотная ритм-секция), зажигательная работа клавишника + эпизодические флейтовые антраша певца Рихарда Малата задают направление релизу в целом. Правда, члены Cuprum нисколько не стесняются и лирических проявлений. К примеру, трек "Opice v krému" содержит легкие необарочные краски пополам с прозрачной фольклорной тоникой (вокальное сопровождение на чешском языке добавляет повествованию прелестную трогательность). При этом тотальную антитезу вышеупомянутым элементам составляет буйная "джетроталловость", помноженная на эффектные органные пассажи а ля Atomic Rooster. Пряный двухминутный инструментал "Ocelot" навевает мысль о блаженных деньках эталонного британского прото-прогрессива, когда на условной сцене золотом вспыхивали имена вроде Clouds, Czar, Argent и иже с ними. Любопытный номер "Mors principium est" радует не только внятно выстроенной сюжетной линией, но и фантастическими пируэтами Воденки, осуществляющего грандиозную "Хаммонд"-артподготовку. Экспериментальная "подводная" интродукция "Nautilus" продолжается абсолютно "улетным" сочинением "Labe 02 (Frag. III)", безо всякого напряга скрещивающим астральные оттенки Pink Floyd периода "Echoes" с хрестоматийными атакующими маневрами Deep Purple. Поп-фанк, джаз и кратковременная акустическая медитативность сообразуют замысловатый этюд "Lenokracie". Первородной энергетикой хэви-блюза дышит фреска "Kolik dáš", обильно сдобренная органными грувами и гитарными соло. В ироническом сегменте "Dubček funky" парни подпускают жару не хуже каких-нибудь Bootcut, а разухабистая пьеса "Zdi nářků" невольно ассоциируется с лучшими творениями голландцев Focus. Ну и в финале - безупречный джем "Exploze", обладающий традиционными чертами звуковых коллажей пост-психоделической эры.
Резюмирую: великолепный панорамный экскурс в прошлое, подлинное наслаждение для ретро-прогеров всех мастей. Очень рекомендую.    

12 окт. 2014 г.

Możdżer Danielsson Fresco "Polska" (2013)


Их совместное сотрудничество длится без малого десять лет. Однако наиболее известен интернациональный конгломерат в Польше, на родине Лешека Мождера (фортепиано, челеста, вибрафон, синтезатор). Остальных членов трио - израильского перкуссиониста Зохара Фреско и шведского контрабасиста Ларса Даниэльссона - подобная ситуация, вероятно, устраивает. Они с удовольствием записываются на студиях Варшавы и Вроцлава, где периодически выступают перед местной джазовой аудиторией.
"Polska" - третья по счету работа проекта. Невзирая на типично скандинавское название, основная композиционная инициатива исходила от Мождера. Собственно, концепт-стратегию программы можно обозначить приевшимся словосочетанием "по странам и континентам". Да, перед нами снова музыкальная "история с географией". Воплощенная, прошу заметить, мастерами - перфекционистами и виртуозами, привыкшими решать сложные инструментальные задачи достаточно лаконичными средствами. Но и внешняя скудость красок не мешает свободному полету воображения - главной движущей силы любого творческого акта.
Вводная 8-минутная конструкция "Chai Peimot" отличается рефлексивным настроем. Мелодический тон задается чистыми пиано-аккордами Лешека. Ровная перкуссионная ритмика Фреско, его же экзотический вокализ позволяют наметить условно-ближневосточную канву повествования. Басовые фигуры Ларса преимущественно незаметны, впрочем, местами ветеран северной сцены задействует виолончель, привнося в структуру элемент сонорного разнообразия. Задумчивую линию продолжает этюд "She said She was a Painter". Превалирует здесь лирика, пропущенная сквозь призму фьюжн-изощренности, хотя никакого самолюбования нет и в помине. Сочиненный Зохаром номер "Weeks/Shavuot" кажется сотканным из песчаного зноя пустыни. Разумеется, за фактуризацию отвечают все участники объединения, но идейное первенство Фреско тут совершенно очевидно. После короткого романтического соло-эскиза Мождера "Yearning for a Nest" следует развернутая титульная пьеса, наводненная объемом, тембровой глубиной, в чем-то родственная отдельным произведениям гениального квартета Tonbruket. "Africa" Даниэльссона - крепкий союз гроссмейстерской точности мысли с эмоциональной выразительностью мотива: ясно, живо и попросту хорошо. Загадочная "KarMa Party" тяготеет к джазовой импровизационности в строго очерченных темповых рамках, тогда как расположенный поблизости трек "Norgon" демонстрирует стройную светлую меланхолию, приправленную модным эффектом радиочастотного нойз-бриза. Этника и свинг взаимодополняют друг друга в составе картины "Gsharim". Тягучая нордическая тоска опоясывает богатое неприметными нюансами полотно "Spirit". А в финале слушателя подстерегает форменный сюрприз - масштабная фантазия на тему Джими Хендрикса "Are You Experienced?", исполненная Симфоническим оркестром Польского радио
Резюмирую: интереснейший экземпляр категории 'world jazz', отмеченный живописной изобретательностью сюжетов. Искренне рекомендую к ознакомлению. 

8 окт. 2014 г.

Subject Esq. "Subject Esq." (1972)


Эти Субъекты (таково исконное название группы) впервые заявили о себе в 1966 году. В пору, когда мюнхенская сцена переживала бум бит-музыки, энергичные молодые люди сумели успешно вписаться в тренд. Одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмой принес им признание на широком уровне: парни взяли главный приз фестиваля в Лёвенбройкеллере, после чего сделались желанными гостями на ТВ. С концертной деятельностью (в смысле предложений) проблем не возникало. Однако типично немецкая манера все усложнять без причины одержала победу над сомнительной перспективой выбиться в любимцы публики. Со сменой имени претерпела трансформацию и стилистика. Прямолинейная ритмика освободила плацдарм экспериментам. Типичные рок-средства приросли скрипкой, варганом и духовыми. Ориентиром для Subject Esq. по-прежнему служили артисты с Туманного Альбиона, вот только представляли они уже иной, далекий от упрощенчества звуковой лагерь...
В сравнении с расплодившимися адептами краут-рока бригада Михаэля Хофманна (флейта, альт-саксофон, вокал) выглядела пижонски: ярко выраженное англоманство + тяготение к мелодизму. Густая, отменно выстроенная полифония ничуть не препятствовала песенному уклону Subject Esq. Вот, например, трек "Alone". Четкая гитарная риффовка хард-образца идет в очередь с мотивными акустическими эпизодами фольклорного свойства. Сюда же до кучи втиснуты соло на гармонике, рефренные сакс-позывные, возвышенная флейтовая гамма и легкая щепоть "Хаммонда", добавляющая содержимому перца. Космический интро-флер номера "Giantania" плавно задвигается подальше попсово-прото-проговой куплетной подачей с крутыми органными партиями, а затем вновь обретает право голоса - на стадии редкой красоты астрально-"флойдических" экзерсисов блюз-рокового склада (призрачные откровения флейты Хофманна выше всяких похвал). Пьеса "What is Love" авторства Алекса Питтвона (варган, 12-струнная гитара, вокал) - удивительный срез между условным эстрадным колоритом (коллективный распевный пролог/эпилог, насыщенный, терпкий вкус брасс-секции) и вязкой психоделической атмосферой, берущей исток в умозрительных этнических глубинах неопределенного типа. Оформленная клавишником Петером Стадлером инструментальная фреска "5:13" носит подчеркнуто игровой характер. Здесь тотально царит унисонный диалог флейты с саксом, прерываясь разве что на короткий фортепианно-органный антракт в середине действа. Временами вспоминаются Van der Graaf Generator, впрочем, настроение у тевтонов заведомо бодрее и не грешит апокалиптической мрачностью. 13-минутная панорама "Mammon" - вкуснющий сплав чертовски привлекательного ритм-энд-блюза, убийственных хэви-риффов, пространной лирики, девственно чистых мечтательных отступлений на flute-тему (нечто родственное мы услышим в 1973 г. у Camel) и секвенсивных спейс-вкраплений (антуража ради) без особой идейной надобности. Комплексностью отмечена и заключительная вещь "Durance is Waiting", венчающая многолосую балладную стройность а ля Kansas с мягким джаз-роком и драматизмом симфонического прогрессива британского кроя. На "сладкое" - парочка "живых" джем-бонусов внушительной длины, сдобренных немалым количеством смури.
Резюмирую: шикарный германский прог-акт, имевший продолжение под творческой вывеской Sahara. Поклонникам зажигательного фьюжн-арта пропускать не советую. 

4 окт. 2014 г.

Secret Oyster "Vidunderlige Kælling" [plus 3 bonus tracks] (1975)


Профессиональный рост - гарантия здоровой творческой жадности. У коллектива Secret Oyster таковая проклюнулась к середине 1970-х. Датчанам вдруг стало тесно в рамках образцово-показательного поджарого фьюжн-прога. Хотелось чего-то посвежее. И тут подоспела идея музыки для балета. Вдохновителем стал хореограф Флемминг Флинат. Наряду с женой, танцовщицей Виви Флинат, он мечтал осуществить постановку на основе откровенной эротической лирики Йенса Аугуста Шаде (1903-1978). Производством сценарного плана уже занимался Кнуд Пульсен. И нужен был серьезный авторско-исполнительский состав, известный широкому кругу меломанов...
Никому, включая продюсеров, подобный расклад не показался странным. На гипотетическую опасность сокращения привычной аудитории ввиду смещения стилевых акцентов попросту закрыли глаза. К тому же шефы регионального отделения CBS группе благоволили, а посему грех было не использовать случай. По словам лидера Secret Oyster Карстена Вогеля (сопрано- и альт-саксофоны, струнный синтезатор), ансамблю выпал шанс нащупать новое "духовно-интеллектуальное измерение собственных композиционных выкладок, придать им солидность, вес и более традиционную в классическом смысле форму". Хотя сценическое воплощение программы "Vidunderlige Kælling" (альтернативное название "Astarte") прогрессоров по ряду причин не удовлетворило, шоу имело успех у публики (не в последнюю очередь благодаря обнаженному виду примы). Поздней осенью 1975 года команда выпустила одноименную студийную запись, судьба которой сложилась вполне удачно.
Отразить интимное свойство поэзии Шаде сугубо инструментальными средствами - задача не из простых. Однако бригада Вогеля решила ее по-свойски. В пику довольно бодрому "Intro" (изменчивые сакс-рулады на фоне репетитивной фортепианной техники Кеннета Кнудсена и размеренной ритм-секции) последующий номер "Stjernerne pa gaden" мнится апофеозом страстного томления (за бессловесный диалог здесь отвечают электрогитара Клауса Бёлинга и электропиано с Мугом). Теме единства противоположностей (рефлексивный фьюжн + яркий хард-рок) посвящен этюд "Sirenerne", а коварная суть богини любви раскрывается в по-восточному жгучем конструктивном сегменте "Astarte" (эпизодически задействованный ситар сообщает истории дополнительный колорит). Романтической невинностью дышит камерная пьеса "Solitude", сработанная на контрасте с ироничным пассажем "Tango-Bourgoisie" (партии трубы и стринг-синтезатора от Палле Миккельборга чудо как хороши). Джаз-роковый проброс "Bellevue" отмечен наличием элементов скэта наоборота (без участия вокала). Изрядно офранцуженный медленный "Valse Du Soir" - бенефис приглашенного мандолиниста Кьельда Йенсена и ударника Оле Стринберга, на данном этапе оживляющего обстановку при помощи гармоники. Замыкает событийную цепь виртуозное полифоническое "Outro", замысловато перепевающее исходный мотив.
Резюмирую: замечательный релиз, демонстрирующий изобретательность и недюжинную хватку эталонного скандинавского фьюжн-арта. Рекомендую. 

1 окт. 2014 г.

David Cross "Testing to Destruction" (1994)


Для многих апологетов жанра возрождение прогрессива в начале 1990-х стало истинным праздником. Изголодавшаяся по интеллектуально-музыкальным играм публика, кажется, готова была воспринять любого, кто мог предложить ей нечто с уклоном в художественность. Из небытия материализовывались отдельные авторитетные личности, автоматически обретавшие статус легенд. И пока одни ветераны мучительно силились вернуть себе форму, другие корифеи без особого шума продолжали развивать находки предыдущего периода. Маэстро Дэвид Кросс, заслуживший почет в рядах King Crimson образца 1972-1974 гг., на протяжении десятилетий оставался в тени коллег. При всем при этом уникальный британский скрипач никогда не завязывал с творчеством. После расставания с Робертом Фриппом местом приписки Кросса являлась импровизационная команда Ascend. В неудобные для рокеров восьмидесятые его многогранным талантом подпитывались европейские театральные коллективы. А чуть погодя Дэвид отважно взялся за сольный проект. Стартовым релизом такого рода стал диск "Memos From Purgatory" (1989) - нешаблонный прог-фьюжн, очертивший артистическую эстетику нашего героя. Изданием ведала скромная лондонская контора Red Hot Records. Здесь же случился и второй альбом Кросса под названием "The Big Picture" (1992). Но настоящим прорывом в сферическую арт-бесконечность послужила третья работа Дэйва - "Testing to Destruction" (1994). О ней и побеседуем.
Девять позиций программы - пиршество для гурманов. Функцию "живца" выполняет вступительный номер "Learning Curve". Зажигательной электроскрипичной пиротехнике мастермайнда мешает разве что синтетический отзвук ударных Дэна Моурера. Зато все остальное (бас/вокал Джон Диллона, мощная гитара Пола Кларка, пространные клавишные Шейлы Малоуни) достойно восхищения. Драматическая фреска "Calamity" пронизана кримзоидными яростью и напором (думаю, скудный на похвалы Боб Фрипп сумел бы найти парочку теплых слов для экс-коллеги). Записанная "живьем" в берлинском клубе Flöz вещь "Welcome to Frisco" - своеобразная этно-фантазия психоделического толка; эдакий мрачноватый ответ вездесущим Ozric Tentacles. Соединение альтернативных тенденций с изощренно-упругой ритмикой прогрессива ("The Affable Mister G.") вызывает ассоциации с откровениями Червонного Короля времен "VROOOM" и попутно предвосхищает стилистику более поздних экспериментальных актов типа Them Crooked Vultures. Концертный опус "The Swing Arm Disconnects" несет на себе печать гипнотического импровизационного джем-рока, джаза, фьюжн-харда умеренной тяжести и улетных электронных трипов. Диковинно оформленная "Tripwire" издевательски сопрягает стандартные схемы downtempo синти-попа а ля Black (помните вечно-зеленый хит "Wonderful Life"?) с усталыми обертонами в манере Джона Уэттона и полифоническим прог-поп-антуражем. Контекст инструментального опыта "Cycle Logical" базируется на необычном симбиозе: туннельная техно-пульсация + проклассически поданная струнная партия. Заглавный пассаж - упражнение на тему клубного авангарда: коротко и сердито. Зато в финальной эпопее "Abo" нам открывается нисходящая в бездну, обильно испещренная рытвинами тенистая порода дарк-арта с небрежным симфо-налетом.
Резюмирую: солидная и умная саунд-панорама, здорово нуждающаяся в ремастированном перевыпуске. Рекомендую как поклонникам модерн-прога, так и любителям шедевров винтажной эры.

28 сент. 2014 г.

The Nice "The Thoughts of Emerlist Davjack" (1967/2003; 2 CD)


Об их роли в истории рока можно спорить до хрипоты. Кого-то The Nice интересуют лишь с точки зрения персонального композиторского трамплина Кита Эмерсона на пути к ELP. Других привлекает смелая реализация носившейся в воздухе зрелых шестидесятых идеи синтеза разнопородных жанровых основ в едином поле. Как бы там ни было, значение этого британского квартета по отношению к прогрессиву в целом переоценить сложно. The Nice не просто установили свежие музыкальные стандарты. Благодаря им обозначилось направление, развивать которое принялись Yes, King Crimson и прочие монстры ранней арт-эры. Сейчас даже странно сознавать, что изначально коллектив не предназначался для самостоятельной деятельности. Состав подбирали в качестве аккомпаниаторов активно гастролирующей американской соул-дивы Пи-Пи Арнольд. И только шумные пиротехнические шоу, устраиваемые нашими героями в разгар "лета любви" на престижных концертных площадках, позволили менеджеру Эндрю Луг Олдэму разглядеть в ребятах творческий потенциал...
Более интересного дебюта, нежели "The Thoughts of Emerlist Davjack", наверное, и желать было нельзя. Здесь парни выложились на полную катушку. Чего стоит вводная пьеса "Flower King of Flies", сочиненная под литературным влиянием Уильяма Голдинга с его знаменитой книгой "Повелитель мух". Оригинальное смешение 'саншайн'-попа, психоделии, ритм-энд-блюза и элементов прото-харда - для 1967 года подобное звучало откровением. Заглавная вещь - претенциозный сплав эстрадных мелодических находок в французском стиле, барочных клавесинно-органных пассажей Эмерсона, уверенной вокальной подачи Ли Джексона (бас, гитара, перкуссия) + зыбкое ощущение шального пира во время надвигающейся чумы. Ядреный блюз "Bonnie K." создавался гитаристом Дэвидом О'Листом при участии Джексона с явной оглядкой на Джими Хендрикса. Фуззовые струнные вспышки, второстепенная "хаммондная" поволока, смачная ритм-секция, а вдобавок - яростный певческий монолог зажатого в техноидные тиски субъекта. 8-минутная "Rondo" служит напоминанием о том, откуда "растут ноги" у будущих прог-грандов ELP. Тут затейник Кит, оседлав любимого конька, при посредничестве коллег берется наводить мосты между джазовыми пируэтами Дэйва Брубека и канонической "Toccata & Fugue" И.С. Баха. Надо признать, в умелых руках четверки формула срабатывает недурно. Пусть до эталонных опусов Эмерсона, Лейка и Палмера произведению - как до луны, однако все искупается экспериментальным стартовым характером предложенной схемы. Разухабистый рок-н-ролльный джем "War аnd Peace" при всей "мамонтовой" неповоротливости демонстрирует определенную пластику, ибо классицистские дежурные реплики проникают и сюда. Впечатляет также этюд "Tantalising Maggie" - разгульное психо-симфо с виртуозным строгим пиано-рисунком под занавес. Шизоидная конструкция "Dawn" напоминает овеществленный ночной кошмар, для порядка сдобренный дозой прогрессивного пафоса. Да и финальному номеру "Cry of Eugene" есть чем похвастаться в плане изобретательности: "кислотная" лирическая часть, ренессансные отсылки, громоздкая оркестровка - невероятно занятное сочетание.  
Из многочисленных бонусов (тут их на полтора диска) выделяются бравурная версия "America/Second Amendment" Леонарда Бернстайна, фантазия на тему коктейль-джаза "Sombrero Sam" авторства Чарльза Ллойда и компактная бахиана "Brandenburger". Хотя остальное тоже по-своему любопытно.
Резюмирую: весомое достижение английской рок-музыки поздних 1960-х, задавшее необходимую планку для иных художественных открытий. Рекомендую. 

24 сент. 2014 г.

Claude Bolling & Alexandre Lagoya "Concerto for Classic Guitar & Jazz Piano Trio" (1975)

Середина 1970-х - золотое время для Клода Боллина. Его "Сюита для флейты и джазового фортепиано" покорила вершину американских чартов, где держалась (шутка ли!) в течение последующих 530 недель. Со временем запись обрела платиновый статус и породила множество продолжений. Хитроумный француз понимал: изобретенный им метод недолговечен. Но уж больно заманчиво смотрелась найденная формула. Да и слушателю приглянулась идея кроссовер-сотрудничества. Что оставалось плодовитому композитору? Внять голосу публики и заняться поиском кандидатов для дальнейших серийных опытов. Впрочем, особенно искать не пришлось. Друг Боллина, известный классический гитарист Алешандре Лагойя (1929-1999) был в восторге от пластинки "Suite for Flute and Jazz Piano Trio". И при первой же возможности взялся атаковать маэстро просьбами сочинить такой же опус для родного 6-струнного инструмента. Дело грозило массой трудностей (Клод, по собственному признанию, слабо представлял взаимосвязь пиано с гитарой). Однако вызов принял. В процессе удалось обнаружить немало точек тонального соприкосновения. Боллин и сам удивлялся легкости, с которой ему работалось над материалом. Видимо, муза благоволила художнику. И тот активно пользовался расположением Фортуны...
Открывает программу "Hispanic Dance (with a blue touch)" - своеобразное рондо, уходящее корнями в латиноамериканский фольклор. Бодрый спурт, предпринятый компаньонами при участии свинговой ритм-секции, внезапно отклоняется от генеральной линии в сторону традиционных блюзовых размеров. Виртуозность и чувство такта Боллина, помноженные на изощренное мастерство Лагойи, выливаются в весьма эффектный номер. Разумеется, не лишенный щегольства (хотя здесь оно абсолютно оправдано). Вдохновленная мелодиями уличных марьячи-ансамблей тема "Mexicaine" умело транскрибирует экзотический колорит в привычную для Боллина сферу джаза: лирический драматизм и академическая строгость естественным манером дополняют друг друга. Базирующаяся на мотивах Билла Смита изящная винъетка "Invention" по первости вызывает ассоциации с нетленными сюжетами И.С. Баха. И только глубокие контрабасовые остинато Мишеля Гудри, орнаментируемые свободной техникой лидера, не позволяют барокко-эскизу стопроцентно занять плацдарм, переводя условные стрелки в область мейнстрим-ориентированного пост-бопа. Гитарные обертоны в испанском стиле формируют характер пьесы с говорящим названием "Sérénade". Жизнелюбивые пассажи Клода сопровождаются задумчивыми соло-эпизодами Алешандре. Парадоксальная, как-будто бы, схема на поверку оказывается в высшей степени действенной (очередной плюс в копилку затейника Боллина). Сегмент "Rhapsodic" апеллирует к психологизму. Минорный струнный минимализм насыщается басами, прирастает балладными позывными клавиш, и в итоге разгоняется до стадии интригующей необычными поворотами истории с приличным джазовым креном. Комплексная фреска "Africaine" демонстрирует заигрывание с мелосом песчаных равнин Алжира и Мавритании; убедительно, интересно и смело. На тонкий каркас эпилога "Finale" нанизываются знакомые цитаты из "Hispanic Dance" и "Mexicaine", превращая выразительный коллаж в самостоятельное яркое произведение.
Резюмирую: в сравнении с шедевральной коллаборацией Клод Боллин/Жан-Пьер Рампаль, планка "кончерто" воспринимается чуточку приспущенной. Тем не менее поставленная задача выполнена артистами великолепно. Предельно любопытный креативный союз, достойный всеобщего внимания. Рекомендую.  

21 сент. 2014 г.

Delivery "Fools Meeting" [plus 5 bonus tracks] (1970)


Delivery - особого сорта кирпичик в фундаменте кентерберийского рока. Предтечей замечательного квинтета послужила формация Brunos Blues Band (год создания - 1966), где орудовали авторитетные в будущем люди - Фил Миллер (гитара), Пип Пайл (ударные), Стив Миллер (клавишные, вокал), Локс Коксхилл (саксофон), Джек Монк (бас). До поры команда осваивала площадки столичных пабов, силясь влиться в струю актуальной музыки. В 1969-ом ребята заключили творческий союз с певицей Кэрол Граймс, и этот момент стал отправной точкой для деятельности ансамбля Delivery. Попутно заменив басиста Монка на опытного сейшмена Роя Бэббингтона, друзья занялись поиском рекординг-компании. Тут им повезло. Новообразованный прогрессивный лейбл B&C Records включил перспективную молодежь в число клиентов и предоставил для записи лондонскую студию Morgan. Изначальное намерение отыграть материал "живьем" при минимуме наложений встретило ряд препонов, в основном упиравшихся в несовершенство аппаратуры. Лидеру бэнда Филу Миллеру пришлось немало понервничать в процессе. Тем не менее сессии мужественно довели до логического завершения. Что, впрочем, не уберегло проект от скорого распада.
Оригинальность композиторской мысли гитарреро Миллера проявляется уже в первом треке - "Blind to Your Light". Базовый ритм-напор перемежается то рефлексивными лирическими эпизодами, то разгульным психоделик-джазом. И там и там ключевая роль принадлежит вокалистке Граймс, чей "колючий" тембр артистически встраивается в любую из предложенных ситуаций. 8-минутная "Miserable Man" - драматический фьюжн, в котором от плотно поданного реквиема с незаметной скрипкой Родди Скипинга до надрывного блюза - один шаг. Лучше всего талант фронтвумен раскрывается в эмоционально окрашенных фресках наподобие "Home Made Ruin", требующих как чувственных откровений, так и умелого следования фортепианным пауэр-вспышкам маэстро Стива. Инструментальная пьеса "Is It Really the Same?" авторства Кита Джаретта воплощается под соусом отчаянного брасс-боевика, пересыпанного саксофонными атаками Коксхилла и резкими "непричесанными" соло мастермайнда. Очень хороша вещица "We Were Satisfied": полуакустическое интро фольклорного плана, а далее - мощный прото-проговый выброс адреналина. Развернутое произведение "The Wrong Time" вынуждает наших сорви-голов преобразиться в отпетых джазменов, и даже миссис Граймс умудряется отыскать в собственном тональном резерве абсолютно свежие приемы. "Fighting It Out" - демонстрация интеллектуальной мускулатуры трудяги Фила; превосходный комплексный номер, решенный местами прямолинейно, кое-где - витиевато, зато без ложного пафоса. Титульный опус вполне соответствует вековечным блюзовым стандартам; шаблонная схема если и привлекает внимание, то по причине неожиданных фиоритур Кэрол. Ну а в качестве оздоровительного иронического элемента присутствует сингловая "Harry Lucky" на слова Альфреды Бендж и Пипа Пайла. Что до заявленных бонусов, то здесь выделяется финальное миллеровское сочинение "One for You", отмеченное виртуозными фоно-пассажами братца Стива и ходульными басовыми линиями знатного "караванщика" Ричарда Синклера.
Резюмирую: отменный canterbury-акт, прочно занявший отдельную нишу в истории жанра. Советую приобщиться. 

18 сент. 2014 г.

Kant Freud Kafka "No tengas miedo" (2014)


Если не ошибаюсь, последней крупной датой в хронологии испанского симфо-прога был факт образования ансамбля Kotebel. Однако 2014 год способен открыть новую веху. Причиной тому - ударник, клавишник, композитор Хави Херрера. А точнее - его сольный проект, названный в честь трех немецкоязычных гениев философии, психологии и литературы. Скажу откровенно: дебютному альбому Kant Freud Kafka могли бы позавидовать и гранды. Это практически безукоризненная с точки зрения замысла и воплощения пластинка, впечатляющая продуманностью синтеза. Не размениваясь по мелочам, барселонский кудесник Херрера решил суммировать разномастные достижения прог-рока в едином контексте. Вышло на удивление сильно. Конечно, свою роль сыграло и привлечение дополнительных сессионных резервов. Тем не менее в основе всего - мелодико-аранжировочные идеи, целиком и полностью принадлежащие Хави.
Концептуальные повороты сюжета мастермайнд объясняет с присущей ему лаконичностью: "No tengas miedo" - история о тьме и свете, страхе и гневе, поданная сквозь призму оркестрового рока. Пожалуй, лучше и не выразишь. Но раз почтеннейшая публика жаждет детального "разбора полетов", осмелюсь предложить ясности ради нижеследующий текст.
Начнем с того, что работа инструментальная. И стартует она с внушительного 8-минутного трека "Principio". Сто секунд хорально-симфонического монотематизма плавно подавляются мечтательной клавишной партией, после чего в дело вступает фьюжн. Яркая гитарная перекличка Поля Санчеса и Пепа Мендосы, фактурная ритм-секция + виртуозные пиано-уходы в область чистого джаза. Полифония прирастает грамотно выстроенными оркестровыми сэмплами, и в итоге пьесу венчает торжественная кода. Эпический опус "Dama" объединяет в себе проклассический фортепианный рисунок, романтическую струнную группу, трогательными соло-пассажами кларнета (Ксави Падилльо) и английского рожка (Ксави Пиньоль), переборы испанской (Алехандро Перес) и 12-струнной (Гора Касадо) гитар... Розовая безмятежность в духе Энтони Филлипса хоть и разбавлена электрическими хард-вспышками вкупе с авант-нойзовым саундскейпом, да все же возвращается к нам бумерангом под звуки финальных аккордов. В пространстве номера "Viajes" настроение меняется неоднократно. То скрипки с виолончелями при синти-поддержке Муга (Хорди Фронтонс) нагнетают тревогу. То вдруг проклевываются лирические оттенки, предваряющие забавную фанк-прог-карусель при участии "Хаммонда". А то и вовсе действо ощеривается агрессивными риффами с явственным привкусом металла... Любовь к арт-находкам великих Genesis эпизодически прослеживается в текстуре сюиты "Antitesis", где особенно хороши диалог флейты (Андреа Херрера) с драйвовой фьюжн-гитарой Санчеса и мотивные камерные отступления кинематографического свойства. Продолжительный эпилог "Hombre" по-прежнему верен курсу "гармонической эклектики"; стало быть, не миновать порывистого джаз-рока, колоритных симфо-слоев и отдельных признаков прогрессивного модернизма.
Резюмирую: свежо, вдохновенно, профессионально и по-настоящему здорово. Поклонникам жанра пропускать не советую. 

16 сент. 2014 г.

Secret Oyster "Sea Son" (1974)


Первенец датчан родился ко времени. Мировой релиз лонгплея "Furtive Pearl" (1973) был встречен крайне благожелательно, так что менеджерам с CBS оставалось радоваться растущим продажам альбома. Сами же Secret Oyster неустанно выступали по клубам и попутно фиксировали на бумаге свежие идейные озарения. Однако полноценно наслаждаться жизнью не получалось: периодически мешали кадровые сложности. Сперва команда лишилась басиста Маса Виндинга. Тот все больше погружался в совместную работу с джазовым скрипачом-ветераном Свендом Асмуссеном, и в конце концов махнул рукой на коллег по ансамблю. Заменой отступнику Масу стал Джесс Стэр (Burnin Red Ivanhoe), чья лаконичная манера игры идеально встроилась в схему Secret Oyster. Затем ребята вынужденно распрощались с ударником Бо Триге Андерсеном, наркотическая зависимость которого оборачивалась для музыкантов изрядными проблемами. Благодаря старым связям Кеннета Кнудсена (фортепиано, Муг) и Клауса Бёлинга (гитара) удалось рекрутировать в группу Оле Стринберга из бэнда Coronarians Dans. И хотя последний доселе не вращался в рок-сферах, направление коллективной композиционной мысли уловил быстро. Убедившись в профессионализме новобранцев, лидер формации Карстен Вогель (альт- и сопрано-саксофоны, орган) дал отмашку на запись второго диска...
"Sea Son" претворялся в жизнь передовыми темпами: четыре дня непосредственно на студийные сессии, еще столько же на микширование материала. Впрочем, качеству программы такая скорость не повредила. Наоборот, содержимое пластинки богато деталями и нюансами, не всегда очевидными с начального прослушивания. Вот, к примеру, трек "Oysterjungle". С одной стороны, есть прямолинейная "качающая" фьюжн-основа, с другой - переливчатые партии виолончели, скрипок и альта, привнесенные в структуру добрым другом Вогеля - известным трубачом, композитором, аранжировщиком Палле Миккельборгом. Надо ли говорить, что присутствие струнных наилучшим образом отразилось на результате? 9-минутная вещь "Mind Movie" ярко высвечивает мелодическую составляющую Secret Oyster. Тут правит бал гитара Бёлинга - то рефлексирующе-интеллигентная, то взрывная, но неизменно выразительная в любой из ипостасей. Интересным маршрутом двигается и сочинение "Pajamamafia", постепенно выбредающее из электроакустической задумчивости на сверкающую джаз-роковым стробоскопом платформу: лиризм и драйв сосуществуют в нем на равных. Вслед за риффовым напором этюда "Blackmist" датские кудесники демонстрируют неожиданную тонкость натуры: пьеса "Painforest" решена практически в камерном варианте, где преобладает звучание струнного квартета под управлением Миккельборга. Лишь ближе к кульминации члены Secret Oyster "включают рок". Венчает действо развернутая импровизация "Paella", позволяющая обычно дистанцирующемуся Палле раскрыть свои таланты трубача. Бонусами к изданию добавлены титульный фьюжн-боевик авторства Бёллинга, апеллирующий к стилистике Mahavishnu Orchestra, и дилогия Кнудсена "Alfresco", отмеченная изощренностью формы.
Резюмирую: великолепный образчик скандинавского джаз-прога, ни на йоту не утративший художественной привлекательности. Очень рекомендую.

12 сент. 2014 г.

Er. J. Orchestra "Gabrielius" (1998)


"...Он и сам был похож на улыбающуюся птицу, / когда день за днем, год за годом по крупинке, / по камешку, по веточке собирал свой храм, / человек не от мира сего, как и его имя - Габриэлиус". Прозаическая поэзия композитора Алексея Александрова - особого рода интродукция, посвящение в таинство звуков украинской формации Er. J. Orchestra. Собственно, что есмь "Gabrielius"? Хладная твердь могильных плит и кладбищенских статуй, акварельные брызги недолгого осеннего солнца, загорелая плоть опадающих с первой листвой каштанов и мистический предутренний свет природы на безлюдных городских окраинах. Но это с лирической точки зрения. Если же двигаться от музыкальных стандартов, рискуешь увязнуть в целом ворохе определений. Впрочем, можно остановиться на лаконичном термине "этно-фьюжн".
World-стилистика Er. J. Orchestra не имеет конкретной привязки. И хотя содержащиеся в отдельных названиях пьес топонимы дают нам косвенный ситуационный абрис, тут все же уместнее вести речь о некоем фэнтези-срезе. То есть налицо широкий сонический спектр, сквозь который пропущены тончайшие нити джаза, арт-рока, универсальных структурных принципов нью-эйдж и приведенных к условному общему знаменателю фольклорных мотивов. Электрический инструментарий у "оркестрантов" не в почете. И это видно по составу: Алексей Александров (блок-флейты, рояль, перкуссия), Виктор Крисько (скрипка), Сергей Хмелев (вибрафон, маримба), Виктор Мележик (сопрано- и тенор-саксофоны), Дмитрий Соловьев (альт-саксофон), Владимир Сороченко (бас-гитара), Андрей Чугуевец (акустическая гитара, домбра, баян), Александр Береговский (вибрафон, китайские гонги, конго, бонго, ручной барабан, блок-флейта, ударные, перкуссия), Олег Кобцев (конго, бонго, вокал, перкуссия). Потому ждать от ансамбля заявки на прогрессив в традиционном его определении не стоит. Однако сие не отменяет интригующей сути сотворчества.
Шесть развернутых номеров - шесть ярких историй. "Чайная церемония Киев - Париж" по воле единоличного автора Александрова роднит милые сердцу "славянизмы" с не менее колоритными франкофонскими деталями (безумно интересно ощущать на примере баяна и скрипки, как в процессе меняется национальный характер мелодии). Не лишней оказывается и ритм-секция, направляющая коллажного типа повествование в линейное русло. Неспешное развитие главной темы релиза обусловлено философским экскурсом по тернистым джазовым тропам и экзотическим этно-диагоналям. Романтизированный опус "Письмо для Яны" местами навевает мысль о почивших в бозе соотечественниках Vermicelli Orchestra, только здесь краски ложатся иначе. Из затейливых микроинтервалов соткана фреска "Храм Бамбукового леса", погружающая нас в сказочную флору Азии. "Chanson d'Automne" - интеллектуальная рефлексия в манере à la française; насыщенный подробностями фьюжн с блуждающим идейным центром. Венчает панораму великолепный субэтнический коктейль "Сиринга", расцвеченный живой перекличкой всех инструментов.
Резюмирую: интересный и во многом оригинальный дебют от одной из самобытнейших групп восточноевропейского лагеря. Рекомендую.  

9 сент. 2014 г.

Jean-Luc Ponty "Upon the Wings of Music" (1975)


С наследственностью ему повезло. Мало того, что родители - музыканты, так вдобавок отец - директор профильного учебного заведения в городе Авранш. Соответственно, вопрос "кем быть" перед юным Жан-Люком Понти (р. 1942) даже не возникал. В пять лет под руководством папы с мамой он взялся осваивать скрипку и фортепиано, в тринадцать - окончил школу, ежедневно практикуясь по шесть часов кряду. Успешно выпуститься из Парижской консерватории не составило труда (занимаясь по ускоренной программе, Понти овладел академическим курсом за два с половиной года). Дальше была обязательная служба в оркестре. Казалось, участь филармонического исполнителя - дело решенное. Но как на грех вмешался случай: Жан-Люк капитально "подсел" на джаз. Виртуозы скрипичного свинга Стефан Граппелли и Стафф Смит стали его героями. И кто мог знать наперед, что уже в 1966-ом молодой француз в компании кумиров реализует концертную запись "Violin Summit", а немного погодя прославится на весь мир в качестве одного из революционных фьюжн-артистов...
К середине 1970-х за плечами у Понти имелись внушительный сольный опыт и знаковые коллаборации. Сотрудничество с Джоном МакЛафлином в рамках очередной инкарнации Mahavishnu Orchestra открыло ему новые стилевые перспективы. И когда на горизонте нарисовался заманчивый контракт от лейбла Atlantic Records, сообразительный Жан-Люк уже располагал четкой схемой действий на ближайшее будущее. В январе 1975 года маэстро прилетел в Калифорнию. Здесь, на базе лос-анджелесской студии Paramount его ждали пятеро матерых профессионалов. Не мешкая коллектив приступил к сессиям, вылившимся в превосходный альбом "Upon the Wings of Music".
Диск захватывает с первых же тактов. Титульная композиция - пример блистательного сочленения синкопированной ритмической фанк-модели с драйв-партиями электроскрипки (так называемой violectra) Понти. Оппонентом мастермайнда тут выступает клавишник Патрис Рюшен, окаймляющий ударно-басовые ходы витиеватым орнаментом. "Question With No Answer" - вещь в определенном смысле традиционная. Лидер использует классический вариант инструмента, дабы усилить лирическую направленность этюда, укрепить джаз-роковый остов почерпнутыми в симфонической сфере приемами. И это срабатывает идеально. Астральный вояж "Now I Know" - удачный образчик космической психоделии применительно к фьюжн-гамме. Жан-Люк насыщает структуру полотна эффектным звучанием струнного синтезатора. Комплексные прогрессии фрески "Polyfolk Dance" фактически указывают путь грядущим индивидуалистам типа KBB или Fantasmagoria; феерический полет мысли и безукоризненная игровая техника. Скрипичные ревербации подчеркивают футуристическую сущность фанк-боевика "Waving Memories", тогда как секвенции произведения "Echoes of the Future" настраивают скорее на трансовый лад. Изобретательный полифонический ракурс трека "Bowing-Bowing" свидетельствует о пользе тонкого расчета, помноженного на изрядную долю вдохновения. Ну а финальная "Fight for Life" призвана продемонстрировать всю прелесть джазового эквилибра в контексте строго регламентированных рок-пределов.
Резюмирую: изумительная соническая панорама, отмеченная фантазией, мастерством и талантом. Искренне рекомендую к прослушиванию. 

5 сент. 2014 г.

The Evpatoria Report "Golevka" (2005)


У швейцарцев, как мы знаем из истории прогрессива, довольно мудреный взгляд на вещи. Circus, Island, Spaltklang... Что ни имя - яркая индивидуальность. В 2002-ом полку уникумов прибыло. Квинтет из Женевы под названием The Evpatoria Report доказал: открытия возможны даже в такой непритязательной области современной музыки, как пост-рок. Главное - правильно расставить акценты. Разумеется, без ритм-составляющей "выстрелить" не получилось бы. Но здесь она играет роль второго плана. Инструментальной бригаде из двух гитаристов, скрипача, клавишника, басиста и драммера пришлось крепко помозговать, дабы сломать стереотипы. Однако результат стоил затраченных усилий.
Не углубляясь в астрономические дебри (кто не в курсе: Голевка - имя, присвоенное открытому в 1991 году астероиду), постараемся выявить звуковые приоритеты. Итак: 1) атмосферность; 2) постоянно наличествующий dark-фактор; 3) склонность к меланхолии; 4) балансирование на грани chamber-ликвидности и энергетически насыщенного электрозвучания. Плюс хронометрический монументализм (самая короткая пьеса на диске длится 8,5 минут). Тон задает мрачный эпик "Prognoz". В мерцающем космосе клавишных проклевывается "магматический" басовый гул, гитарные дисторшн-поползновения постепенно расширяются до состояния ярости, а основную нагрузку берет на себя скрипка, аккуратно бороздящая поблескивающее огоньками пространство. Финал трека по-хорошему модерновый, без смыслообразующих винъеток: просто необходимый выплеск адреналина. Болезненная красота фрески "Taijin Kyofusho" зиждется на взаимоисключающем дуализме выразительных средств: с одной стороны, мелодическая стройность (спасибо специально приглашенному струнному квартету), с другой - нойз-зашкал, порожденный процессорами и комбиками. Эдакая альтернативная психоделия с немалой долей ершистости. Величественным кримзоидным манером развивается действие 14-минутной эпопеи "Cosmic Call". Здесь и мистические глубины легендарной "Starless", и отрешенность планетарно-неуживчивых Pink Floyd, и определенная трансовая линия, правда, без намека на электронику. Полотно "C.C.S. Logbook" при желании несложно пустить по психологическому лабиринту: тихое страдание закомплексованного тинейджера на выходе оборачивается бушеванием тестостерона; отсюда нарочитая героика - попытка спрятать за внешним пафосом по-прежнему робкую суть. Вкрадчивый space-вояж "Optimal Region Selector" большей частью протекает достаточно безобидно, только ближе к середине канва произведения подвергается атаке метеоритного дождя. Впрочем, разрешается ситуация мирно, даже успокоительно. Заключительный опус "Dipole Experiment" демонстрирует композиционную зрелость взглядов пятерки. Подключив к сюжету филармонические коллективы (Orchestra of Ribaupierre и Union Chorale de Vevey под управлением Люка Багдасаряна), ребята возводят эстетически целостный каркас, изобилующий колоритными деталями и грамотно творимыми саунд-маневрами.
Резюмирую: по-своему интересное путешествие сквозь враждебно настроенную вселенную, умозрительный ориентир для последующих достижений в сфере прогрессивного пост-рока. Советую приобщиться.

1 сент. 2014 г.

Wigwam "Being" (1974)

Лонгплей "Being" - довольно странная глава в биографии "индейцев"-суоми. Невзирая на явный идейный прогресс и гордый статус "альбом года" в национальных чартах, для Юкки Густавсона (вокал, клавишные) и Пекки Похьолы (бас, скрипка, фортепиано, синтезатор) четвертый по счету отпрыск родным не стал. Произведя его на свет, оба приняли решение покинуть Wigwam. Хозяином положения отныне сделался Джим Пемброук (вокал, фортепиано), задавший группе иные ориентиры. Однако то совсем другая история. Мы же не будем вылезать за ситуационные рамки и постараемся объективно оценить совместное детище финнов.
Изрядной степенью сумасшествия концепция "Being" обязана фантазии Густавсона. Именно Юкка умудрился нашпиговать роскошную фактуру прог-мюзикла абсолютно невообразимыми вещами типа Манифеста коммунистической партии. А дабы не показаться соотечественникам маргинальными бунтарями, верховные заводилы Wigwam расцветили действо космогоническими элементами, причудливыми лирико-фантастическими отступлениями и авангардным театром комического абсурда.
Вводный параграф "Proletarian" соткан из темной психоделической материи, помноженной на вполне традиционные для коллектива пиано-экскурсы. Без пауз перетекая в мини-трек "Inspired Machine", разухабистый спектакль Густавсона и К° обретает кабаре-черты + весомый полифонический синти-объем. На пространстве этюда "Petty-Bourgeois" авторское слово берет Пемброук. После чего превращает сюжет в тотальный водевиль с артистическими вокальными масками и щедрыми органными перекатами. Сочинение тандема Густавсон / Похьола "Pride of the Biosphere" характеризуется чтецкой декламацией на необарочном клавишном фоне (вспоминаются Focus с их эпизодическим обращением к мотивам фламандской старины). Акт умерщвления прогрессивной плоти занимает 9 минут 11 секунд. Ровно столько длится эпопея "Pedagogue" - джазовая псевдо-кентерберийская кривая, начертанная твердой рукой маэстро Юкки. На затейливо разлинованном поле фрески "Crisader" бригада уходит в отрыв: полнозвучное тепло "Хаммонда", гарцующее пиано, дружная ритм-секция... Композиция покоряет мастерским симбиозом раздолбайства и изощренной игровой техники. Пожалуй, на такое способны лишь скандинавы. Тонкая штучка "Planetist" демонстрирует креативный гений усатого добряка Пекки: тут и скрипка, и обильное духовое сопровождение (одних приглашенных кларнетистов/саксофонистов/флейтистов порядка семи душ), и вспомогательная партия мини-Муга непосредственно от Похьолы. Балладно-колыбельным ожерельем поблескивает мотивный опус "Maestro Mercy", принадлежащий перу Джима. Следом же возникает искусная фьюжн-амальгама "Prophet", во многом предвосхищающая рецептуру U.K. (манерный сплав арта и джаза, правда, без гитарного вмешательства). Завершением служит бравурный финал "Marvelry Skimmer", где, невзирая на "парадность", сквозят сентиментально-меланхолические нотки...
Резюмирую: чудесный сонический аттракцион от законодателей финского прогрессив-рока. Эстетствующим поклонникам 'ретро' пропускать не советую.

27 авг. 2014 г.

Caravan "For Girls Who Grow Plump in the Night" [plus 5 bonus tracks] (1973)


1972 год обозначил процесс кадровой перестановки в рядах Caravan. Сперва подался на сторону органист Дэйв Синклер. Оперативно заменив его Стивом Миллером, кентерберийцы сотворили пластинку "Waterloo Lily". Получилось недурно, хоть и несопоставимо по уровню с шедевром "In the Land of Grey and Pink". Затем и для басиста/вокалиста Ричарда Синклера наступила пора душевного смятения. Испытывая сильнейшую привязанность к джазовым ориентирам, Рич тяготился собственной ролью в группе. Последовало непростое объяснение с лидером Паем Хастингсом (гитара, вокал), и тот скрепя сердце отпустил старого друга. 25 июня 1972 года Caravan совместно с Genesis отыграли сет на сцене Solihull Civic Hall, после чего Синклер и Миллер покинули коллектив. По логике вещей, ансамблю надлежало распасться. Но не тут-то было. Хастингс на пару с ударником Ричардом Куланом убедил менеджера Терри Кинга организовать прослушивание для кандидатов на места басиста и клавишника. Вскоре вакантные должности заняли Стюарт Эванс и Дерек Остин. А главным приобретением для Caravan стал юный альтист/флейтист Питер Джеффри Ричардсон, студент Винчестерского художественного колледжа, чья манера игры буквально очаровала Пая. Боевое крещение новобранцев состоялось во Франции. По окончании турне музыканты пожаловали в Chipping Norton Studios (Оксфордшир), где взялись за репетицию свежего материала. В ходе сессий Хастингс принял решение расстаться с Остином. "Сочинения Дерека во многом опирались на саунд "Хаммонда". Проблема заключалась в том, что это звучало совершенно не в нашем стиле". В качестве прощального подарка от Остина унаследовали 11-минутный инструментал "Derek's Long Thing" (финальный бонус на диске). Потом были гастроли в Австралии и очередная смена состава. Паю удалось вернуть Дэйва Синклера + рекрутировать супер-басиста Джона Джи Перри. Как результат, Caravan воплотили в жизнь одну из лучших своих программ.
Удивительно, но трудности с персоналом совершенно не отразились на содержимом лонгплея. "For Girls Who Grow Plump in the Night" излучает счастье. Теплое, ласковое, словно неторопливый июньский дождь. Некоторая напряженность еще проклевывается в структуре расширенного вступления "Memory Lain, Hugh / Headloss", впрочем, струнные Ричардсона и обильное брасс-сопровождение от духового октета под руководством брата Пая, Джимми Хастингса, наполняют сухой рок-драйв полифоническим колоритом. Озорная "Hoedown" искрится целебной иронией, а в канве яркой пьесы "Surprise, Surpise" превалирует лирический аспект. Странноватый этюд под вывеской "C'thlu Thlu" демонстрирует небезынтересные упражнения с психоделией. И вновь мелодический дар мастермайнда дает о себе знать - на сей раз под соусом великолепной песни "The Dog, The Dog, He's at It Again" (вторым голосом тут выступает мистер Перри). В красочной арт-панораме "Be Alright / Chance of a Lifetime" особо выделяется присутствие электрической виолончели Пола Бакмастера. Главной же "изюминой" релиза представляется завершающий эпик "L'Auberge Du Sanglier / A Hunting We Shall Go / Pengola / Backwards / A Hunting Shall We Go (Reprise)" - торжество прогрессивной мысли, подкрепленное мощной оркестровой аранжировкой от Мартина Форда (дирижер) и Джона Белла.
Резюмирую: блистательный акт, явившийся последней крупной удачей Caravan периода семидесятых. A must have для поклонников 'canterbury' и адептов британского винтажного прога. 

24 авг. 2014 г.

Ske "1000 Autunni" (2011)


В авант-проговых кругах Паоло 'Ске' Ботто - фигура значимая. Органист итальянской RIO-формации Yugen; человек, приложивший руку к созданию диска "This is What We Do" (2006) американских затейников French TV; наконец, композитор, решающий нестандартные задачи в рамках прогрессивного рока. Эту последнюю ипостась маэстро наглядно продемонстрировал на дебютной пластинке собственного сольного проекта Ske. Чем привел в восторг критиков, провозгласивших "1000 Autunni" лучшим альбомом 2011 года. Попробуем непредвзято рассмотреть составные части программы.
К разбивке экзотического "осеннего" цветника Ботта сумел подойти с разборчивостью опытного садовника. Сосредоточив в своем арсенале аналоговую линейку клавишных (орган "Хаммонд", меллотроны различных модификаций, электропиано, ARP, Farfisa и прочие радости), инициатор мероприятия пригласил к сотрудничеству массу гостей. Среди них - коллеги по Yugen (Франческо Заго - гитара, Маурицио Фасоли - фортепиано, Маттия Синьо - ударные, Энрика ди Бастиано - арфа), члены французского джаз-рокового коллектива Camembert Пьер Вавриняк (бас) и Фабрис Туссен (идиофоны, труба, перкуссия), сессионный духовик Валерио Чиполлоне, флейтист Николас Николопулос (Ciccada), известнейший швейцарский саксофонист-импровизатор Маркус Штаусс (Spaltklang, Überfall, Ulterior Lux, Zauss, Finnegans Wake, Yugen, соло) и другие хорошие люди. Вверенными ресурсами Ботта распорядился на редкость толково. В результате имеем стройную вереницу треков, заслуживающих внимательного изучения.
Заряжают артисты резво. Вступление "Fraguglie" берет слушателя напором: "Хаммонд", кларнеты, сакс, гитара, ритм-секция, глокеншпиль, вибрафон... Причем ожидаемого столпотворения не наблюдается. Напротив, пьесе свойственна звуковая прозрачность и, если хотите, камерное изящество в лишенных агрессивного натиска эпизодах. Интрига произведения "Denti" зиждется на сочетании готической симфо-проговой мрачности в духе квартета Island с авангардными ретро-завихрениями. Снабженная дивным вокализом Роберты Пагани вещица " Carta e Burro" напоминает более оживленный вариант творений англичан Karda Estra. Полифоническая мощь итало-арта семидесятых пробуждается в структуре боевика "Scrupoli", а жанровую направленность "Delta" и вовсе хочется окрестить искусственным термином 'cinema music'. Рассыпанная по палитре серия короткометражек "Scogli" призвана отобразить chamber-увлечения Ботты. Да и академические опусы вроде "Sotto sotto" выдают в нем достаточно амбициозного автора, тогда как РИОшное сумасбродство сочинений типа "Mummia" носит условно-пограничный характер. Комплексный номер "La nefazia di Multatuli" - чудесный сплав кентербери-саунда а ля National Health / Hatfield & the North с филармоническими деталями. Заключительная глава "Rassegnati" мнится тотальным аттракционом, где находится место странноватым вокально-инструментальным партиям (умозрительный синтез настроений: Henry Cow + ансамбль "Горизонт"), фрагментам соборной мессы, зловещему хард-року и выразительной камерной чистоте линий...
Резюмирую: необычайно интересная, мастерски сложенная мозаика, представляющая в выгодном свете фактурное богатство очертаний прогрессивного авангарда. Рекомендую.

20 авг. 2014 г.

Secret Oyster "Secret Oyster" [aka "Furtive Pearl"]" (1973)


Сущность датского прогрессива (как, собственно, и других пластов региональной культуры) - в его обособленности. Редко кто из тамошних артистов демонстрировал концептуально-симфоническое рвение. Зато блюз, джаз и психоделия пользовались в местной среде повышенным спросом. (Следует признать, что эту благодатную ниву датчане окучивали с недюжинным мастерством и тонким пониманием сути). Конгломерат Secret Oyster, о котором пойдет речь ниже, - яркий пример успешной фьюжн-формации прогрессивного толка. Организовал группу саксофонист/органист Карстен Вогель в содружестве с коллегами по легендарной команде Burnin' Red Ivanhoe и выходцами из ансамблей Coronarians Dans и Hurdy Gurdy. Примечателен сам принцип отбора участников. Если с драммером Бо Триге Андерсеном Вогеля соединяло давнее идейное родство, с басистом Масом Виндингом - совместные джазовые сессии, то гитарист Клаус Бёлинг приглянулся Карстену умением исполнять затяжные рагаподобные соло, а пианист Кеннет Кнудсен - способностью выстраивать мелодические перспективы авангардного свойства. Короче, профессионализма квинтету было не занимать. Отсюда и ориентир на длинные инструментальные композиции импровизационного плана.
Дебютную пластинку записали за три дня. Основу ее составили авторские вещи Вогеля, Бёлинга и Кнудсена. Полифонический ракурс вступления "Dampexpressen" характеризуется накалом фьюжн-страстей. Тут и лавина саксофонных созвучий, и струнная хард-атака, и буйный скорострельный "Хаммонд", отчаянно свингующая ритм-секция + оттенок восточной микрохроматики. Психоделический фундамент игровой зарисовки "Fire & Water" расшатывается подвижной арт-оркестровкой маэстро Карстена и джем-партией Клауса (на органные ходы а ля Рэй Манзарек превосходно ложится стремительная гитарная фразировка). Чудаковатая "Vive la quelle?" является коллективной свободной интерпретацией заготовленных Вогелем шаблонов. Тематическая связь пролога и коды разделена фантазмами дуэта Бёлинг/Триге Андерсен в традициях хиппи-рока. Гипнотический опус "Blazing Laze" - хитросплетение джазовых сакс-маневров с хендриксовскими позывными электрогитары, хмельными качающими структурами баса, мистической ворожбой ударных. 11-минутная пьеса "Public Oyster" - взрывной коктейль из клавишного сумасбродства пополам с закольцованными гудящими аккордами Виндинга, соническими эффектами Клауса и чеканной молотьбой дядюшки Бо. Кнудсеновская ироническая миниатюра "Mis(s) Fortune" служит функциональным вставным номером для электропиано и баса. Венчает программу авант-действо "Ova-X" - космический фьюжн, сдобренный нойз-шероховатостью с минималистскими пиано-секвенциями в придачу. Бонусы представлены концертной версией трека "Dampexpressen" и короткометражным маршевым наброском "Orlavær", угодившим в 1976 году на психоделик-фолковый сборник "Christiania".
Резюмирую: отличный подарок для любителей джаз-рока с трансовым уклоном, а равно - поклонников нестандартных музыкальных сюжетов. Рекомендую. 

16 авг. 2014 г.

La Máquina Cinemática "Música para pantallas vacías" (2010)

На современной аргентинской сцене Эксекьель Мантега (р. 1983) востребован чрезвычайно. Композитор, пианист, блестящий популяризатор родного фольклора, танго, уругвайских и бразильских танцевальных стилей, не чуждый побочных сонических экспериментов. Под его руководством успешно функционирует творческая лаборатория "Камерные оркестры популярной музыки", где студенты овладевают опытом погружения в специальность - искусством импровизации, аранжировки, умением взаимодействовать с публикой и другими необходимыми вещами. Однако интересы Эксекьеля этим не ограничиваются. Создав в 2009 году проект La Máquina Cinemática, маэстро Мантега вознамерился максимально раскрыться в области chamber crossover. Судя по результату, аргентинцу сие удалось превосходно.
"Música para Pantallas Vacías" - релиз в высшей степени вкусный. Правда, к прогосфере отношение имеет номинальное. Судите сами: из одиннадцати членов состава электрическим агрегатом располагает только басист Гвидо Мартинес. Остальные - драммер, акустический гитарист, струнное трио, духовой квартет + собственно пианист-мастермайнд с замашками дирижера. Подобный расклад, быть может, смутит ортодокса от рока. Но повторюсь: диск получился исключительно сильным. И фантазии меломана-интеллектуала тут, определенно, найдется широкое применение.
Воображаемое кино сеньора Мантеги делится на несколько глав. Концепция достаточно умозрительна. Да и не в ней дело: альбом все равно инструментальный. Тихая созерцательность первой части пьесы "Amigos" напоминает филармонические штудии американцев Oregon. Продолжение дилогии приятно обволакивает лирическим флером и теплыми ностальгическими тонами. В пастельной гамме трека "Luana" проступает нежный пиано-романтизм, тогда как ритмичное произведение "Intrusos" демонстрирует бойцовый фьюжн-характер. Миньон "Eterno sábado" - безукоризненный дрейф по поверхности авангардного океана: лаконично и броско. Магическое очарование "Pesebre" преисполнено живых джазовых соцветий, а минималистская клавишная основа темы "Amomiir" отменно декорирована струнно-духовым орнаментом. Трехчастная "Suite" обладает множеством граней, из которых наиболее выпуклыми кажутся: пасторальная мечтательность ("Besos"), философская меланхолия ("Abrazos") и сумасшедший свинг в манере холерического танго ("Mordiscones"). Структура композиции "Candombe para los pájaros" тяготеет к мегаподвижным рамкам латино-фьюжн (отрадно, что Эксекьель и компания не забывают о корнях). Финальное полотно "Media Luna" - чудо мелодического модерн-импрессионизма, под чьим покровом находится местечко и крайне симпатичному джазовому вальсу...
Резюмирую: великолепный подарок для эстетов и ценителей пограничных камерных зарисовок. Настоятельно рекомендую.

28 июля 2014 г.

Mahogany Frog "VS Mabus" (2004)


Удивительное дело: на заре карьеры Mahogany Frog играли блюз. Да-да, завзятые экспериментаторы некогда вдохновлялись вполне традиционными вещами. Однако перспектива продолжения в схожем ключе совсем не прельщала Грэма Эппа (гитара, клавишные, труба). Как истинный поклонник Майлза Дэвиса и Джона Колтрейна, он постарался сместить акценты в сторону условно импровизационного джаза. Итогом диверсии стал диск "Mahogany Frog and The Living Sounds" (2003). Эволюционная практика канадцам пришлась по нраву, и вот результат: сегодня Mahogany Frog - одна из самых оригинальных творческих формаций в прогрессив-роке и смежных с ним жанрах. Фантазии виннипегцев дерзновенны, непредсказуемы, где-то брутальны, но всегда привлекательны для склонного к поиску меломана. Естественно, пути-дороги группы не пересекаются с маршрутами прог-мейнстрима. И слава богу. Их "контролируемая экспансия" на новые звуковые территории успешно продолжается второй десяток лет. Напор при этом не ослабевает. Значит, в обозримом следует ждать свежих открытий. Пока же отмотаем пленку назад и обратимся к истории под названием "VS Mabus".
Именно данная, третья по счету программа обозначила вектор развития ансамбля на грядущие годы. Главный отличительный признак - подспудная тяга к "кентерберийскому" саунду. Причем члены коллектива божатся, что на тот момент понятия не имели о существовании столь специфической рок-среды. Просто им всегда нравились Soft Machine, и особенно "фуззовый" орган Майка Ратлиджа. Желание внедрить подобную схему в собственную музыку принесло обильные плоды в виде пяти масштабных треков. Номер один - 12-минутная диковинка "Spooky". Сквозь мерно булькающее сэмплированное электронное болото продираются гитарные партии Джесси Уоркентина и чистое фоно маэстро Эппа. Ясные инструментальные фьюжн-куски наталкиваются на активное сопротивление психоделии. Смурь эффектно демонстрирует зубки, оборачиваясь под занавес клыкасто-когтистым хард-монстром. Эпизод "St. Helga of Argyle" опирается на диалог "Хаммонда" и Муга. Краски здесь на несколько порядков теплее, лучезарнее и по-стариковски добродушны. Милая ностальгическая пьеса без ненужных заморочек. Пролонгированный астро-вояж "The Third Machine" воскрешает из небытия космические трипы шестидесятых-семидесятых. В детально прописанной аналоговой атмосфере (Hammond, Fender Rhodes, Moog, ARP) бьется атомное сердце арт-агрегата, унаследованного от титанических британских предшественников. И как тут, скажите на милость, сохранить оценочную объективность? Эпический кунштюк "Paul's Overalls Hold Mould" завязан на гитарных выкрутасах дуэта Уоркентин - Эпп. Свободная форма позволяет обоим беспрепятственно фланировать по психоделик-джазовым закоулкам, не углубляясь в конкретику образов и правду чувств. Такая, знаете ли, сонатина в "кислотных" тонах. Финал "Boat Alone (We're Not Sailing in This...)" удачно сочетает "игрушечность" эмбиент-электроники с изяществом кентербери (респект девушке Антуанетте за волшебную флейту) и молотьбой прото-харда. Слои громоздятся друг на дружку (поверх модерна - густое ретро, и наоборот). А что там в остатке - сразу и не поймешь. Ну да ладно.
Резюмирую: пестро, вкусно, актуально и абсолютно самобытно. Достойная альтернатива заезженным штампам современности. Рекомендую.

25 июля 2014 г.

Soft Machine "Softs" (1976)


Фактор изменчивости - один из ключевых пунктов в хронике существования Soft Machine. Активная ротация кадров не могла не отражаться на сочинительском процессе. Отсюда исключительное разнообразие композиционных форм и кардинально несхожие средства самовыражения на разных этапах деятельности. К середине 1970-х "короли Кентербери" (как окрестила их пресса) фактически отреклись от некогда близкой психоделии. Теперь в фаворе у участников группы значился концентрированный джаз-рок. Разумеется, здесь весьма пригодились таланты присоединившегося к ансамблю гитариста-виртуоза Аллана Холдсуорта. Однако энтузиазма маэстро хватило лишь на пластинку "Bundles" (1975), после чего тот соблазнился шансом поработать с ударником Тони Уильямсом (ex-Miles Davis Group) и сделал остальным ручкой. Впрочем, именно Алан составил необходимую протекцию Джону Этериджу, которому в итоге и досталось теплое местечко у комбика. Фигура этого арт-рокера, игравшего с Daryl Way's Wolf, большинству "машинистов" была неведома. Но пару джемов спустя все сомнения в кандидатуре гитарреро отпали. Этеридж стал равноправным членом коллектива. А его экспрессивная солирующая манера повлияла на характерный органный почерк Майка Ратлиджа и полифоническую систему ценностей нового рулевого Карла Дженкинса (клавишные, синтезаторы).
"Softs" - последний из студийных релизов Soft Machine периода семидесятых. Программа не шедевральная, но очень даже крепкая, изготовленная искушенными мастерами-ремесленниками. Ее отличительная особенность - тщательно продуманные сонические пируэты (от прелестных акустических этюдов к напористому фьюжн-прогу и строго дозированной космической синти-гамме). Прелюдией служит небольшой пассаж "Aubade" - по сути, камерный дуэт для гитары и саксофона (Алан Уэйкман). 7-минутная пьеса "The Tale of Taliesin" демонстрирует лучшие инструментальные качества квинтета: тут и загадочные электропиано-аккорды Дженкинса, и эффектное соревнование Этериджа в скорости с ритм-секцией (Рой Бэббингтон - бас, Джон Маршалл - ударные, перкуссия), и размашистая оркестровая кульминация. Зарисовка с несерьезным названием "Ban-Ban Caliban" обнажает хамелеонскую природу данной версии SM. Джаз-рок откровенно коммерческого пошиба - казалось бы, несвойственная им прежде черта. И тем не менее. Зато астральный транс-вояж "Song of Aeolus" выше всяких похвал; пожалуй, и планетарные менестрели Pink Floyd не сумели бы лучше. Степенная деликатность фрески "Out of Season" нехотя пропускает нас в артистическую вселенную Карла: предельная выверенность схемы, стройность мелодических линий; словом, никаких излишеств. Эмбиентальный трип "Second Bundle" - милое упражнение в электронике, предваряющее этническую перкуссионную авант-куролесицу Маршалла под шапкой "Kayoo". Вставной номер "The Camden Tandem" - безумные струнные "запилы" Джона на фоне залихватских ударных тезки. От кентерберийской пауэр-интерлюдии "Nexus" бойцы отклоняются в область фри-джаза с могучими саксофонными руладами Уэйкмана. А венчает действо замысловатый соло-эскиз для классической гитары, коротко обозначенный "Etka".
Резюмирую: имагинативный дрейф в глубинах разума, поодаль от крохотных островков эмоций. Довольно нетипичный опыт музыкальной экскурсии. Советую ознакомиться.

22 июля 2014 г.

Fuchsia "Fuchsia, Mahagonny & Other Gems" (2005)


После счастливых дней с Fuchsia для Тони Дюрана наступили смутные времена. Шатало артиста основательно, и в итоге прибило к театру. Здесь головастый выпускник Экзетерского университета вновь ощутил потребность творить. На протяжении 1975-1976 годов он вплотную занимался сочинением композиций для постановок хрестоматийных пьес Бертольда Брехта и Курта Вайля. Параллельно черпал вдохновение в работе. Задумав реанимировать Fuchsia на ином уровне, Тони позвал старого друга Майкла Грегори (ударные). К процессу привлекли знакомых ребят из лондонского Королевского музыкального колледжа. Нашли студию в Кембридже, где активно потрудились над записью пяти треков. Проект, обретший название Mahagonny, поначалу заручился поддержкой влиятельного сотрудника крупного лейбла. Но дальше устной договоренности дело не сдвинулось. Ибо в моду вошел панк, и все надежды на возрождение культового арт-состава рассеялись как дым. В компании с "ритмачами" Fuchsia басистом Майклом Дэем и драммером Грегори, а также клавишником Эндрю Уилсоном Дюран (гитара) помог приятелю Бобу Чадли реализовать парочку его песен. В 1978-ом неугомонный Тони уже вовсю сотрудничал с кинематографистами. А позднее перебрался на место жительства в Австралию. Впрочем, это абсолютно другая история.
Данная компиляция позволяет прикоснуться к никогда не издававшемуся прежде наследию Дюрана и компании. Одиннадцать позиций релиза уложены в хронологическом порядке. Для затравки - демо-номера из коллекции Fuchsia. Сплав нахрапистого фолк-рока с пышными барокко-струнными заявляет о себе в контексте вступления "The Band". Элегический неоклассицизм и ритм-энд-блюзовое легкомыслие связно взаимодействуют на просторах вещи "Ragtime Brahms". Аккордовый гитарный бой в "Ring of Red Roses" хоть и грешит прямолинейностью, впечатления особо не портит. Тем более что дальше настает черед для искрометных драматургических опытов Mahagonny. Тут нам преподносят сверкающую псевдо-опереточную кавалькаду ("Prologue"), фольклорный маскарад в духе ранних Stackridge ("Pirate Jenny"), прогрессивное chamber-глэм-позирование ("Mr Munch's Interminable Lunch"), дурашливую эстрадную помпезность без обычно заметного скрипично-виолончельного аранжемента ("Drunken Meanderings") и претенциозную попсу "Behind Innocent Eyes", приличия ради маскированную под фрагмент гипотетического мюзикла. В целом - неплохо, однако поставить такое рядом с пластинкой 1971 года рука не поднимется. Психоделический фолк-боевик "Absent Friends" и предельно ясная мелодическая конструкция "Mary Used to Play the Piano" авторства Боба Чадли звучат, конечно, поинтереснее. Только с выкладками Fuchsia они практически не соотносятся. В качестве позитивного финала явлена светлая акустическая пастораль "I'll Remember Her Face, I'll Remember Her Name" с аккордеоном и вокалом Джона Тамса, гитарными переборами Тони, пиано-партией Пита Буллока и перкуссией Майкла Грегори.
Резюмирую: приятственный сборник, пусть и не сулящий откровений, а все же служащий косвенным напоминанием о замечательном прошлом раннего британского фолк/арт-рока.

20 июля 2014 г.

Wapassou "Wapassou" (1974)

Право считать их "своими" оспаривают прогеры, "электронщики" и любители камерной музыки. Что, в общем-то, неудивительно: наиболее амбициозные работы Wapassou записывались при полном игнорировании фактора ритм-секции. Центром инструментального притяжения при этом выступали клавишные. Однако дебютная пластинка кардинально отличается от прочих концепт-творений французского конгломерата. Здесь ведущий композитор Фредди Брюа (орган, электропиано, фортепиано, синтезатор) весьма инновационным методом пытался вычислить точку равновесия между психоделической звуковой моделью и тонкой художественностью chamber-рока. При помощи коллег (Карин Никерль - гитара, вокал; Жак Ликти - скрипка; Фернан Ландманн - акустическое оборудование) и шести гостевых участников он отстроил странновато-оригинальную схему, хоть и с оговорками, но все же подходящую под определение 'прото-авант-прог'. Попробуем прислушаться к чудаковатому мелодическому ряду первенца Wapassou.
Сырой "гаражный" саунд, равномерный органный "зуд", самые что ни на есть живые ударные плюс малахольные дисторшн-вкрапления электрогитарных партий - вот условная картина вступительной вещи "Femmes-Fleurs". Никакой "камерности" тут не наблюдается вовсе, зато имеет место абсолютно шестидесятнический по фактуре "кислотный" психо-вариант в традициях Arzachel и им подобных. Довольно нестандартное начало, если принимать во внимание классицистические притязания поздних альбомов Wapassou. Впрочем, так оно даже интереснее. Незатейливые "цветочные" интонации этюда "Borgia" обогащаются струнным вмешательством маэстро Ликти, придающим необходимой остроты примоченному "Хаммонду" мсье Брюа. Печальное благородство фрески "Melopée" сильно выигрывает за счет присутствия флейты Женевьев Мерлан; старинный романтизм в прочтении членов страсбургской бригады выглядит симпатичным и не лишенным изящества. 10-минутная пьеса "Rien" - диковинный сплав женской исповедальной поэтики, академического скрипично-фортепианного лоска, прогрессивных "вибрато" и уникальной эмоциональной атмосферы (на грани меланхолии и отчаяния). Фольклорные отголоски странствующих средневековых менестрелей оживают в полотне "Musillusion", где одну из незаметных и все-таки важных функций несет кларнет приглашенного сессионщика Жан-Жака Бака. "Châtiment" - неторопливо развивающаяся арт-драма а ля франсе с характерным вокальным придыханием Карин Никерль, фоновым синти-ландшафтом выдумщика Фредди, ударными Жан-Мишеля Биже, флейтой и кларнетом. В эпическом финале "Trip" не остается камня на камне от претензий на эстетизм. Вместо этого Wapassou реанимируют вольный дух эпохи хиппи, сопрягая его с пространными клавишными экзерсисами мастермайнда, скоростными скрипичными завихрениями Ликти и предельно уместными гитарно-ситарными упражнениями Кристиана Лорана на тему "обкуренного" ритм-энд-блюза пополам с вечно-зеленой индийской рагой.
Резюмирую: экзотический прог-коктейль от одной из самых необычных команд на европейской интеллектуальной сцене. Советую ознакомиться.

16 июля 2014 г.

Memories of Machines "Warm Winter" (2011)


По-хорошему, такому релизу самое место в обойме лейбла Kscope - оплота современного пост-прогрессива. Однако изданием ведала голландская контора Music Theories Recordings. И это, прямо скажем, странно, ведь ключевые игроки Memories of Machines (гитарист/клавишник Джанкарло Эрра и певец Тим Боунесс) - примелькавшиеся лица "кейскоуп"-тусовки. Первый из них возглавляет итальянский прожект Nosound, прибежищем для второго издавна является экспериментальный тандем No-Man. (Впрочем, деятельность Боунесса за порогом Миллениума приобрела оттенок стихийности, а потому ограничивать артиста конкретными рамками не слишком-то правильно.) Жанровые пути обоих пересеклись в середине двухтысячных. Тогда и родилась мысль о тесном студийном сотрудничестве. В итоге рекординг-сессии растянулись на целую пятилетку. Но не по причине сверхзанятости, а преимущественно из-за желания вовлечь в орбиту MoM близких по духу людей. Получившийся VIP-лист гостей сделал бы честь любой раскрученной команде. Судите сами: Роберт Фрипп, Питер Хэммилл, Джим Матеос (Fates Warning), Питер Чилверс, Колин Эдвин, вездесущий Стивен Уилсон и еще с дюжину авторитетных персон. Для полноты картины не хватало только духовика Тео Трэвиса. Тем не менее заместивший мэтра саксофонист Майк Клиффорд (Henry Fool, Samuel Smiles) справился с ответственной ролью не хуже. 
С точки зрения содержания "Warm Winter" - волшебный узор из неопсиходелических арт-тенденций на благородном эмбиент-гобелене. Особенных сюрпризов тут нет. Для идеологов MoM творческий процесс - прежде всего попытка ускользнуть из реальности в мир туманных сновидений. И точкой отсчета путешествия служит реприза "New Memories of Machines" с размеренной клавишной оркестровкой Эрры, крапающими акустическими аккордами и невесомым монологом Тима. Последний остается верен амплуа умудренно-уставшего вокалиста-рассказчика. Требовать от него эмоционального шквала равносильно ожиданию отчаянного крика от горстки тающего снега: задача невыполнимая. В рефлексивной пьесе "Before We Fall" к коллегам подключаются члены Nosound Алессандро Лючи (бас) с Паоло Мартелаччи (клавишные), ударник Хаксфлюкс Неттермальм (Paatos) и бэк-вокалистка Джулианн Риган (All About Eve); результат можно смело заносить в категорию "рок": необходимые атрибуты налицо. Виолончельные партии Марианны де Шателен придают солидности балладному строю трека "Beautiful Songs You Should Know", а мягкие гитарные пассажи Уилсона в "Lucky You, Lucky Me" наделяют данный вариант произведения своеобразным эстетическим шармом. "Change Me Once Again" - производное от манеры поздних No-Man в соединении с астральным электрическим фактором Porcupine Tree середины девяностых; симпатичная вещица. Да и романтическая драма "Something in Our Lives" нареканий не вызывает: достойное сочинение, подпитанное атмосферными струнными Джима Матеоса. Саундскейп-этюд "Lost and Found in the Digital World" украшен синти-присутствием Фриппа и трубными откровениями Алексея Сакса (Slow Electric). Спейс-фьюжн "Schoolyard Ghosts" воплощен в жизнь силами участников экстраординарного ансамбля Henry Fool. На "сладкое" - лирический 7-минутный вояж "At the Centre of It All" с абсолютно самобытными приемами гитарного звукоизвлечения от уникального маэстро Хэммилла.
Резюмирую: мечтательная, акварельная панорама без ненужных претензий на прогрессивность. Выразительный пример космической релаксации посреди суетливого круга земного. Рекомендуется любителям эмбиентальной модерн-психоделии и тем, кто ищет сонической созерцательности.

14 июля 2014 г.

Alquin "The Mountain Queen" (1973)


Благодаря диску "Marks" (1972) о голландцах Alquin узнали в Великобритании. Ребятам выпал редкостный шанс предстать в выгодном свете перед широкой профильной аудиторией. И медлить они не стали. Пока композиции группы набирали призовые очки на радио, септет успел наведаться в Лондон для выступления в популярной программе Боба Харриса "Old Grey Whistle Test". По-хорошему впечатлив прогрессивно настроенных англичан, ансамбль вернулся на родину. К тому моменту их дебютный лонгплей разошелся приличным количеством копий, а самих музыкантов охочие до сенсаций журналисты возвели в ранг едва ли не главной прог-надежды фламандской сцены. Если молодые артисты и подверглись головокружению от успехов, на творчестве сие никоим образом не сказалось. Парни успевали всё - выступать по клубам, давать интервью и кропотливо оттачивать свежие произведения. К записи второго LP наши герои подобрались во всеоружии. К тому же за спинами друзей маячила фигура продюсера Дерека Лоуренса, крайне заинтересованного в дальнейшем продвижении Alquin на британский медиа-рынок. И грех было не воспользоваться подобной возможностью.
"The Mountain Queen" - прекрасно сложенная мозаика, напрочь лишенная наивности. Для разгона - мощный 13-минутный трек "The Dance", дающий ясное представление об особенностях фьюжн-прогрессива по-голландски. На довольно лихую ритмику постепенно нанизываются рефлексивные эпизоды с камерными отступлениями от темы, острые электрические соло в сопровождении саксофона, помноженная на брасс-составляющую яркая эстрадная подача и грациозные инструментальные сегменты в духе изысканного симфо-фолка. За балладное направление отвечает арт-блюзовая коронка "Soft-Eyed Woman", где прочувствованные партии гитары Фердинанда Баккера перемежаются тончайшей струнной акустикой и не менее животрепещущими пассажами флейты Рональда Оттенхоффа. Призрак психоделической "кентерберийщины" навязчиво мельтешит в контексте номера "Convicts of the Air": вязкая прото-субстанция пенится бархатом, щекочет ноздри хмельным дурманом, но, кроме затравочно-дразнящей функции, никаких иных не выполняет. От нее, впрочем, большего и не требуется. Зато титульный эпик служит выражением здоровых аппетитов Alquin, пробой пера в области относительно крупной формы. Конечно, вторгаться на заповедную территорию Genesis члены коллектива не планировали, однако сумели достойно соединить воедино сказочные романтические мотивы с органно-гитарной динамикой, обильным духовым джаз-роком и незначительными отголосками драмы. Бурный спор классической скрипки Баккера с саксом Оттенхоффа выплеснут наружу под шапкой затейливой миниатюры "Don and Dewey". Логическое продолжение эта история находит в структуре финального опуса "Mr. Barnum Junior's Magnificent and Fabulous City (Part One)", где имеет место многое: озорной регтайм, эмоционально заряженный фолк, броский фьюжн с "Хаммондом", сдвоенной саксофонной атакой, сочными 'wah-wah'-риффами и пронырливой флейтой...
Резюмирую: чудесный релиз, полноценно раскрывающий профессиональное мастерство участников Alquin. Любителям игрового приджазованного прогрессива - на заметку. 

12 июля 2014 г.

Höyry-kone "Huono Parturi" (1997)

За несколько лет "Паровоз" (именно так переводится название бэнда) из Финляндии сильно продвинулся вперед. Если диск "Hyönteisiä voi Rakastaa" (1995) по большому счету являл собой гимн эпатажу, то "Huono Parturi" ("Скверная парикмахерская") - не в пример более выдержанный и зрелый релиз. Сгинул невесть куда вокалист/синтезист Ханнукайнен. Одновременно из палитры улетучились техно-заморочки. В роль фронтмена пришлось вживаться скрипачу Топи Лехтипуу (к слову, получилось у него просто шикарно). И, как следствие, звуковые акценты сместились в сторону струнных. Расклад, в принципе, естественный, ведь в составе аж два гитариста (Туомас Хоннинен + Юсси Корккойнен), да еще виолончелист Марко Маннинен в придачу. Общее фото с буклетного разворота (шестеро парадного вида джентльменов, вооруженных классическими инструментами) может ввести в заблуждение. Но обманываться не стоит. Академической чопорности от Höyry-kone вряд ли дождешься. Мимикрируя под консерваторскую поросль, они эффектно осуществляют диверсии музыкального плана. Посему, знакомясь с содержимым второй программы северян, следует держать ухо востро и не вестись на провокации, коих тут предостаточно.
Начало альбома изумительно. Камерно-готическая месса "Beata Viscera" для тенора и виолончели завораживает буквально осязаемой атмосферой старины (оплавленные свечи в позолоченных канделябрах, стрельчатые арки и окна, гравированные портреты из обитых кожей фолиантов...). Однако последующий номер "Terva-Antti Ku Häihin Lähti" вносит в повествование изрядный элемент сумбура: кримзоидные электрогитарные игрища вкупе с шизо-металлическими скоростями эстетизма ради приправлены флейтово-струнной свистопляской, которой позавидовали бы и Univers Zero. "Karhunkaato" напоминает сумасшедше-стебный прог-мюзикл: лощеный оперный пафос подрывается затаенными ухмылками аккомпаниаторов (кульбиты от изысканной театрализации к жесткому заградительному драйву исполнены на "ура"); определенно, вещица с преогромной фигой в кармане. Зарисовка "Lumisaha" - забористый коктейль из брутальной прог-альтернативы пополам с короткими лирико-психоделическими отступлениями певца. Брасс-миниатюра "Baksteri" потчует нас шаловливой порцией ретро: бал здесь правит дух черно-белых комедийных лент, рожденных на заре кинематографа. Титульная пьеса колеблется в чрезвычайно широких пределах - от водевиля до убийственно-хладнокровного РИО; остается только шумно рукоплескать фантазии скандинавов. Размеренный мрачный этюд "Ullakon Lelut" - заезд на территорию дарк-фолка: глубоко, мощно и убедительно. Гипнотическая молотьба ударных Теэму Хоннинена при поддержке Петера Нординса (Anekdoten) в "Tottele" обрамляется скрежетом гитар и каучуковым дерганьем баса; тут и самим Tool есть чему поучиться! Винтажная chamber-меланхолия "Kala" по ходу действия обнажает суть: МДП в клинической стадии. Да и саблезубые хард-риффы "Laahustaja" без особого труда пробивают насквозь расписной филармонический декор. Финальная фреска "Laina-Ajalla" ясности тоже не вносит, ибо балансирует на грани медитативной вязкости и тяжкого горячечного бреда.
Резюмирую: комплексный, событийно насыщенный, лихо закрученный шедевр авангардного прогрессив-рока. Рекомендую тем, кто не чужд агрессивной зауми.