20 авг. 2014 г.

Secret Oyster "Secret Oyster" [aka "Furtive Pearl"]" (1973)


Сущность датского прогрессива (как, собственно, и других пластов региональной культуры) - в его своеобразии. Редко кто из тамошних артистов демонстрировал концептуально-симфоническое рвение. Зато блюз, джаз и психоделия пользовались в местной среде повышенным спросом. (Следует признать, что эту благодатную ниву датчане окучивали с недюжинным мастерством и тонким пониманием сути). Конгломерат Secret Oyster, о котором пойдет речь ниже, - яркий пример успешной фьюжн-формации прогрессивного толка. Организовал группу саксофонист/органист Карстен Вогель в содружестве с коллегами по легендарной команде Burnin' Red Ivanhoe и выходцами из ансамблей Coronarians Dans и Hurdy Gurdy. Примечателен сам принцип отбора участников. Если с драммером Бо Триге Андерсеном Вогеля соединяло давнее идейное родство, с басистом Масом Виндингом - совместные джазовые сессии, то гитарист Клаус Бёлинг приглянулся Карстену умением исполнять затяжные рагаподобные соло, а пианист Кеннет Кнудсен - способностью выстраивать мелодические перспективы авангардного свойства. Короче, профессионализма квинтету было не занимать. Отсюда и ориентир на длинные инструментальные композиции импровизационного плана.
Дебютную пластинку записали за три дня. Основу ее составили авторские вещи Вогеля, Бёлинга и Кнудсена. Полифонический ракурс вступления "Dampexpressen" характеризуется накалом фьюжн-страстей. Тут и лавина саксофонных созвучий, и струнная хард-атака, и буйный скорострельный "Хаммонд", отчаянно свингующая ритм-секция + оттенок восточной микрохроматики. Психоделический фундамент игровой зарисовки "Fire & Water" расшатывается подвижной арт-оркестровкой маэстро Карстена и джем-партией Клауса (на органные ходы а ля Рэй Манзарек превосходно ложится стремительная гитарная фразировка). Чудаковатая "Vive la quelle?" является коллективной свободной интерпретацией заготовленных Вогелем шаблонов. Тематическая связь пролога и коды разделена фантазмами дуэта Бёлинг/Триге Андерсен в традициях хиппи-рока. Гипнотический опус "Blazing Laze" - хитросплетение джазовых сакс-маневров с хендриксовскими позывными электрогитары, хмельными качающими структурами баса, мистической ворожбой ударных. 11-минутная пьеса "Public Oyster" - взрывной коктейль из клавишного сумасбродства пополам с закольцованными гудящими аккордами Виндинга, соническими эффектами Клауса и чеканной молотьбой дядюшки Бо. Кнудсеновская ироническая миниатюра "Mis(s) Fortune" служит функциональным вставным номером для электропиано и баса. Венчает программу авант-действо "Ova-X" - космический фьюжн, сдобренный нойз-шероховатостью с минималистскими пиано-секвенциями в придачу. Бонусы представлены концертной версией трека "Dampexpressen" и короткометражным маршевым наброском "Orlavær", угодившим в 1976 году на психоделик-фолковый сборник "Christiania".
Резюмирую: отличный подарок для любителей джаз-рока с трансовым уклоном, а равно - поклонников нестандартных музыкальных сюжетов. Рекомендую. 

16 авг. 2014 г.

La Máquina Cinemática "Música para pantallas vacías" (2010)

На современной аргентинской сцене Эксекьель Мантега (р. 1983) востребован чрезвычайно. Композитор, пианист, блестящий популяризатор родного фольклора, танго, уругвайских и бразильских танцевальных стилей, не чуждый побочных сонических экспериментов. Под его руководством успешно функционирует творческая лаборатория "Камерные оркестры популярной музыки", где студенты овладевают опытом погружения в специальность - искусством импровизации, аранжировки, умением взаимодействовать с публикой и другими необходимыми вещами. Однако интересы Эксекьеля этим не ограничиваются. Создав в 2009 году проект La Máquina Cinemática, маэстро Мантега вознамерился максимально раскрыться в области chamber crossover. Судя по результату, аргентинцу сие удалось превосходно.
"Música para Pantallas Vacías" - релиз в высшей степени вкусный. Правда, к прогосфере отношение имеет номинальное. Судите сами: из одиннадцати членов состава электрическим агрегатом располагает только басист Гвидо Мартинес. Остальные - драммер, акустический гитарист, струнное трио, духовой квартет + собственно пианист-мастермайнд с замашками дирижера. Подобный расклад, быть может, смутит ортодокса от рока. Но повторюсь: диск получился исключительно сильным. И фантазии меломана-интеллектуала, тут, определенно, найдется широкое применение.
Воображаемое кино сеньора Мантеги делится на несколько глав. Концепция достаточно умозрительна. Да и не в ней дело: альбом все равно инструментальный. Тихая созерцательность первой части пьесы "Amigos" напоминает филармонические штудии американцев Oregon. Продолжение дилогии приятно обволакивает лирическим флером и теплыми ностальгическими тонами. В пастельной гамме трека "Luana" проступает нежный пиано-романтизм, тогда как ритмичное произведение "Intrusos" демонстрирует бойцовый фьюжн-характер. Миньон "Eterno sábado" - безукоризненный дрейф по поверхности авангардного океана: лаконично и броско. Магическое очарование "Pesebre" преисполнено живых джазовых соцветий, а минималистская клавишная основа темы "Amomiir" отменно декорирована струнно-духовым орнаментом. Трехчастная "Suite" обладает множеством граней, из которых наиболее выпуклыми кажутся: пасторальная мечтательность ("Besos"), философская меланхолия ("Abrazos") и сумасшедший свинг в манере холерического танго ("Mordiscones"). Структура композиции "Candombe para los pájaros" тяготеет к мегаподвижным рамкам латино-фьюжн (отрадно, что Эксекьель и компания не забывают о корнях). Финальное полотно "Media Luna" - чудо мелодического модерн-импрессионизма, под чьим покровом находится местечко и крайне симпатичному джазовому вальсу...
Резюмирую: великолепный подарок для эстетов и ценителей пограничных камерных зарисовок. Настоятельно рекомендую.

28 июля 2014 г.

Mahogany Frog "VS Mabus" (2004)


Удивительное дело: на заре карьеры Mahogany Frog играли блюз. Да-да, завзятые экспериментаторы некогда вдохновлялись вполне традиционными вещами. Однако перспектива продолжения в схожем ключе совсем не прельщала Грэма Эппа (гитара, клавишные, труба). Как истинный поклонник Майлза Дэвиса и Джона Колтрейна, он постарался сместить акценты в сторону условно импровизационного джаза. Итогом диверсии стал диск "Mahogany Frog and The Living Sounds" (2003). Эволюционная практика канадцам пришлась по нраву, и вот результат: сегодня Mahogany Frog - одна из самых оригинальных творческих формаций в прогрессив-роке и смежных с ним жанрах. Фантазии виннипегцев дерзновенны, непредсказуемы, где-то брутальны, но всегда привлекательны для склонного к поиску меломана. Естественно, пути-дороги группы не пересекаются с маршрутами прог-мейнстрима. И слава богу. Их "контролируемая экспансия" на новые звуковые территории успешно продолжается второй десяток лет. Напор при этом не ослабевает. Значит, в обозримом следует ждать свежих открытий. Пока же отмотаем пленку назад и обратимся к истории под названием "VS Mabus".
Именно данная, третья по счету программа обозначила вектор развития ансамбля на грядущие годы. Главный отличительный признак - подспудная тяга к "кентерберийскому" саунду. Причем члены коллектива божатся, что на тот момент понятия не имели о существовании столь специфической рок-среды. Просто им всегда нравились Soft Machine, и особенно "фуззовый" орган Майка Ратлиджа. Желание внедрить подобную схему в собственную музыку принесло обильные плоды в виде пяти масштабных треков. Номер один - 12-минутная диковинка "Spooky". Сквозь мерно булькающее сэмплированное электронное болото продираются гитарные партии Джесси Уоркентина и чистое фоно маэстро Эппа. Ясные инструментальные фьюжн-куски наталкиваются на активное сопротивление психоделии. Смурь эффектно демонстрирует зубки, оборачиваясь под занавес клыкасто-когтистым хард-монстром. Эпизод "St. Helga of Argyle" опирается на диалог "Хаммонда" и Муга. Краски здесь на несколько порядков теплее, лучезарнее и по-стариковски добродушны. Милая ностальгическая пьеса без ненужных заморочек. Пролонгированный астро-вояж "The Third Machine" воскрешает из небытия космические трипы шестидесятых-семидесятых. В детально прописанной аналоговой атмосфере (Hammond, Fender Rhodes, Moog, ARP) бьется атомное сердце арт-агрегата, унаследованного от титанических британских предшественников. И как тут, скажите на милость, сохранить оценочную объективность? Эпический кунштюк "Paul's Overalls Hold Mould" завязан на гитарных выкрутасах дуэта Уоркентин - Эпп. Свободная форма позволяет обоим беспрепятственно фланировать по психоделик-джазовым закоулкам, не углубляясь в конкретику образов и правду чувств. Такая, знаете ли, сонатина в "кислотных" тонах. Финал "Boat Alone (We're Not Sailing in This...)" удачно сочетает "игрушечность" эмбиент-электроники с изяществом кентербери (респект девушке Антуанетте за волшебную флейту) и молотьбой прото-харда. Слои громоздятся друг на дружку (поверх модерна - густое ретро, и наоборот). А что там в остатке - сразу и не поймешь. Ну да ладно.
Резюмирую: пестро, вкусно, актуально и абсолютно самобытно. Достойная альтернатива заезженным штампам современности. Рекомендую.

25 июля 2014 г.

Soft Machine "Softs" (1976)


Фактор изменчивости - один из ключевых пунктов в хронике существования Soft Machine. Активная ротация кадров не могла не отражаться на сочинительском процессе. Отсюда исключительное разнообразие композиционных форм и кардинально несхожие средства самовыражения на разных этапах деятельности. К середине 1970-х "короли Кентербери" (как окрестила их пресса) фактически отреклись от некогда близкой психоделии. Теперь в фаворе у участников группы значился концентрированный джаз-рок. Разумеется, здесь весьма пригодились таланты присоединившегося к ансамблю гитариста-виртуоза Аллана Холдсуорта. Однако энтузиазма маэстро хватило лишь на пластинку "Bundles" (1975), после чего тот соблазнился шансом поработать с ударником Тони Уильямсом (ex-Miles Davis Group) и сделал остальным ручкой. Впрочем, именно Алан составил необходимую протекцию Джону Этериджу, которому в итоге и досталось теплое местечко у комбика. Фигура этого арт-рокера, игравшего с Daryl Way's Wolf, большинству "машинистов" была неведома. Но пару джемов спустя все сомнения в кандидатуре гитарреро отпали. Этеридж стал равноправным членом коллектива. А его экспрессивная солирующая манера повлияла на характерный органный почерк Майка Ратлиджа и полифоническую систему ценностей нового рулевого Карла Дженкинса (клавишные, синтезаторы).
"Softs" - последний из студийных релизов Soft Machine периода семидесятых. Программа не шедевральная, но очень даже крепкая, изготовленная искушенными мастерами-ремесленниками. Ее отличительная особенность - тщательно продуманные сонические пируэты (от прелестных акустических этюдов к напористому фьюжн-прогу и строго дозированной космической синти-гамме). Прелюдией служит небольшой пассаж "Aubade" - по сути, камерный дуэт для гитары и саксофона (Алан Уэйкман). 7-минутная пьеса "The Tale of Taliesin" демонстрирует лучшие инструментальные качества квинтета: тут и загадочные электропиано-аккорды Дженкинса, и эффектное соревнование Этериджа в скорости с ритм-секцией (Рой Бэббингтон - бас, Джон Маршалл - ударные, перкуссия), и размашистая оркестровая кульминация. Зарисовка с несерьезным названием "Ban-Ban Caliban" обнажает хамелеонскую природу данной версии SM. Джаз-рок откровенно коммерческого пошиба - казалось бы, несвойственная им прежде черта. И тем не менее. Зато астральный транс-вояж "Song of Aeolus" выше всяких похвал; пожалуй, и планетарные менестрели Pink Floyd не сумели бы лучше. Степенная деликатность фрески "Out of Season" нехотя пропускает нас в артистическую вселенную Карла: предельная выверенность схемы, стройность мелодических линий; словом, никаких излишеств. Эмбиентальный трип "Second Bundle" - милое упражнение в электронике, предваряющее этническую перкуссионную авант-куролесицу Маршалла под шапкой "Kayoo". Вставной номер "The Camden Tandem" - безумные струнные "запилы" Джона на фоне залихватских ударных тезки. От кентерберийской пауэр-интерлюдии "Nexus" бойцы отклоняются в область фри-джаза с могучими саксофонными руладами Уэйкмана. А венчает действо замысловатый соло-эскиз для классической гитары, коротко обозначенный "Etka".
Резюмирую: имагинативный дрейф в глубинах разума, поодаль от крохотных островков эмоций. Довольно нетипичный опыт музыкальной экскурсии. Советую ознакомиться.

22 июля 2014 г.

Fuchsia "Fuchsia, Mahagonny & Other Gems" (2005)


После счастливых дней с Fuchsia для Тони Дюрана наступили смутные времена. Шатало артиста основательно, и в итоге прибило к театру. Здесь головастый выпускник Экзетерского университета вновь ощутил потребность творить. На протяжении 1975-1976 годов он вплотную занимался сочинением композиций для постановок хрестоматийных пьес Бертольда Брехта и Курта Вайля. Параллельно черпал вдохновение в работе. Задумав реанимировать Fuchsia на ином уровне, Тони позвал старого друга Майкла Грегори (ударные). К процессу привлекли знакомых ребят из лондонского Королевского музыкального колледжа. Нашли студию в Кембридже, где активно потрудились над записью пяти треков. Проект, обретший название Mahagonny, поначалу заручился поддержкой влиятельного сотрудника крупного лейбла. Но дальше устной договоренности дело не сдвинулось. Ибо в моду вошел панк, и все надежды на возрождение культового арт-состава рассеялись как дым. В компании с "ритмачами" Fuchsia басистом Майклом Дэем и драммером Грегори, а также клавишником Эндрю Уилсоном Дюран (гитара) помог приятелю Бобу Чадли реализовать парочку его песен. В 1978-ом неугомонный Тони уже вовсю сотрудничал с кинематографистами. А позднее перебрался на место жительства в Австралию. Впрочем, это абсолютно другая история.
Данная компиляция позволяет прикоснуться к никогда не издававшемуся прежде наследию Дюрана и компании. Одиннадцать позиций релиза уложены в хронологическом порядке. Для затравки - демо-номера из коллекции Fuchsia. Сплав нахрапистого фолк-рока с пышными барокко-струнными заявляет о себе в контексте вступления "The Band". Элегический неоклассицизм и ритм-энд-блюзовое легкомыслие связно взаимодействуют на просторах вещи "Ragtime Brahms". Аккордовый гитарный бой в "Ring of Red Roses" хоть и грешит прямолинейностью, впечатления особо не портит. Тем более что дальше настает черед для искрометных драматургических опытов Mahagonny. Тут нам преподносят сверкающую псевдо-опереточную кавалькаду ("Prologue"), фольклорный маскарад в духе ранних Stackridge ("Pirate Jenny"), прогрессивное chamber-глэм-позирование ("Mr Munch's Interminable Lunch"), дурашливую эстрадную помпезность без обычно заметного скрипично-виолончельного аранжемента ("Drunken Meanderings") и претенциозную попсу "Behind Innocent Eyes", приличия ради маскированную под фрагмент гипотетического мюзикла. В целом - неплохо, однако поставить такое рядом с пластинкой 1971 года рука не поднимется. Психоделический фолк-боевик "Absent Friends" и предельно ясная мелодическая конструкция "Mary Used to Play the Piano" авторства Боба Чадли звучат, конечно, поинтереснее. Только с выкладками Fuchsia они практически не соотносятся. В качестве позитивного финала явлена светлая акустическая пастораль "I'll Remember Her Face, I'll Remember Her Name" с аккордеоном и вокалом Джона Тамса, гитарными переборами Тони, пиано-партией Пита Буллока и перкуссией Майкла Грегори.
Резюмирую: приятственный сборник, пусть и не сулящий откровений, а все же служащий косвенным напоминанием о замечательном прошлом раннего британского фолк/арт-рока.

20 июля 2014 г.

Wapassou "Wapassou" (1974)

Право считать их "своими" оспаривают прогеры, "электронщики" и любители камерной музыки. Что, в общем-то, неудивительно: наиболее амбициозные работы Wapassou записывались при полном игнорировании фактора ритм-секции. Центром инструментального притяжения при этом выступали клавишные. Однако дебютная пластинка кардинально отличается от прочих концепт-творений французского конгломерата. Здесь ведущий композитор Фредди Брюа (орган, электропиано, фортепиано, синтезатор) весьма инновационным методом пытался вычислить точку равновесия между психоделической звуковой моделью и тонкой художественностью chamber-рока. При помощи коллег (Карин Никерль - гитара, вокал; Жак Ликти - скрипка; Фернан Ландманн - акустическое оборудование) и шести гостевых участников он отстроил странновато-оригинальную схему, хоть и с оговорками, но все же подходящую под определение 'прото-авант-прог'. Попробуем прислушаться к чудаковатому мелодическому ряду первенца Wapassou.
Сырой "гаражный" саунд, равномерный органный "зуд", самые что ни на есть живые ударные плюс малахольные дисторшн-вкрапления электрогитарных партий - вот условная картина вступительной вещи "Femmes-Fleurs". Никакой "камерности" тут не наблюдается вовсе, зато имеет место абсолютно шестидесятнический по фактуре "кислотный" психо-вариант в традициях Arzachel и им подобных. Довольно нестандартное начало, если принимать во внимание классицистические притязания поздних альбомов Wapassou. Впрочем, так оно даже интереснее. Незатейливые "цветочные" интонации этюда "Borgia" обогащаются струнным вмешательством маэстро Ликти, придающим необходимой остроты примоченному "Хаммонду" мсье Брюа. Печальное благородство фрески "Melopée" сильно выигрывает за счет присутствия флейты Женевьев Мерлан; старинный романтизм в прочтении членов страсбургской бригады выглядит симпатичным и не лишенным изящества. 10-минутная пьеса "Rien" - диковинный сплав женской исповедальной поэтики, академического скрипично-фортепианного лоска, прогрессивных "вибрато" и уникальной эмоциональной атмосферы (на грани меланхолии и отчаяния). Фольклорные отголоски странствующих средневековых менестрелей оживают в полотне "Musillusion", где одну из незаметных и все-таки важных функций несет кларнет приглашенного сессионщика Жан-Жака Бака. "Châtiment" - неторопливо развивающаяся арт-драма а ля франсе с характерным вокальным придыханием Карин Никерль, фоновым синти-ландшафтом выдумщика Фредди, ударными Жан-Мишеля Биже, флейтой и кларнетом. В эпическом финале "Trip" не остается камня на камне от претензий на эстетизм. Вместо этого Wapassou реанимируют вольный дух эпохи хиппи, сопрягая его с пространными клавишными экзерсисами мастермайнда, скоростными скрипичными завихрениями Ликти и предельно уместными гитарно-ситарными упражнениями Кристиана Лорана на тему "обкуренного" ритм-энд-блюза пополам с вечно-зеленой индийской рагой.
Резюмирую: экзотический прог-коктейль от одной из самых необычных команд на европейской интеллектуальной сцене. Советую ознакомиться.

16 июля 2014 г.

Memories of Machines "Warm Winter" (2011)


По-хорошему, такому релизу самое место в обойме лейбла Kscope - оплота современного пост-прогрессива. Однако изданием ведала голландская контора Music Theories Recordings. И это, прямо скажем, странно, ведь ключевые игроки Memories of Machines (гитарист/клавишник Джанкарло Эрра и певец Тим Боунесс) - примелькавшиеся лица "кейскоуп"-тусовки. Первый из них возглавляет итальянский прожект Nosound, прибежищем для второго издавна является экспериментальный тандем No-Man. (Впрочем, деятельность Боунесса за порогом Миллениума приобрела оттенок стихийности, а потому ограничивать артиста конкретными рамками не слишком-то правильно.) Жанровые пути обоих пересеклись в середине двухтысячных. Тогда и родилась мысль о тесном студийном сотрудничестве. В итоге рекординг-сессии растянулись на целую пятилетку. Но не по причине сверхзанятости, а преимущественно из-за желания вовлечь в орбиту MoM близких по духу людей. Получившийся VIP-лист гостей сделал бы честь любой раскрученной команде. Судите сами: Роберт Фрипп, Питер Хэммилл, Джим Матеос (Fates Warning), Питер Чилверс, Колин Эдвин, вездесущий Стивен Уилсон и еще с дюжину авторитетных персон. Для полноты картины не хватало только духовика Тео Трэвиса. Тем не менее заместивший мэтра саксофонист Майк Клиффорд (Henry Fool, Samuel Smiles) справился с ответственной ролью не хуже. 
С точки зрения содержания "Warm Winter" - волшебный узор из неопсиходелических арт-тенденций на благородном эмбиент-гобелене. Особенных сюрпризов тут нет. Для идеологов MoM творческий процесс - прежде всего попытка ускользнуть из реальности в мир туманных сновидений. И точкой отсчета путешествия служит реприза "New Memories of Machines" с размеренной клавишной оркестровкой Эрры, крапающими акустическими аккордами и невесомым монологом Тима. Последний остается верен амплуа умудренно-уставшего вокалиста-рассказчика. Требовать от него эмоционального шквала равносильно ожиданию отчаянного крика от горстки тающего снега: задача невыполнимая. В рефлексивной пьесе "Before We Fall" к коллегам подключаются члены Nosound Алессандро Лючи (бас) с Паоло Мартелаччи (клавишные), ударник Хаксфлюкс Неттермальм (Paatos) и бэк-вокалистка Джулианн Риган (All About Eve); результат можно смело заносить в категорию "рок": необходимые атрибуты налицо. Виолончельные партии Марианны де Шателен придают солидности балладному строю трека "Beautiful Songs You Should Know", а мягкие гитарные пассажи Уилсона в "Lucky You, Lucky Me" наделяют данный вариант произведения своеобразным эстетическим шармом. "Change Me Once Again" - производное от манеры поздних No-Man в соединении с астральным электрическим фактором Porcupine Tree середины девяностых; симпатичная вещица. Да и романтическая драма "Something in Our Lives" нареканий не вызывает: достойное сочинение, подпитанное атмосферными струнными Джима Матеоса. Саундскейп-этюд "Lost and Found in the Digital World" украшен синти-присутствием Фриппа и трубными откровениями Алексея Сакса (Slow Electric). Спейс-фьюжн "Schoolyard Ghosts" воплощен в жизнь силами участников экстраординарного ансамбля Henry Fool. На "сладкое" - лирический 7-минутный вояж "At the Centre of It All" с абсолютно самобытными приемами гитарного звукоизвлечения от уникального маэстро Хэммилла.
Резюмирую: мечтательная, акварельная панорама без ненужных претензий на прогрессивность. Выразительный пример космической релаксации посреди суетливого круга земного. Рекомендуется любителям эмбиентальной модерн-психоделии и тем, кто ищет сонической созерцательности.

14 июля 2014 г.

Alquin "The Mountain Queen" (1973)


Благодаря диску "Marks" (1972) о голландцах Alquin узнали в Великобритании. Ребятам выпал редкостный шанс предстать в выгодном свете перед широкой профильной аудиторией. И медлить они не стали. Пока композиции группы набирали призовые очки на радио, септет успел наведаться в Лондон для выступления в популярной программе Боба Харриса "Old Grey Whistle Test". По-хорошему впечатлив прогрессивно настроенных англичан, ансамбль вернулся на родину. К тому моменту их дебютный лонгплей разошелся приличным количеством копий, а самих музыкантов охочие до сенсаций журналисты возвели в ранг едва ли не главной прог-надежды фламандской сцены. Если молодые артисты и подверглись головокружению от успехов, на творчестве сие никоим образом не сказалось. Парни успевали всё - выступать по клубам, давать интервью и кропотливо оттачивать свежие произведения. К записи второго LP наши герои подобрались во всеоружии. К тому же за спинами друзей маячила фигура продюсера Дерека Лоуренса, крайне заинтересованного в дальнейшем продвижении Alquin на британский медиа-рынок. И грех было не воспользоваться подобной возможностью.
"The Mountain Queen" - прекрасно сложенная мозаика, напрочь лишенная наивности. Для разгона - мощный 13-минутный трек "The Dance", дающий ясное представление об особенностях фьюжн-прогрессива по-голландски. На довольно лихую ритмику постепенно нанизываются рефлексивные эпизоды с камерными отступлениями от темы, острые электрические соло в сопровождении саксофона, помноженная на брасс-составляющую яркая эстрадная подача и грациозные инструментальные сегменты в духе изысканного симфо-фолка. За балладное направление отвечает арт-блюзовая коронка "Soft-Eyed Woman", где прочувствованные партии гитары Фердинанда Баккера перемежаются тончайшей струнной акустикой и не менее животрепещущими пассажами флейты Рональда Оттенхоффа. Призрак психоделической "кентерберийщины" навязчиво мельтешит в контексте номера "Convicts of the Air": вязкая прото-субстанция пенится бархатом, щекочет ноздри хмельным дурманом, но, кроме затравочно-дразнящей функции, никаких иных не выполняет. От нее, впрочем, большего и не требуется. Зато титульный эпик служит выражением здоровых аппетитов Alquin, пробой пера в области относительно крупной формы. Конечно, вторгаться на заповедную территорию Genesis члены коллектива не планировали, однако сумели достойно соединить воедино сказочные романтические мотивы с органно-гитарной динамикой, обильным духовым джаз-роком и незначительными отголосками драмы. Бурный спор классической скрипки Баккера с саксом Оттенхоффа выплеснут наружу под шапкой затейливой миниатюры "Don and Dewey". Логическое продолжение эта история находит в структуре финального опуса "Mr. Barnum Junior's Magnificent and Fabulous City (Part One)", где имеет место многое: озорной регтайм, эмоционально заряженный фолк, броский фьюжн с "Хаммондом", сдвоенной саксофонной атакой, сочными 'wah-wah'-риффами и пронырливой флейтой...
Резюмирую: чудесный релиз, полноценно раскрывающий профессиональное мастерство участников Alquin. Любителям игрового приджазованного прогрессива - на заметку. 

12 июля 2014 г.

Höyry-kone "Huono Parturi" (1997)

За несколько лет "Паровоз" (именно так переводится название бэнда) из Финляндии сильно продвинулся вперед. Если диск "Hyönteisiä voi Rakastaa" (1995) по большому счету являл собой гимн эпатажу, то "Huono Parturi" ("Скверная парикмахерская") - не в пример более выдержанный и зрелый релиз. Сгинул невесть куда вокалист/синтезист Ханнукайнен. Одновременно из палитры улетучились техно-заморочки. В роль фронтмена пришлось вживаться скрипачу Топи Лехтипуу (к слову, получилось у него просто шикарно). И, как следствие, звуковые акценты сместились в сторону струнных. Расклад, в принципе, естественный, ведь в составе аж два гитариста (Туомас Хоннинен + Юсси Корккойнен), да еще виолончелист Марко Маннинен в придачу. Общее фото с буклетного разворота (шестеро парадного вида джентльменов, вооруженных классическими инструментами) может ввести в заблуждение. Но обманываться не стоит. Академической чопорности от Höyry-kone вряд ли дождешься. Мимикрируя под консерваторскую поросль, они эффектно осуществляют диверсии музыкального плана. Посему, знакомясь с содержимым второй программы северян, следует держать ухо востро и не вестись на провокации, коих тут предостаточно.
Начало альбома изумительно. Камерно-готическая месса "Beata Viscera" для тенора и виолончели завораживает буквально осязаемой атмосферой старины (оплавленные свечи в позолоченных канделябрах, стрельчатые арки и окна, гравированные портреты из обитых кожей фолиантов...). Однако последующий номер "Terva-Antti Ku Häihin Lähti" вносит в повествование изрядный элемент сумбура: кримзоидные электрогитарные игрища вкупе с шизо-металлическими скоростями эстетизма ради приправлены флейтово-струнной свистопляской, которой позавидовали бы и Univers Zero. "Karhunkaato" напоминает сумасшедше-стебный прог-мюзикл: лощеный оперный пафос подрывается затаенными ухмылками аккомпаниаторов (кульбиты от изысканной театрализации к жесткому заградительному драйву исполнены на "ура"); определенно, вещица с преогромной фигой в кармане. Зарисовка "Lumisaha" - забористый коктейль из брутальной прог-альтернативы пополам с короткими лирико-психоделическими отступлениями певца. Брасс-миниатюра "Baksteri" потчует нас шаловливой порцией ретро: бал здесь правит дух черно-белых комедийных лент, рожденных на заре кинематографа. Титульная пьеса колеблется в чрезвычайно широких пределах - от водевиля до убийственно-хладнокровного РИО; остается только шумно рукоплескать фантазии скандинавов. Размеренный мрачный этюд "Ullakon Lelut" - заезд на территорию дарк-фолка: глубоко, мощно и убедительно. Гипнотическая молотьба ударных Теэму Хоннинена при поддержке Петера Нординса (Anekdoten) в "Tottele" обрамляется скрежетом гитар и каучуковым дерганьем баса; тут и самим Tool есть чему поучиться! Винтажная chamber-меланхолия "Kala" по ходу действия обнажает суть: МДП в клинической стадии. Да и саблезубые хард-риффы "Laahustaja" без особого труда пробивают насквозь расписной филармонический декор. Финальная фреска "Laina-Ajalla" ясности тоже не вносит, ибо балансирует на грани медитативной вязкости и тяжкого горячечного бреда.
Резюмирую: комплексный, событийно насыщенный, лихо закрученный шедевр авангардного прогрессив-рока. Рекомендую тем, кто не чужд агрессивной зауми.  

9 июля 2014 г.

Höyry-kone "Hyönteisiä voi Rakastaa" (1995)

Молот нордических богов, крушащий наковальню европейского прога. Чумная вакханалия в эпоху общего благоденствия. Все это Höyry-kone - безумный финский октет, сгруппировавшийся вокруг Юкки Ханнукайнена (вокал, синтезаторы, программирование). Очевидно, легких путей в музыке они не искали. Напротив, пробирались дремучими тропами авангарда к коллективному мелодическому императиву. Попробуйте интереса ради вообразить себе диковинную мешанину из камерных академических приемов, элементов блюза, техно, джаза, фолка и симфо-рока. Представили? А теперь выбросьте из головы. Ибо раскладывать на составляющие содержимое адского коктейля под названием "Hyönteisiä voi Rakastaa" - та еще задача. Единственное, что следует держать в уме, - фактор беспощадности. Höyry-kone не питают жалости к обывателю. Они - ядерная альтернатива цивильному классическому прогрессиву, самодостаточная творческая субстанция с широким набором композиторских полномочий. Ртутнокровное исчадье киберноида-демиурга пополам с jukebox'ом, коему проказницей-судьбой уготованы логарифмические игры со звуками. 
Собственно, иезуитская катавасия по-фински открывается с первого же трека, "Örn". Бездушные индустриальные ритмы перемежаются распевкой тенора в умозрительной ванной комнате, струнно-смычковым полифоническим нагнетанием атмосферы, похмельным гитарным угаром северной польки и антиэстетическим дисторшн-наполнением в финальной части произведения. "Raskaana" - вещь более цельная, но не менее странная: психоделический "кислотный" речитатив + спотыкающийся транс-блюзовый аккомпанемент с перерывами на сеансы невнятной истерии. Штудии воспаленного мозга продолжает "Hämärän Joutomaa" - прогрессивно ориентированный коллаж, вычурный альянс спейс-фьюжн-тенденций с зачатками пост-рока и минималистских изощренных секвенций гитарреро Туомаса Хоннинена. Стробоскопическое саунд-мельтешение в контексте этюда "Pannuhuoneesta" абсолютно оправдано: перед нами злобная сатира на клубную электронику девяностых - бессмысленную вереницу однообразных тонов с эффектом нарциссического отчуждения. После такого мотивная chamber-элегия "Luottamus" воспринимается глотком живой посреди выжженной инфернальной пустыни. Бескомпромиссный боевик "Kaivoonkatsoja" великолепен с точки зрения сонического рельефа: броневая холодная мощь RIO, помноженная на тренированную скрипично-виолончельную мускулатуру и гипнотическое ударно-басовое сопровождение. Рецептуру номера "Kosto" можно обозначить лаконичным словосочетанием "авант-чертовщина + театральщина"; думаю, расшифровки сие не требует. Зубодробительные риффы рассыпаны и по поверхности инструментальной штуковины "Hätä": своего рода страх и ненависть в Суоми. "Myrskynmusiikkia" - экстравагантный садистический вариант на тему жесткого альтерно-металла, объединенного с оперной арией. В завершающей "Hyönteiset" скандинавские фокусники по-прежнему методично сверлят черепную коробку бедняги-меломана, не оставляя никаких шансов на спасение...
Резюмирую: смелый музыкальный эксперимент на грани патологии и гениальности. Оценивать не берусь ввиду необычности формы. Знакомиться иль нет - решайте сами.

4 июля 2014 г.

Alquin "Marks" (1972)

Голландский город Делфт преимущественно известен как родина двух всемирно почитаемых личностей - великого портретиста Яна Вермеера (1632-1675) и основоположника научной микроскопии Антони ван Левенгука (1632-1723). Однако примечательные события случались здесь и в новое время. Например, в 1969-ом. Тогда несколько студентов Делфтского технического университета создали ансамбль Threshold Fear. Не слышали о таком? Странно. Ведь этот диковатый бэнд обожала вся молодежь в округе. Впрочем, виноват. По-настоящему популярны ребята стали позднее, сменив вывеску на компактное имя Alquin (в фонетическом плане оно совпадает с названием древнего монастыря, близ которого располагалась репетиционная база группы). За короткий срок участники секстета добились контракта с региональным отделением лейбла Polydor. Продюсер им тоже достался знатный - Ханс Остерхаут, ранее выведший в люди культовых бойцов Supersister. Вот под его началом и был записан дебютный альбом Alquin. Остановимся подробнее на содержимом пластинки.
Более многообещающий старт, вероятно, придумать сложно. Не тяготясь зависимостью от конкретного стиля, шестеро смелых фламандцев решили положиться на удачу и вынесли на суд публики предельно пестрый музыкальный калейдоскоп. Душещипательная флейта Рональда Оттенхоффа распахивает горизонт пьесы "Oriental Journey", чье течение отнюдь неравномерно. Среднетемповые меланхолические пассажи баюкают тоникой акустической гитары (Фердинанд Баккер) и плавающими аккордами электропиано (Дик Франссен), далее без предупреждения мимикрируют под резвый игровой фьюжн; затем в поле зрения вторгается издевательская пародия на уличные духовые оркестры, а там недолго и до комплексного рефлексивного финала. Cаксофонно-клавишная перекличка задает настроение номеру "The Least You Could Do is Send Me Some Flowers"; причем от сугубо мажорной завязки хитрые на выдумку прогрессоры резво поворачиваются в сторону туманного, но не теряющего мелодической структуры джаза. Интересно? Не то слово. А как вам "Soft Royce"? Бесподобный коктейль, верно? Синтезировать брасс-рок с хардом, сальсой и 'кентербери' - это надо уметь. Включенный на CD концертный этюд "Mr. Barnum's Junior's Magnificent and Fabulous City" - импровизационного пошиба вещь, где большую часть времени занимает камерно-психоделический диалог флейты Оттенхофа и скрипки Баккера, после чего Alquin в полном составе по-быстрому "слетает с катушек". 12-минутное полотно "I Wish I Could" - дивный коллаж, возведенный на фундаменте барочных органных красот, готико-мистической отрешенности вокалиста/саксофониста Йоба Таренскена,симпатичного фолка и драйвового фьюжн-прога. Балладный поп-арт с легким драматическим уклоном отвоевывает себе место в контексте ладно скроенного произведения "You Always Can Change". И попробуйте только заявить, будто вам не нравится: ни в жизнь не поверю. Адреналиновый монстр "Marc's Occasional Showers" - колоритный творческий опыт, слияние фактурного атакующего джаз-рока с классицистической симфо-элегией; нежная мощь в действии. "Catherine's Wig" - эдакая цыганская джига на европейский манер: задорно, но при том весьма аккуратно. В качестве бонуса фигурирует откровенно хулиганский набросок "Hard Royce" - риффовая "гаражная" кричалка с разбойничьими замашками (рок-н-ролл как прикол, если угодно).
Резюмирую: крепкая, вкусная и в меру разнообразная программа. A must have для истинных ценителей жанра.    

1 июля 2014 г.

Kerrs Pink "Mellom Oss" [plus 6 bonus tracks] (1981)

Уникальность Kerrs Pink - в их преданности родным пенатам. Вовремя осознав, что гонка за всемирной славой добра не принесет, норвежский ансамбль решил довольствоваться малым. Конечно, реализовывать тираж дебютной пластинки самостоятельно - дело хлопотное. Но и в этом имелся определенный резон: пресса с публикой чувствовали искренность и полное отсутствие "звездности" у музыкантов. А потому по мере сил старались поддерживать артистов: кто-то доброй рецензией, а кто-то и материально. В общем, участникам Kerrs Pink грех было жаловаться на отсутствие обратной связи с аудиторией. Соотечественники симпатизировали молодым прогрессорам. И это стимулировало на новые творческие подвиги.
Программа "Mellom Oss" создавалась ребятами в домашней студии Харальда Лютомта (гитара, флейта, вспомогательные клавишные и бас). Условия, близкие к примитивным: банальный четырехдорожечный магнитофон. Однако, потратив на рекординг-сессии два долгих осенних месяца, друзья сумели добиться весьма качественного звучания (не в последнюю очередь благодаря таланту саунд-инженера Ларса-Торе Ланде). Впрочем, техника - техникой, а интересует-то нас прежде всего материал. Попробуем углубиться в него предметно.
Лирический космос Pink Floyd и Eloy, нежная меланхолия Сamel, доступность на грани поп-рока - все это вступительный титульный номер инструментального свойства. Не то чтобы многообещающе, хотя и вполне прилично (особенно по меркам 1981-ого года). Далее по списку гротесковая кабацкая "топотушка" "Trøstevise" авторства клавишника Хальварда Хёгеруда с его же театральным вокалом и фоновыми подпевками гипотетических скандинавских лесорубов. Зато в треке "Trøstevals" балагур Харальд открывается с совершенно иной стороны: перед нами исключительно тонкая камерная драма, выигрывающая за счет присутствия гостевого альтиста Тормода Гангфлота. Пьеса "Østenfor Ord" уравнивает в правах сентиментальное арт-начало с мелодизмом хард-роковых гитарных соло, отголосками северного фолка и трогательностью струнных эпизодов; добротно выстроенный ракурс без претензий, но со вкусом. За фасадом помпезной конструкции "Hvem Snakker Til Meg?" угадывается коммерческий характер действа, и кабы не бурный диалог под занавес от флагманов Kerrs Pink, задерживаться на ней не стоило бы вовсе. Бессловесный этюд "Elegi" соединяет в себе ритмику деревенских мотивов, сердечные откровения электрогитары, купающейся в ласковых "Хаммонд"-волнах, и монотонно-бесстрастный аккомпанемент тандема Торе Фундингсруд (ударные) - Юстейн Хансен (бас, вокал). Наконец, после "цветочков" и "рюшечек" в поле слуха проявляется главное - 17-минутная сюита "Mens Tiden Forgår", единолично сочиненная Хансеном. Пасторальные флейтовые экскурсы пробуждают воспоминания о счастливых днях детства, акустические фолк-моменты соседствуют с блюзовой психоделией, завораживающий тембр Кирстен Хогнестад Бон полон сказочного романтического очарования, тогда как тональный электрический финал по-Camel'овски выразителен и где-то строг. Как ни крути, панорама колоритная, межсекционные смычки пригнаны с энной степенью ловкости, да и исполнительский профессионализм налицо. Чего ж еще тут желать?
Резюмирую: не шедевр прогрессива, но по-своему любопытный художественный акт, достойный внимания меломана. Выбор за вами.

28 июня 2014 г.

Finisterre "Finisterre" (1994)

Генуэзский климат благоприятствует развитию необычных музыкальных форм. Вот, скажем, Finisterre. В 1992-ом вряд ли кто-то мог предсказать новорожденному проекту блестящее будущее. Однако этот исполнительский конгломерат со временем превратился в настоящую кузницу кадров для современной итальянской прог-сцены. И благодарить за подобное стоит Фабио Дзуффанти - композитора, басиста, певца да и просто хорошего человека. Изначально Finisterre являли собой дуэт: Дзуффанти + Стефано Марелли (гитары, вокал). Постепенно к авторскому тандему добавлялись свежие лица. В группу пожаловали флейтист/гитарист Серджио Грация, клавишник Борис Валле и ударник Марко Кавани. Репетиционные сессии оборачивались вдохновенным обменом идеями, соответственно, росли и творческие перспективы коллектива. В конечном счете Finisterre подготовили восемь полноформатных пьес, с которыми не грех было показаться на публике. Но сперва участники квинтета планировали выпустить профессионально записанный диск. Чем и занялись в сентябре-октябре 1994 года...         
Читая идущие подряд благодарности Гершвину, Моцарту и Хендриксу на последней странице буклета, подспудно ждешь от альбома определенной эклектики. Так оно и оказывается. Мелодическая амальгама пластинки включает многое. Вот, допустим, 3-минутный стартовый этюд "Aqua". Минималистский chamber-эмбиент, покоящийся на репетитивной клавишной фразе, по ходу действия отражающейся эхом в журчании электроники, далеком гуле духовых и плавных струнных натяжениях гитары. После погружения в глубины водной субстанции наступает черед трека с говорящим названием "Asia". Экзотические флейтовые вкрапления, быстрые пассажи играющего на полимуге маэстро Валле, резкая гитарная манера красавца Стефано, раскатистый бас Дзуффанти и аскетичная дробь ударных синьора Кавани. Легкий налет "пинкфлойдизмов" в средней секции произведения - лишний бал в копилку Finisterre. Хотя рассуждать о какой-либо командной индивидуальности явно рано: характерные черты апеннинских добрых молодцев еще не проклюнулись в должной мере. Вязкая психоделия развернутой вещи "Macinaaqua, Macinaluna" перемежается классическими пиано-цитатами из наследия дражайшего Вольфганга Амадея, затем упирается в квазиоперную эстрадную драму, без лишних расшаркиваний срывается на броские хард-риффы в духе "шестипалого Джими" и завершается пафосным симфо-роком. Лаконичная авант-фьюжн-забава "...Dal Caos", помимо занимательной фабулы, примечательна саксофонным дудением Эдмондо Романо из легендарной бригады Eris Pluvia. Эпический номер "∑YN" демонстрирует зачатки специфической арт-схемы, что заявит о себе в полный голос на релизах дочернего предприятия Finisterre, ныне известного как Höstsonaten. Тональные пробросы из области пасторальной меланхолии в сферу прогрессивного драйва с последующим вылетом на просторы симфонического астрала воплощены эмоционально, с необходимой степенью лихости и даже признаками мастерства; именно эта конструкция более прочих свидетельствует в пользу артистической самобытности ребят. Египетские хоральные мистерии сюиты "Isis" мешаются с оттенками джаза и эпизодами типично итальянского вокально ориентированного фолк-арта. Напевность, щедрое флейтовое убранство, яростные эскапады электрогитары и тонкое клавишное кружево дают о себе знать в контексте опуса "Cantoantico" (еще одна "фирменная" штучка). Эпилогом служит инструментальный ретро-боевик "Phaedra", изрешеченный органно-струнной картечью и снабженный выразительным лирическим отступлением в виде изумительного фортепианно-духового дуэта.
Резюмирую: весьма уверенный и приличный в художественном отношении дебют, возвестивший о пришествии локальных законодателей жанра. Советую приобщиться.

25 июня 2014 г.

Harmonium "L' Heptade" (1977; 2 CD)

Двойник "L' Heptade" - предпоследний и не самый решительный бой, данный канадским подразделением под командованием Сержа Фьори (гитары, вокал). Если в предыдущей программе "Si on Avait Besoin D'une Cinquième Saison" (1975) обожаемый мэтром пунктик "меланхолического рандеву" обозначался эпизодически, то на альбоме 1977-го года он фактически повсеместно вошел в права. Объемная музыкальная часть сочинялась в несколько этапов. Основополагающий лирико-мелодический массив Фьори сконструировал при активной творческой поддержке Мишеля Нормандо (аккордеон, акустическая гитара, вокал) и Сержа Лока (орган, меллотрон, фортепиано, электропиано, синтезатор). Оркестровыми этюдами, коих тут оказалось достаточно, занимался ветеран сцены Нейль Шотем (1920-2008) - композитор, дирижер, пианист, аранжировщик, педагог. Сотрудничество с грандом принесло свои плоды. Причем взаимовыгодные. Так, в 1979-ом Шотем при аккомпанирующем посредничестве полного состава Harmonium записал пластинку "Live au El Casino", содержащую в частности превосходный иронический дуэт для фоно и ударных (драммер - Дени Фармер). Впрочем, я отвлекся.
Итак, "L' Heptade". Концептуально-эпическое действо ностальгического свойства, как и положено солидной арт-панораме, открывается сегментом "Prologue". Аккуратные симфо-мазки, тонкая акварель струнных, масляная вязь духовых... Неужели это старые квебекские знакомые? А где же фолк вперемешку с роком? Терпение, друзья мои. Ведь на подходе развернутый номер "Comme un fou". И с ним - трогательные вокальные откровения Сержа, ненавязчивые гитарные переборы, хоральный бэкграунд + ритмичные колебания между прог- и chamber-плоскостями. Короткая шотемовская "Sommeil Sans Rêves" - печальный пассаж в оркестровых тонах, за которым начинается выразительный сеанс фьюжн-шансона (иначе не скажешь) по фирменному рецепту затейника Фьори (собственно, "Chanson Noire"). 11-минутная фреска "Le Premier Ciel" позволяет мастермайнду предаться мечтательной грусти под электроакустические аккорды, скрипично-клавишные партии и нарядные полифонические вставки. Завершается первая сторона диптиха масштабной симфонической фолк-психоделией "L' Exil", рожденной воображением уникального авторского тандема.
CD # 2 стартует с атмосферных переливов электропиано и чарующего тембра клавишницы Моник Фато ("Le Corridor"). Маневр, конечно, неожиданный, но приятный. Расчет Сержа определенно удался, тем более что оставшаяся половина опуса по-хорошему эмбиентальна, да к тому же содержит размашистую филармоническую концовку. Камерные изыски монументального произведения "Lumières de Vie" соседствуют с сингер-сонграйтерскими "фишками", и никакой надуманности в подобном решении нет: со вкусом и тактом у лидера Harmonium все очень даже в порядке. Художественная ткань "Comme un Sage" прельщает теплом, сердечностью и - чего уж греха таить - миловидным эстрадным прононсом. Зато венчает мозаику сугубо академический, умеренно-пафосный "Épilogue".
Резюмирую: живописное олицетворение природного франкофонского шарма, окрашенное искренним поэтическим чувством. Достойный финал студийной деятельности великолепных канадцев. Рекомендую.

22 июня 2014 г.

Wigwam "Fairyport" (1971)

В дискографии Wigwam пластинка "Fairyport" стоит на особом счету: наивысшее творческое достижение, пик коллективных возможностей. Для скандинавского прогрессива в целом этот альбом сделался немеркнущей путеводной звездой. Такой же, как "Close to the Edge" или "Dark Side of the Moon" применительно к мировому арт-року. По воспоминаниям фронтмена группы Джима Пемброука (вокал, гармоника, фортепиано), основная часть работы протекала в Швеции. В начале 1971 года финский квартет оккупировал студию Music Networks (г. Ваксхольм), где провел две достаточно насыщенные недели. Именно там были записаны основные вокально-инструментальные партии. По возвращении в Хельсинки Wigwam пригласили друзей (гитариста Юкку Толонена + шестерку духовиков) на студийную базу Finnvox и довели процесс до логического завершения. Следует заметить, что ведущий композитор бэнда Юкка Густавсон (вокал, орган, фортепиано, электропиано) отнюдь не планировал сочинять ряд концептуально связанных произведений. Однако же музыкальные находки "Убежища эльфов" словно по волшебству сложились в картину, на которой, невзирая на обилие деталей, нет ничего лишнего.
Вояж на берега сказки открывается напряженно-драйвовым этюдом "Losing Hold". Орган и фоно отвечают за массивную стену звука. Хитроумные басовые ходы Пекки Похьолы вносят собственную лепту в клавишное пиршество, а предельно точные перкуссионно-ударные приемы Ронни Остерберга выразительно подчеркивают риффовые завихрения коллег. Рефлексивная драма "Lost Without a Trace" выдержана в чистейших камерных тонах: певческие откровения Пемброука под его же фортепианный аккомпанемент и акустическая гитара Толонена соединяются в поэтическую графику - вечно юную, ибо затронутая тема любовного переживания будет актуальной всегда. Эпический стиль титульной вещи составляют близкий к фольклору мелодический контрапункт и виртуозные джазовые коллажи органно-пианистического свойства. Вязкая пульсация номера "Gray Traitors" благодаря скрипичному вмешательству Похьолы обретает претензию на академизм. В фьюжн-зарисовке "Cafffkaff, the Country Psychologist" находится место весьма своеобразному, в чем-то абсурдному юмору северных затейников. Да и последующая изощренная пьеса "May Your Will Be Done, Dear Lord" наверняка произведет впечатление на интеллектуалов: джазовый колорит, оркестровая духовая подача и темповые сдвиги в неожиданных моментах вполне способны удовлетворить эстетические запросы страждущих. Резкий (с оттягом) прямолинейный рок-посыл сегмента "How to Make it Big in Hospital" - типично пемброуковская антитеза изобретательным выкладкам его приятеля Густавсона; эдакое проявление здорового бунтарского духа в контексте "высоколобости". Отличительными чертами нордического игрового прогрессива полнится симпатичный инструментал "Hot Mice", за которым идет не менее увлекательный регтайм-вальс "P.K.'s Super Market" (оба - авторства Пекки). "One More Try" - меланхолическая история с легким налетом креативного хулиганства (есть и струнные, и "примоченный" саунд "Хаммонда"). "Rockin' Ol' Galway" представляется довольно странным коктейлем из вокальной "театральщины" а ля Питер Хэммилл, коммерческих мотивов и флюидов американского кантри с губной гармошкой в придачу. "Every Fold" несет на себе отпечаток британской поп-психоделии 1960-х. Замыкает программу 17-минутный совместный безумный джем ("Rave-Up for the Roadies") Wigwam и Юкки Толонена, запечатленный "живьем" летом 1971-го года в хельсинском клубе Hamis.                                                           
Резюмирую: крепкий и разноплановый релиз по-настоящему культовой команды, солидная веха в истории жанра. Пропускать не рекомендуется.

18 июня 2014 г.

Picchio dal Pozzo "Picchio dal Pozzo" (1976)

Согласно общепринятой версии, с выбором названия для группы эти герои итальянской прог-сцены тянули до упора. Уже завершались студийные сессии, а ни коллективного имени, ни варианта оформления конверта планируемого LP у членов квартета не было. Тогда в порядке бреда духовик/перкуссионист Джорджио Карагьософф предложил прикрыться условной мантией вымышленного средневекового монарха Picchio dal Pozzo - героя шуточной поэмы, сочиненной специально для фэнзина. Обложку диска клавишник Альдо де Скальци и вовсе утвердил методом тыка, второпях указав на картинку настенного календаря. Верить легенде иль нет - пусть каждый решает самостоятельно. Одного не отнимешь: в своих умственно-импровизационных завихрениях Picchio dal Pozzo редкостно последовательны. Удивляться тут нечему: все четверо перезнакомились еще в детском саду (буквально), совместно восторгались всемирно значимыми событиями эпохи (к примеру, космическим полетом Гагарина), затем дружно получали музыкальное образование и параллельно испытывали увлечение творчеством как классицистов вроде Карла Орффа, так и смельчаков-новаторов уровня Фрэнка Заппы. Однако едва ли не единственным определением, характеризующим кондиции произведений Picchio dal Pozzo, служит термин 'Canterbury'. Caravan, Hatfield and the North, Henry Cow, National Health, Robert Wyatt - вечные фавориты, заочные учителя и путеводные звезды для генуэзцев. И, надо сказать, дебютный альбом PdP выявил в них не только талантливых продолжателей, но и по-настоящему даровитых интерпретаторов кентерберийского рока.
Мироточивые гармонии трека "Merta" (акустическая гитара Паоло Григуоло, шелест колокольцев, сакс Карагьософфа, электронные поползновения де Скальци) навевают воспоминания о Ричарде Синклере пополам с Soft Machine психоделического периода. В размеренном джаз-сегменте "Cocomelastico" усиливается роль брасс-составляющей, маэстро Альдо применяет хрестоматийное по отношению к жанру Fender Rhodes piano, а басист/горнист Андреа Беккари связует элементы посредством выдержанного ритма (свободный ударник в Picchio dal Pozzo отсутствует, посему каждый из ансамблистов дополнительно реализует перкуссионные партии). Трехчастный эпик "Seppia" воспринимается итальянским ответом представителям немецкой краут-волны: аналоговые синти-космизмы, секвенсивное "бульканье", бесформенные, уподобляющиеся призрачным стенаниям хоралы, монотонные пассажи флейты на разреженном авангардном фоне - все мнится оригинальным, где-то дерзким и при том максимально просчитанным до мелочей. Модернистские игрища с фри-джазом ("Napier") не лишены местечкового солнечного лиризма, окаймляющего атмосферную вокальную линию. Напевная мягкость этюда "La Floricultura di Tschincinnata" колорита ради замаскирована экстравагантными фьюжн-узорами. Пианистический экскурс "La Bolla" пропущен сквозь сеть различных инструментальных фильтров, отчего содержимое приобретает стойкий авант-привкус. Наконец, в аморфной фреске "Off" угадывается тонкоструйная рябь света, и это золотистое сияние препровождает слушателя к финальным аккордам темы. На правах бонуса - вычурный номер "Seulement", исполненный "живьем" в сентябре 1979 года.
Резюмирую: крайне необычный для адептов итало-прога художественный акт смешанного типа. Настоятельно рекомендую поклонникам "кентербери", почитателям РИО и любителям симпатичных странностей.

15 июня 2014 г.

Keith Emerson, Mark Bonilla, Terle Mikkelsen "Three Fates Project" (2012)

Проект мечты Кита Эмерсона явился бесценным опытом для всех его участников. Норвежский дирижер Терье Миккельсен сумел таким образом прикоснуться к миру прогрессива, самому же Киту, гитаристу Марку Бонилле и другим членам The Keith Emerson Band выпал редкий шанс поучаствовать в грандиозном филармоническом ангажементе. Конечно, идея синтеза академической музыки с роком отнюдь не нова. Но обычно главной заинтересованной стороной выступали представители андеграунда. В данном случае, насколько можно судить, инициатива исходила от нордического мэтра, давно и прочно работающего с оркестрами разных стран и континентов. Основной сложностью виделся процесс адаптации сочинений из наследия ELP применительно к исполнению их гигантским коллективом Münchner Rundfunkorchester в количестве 63 человек. Поэтому оркестровкой занимались сообща: Эмерсон, Миккельсен, Бонилла + такие корифеи сцены, как индийский скрипач/композитор Джон Майер, Юстайн Нигар, Жюли Жиро, норвежский пианист/органист Кьетиль Бьеркестранд и японский классицист Такаси Ёсимацу, некогда перекладывавший для струнного состава произведения The Beatles, Pink Floyd да и тех же Emerson, Lake & Palmer. Результат командного труда оказался настолько хорош, что "Three Fates Project" выпустили на CD лейблы в США, России, Европе, государствах Скандинавии. А для особо упертых коллекционеров винила фирма Simax Classics даже отпечатала LP-вариант релиза.
Осознанный отказ от вокальных фрагментов, на мой взгляд, лишь прибавил очков грандам. В конце концов, так и проверяется истинная сила музыки. И этот экзамен творения мистера Эмерсона выдержали более чем достойно.
Солидные оркестровые пассажи в двухчастной сюите "The Endless Enigma" уравновешиваются ритмической пульсацией ударных (Трой Луккетта) и баса (Трэвис Дэвис), электрическими завихрениями соло-гитары (Бонилла). А нечастые фортепианные маневры мастермайнда в контексте действа воспринимаются своеобразной пунктирной линией - скромной, но предельно строгой (экс-разрушитель "Хаммонда" повзрослел, остепенился и сменил замшево-кожаный прикид на фрачную пару с галстуком-бабочкой). Экстремальный хард-фьюжн-боевик "American Matador" авторства Марка отмечен присутствием греко-американского барабанщика Тосса Паноса и драматическим накалом звуковых страстей; неплохой эмоциональный срез перед возвышенными романтическими всполохами эскиза "After all of This" (дивной красоты вещь). В сюжете "Walking Distance" пера Бониллы элегический строй испещрен авантюрными заусенцами, что не позволяет зарисовке скатиться в область банальных музыкальных штампов. В непосредственной близи от означенного трека распростерся ядреный крупнокалиберный опус "Tarkus (concertante)" - без преувеличения культовая конструкция трио Эмерсон, Лейк энд Палмер, один из канонических эпиков планетарного прогрессив-рока. Присущий ему масштаб обрел новое измерение благодаря полифонической симфо-эстетике, помноженной на виртуозные, захлебывающиеся адреналином лид-партии Марка. После такого самое время оттянуться под прог-тарантеллу "Malambo" Альберто Гинастеры или предаться раздумьям, облеченным в чистые оркестровые краски пассажа "The Mourning Sun". Изощренный монотематизм "Abaddon's Bolero" прирастает выразительными духовыми и экстатической, сметающей все живое гитарой. Апофеозом концерта для сводной инструментальной капеллы служит дилогия Аарона Коупленда "Fanfare for the Common Man" - прекрасный повод для арт-рокеров блеснуть техническим совершенством и чувством стиля.
Резюмирую: фактически эталонный пример грамотного слияния "большого" и "малого" видов искусств. Рекомендую почитателям прогрессивных экспериментов на почве тотального симфонизма.

13 июня 2014 г.

Clearlight "Infinite Symphony" (2003)

У больших музыкантов юбилеи принято отмечать с размахом. Этой традиции вовсе не чужд и Сирил Верду - композитор, клавишник, продюсер, олицетворяющий собой предприятие под названием Clearlight. Дебютная работа прожекта ("Clearlight Symphony") стала знаковым явлением в мире классического прогрессив-рока. Однако повторить успех первенца у Сирила и К как-то не получалось. Были, конечно, вполне неплохие релизы, но отнюдь не шедевры. Лишь с выпуском LP "Visions" (1978) Верду вновь обрел необходимую форму. Впрочем, ненадолго. Трагическая гибель 4-летнего сынишки круто изменила жизнь Сирила. Ради восстановления душевного равновесия он занялся йогой и другими восточными практиками. Уединенные медитации в ашрамах помогли французскому артисту примириться с существующим положением вещей. Вооружившись новыми знаниями, маэстро Верду принялся колесить по миру в поисках единомышленников. Отныне его звуковые опыты заиграли ярко выраженными индуистскими цветами (цикл "Kundalini Opera"). Ультрамодные компьютерные технологии также не остались без внимания Сирила. Широкие возможности цифровых клавишных агрегатов максимально отвечали запросам исполнителя, привыкшего действовать в одиночку. Лишь на пороге Миллениума Верду ощутил потребность вернуться в рок-строй. И вот, накануне 30-летней годовщины с момента выхода "Clearlight Symphony" ветеран арт-цеха продемонстрировал завидную верность некогда избранной теме...
Разбитая на шесть глав "Infinite Symphony" местами воспринимается парафразом знакомых уже сюжетов. Внедрив в канву масштабного вступления "Movement I" проверенный лейтмотив, Сирил при посредничестве команды аккомпаниаторов (включая старого друга, знаменитого саксофониста/флейтиста Дидье Малерба) замутил фьюжн-амальгаму необычного типа. Тут и космические переливы синтезаторов, и налет сакрального мистицизма, и остро отточенные гитарные партии Питера МакКарти, и электроскрипка Тревора Ллойда. Этнический колорит духовых гармонично оттеняет джаз-фанковую основу трека "Movement II", где умельцу МакКарти вторит ритм-гитарреро Джон Томас, а витиеватость евро-раги не отменяет суховатой жесткости неопрогрессива. Инспирированный карело-финским эпосом "Калевала" сегмент под номером III - своего рода бенефис ударника/вокалиста Шона Герина, чей голосовой тембр копирует Питера Гэбриэла, правда, без особого огонька. Да простят меня поклонники ныне покойного мультистаночника Герина, но эта певческая добавка в канве сугубо инструментальной эпопеи - наиболее уязвимый эпизод затеи; бледно, неоправданно затянуто и в общем-то бестолково. Зато последующая часть ("Movement IV") хороша ренессансными цитатами, кельтскими позывными вистла Ричарда Харди, его же мощной саксофонной подачей, отлаженной полифонией и беглым фортепианным пунктиром мастермайнда. Схема "Movement V" целиком выдержана в ключе симфо-рока. Оркестровая расстановка (фоно + гитара + аранжемент) наследует принципам англичан The Enid, да и в деталях напоминает последних до чрезвычайности. Увенчана панорама эпилогом "Movement VI", аккумулирующим стилевые нюансы в едином соническом резервуаре: фьюжн, chamber и умеренный прог-симфонизм дефилируют аккуратным шагом, с достоинством и без выпендрежа.
Резюмирую: достаточно симпатичная пластинка, способная понравиться как упертым "семидесятникам", так и поколению next. Советую приобщиться. 

10 июня 2014 г.

Fusion Orchestra "Skeleton in Armour" (1973)

Наиважнейшее качество прогрессива - дальнобойность. Невозможно свести суть дела к одной лишь ностальгической тоске по старым добрым семидесятым; в конце концов, наследие сорокалетней давности притягивает немалое количество молодых людей, коих в ту пору попросту не было на свете. А значит, содержится в оном определенный секрет, да только не факт, что отыщется со временем нужный ключ...
Впрочем, бог с ними, с философизмами. Перейдем к истории. На повестке дня - хроникальный экскурс в биографию британской команды Fusion Orchestra. Образовали бэнд друзья-гитаристы Колин Доусон и Стэн Лэнд совместно с драммером Дэйвом Беллом. Произошло это в 1969-ом. Дальше, как водится, затянулся процесс ротации кадров. Группу "трясло" до июня 1972-ого, когда все элементы сложились в целое и оформился "классический" состав Fusion Orchestra: Доусон (лид-гитара, бас-педали "Хаммонд"), Лэнд (электро-, слайд- и гавайская гитары, синтезатор, гармоника), Белл (ударные, перкуссия), Джилл Соуорд (вокал, флейта, фортепиано, электропиано, челеста, фисгармония, орган, 12-струнная акустическая гитара), Дэйв Кауэлл (бас, перкуссия, гармоника, варган). Последний оказался истинной находкой для ансамбля. Во многом благодаря склонности Кауэлла к мегастилистике композиторские фантазии отцов-основателей обрели иную перспективу и претензию на глубокомыслие. Театрализованные перформансы "оркестрантов" в лондонских клубах пользовались вниманием публики. И вскоре дружная пятерка вполне логично угодила в распростертые объятия продюсеров...
Их первенец "Skeleton in Armour" записывался в легендарной студии Abbey Road. Члены Fusion Orchestra стремились если не поразить потенциального слушателя, то хотя бы произвести впечатление. Получилось недурно.
Закольцевав материал короткими трубными позывными (в духе геральдической традиции) под общим названием "Fanfairy Suite for 1000 Trampits", квинтет решительно оторвался по полной. Так, 12-минутная "Sonata in Z" явилась поразительным замесом из вкуснейших wah-wah-риффов, атакующей вокальной манеры фронтвумен Соуорд, джаз-роковых пируэтов с виртуозным пианистическим рисунком, сумасшедшей ритм-фактурой и блюзовыми "феньками" под губную гармошку. После столь диковинной (читай: диковатой) заявки ребята при помощи номера "Have I Left the Gas On?" отважились приукрасить и без того калейдоскопическую панораму: тональная смычка меж забубенными фьюжн-загибами и хрупкой мелодической вставкой рефлексивного свойства реализована исключительно ловко. Кабацкая джига "Ok Boys, Now's Our Big Chance" - шальной 48-секундный эпизод, предваряющий бойцовый настрой титульной вещи с ее великолепными дуэльными выпадами "Хаммонда" и гитары. Типичный рок-н-ролл "When My Mamma's not at Home" по воле закоперщиков наделен колоритными брасс-чертами, а в эпической фреске "Talk to the Man in the Sky" на равных сосуществуют кардинально полярные начала - хард, фолк и авантюрный опереточный прог-бедлам...
Резюмирую: невзирая на вычурность, чертовски привлекательная саунд-эпопея, претворенная по-настоящему талантливыми людьми. Ценителям комплексного винтажного арта - на заметку.

7 июня 2014 г.

Harmonium "Si on Avait Besoin D'une Cinquième Saison" (1975)

Это сейчас о нем пишут книги, публикуют статьи, снимают документальные передачи. А тогда, в далекие семидесятые, канадец итальянских кровей Серж Фьори был всего лишь подающим надежды артистом. Руководимый им ансамбль Harmonium критикам полюбился сразу. Профессионалы с наметанным глазом не могли не отметить тонкую художественность полотен, филигранность инструментального штриха и безупречное чувство стиля. Прибавьте сюда драматический аспект, сопряженный с поэтическим богатством лирики. Определенно, на бурлящей жизнью прогрессивной квебекской сцене Harmonium сумели занять отдельную нишу. Приглушенная камерность, доверительность интонации, четкое соблюдение баланса меж высоким искусством и умеренной тягой к эстрадным сюжетам сделали ребятам имя. Оставалось благополучно закреплять удачно найденное, что Фьори и осуществлял при поддержке верных своих друзей.
Второй LP коллектива, замысловато озаглавленный "Если бы мы нуждались в пятом времени года", обозначил переход к более развернутому, концептуальному формату. Привычные chamber-прожилки никуда не исчезли, но зато местами обогатились изысканной полифонией. Вступительный этюд "Vert" - гимн мелодическому романтизму. Мечтательные откровения фронтмена (вокал, 6- и 12-струнные гитары, цитра, траверс-флейта, перкуссия) вкупе с колоритными духовыми пассажами Пьера Дэйньо (флейта, пикколо, сопрано-саксофон, кларнет, бас-кларнет), дублирующими голосами Мишеля Нормандо (гитара, аккордеон, дульцимер) и Луи Вало (бас, электропиано) составляют весьма привлекательную картину в ключе деликатного приджазованного фолка. Последующая пьеса "Dixie" развивается по канонам кабаре-регтайма (недаром музыкальная карьера Фьори начиналась в рядах дансинг-оркестра); особенно обращает на себя внимание виртуозная перекличка кларнета, гитары и рояля. Эпическим размахом отличается философская фреска "Depuis l' automne". Тщательно выстроенные бард-монологи постепенно адаптируются к масштабному симфонизму. А дальше наливающиеся силой словесно-струнные эскапады струятся вдоль меллотрон-линий и грозовых отзвуков синтетического оркестра авторства Сержа Лока (клавишные). В преимущественно гитарной акустической балладе "En pleine face" скромная роль принадлежит аккордеону мсье Нормандо, чьи партии - истинный бальзам для слуха. Апофеозом программы служит 17-минутная сюита "Histoires sans paroles". Тут-то предводитель Harmonium с полной ясностью демонстрирует, чего он стоит как композитор. Редкостной красоты нежнейший флейтовый лейтмотив, подчеркнутый аналоговыми "маринами" меллотрона; пронизанная тембральным теплом океаническая атмосферная психоделия; эмоциональная хоральная импровизация эпизодического плана; плюс изящные фольклорные арт-маневры, завершаемые уже знакомыми нотами.
Резюмирую: напоенный волшебством, омытый пенными волнами моря пасторальный прог-фолк, предназначенный всем ценителям прекрасного. Не пропустите. 

1 июня 2014 г.

Mahogany Frog "DO5" (2008)

У владельца нью-йоркской конторы MoonJune Records Леонардо Павковича замашки гурмана. Репертуарную политику лейбла он выстраивает с особым тщанием. При этом ориентируется на собственные музыкальные пристрастия. Как следствие, дивизион артистов MoonJune укомплектован адептами джаза, авангарда и прогрессива. По соседству с легендарными именами (Аллан Холдсуорт, Хью Хоппер, Элтон Дин, Джон Этеридж и др.) сосуществуют на равных одаренные представители молодого поколения (D.F.A., The Wrong Object, Dewa Budjana). В эту компанию отлично вписываются канадские оригиналы Mahogany Frog.
Спонтанные комбинации виннипегского квартета со временем приобрели свойство хорошо структурированных полотен. Бесподобный эмоциональный коктейль из элементов прога, электроники, эмбиент-экспериментов, джаз-рока и стильных ультра-лаунж-диверсий в духе поздних пятидесятых создал группе репутацию уникумов. А поскольку мультиинструментальные способности парней позволяют им без труда курсировать между полярными жанровыми берегами, кажется вполне естественным, что творчество коллектива приковывает внимание экспертов из зачастую прямо противоположных лагерей.
По ряду факторов релиз "DO5" - работа весьма показательная. Здесь композиционно-технические возможности участников MF достигли пика. В копилку сложилось многое: духовые, гитары и разномастные клавишные Грэма Эппа, аналогичный (за вычетом брасс-причиндалов) арсенал средств Джесси Уоркентина, басы, трубы и перкуссия Скотта Элленбергера, а также ударные и электронные примочки Джей-Пи Перрона. Короткое жесткое интро "G.M.F.T.P.O." невольно настораживает металлизированной подачей. Но дальше всё становится интереснее. От 11-минутной пьесы "T-Tigers & Toasters" исходит винтажно-психоделическое краут-мерцание, помноженное на атакующую мощь сдвоенных гитар а ля Djam Karet. Мелодичный эпизод "Last Stand at Fisher Farm" отмечен полифоническими изысками, как то: волновые шумы, чистые акустические краски, торжественный трубный хор в содружестве с пафосной отбивкой ударных, позвякивание вибрафона + массивный синти-бэкграунд; налицо предельно выверенный оркестровый эффект. Брутальным закадровым юмором пронизана дилогия "You're Meshugah!"/"I Am Not Your Sugar". Помимо абсурдистской рифмованной игры слов в названиях, аудитории явлена стихийная хард-ярость струнных, периодически накрываемых булькающе-конвульсивным электронным звуковым покрывалом. Аналоговые космические секвенции трека "Demon Jigging Spoon" удачно оттеняются внушительными риффами и довольно ершистыми соло Грэма и Джесси. Драйв, хаос и пульсирующая тьма космоса поглощают слушателя без остатка в момент знакомства с деконструктивной схемой "Medicine Missile". Зрелая рефлексия и легкомысленное буйство гормонов перетекают друг в друга на обширном соническом поле сочинения "Lady Xoc & Shield Jaguar". Наконец, протяжная транс-эмбиент-вещица "Loveset" ставит точку в достаточно нелегком, но затейливом повествовании.
Резюмирую: абсолютно нетривиальное саунд-путешествие, подаренное нам четырьмя безумными канадцами. Рекомендую. 

28 мая 2014 г.

Ain Soph "Hat and Field" (1986)

Хранить верность идеалам в эпоху смуты - истинно самурайская черта. Казалось бы, восемьдеят шестой год. Временно замолчали душевно-мудрые Camel, не подают признаков жизни башковитые парни из Caravan. И только традиционно дальнозорким японцам нет дела до чумных метаний десятилетия. Воспрянув от сна, инструментальный квартет Ain Soph отважился поднять над оголтелым евразийским поп-шабашем знамя британского прогрессив-рока. А что еще оставалось этим лирически настроенным йокогамским артистам, если в анкетных данных четверки на правах фаворитов значились National Health, Jethro Tull, Fairport Convention, бэнд Билла Бруфорда, Metro и прочие англо-саксонские бригады? Короче говоря, с подачи Ёдзо Ямамото (гитары) члены ансамбля взялись фантазировать на вечно актуальные темы недавнего прошлого. И получилось у них более чем пристойно.
Своеобразным элементом новаторства в "Hat and Field" можно считать отказ от привычного аналогового триумвирата (меллотрон, орган, муг) в пользу полифонических синтезаторов с расхожими для тихоокеанского региона названиями: Korg, Yamaha, Akai. Прочее тянет на реставрацию хорошо забытого старого. Вот, к примеру, комплексный вступительный трек "The Swan Lake". Светлое акустическое интро фольклорного типа сменяется весьма характерным рисунком. Нет, как лидер-гитарист Ёдзо не копирует Энди Лэтимера, но его композиционное мышление отталкивается от канонических приемов ранних Camel. Вдобавок в игре господина Ямамото чувствуется превосходная джазовая подготовка, способствующая достаточно грамотному наведению мостов между фьюжн- и рок-берегами. Короткий этюд-связка "Little Pieces, Part 1" воспринимается сугубо европейским сюжетом. Здесь единолично властвует клавишник Кикуо Фудзикава. Импрессионистская лазурь синти-партий чарует теплотой, свежестью и прозрачностью красок. Слушателя усыпляет романтика сонического пейзажа, воссозданного с удивительно тонким пониманием сути. 10-минутная титульная сюита - пышное лакомство для успевших соскучиться по мечтательному симфо-арту. На ум приходят голландские мелодисты уровня Lady Lake с их почтительным следованием заветам высокородного Верблюда. Однако, расслабив потенциальную аудиторию, хитрюги Ain Soph под занавес пускаются в технарскую круговерть. Но даже стремительная кавалькада пассажей не в силах разрушить общее впечатление от замечательной звуковой прогулки. Остро отточенная гитарная штриховка и броские пируэты ритм-секции в контексте номера "Mizzle" - явная дань уважения джаз-рок-корифеям калибра Аллана Холдсуорта; драйв и энергетика тут переливаются через край. Зато спокойное изящество посвященной Паю Хастингсу и Ричарду Синклеру фрески "Canterbury Tale" действует ровно противоположным, умиротворяющим манером. Симфо-волшебство и фьюжн-виртуозность олицетворяют идейный смысл вещи "Magic Carpet". Ну а после колоритной интерлюдии "Little Pieces, Part 2" неугомонные дальневосточные граждане демонстрируют предельно авантюрный финальный опус "Pipe Dream", сочетающий в себе все стилевые кондиции разом.
Резюмирую: шикарный (без скидок на восьмидесятые), брызжущий вдохновением прогрессив, призванный удовлетворить эстетские запросы страждущих. Наслаждайтесь.  

25 мая 2014 г.

Bulbs "On" (2013)

Эстетические опыты Нила Кэмпбелла всегда отличались многослойностью. Даже в рамках коллектива имени себя ливерпульский гитарреро умудрялся элегантно курсировать меж кристально ясными песенными балладами и сумбурным неопсиходелическим прогрессив-эмбиентом. Что уж говорить о таких необычных перформансах, как исключительно камерный дуэт с виолончелисткой Николь Колларбон или неоромантический концепт-арт "Ghost Stories", ориентированный на сценические подмостки? Короче, к музыкальным инновациям Кэмпбеллу не привыкать. И потому не кажется странным, что очередной прожект Нила под названием Bulbs также является crossover-экспериментом. Состав исполнителей внешне скромен: мастермайнд (гитары, клавишные), Энди Масливец (бас, вокал), Джоуи Зеб (ударные), Марти Шейп (электроника, инжиниринг). Однако участники Bulbs - настоящие матерые "зубры", хорошо знающие цену собственным талантам. Особенно любопытна фигура мистера Зеба. Будучи основоположником андеграунд-институции The Mighty Zeb / The Hat Band, он на пару с вышеозначенным маэстро Шейпом осуществлял звуковые диверсии в уникальной манере 'прог-даб'. Попутно выступал с командами фолк-роковой и регги-направленностей. С Нилом судьба свела Джоуи в момент работы над импровизированными сессиями N F I. Оба артиста моментально нашли общий язык, обменялись контактными данными с прицелом на будущее сотрудничество. И вот оно состоялось...
"Wild and wonderful music". Лаконичный отзыв Джона Андерсона (Yes) о творчестве земляков как нельзя лучше выражает суть дела. ...Атмосферные кластеры, синтетические транс-созвучия... Разрезающий пространство одинокий голос классической гитары, понемногу искажаемый электричеством... Замедленные аккорды вступления "Lament" настраивают на рефлексивный лад. Но яростный бас-дисторшн, клавишный хаос и виртуозные струнные секвенции трека "Frankincensed" автоматически переворачивают все с ног на голову (нечто схожее по форме реализовал в 1999 году Стив Стивенс под вывеской "Flamenco.A.Go.Go"). Дальнейшее действо аналогично избавлено от простых решений: невообразимая смесь пасторальных фрагментов с металлизированным прог-саундом ("Majestic"); акустический трип-хоп ("Injusa"); мощнейшие грувы в контексте гипнотического спейс-фьюжн-рока ("Illuminate"); забористый кримзоидный минималистик-эскиз ("USA"), предваряющий лирические инструментальные космизмы фрески "Lantra". Мрачные скейпы произведения "They Control the Weather" во многом осветляются точеными партиями Кэмпбелла, а в русле сравнительно недлинного эпизода "Switch" героические британцы пробавляются скоростным и техничным авант-металлом. Индустриальные ландшафты "Future Cities" полны скрежета, шума и первородной неотесанной грубости, тогда как удивительные структуры пьесы "A Very Good Friday" несут в себе равные доли электронного даба и довольно изящного арта. Исканиям квартета подводит черту сочинение "3572 Off", аккуратно разлинованное сверхбыстрыми пассажами Нила на переменчивом грозовом фоне...
Резюмирую: предельно интересный художественный экскурс, практически не имеющий точек соприкосновения с подавляющей массой современных прогрессив-актов. Рекомендую.

23 мая 2014 г.

Utopia "Todd Rundgren's Utopia" (1974)

Тягу к эпосу американец Тодд Рандгрен унаследовал от могучих скандинавских предков. Однако взойти этой страсти в его душе предстояло не сразу. По первости Тодд на пару с приятелем Муги Кингменом орудовал в манхэттенской студии Secret Sound. Оба совладельца предприятия микшировали пластинки Grand Funk Railroad, Феликса Кавальере, дуэта Hall & Oates, других популярных артистов. Параллельно слушали звезд британского прога и завидовали их творческой смелости. В один прекрасный день экс-техник решил в полный голос заявить о себе. Но без групповой поддержки не стоило и пытаться. Выручил напарник Муги, игравший в ансамбле Moogy & The Rhythm Kings. Благодаря активному вмешательству друга Рандгрен (гитара, вокал) обрел сразу двух клавишников (Кингмена в связке с Ральфом Шукеттом), басиста Джона Сиглера и драммера Кевина Эллмана. Когда к теплой компании неожиданно примкнул зеленовласый Ив 'M Frog' Лаба - французский спец по синтезаторам, дело сдвинулось с мертвой точки. Члены Utopia (по свидетельству Тодда, осознанно коммерческое название) принялись оттачивать коллективный материал, инспирированный "фьюжионерами" вроде Mahavishnu Orchestra, симфо-роковыми индивидуалистами и апологетами забойного хард'н'хэви. Записывались парни на базе Secret Sound studio, а инженерно-продюсерскими функциями Рандгрен распоряжался единолично.
LP "Todd Rundgren's Utopia" - гимн композиторской изобретательности, помноженный на виртуозные инструментальные партии. Четыре мощнейших трека - абсолютный вызов для аудитории. Открывает парад 14-минутная тема "Utopia", запечатленная "живьем" на выступлении в Fox Theatre (Атланта). Воинственные амбиции Тодда подкрепляются выразительными гитарными атаками, лихими органно-синтетическими соло, безудержной ритм-секцией. Лейтмотивом же служит достаточно яркий мелодический контрапункт. Во второй части пьесы лидер бэнда акцентирует внимание на балладности, но при том не забывает о драйве; словом, "америкэн прог" во всей красе. Фанк, джаз-рок, оркестровые экзерсисы, стебные звуковые эксперименты и отчетливый "Заппашок" составляют содержание вычурной фрески "Freak Parade", также увековеченной на концерте. Стратегически важная четырехминутка "Freedom Fighters" с ее АОР-посылом, множественными вокальными наложениями, пафосом и откровенно попсовыми рефренами стала идеальным вариантом для хит-сингла, подарив бойцам из Utopia желанную ротацию на радио. Впрочем, по большому счету, это "цветочки". Получасовая "The Ikon" - вот вещь главного калибра, секретное оружие разрушительной силы. Наваристый музыкальный бульон помпезен и крут до безобразия. Секстет без стеснения осваивает широченную территорию, начиная с бесподобного симфонического прогрессива и заканчивая цирковой клоунадой пополам с отутюженным фьюжн-хардом щегольского фасона. Ей богу, такому дебюту можно и нужно рукоплескать!
Резюмирую: грандиозная арт-программа, оказавшая влияние на развитие жанра в Северной Америке и Канаде, истинный праздник для адептов большого прога. Пропускать не советую.

20 мая 2014 г.

Egg "The Civil Surface" (1974)

С финальным подарком для слушателей Egg не торопились. Активно концертируя и записываясь на радио, ребята подцепили синдром усталости от собственных персон. Последовал столь необходимый перерыв в работе, за время которого органист Дэйв Стюарт помог старинному другу Стиву Хиллиджу с разовым проектом Khan, ударник Клайв Брукс постучал по тарелочкам на альбоме "Hogwash" хард-блюзменов Groundhogs, а ненасытный басист/вокалист Монт Кэмпбелл взялся факультативно осваивать французский рожок в стенах Королевского музыкального колледжа. Летом 1974-ого творческий зуд заставил участников Egg собраться в аппаратной комнате студии "Сатурн" и приступить к рекординг-сессиям своего третьего по счету альбома.                                                            
По ряду параметров "The Civil Surface" серьезно отличался от предшествующих саунд-актов британцев. Ранее члены ансамбля полагались исключительно на внутренние резервы. Однако очередное творение кентерберийских интеллектуалов требовало обильного вливания "свежей крови". И виной тому - сильно разросшиеся композиторские амбиции "яйцеголовых" джентльменов. Так, "подсевший" на звучание духовых Кэмпбелл настрогал несколько вещей для флейт, кларнетов и прочих гобоев. Успевший наследить в Hatfield and the North Стюарт сконстролил отдельный номер для понравившегося ему женского вокального трио в лице Аманды Парсонс, Энн Розенталь и Барбары Гаскин. А заодно не преминул черкнуть пару строк Стиву Хиллиджу: мол, забеги к нам при случае. Результат вылился в авант-проговый акт, полный скрытой иронии и эффектного коллективного "умничанья".
Распахивается программа объемным треком "Germ Patrol" - едкой вариацией на темы рок-болеро, камерных академических сочинений  (партии фагота/гобоя - Линдси Купер, кларнет - Тим Ходжкинсон) и маршевые мелодии военных оркестров (разумеется, в пародийном ракурсе). Название двухминутной пьесы "Wind Quartet I" целиком раскрывает содержание: это действительно чисто филармонический этюд, решенный Монтом (French horn) при поддержке гостевых духовиков. Пролонгированная вещь "Enneagram" - апофеоз фьюжн-арта; тут уж Egg сбрасывают к чертям маску степенности и выдают увесистую порцию игрового 'canterbury'. Органно-басовые фигуры в рамках произведения "Prelude" исповедуют свободу от жанровых условностей, и только периодическое взаимодействие с ангельскими хоралами девушек из Hatfield and the North удерживает их от исчезновения в сумраке авангарда. "Wring Out the Ground (Loosely Now)" балансирует на стыке чудаковатого джаз-рока и пространного спейс-фьюжн-аттракциона; потому-то наличие здесь характерных гитарных пассажей Хиллиджа воспринимается адекватно. В соническом поле "Nearch" Кэмпбелл со Стюартом меняются ролями: первый из них садится за фоно, тогда как функции Дэйва сводятся к пощипыванию баса в компании дуэта Купер - Ходжкинсон. Завершается процесс пасторальной ворожбой "Wind Quartet II" для фагота, кларнета, флейты и обожаемого Монтом французского рожка.
Резюмирую: абсолютно нетривиальная художественная конструкция, воплощенная с выдумкой и не без тонкого хулиганства. Поклонников плюшевого "нео" просьба не беспокоиться: эта штука рассчитана на закаленных авант-баталиями спартанцев. Им и рекомендую.

17 мая 2014 г.

Robert John Godfrey "The Art of Melody: Romantic Piano Music, Book 1" (2013)

Годы идут. The Enid давно превратились в классиков, но при этом не думают устаревать. Вечный двигатель проекта - бородатый джентльмен из Лидса Роберт Джон Годфри (р. 1947) - нашел свою формулу абсолютной юности. Творчество - вот залог непрестанного движения души. Отсюда неувядающие лиризм, страсть и умеренные эксперименты с формой. Зрелость идейную (как-никак, сорок лет в строю) Роберт предпочитает обозначать философскими сентенциями; к примеру: "Для меня наиважнейшее качество искусства заключается в умении раскрывать глубокие знания о мире без необходимости привлечения фактов". Что до будничности, седовласому магу она претит. Истинной реальностью Годфри служат поэтика сонетов Шекспира, глубокие тона церковного органа, волшебство разыгрываемых при свечах клавесинных этюдов... В музыке он подчеркнуто консервативен. Попробуйте мысленно изъять рок-составляющую из канонических полотен The Enid. И тогда вам откроются чарующие романтические контуры века девятнадцатого, воздушное благородство утраченных, казалось бы, идеалов. Однако кое-кто бережно хранит их, чтобы в урочный час предъявить новой генерации меломанов...
Сольная ипостась Роберта разнится с коллективной деятельностью: тут иная расстановка акцентов. Пенное электрическое бурление, фундаментальный энергетический напор фактически сведены к минимуму. И альбом "The Art of Melody" демонстрирует это наглядно. Шесть пьес + два "живых" номера, исполненных при поддержке Бирмингемского городского симфонического оркестра, большей частью основаны на знакомых мотивах с первых пластинок The Enid. Ведущий инструмент - фортепиано, вспомогательные средства - привычный для дедушки Годфри арсенал клавишных. Начало "Cogenhoe Gallivant" - репрезентативный экскурс во вселенную "In the Region of the Summer Stars". Разумеется, речь лишь об эпизодическом цитировании. Аранжировочные приемы, композиционные оттенки и нюансы традиционны, а все же звучат свежо. Дивная полифония, мерцающие загадочным светом фортепианные краски, уверенный профессионализм, не переходящий (что важно) в самовлюбленную виртуозность. Высочайший артистический класс сэра Роберта во всем его великолепии. "English Rhapsody" - тонкий срез меж элегической рефлексией и пафосной грандиозностью, находящийся в рамках избавленной от налета пошлости неоклассики. Безумно хороша "The Mirror of Love" - парафраз проникновенной фрески "The Lovers" с дебютного лонгплея группы, подлинный мелодический шедевр. Камерный коллаж "Five Gemstones" отталкивается от базовой линии, заданной Джо Пейном - нынешним фронтменом The Enid. Исходную вокальную тонику Годфри с изяществом преобразует в тематическую россыпь коротких, внешне сюжетно не связанных микро-эскизов, обретающих, по воле автора, вид логически завершенной конструкции. "Intermezzo" полнится настроением 1976-ого года, событийной ностальгической вязью колдовского фасона; без сонических перемещений в прошлое маэстро попросту не умеет существовать. Венчает студийную часть титульное произведение - плоть от плоти предшествующих сочинений, тотальное погружение в океаническую бездну образов британского мэтра.
Резюмирую: живописный альянс романтизма с академической строгостью, настоящий подарок для ценителей 'симфо'. Наслаждайтесь.

14 мая 2014 г.

Dan Ar Bras "Douar Nevez (Terre Nouvelle)" (1977)

К своей первой сольной пластинке Даниэль Ле Брас подступался долго: накапливал профессионализм. Уже был приобретен опыт солиста в составе чудесного прог-трио Mor (1973), взяты на вооружение навыки сейшмена при семейном дуэте Габриэля и Мари Якуб (1973), освоен близкий по духу фольклорный материал Алана Стивелла под шапкой "Trema'n Inis (Vers L'Île)" (1976), а молчаливый гитарреро никак не мог определиться с жанровой самоидентификацией. Одномерность "народного" творчества Ар Браз отмел загодя: деревенскими посиделками с соответствующим репертуаром пусть тешатся другие. Ему же в равной степени импонировали традиционная бретонская душевность и благородная энергия арт-рока. Исходя из этих соображений, подбирался аккомпанирующий состав. "Douar Nevez (Terre Nouvelle)" - не столько мощная композиторская заявка лидера, сколько результат совместных дружеских действий представителей "кельтского" звена и оригиналов из цойл-тусовки. Элегантный прогрессивный эксперимент, заслуживший подробного рассказа.
Двенадцать номеров инструментального релиза не претендуют на эпический размах, зато привлекают своеобразием рецептуры. Истинный визионер от музыки, Дан стремился продемонстрировать слушателю комплексную, уникальную по языку и колориту звуковую картину. Что ж, оно получилось. Лирическое "Intro" радует мягкой светотенью пиано-аккордов Бенуа Видеманна (Magma). Застолбленный рядом напористый фьюжн-боевик "Retour de Guerre" отмечен безупречными соло Ар Браза вкупе с клавишными коврами Бенуа, подкрепленными крепкой ритм-секцией в лице басиста Дэйва Пегга (Fairport Convention, Jethro Tull) и ударника Мишеля Сантанжели (Alan Stivell, Keris, YS, Malicorne). Старинные мотивы оживают под покровом волшебной пасторали "Naissance de Dahud", искрящейся тончайшим синти-бэкграундом, акустической вязью гитары и деревянными духовыми Патрига Молара. Загадочная фреска "Mort et Immersion de Malguen Fin du Voyage" интересна умозрительной отсылкой к наследию Майка Олдфилда (пиано-секвенции + басовая чеканка рождают ассоциации с темой "Tubular Bells") и параллельно внедряемыми партиями ирландской волынки. Элемент энигматики приумножается в пространстве этюда "Naissance de la Ville", где отточенный струнный рисунок Ар Браза удачно дополняется атмосферными "маринами" Видеманна и замысловатой перкуссией авторитетного сессионщика Марка Шантеро (Jean Cohen-Solal, Jean-Claude Vannier, Pascal Duffard, Zao). В одиночном номере "Morvac'h (Cheval de la Mer)" менестрель Дан ненавязчиво-убедительно "виртуозничает" без помощи электричества, а чуть погодя включает "рок-героя", насыщая сонические закоулки главы "Orgies Nocturnes" лихими цветастыми пассажами. Приятственную тишь камерной пьесы "L'Ennui du Roi" оттеняет деликатная оркестровка Бенуа. "Les Forces du Mal" подобна замедленной раза в три джиге, удобства ради плотно пристегнутой к блюз-роковой форме. Арт-драматизм и созерцательная кельтика сливаются в бурном экстазе на просторе 7-минутного полотна "L'Appel du Sage". Туманные клубы неба разбиваются о пенистые буруны в напоенном пилигримской романтикой сюжете "Submersion de la Ville". И в финале - безбрежно-безмятежная электроакустическая кода "Douar Nevez (Terre Nouvelle)", венчающая мечту с космической бесконечностью...
Резюмирую: превосходный пример неувядающего величия фолк-прога и, пожалуй, наиболее внушительный том в собрании сочинений Дана Ар Браза. Рекомендую.