29 нояб. 2012 г.

McKendree Spring "McKendree Spring" [plus 3 bonus tracks] (1969)


Биографию Фрэна МакКендри уникальной не назовешь. Образцовая семья, любящие родители, первая гитара, подаренная на Рождество... Ключевой вопрос - проблема самоопределения. Кто же он, кантри-фолкер или рок-н-ролльщик? В 1968 году дилемма разрешилась сама собой. Фрэн сколотил группу с немудрящей вывеской McKendree Spring. Состав подобрался исключительно любопытный. Будучи убежденным приверженцем акустики, лидер пригласил на роль соло-гитариста колоритного бородача Мартина Слутски. Третьим в квартете стал не менее удивительный персонаж - электроскрипач, альтист и "терменист" Майкл Дрейфусс. Этот долговязый хипповый юноша отличался неуемной страстью к наукам. До знакомства с Фрэном он усиленно штудировал физику и астрономию, изучал анатомию в числе студентов-медиков, а также выступал с фантастическими рассказами на страницах таблоидов. В басисты рекрутировали задумчивого паренька Ларри Такера. От ударных же решили наотрез отказаться. 
Пристанищем для бэнда сделалась ферма Golden Heart в окрестностях города Болтон (округ Уоррен, штат Нью-Йорк). С 1920-х годов место славилось как художественная колония (здесь селились скульпторы и живописцы). В конце пятидесятых землю с амбаром, домом без электрической проводки, но с шикарным видом на озеро Джордж приобрела в собственность семейная чета Дрейфуссов. Ну а затем владение переоформили на единственного сына, Майкла. В 1965 г. он привез сюда жену - Элизабет Трэвис Дрейфусс. А тремя годами позже дипломированный физик/медик радушно позвал под свое крыло новых друзей. Так что в отношении креативной атмосферы нашим героям весьма повезло...  
Материал для дебютного лонгплея сочинялся триумвиратом МакКендри-Слутски-Дрейфусс. Благодаря существенной разнице во вкусах пластинка вышла качественно неоднородной, но от этого, как ни странно, выиграли все. Так, вступление "I Should've Known" сочетает в себе характерную лирическую подачу Фрэна со скоростными барочными струнными пассажами, берущими начало в обширном наследии Вивальди. Тихая арт-элегия "I Can't Make it Anymore" - единоличная заслуга Мартина Слутски, прочувствованный и зрелый этюд. Эпический миньон "Spock" - выразительная история, рассказанная средствами психоделического рока, фолка и прото-прога в традициях The Moody Blues. "What Will We Do With the Child" подкупает доверительной "сингер-сонграйтерской" интонацией и тонким камерным антуражем. "Morning Glory" - сугубо американский сюжет с замкнутой на себя рефлексией; эдакий бесконечный "день сурка" в пасторальной манере, оживляемой звонким вокалом Фрэна. Очень кстати оказалось приглашение в команду гостевого участника Фреда Голдштейна. Его электровиолончель угадывается в номерах "If I Gave You Everything" и "No Regrets". Бодрую кавер-версию дилановской "John Wesley Harding" расцветил гармоникой еще один человек со стороны - Донни Брукс. Ярким финалом действа служит "If the Sun Should Rise" - синтез рок-энергетики и фолк-драмы. Что до бонусов, то они заимствованы из программы "Get Me to the Country" (1975). Тут уже превалирует фанк с примесью прежней эстетики. Штука, в общем-то, неплохая, но на любителя.
Резюмирую: удачный пример "заштатного" фолк-рока, возведенного в степень настоящего искусства. Рекомендую. 

21 нояб. 2012 г.

Knut Reiersrud and Iver Kleive "Nåde Over Nåde" (2006)

"По несчастью или к счастью, истина проста: / Никогда не возвращайся в прежние места. / Даже если пепелище выглядит вполне, / Не найти того, что ищем, ни тебе, ни мне..." Увы, стихи Геннадия Шпаликова норвежцам неведомы. И потому не усматривают они ничего зазорного в многократном курсировании по отработанному маршруту. С момента второй поездки друзей-музыкантов в кафедральный собор датского города Оденсе минуло десять лет. Казалось бы, всё, тема закрыта. Но неугомонный гитарерро Кнут Рейершруд полагал иначе. Не шибко жалуя четные числа, он решил довести процесс до состояния трилогии. Уговаривать "собрата по оружию" Ивера Клейве пришлось долго. В итоге тот поддался доводам настырного коллеги, однако со своей стороны не привнес в материал ни строчки. Таким образом, ответственность за репертуар легла целиком на плечи Рейершруда. Собственных вещей в закромах у Кнута особо не наблюдалось. И за основу содержимого нового альбома были взяты кавер-версии ряда кроссжанровых стандартов - от нордик-фолка и религиозных псалмов до джаза и блюза. Впрочем, контекстные рамки в данном случае - не главное. Еще в период записи пластинки "Blå Koral" (1991) оба артиста прониклись уникальной аурой места. И если в 1996 году им просто хотелось повторно окунуться в чарующую храмовую атмосферу, то теперь максималист Кнут собирался воспользоваться передовыми аудио-технологиями и по возможности усилить соническую магию звуковых ландшафтов. В этом отношении ключевая роль отводилась саунд-инженеру Альфу Кристиану Видстину. Итак, 9 октября 2006 года вновь прибывшие заняли боевые позиции, и мистерия не заставила себя ждать... 
"Nåde Over Nåde" - прекрасный повод для завуалированного выпендрежа. Рейешруд, не ограничиваясь в изобразительных средствах, использовал аж восемь различных моделей гитар. Его молчаливому спутнику Иверу, по обыкновению, достался лишь один инструмент - зато какой! Старинный церковный орган, изготовленный семейным предприятием Юргена Маркуссена. Гармоническое взаимодействие у мастеров действительно получилось отменным. Вот открывающий программу тихий гимн "Da Høsten Kom", сочиненный Кнутом. Торжественное и абсолютно естественное достоинство сквозит в его обертонах. Акустика чистая и глубокая, порождающая целебный эффект бинаурального восприятия. Настоящая терапия для души. Титульный опус - произведение иного сорта. Из закольцованных контуров гитарного саундскейпа внезапно вырастает архитектурный колосс поразительной мощи. Волшебник Клейве буквально заполняет каждую свободную ячейку пространства экстатическими органными пассажами, устремляющимися ввысь... Есть тут и эксперименты из серии "барокко-блюз" ("Sorgen Og Gleden De Vandrer Til Hope"), и оригинальная трактовка бессмертного хита Луи Армстронга "What a Wonderful World", и госпел, сплавленный воедино со скандинавским фольклорным рисунком ("For Guds Folk Er Hvilen Tilbake/Grandma's Hands"), и умиротворенная религиозная фреска, переходящая в прогрессивную высоковольтную стадию ("Så Ta Da Mine Hender")... В общем, кудесники постарались, за что честь им и хвала, а нам - радость и удовольствие. 
Резюмирую: в меру ярко, талантливо, душевно и благородно. Приятного прослушивания.

18 нояб. 2012 г.

M.I.A. "Magico Juegos del Tiempo" [plus 5 bonus tracks] (1977; 1994)


Их роскошный дебют "Transparencias" (1976) впечатлил многих. Юные аргентинцы выдали столь профессиональную программу, что ее не стыдно было поставить вровень с творениями корифеев британского симфо-рока. Креативная энергия у членов M.I.A. (Músicos Independientes Asociados) в ту пору била ключом. И потому, не дожидаясь реакции прессы на свою первую пластинку, молодые дарования взялись за сочинение нового материала. На сей раз экспериментальная лаборатория в лице Лито Витале (орган, меллотрон, синтезатор, бас, электрогитара, фортепиано, вокал), Альберто Муньоса (гитары, бас, вокал) и Лилианы Витале (вокал, ударные, перкуссия, флейта) решила взять крен в сторону песенноориентированного фолк-арта. Эпизодически с инструментарием помогали Ноно Белвис (гитара, бас, вокал) и Даниэль Курто (перкуссия, эффекты), однако значительную часть пути троица освоила самостоятельно. Несколько слов о содержимом диска.
Вводный номер "Lirica Del Sol" весьма оригинален по внешнему оформлению. В ходу лишь фортепиано и вокальное многоголосие на испанском языке. В результате имеем трогательную балладу возвышенно-романтического толка. Быть может, чуточку наивную, но совершенно очаровательную, полную искренности и душевного тепла. Выбранную эмоциональную линию развивает этюд "Crisalida, Mi Niña". Звуковой антураж здесь ощутимо богаче (полновесный клавишный арсенал, гитара, ударные), настроение же хранит верность лирическому идеалу - напоенному солнцем и мечтательной нежностью. Фольклорная тоника насыщает каждую клеточку трека "Los Molinos De La Calma". Краски по большому счету используются акустические; голоса Лилианы и Альберто благозвучны, проникновенны и не лишены артистизма. Одним словом, замечательно. "Antiguas Campanas Del Pueblo" напоминает изящную головоломку, чьи начально-конечная фазы выдержаны в русле залихватского фьюжн-прога, середина же представлена драматической хоральной частью под торжественный органный аккомпанемент. За эпическую составляющую релиза отвечает пьеса "Archipielagos de Guernaclara". Маэстро Лито демонстрирует фирменный классицистический пиано-стиль, после чего эстафету подхватывает его талантливая сестра, одаривая слушателя тончайшими напевными гармониями. Ну, а затем акценты смещаются в область акцентированного гитарного музицирования и виртуозного, феноменально закрученного джаза. На удивление изобретательная, хотя и эксцентрическая конструкция. Не менее хитроумно скроена вещица под названием "Romanza Para Una Mujer Que Cose". Колоритная латинская романсиада с ее любовными откровениями потихоньку ускользает в тень, уступая позиции "сдвинутому" клавишному арт-року с отчетливым фьюжн-налетом. Аранжированная по всем канонам оратории "Corales De La Cantata Saturno" - произведение для хора из 12 человек в сопровождении органа. Внушительное полотно, знаменующее собой финал необычного путешествия.
Что касается бонусов, то они заимствованы из отыгранной в 1978 г. программы "Conciertos" (презентована на сцене национального театра Санта-Мария). С формальной точки зрения - это своеобразный бенефис Лилианы Витале, осуществляющей определенные манипуляции с нестандартным авант-фолковым репертуаром в несвойственной ей прежде манере.
Резюмирую: любопытная и в целом увлекательная художественная панорама от культовой аргентинской команды. Советую ознакомиться.  

16 нояб. 2012 г.

Naikaku ‎"Shell" (2006)


Понять, что происходит в головах у японцев, рядовому европеоиду вряд ли под силу. То ли они - сущие инопланетяне, то ли мы - полнейшие недоумки. Может статься, оба фактора справедливы. Вопрос в том, кому от этого легче? В общем, на заданную тему пусть спорят философы с социологами. Нам же предстоит вновь окунуться в область музыкальных исследований и познакомиться с коллективом весьма нестандартной комплектации и более чем небанальной композиционной стратегии.
Итак, позвольте представить: дуэт Naikaku в составе: Сатоси Кобаяси (бас), Кадзуми Судзуки (флейта). Оригинальные художники, мыслители и структуралисты. Для адекватного восприятия звуковой реальности слушатель, по их мнению, должен уподобиться морской раковине, пропускающей сквозь себя волнообразные флюиды сонического океана. Не случайно второй альбом Naikaku озаглавлен "Shell" ("Ракушка"). Возводить аудиовизуальное пространство "мистериально-кубического" свойства авторскому тандему помогали друзья: Норимицу Эндо (ударные, перкуссия), Мураока Мицуо (гитары, труба), Кеи Фусими (электрогитара), Дайчи Такаги (Минимуг, меллотрон-сэмплер, аналоговый синтезатор Yamaha CS-30). Результат получился странновато-захватывающим, и об этом - сегодняшний наш рассказ.
Точкой отсчета программы выступает здоровущий номер "Crisis 051209", пять частей которого сродни хитроумному орнаменту искусно сотканной паутины. Тон повествованию задает флейта маэстро Судзуки. То флегматично имитируя традиционные ближневосточные мотивы, то взвиваясь в воздух ловкой гюрзой, она "делает игру" по всем фронтам. Но не будем забывать и про остальных участников действа. Ритм-секция с гитаристом на правом фланге успешно осваивает широкий диапазон - от этники и психоделических эпизодов до фьюжн-арта и прог-металла. А поскольку азиатские затейники - мастера закручивать интригу, их пестрый стилевой калейдоскоп гарантированно не позволит вам заскучать. Последующая пьеса "Ressentiment" также не страдает дефицитом фантазии. В ее канве похмельная тяжесть соединяется с волшебной мелодикой Раджастана, яростными кримзо-риффами и манерными джаз-роковыми экзерсисами. Произведение №3 обладает неимоверно длинным названием (тринадцать строчек в англоязычном варианте, десять - иероглифическим письмом). Произнести такое за раз не сумеет, пожалуй, никто. Не буду пытаться и я. Скажу лишь, что перед нами остро отточенный фьюжн с тонким налетом брутальности, шикарными басовыми вензелями, залихватскими партиями флейты и трубы. В изобретательном 9-минутном сегментарии "Lethe" уживаются скоростные гитарные "запилы" с элегийной грустинкой духовых. Титульный эпик уводит публику в полюбившиеся японцам барханы Аравии; бесподобная экзотическая мозаика из гигантского количества ингредиентов. Замыкает парад-карнавал безбашенный синти-ликвидный опус "Tautrogy"- убедительная демонстрация талантов Naikaku в сфере "космического рока".       
Резюмирую: ядреный коктейль-прожект, способный вызвать как экстатический прилив бодрости, так и тотальный "заворот мозгов". Впрочем, если предупреждения Минздрава для вас не догма, - смело жмите 'play'. Благословляю. 

14 нояб. 2012 г.

Maneige "Maneige" (1975)


Одна из главных надежд квебекской прог-сцены семидесятых. Среди иностранных обозревателей бытует мнение, что Maneige - это канадский ответ Pierre Moerlen's Gong. Допустим. Но как в таком случае обойтись с хронологией? Ведь Gong под руководством Мерлена начал творить, когда все основополагающие работы Maneige уже увидели свет на виниле. Да и ведущие участники ансамбля подобную точку зрения не подтверждают, упоминая в числе вдохновителей Soft Machine, Jethro Tull, Gentle Giant, The Nice и Фрэнка Заппу. Впрочем, ну их, теории. Факты на стол. Итак, команда образована в 1972-м году. Прародители - выходцы из прото-прог-состава Lasting Weep Жером Ланглуа (клавишные, кларнет) и Ален Бержерон (флейта, саксофон). Плюс примкнувшие к ним Жиль Шетань (ударные), Поль Пикар (перкуссия) и Ив Леонард (бас). Репутацию у публики заслужили, как водится, концертами. И, конечно, выступления на "разогреве" у заезжих голландских гастролеров Ekseption не пропали втуне: группу заметили продюсеры. В результате - контракт с региональным отделением лейбла EMI / Harvest, на котором вышли две первых пластинки Maneige.
Дебютный лонгплей записывался расширенным числом ансамблистов: к вышеозначенным лицам прибавились пианист/перкуссионист Венсан Ланглуа и гитарист Дени Ляпье. Сочинявшие материал по одиночке Жиль, Ив и Жером попытались свести воедино разнородные стилевые предпочтения. И, надо сказать, у них получилось. Синдром "лебедя, рака и щуки", по счастью, не затронул фундаментальную работу канадцев (хотя бриз эклектики здесь, определенно, прошумел). 
Право открытия - за могучим мега-эпиком "Le Rafiot". Фабула его незамысловата: скитание изношенного суденышка в коварном океанском пространстве. Большой любитель камерных экспериментов маэстро Ланглуа попытался взять слушателя атмосферным измором. В итоге добрых четыре минуты нам промывают мозг атональными пассажами, лишенными первичных половых признаков. Но затем в бой вступают мелодические резервы. Яркие флейтовые эскапады оттеняются ритмичными аккордами фоно; вибрафон, цимбалы, клавишные и духовые сообща добиваются дивного гармонического эффекта. В процессе настроение меняется неоднократно, то насыщаясь электрической агрессией, то понижаясь до тихой созерцательности... Словом, мощнейший опус. В композиционном откровении Шетаня "Une Année Sans Fin", оформленном в период студенческих консерваторских "штудий", авангардные "фишки" резво устремляются на поверхность сквозь толщу околофольклорных прогрессивных фьюжн-наворотов. Эдакий микс из рецептурных канонов Gentle Giant и Gryphon с небольшой долей R.I.O. Игровая пьеса "Jean-Jacques" Ива Леонарда - едва ли не наиболее мотивный номер программы. Крайне выразительные, меланхолично-трогательные лид-партии флейты, сопровождаемые добротным рок-аккомпанементом. Финальный акт "Galerie III" - кунштюк пограничного свойства, пропускающий базовую идею через жернова авант-джаза, арта, фолка и нойза. К той же оригинальной категории принадлежат и бонусы, демонстрирующие "живое" мастерство Maneige в студийных условиях (особенно обращает на себя внимание "Tèdetèdetèdet" с его изумительным перкуссионно-духовым диалогом).
Резюмирую: нетленный шедевр квебекского прогрессив-рока, алхимический триумф ума, души и таланта. Рекомендую. 

12 нояб. 2012 г.

Jean-Philippe Goude "La Divine Nature des Choses" (1996)


На его счету звуковое оформление пьесы "Франкенштейн", музыка к дюжине кинолент, несметному количеству рекламных роликов и телепередач. В прог-роковом мире маэстро чтут как клавишника культовой французской цойл-команды Weidorje. Хотя сам Жан-Филипп Гуд (р. 1952) превыше прочего ценит сольное творчество. И, надо заметить, не без основания. Только здесь он максимально открыт всем душевным ветрам и свободен от коллективных обязательств.
"La Divine Nature des Choses" - шестая позиция в дискографии парижского оригинала. До этого были несколько опытных образцов семидесятых-восьмидесятых + пластинки "De Anima" (1992) и "Ainsi de Nous" (1994), где Гуд пытался нащупать сверхтонкую грань между философской монументальностью и беззаботным лиризмом. В 1994-м году он занялся подбором исполнителей для собственного камерного ансамбля. А когда утряслись все кадровые вопросы, Жан-Филипп со товарищи приступил к исследованию "Божественной природы вещей".
Эмоциональный срез "La Divine Nature des Choses" по-настоящему любопытен. Напрочь отказавшись от рока, оперируя средствами минимализма, современных академических течений и (в незначительной степени) электроники, Гуд успешно реализовал на практике модель саунд-вселенной своей мечты. Сравнить ее с иными концептуальными разработками не представляется возможным. Слишком личной выглядит сакральная геометрия Жан-Филиппа, чересчур самобытны его мелодические гармонии и весьма парадоксальным кажется сочетание инструментов в сферическом пространстве отдельных треков.
Открывает парад кинематографически выпуклая зарисовка "Tristessa", начиненная речевыми сэмплами, эффектными вокзально-уличными шумами, опирающаяся на закольцованный dream-джазовый клавишный пунктир, перкуссию Башири Джонсона и органные переливы Мишеля Денёва. Впрочем, уже последующая пьеса "Total Balthazar", за исключением авторства, не имеет с предшественницей точек соприкосновения. Этот старомодный пассаж разыгран силами камерного оркестра из восьми персон и в определенной мере навевает воспоминания о прекрасных бельгийцах Julverne. Заглавная вещь - альянс красоты и рефлексии, претворенный в жизнь виолончельным секстетом при поддержке фортепиано и синтезатора. Небольшой этюд "Allegria", с одной стороны, ясен и чист, но в то же время несет в себе известную долю лукавства, граничащего с едкой иронией. Тревожная, последовательно наращивающая плотность фреска "Cellui Au Cœur Vestu De Noir" - сродни невысказанному признанию, что мучает и подтачивает изнутри... Некоторые из пунктов релиза отмечены напряженной работой мысли, бьющейся над решением извечно актуальных проблем бытия. Подчас невеселые думы сменяются шаловливой легкостью (задорный номер "Je Suis Chose Légère"), струнно-духовым очарованием диксиленда ("Léger Et Disposé"), абсурдистской нойз-клоунадой с джазовым привкусом ("Fièvre & Industrie") или мятущимся chamber-авангардом ("Ost"), но лейтмотивом для Гуда все-таки служит аморфная меланхолия. И в ее туманной прохладе, под одинокий фортепианный напев ("Fugace") мастер завершает полет фантазии...
Резюмирую: неординарный, сильный и выразительный художественный акт. Однако распробовать его прелесть удастся не каждому. Дерзайте.

10 нояб. 2012 г.

Sigmund Snopek III "Trinity - Seas Seize Sees" (1974, 1999; 2 CD)


Уроженец Милуоки Зигмунд Снопек - потомственный музыкант. Отсюда и гордая римская цифра III в смахивающем на аристократический титул имени. С конца шестидесятых Снопек изучал композицию в Висконсинском университете. Параллельно вел проект Bloomsbury People, где экспериментировал по части комбинирования неоклассики, академического авангарда, электроники и элементов театральной драматургии. После выпуска пары интересных альбомов коллектив приказал долго жить. Однако Зигмунд не шибко горевал по этому поводу. В ту пору его захватило новое веяние. Проштудировав статью о необычном музыкальном жанре "space rock", ярый поклонник научной фантастики Снопек увлекся идеей сделать нечто на космическую тему. В ход был пущен синтезатор VCS3, посредством которого маэстро оформил несколько абстрактных коллажей. А после приключилась некая странность. Весенним месяцем 1973-го года на Зигмунда, по собственным словам, снизошло озарение. За короткий срок Снопек расписал партитуру и буквально в течение дня сочинил лирику для масштабного концепт-творения, позднее озаглавленного "Trinity - Seas Seize Sees". Для воплощения грандиозного сюжета требовалась группа, и она в итоге нашлась. Уже летом того же года оперативно скомплектованный бэнд обкатывал программу в концертах на университетской сцене. А зимой 1974-го ансамбль под руководством лидера зафиксировал в студии первые девятнадцать из сорока восьми треков трилогии (в реализованной годом позже альбомной версии позиций заявлено меньше - там их всего семнадцать). И хотя амбициозный Зигмунд жаждал донести до слушателя произведение в полном объеме, шанс представился лишь четверть века спустя...
"Trinity" впечатляет размахом: 33 исполнителя, 120-минутный хронометраж, богатый инструментарий, помимо традиционного рок-набора, включающий чтеца, хор, струнную и духовую секции, ситар, вистл и флейту сякухати. Рассматривать space-оперу пошагово не имеет смысла. Скажу лишь, что поработали Снопек и Кº на славу. Артистический калейдоскоп щедро украшен разнообразными стилевыми оттенками, приправлен дозой абсурдистского юмора. Джазово-психоделические моменты чередуются с декламационным авант-роком, в аранжировочном отношении напоминающим творения Фрэнка Заппы. Электронные секвенции растворяются в симфонической оркестровке, пространная камерность идет рука об руку с ироничным буги-вуги, плотно сбитым фьюжн-прогом и сверхзадорным фанком с его аппетитными "грувами". Ответственный за все это "безобразие" мастермайнд заведует роскошным клавишным отделом (фортепиано, меллотрон, ARP 2600, VCS3, синтезаторы), изредка дудя на флейте, подпевая и дирижируя сводной хоровой капеллой. Любопытен здесь и момент вневременного сочленения. Несмотря на громадный разрыв в двадцать с гаком лет, все сегменты идеально подогнаны друг к другу. Партии, записанные в 1996-1999 гг., нисколько не контрастируют с той половиной, что была увековечена в семидесятых. И в оном также прослеживаются профессионализм, талант и изобретательность композитора-многостаночника Зигмунда Снопека III-го.
Резюмирую: гигантская, решенная с фантазией и вкусом рок-оратория, способная утереть нос большинству нынешних "выдвиженцев" от прогрессива. Интеллектуалам - на заметку.    

7 нояб. 2012 г.

Jade Warrior "Distant Echoes" (1993)


По логике вещей, смерть Тони Дьюига автоматически изымала название Jade Warrior из оборота. Так думали поклонники. Так же считал и верный соратник покойного Джон Филд. По его словам, уход Тони означал прекращение действия музыкальной магии, питавшей прежнее творчество JW. Однако Фортуна рассудила иначе. В 1990-м году ансамбль возродился в новом составе. Теперь плечом к плечу с Филдом (флейта, электронные духовые, перкуссия) работали Дэйв Стюрт (безладовый бас) и Колин Хенсон (гитара). Втроем они выпустили элегантный медитативный диск "Breathing the Storm" (1992). И этим дело не кончилось... 
"Distant Echoes" писался с оглядкой на LP "Way of the Sun" (1978) - последний из изданных лейблом Island Records релиз Jade Warrior. Почему-то Джон полагал для себя исключительно важным уловить именно то настроение пятнадцатилетней давности. Материал, повествующий о достигших Севера и заложивших основы шаманских ритуалов первобытных обитателях Земли, демонстрировал склонность к полифонии. Филду со товарищи заранее было ясно, что скромными силами такой проект не поднять. Помощь явилась в лице старых друзей. Любитель "волшебных симфоний", экс-коллега Джона по психоделической группе July Том Ньюман взялся обеспечить хор, плюс поучаствовал в продюсировании пластинки. Помимо него, к процессу подключились: духовое трио во главе со знаменитым Тео Трэвисом (сопрано- и тенор-саксофон), электроскрипачи Дэвид Кросс и Энди Эйтчисон, вокальный квартет, ударник Рассел Робертс, органист Крис Ингем и парочка спецов по части этнической перкуссии. Иными словами, команда более чем авторитетная. А результат? О нем чуть ниже.
Разреженное интро "Evocation", невзирая на малый хронометраж, отчетливо намекает: сравнение с "Way of the Sun" здесь совсем нелишне. Конечно, о египетских мистериях речи нет. Но этнический колорит с хард-роковыми вспышками гитары имеется. Впечатление удваивает игровая фреска "Into the Sunlight", сотканная из каскада разнообразных эмоций - от тотальной безалаберности с привкусом румбы до загадочных пространно-астральных "рефлексизмов". "Calling the Wind" с ее атмосферными переливами и напевными руладами баса ближе по кондициям к нью-эйджевым чертогам "Breathing the Storm". Впрочем, размещенная следом пьеса "Snake Goddess" воспроизводится уже в "фирменном" стиле JW середины семидесятых. И даже гитарная манера Хенсона виртуозно передает характерные принципы фразировки маэстро Дьюига. Собственно, ключевой момент субжанровой чересполосицы наблюдается и в дальнейшем. Если "Timeless Journey" - невесомая флейтово-клавишная пастораль пастельных оттенков, то "Night of the Shamen" - ритмичный "нововолновый" этно-арт-рок. Призрачная по фактуре "Standing Stones" - своего рода бенефис "на троих". Филд, Стюрт и Хенсон тихо ворожат без вмешательства посторонних, закрепляя найденные приемы новообретенного сонического языка. "Village Dance" - очередной "привет" из далекого 1978-го (все-таки стратегическая схема "Пути Солнца" оказалась на редкость живуча!). Подытоживает историю кристально свежий и прекрасный аки древняя нордическая сага торжественный финал "Spirits of the Water".
Резюмирую: отменный художественный акт, полностью отвечающий изначально задуманному заглавию ("Dreams of the Forgotten Spirits"). Талантливое звуковое сопряжение архаики и модерна. Не пропустите.      

5 нояб. 2012 г.

Pekka Pohjola ‎ "Pewit" (1997)

"Pewit" - последняя из работ Мастера, изданных в девяностых. Дальше будет чудеснейший диск "Views" (2001) и постепенный переход в вечность... Трудившийся над альбомом состав - хорошо знакомая со времен "Changing Waters" (1992) команда: Сеппо Кантонен (фортепиано, клавишные), Маркку Канерва (гитара), Ансси Никанен (ударные). Сочиненный Пеккой Похьолой материал получился на пару голов выше предшественника, став одной из сильнейших пластинок в творческой биографии артиста. Камерная чистота, электрический напор, умеренный симфонизм, добрый юмор и врожденная склонность к авантюре преломляются сквозь призму человеческой мудрости. Программа балансирует на грани драмы, фарса и созерцательной отрешенности. Ракурс постоянно меняется, то вовлекая нас в гущу ностальгических событий, то - напротив, делая безучастными наблюдателями чужой мимолетной жизни... Такова позиция автора, и ее, безусловно, следует уважать. 
Звуковой мир Похьолы устроен своеобразно. Взять, к примеру, вступительный эпик "Rita". Стартует он с изысканной клавишной линии - мелодичной и светлой, с оттенком легкой сердечной грусти. Однако на четвертой минуте действо трансформируется, проявляются скрытые доселе рок-резервы. И вот уже рассекает воздух тяжелая эскадрилья ударных, вздымаются остроконечные гитарные пики, пасторальность отступает перед бронированной полифонической мощью. Перченые соло Маркку исполнены гибельного восторга, и гулким эхом вторит им выныривающий на поверхность ритма увесистый бас Пекки... 14-минутная фреска "Melkein" напоминает пестрый коллаж, намешанный из нескольких сюжетных вариаций. Тут и задиристые сатирические интонации в духе Фрэнка Заппы, и вставные сцены серьезного психологического плана, и резвый игровой фьюжн с примесью абсурдизма. Бесспорно, Похьола дурачит аудиторию. Но делает он это любя, иронизируя в первую очередь над собой, приглашая неслучайного слушателя окунуться в блаженное состояние joie de vivre. Дивный титульный пассаж с псевдо-аккордеонными партиями синтезатора - теплый фольклорный этюд, расцветающий пышными электрическими красками и в то же время не лишенный приятной акустической штриховки. Дилогия "Suuri Kallion Ritari (The Great Knight of the Rock)" - очередное доказательство универсальности мышления Пекки. С интроспективной, сугубо клавишной фазой маэстро расправляется в одиночку. Тут мы имеем замечательный неоромантический опус старомодного типа. Остальная половина истории напоминает беззлобную пародию на популярную зарисовку "Armoton Idylli" с LP "Pihkasilmä Kaarnakorva" (1972). Диптих "Toy Rock" опирается на массированный саунд духовых (в качестве брасс-секции фигурируют три сессионных саксофониста); здесь Похьола реализует собственную модель биг-бэнда, с детской непосредственностью наслаждаясь произведенным эффектом. Замыкает шеренгу 20-минутная сюита "Ordinary Music", в контексте которой соединяются авант-рок, фри-джаз и стройная оркестровая подача от филармонического струнного секстета.
Резюмирую: визуально насыщенный, зрелый и интригующий альбом, созданный подлинным художником, ясно ощущающим природу музыки. Рекомендую.

3 нояб. 2012 г.

Lars Danielsson & Leszek Możdżer "Pasodoble" (2007)


География, религия, ментальность... Ограничения, теряющие власть перед универсальным языком музыки. Именно он позволяет представителям разных стран и традиций сплачиваться духовно, находить единомышленников, создавать уникальные творческие союзы. Об одном из таких конгломератов пойдет речь в текущем обзоре.
Ларс Даниэльссон и Лешек Мождер... Невзирая на разницу в возрасте, эти двое сумели образовать прочнейший артистический альянс. Шведский басист Даниэльссон (р. 1958) - авторитетная фигура на интернациональной джазовой сцене. К 2007 году в его активе числилась обширная цепочка записей, включающих совместные работы с корифеями вроде Джона Эберкромби и Джона Скофилда. Звезда Леслава (Лешека) Мождера (р. 1971) взошла в 1990-е. Изначально молодой пианист прославился на родине, в Польше. Однако в XXI век он шагнул в статусе международной джазовой знаменитости. К превосходной технике игры на клавишных Лешек присовокупил необычный способ звукоизвлечения при помощи открытых рояльных струн. В общем, неординарные, яркие личности. И факт объединения их в дуэт можно расценивать истинным подарком судьбы.
"Pasodoble" - инструментальное собрание из 14 пьес. Подавляющее большинство номеров написано Ларсом, отменным мелодистом и невероятно тонким лириком. Впрочем, авторство здесь - категория условная. Ведь фундаментальным принципом для каждой миниатюры выступает элемент импровизации. Арсенал выразительных средств невелик. Базовыми пунктами заявлены контрабас и фоно, а вспомогательными агрегатами служат виолончель, челеста и фисгармония. Словом, исключительно камерная программа. И в этом ее сила, прелесть и глубина.
Красота, чувственность, хрупкость гармоний, изящество и виртуозная точность пассажей... Диалог выстроен в ключе романтического импрессионизма. Фьюжн-обертоны окаймляются классицистически стройным рисунком. Где-то - в большей степени, местами - лишь отчасти. Но практически каждое из представленных сочинений несет на себе оттиск двух определяющих ветвей мировой музыкальной культуры - академической и джазовой. Нордические мотивы, запрятанные вглубь клавишно-басовых хитросплетений ("Praying"); элегантная баллада рефлексивного плана ("Fellow"); колоритная и нежная фреска "Prado", чьи корни лежат в области бразильской босса новы; уютная колыбельная, разбавляемая матовым светом ночника ("Daughter's Joy"); тревожная бабочка ностальгии, задевающая крыльями сердечные нити ("Reminder")... Любая из композиций, какую ни возьми, краткий и емкий экскурс в отдельную эмоциональную вселенную. Подчас рисунок приобретает склонность к абстракции, играя бликами блуждающих солнечных пятен растворившейся в небытии юности ("Innocence 91"); порою наполняется предельно конкретными грувами и едва заметным сарказмом ("Follow My Backlights"). Помимо прочего, Ларс и Лешек не упускают шанса на эксперимент. Так, кардинально переосмысленный шведский фольклорный этюд "Eja Mitt Hjärta" демонстрирует идейную гибкость скандинаво-славянского тандема; все-таки атмосферные нойз-эмбиент секвенции на основе польки встречаются крайне редко. Ну а ценители сонических пейзажей наверняка обратят внимание на интригующее полотно "Berlin", пронизанное ощущением осенних дождевых брызг и порывистого зябкого ветра...
Резюмирую: великолепный релиз, предназначенный рафинированным эстетам и поклонникам неоклассического chamber-джаза.  

1 нояб. 2012 г.

Conventum "Le Bureau Central des Utopies" (1979)


Своим рождением проект Conventum обязан профессиональному гитаристу Андре Дюшену. Перебравшись из родного Квебека в Монреаль, молодой человек был принят в круг местной культурной элиты. Художники, литераторы, скульпторы, музыканты, актеры и режиссеры варились в едином интеллектуальном котле, исповедовали общие интересы. Благодаря этой локальной завязи на свет периодически появлялись любопытнейшие плоды. Одним из самых необычных побегов монреальского арт-звена по праву можно считать Conventum.
Вышедший в 1977-м первенец группы ("À l'affût d'un complot") знаменовал собой весьма оригинальный синтез искусств. В альянсе слова и звука ключевая роль отводилась стихотворному тексту. И виной тому харизматическая фигура Алена-Артура Пеншо, поэта и декламатора, которого безмерно впечатлившийся Дюшен пригласил в команду. Гражданская лирика Пеншо определяла фактуру драматических "зонгов" Conventum. Камерный авант-рок в сочетании с традиционными фольклорными мотивами и голосовыми экзерсисами чтеца давал поистине революционный результат, сопоставимый разве что с новаторскими театральными опытами Бертольда Брехта. Осмелюсь утверждать, что ничего подобного канадская прог-сцена еще не знала. Однако дальнейшего развития в контексте творчества Conventum эта линия не получила. Маэстро Дюшен увлекся сочинением воображаемых саундтреков, что никак не монтировалось с вербальными конструкциями Алена-Артура. В итоге креативная лаборатория сжалась до размеров квартета. Как ни странно, реформация состава пошла ему на пользу. И вторая программа Conventum со странным названием "Le Bureau Central des Utopies" наглядно подтверждает правильность выбранной стратегии.
Вступление "Le Reel des Élections" - блистательная авторская стилизация под традиционный народный наигрыш. Инструментальной опорой для него служат акустические гитарные пассажи Дюшена и Рене Люссье, а также отменные скрипичные партии Бернара Кормье. В "Ateliers I & V" характер трека колеблется в обширном диапазоне - от авант-психоделии до чистого фолка. Струнное трио "Fondation" уравнивает в статусе chamber-джаз с академическим авангардом и "сдвинутыми" менестрельскими темами а ля Gentle Giant. "Chorégraphie Lunaire" балансирует на границе тонкого расчета и волшебного полета фантазии; в монументальной фреске гармонично состыкуются электрические прогрессии Люссье и плавно струящиеся арпеджио дуэта Кормье/Дюшен. Дабы не перегнуть палку с тотальной серьезностью, ансамблисты вводят в палитру юморной коллаж "La Belle Apparence" - своего рода цирковой бурлеск, напоминающий отчасти произведения Samla Mammas Manna. Бодрая интонация присуща и номеру "Fanfare", украшенному виртуозной игрой всех членов формации. Строго говоря, калейдоскопическая смена эмоций свойственна большинству пьес Conventum: в "Trois Petits Pas" правит бал меланхолия с оттенком траурности; "Le Reel à Mains" переполнен задором кабацкой плясовой; а речитативосодержащий титульный эпик и вовсе движется неведомым путем по мистериальным изгибам камерного фолк-авант-рока.
Резюмирую: интереснейший релиз, предельно далекий от шаблонных решений и заученных схем. Рекомендую.    

29 окт. 2012 г.

Bootcut "Hammond vs Drums" (2005)


Два человека. Пара инструментов. Десять треков. И море позитива! 
Bootcut - "внебрачное" дитя неугомонного Рикарда Шёблума (Beardfish, Gungfly, соло). Хотя это еще вопрос, какой из проектов возник на свет раньше. Ведь обсуждаемый нами диск записывался в марте 2002 г., за год до выхода дебютной пластинки Beardfish. Но бог с ним, с правом первородства. Не будем отклоняться от главного. Итак, Bootcut. Состав: Шёблум (орган Hammond B3) + Петтер Диамант (ударные). Концепция? Да ну, бросьте! Кому оно надо? "Зажечь" и "оторваться" - вот ключевые глаголы для понимания ситуации. А действительно, чего еще ждать от ультимативной формулы "Hammond vs Drums"? Серьезных прогрессивно-озабоченных стенаний на социальные темы тут днем с огнем не сыщешь. Фэнтези и прочие сказки - побоку! И вообще, коль охота забить мозги монументальными выкладками - дуйте в библиотеку. Или в консерваторию. Потому как Bootcut - резвая машинка времени, способная доставить слушателя в мгновение ока на ретро-вечеринку образца шестидесятых годов. Любите Booker T. & The MGs, The Doors, коктейли и Джеймса Бонда? Тогда вы попали точно по адресу!
Поразительное дело, но ограничение в выразительных средствах ничуть не сказалось на результате. Напротив, дало возможность дуэту проявить виртуозное мастерство и недюжинную выдумку. Артистизм, тщательность звуковой фактуры, цепкость мелодических фраз. Нажимаешь 'play', закрываешь глаза и ... "Jet-Set-Go!" Свинг, драйв, грув... "Хаммонд" - всесильный агрегат, гениальное изобретение человечества. Его сочнейший колоритный баритон проникает в каждую клеточку. Улыбаетесь? Ага! То ли еще будет! После горячей вступительной вещи - капелька северной меланхолии. "Viraniah" - своеобразный трибьют культовой шведской органистке Мерит Хеммингсон. Посвящение королеве джаз-фолк-арта от безумно талантливых учеников. Ну а потом можно затеять легкую авантюру, душком которой припудрен номер "Cocktail Lounge". (Тут уж поневоле вспомнишь "винтажные" стилизации Дэвида Холмса для многочисленных "друзей Оушена".) Фабулу сумасбродной "Secret Mission: Arabia" проще всего описать так: Генри Манчини упражняется в "бондиане". Впрочем, ни черта оно не объясняет... Энергичный кунштюк "Escape" заражает холерическим настроем; эдакий крышесрывательный eine kleine rhythm 'n' blues, не оставляющий и следов от будничной скуки. "Høst" - изумительный джаз-вальс. Идиллия влюбленных, скользящих в полутьме танцплощадки. Разговор как будто ни о чем. И - внезапная кульминация, ослепительный взрыв чувств. Страсть в чистом виде, всепоглощающая и незабвенная... "Вкуснейший" бит-этюд "Orange" подспудно ассоциируется с творчеством голландцев Shocking Blue, тогда как от "Spain for Sale" веет прото-хардом с экивоками в сторону Джона Лорда. "Diamond" искупает вас в мотивных волнах разлапистого нордического рока на блюзовой основе. И - вуаля! - финальная зарисовка "Phase Down"; густо перченый ядренейший электрический джем, оборачивающийся тотальным "satisfaction" для всякого хаммонд-маньяка.
Резюмирую: 44 минуты абсолютно недетского восторга. Восхитительная программа, настоятельно рекомендуемая каждому ностальгисту для многократного воспроизведения в часы досуга.     

28 окт. 2012 г.

Happy the Man "The Muse Awakens" (2004)


Возвращение HTM на большую сцену прошло без особенной помпы. Конечно, истинные поклонники бэнда ждали этого момента. Да и сами музыканты, похоже, всерьез соскучились по совместному творчеству. Как бы там ни было, факты - штука неоспоримая. Породивший волну реюнионов Миллениум вернул прогрессивной аудитории и старый добрый квинтет. Причем, обновленный на две пятых состава. К сожалению, затею проигнорировал ветеранистый клавишник Кит Уоткинс. Видно, за десятилетия экспериментов с нью-эйдж электроникой арт-рок ему сделался неинтересен. Соратники в лице Стэнли Уитакера (гитара, вокал), Фрэнка Уайетта (духовые, клавишные) и Рика Кеннелла (бас) с пониманием отнеслись к позиции экс-коллеги, а потому на замену Киту позвали маститого органиста Дэвида Розенталя (Billy Joel, Rainbow, Robert Palmer, Steve Vai). Что касается ударных, то бывший драммер HTM Рон Риддл оказался попросту не готов к возобновлению коллективной деятельности. В итоге место за установкой досталось Джо Бергамини.
Свежий материал сочинялся порознь Фрэнком, Стэном и Дэвидом. Результатом их мозговых усилий стали одиннадцать номеров, воплощающих собой концентрированный прог-фьюжн инструментального толка (единственный вокальный участок на диске - мрачноватая энигматическая фреска "Shadowlites" в манере отдельных эскизов с "Darktown" Стива Хэкетта). В отсутствие Уоткинса, некогда разбавлявшего звуковые полотна ансамбля атмосферными "сказочными" пластами, стилистика существенно трансформировалась. Звуковой покрой новых нарядов Happy the Man приобрел отчетливо модерновый дизайн. Энергия, напористость и драйв вступительного этюда "Contemporary Insanity" авторства Розенталя задают иные приоритеты. Без признаков ностальгии и аналоговой оглядки на семидесятые. Адреналиновый выброс остро отточенных нот, оформленных в виде виртуозных игровых партий, слегка обескураживает натиском. Впрочем, это только начало. Все-таки одной из типичных черт команды в былую пору значились лирические мотивы. Присутствуют они и событийной канве "The Muse Awakens". Такова, к примеру, титульная вещь, рожденная воображением Уитакера. Кларнет, ведущий мелодическую линию, оттеняется тембрально схожими пассажами клавишных и тонкой гитарной штриховкой. Рисунок ритм-секции четок и выразителен. Во всем читается ясность художественного взгляда и, если угодно, зрелое стратегическое мышление. А ведь так хочется порою неоперившейся юношеской романтики! Тут-то на помощь и приходит композиция с говорящим названием "Stepping Through Time" маэстро Уайетта. Ее поступательно развивающаяся схема отчасти напоминает опыты времен "Death's Crown" с милой сердцу сонической аэрографией; однако вторая половина маршрута постепенно отклоняется в область технически безупречного, но совсем не трогательного джаз-арта. К чести участников действа, они прекрасно сознают, чего жаждет аудитория. И отставляя эпизодическое бравирование исполнительским мастерством, американская пятерка дарит нам праздник в форме прозрачных "марин" ("Maui Sunset"), ярких симфонических опусов ("Slipstream", "Il Quinto Mare"), тихих полуночных рефлексий ("Adrift") и умиротворенно журчащих пасторалей ("Kindred Spirits")... 
Резюмирую: крепкий и весьма увлекательный релиз, способный доставить удовольствие ценителям жанра. Определенно, заслуживает внимания. 

26 окт. 2012 г.

Ain Soph "A Story of Mysterious Forest" (1980)


Способность к творческой мимикрии - национальное японское качество. Проявляется оно в различных сферах жизни, и практически всегда загадочные азиаты не просто добиваются искомого, но и перекрывают исходный вариант со сверхъестественной эффективностью. В этом плане музыка - особый предмет для разговора. Сейчас-то мало кого удивишь запредельным мастерством представителей тихоокеанского региона в таких сугубо европейских направлениях как авант-прог и фьюжн. Однако на рубеже 1970-х - 1980-х подобное воспринималось в диковинку. Вместо экспорта корневых, экзотических для меломана из Старого Света восточных мотивов потомки самураев взялись за хард-рок, АОР и прогрессив, в чем решительно преуспели. Уметь победить соперника на его же поле - высокое искусство. И, как выяснилось, японцы владеют им в совершенстве.
Инструментальный бэнд Ain Soph дебютировал на сцене во второй половине 1970-х. Собственно, тогда у группы было совершенно иное название. Да и исполняемые ими произведения звучали в манере одной именитой английской формации (интересующихся отсылаю к диску "Ride on a Camel", запечатлевшему концертное выступление 1978-го года). Однако первое студийное детище ансамбля - пластинка "A Story of Mysterious Forest" - продемонстрировала более широкий стилевой спектр. 
По сложившейся традиции критики награждают альбом ярлыком Canterbury. Действительно, в субжанровом отношении лонгплей впитал в себя немало влияний со стороны прославленных корифеев вроде Soft Machine, Gilgamesh и National Health. Впрочем, если вслушаться внимательнее, начинаешь различать и другие художественные пласты, намешанные в палитре. Вступительный наигрыш "Crossfire" - виртуознейший джаз-рок, идущий на пулеметной скорости с четкой прорисовкой каждой детали. Даже не знаешь, чему поражаться больше - фантастической технике членов квартета или органической сцепке с лучшими образцами пресловутого кентерберийского фьюжн-арта? Поразительный талант проникать в суть дела! Лирико-акустическая реприза "Interlude I" - подарок поклонникам Стива Хэккетта. Стройнейший мелодический пассаж без тени самовлюбленности, настоящая отдушина перед последующим комплексным номером. "Natural Selection" - точка соприкосновения психоделических клавишных оттенков а ля Бо Ханссон, джазового пианизма с отголосками Return to Forever и светлого неоромантического симфо-прога. "Variations on a Theme by Brian Smith" и вовсе праздник для тех, кому по душе гибриды, взращенные на грунте классического арт-рока пополам с залихватским многоступенчатым фьюжн-прогрессивом; на редкость захватывающая фреска. Жемчужина программы - заглавный 19-минутный эпик с его трепетными «барочными» вензелями органа, бесподобными полифоническими ракурсами, сногсшибательной работой ритм-секции и щемящей исповедью соло-гитары в окружении меллотроновых хоралов… Финальную точку ставит тончайшая хэккетовская пастораль "Interlude II", закрывающая дверь в причудливый мир коллектива из Йокогамы.
Резюмирую: превосходнейший релиз, истинное звуковое пиршество для ума и сердца. Рекомендую. 

23 окт. 2012 г.

Ketil Bjørnstad "Seafarer's Song" (2004)


Похоже, от морской тематики Кетилю Бьорнстаду вовек не откреститься. Но, как всякий настоящий норвежец, он даже рад подобному обстоятельству. В конце концов, где еще найдешь столь неисчерпаемую тему для творчества? "Water Stories" (1993), "The Sea" (1994), "The Sea II" (1998)... В ту же цепочку (включая лирическое отступление в виде пластинки "The River", 1997) превосходно укладывается "Seafarer's Song". Имагинативный вояж под северным небом предпринят капитаном Кетилем (фортепиано, клавишные) при поддержке "звездного" экипажа. Правда, на сей раз без Дарлинга, Рюпдаля и Кристенсена. Зато в окружении других удивительных личностей: шведов Сванте Хенрисона (виолончель) и Пара Линдвалля (ударные), гитариста Эйвинда Орсета, басиста Бьорна Хьеллемюра и трубача Нильса-Петтера Мольвара. Вокальные партии - разговор особый. Для их исполнения Бьорнстад пригласил дивную певицу Кристин Асбьорнсен, неоднократную победительницу национальных музыкальных конкурсов и просто очаровательнейшую женщину огненно-рыжей масти. В общем, профессионал на профессионале. У таких "середнячка" не может быть по определению. И "Seafarer's Song" с блеском подтверждает гипотезу.
Чайки, волны, протяжный стон ветра... Холодные камни и низкая пелена снеговых облаков... Титульный номер - абсолютное звуковое воплощение нордического пейзажа. Меланхолия струнных тонет в атмосферных пассажах трубы. Вкрадчивые аккорды фоно отзываются призрачным электронным эхом. И все это вместе сродни изумительному сновидению, от чар которого избавиться не так-то легко. Впрочем, шаманы сами знают, когда следует выводить жертву из транса. "He Struggled to the Surface" на стихи Гомера ("Одиссея", песнь пятая) - необходимый элемент встряски. Ровная ритмика Пара и Бьорна, хрипловатый магнетический голос Кристин, саундскейпы Эйвинда и Кетиля + солидный тембр виолончели усатого молчуна Сванте. "Dying to Get to Europe" - образец странноватого синтеза (условно обозначим его "поп-фьюжн"): идиллическая вокальная картинка сменяется нашествием невообразимых запилов Орсета из серии "пленных не брать" (если бы Боб Фрипп играл хард-рок, вероятно, получалось бы нечто аналогичное). А дальше... О, дальше нас ждет ethereal jazz "Orion" притягательного свойства, воскрешающий настроение цикла "The Sea". Если разметить структуру словесным пунктиром по диагонали, то узрим мы вот что: 1) "Tidal Waves" по окончании песенной части оборачивается роскошной струнной дуэлью Сванте и Эйвинда (проигравших в ней заведомо нет); 2) "How Sweet the Moonlight Sleeps Upon This Bank" - камерная баллада, основанная на лирике Шекспира из 5-го акта "Венецианского купца"; 3) духоподъемный инструментал "Navigator" внушает светлый джазовый импульс; 4) "The Beach" - мерцающий далекими огнями фьюжн-эмбиент родом из арктических широт; 5) "Dreaming of the North" - ядреная хаос-джаз-психоделия с атрибутами электронного транса и примесью агрессии; 6) "When Police Came They Also Hit Me" - chamber-эскиз, где формально верховодит Кристин, но "теневым кардиналом" выступает уникальный Нильс-Петтер Мольвар; 7, 8) "I Many Times Thought Peace Had Come" / "Night is Darkening Around Me" - отголоски галантного века (тексты Эмили Дикинсон и Эмилии Бронте), транслируемые сквозь призму модерна.
Итог: затейливая соническая комбинация, разыгранная мастерами на потребу искушенной публике. Глубокий и крепкий художественный акт, достойно несущий знамя скандинавского фьюжн-арта.   

21 окт. 2012 г.

Renaud Lhoest "From Anastasia" (2012)


В стародавние времена чудес искали на Востоке. Нынче необходимости в этом нет. Волшебники живут среди нас. И пусть вид их порою невзрачен, важно уметь различить под затрапезной наружностью чародейскую сущность. Бельгийский композитор Рено Лоэ - один из действующих магов современности. Его путь к овладению секретом гармонии лежал через множество стадий. Ребенком Рено обучался игре на скрипке под руководством отца. В юности отчаянно увлекался рок-н-роллом и французской эстрадой. Затем были недолгий срок пребывания в университете, постижение основ импровизации в джазовой студии, годы занятий в Королевской консерватории Брюсселя и, наконец, свободное плавание по безбрежному океану музыки. Звуковая практика у Лоэ выдалась на редкость богатой. Сотрудничество с национальными театрами, оперой, цирком и телевидением, студийные сессии с рядом именитых клиентов (Адамо, Группа Пейджа и Планта, Einsturzende Neubauten, Yann Tiersen) и частые выступления в различных филармонических перформансах. Естественно, за десятилетия активной деятельности круг знакомых Рено существенно вырос. И когда маэстро собрался воплотить в реальность собственные авторские фантазии, на помощь пришли его добрые друзья и коллеги.
"From Anastasia" - проект необычный. Двадцать инструментальных пьес отражают разнообразные стилевые ракурсы. Тут и романтическая неоклассика, и акустический джаз, и камерный прогрессив-рок, и мощный симфонический фьюжн... Любопытно, что от исполнительских функций Лоэ устранился. На правах ведущих игроков заявлены другие мегаталантливые личности: мировая знаменитость Ширли Лоб (к слову, профессор по классу скрипки в Брюссельской консерватории); лауреат международных конкурсов Сигрид Ванденбогард (виолончель); Бенжамен Дьельтежон (кларнет); Бар Картье (перкуссия); Жан-Филипп Коллар-Неван (фортепиано, Fender Rhodes piano, орган "Хаммонд"). Кроме того, эпизодическим участием в деле отметились еще семь персон - как из рок-лагеря, так и из сугубо академической фракции. 
Освещать все составные элементы альбома - штука хлопотная да и не шибко благодарная. Замечу лишь, что давненько не испытывал такого эстетического восторга. Креативный гений Рено Лоэ достоин искреннего восхищения. Мало кому еще придет в голову повенчать Шуберта с Гершвином ("Pré en Blues"), замутить монументальное симфо-полотно на базе клезмера ("Prélude from Anastasia"), переплести эмбиент с джаз-роком, этникой и оркестровым бэкграундом ("Au près sous les étoiles") или распотрошить танго на атомы, чтобы в итоге сообразить из них пространный фьюжн-вальс ("Vague tango et valse du phare"). Не обошлось тут и без интригующих "киношных" сюжетов ("Vers le couchant") с примесью минимализма а ля Майкл Найман. Для особо впечатлительных ностальгистов приготовлен лирический полуночный диалог фоно и кларнета ("Jusqu’à demain"). Тем же, кто предпочитает вещицы "позубастее", советую обратить внимание на эпик "Cosmopolite" (умозрительное производное от художественных опытов Aranis и A Consommer de Préférence), авант-джазовую мозголомку "Werkkracht", а также масштабный пианистический экскурс "La quinte est sens" - яркий пример модернизма в камерном варианте.
Резюмирую: изумительный альянс души и интеллекта; истинный праздник вкуса для каждого меломана. Наслаждайтесь.         

20 окт. 2012 г.

The Zorn Trio plays Mats Johansson (1996)


Матс Юханссон (р. 1958) - личность неординарная. С 1977 г. он числился гитаристом в штате Isildurs Bane. В 1981-м, после ухода из группы Бенгта Йонссона, Матс переключился на клавишные. Его роль в создании музыкального репертуара постепенно росла. Со второй половины восьмидесятых Юханссон - признанный лидер уникального шведского бэнда. "Cheval - Volonte de rocher" (1989), "The Voyage - A Trip to Elsewhere" (1992), экспериментальный цикл "Mind" (1997-2003)... Именно эти работы стяжали всемирную славу Isildurs Bane. И осуществились они благодаря безграничной фантазии композитора Матса Юханссона.
В 1991 году Isildurs Bane репетируют амбициозную программу "The Voyage". Полижанровая концепция предполагает под собой расширенный состав исполнителей. Тогда-то в поле зрения рокеров и возникает академическая формация The Zorn Trio. Троица в лице Ларса Хэгглунда (фортепиано, рояль), Йоахима Густафссона (скрипка) и Петера Шёнинга (виолончель) образовалась за шесть лет до этого. Неустанно колеся по свету с концертами, они заслужили репутацию конгениальных интерпретаторов классического романтического наследия. Встреча с Юханссоном в определенном смысле оказалась для членов The Zorn Trio судьбоносной, ибо позволила им не только окунуться в пространство современной музыки, но и выявить ее наиболее привлекательные стороны. Ну а полноценным результатом слияния двух параллельных саунд-вселенных можно считать диск "The Zorn Trio plays Mats Johansson". 
Пластинка записывалась в несколько этапов. Начало сессий относится к 1991-1992 гг., окончание - к 1996 г. Основой для первого отделения служит сюита "La Rûche". Адаптировать ее к воспроизведению в chamber-варианте взялся лично маэстро Юханссон. И, надо сказать, получилось оно замечательно. Восемь увязанных друг с дружкой небольших пьес иллюстрируют историю постройки La Rûche - оригинального винного павильона, спроектированного Александром Гюставом Эйфелем для Всемирной выставки в Париже (1900 г.). По характеру заявленных сочинений совершенно невозможно представить себе, что их автор хоть каким-то боком принадлежит к рок-лагерю. Дивный чистопородный классицизм, причем откровенно старомодного типа. Без атональных сдвигов, додекакофонических выкрутасов и прочих авангардистских притязаний. В мелодической перспективе творение Матса приближено к камерной версии "Времен года" П.И. Чайковского. То же благородство линий, лирическая глубина и абсолютная ясность красок. Правда, в сегменте "La Rûche: Studio Numero 8" действие подчинено нервно-деструктивным ритмам, но сие - лишь крохотный частный эпизод на общем спокойном фоне. 
Отделение №2 - истинный праздник для фэнов IB. Четыре грандиозных номера из гениальной панорамы "The Voyage - A Trip to Elsewhere" обретают новую жизнь в прочтении участников The Zorn Trio (отдельное спасибо Яну-Эрику Сэфу, изрядно попотевшему над аранжировкой). Любопытно, что и в такой трактовке (фоно + струнные) стократ знакомые вещи не выглядят обедненными. Даже лишенные электронных эффектов и обширных полифонических ракурсов сверхмассивные конструкции Юханссона сохраняют артистический импульс и крепкий дух авантюризма. Одним словом, браво.
Резюмирую: беспримерное соническое путешествие, уравнивающее в правах филармонические традиции с прогрессивными рок-тенденциями. Рекомендую всем любителям серьезной музыки.  

18 окт. 2012 г.

Franck Dervieux "Dimension ‘M’" (1972)


Француз по факту рождения, Франк Дервьё (1932-1975) обрел известность и смерть в Канаде. В Квебек он переселился уже опытным музыкантом. Без труда вошел в тамошнюю культурную жизнь и вскоре сделался пианистом (по совместительству - руководителем оркестра) у поп-шансонье Жан-Пьера Ферлана. В шестидесятых поочередно ездил в гастрольные туры с поющими актрисами Полин Жюльен и Моник Лерак. Однако к концу декады порядком подустал от медоточивых откровений. К тому же врачи диагностировали у Франка неоперабельную раковую опухоль. И это событие кардинально изменило всю его философию. В 1971 г. Дервьё объединил под своим крылом молодых талантливых аккомпаниаторов (будущих участников Contraction), с которыми претворил в реальность единственную сольную пластинку "Dimension ‘M’".
С сюжетной точки зрения диск опирается на идеи палеонконтактов человечества с внеземными цивилизациями. Более модного веяния тогда попросту не существовало. По миру шумно гремело имя Эриха фон Дэникена, прельстившего общественность фантастическими теориями. Увлечение эзотеризмом не миновало и Франка. Хотя "крестным отцом" альбома сам он называл другого "специалиста" по тайнам мироздания - писателя Робера Шару. Учения о сгинувших в небытии легендарных материках, концепция "хромосомных клеток памяти" и прочие неортодоксальные вещи занимали в содержании лонгплея соответствующие ячейки. Впрочем, куда важнее для мастермайнда казалась мысль о бессмертии искусства. И пресловутое Измерение 'М' - пространство, наводненное духовными пульсациями художников, композиторов и поэтов прошлого, неиссякаемый источник чистого вдохновения для иных генераций.
Звуковая картина релиза неоднородна. "Ленту Мёбиуса" в титульной пьесе Франк (орган, фортепиано, электропиано) раскручивает при активной поддержке друзей - басиста Ива Лаферье, гитариста Мишеля Робиду, перкуссиониста Мишеля Сегюна и ударника Кристиана Сен-Роша. Эфемерный вокализ мадемуазель Кристиан Робишо исчезает где-то на стадии старта, а взамен действо наполняется миксом из неоклассических пассажей, джазовой психоделии, иллюзорных этнических миражей и черт знает чего еще. Воскрешение ландшафтов Атлантиды ("Atlantide (-15,000)"), по замыслу автора, протекает сквозь призму мудрого взора великого Ференца Листа (именно его маршевая тема заложена в фундаменте симфо-джазового опуса). Основу же мистической фрески "Hyperboree, Civilisation ‘Un’" составляет вольная интерпретация "Токкаты и фуги" Габриэля-Мари Гровле (1879-1944). Ракурсы тут на редкость изменчивы - от атмосферной фьюжн-манеры до обильного игрового пианизма. Межстилевую мозаику трека "Concerto Pour Des Mondes Disparus", посвященного секретам Баальбека и Мачу-Пикчу, раскусить также непросто. Дервьё в компании близких людей забавляется соническими шарадами, заставляя внимание слушателя с лихорадочной скоростью переключаться меж диковатым наслоением саунд-эпизодов. Просветление наступает под занавес. Но здесь свое веское слово произносит дуэт лидеров Contraction. Благодаря композиторской щедрости Ива Лаферье и Робера Ляшапеля в канве программы проступают четкие контуры этюдов "Orejona, Mater" (мечтательный океанический закатный джаз) и "Present du Futur" (необарочный прог-рок), в коем Франк примеривается к камзолу космического маэстро Баха...
Итог: превосходный мелодический сталагмит, одиноко высящийся средь других, не менее породистых, но отличных от него арт-изваяний. Штучный экземпляр. Пропускать не советую.  

16 окт. 2012 г.

Altrock Chamber Quartet "Sonata Islands goes RIO" (2012)


У итальянского лейбла AltrOck Productions особая ниша в музыкальном мире. За шесть лет существования детище Марчелло Мариноне зарекомендовало себя эдаким культурным оплотом, пестующим команды элитарного свойства. Yūgen, Aranis, Rational Diet, Pikapika TeArt, Pocket Orchestra, October Equus... Вот далеко не полный перечень клиентов компании. Конечно, тем, кто привык писать о "гигантах рок-индустрии", эти имена вряд ли что скажут. Однако истинные ценители звукового искусства внимательно следят за каждым релизом, выпускаемым миланской конторой. И та, как правило, не обманывает ожиданий слушателя-эстета.
2012-й год умножил когорту преданных издателю артистических бригад на весьма интересную единицу. Впрочем, к оригинальным коллективам Altrock Chamber Quartet причислить трудно. Номинально это своеобразный проект-посвящение отдельному жанру - авант-прогу. В составе ансамбля сошлись четверо "академистов": Эмилио Галанте (флейта-пикколо), Валерио Чиполлоне (кларнет, бас-кларнет), Андреа Пеколо (скрипка), Бьянка Фервиди (виолончель). Отсутствие электрического инструментария в арсенале исполнителей наверняка насторожит рокера-ортодокса. Но тут следует оговориться: релиз расчитан на тех, кто знаком с понятием RIO и творчеством апологетов данного направления. У этой ветви прогрессива, как известно, своя специфика, и здесь она представлена во всей красе.
На трех начальных позициях расположились сочинения британского уникума Фреда Фрита (Henry Cow, соло). Короткий пассаж "Snake Eating Its Tail", адаптированный для камерного квартета Мауро Педроном, опирается на отрывистую ритмику струнных. К унисонно звучащим фразам эпизодически примешиваются тонюсенький писк флейты и молодцеватые выкрики "ха!". В определенном смысле перед нами юмористический коллаж, только его смеховая функция соотносится не с европейской традицией, а скорее принадлежит к категории дзен-буддистских коанов. В любом случае, вскрыть этот код логическим путем невозможно. В "Norrgarden Nyvla" стройный мелодический ряд минималистского свойства начинен взрывными контрапунктами, придающими композиции оттенок интриги. "Hands of the Juggler" стартует как вполне филармоническая зарисовка, но ближе к финалу рассудочное течение поглощается хаотическим мраком. Абстрактный набросок "Rethinking Plague" пера Эмилио Галанте - признание в любви Майку Джонсону, лидеру американской формации A Thinking Plague. Тщательной и уважительной трактовкой отличается пьеса "Présage" Даниэля Дени, заимствованная из наследия Univers Zero. В великолепном номере "Land Arf" партию фортепиано ведет специально приглашенный автор - Массимо Джунтоли. "Brachilogia7" Франческо Заго (Yūgen) с ее нервными эскападами духовых и струнных подобна контрастным играм света и тени в знойный летний полдень. Элемент разнообразия вносит в общее действо авангардное танго "Crossroads", написанное Тициано Пополи - коллегой и другом Фреда Фрита. Ну а подытоживает коллизии "Островной сонаты" занимательная сонористика "Luoghi che aspettano" Стефано Зарзанелло, пожалуй, самая энигматическая фреска из серии.
Резюмирую: необычный инструментальный вояж, способный доставить удовольствие поклонникам серьезной музыки.

14 окт. 2012 г.

Diabolus "Diabolus [High Tones]" (1971)


Информация о них скудна и местами грешит неточностями. Утверждается, например, что британская команда Diabolus по причине незаметности на родине переместилась в Германию, где снискала признание и успех. На деле все обстояло иначе. Квартет возник в Оксфорде с подачи братьев Хэдфилдов - Джона (лид-гитара, вокал) и Энтони (бас, вокал). Необычный оттенок внешнему облику Diabolus придавало наличие ударника-немца (Эллвуд фон Зайболд). Но данное обстоятельство вряд ли кого-то смущало. В 1971 году на базе лондонской студии Sound Techniques парни записали программу "High Notes". Однако по "коммерческим причинам" местные лейблы отказали материалу в праве на издание. Зато подсуетились инициативные товарищи из Дойчланда. Франкфуртская компания Bellaphon Records "штампанула" диск аж в двух вариантах: виниловый релиз 1971-го года вышел без прямого указания на "паблишера" (значок скрывался под упаковкой), тогда как на конверте лонгплея образца 1972-го года гордо красовался беллафоновский логотип. Члены бэнда узнали об авантюрной операции лишь спустя четверть века. Посовещавшись, музыканты выкупили авторские права на собственное аудио-наследие, и в 2004 г. единственный альбом Diabolus предстал перед слушателем в формате CD. Факт, безусловно, радостный, поскольку без этого художественного акта история европейского прото-прогрессива была бы не полной.
Вступительный номер "Lonely Days" любопытен нестандартным набором приемов. Здесь нос к носу сошлись отголоски биг-бита, импровизированные соло на хард-роковой основе и пасторальные мелодические откровения в духе ранних Jade Warrior. Сочетание убийственное, но умельцы из Diabolus играючи расправились с откровенно эклектичными саунд-схемами. Этюд "Night Clouded Moon" - вещь кардинально иного пошиба. В мастерски переработанной Джоном Хэдфилдом народной песенной зарисовке идеально воплотились душевное многоголосие под гитарный акустический перезвон, обильно-разноликое флейтовое наполнение от Филипа Ховарда (также - тенор-саксофон, орган, фортепиано, вокал) и затейливые ритмические "коленца". Ну, а сравнения напрашиваются сами собой: Jethro Tull - и точка. Коллективное сочинение "1002 Nights" являет другую ипостась Diabolus: арт-фолк идет рука об руку с хардом и джазом; причем в завихрениях сакса маэстро Ховарда обозначаются контуры для будущего хита Стинга "Englishman in New York". Триумвират ренессансных мотивов, ритм-энд-блюзовой несущей платформы и точеных хэви-риффов торжествует в комплексном пространстве трека "3 Piece Suite". В схожей чудаческой манере решена и композиция "Lady of the Moon", разве что меняющийся темповый рисунок периодически обогащается элементами прото-диско (только представьте себе совместный джем Gryphon и Santa Esmeralda!; хотя для этого никакой фантазии не хватит...). "Laura Sleeping" - удачный эксперимент по сращиванию галантной средневековой поэзии с фьюжн-прогом. Лирическим базисом здесь выступает стихотворный текст Чарльза Коттона (1630-1687), адаптированный Хэдфилдом к использованию в конкретных целях. "Spontenuity" - маленькое групповое сумасшествие а ля Tull meets jazz. Да и в ярком финале "Raven's Call" с его контрастными гиперскачками меж балладностью и мозговым прогрессивным штурмом аналогично попахивает креативным безумием.
Резюмирую: шикарный представитель музейного рок-жанра, остающийся актуальным и поныне. Очень рекомендую.  

12 окт. 2012 г.

Pekka Pohjola "Changing Waters" (1992)


Диск "Changing Waters" открыл новую главу в биографии финского гения. Кончилась пора жанровых метаний, уходов "на сторону" для экспериментов со своей The Group и сугубо филармонических штудий. Сотворив оркестровую программу "Sinfonia no.1" (1990), Пекка Похьола вновь почувствовал вкус к року. А посему решил осуществить нечто в более привычном для себя формате. Два года напряженной работы вылились в семь полновесных треков, аранжированных для бэнда с камерным составом впридачу. В аккомпаниаторы были призваны свежие лица: клавишник Сеппо Кантонен, гитарист Маркку Канерва, ударники Ансси Никанен и Маркку Унаскари (с тремя из них Пекка будет сотрудничать на протяжении всего десятилетия). Квинтет академических исполнителей возглавил другой Похьола - Юкка (скрипка). И результат взаимодействия "фьюжионеров" с летучим консерваторским отрядом вышел достаточно органичным.
Масштабная интродукция "Benjamin" базируется на закольцованном фортепианном рисунке. Поверх чинно выстраиваются клавишные аккорды, проступают аккуратные гитарные штрихи и хрустальная рябь перкуссии. Развитие протекает в среднем рассудочном темпе, без рывков и ломаных ритмических фигур. Нью-эйджевая мягкость ведет диалог с подвижным джазовым басом. Картина тяготеет к лаконичности и простоте, за которой просвечивают взрослая мудрость и глубина. "Waltz for Iikka (Iikan valssi)" достойно пополняет копилку "пограничных" опусов Пекки, инспирированных ретро-традициями цирковых представлений и уличных духовых шествий. Пьеса отмечена пародийной иронией в манере Samla Mammas Manna и в то же время не избавлена от ноток затаенной грусти. В этом исключительно скандинавском произведении сошлось воедино множество черт - конкретных и неоднозначных, но в равной мере убедительных. Фактурная гитарная вязь Маррку Канервы поддерживается тончайшей клавишной партией, броскими ударными и струнным квартетом, солидно заявляющим о себе в момент финального крещендо. Акустические краски палой осенней листвой тихо струятся по излучинам этюда-размышления "Innocent Questions". Маэстро Похьола добровольно устраняется здесь от игровой роли, предоставив право голоса другим. Однако не стоит забывать, что каждый слышимый звуковой обертон - плод его щедрой композиторской фантазии - где-то неуемной, местами - печальной, в общем, контрастной, как сама жизнь. "Fanatic Answers" - вычурный аттракцион, в коем наличествуют увесистые хэви-риффы, элегийные струнные и легкие уколы восьмидесятых, олицетворяемые басовым синтезатором Пекки. Титульное сочинение напоминает путанный клубок эмоций. Калейдоскоп настроений расцвечен бравурной восторженностью, пасторальной отрешенностью, агрессивными выпадами и тотальным умиротворением. В прекрасной камеральной виньетке "Waltz for Outi (Outin valssi)" главную фортепианную тему реализует лично мастермайнд Похьола, и делает это блистательно. На стадии эпилога присутствует уже знакомый мотив "Benjamin". Только в отличие от вступительного эскиза-близнеца данный сегмент не бесплотен, а напротив - демонстрирует определенную мускулистость и мощное мужское начало.
Резюмирую: очень хороший альбом, где зрелость соседствует с ребячеством, а философская сентиментальность не отменяет авантюризма. Рекомендую. 

10 окт. 2012 г.

Acanthe "Someone Somewhere" (1973-77; 2009)


Гренобльская формация Acanthe образовалась в 1973 г. по инициативе композитора Фредерика Леоса (гитара, клавишные, вокал). В последующую четырехлетку квартет под его управлением возделывал благодатную прогрессивную ниву, подходя к процессу с разнообразных творческих позиций. Невзирая на вдохновенную самоотдачу, ансамбль избежал внимания со стороны лейблов. После роспуска группы пленки с записями осели у Леоса и оставались в загашнике долгие годы. В 2009-м руководство Musea Records откликнулось на предложение Фредерика. Совместными усилиями оригинальные ленты привели в порядок, оцифровали и подготовили к изданию. Тем самым общественность получила шанс прикоснуться к весьма любопытному материалу, а маэстро Леос подспудно убедился в правильности выбора названия коллектива. Ведь акант - это не только декоративный травный орнамент и одноименное растение, но еще и символический образ вечной жизни, синоним рая для избранных.
Заглавный трек можно рассматривать как хрестоматийный пример, олицетворяющий классик-прог в целом. Гитарные приемы а ля Pink Floyd; органные позывные в манере, напоминающей The Doors; мощная звуковая стена в монументально-оркестровом ключе; электроакустические откровения лирического свойства + умеренные клавишные "космизмы", взрывные хард-роковые соло и трогательная ностальгическая мечтательность под теплые вздохи меллотрона. Следует заметить, что Acanthe исповедовали двуязычие. Посему часть номеров исполнена на английском, а отдельные вещи - на родном французском. Впрочем, это момент второстепенный. Преобладающее значение в контексте релиза имеет яркая инструментально-аранжировочная составляющая. И поверьте, здесь есть, чем насладиться. От сугубо франкофонской пьесы в стилистике Ange ("Objet de cire") бригада Фредерика плавно сворачивает в область чистого эксперимента. "Meg Merrilies" в какой-то мере воспринимается провозвестником конструктивно-схематических элементов, определивших в девяностые почерк британцев Parallel or 90 Degrees. Пролонгированное интро, решенное в формате игровой психоделии, характерные вокальные интонации на фоне арт-фьюжн аккомпанемента, и множество других "фишек", лихо воплощенных задолго до того, как их заново "открыли" ребята Энди Тиллисона. Вообще, прелесть "Someone Somewhere" заключается в его абсолютно современном звучании. И это подтверждается комплексными панорамами вроде арабески "Touch the Sun" (бальзам на душу любителей бессловесного этно-рока) или "Suspension" (субжанровый прогрессивный коктейль, актуальный и по-своему "вкусный"). В "Universe insensé" на фоне пышного мелодического убранства возникает романтико-меланхоличная линия певца. В артистических жалобных нотках прослеживается связь с вышеупомянутыми Ange и отчасти с Pulsar. Однако расстановка акцентов у Acanthe принципиально иная. "Oiseau de Feu" выделяется за счет колоритного органно-оркестрового антуража, а выразительный симфонический рисунок "The Old World Death" заставляет реанимировать в памяти концепт-выкладки голландцев Earth & Fire. Финальный инструментал "Riding Earth" - типичный классик-арт с морем разнокалиберных клавишных и толикой глянцевой легковесности конца семидесятых, ничуть не портящей общую атмосферу.
Резюмирую: чудесная "археологическая" находка, рекомендуемая как поклонникам "ретро", так и приверженцам "нео". Отличное прибавление в коллекцию меломана.  

8 окт. 2012 г.

Troy Donockley "Messages" (2012)


Скромное оформление. Никаких буклетов-вкладышей с информацией об авторе и действующих лицах. Просто Трой Донокли. Messages. С подзаголовком: "Коллекция музыки 1998-2011". Как говорится, sapienti sat. Ибо в особых представлениях маэстро не нуждается. Молчаливый труженик, блестящий профессионал, гениальный композитор, прочно обосновавшийся в мировом арт-пространстве. Три сольных диска британского уникума стали ярчайшим подтверждением его авторских притязаний. И уже не надо уточнять, что "этот парень - духовик из Iona", или "чувак, игравший с Nightwish". Он сам по себе. Отдельная единица с неповторимым творческим почерком.
"Messages" - квинтэссенция музыкальных исканий Троя. Десять персонально отобранных им треков, включающих два абсолютно новых произведения. Разноплановость позиций свидетельствует о масштабе дарования личности. Впрочем, слышавших номерные пластинки Мастера убеждать в его силе не надо: и так понятно. Ну а для тех, кто покуда не удосужился соприкоснуться со звучащей вселенной мистера Донокли, эта компиляция, несомненно, окажется большим сюрпризом. 
Хронологический порядок в "Messages" отсутствует напрочь. Невзирая на различный возраст сочинений, всем им присуща общая черта - зрелость. Начиная с чудеснейшей пьесы "Sights" из программы "The Unseen Stream" (1998) и заканчивая коротким, но безумно вдохновенным и завораживающе прекрасным этюдом "The Procession" с альбома "The Madness of Crowds" (2009). Между означенными полюсами уложены многоликие кроссжанровые эксперименты, о которых также стоит немножечко рассказать.
Свежая зарисовка "For Him Who Will Never Return" - возврат к корням, традиционному ирландскому фольклору, что всегда подпитывал воображение Троя. В величественной и живописной, как зеленые гэльские равнины, миниатюре сошлись могучая древность и любовный поэтический взгляд. Солирующим инструментом выступает локтевая волынка, оттеняемая деликатной клавишной оркестровкой. Каждая нота буквально напоена воздухом, окрашена солнцем и содержит в себе глубочайшую ностальгию по седобородой эпохе легенд. Симфо-артовая инсталляция "Now Voyager" инспирирована лирическим шедевром Уолта Уитмена "Песнь о себе". Строфы из него зачитывает Туомас Холопяйнен (худрук финнов Nightwish), а вокальные партии принадлежат Барбаре Диксон и Джоанне Хогг (Iona). От хорального эскиза "Fragment", формально наследующего литургическому канону, фокус перемещается в сторону осовремененного прогрессив-фолка ("Orkahaugr"). И снова волынка; в окружении струнных она выводит классический мотив "Finlandia" незабвенного Яна Сибелиуса. Вслед за этим на авансцене проявляется новаторская конструкция "Dunmail Rising" c внушительным стилевым диапазоном - от торжественной оратории и эльфийских танцев до электронного спейс-рока и пышных оркестровых вставок. История китайского мага Чунь Линь Су оживает в романтической фреске "The Pursuit of Illusion" (бесподобный вокал мисс Хогг + замечательный камерный антураж). Что же касается пролонгированного опуса "Tunnels", то охарактеризовать его эклектико-энигматический саунд-ряд - затея трудоемкая. И без словесных оборотов типа "гипно-симфо-фолк-прог-эмбиент" тут вряд ли обойдешься.
Резюмирую: превосходный набросок к портрету одного из лидеров сонического модернизма. Пропускать не советую.   

6 окт. 2012 г.

Contraction "La Bourse ou la Vie" (1974)


Свою вторую пластинку музыканты Contraction создавали при довольно грустных обстоятельствах. Скоропостижно скончался Франк Дервьё - неординарный композитор, превосходный органист, друг, наставник и попросту замечательный человек. Так что альбом "La Bourse ou la Vie" решено было посвятить его памяти. Сохранив общие стилевые ориентиры, участники коллектива несколько видоизменили авторский подход. Творцы репертуара Ив Лаферье (бас) и Робер Ляшапелль (фортепиано, электропиано, орган, синтезатор) двинулись в сторону усложнения схемы. Лирико-артистический фьюжн до краев наполнился прогрессивными элементами, ощерился гитарными риффами и уподобился хитрому барсуку, периодически маскирующемуся под броненосца. Впрочем, не будем торопить события. Обо всем по порядку.
Концептуальность повествования скрепляется этюдами-связками из серии "Jos Coeur". Первый из них ("Ouverture") открывает программу. Внешне все как-будто бы привычно: мелодическая завязь пространных пиано-пассажей с джаз-роковой гитарной фразировкой (Роберт Стэнли), густыми штрихами ударных (Дени Фармер) и приподнятым вокализом фронтвумен Кристиан Робишо. Однако уже на стадии "L'Alarme à l'Oeil" Contraction переходят из состояния созерцательного в агрессивное наступление на позиции слушателя: переменчивая ритмика, рефренные всполохи струнных аккордов, утопающий в артовых клавишных ходульный пианистический рисунок и широкий колебательный спектр эмоционального свойства - от восторженных бессловесных рулад до явственно ощущаемой шквалистой мощи. По воле фантазеров Лаферье и Ляшапелля, вполне традиционный номер "Claire Fontaine" из сугубо фольклорного превратился в психоделик-джазовую фреску, омываемую синти-волнами и наполняемую красивыми воздушными обертонами флейты Карлиля Миллье. Дивная, искрящаяся перламутром вещь, за которой следует "зубастая" прог-фанковая абсурдинка "Sam m'Madown", по сути основанная на паре-тройке басовых тактов. "Jos Coeur (Fermeture)" - мастерски скроенный фьюжн, в коем базовая камерная составляющая постепенно исчезает за полупрозрачной электрической ширмой; весьма талантливо и изобретательно. Кружевная певческая интерлюдия "Vent du Sud" предваряет момент знакомства с главным "блюдом" релиза - 18-минутным титульным эпиком, сконструированным из множества различных сегментов. В набирающем обороты прогрессивно-джазовом вареве то и дело вычленяешь для себя что-нибудь необычное: восхищает мадемуазель Робишо, с завидной непринужденностью обыгрывающая голосом цепкие "хуки" гитарреро Стэнли; завораживает Ляшапелль, умудрившийся вклиниться в действо с сольным фортепианным опусом; да и в целом звуковая панорама производит гипнотическое впечатление. Определенно, выбивается из колеи финальный психоделик-эпизод "L'Âme à Tout Faire". Но это и понятно, если учесть, что он является данью уважения творческим заслугам Франка Дервьё (несущей платформой выступает тема "Orejona Mater" c LP "Dimension 'M'", 1972). А потому любые нарекания кажутся неуместными. 
Резюмирую: отличный диск, исключительно оригинальный с точки зрения архитектоники и художественной образности. Рекомендую.