Aranis "RoqueForte" (2010)

Креативности Йориса Фанвинкенройе можно лишь позавидовать.Через каждые полтора года из-под пера гениального малого выходят нешаблонные программы высочайшего качества. А ведь помимо Aranis у бельгийского контрабасиста имеется соло-прожект BASta! Да и на отсутствие сессионной деятельности трудяге Йорису грех жаловаться... В общем, "Фигаро здесь, Фигаро там". По-другому ему не интересно. 

К 2010-му в активе группы скопились три полнометражные работы, демонстрирующие крайнюю степень живучести фламандского камерного авангарда. Уж казалось бы, после Univers Zero и Julverne в данном отношении сложно изобрести нечто новое. Ан нет! Хитрец Фанвинкинройе со товарищи сумел таки подцепить публику - посредством классического инструментария и недюжинной фантазии. Однако почивать на лаврах Йорис не собирался. В его светлой голове призывно мельтешили свежие идеи, причем кардинально отличные от опытных образцов хорального материала "Songs from Mirage" (2009). Надо сказать, тот релиз вызвал неоднозначную реакцию поклонников. Лидера бэнда даже упрекали в ренегатстве (мол, нечего заигрывать с нью-эйдж формами!). "Ах, вам, значит, надобно пожестче, - хмыкал про себя неутомимый маэстро. - Ладно, получите". Турнув от греха подальше "сопранистых" девиц, он пополнил состав клавишником Пьером Шевалье (Univers Zero, Present) и монструозным ударником Дэйвом Керманом (Thinking Plague, 5uu's, Ahvak, Present). И хотя доселе Aranis не испытывали на прочность собственную связь с миром рока, момент истины все же настал...

От "RoqueForte" бессмысленно ждать послаблений. Решив перелопатить темный грунт прогрессивного пост-минимализма, Йорис основательно изучил рецептуру тех же UZ. Да, именно с мэтрами возникают ассоциации при открытии пьесы "Roque". Ансамбль искусно наводит готический дарк-колорит. И единственной "теплой" краской в палитре выглядит аккордеон, берущий на себя роль виолончели. Разбросав по всей плоскости сонорные этюды-смычки из серии "Ade", Фанвинкенройе пошел ва-банк. Добрый и "плюшевый" неоклассицизм постепенно обзавелся монументальным туловищем бронтозавра ("Past"). Элементы chamber folk эстетики без лишних сантиментов пропустили сквозь индустриальные жернова ("Noise"). Досталось "на орехи" и элегантному филармоническому модернизму, над которым вся честная компания невзначай надругалась в холерической плясовой манере ("Naise"). Драйв, виртуозность и умозрительная близость к пресловутой danse macabre по-особому преподносятся в контексте номера "Tissim". Брейки Кермана уничтожают напрочь лирическую сердцевину зарисовки "Aila", в итоге дело оборачивается авантажной экскурсией в духе Стравинского. Ну а закольцовывается действо вещью "Forte", где форматная трехминутка наполовину съедена тишиной, и бодрым отточием "PS", выдержанном в ритме янычарского танца с саблями.

Резюмирую: занимательное путешествие в области мрака, спорадически озаряемого артистическим блеском Aranis. Крепко, мощно, достойно. Рекомендую.   

Flamengo "Kuře v Hodinkách" [plus 3 bonus tracks] (1972/2012)

Юбилей - это прекрасно. А уж когда речь заходит о значимом факте культуры, становится приятно вдвойне. В 2012 году исполнилось ровно сорок лет с момента выхода единственной пластинки чешского ансамбля Flamengo. По такому случаю на лейбле Supraphon подготовили подарок для всех поклонников прогрессивного рока. Не сложно догадаться, какой именно. Да, ремастерированное издание альбома "Kuře v Hodinkách", дополненное тремя бонусами и уложенное в симпатичный диджипак. Об оборотной стороне истории публике решили не напоминать: ведь в том же 1972-ом коллектив Flamengo был расформирован по приказу властей, усмотревших в текстах группы идеологическую диверсию. Непонятно только, о чем руководство страны думало раньше. Ведь хронологический отсчет деятельности бэнда начался еще в 1966-ом. Тогда команда во главе с гитаристом/басистом Павлом Фортом играла бит исключительно прозападного образца. В дальнейшем Flamengo снискали славу пионеров чехословацкого фанка (тоже, как ни крути, буржуазная тенденция). А после кардинальной смены состава в 1970-ом обозначился новый стилевой поворот - прото-прогрессив джазового толка. И данная ипостась оказалась к лицу бригаде пана Форта.

"Часы с кукушкой" отмечены смелым поиском формы. Основную композиционную работу мастермайнд доверил Яну Кубику (тенор- и электро-саксофоны, флейта, кларнет, вокал) и Владимиру Мишику (вокал, конги, акустическая гитара). Ребята не подвели. Ударная доза рок-н-ролла в титульной интродукции, помноженного на красочные рулады духовых и искрометные органные партии, приковывает внимание и уже не отпускает до самого финала. Вообще, помесь хэви-блюза с изобретательными фьюжн-пассажами - конек Flamengo. Достаточно послушать "Rám příštích obrazů", и все вопросы отпадут за ненадобностью. Подобное могли исполнять лишь зрелые, уверенные в себе профи, ценящие оригинальность превыше прочего и не признающие никаких авторитетов. Причем по степени самобытности чехи дали бы сто очков вперед любому. Ну кому еще захотелось бы спарить акустические фолк-пасторали с вкусными фанк-грувами и припечатать сверху симфоническим штемпелем? А наши герои ничтоже сумняшеся проворачивают такое в треке "Já a dým", эффектно задействуя струнный оркестр под управлением Вацлава Гибша. Или устраивают мелодическое состязание харда с джаз- и арт-роком ("Chvíle chvil"). Или же вводят в палитру космическую рапсодию балладного типа ("Pár století"), украшенную присутствием гостя - вибрафониста Карела Велебного. Требуются хоральные прогрессии? Извольте, к вашим услугам "Doky, vlaky, hlad a boty". Нужен ядерный выброс адреналина? Нет ничего проще: "Stále dál" - чистый шквал "завернутого" фьюжн-харда. Да и выступающая последним пунктом "Kuře v hodinkách", фигурально выражаясь, набьет баки кому угодно. Хороши также риффово-разгульные материалы, добавленные в виде произведений "Každou chvíli" и "Týden v elektrickém městě"; солидное приложение к и без того мощной "картине маслом".

Резюмирую: один из лучших рок-актов восточноевропейского прогрессива периода ранних семидесятых. Пропускать не советую.

New Trolls "Concerto Grosso Per I" (1971)

Практику концертов для группы с оркестром ввели в обиход англичане. Невзирая на привлекательность такого рода актов, лечь в "прокрустово ложе" рок-симфонизма могли позволить себе лишь избранные. Сказывались завышенные требования, предъявляемые форматом (соответствующее качество материала, наличие аранжировщика-универсала и прочее). Да и фактор нервно-денежных издержек смущал артистических личностей без определенных амбиций. Посему о широком распространении явления рассуждать не пристало. Тем не менее любопытные опыты на почве слияния разношерстных эстетических категорий время от времени случались. И один из ярчайших синтетических образцов зародился на свет сорок с гаком лет назад в солнечной Италии.

Говоря начистоту, благодарить за "Concerto Grosso Per I" в первую очередь стоит композитора и дирижера Луиса Энрикеса Бакалова (р. 1933). Именно ему мы обязаны наиболее стройными номерами программы. Писались эти вещи с конкретным прицелом - в качестве саундтрека к триллеру "La vittima designata" ("Заказанная жертва"). По ходу сочинения музыки мэтра посетила счастливая мысль: а не разнообразить ли палитру за счет включения в процесс рок-ансамбля? Отложив партитуру, Бакалов переговорил с продюсерами, братьями Павони. Те благодушно согласились. Попутно какой-то меломан из кино-тусовки посоветовал присмотреться к молодой команде New Trolls. И вот так оно закрутилось...

Разумеется, от альянса выиграли все. За исключением съемочного коллектива: фильмец получился средненький. Зато рулевым New Trolls - Витторио Де Скальци (гитара, флейта) и Нико Ди Пало (гитара, лид-вокал) - повезло несказанно. Парни издавна грезили о монументальном полифоническом проекте. Ведь, помимо горячо любимых ритм-энд-блюза с психоделией, оба преклонялись перед наследием эпохи барокко. Однако никто из них всерьез не рассчитывал на воплощение тайной мечты. И вдруг такая удача...  

Тон действию задает "Allegro". На узком перешейке развертывается смертельная баталия меж академической традицией (экспрессивно-трагические пассажи с изумительной партией скрипки) и безжалостным рок-н-ролльным арт-хаосом (New Trolls в полном составе бомбардируют пространство дисторшн-сонансами при активном флейтовом вмешательстве а ля Focus). Далее безостановочно следует небесной красоты "Adagio (Shadows)", идейным контрапунктом которого служит гамлетовская фраза "To die, to sleep; to sleep: perchance to dream" (в переводе Б.Л. Пастернака: "Скончаться. Сном забыться. Уснуть. И видеть сны"). В центре внимания - драматическое гитарное крещендо, величественная струнная лавина + конечно же, вокальный монолог Нико Ди Пало, сопровождаемый хоралом Джорджио Д'Адамо (бас) и Джанни Беллено (ударные). "Cadenza - Andante Con Moto" - мелодическая вариация на ту же тему, роскошно инкрустированная скрипичными вензелями в духе Антонио Вивальди. На правах развязки - пьеса "Shadows (Per Jimi Hendrix)". Здесь маэстро Бакалов объединяет на блюзовой платформе торжественные перекаты церковного органа (Маурицио Сальви) с "грязным" андеграунд-звучанием (гитара, флейта, неистовая ритм-секция), закладывая мощный кирпич в фундамент итало-прога. Вторую сторону пластинки занимает запечатленная "живьем" 20-минутная импровизация "Nella Sala Vuota", где New Trolls без всяких соавторов и оркестров демонстрируют буйный норов, агрессивную прыть и верность "кислотно-гаражным" идеалам поздних шестидесятых...

Резюмирую: немеркнущее золото мировой рок-культуры. A must have для прогрессоров, симфонистов и других представителей интеллектуального аудио-лагеря.    

Cardamome Trio "Calligraphie" (2009)

Королевская консерватория города Льеж, похоже, обретает статус кузницы кадров для ансамблей оригинального жанра. Вспомним славные имена A Consommer de Préférence и Wang Wei 4tet. Не так давно компания локальных героев пополнилась очередной знаковой формацией - Cardamome Trio. Инициатор создания камерного инструментального бэнда - пианист и композитор Ароль Нобан. Получив академическое образование, молодой бельгиец после долгих раздумий отказался от карьеры классического исполнителя. Человек разносторонних вкусов, Нобан мечтал играть музыку на стыке жанров, в которой уживались бы импрессии Мориса Равеля, импровизационные crossover-маневры Кита Джаррета, сонический ландшафтный бэкграунд Яна Гарбарека, мелодизм Битлз и страстность Астора Пьяццоллы. Аролю повезло: он нашел компаньонов, готовых пуститься в авантюрное путешествие. Таковыми стали виолончелист Себастьен Вольнье и японская скрипачка Чикако Осода. Оба - дипломанты международных конкурсов, с опытом выступлений как в составе филармонических оркестров, так и на правах солистов. А маэстро Вольнье, ко всему прочему, еще и действующий преподаватель в Institut Supérieur de Musique et de Pédagogie (г. Намюр, Бельгия). Казалось бы, при подобном раскладе не миновать столкновения амбиций. Ничуть не бывало. Маститые профессионалы согласились сделаться "чистыми листами" в руках Нобана, доверившись его гармоническому мышлению. Результатом взаимодействия троицы явился изящный и строгий альбом "Calligraphie".

Стартовая фаза программы ("Courants Salés") хорошо иллюстрирует исповедуемый автором принцип "поперечного сечения". С одной стороны - задающие ритмический импульс фортепианные остинато, с другой - благородство виолончельных линий и виртуозные, предельно эмоциональные скрипичные выпады. Ароль по максимуму использует свои навыки в области музыкальной теории, искусно фланируя меж политональностью и активными унисонными скачками. При этом вспоминаются легендарные ветераны Julverne. Однако у Cardamome Trio собственная система координат, отличная от многих. В "Légende Marine" ощущается влияние Эрика Сати: величественно-мрачные морские пейзажи, рисуемые пиано-аккордами, периодически взрываются вспышками струнных молний, но по истечении седьмой минуты картина с медленной неизбежностью тонет во мраке ночи... В заглавной пьесе функциональная chamber-палитра разбавляется элементами world music неопределенной географической принадлежности; своего рода ребус для любителей энигматики. Колоритный эпос "White Bear" базируется на привычном для Нобана тождестве взаимоисключающих понятий: лирическая рефлексия с оттенком меланхолии оборачивается безудержным танцем на осколках мечты. Да и "Like a Prelude" могла бы сойти за оду чистому романтизму, кабы не остро отточенное самурайское вмешательство мадемуазель Осоды. В "Crépuscule" мастермайнд Ароль показывает характер. И хотя дуэт его сподвижников по-прежнему атакует передние планы, заглушить до конца раскатистый неумолчный монолог фоно он, пожалуй, не в силах. Выразительный 9-минутный финал "Pont n°7" выдержан в драматическом русле, и все же не лишен проявлений экстравагантности вкупе с едва уловимыми проблесками джаза.

Резюмирую: блистательный художественный акт, абсолютно далекий от рок-территорий, но при том способный дать фору приверженцам "электричества". Очень рекомендую. 

Solution "Divergence" (1972)

Незадолго до выхода дебютной пластинки ряды Solution покинул басист/певец Петер ван дер Санде. Остальная троица подобного коварства не ожидала, а потому слегка растерялась. Выручил ребят продюсер Йон Схюрсма. В шестидесятые он изрядно поколесил по клубам Северной Голландии, и знал практически всех стоящих музыкантов наперечет. В качестве равноценной замены Йон сосватал подопечным давнего приятеля Гуса Виллемсе. Первое выступление на публике в обновленном составе состоялось 15 июля 1971 года в соборе города Ункерк. Парни нервничали, ведь концерт снимался на пленку для телевизионного шоу Campus. Вдобавок там же засветились американцы The James Gang с харизматичным лидер-гитаристом Джо Уолшем. Ударить в грязь лицом перед заокеанскими коллегами было бы непростительно, однако мероприятие прошло как по маслу. Вскоре Solution с чистой совестью приступили к подготовке следующего лонгплея. В отличие от предшественника он получился на порядок "запевалистее", впрочем, инструментальное волшебство бэнда никуда не исчезло...

Открывающая диск композиция "Second Line" продемонстрировала взвешенный и "зрелый" подход к коллективному сочинительскому процессу. Ставка на мелодизм в противовес тональной акробатике оправдала себя. Клавишные Виллема Эннеса при солидной поддержке ритм-секции звучат тепло и лирично. Голос новобранца Виллемсе несколько резковат, но в принципе погоды не портит. А уж когда в действие вступает Том Барлаге с его романтическими соло на саксе, любые опасения касательно будущего Solution улетучиваются восвояси. По истечении пятой минуты номера артисты сбрасывают идиллический антураж и, вспомнив о собственных прогрессивных корнях, выдают искрометный, густо перченый джаз-рок. В титульном фьюжн-боевике чудеса творит вышеупомянутый маэстро Барлаге, расстреливающий трассирующими саксофонными партиями все живое в радиусе полумили; изумительное произведение, нисколько не теряющее в весе от отсутствия гитары. Лопающиеся психоделические пузыри "Fever" гармонично растворяются во вкуснейшем джеме, где ведущая роль отводится мастерским флейтовым выкрутасам в неразрывной связке с электроорганом. 12-минутное концепт-полотно "Concentration" местами прикидывается импровизационным сплавом чувственного блюза и резвого джаза. Но мы-то знаем наверняка, что предусмотрительные авторы сто раз просчитали, отмерили и отрезали каждую нотку, доведя результат до полного блеска. Призрачный дымок неоклассики вьется над интерлюдией "Theme", после чего пространство начинает вибрировать от нарастающего рокота "Хаммонда", в компании с фоно, духовыми и вокалом Гуса делающего игру на платформе монументального трека "New Dimension". Великолепное завершение небанального, любопытного своими оригинальными коллизиями релиза. 

Приличный тираж изданной на лейбле Harvest пластинки умножил европейскую известность голландцев. Спустя короткое время Solution уже гастролировали по Британии в качестве хедлайнеров, а на "разогреве" у них числились Badfinger и ELO...

Pekka Pohjola "Flight of the Angel" (1986)

Середину восьмидесятых усатый скромняга Пекка встретил в статусе гроссмейстера. Давно миновали те времена, когда приходилось работать на имя, доказывать, что ты не просто один из Wigwam'а, а вполне себе явление - штучное и по большому счету гениальное. Критики уже прочили финскому маэстро почетное звание классика, однако Похьолу меньше всего волновали дифирамбы эстетствующих деятелей прессы. Ему было интересно просто творить. Чем, собственно, нордический умелец и занимался не покладая рук. В дремучие для духоподъемной музыки годы Пекка Похьола не оставлял прогрессивных исканий, вскрывая все новые и новые интеллектуальные горизонты. "Urban Tango" (1982), "Everyman" (1984), "Space Waltz" (1985)... Новаторские, каждая со своим особенным колоритом программы буквально вылетали из-под его пера. Кружевная моцартианская легкость, приличная идейная глубина и никакого намека на кризис... Поскрипывания чурающейся экспериментов консервативной публики ничуть не заботили Похьолу. Не зацикливаясь на привычном, он активно испытывал на прочность возможности синтезаторов, скрещивал электронные ритмы с филармоническими эскизами и чувствовал радость от прикосновения к неведомому...

Альбом "Flight of the Angel" подвел черту разномастной концепт-серии, рожденной в 1980-е. Виртуозный басист Пекка не стал мудрить с составом исполнителей и вовлек в процесс проверенных товарищей - гитариста Сеппо Тыни, клавишников Юсси Лиски и Тимо Весайоки, а также ударника Кеймо Хирвонена. В качестве сессионщиков - камерный струнный квартет + парочка духовиков. Ну и еще кое-кто для комплекта, но об этом чуть ниже.

Стартуем с "How About Today?". На вкус - бодрое инструментальное чудачество; праздничность джаза (чародей гитарного эквилибра Тыни феерично расстреливает эфир зажигательными партиями) сталкивается с однообразной ритмической основой. Правда, ближе к финалу раскочегариваются все, в массовом порядке давая "прикурить" слушателю. Эстафету принимает титульная пьеса, отличающаяся умиротворенным волшебством. Действо разрастается от звенящей фурином умозрительной new age колыбельной к подлинно эпическим чертогам, где величаво реют симфонические знамена. Закругляется же "Flight of the Angel" циклическим манером, на знакомой ноте. Из общего ряда выпадает центральное сочинение "Il Carillon". Этюд для пиано-соло разыгрывает родная тетушка нашего героя, Лийса Похьола. И, надо сказать, у нее имеется полное право гордиться племянником, демонстрирующим в означенной chamber-зарисовке высокий академический "штиль". Любителям синти-проходов а ля "спортлото" предназначена 10-минутная мозаика "Pressure", для пущего эффекта нашпигованная хард-роковыми пассажами изумительного Сеппо. Замыкает шеренгу другой пролонгированный опус - "Beauty and the Beast", авантажное хитросплетение неоклассических мотивов с раздольными фьюжн-схемами (советую обратить внимание на введенные под занавес басовые фигуры; пробирают до мурашек), гимн композиторской изобретательности молчуна Пекки.

Резюмирую: прекрасный образчик симфо-джаза эпохи бабл-гама и весьма неплохое прибавление в коллекцию меломана.  

Alphaterra "Planet in a Day" (2007)

Как известно, лиризм у итальянцев в крови. И если уж они не поют серенады в честь прекрасных дам, значит, производят романтичные этюды без слов. Дуэт Alphaterra - тот самый случай, когда любая текстовая нагрузка мнится ненужным придатком. Составили проект артисты-сверстники - пианист Джанни Виаджи (р. 1966) и гитарист Джорджио Габриэль (р. 1966). Первый из них посещал музыкальную школу, брал уроки игры на церковном органе и обожал экспериментировать с полифоническими синтезаторами. Второй также стажировался под руководством опытных наставников и параллельно наяривал фолк, фьюжн и чистый джаз в различных командах. Сдружились ребята на почве обоюдной горячей симпатии к творчеству Пэта Мэтини, Стива Хэккетта и Genesis. Причем случилось сие еще в подростковом возрасте. В свободное время приятели обменивались креативными идеями и даже сочиняли на пару саундскейп-фрагменты без особых претензий. Поскольку взгляды на природу гармонии у Джанни и Джорджио совпадали, сотрудничество решено было продолжать на более серьезном уровне, невзирая на географическую отдаленность (места проживания у соавторов разные, Рим и Милан соответственно). Так и родился студийный коллектив Alphaterra.
"Planet in a Day" - единственная на сегодняшний день работа апологетов инструментального жанра. Двенадцать пьес альбома призваны продемонстрировать слушателю естественную красоту земных ландшафтов. Путешествие по странам и континентам осуществляется при минимуме выразительных средств. В арсенале маэстро Виаджи только клавишные, ну а синьор Габриэль опирается исключительно на возможности акустической/электрической гитар и баса. Ритм-секцию заменяют электронные секвенсоры, сэмплы и запрограммированные ударные. При этом не сказать, чтобы в палитре ощущался дефицит "живых" токов. Исполнительский класс и композиторская интуиция тандема позволяют им безболезненно обходить острые ситуационные углы. Возведя в мелодический идеал грациозные фьюжн-пасторали Пэта Мэтини, наши герои выстраивают собственную систему координат с набором проверенных эффектных схем. Музыка для парусов? Да, пожалуй. От поросших вереском предгорий Шотландии ("Scottish Dream") воображаемый бриг устремляется дальше, к дождливым пейзажам Прованса ("Sweet Rain over Provence") и священным корнуолльским рощам, хранящим воспоминания о друидах ("Sacred Night in Cornwall"). Фантазии апеннинских вояжеров вполне позавидовал бы Жюль Верн. Ведь их соническая "кругосветка" захватывает массу экзотических сюжетов. Тут и норвежские фьорды, и звездное сияние Аляски, и заснеженные пейзажи Лапландии, и девственное очарование патагонских лесов... Каждой истории свойственна особая краска - будь то синтетические волынки и флейты, хрустальные гитарные арпеджио, накрапывающие вечерним туманом пиано-аккорды, ажурный барочный наигрыш или же "разлапистые" протяженные диагонали, рисуемые псевдо-"Хаммондом"...

Резюмирую: чудесный релиз, полный красоты, безмятежности, тепла и уюта. Любителям округлых джазовых линий и мечтательных арт-роковых эскизов - на заметку.   

Abstract Truth "Silver Trees" (1970)

Изданный в январе 1970-го диск "Totum" вызвал единодушный восторг у критиков, пресса Йоханнесбурга, Кейптауна и Дурбана запестрела рецензиями. Обозреватели хвалили Abstract Truth на все лады, отмечая, что ансамбль вывел южноафриканский поп из клишированной "сиропной" стадии к рубежам истинной прогрессивности. Лидер AT Кен Хенсон в многочисленных интервью также не стеснялся говорить об определенной жесткости собственной музыки, продиктованной исключительно честным отношением к творчеству. Впрочем, всеобщее признание не уберегло коллектив от больших перемен. В том же году басист Брайан Гибсон и перкуссионист Робби Павид покинули ряды Abstract Truth. Первый из них целиком отдался евангельской проповеди, второй пополнил собой состав прог-бэнда The Third Eye. Как ни странно, такой поворот событий оказался полезным с точки зрения эволюции AT. Место Гибсона занял поклонник Хендрикса Джордж Вулфардт (бас, флейта, ударные, вокал). Но главным приобретением, безусловно, стал Питер Мизроч (фортепиано, орган, флейта, клавесин, вокал). Отменный вкус, талант аранжировщика и явные композиторские способности последнего способствовали безболезненному переходу Abstract Truth от андеграундной полуакустической манеры к качественно иной саунд-гамме, расцвеченной множеством приятных оттенков. И презентованный публике в сентябре 1970 г. лонгплей "Silver Trees" убедительно подтвердил: смена ориентиров состоялась очень и очень вовремя.

Открывающий программу трек Хенсона "Pollution" длится чуть более трех минут. Но этот хронологический отрезок сродни стилевому пинг-понгу. Мирное пасторальное начало, живой гитарно-флейтовый диалог в средней секции и событийно щедрое включение в действо комплексного инструментария, отвечающего за перенаправление с камерной эстетики к страстной ритмике африканского джайва. Мотивным радушием безыскусного прото-арта искрится фреска "All The Same" авторства Джорджа Вулфардта. В другом его опусе "Original Man" на незамысловатую песенную основу нанизываются узорчатые клавишно-духовые фигуры, отчего простецкий в общем-то номер обрастает интересными деталями. Идейный центр пластинки - титульный эпик "Silver Trees" - демонстрирует чудеса развитой психоделии с легким восточным привкусом. А далее следует активный джаз-фанковый сегмент "In a Space" с залихватскими партиями родоначальников Abstract Truth - гитариста Хенсона и саксофониста/флейтиста Шона Берджина. Новаторством веет от этюда "Moving Away", где происходит феноменальное "братание" чопорной барочно-ренессансной схемы (Мизроч вводит в палитру клавесин) и мелодичного фьюжн-прога. Любителям меланхолии адресована замечательная история "Two", сочиненная мастермайндом Кеном; тем же, кто не прочь прикоснуться к синкопированному блюз-року с органными риффами и вихревыми потоками сакса, предназначается эффектная зарисовка "Blue Wednesday Speaks", напоминающая ранних Jade Warrior. Завершается "банкет" на разухабистой мажорной ноте, тотально присущей фанк-боевику "It's Alright With Me".

Резюмирую: чертовски привлекательная, местами - импульсивная и взрывная арт-панорама, нисколько не утратившая художественной ценности. Рекомендую.

Abstract Truth "Totum" (1970)

Южноафриканскому квартету Abstract Truth судьба отмерила два года. Ворвавшись в 1969-м на прогрессивную сцену Дурбана, отпрыски семей британских переселенцев околдовали земляков оригинальным соединением психоделического фолк-рока с джазом, блюзом и этникой. И благодарить за столь необычный подход к творчеству стоит верховного жреца Abstract Truth - Кеннета Эдварда Хенсона (гитара, вокал, ситар). Рок-н-роллом Кен увлекся в середине 1960-х. К концу десятилетия его творческий актив насчитывал участие в команде Leeman Ltd, культовом арт-прожекте Freedom's Children и джаз-группе The Sounds. В феврале 1969-го Хенсону поступило интересное предложение. Владелец дурбанского отеля Palm Beach пригласил игравшего на ситаре юношу в аккомпаниаторы к экзотической танцовщице, развлекавшей посетителей ночного клуба Totum. И здесь Фортуне было угодно свести нос к носу трудягу Кена с его будущими коллегами - Шон Берджином (флейта, саксофон), Брайаном Гибсоном (бас, вокал) и Робби Павидом (перкуссия). Иными словами, Abstract Truth возникли в качестве сугубо клубного акта. Поначалу единственной функцией ребят являлось звуковое дансинг-сопровождение. Однако заполнять вечер приятными обертонами следовало и по завершении танцев. Посему талантливый мистер Хенсон взял на вооружение бессловесный субкультурный тон-микс собственного сочинения. Довольно быстро выяснилось: музыка Abstract Truth самодостаточна и не нуждается в иллюстративном мелькании полуобнаженной грации. Вскоре хозяин заведения попросил приму "на выход", и пальма первенства автоматически перешла к нашим героям. Отныне главной достопримечательностью Totum'а стала изобретательная рок-четверка... 

Материал для дебютного лонгплея Abstract Truth собирался "с миру по нитке". Кен сознательно сделал ставку на эффект узнавания, а потому из девяти пьес только "кислотная рага" "Total Totum" - плод коллективной авторской мысли. Прочее - фантазии на известные темы (от Донована до Гершвина). Стартовав с мегаприятной "Jersey Thursday" (гитара, флейта, пространная ритм-секция и очаровательный теплый вокал), Хенсон и Кº заряжают инструментальный ориент-блюз "Coming Home Babе", порожденный в 1962-м контрабасистом Бенджамином Такером. Затем - немного акустических изысков в стиле Боба Дилана ("Oxford Town") + психоделик-джаз "Fat Angel / Work Song" с дивными духовыми и грязноватым "наваристым" саундом электрогитары. Заочным соревнованием с голландцами Brainbox выглядит помещенная в центр пара "Summertime" & "Scarborough Fair". Ни под кого не подстраиваясь, Abstract Truth превращают знаменитую колыбельную из "Порги и Бесс" в занимательный джем-вояж, зато народная английская баллада преподносится без особых выкрутасов, чисто, мелодично и трогательно. Дилогия "Parchman Farm / Moaning" решена на редкость азартно, в эстрадном джазовом ключе, но при том артистически утонченно. А уж гершвиновская "Ain't Necessarily So" в прочтении жителей ЮАР и вовсе заслуживает отдельных аплодисментов. Так гармонично сплавить ее с "Take Five" Пола Дезмонда, не погрешив против истины и попутно наводнив палитру астральными оттенками, - это дорогого стоит. Финальная "Total Totum (Acid Raga)" дает примерное представление о том, какими "блюдами" потчевали Abstract Truth гостей родного клуба.

Резюмирую: весьма любопытный образчик прото-прогрессивного фьюжн-фолка. Советую ознакомиться, хотя бы для общего развития.   

After Crying "Overground Music" (1990)

По усеянному подводными рифами узкому chamber-проливу мадьярские "аргонавты" проследовали элегантно - с лоском и видимой легкостью. Сказался "лоцманский" опыт рулевых проекта - Чабы Ведреша (фортепиано, вокал, синтезатор) и Петера Пейтшика (виолончель, вокал). Мастермайнды явственно понимали, чего хотят от своей первой в девяностые годы пластинки. Потому и аккомпаниаторов отбирали с особым тщанием. Заочно поблагодарив коллег, некогда стоявших у истоков After Crying, Ведреш с Пейтшиком по результатам кастинга отсортировали шестерых академических исполнителей (флейта, альт, тромбон, гобой, фагот, труба), заманили в компанию певицу Юдит Андрейски, и уже больше никого искать не стали. "А где же рок-инструментарий? - недоуменно спросит пытливый разумом меломан. - Как насчет гитар, ударных и баса?" А никак. Профессионалам такие фокусы без надобности. Ибо максимально сбалансированного звучания они умеют добиваться абсолютно разными способами. В данном случае - при помощи классического консерваторского арсенала и поддержке более современной техники. 

Пробным шаром для модели в целом выступает пьеса "European Things (Hommage á Frank Zappa)". И право слово, столь изящных примеров в прогрессиве не так уж много. Певческий артистизм Чабы - бальзам на душу поклонников Джона Уэттона (голосовые тембры обоих весьма похожи). А с какой лихостью этот венгерский эквилибрист наяривает на фоно! Клавишные партии искрятся неподдельным вдохновением, заражают джазовой страстностью и покоряют филигранной отточенностью каждого аккорда. Здесь же щегольски орудуют струнные, то нежно, то озорно воркует флейта и лучатся удовольствием поймавшие творческий кураж сессионщики. После захватывающего вступления настает черед энигматико-лирического номера на стихи Тамаша Гёргеньи ("Don't Betray Me"). Вокалировать на сей раз берется романтичный аккуратист Петер. Его чистый, несколько наивный слог растворяется в наслоении величественных камерных пассажей, плотно обернутых брасс-материей с электронной синтетической подкладкой в придачу. В системе координат трека "Confess Your Beauty" на начальных порах властвует иллюзия, будто звуковые гонведы затеяли спор с самими Gentle Giant. Однако вскоре заблуждение рассеивается. Участникам After Crying не с руки опускаться до слепого подражания, пусть даже величайшим из великих. Сонические узоры на незримом холсте они предпочитают воспроизводить по собственным лекалам. А уж симфонической искушенности у композиторского тандема Ведреш - Пейтшик и остальным поучиться не грех (слушайте среднюю часть означенной вещи). В разбитой на отдельные главы трилогии "Madrigal Love" друзья пошагово экспериментируют с высоким драматическим штилем, джазово-кентерберийскими вариациями в аспекте chamber-рока и оригинальным прогрессивным неофутуризмом. Ну и предельно эстетскими упражнениями в прекрасном выглядят "...To Black..." с ее готико-филармонической закваской да эпический финал "Shinin' (To the Powers of Fairyland)", предвосхитивший открытия другой замечательной венгерской формации - Fugato Orchestra.

Резюмирую: блистательная художественная мозаика эталонного качества, один из безусловных шедевров арт-движения 1990-х. Настоятельно рекомендую. 

Kataya "Voyager" (2010)

Жизненный цикл финского проекта Kataya уложился в четыре года. Тем не менее бэнд оставил след не только в душах поклонников, но и непосредственно в сердцах музыкантов. Даже матерый ветеран Сами Сарямаа (гитара, клавишные, бас, программирование, ударные), участник дюжины разнообразных коллективов, не отрицает: эмбиентальное арт-фолк-трио являлось его излюбленным детищем. 

Дебютный альбом Kataya "Canto Obscura" (2008) стал для многих сюрпризом. Покуда подавляющее большинство прогеров металось от авангарда к симфо- и обратно, рассудительные волшебники из Суоми решили далеко не ходить и попытаться передать в записи атмосферу лесной нордической глуши. Получилось прекрасно. Диск очаровал меломанов, занял достойные места в рейтинге специализированных изданий, посыпались предложения о концертах... Безотказные финны, подключив четырех аккомпаниаторов, сформировали "живой" состав, дали несколько выступлений в Хельсинки, а также сыграли на фестивале Symforce 2009 в голландском Тилбурге. Когда же мероприятие завершилось, члены ансамбля взяли короткую паузу, после чего приступили к подготовке новой программы...

Концепция "Voyager" выражается просто: космическое путешествие в трех сюитах. Правда, изнутри триптих разбит аж на 14 треков, впрочем, это уже детали. В композиционном отношении Kataya сместили акценты. Если на "Canto Obscura" основным сочинителем значился Матти Кирвянен (клавишные, мелодекламация, вокал), то на сей раз лидерские функции отошли к маэстро Сарямаа. Заполучив бразды правления в свои руки, Сами начал изобретать методы по упорядочению сонического хаоса. Результат его усилий, как минимум, интересен.

На аморфном фундаменте из призрачных астральных блоков Kataya возводят изящную башню, в чьей архитектуре типичные аналоговые черты соединяются с приемами модерна. Неопсиходелический каркас, space-роковые странности, утяжеленные гитарные риффы при поддержке ударных Тейо Тикканена (вспомогательные клавишные, бас, гитара, программирование) и ажурная акустическая эстетика "делают погоду" в пьесе "Sun Geese". Интригующий опус "Dark Lark" воскрешает тени Pink Floyd и в то же время косвенно отсылает к произведению "L' Âme de l'Hiver" c лонгплея "Claude Monet, Vol.1" блистательных французов XII Alfonso. В "K (To carry me over)" звучат спокойные артистичные интонации Матти, вещающего "по-англицки" с легким акцентом; при этом этюд сочетает лирическую направленность с мощным хард-рок-импульсом. Вообще, вычленить из содержимого нечто особенное сложно: хороши и мечтательная "Mornin' Dude", и гипно-трансовая "Homebound", и пасторально-прогрессивная "Blue Cranes Over Korso", и прочие замечательные сюжеты. Посему рекомендую отведать вкуснейший "слоеный пирог", любовно приготовленный северной троицей, и убедиться в его чудодейственных свойствах.  

Raw Material "Time is..." (1971)

Наглядный пример того, сколь неимоверно можно вырасти за год. Raw Material раздухарились и выдали потрясающе глубокую, умную и без дураков прогрессивную программу, на которую длань не поднимется навесить ярлычок "прото". Благодарить за всё стоит непосредственных участников группы. Отказавшись от услуг сторонних авторов, созревшая для творческого спурта пятерка заявила о себе в полный голос. К черту наивность, манерное расшаркивание с жанрами... "Time is..." - это в первую очередь напряжение всех составляющих композиционного мышечного каркаса. Дремавшие до поры амбиции пришли в движение, и квинтет без промедления навострил лыжи в студию родственной конторы Neon Records, где магистр звука Барри Эйнсуорт уже готовил микшерский пульт к нелегким трудовым испытаниям...

Тон происходящему задает эффектный номер "Ice Queen". Монотонные, густые брасс-риффы вкупе с аккуратными гитарными штрихами наводят коллективный морок на ничего не подозревающего слушателя. От вязкой, приправленной хардом палитры постепенно отделяются маневренные джаз-роковые линии; грозные психоделические тучи меняют окрас на балаганно-придурочный, стебный, лучащийся чем-то неуловимо битловским (поистине роскошен финал, в коем сходятся нос к носу задиристая флейта, отвязная ритм-секция, орган Колина Кэтта и баритональные репризы саксофона). Знамя обширной полифонической атаки подхватывает вещица "Empty Houses". Попробуйте вообразить гипотетический совместный jam session монструозных канадцев Rush и рафинированно-педантичных англичан Beggars Opera. Тяжелый напористый саунд преломляется о вычурность вокальной мелодики, а затем и вовсе тонет в акустически чистой сонатине. Но ненадолго. Демонстрируя изысканный вкус и склонность к эклектике, ребята из Raw Material в контекст того же сюжета вводят гитарно-духовые кримзоидные гипно-приемы, после чего циклическим путем возвращают пьесу на круги своя, то бишь к здоровому позитивному хард-прогу. В центр событийного алтаря закладывается эпический номер "Insolent Lady". От пролога - пасторальной генезисовской грустинки "By the Way" под флейту Майкла Флетчера и романтическое фоно маэстро Кэтта - ракурс смещается к лукавой, по-лисьи оборотистой сценке "Small Thief" (театрализованный холерический арт-фьюжн; как вам такое определение?). Закрывается же действо тотально мажорным сегментом, несущим, впрочем, приличную дозу хорошо замаскированного ехидства. В "Miracle Worker" британские добры молодцы запускают околоджазовый маховик (сердечный привет Дэйву Брубеку!), походя кичась акробатическими прог-элементами и практически джетроталловскими поведенческими чертами. Крепко сколоченный боевик "Religion" базируется на ритмических маневрах а ля Led Zeppelin, скрещенных с отточенными партиями сакса, электрогитары и "Хаммонда". Заключительное 11-минутное полотно "Sun God" - превосходный микс из сказочных балладных мотивов и кульминационных драматических моментов, иллюстрирующих извечную дихотомию света и тьмы...

Резюмирую: блестящая и крайне изобретательная работа, знаменующая собой яркий закат одного из оригинальнейших ансамблей прошлого. 

Savanna "Collected Madness" (1973)

Единственный альбом англичан Savanna - повод задуматься о феномене private-pressings. Все эти штучные виниловые издания тиражом 25 экземпляров являются подлинной мукой для коллекционеров. Понятно, что вещи такого рода делались отнюдь не из коммерческих соображений, а исключительно ради любви к искусству. Однако в том и заключается парадокс: сегодня цены на подобные раритеты достигли астрономических цифр. Взять, к примеру, наших героев. Пластинка "Collected Madness" записывалась в частной студии Deroy (Карнфорт, графство Ланкашир), учрежденной в пятидесятых годах прошлого века Дерриком Маршем. Причем не вся выпускаемая продукция штамповалась клеймом DEROY Sound Service; иногда в качестве основного лейбла фигурировали совершенно иные названия. Но суть не в этом. Оригинальный лонгплей Savanna с автографами участников на обороте конверта ныне предлагается за 2,256 евро. Вероятно, охотники за антиквариатом из числа толстосумов могут позволить себе соответствующие траты. А рядовой меломан... ему оставалось бы кусать локти с досады, кабы не деятельность энтузиастов вроде компании Audio Archives. Благодаря им мало кем слышанные и в семидесятых безвестные команды становятся предметом культа по прошествии сорока лет. Имя Savanna - из той же когорты.

Душой коллектива был композитор Чес Кип - стойкий любитель фольклора. Песни, как и положено сонграйтеру, он предпочитал сочинять в лирическом ключе. Доведением пасторальных творений Чеса до ума занимались все члены Savanna: поклонник Джорджа Харрисона и приверженец индуизма Чарли Руби (в последующем - гражданин Канады), гитарный мастер Роб Армстронг, среди клиентов которого немало знаменитостей (назову хотя бы Гордона Гилтрэпа), и почитатель стилистики кантри Грэм Уилкинсон. Рабочий арсенал ребят включал в себя клавесин, бас, 12-струнную и электрическую гитары. Отталкиваясь от базовых пасторальных мотивов, акустические уникумы не боялись эпизодических синхронных хождений по психоделической зыби. И результат их экскурсов заслуживает внимания.

В фундаменте практически каждого трека программы - аккордовый наигрыш, обрамляемый клавишными, басом и струнным орнаментом в исполнении Руби. Техничностью здесь, разумеется, и не пахнет. Не будучи профессионалами, Savanna подкупали другим: проникновенной балладной подачей ("Running the Race", "The Old Story", "I'll Come to You"), косвенной отсылкой к барокко-фолку ("Dance of the Clockwork Clown", "Stream"), умением ясно пересказывать драматические истории ("The Other Way") и тихими бессловесными сюжетами на грани сна и яви ("Peaceful Time"). В тщательно сбалансированных произведениях типа "All I Need" мерещатся unplugged-ушки Роджера Уотерса периода "Atom Heart Mother". Да и в размеренных инструментальных эйсид-полотнах ("Goodnight") не чувствуется надуманности; максимум искренности при полном отсутствии позерства...     

Резюмирую: добротный арт-фолковый акт, рассчитанный на вдумчивую, романтически настроенную аудиторию. Музыка дождя и тумана.   

Solution "Solution" [plus 2 bonus tracks] (1971)

Истоки голландской команды Solution коренятся в деятельности группы The Keys. Именно там познакомились духовик/клавишник Том Барлаге и органист Виллем Эннес. Впоследствии вывеску изменили на Soulution, но литера "u" в названии так и не прижилась. В 1969 г. к друзьям присоединился ударник Ханс Ватерман. С этого момента ведет начало официальная история бэнда. Без прикрепления к лейблу компаньоны оставались недолго. В 1971-ом им посчастливилось заключить контракт с конторой Catfish (местное подразделение концерна EMI), и в мае того же года  под руководством продюсера Йона Схюрсмы на студии Bovema's (г. Хемстеде) закипела работа над дебютной программой Solution. В помощь музыкантам определили басиста/вокалиста Петера ван дер Санде, что, несомненно, пошло на пользу делу. И буквально за три дня все пять треков для первой пластинки коллектива были зафиксированы на мастер-ленту...

Благодаря прогрессивным взглядам Схюрсмы Solution получили тотальную свободу действий. Так что их безымянное творение оказалось на редкость комплексным и незашоренным. Влияние Джона Колтрейна, фьюжн-тенденции в духе Заппы, ранние кентерберийские "заморочки" Soft Machine и мелодические экзерсисы британского прото-арта в равной степени отразились в сложносочиненных схемах голландцев. Позаимствовав базовые принципы строения композиции у "академистов", Solution соединили их с джаз-роковым видением темы. Вышло на удивление лихо. Взять хотя бы развернутые атакующие маневры пьесы "Koan". Чередование наступательного лейтмотива с лирическими эпизодами (в отсутствие гитары за смысловую нагрузку несет ответственность духовик) выполнено предельно органично. Яркие саксофонные партии, расслабленный танец флейты, четкая фактура басовых линий, занимательный перкуссионный орнамент и бурлящий жизненной энергией "Хаммонд" поневоле вовлекают нас в соническую авантюру. Минутный клавишный набросок-связка "Preview" - и вот уже распахиваются врата в энигматический экскурс "Phases" с его постепенным нагнетанием атмосферы (фоновые вокальные упражнения ван дер Санде - отдельная песня), психоделическим флером ориентального толка (флейтовые эскапады при однообразном циклическом рисунке) и мажорной симфо-проговой подачей, сращенной с отступлениями то элегического, то прихардованного фьюжн-пошиба. Эмоциональный перехлест имеет место и в эпической картине "Trane Steps", где настроение колеблется от светло-умиротворенного до холерического с некоторой долей агрессивности. И уж совсем безумным выглядит откровенно опереточный финал "Circus Circumstances": шизофренический галоп как среднее арифметическое от Focus и Samla Mammas Manna, массированная бомбежка духовыми, гиперактивные выпады ритмачей (вспоминается легендарная "Theme One" Джорджа Мартина в прочтении VDGG) и лишенные пауз пробросы в область рефлексивных джазовых откровений... В общем, весьма острое блюдо. А на десерт - шикарные бонусы: импровизированный "Jam" и "Koan" в концертном варианте.

Резюмирую: превосходная красочная арт-мозаика от исключительно талантливой и профессиональной бригады. Настоятельно рекомендую.  

Raw Material "Raw Material" [plus 4 bonus tracks] (1970)

Начало этой британской формации положили Колин Кэтт (клавишные, вокал) и Фил Ганн (бас). Познакомились ребята еще в 1965 году. Вместе играли в любительском студенческом ансамбле. И лишь по прошествии четырех с гаком лет тандем созрел для самостоятельной деятельности. В компанию к друзьям затесались духовик/арфист/вокалист Мик Флетчер, перкуссионист Пол Янг и гитарист Дэйв Грин. Опекать молодых прогрессоров с охотой взялась контора Evolution Records, уже запустившая в стратосферу психоделистов Arzachel. Быстро изваяли "сорокопятку", на одной стороне которой разместилась эпическая история "Time and Illusion" авторства звукоинженера Вика Смита, а на другой - оригинальная кавер-версия произведения американской сонграйтерши Мелани Сафка "Bobo's Party". Потом были еще два пробных шара 7-дюймового свойства (прицеплены к данному релизу на правах бонусов). И вот наступил черед дебютной пластинки - небольшой по хронометражу (32 мин.), но весьма содержательной. Добрую половину материала новичкам одолжил из сочинительского загашника композитор, дирижер и продюсер Эд Уэлч, еще пару вещей наскребли по сусекам, а трек "Future Recollections" отцы-основатели Кэтт с Ганном оформили лично. Попробуем рассмотреть, что же получилось в итоге.
За точку отсчета Raw Material не постеснялись взять масштабный опус "Time and Illusion". И, надо сказать, выбор был сделан грамотно. Интригующий сюжет маэстро Смита в прочтении головастой пятерки оброс нюансами, как то: напевный прото-арт на ритм-энд-блюзовой платформе с гулкими пиано-аккордами и непременными органными перекатами, эстетские сольные партии вибрафона (попробуйте-ка навскидку припомнить нечто аналогичное!), приджазованные ломаные линии сакса, инкорпорированные в повествовательную рок-ткань; в общем, затейливый вышел старт. Да и продолжение не менее интересно. В "I'd Be Delighted" фундаментальным элементом выступает фанк, отороченный флейтовым кружевом. Отличающийся необычным строением (от рассудочной элегии до синкопированных судорог) "Fighting Cock" обнаруживает избирательное сродство как с программными творениями Van Der Graaf Generator, так и с ранними Beggars Opera. Желание "вдарить по рок-н-роллу" успешно реализуется при помощи незамысловатого номера "Pear on an Apple Tree". Космические балладные позывные "Future Recollections" (звездный хрусталь перкуссии, астральные клавишные) наглядно демонстрируют: с мелодическими талантами у Колина и Фила все очень даже неплохо. Эйсид-боевик "Traveller Man" - бенефис гитариста Грина; уж тут ему самое раздолье для практических экспериментов по искажению звука. В коротком финале "Destruction of America", принадлежащем перу Герби Флауэрса, апокалипсис свершается без шума и пыли: просто континент спокойно поглощается водными массами под меллотронно-вибрафонный аккомпанемент и одинокий голос флейты, постепенно растворяющейся в лазоревой дымке рассвета...

Резюмирую: добротный художественный акт, обладающий специфическим шармом. A must have для поклонников английского прото-прогрессива.    

Syrius "Devil's Masquerade (Az Ördög Álarcosbálja)" (1972)

История венгерского бэнда Syrius хроникально делится надвое. Основанный в 1962 г. саксофонистом Жолтом Баронитшем, ансамбль на протяжении шести лет исполнял незамысловатый поп-рок танцевального плана. Записей в ту пору коллектив не предпринимал, ограничиваясь площадками для выступлений. Обострившиеся творческие разногласия внутри состава привели его к распаду. А после реорганизации в 1968-ом лицо Syrius изменилось кардинальнейшим образом. В компанию к Баронитшу пожаловали виртуозный органист Ласло Патаки, духовик Михай Радуй (флейта, тенор- и сопрано-саксофоны), ударник Андраш Веселинов. Позднее других к коллегам примкнул Миклош 'Джеки' Орсацки (бас, акустическая гитара, скрипка, вокал), однако вклад этого неординарного артиста в общую копилку трудно переоценить. За плечами Миклоша маячили усердные занятия музыкой (классическое фортепиано, струнные), участие в школьном оркестре, активная деятельность в рок-команде Új Rákfogó и много чего еще. Так что накопленный Орсацки опыт весьма пригодился обновленным Syrius. Отмежевавшись напрочь от веселого ритмичного прошлого, квинтет двинулся в совершенно противоположную сторону - к мрачноватому прогрессивному року с джазовым уклоном. Хорошенько освоив заданный формат, ребята углубились в концертные дела. И тут их ожидала подлинно судьбоносная встреча. На одном из клубных гигов Syrius приметил австралийский турист Чарльз Фишер. Очарованный мастерством великолепной пятерки, он зазвал венгров с гастролями к себе на родину. Так на рубеже 1970/1971 годов демократы из соцлагеря оказались в стране утконосов. Произвели энное количество художественного шума на фестивале Myponga. А затем, с подачи того же Фишера (автор лирики), в мельбурнской студии Festival увековечили свою дебютную пластинку...
"Devil's Masquerade" - мощнейшая заявка на лидерство в мадьярском арт-роке. Композиционное мышление соратников Жолта Баронитша оказалось под стать избранным средствам выражения. Позиция номер один ("Concerto for a Three-Stringed Violin and Five Mugs of Beer") - эстетский микс из коматозных кримзоидных галлюцинаций и чумного угара с косвенным намеком на Gentle Giant. В "Crooked Man" слушателя настигает диковинный авант-фьюжн с залихватской брасс-секцией и потаенной лирической сердцевиной; оригинальность Syrius здесь проявлена во всей красе. "I’ve Been This Down Before" служит передышкой от "наворотов": милые переливы флейты, добротный блюзовый вокал, джазовые пиано-синкопы и эпизодическая массированная сакс-подсветка. Заглавная вещь строится на платформе комплексной напористой полифонии, орнаментирующей проникновенный базовый мелос; аналогии с лучшими произведениями Фриппа и Кº напрашиваются сами собой. "Psychomania" - горячий дунайский привет Нежному Гиганту братьев Шульманов; захватывающая рок-джигитовка с пиротехническими эффектами. Рефлексивный этюд "Observations of an Honest Man" отворяет чертоги эпического финала "In the Bosom of a Shout", где макабрический "цирк с конями" достигает высочайшего градуса накала.

Резюмирую: без преувеличения, шедевр раннего восточноевропейского прогрессива и необходимое добавление в коллекцию каждого меломана.  

TEE "Trans-Europe Expression" (2012)

На своем поле им мало равных. Проблема заключается лишь в фиксации границ застолбленной квинтетом TEE территории. Вообще, эти токийские молодчики неплохо устроились. Постоянно изменяя смысл названия-аббревиатуры, они каждый раз обнуляют счет предыдущей игры. Дебютный альбом 2009 года имел подзаголовок "The Earth Explorer". Следуя внутренней установке, TEE невозмутимо прошлись по симфо-прогу итало-саксонского образца. Попутно творчески подмигнули собственным дальним сородичам типа Kenso, но педалировать тему не стали: ансамбль предпочел отстраниться от азиатских корней и продолжить путешествие вглубь музыкальных традиций Старого Света. Титул пластинки за номером два недвусмысленно наметил схожую расстановку сил. "Trans-Europe Expression" гарантирует минимальное количество восточных ингредиентов (если не фокусироваться на происхождении участников группы) и предельную мелодическую погруженность в сферу всесильного "белого" арта. Да и какие тут еще могут быть варианты, если со страниц официального сайта члены бэнда без обиняков заявляют: работаем в направлении "евро-рок". Что ж, как говорится, флаг в руки. Мы же попробуем непредвзято рассмотреть программу, удостоенную в 2012-м номинации "Лучшая иностранная запись года" по версии сообщества ProgAwards.

Вступительный трек "Stromboli" - очередное прославление климата и природы италийских островов. Звуковые структуры могучи, отточены и тяготеют к густой насыщенности палитры. Духовик Кендзи Имаи (флейта, сопрано-рекордер) вводит в оборот псевдо-фолковые партии своего инструмента, тогда как органист Рюдзи Йонекура и гитарреро Кацуми Йонеда при поддержке ритм-секции (Юкио Иигама - бас, Такаюки Асада - ударные) торят в прогрессивных дебрях извилистую фьюжн-тропу. Мощнейший start-up сегмент, на который не грех наклеить ярлык "боевик". Изысканная фреска "Rhodanus (River to the Ocean)" утопает в благороднейших wind-пассажах, идущих в связке с рельефными гитарными соло. Зрело, эмоционально (но без перегибов); короче, придраться не к чему. Замысловатая архитектоника "Intersection" демонстрирует высочайшие профессиональные навыки собравшихся, заодно презентуя романтический хорал в исполнении гостьи - певицы Люси Кояма. Контекст масштабной зарисовки "Flying Roses" служит фоном для сопряжения разнополярных слоев - центростремительного стреловидного прог-рока и акустических менестрельских эпизодов, воплощенных с лукавым прищуром. Плавные тональные лиризмы эпоса "Gordes" неоднократно спотыкаются о коварные маршевые пороги; однако в итоге все венчается рассудочным финалом в манере классического фортепианного концерта. Наиболее интересно с композиционной точки зрения выглядит конечная вещь "Endeavour", отсылающая нас к лучшим денькам легендарных венгров Solaris; вкуснейшая комплексная гамма, с блеском разыгранная мастеровитыми японскими товарищами.

Резюмирую: качественный и крепко сбитый релиз - яркий пример модернистского симфонического прогрессива с креном в заповедные области фьюжн-фолка. Рекомендую.  

Salamander "The Ten Commandments" (1971)

Их прошлое - тайна, покрытая мраком. В истории рок-музыки члены квартета Salamander проявили себя лишь единожды. В других проектах замечены не были, с крупными лейблами связей не искали, информации о себе не оставили. И потому воскресить биографию означенной британской команды представляется делом практически безнадежным. Говоря о них, можно оперировать парой-тройкой не вызывающих сомнения фактов. 

Сперва огласим состав. Фронтменом коллектива значился гитарист/вокалист Дэвид Титли. Клавишной частью заведовал органист Алистер Б. Бенсон. На басу играл Дэйв Крисс, а к ударной установке был прикреплен драммер Джон Кук. Творческое наследие Salamander исчерпывается пластинкой "The Ten Commandments", чье виниловое издание увидело свет благодаря деятельности конторы Young Blood - детища певца Мики Дэллона. Будучи по совместительству продюсером записи, Дэллон приложил массу усилий для достойного полифонического обрамления сочиненного Титли и Бенсоном материала. Так, приглашенный на роль аранжировщика Боб Липер некогда руководил собственным оркестром, и еще в шестидесятые отметился джазовой обработкой хитов The Beatles. Симфоническую партитуру маэстро Липер создавал с оглядкой на аналогичные опыты The Moody Blues. Решение в высшей степени справедливое, поскольку лишенная зауми и виртуозных пируэтов музыка Salamander предоставляла большой простор для масштабного оркестрового содействия...

По числу треков лонгплей идентичен количеству библейских заповедей, от которых отталкивается концепция. Тон задается развернутым вступлением "Prelude Incorp. He is My God", где особенности композиционного мышления дуэта Титли/Бенсон видны как на ладони. Звуковой язык Salamander отличается исключительным мелодизмом. Именно сильное гармоническое начало служит определяющим фактором для пластинки в целом. Плавные линии "Хаммонда", броская ритмика, красивые хоральные партии и яркий, умеренно пафосный аранжемент - основные компоненты прелюдии. В "Images" превалируют хардовая риффовка гитары с разухабистыми органными пассажами. "People" ознаменована соскоком с драйв-галопа в область чистой баллады; проникновенно, мотивно и очень вовремя. Ровная платформа пьесы "God's Day" выигрывает за счет присутствия брасс-секции, а в сугубо инструментальном сегменте "Honour Thy Father and Thy Mother" Алистер (фортепиано) при электроакустической поддержке соавтора Дэйва рисует разреженную камерную картину элегического толка. "Kill" напоминает прото-прогрессивные опыты Deep Purple образца 1969-го года, тогда как "Thou Shalt Not Commit Adultery" по кондициям ближе к эстетике рок-оперы в манере раннего Ллойд-Уэббера. Глянцевая сущность этюда "Steal" упакована в крикливую симфо-фанк обертку, после чего следует логичное продолжение в виде напористого комплексного ритм-энд-блюза "False Witness". Замыкает повествование бравурный напевный финал "Possessions", апеллирующий к традициям поп-мюзикла.

Резюмирую: прекрасный пример раннего английского арта с эстрадным налетом - не шибко глубокого, но достаточно привлекательного внешне. Советую ознакомиться.      

Continuum "Autumn Grass" (1971)

С возникновением Continuum в пространстве британской музыки заиграла неслыханная прежде волшебная гамма. Критики по достоинству оценили безымянный лонгплей квартета, изданный в 1970-м. Однако первый состав ансамбля к изумлению многих распался. Мастермайнду Continuum, венгерскому инструменталисту Йоэлю Шварцу (гитара, флейта, гармоника, рекордер, саксофон), пришлось отстраивать фундамент заново. Избегая повторов в деталях, маэстро рискнул сменить камерное амплуа на нечто более современное. Единомышленниками его стали Тим Райс (орган, фортепиано), Питер Биллэм (бас, электрогитара) и Харви Труп (ударные). Коллективный прорыв в сакральную геометрию звуков преследовал вполне конкретную цель: нащупать связующие нити меж творческими методами елизаветинского образца и характерными приемами представителей джазового лагеря. Из пыльного филармонического чулана извлекли на свет сочинения Уильяма Бёрда (1543-1623) и Генри Пёрселла (1659-1695). Башковитый клавишник Райс добавил сюда же собственные наработки. А не менее смекалистый Шварц занялся подготовкой аранжировочного каркаса. Испытательным полигоном сделали сцену. Задействованные в качестве подопытных зрители "проглотили" наживку. И даже попросили добавки. Вот тогда-то шеф-повар Йоэль и собрал коллег на студийной кухне...

Знаменосцем встречи двух миров выступает "Byrd Pavan". Созвездие барочных элегических ноток (флейта + орган) постепенно укрупняется, акцент смещается в сторону ритма. И вот уже басит на все лады аккуратист Биллэм, орудует щетками и палочками ударник Труп (сердечно извиняюсь, но из песни, то бишь фамилии, букв не выкинешь...), развивает активность "Хаммонд" и реют солидно над всеобщим грувом духовые пассажи гармоники да сакса. Сомневаюсь, чтобы господа Бёрд и Пёрселл одобрили подобное измывательство над многострадальными своими творениями. Зато прогрессивной журналистской братии оное крайне приглянулось (заинтересованных отсылаю к подшивке рецензий из газеты "Melody Maker" за 1971 год). Continuum же для комплекта ухватили покрепче эпизод из Ре-мажорного гитарного концерта Антонио Вивальди, а после отдали его на откуп гостям - Кену Фримену (синтезатор) и Ричарду Хартли (пиано). Дабы не сильно возмущать традиционалистов, лид-партию на нейлоновых струнах исполнил Йоэль. Последний, конечно, при всем желании не Андрес Сеговия и не Джон Уильямс, оттого ставкой, в противовес технике, служит душевность (с этим фактором у Шварца порядок). 11-минутная пьеса "Overdraft" символизирует удовлетворение композиторских амбиций Райса. Определенно, замечательный вариант для разгула фантазии. Призрак сонатной формы здесь периодически бросается на джазовую амбразуру, а шальные авангардные завихрения после неизъяснимых бурных порывов скукоживаются до размеров умиротворенных пианиссимо... Самое вкусное, как водится, отложено напоследок. В грандиозном титульном магнум-опусе затейник Йоэль оттеняет пришлых аккомпаниаторов в угоду старой гвардии. И на арене появляется line-up предыдущего созыва: гитарист Джон Уоррен, контрабасист Майк Харт и драммер Дик Уайлдмен. Разудалые ветераны, при поддержке виолончелистов The Olympus Strings, учиняют кромешный chamber-prog с заскоками в область фьюжн. Мероприятие авантюрное, коварное и куражистое, с массой всевозможных нюансов. Вот только жаль, продолжения не случилось...  

Резюмирую: оригинальная арт-находка для истинных почитателей жанра. Пропускать не рекомендуется. 

Gringo "Gringo" (1971)

За свою недолгую историю подопечные британского продюсера Тони Кокса несколько раз меняли лицо и окраску. С 1968 по 1969 гг. формация носила название The Toast. В отсутствие больших амбиций поп-психоделические откровения бэнда ограничились парочкой синглов. Потом фронтвумен исчезла за океаном, а на ее место заступила ирландская вокалистка Аннет Кейси. Пользуясь случаем, инструментальный состав также подвергли кадровой трансформации. В результате аккомпанировать новоявленной певице стали гитарист/органист Генри Марш, басист Джон Джи Перри и ударник Саймон Бирн. Тогда же ребята взялись выступать под именем Casey & Friends. Но весной 1970-го оборотистый мистер Кокс усомнился в правильности вывески. Очень уж не вязалась она со склонной к "прогрессивности" репертуарной политикой группы. Таким образом, и появились на свет Божий Gringo. Годом позже им удалось заключить контракт с MCA, и квартет не мешкая приступил к работе над пластинкой. Действовали с редкостной оперативностью. Летом 1971-го, покуда Gringo колесили с концертами по Голландии, их первый безымянный лонгплей уже поступил в продажу. И тем временем, как юные английские меломаны наслаждались виниловой инкарнацией Gringo, живое воплощение проекта напряженно гастролировало в континентальной Европе за компанию с Caravan и Barclay James Harvest...

К глубокомысленным прог-актам единственная программа четверки, очевидно, не относится. Симпатичный и мотивный прото-арт на песенной основе - так, пожалуй, будет вернее. Помимо мисс Кейси, ответственность за голосовое наполнение несла и мужская часть команды. Получалось у них, надо сказать, замечательно. Взять хотя бы открывающий номер "Cry the Beloved Country". Мелодичная кентерберийская подача, легкая рефлексия, шикарные хоралы, артовые игры с ускорением-замедлением темпа и fade-out на самой высокой ноте... От рефренной вещицы "I'm Another Man" чего-то существенного ждать не стоит: просто умеренно яркий поп-хит с вытекающей отсюда непритязательностью. В "More and More" имеем оригинальное смешение околофольклорного "сингер-сонграйтерства" с резвыми вкраплениями бит-музыки. Стилевая чересполосица продолжается в "Out Time is Our Time": эстрадная баллада периодически окаймляется доступной фьюжн-аранжировкой меланхоличного плана. На вольных просторах кантри-энд-вестерн зарисовки "Gently Step Through the Stream" строго по графику яростно вспыхивают хард-заряды, а элегический концепт "Emma and Harry" по замыслу авторов невозможен без слияния с оптимистичным массовым настроем. Ритм-н-блюзовые маневры в "Moonstone" удачно оттеняются джазовой интонацией электропиано. Без особого напряга Gringo опоясывают попсовый каркас "Land of Who Knows Where" прото-прогрессивной материей, а далее вновь чудят со скоростями, устраивая некоторое подобие интеллектуального бедлама в канве композиции "Patriotic Song". Из двух бонусов интереснее выглядит "Soft Mud" c его мощным гитарным напором и буйным рок-н-рольным духом.

Резюмирую: добротный "середнячок" без претензий на гениальность и долговечность. Рекомендуется заядлым прог-археологам исключительно для расширения кругозора.  

Happenings Four +1 "Long Trip" (1971)

Прогрессив страны Японии оформился не на пустом месте. До того, как начать выносить мозг общественности своими бесконечно виртуозными фьюжн- и авант-бригадами, на гористых азиатских островах вполне себе процветали мелодичные коллективы вроде героев текущего обзора. Образовался ансамбль в 1964 году. Тогда их было пятеро и звались они Sunrise. Заправляли процессом братья Кавачи: Куни наяривал на электрооргане, а Чито тихо-мерно шелестел перкуссией. В шестьдесят шестом провинциалы Sunrise переместились в Токио и принялись окучивать столичные ночные клубы на предмет концертов. Годом позже команда, лишившись гитариста, сократилась до размера квартета. Последовала оперативная смена вывески (на Happenings Four) и, соответственно, трансформировалась внутренняя репертуарная политика. После двух успешных синглов шустрые восточные парни решили поиграть в The Beatles. Затею поддержало руководство концерна Toshiba, и в 1968-м HF разродились лонгплеем "The Magical Happenings Tour". Европеоидные "фишки" неожиданно понравились всем. Исполнители, взяв сие на заметку, вскорости одарили поклонников альбомом "Classical Elegance Baroque'n'Roll" (1969), содержавшим утяжеленные версии песен тех же Битлз да Саймона с Гарфанкелом. В 1971-м к ребятам подключился шестиструнный самурай Мицутани Кимио, и бренд Happenings Four обогатился припиской "+ 1". Однако куда важнее то обстоятельство, что с вливанием "свежей крови" поп-психоделисты совершили новый виток в развитии. Доказательство - LP "Long Trip".

Не отставая от британских флагманов жанра, "джапановские" рыцари навострили оружие и с лихим гиканьем одолели прото-прогрессивные флеши. В качестве ширмы-приманки HF+1 использовали англоязычные заглавия треков. Правда, на вокальную часть оно не распространилось (лирику фронтмен Томе Китагава озвучил на родном наречии), ну и не суть важно. Главное - вкуснейшая инструментальная подача. Мастеровитый Куни Кавачи искусно выкроил "фирменную" аранжировку. Его рабочая пара (грувовый "Хаммонд" плюс фоно) делает "погоду" на протяжении всей программы. От авантюрно-несерьезного вступления "An Ebb Tide and the Flood Tide" ориентальные кудесники пробиваются на противоположную сторону - к барочным рубежам философического плана ("Money Tree"). Затем - краткая блюзовая вставочка ("A Pick and a Shovel, Part 1"), служащая прелюдией к элегантному арт-коктейлю "Electrocution" (элементы танго, джаза, элегические хоралы, легкая симфоническая дозировка). Титульный номер несет на себе отпечаток балладного ритм-н-блюза, а наследует ему прихардованный эскиз "I'm A Prophet", где наконец-то дают разгуляться гитаристу Кимио. В "Teach Myself Mind" братцы Кавачи лишний раз щеголяют умением сочинять первоклассные мотивы (как-никак напевность - особая национальная черта). Ретро-психоделический эпик "Death" - одна из "изюмин" релиза, бальзам на душу шестидесятника. Фреска "On the Cherry Tree" в сумме напоминает мозаику из Moody Blues, Procol Harum и сдержанно-пафосной гимновой манеры. В завершение - третья фаза интроспективного мини-сериала "A Pick and a Shovel"; эдакий blues with a feeling, трагический и надрывный донельзя.

Резюмирую: превосходный образчик прото-прога в экзотической упаковке. Рекомендую. 

Light "The Story of Moses" (1972)

В переносе ветхозаветных сюжетов на музыкальную почву существуют две большие опасности: 1) риск скатиться в безотчетный пафос; 2) не дотянуть до глубины первоисточника. Тут, естественно, многое зависит от выбора жанра. Разумеется, подобные вещи удобнее решать в симфоническом или оперном форматах (по крайней мере, размах подходящий). Однако некоторым уникумам закон не писан. 

В начале 1970-х голландский пианист/композитор Адри Вергер решил последовать примеру Э. Ллойд-Уэббера и разыграть "библейскую карту". Взяв за основу мотив Исхода из Египта, он пунктиром прошелся по ключевым эпизодам темы. В отношении стиля все было ясно заранее. Со второй половины шестидесятых Адри рулил провинциальным рок-ансамблем Light, посему вокально-инструментальные партии сочинялись под вполне конкретных исполнителей. Работа над "The Story of Moses" продвигалась активно. На излете 1971 года 40-минутную эпопею включили в репертуар группы. На ловца, как известно, и зверь бежит. С подачи охотника за талантами и главы компании Barclay Records Эдди Баркли, Light попали в сферу внимания саунд-продюсера Берта Схаутена. Последний внимательно ознакомился с творчеством рокеров и в итоге заключил с ними контракт. Оставался сущий пустяк - воплотить "Историю Моисея" в условиях студии...

Свой объемный концептуальный кунштюк Вергер реализовал средствами симфо-прога. Будучи убежденным классицистом, он не мог отказать себе в удовольствии насытить программу соответствующими элементами. Отсюда обилие клавишных пассажей традиционной филармонической закваски. Бахианская минорная гамма служит прелюдией к вступлению "The Water". А дальше, используя привычный арт-арсенал (фоно, "Хаммонд", челеста, меллотрон и прочий аналоговый "гардеробчик"), Адри и Кº выстраивают стройное повествование в оркестровой манере. Пышное звуковое убранство первого трека сменяется игривым (почти каноническим) прото-прогрессивом на базе ритм-н-блюза ("The Blackberry Bushes"). Внешнюю легкость излучает и композиция "White Turns Into Black". Здесь мастермайнд, при молчаливом согласии басиста Йопа Слотьеса и ударника Сьяко ван дер Спельда, пускается в виртуозное джазовое путешествие верхом на электрооргане, под занавес усиливая палитру флейтой Ханса де Брёйна. Барочные инкрустации в духе легендарных фламандцев Ekseption буйным цветом покрывают территорию пьесы "The Nuisances". Стоит признать: Вергер тут действует не менее эффектно, чем Рик ван дер Линден, демонстрируя великолепную технику и понимание азов консерваторской премудрости. В канве фрески "The Desert" наконец-то проклевываются ориентальные признаки, придающие мифологической линии определенный этнический колорит. Да и короткий эпилог "The Red Sea" не лишен экивоков в сторону клезмера (что особенно заметно по саксофонным вывертам де Брёйна).

Резюмирую: очень симпатичная, крепко сколоченная пластинка, Америк не открывающая, зато позволяющая каждому ретроману провести время с пользой и удовольствием.  

Sympozion "Kundabuffer" (2006)

На пороге двухтысячных в Тель-Авиве повстречались два молодых композитора - Арик Хаят и Элад Аврахам. В ходе общения выявилась близость интересов: оба обожали раннее наследие Gentle Giant, Заппы и Yes, восторгались классиками академического авангарда - Булезом и Ксенакисом, испытывали влияние Сати и Стравинского, а также внимательно следили за развитием мировых джазовых тенденций. Слово за-словом, задумали сколотить группу. На комплектование постоянного состава ушел не один год. Однако к 2003-ему проблему удалось разрешить, и участники проекта Sympozion занялись непосредственно репертуаром. В том же году ребят взял под крыло чародей звука и креативный продюсер Уди Кумран, помогший им определиться с видением собственных музыкальных текстур. Менеджер команды Райа Косовский тем временем налаживал отношения с лейблом Thousand Records. В итоге именно эта контора выпустила дебютный лонгплей Sympozion, а продвигать израильтян в международном масштабе вызвались канадцы с Unicorn Digital Inc. Таким образом, в январе 2006 г. мир узнал о существовании весьма небанального коллектива из ближневосточного региона.

Прелесть материала "Kundabuffer" - в его неоднородности. Так, вступительная пьеса "Patterns" демонстрирует любопытный гармонический расклад, сочетающий в себе игровой "олдскульный" прог-рок (основа - базовая перекличка гитары и рекордера) с клавишными приемами, заимствованными у минималистов. "Винтажный" дух классического арта заявляет о себе в рамках темы "Happy War Holiday", где на переднем плане - выразительные сдвоенные гитарные партии Ори Бен-Цви и Элада Аврахама. Теплый лиризм а ля Happy The Man + эпизодические элементы "менестрельской эстетики" переплетаются здесь с математически просчитанными компонентами кримзоидного плана. Занятностью отличаются и перипетии вещи "Bird". Помимо того, что в ней впервые проклевывается вокал (маэстро Хаят поет на иврите), канва произведения выдержана в романтическом прог-фьюжн-русле, буквально наполненном солнечными блестками и жизнеутверждающим настроем. Стилевой перелом наступает в комплексном сочинении "Grapefruit". Стараниями Хаята, Аврахама и примкнувшего к ним соавтора Ниссима Халифы Sympozion делают крен в сторону гибридного авант-рока - мелодичного, но вместе с тем уподобляющегося зданию с множеством потайных лазов. Своеобразным продолжением истории служит вещица "Six" с ее пафосными синти-аккордами, помноженными на джазовые отступления электрогитариста. Очень любопытна фьюжн-эпопея "Zona", в которой Бен-Цви, используя струнные баритональные тембры, добивается сходства с звучанием саксофона. Замысловатый пассаж "Too Much" за свои неполные пять минут многократно меняет темповую окраску. Завершается действо эпиком "Grapefruit Variations", увязывающим разом полифонические симфо-эксперименты с камерной техникой и кентерберийскими приемами.

Определенно, их ожидало большое будущее. Однако после внезапной смерти Арика Хаята в 2008 году остальные члены бэнда приняли решение о роспуске. И посему "Kundabuffer" остается единственным памятником Sympozion - формации, чье творчество я искренне рекомендую каждому меломану.      

Atila "Intención" (1976)

Каталонский ансамбль Atila возник в 1973 г. вблизи древних стен города-крепости Жироны. Исконный состав команды (Эдуардо Альварес Ниебла - гитара, Франсиско 'Пако' Ортега - клавишные, Хуан Пуньет - ударные) со временем претерпел изменения. Когда в активе ребят уже числились дебютный EP "Beginning of the End" (1975) и успешные выступления во Франции и Испании (первый приз на международном фестивале Golf Drouot), из группы самоликвидировался Ортега. Вместо него был принят Бенет Ноге (орган, меллотрон, фортепиано, Муг, вокал), а тяжкое бремя басиста с достоинством продолжал нести Мигель Бласко. Пятым, негласным участником Atila являлся звукоинженер Хуан Видаль, отвечавший за разнообразные сонические эффекты. В марте 1976-го теплая компания друзей уединилась в студии для создания полноразмерного альбома. Результатом сессий стала пластинка "Intención", выпущенная в свет местным филиалом концерна BASF. 

Четыре масштабных трека представили слушателю грандиозную симфо-роковую панораму. Открывающий программу титульный эпик не лишен пафоса и налета театральности. Экипаж Atila с явным удовольствием фланирует меж прихардованным афишным глянцем, девственно чистыми хоралами (Кармен Рос, Глория Де Мигель, Монсеррат Рос, Ньевес Де Мигель) и наполненными игровыми коллизиями фьюжн-проговыми аттракционами. В центральной части повествования зажигательную Hammond-driven эквилибристику приглушают, на авансцену выводится песенная лирика, озвученная клавишником Ноге и припудренная яркими соло маэстро Эдуардо. А затем - лихой эпилог с космическими лазерными баталиями, воздвижением квази-оркестрового колосса и прямым попаданием в распростертые объятия универсума. Необычные соревнования с классикой разворачиваются на просторах фрески "Cucutila". Синьору Бенету дается карт-бланш на все виды органно-полировочных работ, чем он и пользуется. Пышное полифоническое интро, скоростные арпеджио и стаккато крепко пристегиваются к эстрадному антуражу мюзикла с дружными женоголосыми "на-на-на" и последующими карикатурными синти-шалостями. Налицо симбиоз искусного симфонического арта с модуляцией попсового типа; и как ни странно, эта конструкция оказывается вполне дееспособной. Упражнения по притягиванию противоположностей поджидают нас и в пьесе "Día Perfecto". Религиозно-экстатические мотивы пропускаются через фильтр бойцового фьюжн-рока, однако на выходе все равно получаем светозарную благую весть, скрашенную ангельскими гармониями. Финальная 16-минутная сюита "El Principio del Fin" вращается вокруг знакомых каждому позывных "Toccata und Fuge in d-moll" И.С. Баха. Тут уж лихачам из Atila можно вдоволь погарцевать на клавиатуре, удовлетворить гитарные дисторшн-аппетиты, поджемовать за ударной установкой и беззлобно поиронизировать над филармоническими богами, добавив перченого рок-н-рольного буйства. На прощание - замечательный бонус: баллада "Un Camel de Xocolata", сотворенная в 1999 г. изрядно реформированным квартетом (старожилами Ноге и Пуньетом в связке с молодыми коллегами).

Резюмирую: мощный, комплексный симфо-прог, реализованный с дерзостью, мастерством и талантом. Рекомендую.   

Arcadium "Breathe Awhile" (1969)

С географией у Мигеля Сергидеса вышел конфуз. По-хорошему, надлежало бы засыпать и просыпаться на побережье Сан-Франциско, наслаждаясь солнечным теплом и местным музыкальным своеобразием. Но судьба определила парню иной ареал обитания - хмурый дождливый Лондон. Так что блистать креативом Мигелю выпало именно там. 

Расставание с эпохой шестидесятых на Туманном Альбионе происходило под знаком психоделии. И Сергидес с его "десперативными" песенными мотивами абсолютно вписывался в тренд. Однако реализовать такую тему в одиночку казалось нереальным. В итоге генерирующий идеи Мигель (12-струнная гитара, вокал) обзавелся группой. Люди вокруг фронтмена сплотились замечательные: басист Грэм Бест, органист Аллан Эллвуд, лид-гитарист Роберт Эллвуд и драммер Джон Альберт Паркер. Пристанищем для ребят сделалась небольшая контора Middle Earth Records. Под умелым продюсерским руководством Остина Джона Маршалла новоявленный бэнд Arcadium оперативно воплотил в реальность материал башковитого Мигеля Сергидеса. И вряд ли кто-либо из участников процесса на тот момент помышлял, что их единственная пластинка со временем будет считаться классикой прото-прога...

Смурные накатывающие гармонии, "кислотные" звуковые эффекты, наваристый органный "бульон"... И при этом - яркие мелодические петли, практически моррисоновская вокальная манера + резкие смены темпа - от расслабленной полудремы к взрывной хард-роковой пиротехнике. Такова условная картина эпического вступления ("I'm On My Way"). В саунд-пространстве пьесы "Poor Lady" Arcadium действуют удивительно напористо, плодя раскатистые риффы. И хотя словесное повествование пронизано атмосферой обреченности, инструментальное решение композиции заряжено коллективной яростной энергетикой. "Глючным" сказочным путешествием оборачивается произведение "Walk on the Bad Side". Безыскусная интонация лидера, бархатистые переливы "Хаммонда", предельная стройность конструкции на начальной стадии - все это рушится под мощнейшим струнным напором Эллвуда, погружается в "зафузованный" грунт и основательно утрамбовывается молотобойцами из ритм-секции. Потусторонние эпизодические ghost-стенания в "Woman of a Thousand Years" подавляются боевыми плясками гитариста на фоне органной стены звука. Изобретательно выстраиваются коллизии номера "Change Me", отчасти предвосхищающего минорный эстетизм, взятый на вооружение Томом Йорком (Radiohead) на заре девяностых. Лирику, едва пробившуюся на старте трека "It Takes a Woman", нещадно изничтожают массированной аккордовой бомбардировкой. Ну а финалом программы служит внушительное полотно "Birth, Life and Death", умозрительно иллюстрирующее экзистенциальный цикл человека с его тотальным калейдоскопическим кружевом эмоций. На десерт - бонусы ("Sing My Song" и "Riding Alone"), стилистически выдержанные в схожей, только более спокойной цветовой гамме.

Вот так. Дальнейшие пути музыкантов, по-видимому, не пересекались. Сергидес занялся актерством, мелькнул в роли Хиппи в киномюзикле "Moon Over the Alley" (1976), а потом запропал куда-то. Зато творческое наследие Arcadium по-прежнему живо и продолжает радовать слух меломана-ностальгиста.