Arcadium "Breathe Awhile" (1969)

С географией у Мигеля Сергидеса вышел конфуз. По-хорошему, надлежало бы засыпать и просыпаться на побережье Сан-Франциско, наслаждаясь солнечным теплом и местным музыкальным своеобразием. Но судьба определила парню иной ареал обитания - хмурый дождливый Лондон. Так что блистать креативом Мигелю выпало именно там. 

Расставание с эпохой шестидесятых на Туманном Альбионе происходило под знаком психоделии. И Сергидес с его "десперативными" песенными мотивами абсолютно вписывался в тренд. Однако реализовать такую тему в одиночку казалось нереальным. В итоге генерирующий идеи Мигель (12-струнная гитара, вокал) обзавелся группой. Люди вокруг фронтмена сплотились замечательные: басист Грэм Бест, органист Аллан Эллвуд, лид-гитарист Роберт Эллвуд и драммер Джон Альберт Паркер. Пристанищем для ребят сделалась небольшая контора Middle Earth Records. Под умелым продюсерским руководством Остина Джона Маршалла новоявленный бэнд Arcadium оперативно воплотил в реальность материал башковитого Мигеля Сергидеса. И вряд ли кто-либо из участников процесса на тот момент помышлял, что их единственная пластинка со временем будет считаться классикой прото-прога...

Смурные накатывающие гармонии, "кислотные" звуковые эффекты, наваристый органный "бульон"... И при этом - яркие мелодические петли, практически моррисоновская вокальная манера + резкие смены темпа - от расслабленной полудремы к взрывной хард-роковой пиротехнике. Такова условная картина эпического вступления ("I'm On My Way"). В саунд-пространстве пьесы "Poor Lady" Arcadium действуют удивительно напористо, плодя раскатистые риффы. И хотя словесное повествование пронизано атмосферой обреченности, инструментальное решение композиции заряжено коллективной яростной энергетикой. "Глючным" сказочным путешествием оборачивается произведение "Walk on the Bad Side". Безыскусная интонация лидера, бархатистые переливы "Хаммонда", предельная стройность конструкции на начальной стадии - все это рушится под мощнейшим струнным напором Эллвуда, погружается в "зафузованный" грунт и основательно утрамбовывается молотобойцами из ритм-секции. Потусторонние эпизодические ghost-стенания в "Woman of a Thousand Years" подавляются боевыми плясками гитариста на фоне органной стены звука. Изобретательно выстраиваются коллизии номера "Change Me", отчасти предвосхищающего минорный эстетизм, взятый на вооружение Томом Йорком (Radiohead) на заре девяностых. Лирику, едва пробившуюся на старте трека "It Takes a Woman", нещадно изничтожают массированной аккордовой бомбардировкой. Ну а финалом программы служит внушительное полотно "Birth, Life and Death", умозрительно иллюстрирующее экзистенциальный цикл человека с его тотальным калейдоскопическим кружевом эмоций. На десерт - бонусы ("Sing My Song" и "Riding Alone"), стилистически выдержанные в схожей, только более спокойной цветовой гамме.

Вот так. Дальнейшие пути музыкантов, по-видимому, не пересекались. Сергидес занялся актерством, мелькнул в роли Хиппи в киномюзикле "Moon Over the Alley" (1976), а потом запропал куда-то. Зато творческое наследие Arcadium по-прежнему живо и продолжает радовать слух меломана-ностальгиста.  

Yves Laferrière ‎ "Yves Laferrière" (1978)

"После многих лет, проведенных с рок-ансамблями Contraction и Ville-Émard Blues Band, я записал этот альбом - в качестве первого шага на пути к звуковому оформлению фильмов, к чему, говоря по совести, стремился изначально..." Собственно, более добавить тут нечего. Разве что контурно наметить штрихи к портрету Ива Лаферрье да попытаться высветить композиционные грани пластинки.

В среде поклонников канадского арт-рока маэстро почитается за одного из столпов квебекской прог-сцены. Тому есть причины. Музыкальная карьера Лаферрье стартовала в шестидесятых. Тогда юный Ив стал неотъемлемой частью фолк-квартета Les Quatre-20. Потом была хорошая школа в рядах аккомпанирующего состава Франка Дервьё. Далее по списку - недолговечные, но знаковые Contraction и Ville-Émard Blues Band. В 1975 г. Лаферрье c коллегами поучаствовал в создании программы "Thèmes" гитариста Жака Блэ. А затем логично вырулил на тропу сольных экспериментов. Результат творческих исканий - скромный лонгплей без названия, вышедший на излете семидесятых.

На подмогу мсье Иву (бас, электропиано, вокал) пожаловала сборная представителей ведущих прогрессивных коллективов Страны Кленового Листа. Члены Conventum, Harmonium, l'Orchestre Sympathique и Beau Dommage дружески объединились в команду и достойно исполнили предназначенные им роли. Общую тональность действию задает "Ouverture: Le Son Qui Nous Unit". Неторопливый мелодичный джаз-н-арт, коим так славились Contraction, вновь нежно рдеет - но уже в приватном цветнике господина Лаферрье. Характерная деталь: щедрый хозяин совершенно не узурпирует звуковое поле, предоставляя другим возможность как следует разгуляться. На лидирующих позициях двое - известный гитарреро Рене Люссье, позднее снискавший славу кино-композитора, и скрипач Бернар Кормье, чей послужной список тоже достаточно широк. Игровой фьюжн, оркестровая эстетика и фольклорные мотивы органично преломляются в контексте пьесы "Des Instruments Chargés À Blanc". Изящная "La Douce Odeur De L'Encens" навевает ассоциации с плавным кружением листвы в джазовом вальсе Ее Величества Осени, а продолжением выступает не менее фактурная вещица "Anastasie Oh! Ma Chérie (Thème Du Film)", реализованная в лучших традициях все тех же Contraction. Тонкий вкус и недюжинные сочинительские таланты Лаферрье особенно ярко демонстрирует в треке "Merida! Merida!" Эта колоритная босса-нова явственно перекликается с отдельными произведениями Мерит Хеммингсон (заинтересованных отсылаю к LP "Balsam" 1975-го года), впрочем, ни о каком заимствовании речь не идет; просто естественный процесс ловли идей из воздуха. Тема "La Cuisine Rouge" - занятный сплав из несколько авангардистских хоральных построений и привычной для Ива предельно стройной софт-джазовой манеры. В "La Samba Du Bas-Du-Fleuve" уловимы отголоски раннего Карлоса Сантаны, зато в масштабном кунштюке "Mouvements" Лаферрье с исключительной оригинальностью исследует авант-проговые закоулки, давая волю изощренной инструментальной фантазии. Завершается диск тетриптихом, сотворенным для киноленты "La Cuisine Rouge".

Резюмирую: образцово-показательный (в рамках направления Prog Quebec) художественный акт, воплощенный в жизнь неординарно мыслящими артистами. Очень рекомендую.    

Aranis "Songs from Mirage" (2009)

После безупречно исполненной дилогии (диски 2005-го и 2007-го годов) у ребят из Aranis наступила потребность в разнообразии. Пофантазировав, предположим следующее: условно прекрасная половина коллектива надавила на мастермайнда: мол, что это мы все без молока (в смысле, без вокала). Сколько можно гнать инструментальщину? Даешь здоровый детский смех на лужайке и новые песни о разном! Сопротивляться, естественно, было бесполезно. И Йорис Фанвинкенройе сдался. Начал сочинять, как и положено, через силу, с неохотой. Но спустя некоторое время втянулся, вошел во вкус и - вуаля! - произвел на свет полноценного концептуального дитятю, упакованного в 14 треков-распашонок. Мало того, Йорис не поленился расписать тексты (чего прежде за ним не водилось). Правда, совокупный результат совершенно не напоминал привычное широким массам песенное творчество. Маэстро, будучи академистом до мозга костей, замутил ораторию. И озвучивать ее, разумеется, подобало не эстрадным дивам, а кому-то поприличнее. Как только в авантюру включилось филармоническое женское трио, процесс пошел...

Программа "Songs from Mirage" явственно показала: и на чужом тактическом поле боевая единица Aranis способна побеждать всех и вся. "Безударный" камерный состав (две скрипки, аккордеон, фортепиано, контрабас, гитара, флейта) в соединении с хоральными фемино-частями превратился во внушительное орудие многоцелевого использования. Здоровая консерваторская закваска + исконные фламандские мотивы, это, знаете ли, весьма действенная штука... Для затравки - "Ouverture". Нежные ангельские голоса на фоне тревожных струнно-клавишных партий. Драма? Натюрлих. Причем с аранжировочной точки зрения не подкопаешься. Дядька Йорис изумительно сплавил три в одном: многоголосие а ля Adiemus, академическую эстетику и народный мелос. Получилось шикарно. Да и в развитии оно не растеряло эффекта. Незаметный дирижерский пасс - и на авансцене чувственно-религиозная пьеса для голоса и фортепиано ("Fresia"). В "Chamber Rock" певицам дозволяется передохнуть, прочие же грозно бряцают перед носом у слушателя знакомыми авант-причиндалами. Экстатическая жертвенность ("Reprise") сменяется колыбельной ("Lullaby"), упирающийся в сильные доли chamber prog ("Airesym") мимикрирует под замысловатый певческий авангард ("Aynu"). "Lever in Plakjes" и вовсе выглядит обращением к zeuhl-традициям, тогда как одухотворенная "Jelimena" воспринимается камерным нью-эйдж-гимном в манере Карла Дженкинса. Однако Фанвинкенройе не забывает про родное для бельгийцев направление РИО, реализуя связку "Keria" / "Out Ama": цельно, мощно и по делу. Ну а затем не зазорно снова поэкспериментировать с дамскими тембрами ("Enjuminenna"), темпераментно пройтись смычками по струнам ("Ilah") и оборвать картину на эмоциональном подъеме ("Finale").

Резюмирую: блестящий композиционный опыт, убедительно демонстрирующий неиссякаемую изобретательность и могучий потенциал Aranis. Рекомендую.   

After Crying "Megalázottak és Megszomorítottak" (1992)

О своих вдохновителях они всегда говорили без утайки. В сфере классической музыки - уникальная Б-триада: Бах, Бетховен, Барток. В мире интеллектуального рока вершиной творческой пирамиды для After Crying служили (и служат) британские прог-аристократы - Emerson Lake & Palmer да King Crimson. Игровые схемы венгерского бэнда (как и положено ансамблю с приставкой "арт") не страдали однообразием. Так, LP "Overground Music" (1990) в большей степени ориентировался на камерное звучание. Однако с введением в состав драммера Ласло Гача членам группы пришлось основательно пересмотреть репертуарную политику, сделав уклон в рок-область. Первым шагом на этом пути стала программа "Megalázottak és Megszomorítottak". Трудились над ней сообща, придавая огромное значение деталям. Для верности подключили к процессу chamber-октет. И результат получился по-хорошему впечатляющим.

Пять треков: три миниатюры, эпик + еще одна пьеса с увеличенным хронометражем. Повод для старта - 22-минутное полотно "A Gadari Megszállott". Атмосферный синти-ландшафт, редкая птичья перекличка, благородно-траурные виолончельные пассажи... На протяжении доброй дюжины минут никаких особенных сюрпризов не происходит. Разве что действие обогащается вокально-повествовательным элементом на мадьярском наречии. Но все очень ровно, неспешно, в рамках высокой культуры и драматической по внешним кондициям темы. Зато дальше начинается интересное. Клавиши Чабы Ведреша постепенно перепрофилируются: джазовые петли чередуются с неприкрыто авангардными приемами. Волей-неволей меняет окраску и виолончель Петера Пейтшика, устремляясь в русло полу-импровизационных маневров. Свою лепту в общую копилку также вносит труба Балажа Винклера, задавая вектор движения ритм-секции. Короче, убедительно, и убедительно весьма. Ноту трагизма берет сочиненный маэстро Ведрешем реквием "A Kis Hõs". Струнные с их величавой осанкой, разнополые хоралы, слитые в унисон... Ни тени электрического вмешательства. Ощущение, словно побывал на мессе в церковном соборе. Чинно, скорбно и таинственно... Миньон "Noktürn" поддерживает линию умиротворения: трогательная эмбиентальность, венгроязычная лирика, секвенсивно-филармоническая "подсветка"; тихо, приятно и без претензий. Зато в титульной вещи ребята по первости лихо нарезают "кримзонику" (причем, с упором на замысловатые партии клавишных и предельно изобретательные "виолончелизмы" - то вздыбленно-истеричные, а то и исполненные благодати). Впрочем, вторая фаза опуса больше напоминает пространные джаз-экскурсы Терье Рюпдаля: щедро усеянные паузами фортепианные аккорды, мерцающее загадкой соло духовика Винклера, и плавно наползающие эфирные волны, омывающие душу, избавляющие от суеты и погружающие в целебный, живительный сон... Финальный эпизод "Végül" - умозрительный срез меж академическим упражнением в композиции и вычурным ритмическим фьюжн-пробросом на короткую дистанцию.

Резюмирую: одна из почетных позиций европейского прог-ренессанса 1990-х. Воплощение свежести, оригинальности и таланта. Пропускать не советую. 

Tribute "Breaking Barriers" (1986)

Рафинированный симфонический мелодик-рок с альбома "New Views" (1984) явился для Tribute пропуском в мир "большой" музыки. И было бы логично для шведов продолжать творить в том же духе. Однако заводные молодцы Кристер Редин (клавишные, бас) и Гидеон Андерссон (бас, гитара, мандолина) по-иному смотрели на вещи. Как-никак, на дворе стояла середина восьмидесятых. Новые времена требовали свежих, неординарных решений. Конечно, опускаться до откровенно попсового уровня ребятам не улыбалось. Но поиграть с почтеннейшей публикой в шарады они, понятное дело, могли и хотели. Таким образом, из Франции снова рекрутировали лидера Gong, прославленного ударника Пьера Мерлена. В качестве ведущих гитаристов задействовали Дага Вестлинга и Оке Зедена. А сестер Лену и Нину Андерссон назначили ответственными за обширный арсенал перкуссионных причиндалов, духовые и вокал. На запись "Breaking Barriers" ушло чуть больше двадцати дней. И в том же 1986-м году красиво оформленный лонгплей поступил в продажу...

Ломку стереотипов Tribute осуществляли несколько иезуитским способом. Свойственные диску-предшественнику олдфилдовские интонации сократили до минимума. И если "New Views" подкупал деликатными, всецело инструментальными треками, то в "Breaking Barriers" скандинавские затейники не постеснялись вторгнуться на вокальную территорию. Ритмичная помесь new wave с неопрогом и песенная ориентация формируют кондиции титульной пьесы. Старыми поклонниками группы подобный шаг, вероятно, рассматривался как измена светлым артовым идеалам. Впрочем, ежели отрешиться от голосовых упражнений в первой половине трека и сосредоточиться на последующей гитарно-клавишной схеме, приходит осознание: прогрессивные устремления не исчезли, просто черты их кардинально преобразились. Что доказывает и рединская вещица "Streamlined" с ее аккордовым синти-спектром, вычурными басовыми коленцами, четко фиксированными ударными, умеренной саксофонной дозировкой, разноликими маневрами гитаристов и общим хамелеонистым характером. Легковесность здесь совершенно естественно сменяется рассудительностью, и наоборот. А уж в рамках сочинения "Dieselengine" Кристер с Гидеоном отрываются по полной! Их бас-дуэт при весомой поддержке маэстро Мерлена забирается в область виртуозного игрового фанка. Зажигательные пируэты троицы, вроде бы, никак не соотносятся с предыдущими композициями, и все же данный эклектик-коктейль ничуть не мешает адекватному восприятию релиза. Повышенную тягу к экзотике Tribute удовлетворяют в номере "A Kumma Ki Yidi", озвученном приглашенным перкуссионистом Амаду Жарром на языке племен Сьерра-Леоне. Замечателен и "гимновый" арт-вояж в шотландское высокогорье ("Scottish Mystery"), предпринятый ансамблистами без словесного сопровождения. Сamel'овскими нотками (периода "Stationary Traveller") пронизана "нововолновая" баллада "Leaves are Falling". Завершается же панорама светоносной вибрафонической фреской Мерлена "I Felt Like It", вызывающей ощущение причастности к чуду.

Резюмирую: неровный, но все-таки по-своему любопытный художественный акт, служащий прекрасной иллюстрацией на тему прогрессива 1980-х.  

Klaatu ‎ "Sir Army Suit / Endangered Species" (1978/1980)

Сохранять консервативную невозмутимость в момент, когда на дворе бушует диско-панк-лихолетье, - в этом, определенно, есть свой резон. Именно так поступили участники канадского прожекта Klaatu. Сперва одарили слушателей цветастым рок-букетом под названием "Hope". А чуть погодя, августовским днем 1977 года, троица музыкантов направила стопы в студию Sounds Intechange (Торонто). На вооружении у ребят, помимо свежего материала, имелась идея-фикс: не замечать охватившей мир новомодной горячки и следовать собственным курсом. Продюсер Терри Браун, как водится, благословил подопечных. Воодушевленные поддержкой мэтра, друзья приступили к работе над третьим лонгплеем "Sir Army Suit"...

Начинать диалог в ретро-ключе - традиционный вариант для Klaatu. И тут он весьма кстати. Мьюзиклоподобный старт "A Routine Day" обволакивает теплым ностальгическим шлейфом, приятственной оркестровкой и замечательной вокальной подачей. Дальше - ожидаемый "подъем переворотом" с выходом в энергичную рок-н-ролльную область ("Juicy Luicy"). И тотальная смена рисунка в "Everybody Took a Holiday", где имеем легкий "закос" под Битлз по рецепту британцев Stackridge. Не уставая от многочисленных стилевых кульбитов, Klaatu смело ныряют в брутально-риффовый эйсид-рок ("Older"), щедро расточают вокруг себя театрализованный хиппи-фолк ("Dear Christine") и отважно пытаются влезть в шкуру печально известного маньяка-убийцы под эффектно пузырящийся психоделический ритм-н-блюз ("Mister Manson"). И вновь искристая праздничная вязь а ля шестидесятые ("Tokeymore Field"), за которой приоткрывается блистательный мелодический поп-арт-горизонт "Perpetual Motion Machine". Любовную сладкоголосую элегию "Chérie" наши герои умело драпируют изысканной камерной тканью. После чего завершают действо аппаратным технологическим экспериментом с рекординг-оборудованием ("Silly Boys").
Неумолимо приближающийся рубеж десятилетий Klaatu ударно встретили диском "Endangered Species" (1980). В продюсерском кресле на этот раз воцарился Кристофер Бонд, склонивший закаленных канадских бойцов к добавлению в эклектичное варево порции глянца. Отсюда чудное синтетическое вступление "I Can't Help It" - хитросплетение new wave тенденций с остроносым подвижным хардом. Помпезная (но душевная) "Knee Deep in Love" с ее бравурной оркестровкой смахивает на гибрид Bread и Pilot. Адреналиновым настроем пропитана порывисто-минималистичная "Paranoia", а "Howl at the Moon" так и подмывает зачислить в разряд миниатюрных пост-панк-опер. Пересмотр некогда устойчивых критериев подвел Klaatu к вещам, усердно избегаемым ранее. Отныне для них стало не зазорно вторгаться на глэмовые территории, предпринимать дискотечные экскурсы и рядиться в сверкающие электронные доспехи ("Hot Box City", "Dog Star", "Sell Out, Sell Out"). И только архаичный пробитловский эпилог "All Good Things", сдобренный великолепными струнными партиями, удерживает трио от окончательного скатывания в эстрадную бездну...

Резюмирую: невообразимая мозаика, вмещающая в себя как элементы бурлеска и китча, так и достаточно искренние, мотивные пьесы, полные симпатичных гармонических решений. Советую ознакомиться для расширения кругозора. 

Panzerpappa "Astromalist" (2012)

За продуктивностью норвежцы Panzerpappa явно не гонятся. Их предыдущий диск "Koralrevens Klagesang" вышел аж в 2006-м. И только спустя три года члены квартета соизволили наведаться в студию, дабы запуститься с новым альбомом. Фиксация его растянулась надолго. С марта 2009-го по ноябрь 2011-го нерасторопные скандинавы с дотошностью маньяков-перфекционистов оттачивали каждую ноту. Впрочем, и результат получился на загляденье. Группа явно прибавила в весе, поднаторела в мастерстве и ожидаемо подтвердила верность философским принципам эклектизма. По традиции, не обошлось без именитых гостей. Если на "Koralrevens Klagesang" отметился эпизодическим присутствием культовый "кентербериец" Ричард Синклер (Caravan, Camel, Hatfield and the North), то в этот раз звуковую доску почета украсили ветеран бельгийской прог-сцены Мишель Беркман (Julverne, Univers Zéro), авторитетный соотечественник Panzerpappa Кетиль Веструм Эйнарсен (White Willow, Wobbler, Rhys Marsh and the Autumn Ghost, Opium Cartel), израильский саунд-чародей Уди Кумран (5UU'S, Present, Ahvak) и прочие замечательные личности.    

Свой безумный парад бригада Тронда Еллума начинает с энергичной фрески "Bati La Takton!". По структурным особенностям - без сюрпризов. Семидесятнические "софтмашинальные" гармонии пристегнуты крест-накрест к геркулесовым столбам авант-прога. Скроено идеально, швы и заусенцы отсутствуют. Полифонические маневры эталонного качества воплощаются четверкой без привлечения дополнительных музыкантов. Еллум (ударные, клавишные, синтезаторы, программирование), Стейнар Бёрве (саксофон, клавишные, перкуссия, программирование), Ярле Г. Сторлёккен (гитары, перкуссия, вспомогательные ударные) и Андерс К. Крабберёд (бас, перкуссия, пиано) умеючи расставляют акценты и, подобно записным фокусникам, магнетизируют публику загадочными пассами. В энигматической пьесе "Anomia" чудится намек на минимализм пост-рокового свойства, маскировки ради помноженный на академический антураж (приглашенное струнное трио) и постепенный джазовый выверт ритма. "Femtende Marsj" выставляет напоказ клыкастую фьюжн-авангардную пасть и демонстрирует гимнастические элементы повышенной сложности. В картине "Ugler i Moseboka" маэстро Веструму отводят роль флейтиста-бенефицианта. Тут вам и пасторальное кружение вокруг прочного мелодического стержня, и экспрессивный драматизм, правда, без эмоционального крещендо, и ощущение ясности композиторской мысли (Сторлёккен), порожденной зрелым, сноровистым мозгом. Комплексная ощеренная архитектоника "Satam" - плод коллективных раздумий над базовыми тематическими схемами; шквалистое РИО весьма затейливого фасона, густо присыпанное нойзом от дядюшки Кумрана. В титульной вещи Panzerpappa раздвигают джаз-артовые рамки на ширину секвенсивно-прогрессивного авангарда (камерный контроль за мотивационной линией осуществляет гобоист Беркман). Ну а заключительная "Knute På Tråden" - своеобразный реверанс в сторону канонического chamber-прога брюссельской закваски; UZ-приемы красноречиво проступают сквозь трезвый нордический расчет. 

Резюмирую: блестяще исполненный, незашоренный художественный акт, горячо рекомендуемый интеллектуально подкованным меломанам.      

Klaatu "Klaatu/Hope" (1976/1977)

Два определения, от которых Вам ни за что не отделаться при разговоре о Klaatu: 1) The Beatles, 2) научная фантастика. Как только безымянный лонгплей неведомой группы оккупировал прилавки магазинов в августе 1976-го, информационное поле наводнили парадоксальные слухи. Мол, ансамбля Klaatu не существует вовсе, а пластинку записали украдкой воссоединившиеся Битлз. Свою роль тут сыграло полное отсутствие данных об исполнителях на конверте альбома. Да и журналисты не упустили шанса подлить масла в огонь. "Could Klaatu Be the Beatles?", "Is Klaatu the Beatles?". Эти и прочие типовые заголовки периодически мелькали в прессе. Спору нет, легенда замечательная, однако в реальности все выглядело иначе. Проект образовался в 1973 году в Канаде. Изначально Klaatu функционировали в виде дуэта: Джон Волошук - вокал, клавишные, бас, акустическая гитара; Ди Лонг - вокал, клавишные, гитара. Ударник-мультинструменталист Терри Дрэйпер прибился к ребятам в период оформления синглов для дебютной работы. С тех пор Klaatu взаимодействовали в формате трио. Кстати, свое вычурное имя канадцы позаимствовали из культовой ленты 1951 г. "День, когда Земля остановилась" (по сюжету так звали инопланетного эмиссара, делегированного с важной миссией на наш голубой шарик). Впрочем, данным фактом связи команды с sci/fi-тематикой не исчерпываются...

Тонкий стёб, психоделическое настроение, поп-роковая мелодика и отменный вкус - вот краткая характеристика первенца головастой троицы. Парни точно угадали желания публики. В итоге их вещь "Calling Occupants of Interplanetary Craft" попала в Top 10 Британии и Тоp 40 Соединенных Штатов. Правда, украсились хит-парады не оригинальным вариантом песни, а кавер-версией, озвученной популярной семейной ячейкой The Carpenters. И напрасно. Ибо исходник по-настоящему прекрасен. Хотя остальные произведения ничуть не слабее. Взять, к примеру, ту же "California Jam". Или космический квази-триллер "Anus of Uranus" (один титул чего стоит!). Про-битловская "Sub-Rosa Subway" явно намекает на "Red Rose Speedway" дражайшего Пола МакКартни. "True Life Hero" с ее чеканной гитарной риффовкой воспринимается своеобразной пародией на Deep Purple, тогда как "Doctor Marvello" решена в ключе маленькой обкуренной оперетты. Любителей ролевых игр и цветочных водевилей наверняка порадует арт-кунштюк "Sir Bodsworth Rugglesby III", а непоседливых естествоиспытателей ожидает симфонический кибер-вояж к поверхности солнца ("Little Neutrino").

В вышедшей годом позже концепт-истории "Hope" наши герои вторглись на территорию рок-оперы. Эмоциональный спектр здесь многолик: от беззаботного, абсолютно ленноновского вступления "We're off You Know" фокус смещается в сторону хард-рока ("Madman"). После на авансцену выползает эффектное психоделическое чудовище ("Around the Universe in Eighty Days"), спасением от которого служит откровенная "подводная желтолодочная ливерпульщина" ("Long Live Politzania"). Хорально-оркестровым экспериментам уделяется место в контексте чудаковатого опуса "The Loneliest of Creatures". Дилогия "Prelude/So Said the Lighthouse Keeper" уравновешивает вокальный пафос атмосферным клавишным лиризмом. "Hope", стартуя с бардовско-шарманных интонаций, обрастает мощным полифоническим аранжементом. Венчает спектакль 50-секундная "Coda" - эдакий покаянный росчерк в собственной несерьезности.

Резюмирую: кем вдохновлялись Klaatu и чьим методикам следовали - вопрос, на мой взгляд, третьестепенный. Главное, что инициированная ими затея вылилась в синтетический рок-театр, претендующий на гордое звание классики. И, право слово, оснований для этого предостаточно.  

Er. J. Orchestra "On the Hill Again" (2002)

Украинская формация Er. J. Orchestra - "белая ворона" в прогрессивной рок-стае. Зародившись в 1989 г., эти уникумы в качестве основополагающего принципа выдвинули идею "музыки без границ". Отсюда абсолютно космополитичный подход к сочинительскому процессу. Использование многонациональных мотивов (от традиций славянского мелоса до элементов европейского фольклора, корневой американской этники и восточных культур), богатейшее инструментальное разнообразие, соединение разнополярных эстетических категорий (народное творчество, джазовое и академическое звучание) - все это кардинально отличает Er. J. Orchestra от большинства собратьев по "цеху". 

Костяк группы - великолепная пятерка профессионалов, задействованных также в ряде других международных проектов. Духовный лидер коллектива - Алексей Александров (рекордер, фортепиано, перкуссия). Литератор, философ, композитор, непререкаемый авторитет для коллег по работе. Струнную составляющую обеспечивает скрипач Виктор Крысько, на гитаре - Валерий Кошман, духовыми ведает трубач и пианист Григорий Немировский (сотрудничал с Gunter Hampel, Steve Logan, Matthew Garrison, Michel Kuettner и др.), а ударными заправляет Алексей Фантаев (Eric Marienthal, Lew Soloff, Francois Jeanneau, Marc Soskin и др.). Помимо них, к процессу привлекаются дополнительные лица с обширным игровым опытом (прог-рок, фьюжн, симфоническая и средневековая музыка).

"On the Hill Again" - премущественно "живой" альбом (из 12-ти представленных треков лишь три - студийные), получивший интернациональный статус благодаря деятельности итальянского лейбла Mellow Records. Базис диска составили пьесы, исполненные 3 и 4 мая 2001 г. на концертах в Киевском планетарии. Артистическое мастерство, глубина и оригинальность Er. J. Orchestra явлены здесь во всей красе. Свободно фланируя между жанрами, ансамблисты начинают с этно-джазовой импровизации ("Dawn"), далее запускают камерный фолк-фьюжн маховик ("Ayo Valley") а ля Pat Metheny, возводят одухотворенную эмбиентальную фэнтези-конструкцию ("Towards a Dream") и затем погружаются в дивные медиевальные арт-кущи ("Castle of Elves"), в чем-то родственные творениям россиян Vermicelli Orchestra. Журчащая интерлюдия "Jasper Garden" настраивает нас на длительный обзор экспозиции "Tea Ceremony", сотканной из невообразимого количества культурных слоев и излучающей исконную эпическую мощь. И вновь импровизация ("Cave of Delusion") - абстрактно-авангардного плана, за которой следует ориентальный джаз-экскурс "Knightmare". Фолк-славянизмы тешат слух в комплексной вещице "Pilgrims", а там уж рукой подать и до умозрительной неокельтики ("On the Hill Again", "Avalon") с перспективой заезда на испанские территории ("Spanish Way")...

Резюмирую: любопытный и необычный релиз. Крайне примечательное знакомство с командой высочайшего уровня и недюжинного потенциала. Рекомендую. 

Solution "Cordon Bleu" (1975)

Одна из главных экспортных единиц Нидерландов. Официальная история Solution укладывается в тринадцать лет - с 1970 по 1983. Однако и в нулевых происходили занятные вещи, напрямую соотносящиеся с биографией бэнда. Так, 2006-й ознаменовался недолгим реюнионом. Музыканты дали концерт в амстердамском клубе Panama. Событие нашло отражение сразу в двух цифровых форматах - аудиовизуальном (DVD) и собственно звуковом (CD). Годом позже гений гитары Гэри Мур исполнил композицию Solution "Evil Love" на вечере памяти Джима Капальди (ex-Traffic). Согласитесь, факт более чем примечательный. Наконец, классическое наследие группы удостоилось внимания со стороны маэстро Стива Хэкетта. Тут, правда, вышел некий камуфлет. В лимитированное двухдисковое издание пластинки "Beyond the Shrouded Horizon" Стив включил трек "Eruption: Tommy". Если верить описанию, в оригинале эта тема является составной частью эпика "Eruption" с программы "Moving Waves" голландцев Focus. В действительности данную пьесу под названием "Divergence" впервые явили миру все те же Solution на одноименном лонгплее 1972-го года. Но то события сравнительно недавние. Я же предлагаю вернуться в середину семидесятых и поговорить о третьем виниловом релизе фламандских ребят, изящно озаглавленном "Cordon Bleu".

Запись протекала в Уэльсе, на территории бывшего конезавода, переоборудованного под студию Rockfield. И по сей день члены квартета с особой теплотой вспоминают роскошные условия обитания там, а главное - превосходное мастерство женщины-повара, ежедневно баловавшей европейских гостей изысканными яствами. Мимоходом участники Solution выяснили, что обучалась их благодетельница в парижской кулинарной школе Le Cordon Bleu. Отсюда и диковинное происхождение названия альбома.

LP открывается мощным опусом "Chappaqua". Без всякого гитарного присутствия четверка непринужденно соединяет в монументальный комплекс широкие симфонические напластования с рельефными джаз-роковыми деталями. Замысловатые ритмические фигуры нисколько не препятствуют ярким мелодическим дефиле, а внешняя игровая легкость не умаляет идейной глубины, отмеченной подлинным прогрессорством. Дилогия "Third Line" уравнивает в правах интеллигентную "кентерберийщину" (мотивные вокально-хоровые упражнения басиста Гуса Вильямсе со товарищи манерой напоминают Caravan) с поп-артом в духе Kayak. Лирическим светом и спокойствием дышит баллада "A Song For You", где практически бессменный альт-саксофон Тома Барлаге чудесным образом превращается в флейту. Любителям детективов предназначена затяжная фьюжн-интрига "Whirligig", а тем, кто ценит песенный прог "крупной вязки", адресуется симфо-артовая конструкция "Last Detail". В замыкающем диптихе "Black Pearl" ингредиенты перемешаны настолько густо, что отделить специи от патоки не представляется возможным: припопсованный романтизм, джазовая маневренность, рафинированные прог-элементы... Парадокс? Бесспорно. Но именно в искусном жонглировании принципами эклектизма и заключается немеркнущая прелесть Solution. Отведайте "Cordon Bleu" и постарайтесь получить удовольствие от этого гурманского деликатеса.      

Thieves' Kitchen "One For Sorrow, Two For Joy" (2013)

Зародившись в 1998 году как типичное неопроговое явление, британская формация Thieves' Kitchen внезапно принялась функционировать по довольно нетривиальной схеме. Их творческая эволюция от альбома к альбому изумляла поклонников, не поспевавших за духовным прогрессом самих музыкантов. Пиком развития возможностей группы стал релиз 2008 года "The Water Road". К тому моменту Thieves' Kitchen сумели пополнить состав тремя авторитетными шведскими исполнителями. Интернациональный креативный альянс оказался более чем успешным. Но спустя пару лет "варягов" (в связи с возрождением "альма-матер" - ансамбля Änglagård) отозвали на родину. И данный факт сильно огорчил ключевого персонажа TK, драммера Марка Роботэма. Охладев душой к проекту, он "сделал ручкой" коллегам, после чего принялся реанимировать деятельность своей старой команды Grey Lady Dawn. Таким образом, Thieves' Kitchen вдобавок лишились и мастермайнда. Между тем норманны в лучших традициях "возвращенца" Карлссона пожаловали назад, на берега Туманного Альбиона. И с того времени ведет отсчет новая историческая фаза в биографии Thieves' Kitchen...

Повествовательная интрига "The Water Road", если помните, во многом опиралась на виртуозное владение полутонами. Квинтет, избегая клишированных приемов, с грациозностью пантеры лавировал между конкретикой и аморфным пейзажным мистицизмом. Джазовая органика причудливо отражалась в симфонической аранжировке, игровой фьюжн лукаво щурился поверх внушительных артовых сочленений. Гибридная основа покоряла оригинальностью. Да и воодушевление артистов, их искреннее наслаждение процессом чувствовалось буквально в каждой ноте. Относительно "One For Sorrow, Two For Joy" такого, пожалуй, не скажешь. Тут, конечно, есть немалая толика мечтательности ("Deor"), идущей от открытых гитарных соло Фила Мерси и меллотроновых саунд-инсталляций Томаса Юнсона; есть экзистенциальная восторженность, поддерживаемая вокалом очаровательной Эми Дарби. Но за всеми композиционными ухищрениями проглядывает железобетонная уверенность профессионалов, не привыкших ошибаться в собственных выкладках. Тем выше начинаешь ценить мгновения чистопородной лирики, к примеру, в треке "Hypatia", когда плотность фактуры сводится на "нет" волшебной флейтой Анны Хольмгрен, оживляющей ностальгические отголоски далекой северной глубинки. Напористость прог-харда (остроносые риффы, бурливый "Хаммонд") одерживает победу над соул-проекциями в экстравагантном боевике "A Fool's Journey". Зато 14-минутная "Germander Speedwell" может похвастаться преобладанием пасторальных мотивов (Юнсон прибегает к проверенной "винтажной магии"), акустическими винъетками и подвижными джаз-роковыми планами. От unplugged-фрески "The Weaver" и вовсе веет безбрежной красотой "окультуренного" фольклорного средневековья. А чтобы продемонстрировать, что и другие жанровые ипостаси им по плечу, TK заряжают напоследок эпик "Of Sparks and Spires", сочетающий в себе элегийное изящество с забойным хард-фьюжн-прогрессорством.

Резюмирую: по-настоящему крепкая программа. Не скажу, что здорово удивляет идейными коллизиями, но порадовать взыскательного слушателя способна вполне. Рекомендую.

Gordon Giltrap & Oliver Wakeman "Ravens & Lullabies" [Limited Edition 2 disc package] (2013)

"Сѣдина въ бороду, а бѣсъ въ ребро". Почтенный трубадур Гордон Гилтрэп неожиданно вспомнил молодость. Впервые за три десятилетия маэстро вновь решил обратиться к возможностям электрогитары. Тут, безусловно, сыграл свою роль творческий союз с Оливером Уэйкманом - старшим отпрыском легендарного папы. Факт, с одной стороны, замечательный, с другой - странноватый. Жил не тужил Гилтрэп в царстве акустики, копался в фольклоре, воплощал в жизнь пасторальные панорамы (в частности, с тем же Риком Уэйкманом), не особенно следил за современной прог-сценой, и вдруг случилось вот это... Здесь, правда, следует учитывать момент авторского лидерства. Хоть имя Гордона и вынесено первым, зачатки подавляющего большинства композиций родились в голове его безамбициозного друга. Не понаслышке знакомый с прогрессивной тусовкой Оливер на правах продюсера позвал в аккомпаниаторы товарищей - вокалиста Пола Манци (Arena, Clive Nolan), басиста Стива Амадео и ударника Йоханна Джеймса (Threshold, The Shadow Theory). Сведением диска занимался лидер Threshold Карл Грум. Таким образом, пересеклись пути нескольких неопрогеров, парочки "металлеров" и убежденного менестреля Гилтрэпа. Настала пора огласить результаты диковинного предприятия.

Программа "Ravens & Lullabies" выстроена по принципу "зебры": артовый песенно-ориентированный трек (очередное нововведение для адепта чистого инструментализма Гордона), затем - гитарно-клавишный пассаж для души. О какой-либо мелодической концепции говорить бессмысленно: чересчур разнятся произведения между собой. Представьте, что перед глазами у вас мелькают живописные контуры "Черного квадрата", а после без пауз демонстрируются величественные фрески Джотто. Очевидный контраст. И в данном случае он явлен в надлежащем объеме. Не буду останавливаться на каждой отдельной вещи. Просто поделюсь соображениями. 1) Сочинениям вроде открывающей "Moneyfacturing" не достает индивидуальности старейшего члена сборной. Пафосная оркестровка, синти-поливы "под Муг", характерные для всего семейства Уэйкманов, малоэмоциональный голос Манци и стандартная куплетно-припевная форма - такого сейчас хватает у любой нео-бригады. Обидно, что "главному" пришлось согласиться на это. 2) Лирические мотивы у наших героев выглядят заведомо убедительнее "боевиков". Даже если не принимать в расчет бессловесные инсталляции ("Fiona's Smile", "LJW", "Wherever There Was Beauty" и проч.), романтичное ретро наподобие "From the Turn of a Card" с вокальной партией свежеиспеченного Yes'овца Давида Бенуа или доверительные баллады а ля "Maybe Tomorrow" гораздо привлекательнее остальных певческих номеров. Вкратце вот так. Плох ли альбом? Отнюдь. Просто он серьезно отличается от сделанного Гилтрэпом ранее. И потому внимать его гармониям надо без лишней предвзятости, абстрагировавшись от стереотипов. Ну а тем, кому по сердцу фэнтези-зарисовки с камерно-симфоническим уклоном (в духе пластинки "From Brush and Stone"), рекомендую начать прослушивание с CD-приложения "Live and New Studio Recordings". По крайней мере, я именно так и сделал. И не пожалел.   

Neil Ardley "A Symphony of Amaranths" (1972)

Начать стоит с определения. Амарант - южноамериканское вечнозеленое растение с буро-розовой древесиной, свежий срез которой на воздухе вскоре приобретает пурпуровый, фиолетово-красный цвет. Считался символом бессмертия у древних греков и также наделялся божественными свойствами у инков. Последний фактор послужил решающим аргументом для Нила Эрдли в выборе темы. Свое эпическое произведение он намеревался посвятить корифеям оркестрового джаза - Дюку Эллингтону и Гилу Эвансу. Таким образом, неувядающая мистическая фактура амаранта выявила в заглавии симфонии дополнительный смысловой пласт. 

Запись пластинки осуществлялась в течение нескольких июньских дней 1971-го года. Композитор/аранжировщик Эрдли (фортепиано) привлек к процессу организованный им прежде New Jazz Orchestra. Управление коллективом он доверил скрипачу и дирижеру Джейкобу Ротштейну. Солирующие партии отвели духовикам. (Здесь, кстати, блеснули талантами члены фьюжн-формации Colosseum Барбара Томпсон с Диком Хексталлом-Смитом + саксофонисты Дэйв Гелли и Дон Ренделл.) За ударными примостился лидер Colosseum Джон Хайзмен, а соло на вибрафоне исполнил знатный сессионный музыкант Фрэнк Рицотти. Финансировалась затея Британским советом по делам искусств, что накладывало на артистов определенные обязательства. Впрочем, краснеть за результат не пришлось. И даже напротив: такого количества дифирамбов в свою честь Нил доселе не слыхивал. Однако не будем опережать события. Обо всем по порядку.

Открывается программа титульной 25-минутной вещью в четырех частях (Carillon, Nocturne, Entracte, Impromptu). В ней Эрдли мастерски разукрашивает патриархальную по сути выставку новаторским стилевым орнаментом. Мелодические брассовые линии при поддержке ритм-секции по первости воспринимаются пережитком прошлого. Но продолжается это ровно до тех пор, покуда общее течение композиции не забирает крен в смежные с авангардом области. Тут уже правила игры диктуют саксофонисты с их изощренными пируэтами. И вновь ностальгическое зарево струнных - глоток теплого, как парное молоко, симфо-джаза. А потом затейливые жемчужные переливы перкусии. И шустрая маневренная импровизация сакса. И финальный аккорд на самой восторженной ноте... Трек "The Dong with a Luminous Nose" вносит в действие элемент абсурда. Стихи апологета "поэзии бессмыслицы" Эдварда Лира (1812-1888) декламирует эксцентричный рассказчик Айвор Катлер. Фоном же выступает синтетическая звуковая ткань, где классицистический минимализм в свободной манере раздвигает уступчивые джазовые рамки. И уж совершенно особенным шагом для поборника сугубо инструментальных решений Эрдли видится заключительный магнум-опус "Three Poems". С текстами Уильяма Батлера Йейтса, Джеймса Джойса и Льюиса Кэрролла прекрасно справляется известная певица Норма Уинстон. Притом оркестровый аккомпанемент хоть и оттеняет вокальные излияния фронтвумен, но подвижная энигматическая пластика присутствует и в нем. На "закуску" - маленькая барочно-джазовая шутка "National Anthem & Tango".

Резюмирую: внушительная саунд-панорама, чье пестрое субжанровое разнотравье объединено в предельно гармоничный гербарий. Рекомендую.   

Jérôme Langlois "Molignak" (2005)

Жерому Ланглуа путевку в жизнь обеспечила легендарная формация Maneige. В 1976 г. он покинул ряды "альма-матер" и пустился в одиночное плавание. Дал несколько концертов, сочинил парочку мюзиклов, облепился со всех сторон саундтреками, всласть поэкспериментировал со звуком, и в итоге пришел к чистому фортепианному саунду. В подобном ключе был решен его первый самостоятельный релиз "Themes" (1984). Затем Жерома вновь увлекла телевизионно-кинематографическая стезя. Редкие "выныривания" на поверхность сопровождались отклонениями в область релакса. По свидетельству Ланглуа, источником вдохновения для него всегда служила природа. Мелодии, аккорды и ритмы способны проявляться везде, будь то шорох прибрежных волн, гул ветра или скуление животного...

В XXI столетии креативному канадскому артисту захотелось выразить себя максимально. Соединить накопленный опыт в общем композиционном пространстве. Так началась работа над программой, которую не грех будет окрестить региональным культурным феноменом. "Molignak" - не просто художественный отчет маститого ветерана сцены. Это занимательное путешествие в мерцающем загадками лабиринте с целью распознать вселенские секреты гармонии. Собственный арсенал выразительных средств Жерома составили фоно, кларнет, гитара, а также набор электронно-акустических эффектов + оркестровка. За прочее несли ответственность друзья и родственники: скрипка - Бернар Кормье (Conventum), бас - Марио Легар (Octobre), ударные/перкуссия - Жиль Шетань (Maneige), кларнеты - Роми де Гиз-Ланглуа, слайд-гитара - Барри Аллен Тейлор, виолончель - Шанталь Марсиль. Плод совместных маневров - 79-минутная соническая одиссея, требующая конспективного обзора. 

Ментальные проекции маэстро Ланглуа отталкиваются от пролога "Le Cri 1". Короткий нойзовый этюд с драм-н-басовым вмешательством и стремлением обуздать броуновское движение мыслей. Выполнить сие удается методом внедрения трека "Huard 1" - камерной зарисовки для клавишных и духовых. Вещица "Arrivée" смело берет курс на комплексный филармонический прогрессив, вслед за чем выползает на свет монструозная субстанция "La Rage", мимикрирующая под академический авангард. От аморфного, нашпигованного специями желе "Souffles d'ivoire et d'écrin" Жером и Ко элегантно переходят к джаз-танго "Je suis le démon de ta vie". Под метроном перкуссии планирует над головами слушателей гитарно-скрипичная фьюжн-конструкция "Jac 23". И вновь разновеликие масштабы определяются с последовательностью действий в точке сборки под названием "Undertow". Симфонические линии оставляют глубокие отметины на холсте ("L'Envol du papillon"), игрушечные пиано-арпеджио оборачиваются мощным эпосом ("Mars"), минималистские тенденции укладываются в полифоническое арт-ложе ("Streams"), а электронные сквозняки свободно гуляют по chamber-джазовым коридорам старого замка ("Sound Castle"). Остальные этапы экскурсии столь же идейно авантюрны, но при том солидны и внушительны по внешним параметрам.

Резюмирую: великолепный союз мастерства и фантазии, рассчитанный на меломанствующих эрудитов-прогрессоров. Рекомендуется поклонникам Maneige, Renaud Lhoest и иже с ними.   

Olive Mess "Cherdak" (2008)

Модернизм в раннесредневековом обличье. Именно так хочется определить особую культурную нишу, застолбленную латвийцами Olive Mess. Ну кому еще, скажите на милость, придет в голову воскрешать тени тысячелетней давности? Откуда эта тяга к эпической героике англосаксов, потрепанным кожаным переплетам, строгой тиши скрипториев? Всего лишь имидж? Подозреваю, что дело тут не только во внешней атрибутике. Просто им действительно интересно взламывать культурные коды, сдвигать вплотную эпохи, которые ни под каким соусом не должны соприкасаться гранями. Студийный дебют "Gramercy" (2002) выявил тайную страсть OM к воскрешению мертвых языков, имен и мотивов. Прошло шесть лет, они не угомонились. И даже напротив - стали въедливее, основательнее и, разумеется, профессиональнее. Троица родоначальников проекта (басист Денис Арсенин, гитарист Алексей Сёмин, ударник Эдгар Кемпиш), к радости поклонников, не распалась на атомы. Попридержали в строю и гитариста/лютниста Сергея Сёмина. Вот с прочими попутчиками возникли проблемы. Отбыли восвояси прекрасная сопрано-вокалистка Илзе Паегле и клавишница Лилия Воронова. Замену им в итоге составили певец/волынщик Марис Екабсонс да органистка Элизабет Перец. Не берусь судить о том, равнозначна ли перетасовка кадров. Но результат под названием "Cherdak" по-своему оправдывает разыгранную комбинацию.

Точка отсчета - 15-минутное полотно "Beowulf". Духовое интро, мысленно уводящее нас за горизонт, к вересковым лугам далекой Шотландии. А затем - замысловатые гитарные маневры в традициях Гэри Грина (Gentle Giant), декламация фрагментов текста древней саги фронтменом Марисом, гармоничные тональные переходы от рок-энергетики к пасторальному лиризму, вставные медиевальные эпизоды, инспирированные творчеством барочного англичанина Джона Блоу (1649-1708) и итальянского лютниста Алессандро Пиччинини (1566-1638) + бесконечно виртуозное лавирование между полифонической плотностью и тонкими камерными стежками. Сюжетное развитие трека "Ovum Mechanicus" апеллирует к сценам из культовой ленты Линдси Андерсона "О, счастливчик!" В инструментальном отношении имеем мастерский синтез академических авангардных приемов, проблесков фьюжн-прога и грифоноподобного арта. Драматические коллизии пролонгированной фрески "Mane, Thechel, Phares." делятся на оглушительно-трюковую, насыщенную ритмическими кульбитами половину и эффектный электроакустический театр с четким пропеванием латинского текста, фанфарами и другими принадлежностями большой стилевой игры. Яркий финал "Tombeau de Cherdak" базируется на словесных откровениях провансальского трубадура Гаусельма Файдита (ок. 1172 - ок. 1203). Если учесть, что посвящается эта неординарная вещь памяти рижанина Михаила Никитина - вдохновителя тамошних прогрессоров, то ее гроссмейстерские кримзоидные выкрутасы вкупе с мрачной торжественностью мессы уже не выглядят чем-то искусственным.

Резюмирую: блистательная соническая панорама, решенная с поистине артистическим изяществом и безупречным композиторским вкусом. Пропускать не советую.      

Brainstorm "Second Smile" (1973)

В 1973 году Brainstorm выросли до размеров квинтета. В группу пожаловал басист Энно Дернов (ex-Jud's Gallery), разом избавивший новых коллег от самой большой проблемы. Соль в том, что постоянного бас-гитариста за ними не числилось, потому означенную вахту поочередно несли духовики - саксофонист/кларнетист Роланд Шаффер и флейтист Райнер Бодензон. Помощь в лице Дернова была очень кстати, ибо тевтонская бригада вовсю корпела над созданием второго альбома. С шестью свежими песнями управились в течение лета. После чего "на закуску" выдали сингл "You're the One" - парафраз композиции "You Are What's Gonna Make It Last" с дебютной программы Brainstorm. Творчески отчитавшись перед лейблом, ансамбль принялся активно веселить детишек в рамках телевизионной передачи для юношества, не забывая попутно "светиться" на радио. А тем временем руководство Spiegelei уже дало отмашку на печать тиража. И вскоре жаждущие продолжения "Smile a While" поклонники получили недурственный презент в виде "Second Smile".

По сравнению с предшественником, "Улыбка №2" вышла менее ехидной. Пьесы обрели лаконичность и некоторую долю серьезности. Синтез космизма и пасторальности в интродуктивной фазе номера "Hirnwind" - обманный маневр для отвода глаз. Никакого краут-рока в данном случае не предусмотрено. Ребятам из Brainstorm гораздо интереснее лавировать против ветра, прокладывая заведомо авангардный курс. Уплотняется ритм-секция, ускоряется флейта, преисполняются хаотической нервозности клавишные... Открытые вокализы горлопана Шаффера сливаются в унисон с инструментовкой, достигая экстатически-шизофренического эффекта. Все здесь как-будто шиворот-навыворот, но этим-то немецкие интриганы и цепляют слушателя на крючок. Далее - очередной крен, уже в сторону акустической прозрачности. Этюд "Herbst" авторства Роланда и Райнера стилистически делится пополам. Сначала безупречная лирическая часть, баюкающая флейтовыми пассажами, уютными арпеджио и хрустальным перезвоном перкуссии, затем - внезапный сброс фанк-адреналина (и тоже без вмешательства электричества). Джазово-психоделическая концепция трека "My Way" предвосхищает позднейшие достижения британцев UK. Голос органиста Эдди фон Оверхайдта тембрально напоминает Джона Уэттона, а резкие смены астральных планов и фьюжн-ракурсов у немцев выглядят куда внушительнее; весьма фактурная, со вкусом сыгранная вещь. В "Affenzahn" пятерка отрывается напропалую, лихо разбавляя чумовой джаз-рок трансовыми "фишками" - и наоборот. Наряду с саксофонными партиями Шаффер добавляет вдохновенные электрогитарные пируэты. Результат традиционно восхитителен. Любителям головомок предназначено сочинение Леона Томаса "There Was a Time", капитально переосмысленное Роландом. Дистанция от фри-джаза до мелодичного песенного фанк-арта на поверку оказывается предельно короткой. Завершается артистический калейдоскоп шикарным фьюжн-прогом "Marilyn Monroe", в коем имеется все, чего душа пожелает: и драйв, и слезы, и любовь...       

Резюмирую: превосходный баден-баденский саунд-коктейль, заслуживающий исключительно хвалебных эпитетов. Настоятельно рекомендую.  

Brainstorm "Smile a While" (1972)

1968 год, Баден-Баден. Новообразованный ансамбль Fashion Pink делает первые успехи на музыкальной ниве. В принципе, ничто не мешало парням и дальше от души "нарезать" блюз-рок. Однако в Штатах внезапно "выстрелил" Фрэнк Заппа с его показушным раздолбайством, изощренной джазовой техникой и едва ли не академической глубиной, а в Англии тем временем усилилось кентерберийское рок-течение. И эти разнополярные факты спутали юным тевтонам все карты. Fashion Pink уверовали в силу эксперимента. В конце концов, разве не для того предусмотрено стилевое деление, чтобы периодически преодолевать границы и разрушать устойчивые стереотипы? Именно этим и занялись вчерашние подростки. Прогрессировали быстро. Да и как иначе, если за плечами у каждого либо консерваторские штудии, либо опыт игры в составе школьных биг-бэндов. В интервале с 1969 по 1971 г. коллектив записал несколько выступлений на радио. И уже в 1972 г. талантливым немцам удалось заключить контракт с конторой Spiegelei (подразделением лейбла Intercord) на выпуск двух альбомов. Единственным требованием работодателей был пункт о смене названия. В итоге Fashion Pink приказали долго жить, а на авансцену заступила бригада с коротким и звучным именем Brainstorm.

Дебютная программа квартета "Smile a While" стала откровением для многих. Такой смеси из ернической клоунады и насыщенных деталями виртуозных партий германская публика, пожалуй, еще не знала. Под фривольной обложкой с четырьмя небритыми субъектами в неглиже притаилась подлинная бомба. Надо сказать, эффект от взрыва превзошел ожидания самих артистов. Материальные затраты на изготовление диска окупились с лихвой. Впрочем, не будем касаться финансового аспекта и попробуем лучше сосредоточиться на ключевых содержательных моментах.

Бодрый старт "Das Schwein Trügt" отмечен комплексной перекличкой саксофона Роланда Шаффера с органом и электропиано Эдди фон Оверхайдта. В коллизиях пьесы ощутимо влияние Soft Machine, хотя мелодический язык Brainstorm по-своему оригинален. Что подтверждается следующим номером "Zwick Zwick", устремляющимся в авант-джазовую плоскость (тут особенно выделяются флейта Райнера Бодензона и "Хаммонд"-грувы кудесника Эдди). Акустическая композиция "Watch Time Flow By" призвана добавить немного лирики в контекст пластинки; пение на английском, привкус эстрадности и легкий флер босса-новы производят весьма приятное впечатление. Каверзный кунштюк "Bosco Biati WeiB Alles" - это, прежде всего, засилье духовых и капитальное глумление над ритмом во второй части опуса. Инструментальная акробатика "Snakeskin Tango" сопровождается издевательскими завываниями Шаффера. Зато в титульном эпике Brainstorm свершают мощный бросок навстречу фьюжн-прогу эталонного качества, не уступающему наиболее закрученным творениям голландцев Supersister. "You Are What's Gonna Make It Last" - дань уважения блюзовым истокам команды. Финальный штришок "Don't Forget" оборачивается 30 секундами каламбура в традициях Заппы, Самлы и иже с ними. Добито издание комплектом радиосессионных бонусов, где энергичная исполнительская манера функционеров дойче-арта представлена в наилучшем виде.

Резюмирую: блистательный образчик прогрессивного джаз-рока с фарсовым уклоном. Рекомендуется тем, кто обожает авантюрные квесты повышенной сложности.      

Cerebus Effect "Acts of Deception" (2005)

Балтиморский квартет Cerebus Effect ярким метеором рассек прогрессивный небосклон на заре двухтысячных и сгорел в удушливой звуковой атмосфере нового времени. Собственно, поначалу их было двое: ударник Патрик Гаффни и гитарист/клавишник Джозеф Уокер. В 2003-м к ребятам присоединился басист Майк Гэлуэй - заядлый любитель фанка и лидер проекта Uncle Gut. В таком составе парни записали EP "Dark Matter". Название полностью соответствовало содержанию, ибо понять, где проходит граница между металлическими фьюжн-конструкциями, авант-роком и симфоническими выкрутасами не представлялось возможным. Профильные издания восторженно отреагировали на столь многообещающий акт. А вот с лейблами у Cerebus Effect не заладилось... В 2005 году коллектив увеличился на одну единицу: к соотечественникам примкнул органист Дэн Бриттон (Deluge Grander, Birds and Buildings). Виртуозное мастерство новобранца вкупе с его же врожденным чувством гармонии пришлось как нельзя кстати. Впору было задуматься о выпуске полнометражного альбома...

Первый кирпич в основание "Acts of Deception" кладет инструментальная пьеса "Y". Все в ней балансирует на грани конкретики и фантазии. Рассудочность и ребяческие dream-экскурсы, предельная выверенность и тепло солнечных клавишных улыбок... Синтезаторы Дэна невольно фокусируют на себе внимание слушателя, тогда как во второй половине трека фронтальные планы отводятся техничным пируэтам ритм-секции и гитарной магии Уокера, попеременно демонстрирующего то жесткий прогрессивный рисунок, то пространную джазовую акробатику а ля Алан Холдсуорт. "Identity Crisis" - ода человеческому безумию. Все четверо ускоряются со страшной силой. Струнно-ударный "чёс" смягчается клавишными. Вокальные речитативы Бриттона кажутся слепленными по шаблонам блэк-металлеров, только никакого "скриминга" здесь, конечно же, нет: просто артистичная декламация в быстром темпе. Аморфный пассаж "Dark at the End of the Tunnel" - явная претензия на авангардную глубину, после чего паровой молот под названием "Illusions" с грохотом и ревом плющит любопытную голову меломана о его же тщедушные плечи. И хотя наготове припасена неотложная помощь в виде умиротворенной хоральной фрески "Of Mortal Constraints", расслабиться надолго не выйдет: развернутый боевик "Operation Midnight Climax" ощерившимся Цербером на протяжении 11-ти минут будет преследовать вас по пятам, дабы затем передать на съедение не менее "зубастому" монстру ("Nine Against Ten"). Очередным затейливым экспонатом галереи ужасов служит картина "Neutrino Flux". Сравнить ее можно с соническим оползнем. Лавиноподобный фри-джаз в сочетании с кримзоидными запилами оборачивается смерчем, сеющим вокруг разрушение и хаос. В попытке спастись цепляешься за композицию c привлекательным титулом "Fine Lines Between Science and Art". Увы - и это фикция. По ощущениям - наглядное пособие для желающих освоить принципы лоботомии у дроидов. И наконец-то светлое пятно в серии мелодических катастроф: лирико-акустический этюд "Unconsoled" авторства Дэна Бриттона. Ну а финальный кунштюк "W" предсказуемо выпячивает наружу клыки и когти, нацеливаясь опрокинуть реальность на лопатки...

Резюмирую: забористый, недружелюбный, агрессивный, но вместе с тем интересный релиз, рекомендуемый прожженным гурманам, охочим до "остренького".

Björn Johansson "Discus Ursi" (1998)

Все-таки жизнь подчас удивительно несправедлива! Взять, к примеру, Бьорна Юханссона. В эпоху шведского прог-ренессанса девяностых этот мультистаночник активно проявлял себя на различных уровнях. В 1994-м отметился партиями классической гитары, фагота и дудочки на альбоме Пера Линда "Gothic Impressions". Через пару лет с тем же Линдом реализовал концептуальное музыкальное творение "Bilbo" по мотивам произведений Толкиена. В 2004-м Бьорн и Пер вернулись к сюжетным перипетиям "Властелина колец", пополнив совместную дискографию альбомом "Dreamsongs from Middle Earth". И с тех пор о маэстро Юханссоне совсем ничего не слышно. Однако, если отмотать немного назад, мы увидим, что его единственный сольный диск "Discus Ursi" стал значительным событием на рубеже веков. Прогрессивные обозреватели, захлебываясь от восторга, величали пластинку шедевром симфо-рока. Да и публика во многом была солидарна с журналистами. Не берусь судить о степени грандиозности детища Бьорна. Но приглядеться к нему повнимательнее, пожалуй, стоит.

Работа над "Discus Ursi" длилась ровно год - с июня 1997-го по лето 1998-го. Юханссон с усердием перфекциониста оттачивал каждую ноту, самостоятельно расправляясь с большинством инструментальных решений. Собственно, если не принимать в расчет вокальный дуэт Юхана Форсмана и Моники Форс, то помогал мастермайнду лишь верный друг Линд. Последний ведал обширным клавишным арсеналом (рояль, органы всех мастей, меллотрон, синтезаторы) и ударными. Гитарами, духовыми, перкуссией и разными аналоговыми примочками распоряжался Бьорн. Итогом студийных бдений приятелей явилось внушительное 65-минутное действо о шести главах.

Мерцающий отблеском тайны фортепианный пассаж "Discus Ursi's prelude" вводит нас в звучащий мир скандинавского сказочника Юханссона. Первая эпическая тема в контексте программы - 12-минутное полотно "King of Gold". Его внешние параметры определяются тремя ключевыми линиями: голосом Форсмана (певцу здесь приходится несладко, ибо темповая раскладка колеблется в пределах от andante maestoso до vivace), гитарной манерой лидера (контр-рамки: напористая электрическая - барочная акустическая) и клавишной оркестровкой (саунд "живого" соборного органа чередуется с позывными "Ямахи" и "Акаи"). Бессловесная конструкция "Time Fracture" - оригинальный микс из боевого нахрапистого фьюжн-прога, "слизанных" у King Crimson жестких атональных ходов и пышного неоклассицизма. В развернутой пьесе "Pegasus" волшебные элегии и мадригалы уверенно нанизываются на острый рок-стержень, и посему золотоносная артовая ткань подвергается механическому воздействию порожденных хард-стилистикой "гитаризмов". Стройные мелодические кондиции трека "The Last Minstrel of Marble" - хороший повод предаться несбыточным мечтам. Заключением же выступает претенциозная 20-минутная сюита "Discus Ursi's Rhapsody", где фольклорные нордические нюансы мешаются с цитатами из Моцарта, благородные медиевальные схемы оттеняются аллюзиями на творчество Бо Ханссона, а всякий намек на современность мгновенно драпируется винтажными гобеленами...

Резюмирую: солидный художественный акт, сопоставимый по масштабу с отдельными достижениями The Pär Lindh Project. Поклонникам добротного симфо-прога - на заметку. 

Kultivator "Barndomens Stigar (1981) / Waiting Paths (2006)" (2008; 2 CD)

Kultivator начался с ритм-секции. Конкретно - с Юхана Сверда (ударные) и Стефана Карлссона (бас). Дело было в 1975 году в шведском городе Линчёпинг. Собственно, и назывался тогда ансамбль по-другому: Tunnelbanan. Едва к основателям примкнули гитарист с гобоистом, все четверо незамедлительно погрузились в прогрессивные эксперименты. На носу уже маячили концерты, как вдруг духовик откололся от группы. На замену срочно взяли приятеля-клавишника с синтезатором и меллотроном, однако после серии выступлений исчез и он. Дальше история развивалась зигзагами: люди в команде тасовались подобно фишкам. И лишь к концу десятилетия стало ясно, что Kultivator - это: Карлссон (бас, хроматическая гармоника, синтезатор), Юхан Хедрен (Fender Rhodes пиано, орган, синтезатор, гитара), Юнас Линге (гитара, мандолина, аккордеон, перкуссия, вокал), Ингемо Рюландер (вокал, рекордеры, флейта, гитара) и барабанный гений Сверд. Поднакопив деньжат, участники бэнда отважились профессионально записать обкатанные на гастролях пьесы. По причине экономии средств и в силу неискушенности квинтета, сессии протекали "живьем" с минимальным количеством наложений. Надо сказать, что ребятам здорово повезло со звукоинженером: опытный техник Бобо Виесландер помог им достойно и без ощутимых потерь воплотить задуманное. В октябре 1980-го музыканты с мастер-лентами на руках занялись поиском издателя. И только летом следующего года фортуна повернулась к скандинавам лицом...

"Barndomens Stigar" приятно радует идейной свежестью материала. Шведам удалось насытить строго интеллектуальные выкладки абсолютно  бешеной энергетикой. С первых же тактов трека "Höga Häster" работа производится на увеличенной мощности. Под адский "тарарам" Сверда, без меры обожающего цимбалы, маэстро Хедрен весело наяривает на "Хаммонде". Затем - легкий перескок к фольклорному наброску под свирельно-дудочным соусом, а потом в игру вступает Линге с его раскаленным шестиструнным монстром. Пасторальные схемы одаренные самоучки смело мешают с авангардным пост-панком ("Vemod"), эстетика RIO на базе симфо-прога ("Småfolket") пробивается через тернии к мелодической стройности. Смурная фьюжн-психоделия ("Kära Jord") перемежается шутейными скоморошьими мотивами, пропущенными сквозь жернова авангарда ("Barndomens Stigar"). Есть здесь и сумасбродная хоральная "страсть" на термоядерном топливе ("Grottekvarnen"), и гуттаперчевый джаз-роковый вальс ("Vårföl"), и даже вчистую "прокримзованный" боевик, нашпигованный отчаянными соло ("Novarest"). Чуть более милосердными мнятся три дополнительные вещи образца 1992-го, 1979-го и 1980-го годов. Впрочем, простора для фантазии хватает и в них.

Бонус-диск являет нам Kultivator ХХI столетия. Четыре пьесы, увековеченные в наполовину домашних условиях, кардинально разнятся между собой. Если от тягучего спейс-артового этюда "In The Darkness' Plait" веет готическим сумраком, то "Bringing Water" - напевный "беспримесный" фолк. "Another Day in Life" с высоким девичьим голосом нестареющей госпожи Рюландер отдаленно напоминает творения Lisa o Piu, а "Waiting Paths" и вовсе выглядит упражнением по нагнетанию атмосферно-медиевальных кошмаров...

Резюмирую: безупречно исполненный художественный акт для любителей пощекотать нервишки. Добро пожаловать в лабиринт.  

Lasting Weep "Lasting Weep (1969-1971)" (2007)

Этот архивный релиз - отличный повод для знакомства с предтечей легендарных Maneige. Итак, время и место действия - 1968 год, Квебек. Четверо школьных друзей объединяются в коллектив Lasting Weep (английский вариант начальной фразы "Les sanglots lots" из "Осенней песни" Поля Верлена). Состав группы таков: Ален Бержерон (флейта, саксофон, вокал), Жером Ланглуа (гитара, фортепиано, орган, клавесин, кларнет), Клод Шаплё (бас, акустическая гитара), Матьё Леже (ударные, фортепиано). По первости ребята играют кавер-версии блюзовых ансамблей, новаторски вводя (еще до появления Jethro Tull) в звуковые структуры партии флейты. Ближе к 1969-му году квартет наконец-то принимается за создание собственных композиций. Репертуарная политика Lasting Weep - прерогатива тандема Бержерон/Ланглуа. В своих комплексных сочинениях соавторы решительно движутся в сторону прогрессивного рока. И пусть маневры подчас излишне порывисты и полны подростковой горячности, отказать им в оригинальности уж точно нельзя. Четверка усиленно репетирует, набирается студийного опыта, помогая записывать саундтреки к документальным проектам. Благодаря щедрости Чака и Джуди Грэй из Studio Six парни получают возможность увековечить на пленке некоторые из пьес. Впрочем, на виниле их так и не издали, ввиду отсутствия контракта с рекорд-лейблом. И лишь в 2007 году компания ProgQuébec исправит досадное упущение, предоставив меломанам шанс погрузиться в славное прошлое одной из первых арт-формаций Канады.

Открывающий номер "29 Avril" - образчик исключительно самобытного подхода к творчеству. Развитие его строится на ритм-н-блюзовой платформе, однако мелодическая часть выполнена коллажным способом. Тут вам и флейтовые пассажи с восточным душком, и песенная форма в манере ранних Pink Floyd (вокалирует Бержерон по-английски), и характерные барочные приемы, и блюз-роковые эскапады с вплетением чисто импровизационных фрагментов. 9-минутная "De mi à mi" служит иллюстрацией на тему, что есть прото-прог в квебекском понимании термина. Материал отдает сыроватостью, но вдохновенный настрой исполнителей во многом искупает наличествующие огрехи. Третья позиция "Magdalena" - дань уважения гению И.С. Баха. Правда, Lasting Weep обращаются с наследием классика достаточно вольно. Благородно-утонченные клавесинно-духовые вариации периодически разбавляются хулиганскими выпадами: взбрыкивают ударные, ехидничает гитара и разбойничает напропалую флейта в андерсоновском ключе. "Rien ne sert de courir, il faut partir à point' - приветственный жест по отношению к тем же Jethro Tull; несмолкаемые (с придыханием) трели Алена на блюзовом фоне рождают совершенно устойчивые ассоциации. Впрочем, ничего плохого в этом нет. Примером альянса с кинематографом выступает дилогия "Extrait de « Safari de pêche »", оформленная командой для одноименной ленты. Запечатленные "живьем" треки "Bye-bye" и особенно 25-минутный опус "Carmen Kétaine" демонстрируют прорыв коллектива в область джаз-рока, причем в его камерной ипостаси. Флейта и рояль; сакс, ритм-секция и вибрафонические изыски от гостевого участника Жиля Шетаня - совсем другое, более зрелое и солидное лицо Lasting Weep. Завершается программа шаловливыми chamber-виньетками из серии "Ma Thématique", подготовленными для детского обучающего фильма о математике.   

Резюмирую: вполне достойная компиляция, заслуживающая внимания не только любителей канадского арт-рока, но и тех, кто интересуется истоками прогрессивного жанра.  

Rikard Sjöblom & Den Gyllene Orkestern "Cyklonmannen" (2005)

2005-й стал по-настоящему урожайным для Рикарда Шёблума. После трех лет мытарств вышел дебютный альбом Bootcut. А параллельно головастый шведский паренек запустил в оборот сольную пластинку "Cyklonmannen", записанную еще в 2003-м. Замысел ее Рикард вынашивал долго. Впервые с историей человека-циклона маэстро познакомился в школьном возрасте. Одноименная книжка за авторством Стуре Дальстрёма (1922-2001) захватила юношу Шёблума своим модернистским духом, выгодно отличавшимся от других образцов скандинавской литературы. Позднее выяснилось, что Дальстрём большую часть жизни провел в Испании. Играл в джазовых проектах на гитаре и контрабасе. И привычная импровизационная манера повествования закономерно повлияла на писательский стиль Стуре. Битники, тибетские монахи, художник-мафиози из нью-йоркского гетто, рыжеволосые потомки викингов, взращенные индейским племенем... Вереница безумных персонажей вкупе с психоделическими откровениями и атмосферой свободной любви приворожили Рикарда. Сделавшись профессионалом, он вернулся к обожаемой теме уже в качестве композитора.

По внешним признакам "Cyklonmannen" - творение убежденного ретро-маньяка. Гитары, фоно, Hammond B3, Fender Rhodes, ARP Pro Soloist II, Roland E15 + бас, ударные, перкуссия и вокал; таков "джентльменский набор" средств нашего героя. Казалось бы, при подобном раскладе аккомпаниаторы не нужны совершенно. Однако Шёблум рассудил иначе. В итоге компанию ему составили участники духового трио Den Gyllene Orkestern: Софи Линдгрен (саксофон), Петер Фредрикссон (тромбон), Стефан Аронссон (флейта). Концепция уместилась в девять треков средней длины. Основное их достоинство - в воссоздании эмоционального фона рубежа шестидесятых-семидесятых. Гитарно-органные диалоги, настоянные на баритональных "грувах", солидная поддержка в виде саксофонных риффов, улетные клавишные "трипы" и необходимые джазовые маневры формируют соническое пространство вступления. Ну а дальше - зажигательный фьюжн, срывающий башню виртуозными запилами и поливами ("Chelsea Hotel 23rd Street - New York"), астральные миражи с элементами восточного мистицизма ("Frostakademien / Kinesiska Konsulatet"), транс-полька а ля футур ("Frostakademien / Kinesiska Konsulatet"), хиппи-рок с мощной духовой начинкой ("Miss Nutcracker & Pestharnesket / Cyklonmannen (Repris)"), шизо-садо-мазо для особо озабоченных любителей "Хаммонда" ("Sexualfientliga Kommittén / Svenska Myndigheterna"), интригующий арт-свинговый этюд "Janet", нордическая сага в мексиканских тонах ("Taki-Indianerna och Runstenen") и безупречное окончание банкета под соусом прог-вальса ("La Gilas Levitaionsvals").

Студийную версию "Cyklonmannen" дополняет исполненный в том же объеме концертный вариант сюиты. Тут уж многостаночник Рикард был вынужден ограничиться исключительно клавишными. Остальные партии распределили между Пером Нильссоном (гитара), Робертом Хансеном (бас) и Петтером Диамантом (ударные). Получилось не менее драйвово, "вкусно" и отвязно. Короче говоря, бонусы не подкачали.

Резюмирую: шикарная прогулка по ностальгическому зазеркалью от ведущего неоконсерватора шведской арт-сцены. Рекомендуется фэнам Beardfish, Bootcut да и прочим поклонникам старого доброго рока.    

Eela Craig "One Niter" (1976)

Застолбив свою нишу в музыке, Eela Craig развили бурную активность. В 1972-м группа приcтупила к репетициям масштабного творения "Dimensionen zwischen Pop und Klassik". Программа, сочиненная доктором Альфредом Пешеком, исполнялась при поддержке Цюрихского симфонического оркестра. Запись концерта осуществлялась австрийской телерадиокомпанией ORF (Österreichischer Rundfunk), но впоследствии он так и не был издан на аудионосителях. Зато состоялись гастроли по Италии и Германии с финальной серией представлений на родине. Причем в качестве площадок для собственных перформансов оригиналы из Линца постоянно использовали сценические пространства оперных театров. Между тем в жизни Eela Craig назревало время больших перемен. Художественный руководитель проекта Хуберт Богнемайр всерьез подумывал об усилении симфонической линии в репертуаре коллектива. Однако такой поворот сюжета устраивал далеко не всех его товарищей: возмутились ортодоксальные блюз-рокеры, рулившие в период работы над дебютом. Хуберту пришлось распрощаться с соавтором Хайнцем Герстенмайром, вокалистом/духовиком Вилем Ортофером и ударником Хорстом Вабером. Все трое перекочевали в ансамбль Ice Planet. На замену им явились весьма креативные личности: Фриц Ридельбергер (гитара, фортепиано, вокал), Хуберт Шнауэр (клавишные, флейта) и Франк Хубер (ударные, перкуссия). Новобранцы рьяно взялись за дело, и в итоге привнесли немало интересных идей в содержание свежего материала...  

Пластинка "One Niter" - пик художественных исканий Богнемайра и К. Филармонические амбиции Хуберта нашли выход в применении гигантского клавишного арсенала. Величественные меллотроновые фанфары, хоралы и вереница клавесинных арпеджио приветствуют слушателя на пороге 14-минутной сюиты "Circles". Космические синти-ландшафты переливаются в лучезарной флейтовой гамме. А дальше бравурный лейтмотив то обыгрывается в полноценном рок-ключе с невероятно ритмичной фанк-добавкой, то прячется за светлой сказочной пасторалью, насыщаемой трогательным вокалом лидера. Что и говорить, фантазия членов бэнда здесь буквально фонтанирует, подчас обретая довольно причудливые силуэты. По схожим канонам осуществляется переплавка экстатического гимна в мощную фьюжн-структуру ("Loner's Rhyme"): хард-рок венчается с джазом; поощряемый конгами Рауля Барнета "Хаммонд" Богнемайра бесчинствует напропалую, но и его задорный тембр оборвется на полу-фразе, вытесненный напрочь лирическим мелосом. Оркестровые гармонии, ренессансные камерные виньетки, вечно-зеленый буйный фанк... Как вообще все это может сочетаться? Легко, отвечают нам ребята из Eela Craig и в доказательство преподносят номер "One Niter Medley" c небольшой цитатой из Баха. Акустический аппетит удовлетворяется в пределах драматической зарисовки "Venezuela". Что до заключительной пьесы "Way Down", то она проходит сквозь все эмоциональные стадии, ближе к финалу утверждаясь в облике флойдианы.

Резюмирую: маленький шедевр большого симфо-прога, в котором дикость и изящество взаимодополняют друг друга. Пропускать не советую.   

Eela Craig "Eela Craig" [plus 4 bonus tracks] (1971)

В музыкальности австрийцев сомневаться бессмысленно. Достаточно вспомнить, что эта земля подарила миру Моцарта, Шуберта, Гайдна, Листа и Брукнера, породила нескольких Штраусов, а также пополнила глобальное композиторское собрание наследием Новой венской школы. Однако с арт-роком на родине классиков дела обстояли печально. В подобном отношении Австрия по всем показателям хронически отставала от германских сородичей, не говоря уж о законодателях жанра - британцах. Хотя, если отрешиться от количественной составляющей, следует признать: повод для гордости за своих у земляков Амадея был. И имя этому феномену - Eela Craig. 

Возник ансамбль в городе Линц на рубеже 1969-1970 годов. Основали его люди с приличным игровым опытом и весьма своеобразными наклонностями. Один тяготел к джазу, другому нравилась психоделия, третий поклонялся мелодическому божеству The Beatles, а четвертый (выпускник Музыкальной академии Брукнера) грезил о покорении симфонических вершин. Так или иначе, парням удалось нащупать точки соприкосновения интересов. И лучшим подтверждением профессиональной репутации группы стали яркие концертные шоу. Команде повезло выступить на радио, потом их заприметили телевизионщики, а дальше в судьбу секстета вмешался доктор Альфред Пешек - завзятый авангардист, апологет течения New Music. Благодаря его менеджерским талантам Eela Craig заключили контракт на запись альбома. Полуторатысячный тираж безымянного первенца разлетелся за пару недель. Публика пребывала в экстазе, критики захлебывались от восторга. Один из рецензентов категорично вознес дебют австрияков над вершину пьедестала, предпочтя "Eela Craig" одновременно вышедшему LP "Tarkus" англичан ELP. Не берусь судить о том, какой из дисков сильнее. Но вслушаться в содержимое повнимательнее определенно стоит.

Релиз включает четыре продолжительные сюиты. Две из них принадлежат перу пианиста Хуберта Богнемайра, остальные авторства гитариста/органиста Хайнца Герстенмайра. Синтез эпической драмы с дикарским протяжным криком Виля Ортофера (вокал, саксофон) в прологе трека "New Born Child" озадачивает без меры. Впрочем, стилистика действия постоянно трансформируется. И вот уже звучит прочувствованная арт-рапсодия с "нормальным" англоязычным пением, флейтой и клавишными, а после элегическое настроение разносится вдребезги агрессивно заряженным хард-подразделением (сдвоенные гитары, буйный сакс, клавишные и шальная ритм-секция). Полуакустический блюз-прог "Selfmade Trip" гармонично сменяется фьюжн-джемом с импровизационными флейтовыми соло, возвращаясь под занавес к изначальному рисунку, только уже в оригинальной краут-проекции. Приблюзованный джаз-рок-микс "A New Way" также обильно сдобрен духовой "подсветкой" Харальда Цушрайдера (гитара, орган, флейта, саксофон), а параллели напрашиваются сами собой: в схожей манере работали американцы Seatrain. Грандиозным финалом программы служит 12-минутное полотно "Indra Elegy". Тут уж артисты максимально задирают планку: астральные органно-флейтовые эскапады, ядреный забойный рок, чистопородный пианизм, меланхоличные вокально-гитарные арт-джазовые откровения и роскошное outro в пасторальном ключе. На правах бонусов заявлены четыре вещи образца 1972-1974 гг., чьи жанровые рамки простираются от экспериментального космизма до невероятно душевного симфо-прога.

Резюмирую: необыкновенный релиз, ныне почитаемый за шедевр раннего австрийского прогрессива. Настоятельно рекомендую.

John G. Perry "Seabird" (1995)

У издательской конторы Voiceprint странная судьба. В 1990-м году британец Роб Эйлинг основал лейбл с генеральной целью - поддержать ветеранов английского арт-цеха, продолжающих скромно творить историю. Дэвид Аллен, Фиш, Энтони Филлипс, Патрик Морац и прочие корифеи жанра обрели в лице Роба верного товарища и мецената. Со временем количество клиентов умножилось, разросся и репертуар. Помимо прогрессоров, Эйлинг охотно занимался классической музыкой, бардами, "продвинутым" поп-роком. И единственная причина, по которой можно было недолюбливать Voiceprint Records, заключалась в своеобразных звуковых параметрах выпускаемых релизов. Правда, к началу Миллениума ситуация заметно улучшилась. Однако компакт-диски середины девяностых в соническом отношении проигрывали не только продукции Musea Records, но и другим немногочисленным "культурным оплотам" прогрессива.

Вся эта прелюдия, как вы, наверное, догадались, выдержана неспроста. Материал альбома "Seabird", мягко выражаясь, не блещет квалитативными изысками (непонятно только, на что ушли старания четырех звукоинженеров). Извиняют его два пункта: 1) красочная композиционная архитектоника; 2) могучий творческий потенциал и исполнительский уровень участников. Для замечательного басиста Джона Джи Перри (ex-Caravan, Qantum Jump, Aviator etc.) это вторая сольная программа (дебютный LP "Sunset Wading" вышел в 1976 г.). Поразительно, но спустя двадцать лет маэстро вновь удалось собрать под свои знамена друзей-семидесятников. Именитые коллеги (духовик Эллио Д'Анна, ударник Майкл Джайлз, клавишник/продюсер Руперт Хайн, перкуссионист Моррис Пирт, альтист/флейтист Джеффри Ричардсон, гитарист Коррадо Рустиччи) не побрезговали откликнуться на зов мистера Перри. Как и прежде, струнные аранжировки сделались исключительной прерогативой Саймона Джеффса (Penguin Cafe Orchestra). Ну а песенные тексты Джону обеспечил датский экспериментатор Мартин Холл. И получилась у британских бойцов натуральная "картина маслом".

Символистские концепт-сюжеты Холла воплощены посредством сладостных консервативных кентербери-пассажей. Во вступлении "Uncle Sea Bird: His Nibs" бодрая молотьба ритм-секции и гитарные хуки Коррадо великолепно орнаментируются альтовыми вензелями Ричардсона. "The Art of Boeing" из камерного фортепианно-струнного дуэта постепенно перетекает в ветвистую и колоритную прог-фреску. Этюды "Uncle Sea Bird Has No Truck" и "Getting Off The Ground" в большей степени ориентированы на любителей психоделик-фанка, тогда как связка "The Kittyhawk Strut/Uncle Sea Birds Finest Hour" несет в себе элементы сальсы, черты этно-рока с африканским уклоном и хрустальные перезвоны стиля нью-эйдж. Симфоническая чистота и прозрачность отличают мелодический язык произведения "The Lockheed Lizard". Финальная дилогия "Obsoletely True: a) Uncle Sea Bird Remembers Himself; b) The Orchid Lounge" демонстрирует хитроумное пересечение элегической арт-материи с перкуссионно-хоральными тембрами не то бушменов, не то кочевников-масаи; прекрасный повод для проявления авторской изобретательности.

Резюмирую: невзирая на убогий саунд-продакшн, отменный художественный акт от Мастеров с большой буквы. Горячо рекомендую всем ценителям кентерберийского рока.