Willowglass "The Dream Harbour" (2013)

Над третьим диском прожекта Willowglass композитору-мультиинструменталисту Эндрю Маршаллу пришлось здорово попотеть. В прежние годы британский музыкальный "гекатонхейр" удовлетворялся компанией соотечественника Дэйва Брайтмана (ударные, перкуссия). Однако возросшая необходимость перемен и - что скрывать - некоторые здоровые амбиции заставили маэстро пересмотреть творческую политику. Концепт-программа "The Dream Harbour" ознаменовала выход Маршалла на международную арену. К сотрудничеству доблестный йоркширец привлек двух заграничных коллег. С одной стороны - американского затейника Стива Анру, члена Resistor, The Samurai of Prog, Paidarion, по совместительству плодовитого соло-артиста. С другой - тевтонского драммера-молотобойца Ханса Йорга Шмитца. И ежели выбор № 1 больших вопросов не вызывает, то альянс с немецким ударником выглядит, мягко говоря, странновато. Любителю теплых красок и лирических пасторалей не пристало бы идти на контакт с прожженным "технарем", чьей вотчиной служит прог-металлическая формация King of Agogik. Впрочем, факт налицо, и надо принять его как должное.

Встречаться в физической реальности троица не планировала изначально. А потому обмен любезностями свершался виртуально. Маршалл (гитара, клавишные, бас) обрисовывал задачу, отправлял компаньонам наброски партий, и дальше каждый трудился в своем сегменте. Мистер Анру записывал скрипку, флейту и вспомогательные пассажи гитары у себя в Род Айленде, а господин Шмитц устраивал локальный "тарарам" в Андернахе. Затем Эндрю сводил кусочки мозаики воедино и принимался облагораживать полученное хитрым аранжировочным манером. Результат совместных действий если и не поразил, то, несомненно, порадовал.

Открывает шеренгу треков первая часть магнум-опуса "A House of Cards". Синти-интро а ля Муг тонально напоминает ускоренную раза в четыре прелюдию к инструменталу "Traveller" французских арт-романтиков Vent D'Est. Сомневаюсь, чтобы Маршалл вообще слышал про данный коллектив. Но учитывая общую беспредельную любовь всех вышеозначенных лиц к наследию Camel, удивляться тут особо нечему. Развивается тема весьма достойно: от напористых симфо-роковых граней через камерный ренессансный прогрессив-фолк к мерцающему предзакатной флейтово-меллотроновой гаммой эпилогу. После минималистского ретро-реверанса "A Short Intermission" включается фаза "A House of Cards Pt. 2", в которой находится повод продемонстрировать достаточно резкий игровой стиль + обнаружить склонность к условно-авангардным веяниям из серии дарк-диссонансов. Гитарно-акустическая "Interlude No. 2" - своеобразный привет Стиву Хэкетту, тогда как светлая титульная элегия в значительной степени навевает воспоминания о душевных голландцах Trion. Теплая аналоговая марина "Helleborine" - еще один чудный подарок бальзамического свойства для консерваторов-ностальгистов. Венчает же медиумический сеанс связи с прошлым насыщенный коктейль "The Face of Eurydice", старательно выдержанный в традициях семидесятых. 

Резюмирую: крепко, профессионально, быть может, чуточку эклектично, но в любом случае хорошо. Винтажный арт-вояж на новый лад. Советую вникнуть и оценить. 

Iver Kleive "Kyrie" (1994)

При всей своей славе одного из ведущих церковных органистов современности, Ивер Клейве (р. 1949) на редкость скромный человек: ни тебе сайта в Интернете, ни профиля на Myspace. Таким образом, задача по восстановлению подробностей творческой биографии артиста представляется не самой простой. И все же попробуем осветить несколько штрихов, относящихся ко времени создания пластинки "Kyrie".

На тот момент в активе Клейве значились сольные, сугубо академические опусы, являющие собой фантазии на темы немецкого композитора Макса Регера (1873-1916). Другой стороной жизнедеятельности трудяги Ивера выступали союзы с фолк/кантри-певцом Пером Эгилем Ховланном, пан-флейтистом Роаром Энгельбергом и гитаристом Кнутом Рейершрудом. Иными словами, к полижанровым ракурсам маэстро было не привыкать. И нет ничего удивительного, что в копилку авторской программы "Kyrie" Ивер постарался сложить множество разнопородных составляющих.

В качестве инструментального арсенала мастермайнд задействовал фортепиано, церковный орган, Hammond B3 и синтезатор модели Roland JXSP. Естественно, дело не обошлось без гостей. Авторитетный джазовый ударник/перкуссионист Паоло Виначча, старый знакомый Рейершруд, горнист Кьелль Эрик Арнесен, несколько хоров (мальчиков из Кафедрального собора г. Осло, камерный под управлением Грете Хельгеруд и капелла храма Святой Жанны д'Арк) + разнополые лид-вокалисты объединили усилия для воплощения насыщенной звуковой палитры.

От заглавного номера в возвышенной госпел-манере действие движется в сторону духоподъемного джаз-псалма "Jordens Største Under" (особая атмосфера излюбленного Ивером собора в датском городе Оденсе, где протекал процесс записи, ощущается явственнее некуда). Далее - светло-печальный мелодик-поп-этюд "Alt Er Som Før", исполненный "на троих" (Клейве, Виначча, Рейершруд). В клавишном эксперименте "Der Professor Sitzt Im Bar" норвежский профи играет с оттенками настроений, а в полном религиозной мощи гимне "Jeg Løfter Opp Til Gud Min Sang" он же сооружает тональный аналог "лествицы Иакова". Тончайшая элегия "Sarah" - поразительной красоты арт-фреска, сотворенная Художником с большой буквы. И тут же - озорное мелькание солнечных пятен в эпизоде "Kos". В последующем Ивер не раз продемонстрирует уверенное владение всеми стилевыми спектрами. Экстатическое великолепие мессы "Med Jesus Vil Eg Fara", рождественское благоухание ангельского вокализа "I Ditt Lys", ритмичный фьюжн-речитатив "Lasarus", светоносный хоральный эскиз "Morgensang", проникающие в душу хрустальные дождевые капли пиано-мотива "Til Deg", синтетический коллаж "Nåde" в фольклорно-храмовых тонах и модернистской обертке - кажется, этому гению любая задача по плечу. Но главное, что эклектическая по сути мозаика благодаря композиционному дару Ивера Клейве обретает единый стержень, получая шанс уподобиться целостному и законченному произведению современного искусства.   

Tin Hat Trio "Helium" (2000)

Козырей в рукавах у этой замечательной троицы с лихвой хватило бы на десяток ансамблей. Ведь еще до образования собственно Tin Hat Trio каждый их музыкантов успел в той или иной степени заявить о себе. Выпускница старейшей в США Оберлинской консерватории большеглазая Карла Кильстедт (скрипка, альт) играла с корифеями авант-джаза Джоном Зорном и Роско Митчеллом, сотрудничала с Филипом Глассом и записывалась с массой других хороших артистов. Марк Ортон (гитара, добро, тенор банджо), за плечами которого Peabody Conservatory и Hart School of Music, также имел дело с Зорном, Биллом Фриселлом + участвовал в деятельности состава Old Joe Clarks. Интеллектуал Роб Бюргер (аккордеон, пиано, фисгармония, гармоника, марксофон) изучал классическое фортепиано в Джульярде, а позднее устраивал импровизационные вечера в Массачусетском университете в компании Макса Роуча, Юсефа Латифа и прочих выдающихся личностей. Короче говоря, им было, от чего оттолкнуться. И Tin Hat Trio действительно взяли недурной старт, презентовав слушателям свой дебютный релиз "Memory is an Elephant" (1999). Смешав танго с акустическим джазом и элементами авангарда, американские оригиналы вышли на большую тропу сезонных экспериментов. Пунктом номер два в их планах значился диск "Helium". И этот "выстрел" лег ближе к цели, нежели предшественник.

Тон действию задает банджо Ортона в "A Life in East Poultney" под заунывный маятник струнных и нарочито издевательское раздувание мехов. Непонятно, что перед нами: помесь ковбойского салуна с филармонией или же нечто принципиально иное? Вопрос повисает в воздухе, а публику тем временем прогоняют сквозь "пьяццоллистый" мотив титульной вещи. Дальше больше. В RIOшной ''Beverly's March" нервные окончания инструментов подвергают истязанию в chamber-масштабе, но и через атмосферу взвинченного сумбура проглядывает структурный композиционный каркас. Пропиликав на скрипке короткую кантри-тему "Scrap", госпожа Кильстедт вводит в оборот хмельной "Sand Dog Blues" весьма нестандартной комплектации. И уж совсем интересно выглядит сегмент "Fountain of Youth" с его тональными сдвигами от галопа к полной прострации и обратно. Втихую повенчав киношные саунд-эффекты с камерным музицированием ("Slip"), Tin Hat Trio лениво напускают блюзового тумана в протяжной "Width of the World". Затем эстафету принимает эклектический набросок "Seamstress Extraordinaire" - сущая радость для эстетов. На волне стилевой неопределенности протекают сюжетные перипетии трека "Esperanto". После чего в картину вклиниваются маршевый этюд "Big Blue House" и до одури меланхоличная история "Old Grey Mare". Скорострельная "Brennero" сталкивает лбами благородство аргентинского танго с грубыми манерами Дикого Запада, а уж томную "Anna Kournikova" и вовсе не знаешь, как расценивать: по кондициям, вроде бы, без намеков на юмор, но название так и сочится язвительностью. Гвоздь программы - финальная "Helium Reprise" с гипнотическим вокалом Тома Уэйтса и блистательным звуковым орнаментом от Tin Hat Trio.

Резюмирую: любопытно, необычно, загадочно. А в целом - очень на любителя. Тем не менее рекомендую к ознакомлению. Не исключено, что "Helium" окажется вам по вкусу.    

Harmonium "Harmonium" (1974)

У канадского трио все началось с театра. Как-то в 1972 году за кулисами повстречались Серж Фьори и Мишель Нормандо. Первый из них долгое время выступал гитаристом в танцевальном оркестре под управлением Фьори-старшего - негласного лидера монреальской итальянской коммуны. Второй являлся журналистом и по совместительству актером любительской драматической труппы. Знакомство мгновенно окрасилось в творческие тона. Оба принялись сочинять песни и, "не отходя от кассы", репетировать на пару голосов да в две гитары. В 1973-ем к приятелям присоединился басист Луи Валуа. И летом того же года когорта региональных рок-составов пополнилась еще одним славным и звучным именем - Harmonium.                            

Поскольку костяк наметился камерный, за стилевую основу ребята приняли фолк. Но необычный, а с разнообразными художественными изысками (сказались комплексный композиционный подход Фьори и тяга Нормандо к драматургии). Привычными концертными площадками для новичков сделались интерьеры ресторанов и кафе. Чуть погодя удача улыбнулась перспективным артистам: Harmonium заявились на радио, где выдали в прямом эфире яркий и умный live-set. А буквально через несколько дней последовало предложение от менеджеров Quality Records записать дебютный LP. Весь январь 1974 года Harmonium трудились за стенами монреальской Studio Tempo в компании опытных аккомпаниаторов - ударника Режана Эдмона и флюгельгорниста Алена Пенфо. Наконец веселым апрельским днем первенец фолк-оригиналов лег на полки музыкальных магазинов.    

Невзирая на тотальное отсутствие электричества, звучит релиз вовсе не скучно. Серж, Мишель и Луи проявили чудеса изобретательности, насытив программу мелодичными красками, неожиданными смысловыми кульбитами и проникновенными певческими монологами. Затейливые коллизии титульной вещи выигрывают за счет свежего идейного маневра - чередования пасторального лейтмотива с зажигательной ритмикой unplugged джаз-рока. Интеллигентная франкофонская зарисовка "Si Doucement" по степени "въедливости" могла бы составить здоровую конкуренцию шансонным хитам Джо Дассена. Безоблачный настрой сменяется психологической рефлексией ("Aujourd Hui, Je Dis Bonjour à la Vie") c меланхоличным продолжением в виде пьесы "Vieilles Courroies", оттеняется тональным размышлением а ля бард-джаз ("100, 000 Raisons") и погружается в вечернюю фьюжн-элегию "Attends-Moi", колорита ради припудренную практически попсовыми рефренными отступлениями. Прозрачный лиризм фрески "Pour un Instant" реанимирует в памяти ранние сольные творения Джорджа Харрисона. А в слегка манерной "de la Chambre au Salon" Harmonium вновь блистают умением придумывать невероятно симпатичные темы со склонностью к театрализации. Заключительная панорама "Un Musicien Parmi Tant d'Autres" отмечена определенным "прогрессорством": тут вам и тончайшие chamber-линии, и урбанистическая фольклористика, и эстрадные вспышки хорового плана...

Резюмирую: светлый, теплый и достаточно самобытный арт-акт, воплощенный с подлинным мастерством и безупречным вкусом. Рекомендую. 

SBB ‎ "Follow My Dream" [plus 3 bonus tracks] (1978)

"Follow My Dream" - золотая середина в творчестве великолепных поляков. По свидетельству Юзефа Скшека, релиз ознаменовал собой выход на новый уровень. Мало того, что при работе над ним "братья-демократы" прожили аж цельный месяц в западногерманском Ганновере, где располагалась студия звукозаписи Tonkooperativ, так и само музыкально-концептуальное наполнение пластинки позволило SBB вплотную приблизиться к арт-олимпу и встать практически вровень с демиургами прогрессивного рока - Genesis, Yes, Pink Floyd. Отныне славянскому трио открылась широкая гастрольная дорога в Европу. Виртуозов из Силезии с распростертыми объятьями принимали в Скандинавии и странах Бенилюкса. Эпическая титульная тема явилась основой для балета "Folow My Dream", завоевавшего Гран-при на фестивале телевизионных программ в бельгийском городе Кнокке-Хейст, а также послужила отправной точкой при создании одноименного психоделического мультфильма, явно инспирированного образами "Желтой подводной лодки" от знаменитой ливерпульской четверки. Словом, то был успех. Заслуженный, выстраданный, несколько запоздалый, но все-таки успех. И радостно, что он не застопорил духовное развитие SBB. Впереди Скшека и К ждали новые достижения. Впрочем, сейчас речь не о них. Отвлечемся от хроникального ряда и попробуем глубже окунуться в звучащие миры наших героев...

Архитектоника лонгплея в определенной степени копирует прошлогодний альбом "Ze Słowem Biegnę Do Ciebie". Доросший до сонатной формы Юзеф не стал мелочиться из принципа. Сосредоточившись на лирике молодых польских поэтов, он уверенно оформил пару сюит - по двадцать с гаком минут каждая. Потом уже разделил полученное на секции. И эти восемь продолжительных фрагментов составили волшебную мозаику диска. Сторона А отдана грандиозному сочинению "Going Away". По сути - гимн, но гимн нестандартный. От глориозных органных пассажей инструменталисты движутся в область трансцендентного, туда, где в замысловатой пасторальной комбинации сопрягаются элементы расслабленного фьюжн-фанка, космического арт-рока и практически тотальной идейной отрешенности от земных проблем. Вводная ода "великому освобождению" сменяется фазой повышенной ритмической активности - бессловесным напористым этюдом "3rd Reanimation", демонстрирующим в первую очередь запредельное игровое мастерство ударника Ежи Пиотровского. Далее - яркий калейдоскоп заглавного свойства, базирующийся на симфо-проговой платформе. А обобщает стилевые выверты знатных панов гипнотический синти-финал "(Żywiec) Mountain Melody" - роскошная фреска астрального типа. В 4-частной "Follow My Dream" SBB привычно жонглируют жанрово-эмоциональными снарядами, искусно соскакивая с мажорного джаз-рока на пафосные оратории, процеживая сквозь полифоническое сито диско-фанковые ингредиенты пополам с ядреными фьюжн-гитаризмами Апостолиса Антимоса и венчая клавишно-оркестровую коду с танцевальными антраша...       

Резюмирую: масштабная панорама эталонного качества и один из опорных пунктов восточноевропейского прога семидесятых. Пропускать не советую.  

Vincent Artaud "Artaud" (2004)

Nu Jazz - территория смелых. Здесь мало быть рядовым поборником эклектики. Необходимы блеск таланта, беспредельная фантазия, а главное - чувство гармонии. Без этого невозможно состояться творцом. Словом, жанр не для каждого. И все же находятся уникумы, способные с завидной легкостью пересекать стилевые границы, играючи преображать устоявшиеся формулы. Сегодня речь об одном из таких оригиналов. Знакомьтесь: Венсан Арто. Истинный француз, подлинный экспериментатор, настоящий художник.

Родился в Анси, вырос в Дижоне, с 1992 года обосновался в Париже. Ключевой инструмент Венсана - контрабас. С этим массивным агрегатом связаны годы ученичества в джазовой школе. Впоследствии пытливый разумом Арто для лучшего практического понимания искусства композиции подчинил себе гитару и клавишные, а также овладел навыками электронного программирования. В 1997-ом наш герой организовал квартет и принялся активно ковать репертуар. Молодую поросль приметили бойкие критики, и вскоре состав под управлением Венсана приобрел статус профессионального, самобытного коллектива. Постоянно расширяя кругозор, Арто пробовал силы в роли театрального продюсера; не чурался сессионной работы "на подхвате" у популярных певцов (Патрик Брюэль, Дани Брийан и др.); записывался и гастролировал со множеством артистов различного калибра. Полученный опыт не пропал даром. К 2004 году Венсан созрел для воплощения первой сольной пластинки...

Диск, незамысловато озаглавленный "Artaud", в пику названию совсем не прост. В резерве у мастермайнда оказались: а) камерный квартет; б) парочка духовиков; в) ударник. Плюс закадычный приятель-электронщик Арно Реботини, некогда открывший Венсану глаза на таинства неодушевленного мира. Правда, на альбоме он присутствует эпизодически, но это дело пятое. Куда интереснее охватить звуковую панораму "Artaud" в целостности и прощупать на предмет необычности.

Вводный трек "Element 12" - пример изысканного chamber-минимализма. В алхимической реторте затейника Арто грамотно перемешались юношеские увлечения Бартоком, Веберном и Пендерецким с кинематографически стройной ритмикой, растворенной в канве dream fusion. "Downtown" с его брасс-подкладками и струнными винъетками, полночной урбанистической мечтательностью и пульсирующим электронным эхо успешно маскируется под своеобразный синти-джаз. Далее по схеме - тревожная камерность с восточным оттенком ("Agarta"); репетитивные синкопы альтов, скрипок, рожков да саксов, сложенные в отточенный мелодический ряд ("Evola"); секвенсивно-луповое сумасшествие вкупе с резким авант-бопом ("Das Verbrechen"); аморфные блуждания в гипотетической джазовой нирване ("Isaac Resonnant"); проклассический фьюжн-эмбиент, выступающий аллегорией на "Прелюдию" Дебюсси к "Послеполуденному отдыху Фавна" ("Element 1"); кибернетический техно-пинг-понг на фоне бушующей полифонической стихии ("St Barthelemy"); eine kleine dissonata в форме грустно-медленного марша ("Primo") и эпический (в идейном отношении) финал "Bereshit", от которого веет ветхозаветной пророческой мудростью...

Резюмирую: неожиданный, странный и вместе с тем увлекательный релиз, способный приглянуться узкому кругу сонических авантюристов. Выбор за вами.  

Miriodor "Parade + Live at NEARfest" (2005, 2002; 2 CD)

Шесть безумных канадцев, не менее отвязный швед... Ей богу, нет таких сил, коим по плечу разогнать столь дикий парад...

Монреальский крейсер Miriodor заступил на вахту аккурат в 1980-ом. Тогда процессом рулили двое - пианист Паскаль Глобенски и мультистаночник Франсуа Эмон (скрипка, флейта, кларнет, клавишные). В жанровом плане ребята переняли у Samla Mammas Manna идею RIO с человеческим лицом. И довели это самое лицо до абсолютно хамелеонского состояния. Эксперименты следовали один за другим. Участники состава периодически тасовались. В 1987 г. Эмон решил, что с него хватит; в итоге ответственность за предприятие целиком легла на Паскаля. И тот не растерялся. Источая креативные волны, увлекая за собой перспективный молодняк, штурман Глобенски ловко сладил курс. Под его тотальным контролем Miriodor без проблем одолели бурные волны последних десятилетий и с завидным изяществом устремились в неспокойный океан Миллениума...

Четвертьвековой юбилей команда отметила с размахом - двойной пластинкой, подведшей определенный итог их музыкальным исканиям. Студийный релиз "Parade" можно считать квинтэссенцией композиторских опытов Глобенски и Кº. В растянутой цепочке треков ощущается мощнейшее биение жизни. Грамотное сопряжение радикальных электронных тенденций с консервативной прог-рок-подачей и безупречным камерным орнаментом сделало бы честь любой группе. Но вряд ли кто-то еще сумел бы воплотить подобную формулу с элегантностью, шармом и авантюризмом, исконно присущими Miriodor. Слушателю с вежливым цинизмом предлагают испытать на собственной шкуре выверенные звуковые нюансы "Pyramide", оценить минималистский гротеск 50-секундной вещицы "Caramba!", прокатиться по нордическим ухабам мозаично-зыбкой "Uppsala (Sleepwalking in Uppsala)", поддаться интриге бессловесного авант-детектива "Contrées Liquides (Liquid Lands)" или же взять да окунуться в тьму кромешную нуар-триллера "Polar (Film Noir)". А как только наступает чувство насыщения от мастерски приготовленных блюд, на помощь друзьям из Страны Кленового Листа приходит скандинавский варяг Ларс Холльмер, устраивающий аккордеонный "тарарам" в контексте сочинения "Talrika", прокладывающий мелодические рельсы поверх атональной трясины "Bonsaï (Frosted Bonsai)" и заправляющий фольклорные шаровары в голенища хаотической драмы "Forêt Dense (Deep Forest)".  

Мега-бонусом служит CD # 2, запечатлевший выступление Miriodor на американском прог-фестивале NEARfest 29 июня 2002 г. Запрягая без суеты, секстет, не стесняясь, потихоньку наращивает градус шизоидности. Ну а публике только того и надо. Изощренные тональные планы канадцев встречаются аудиторией с благоговением и провожаются восторженными аплодисментами под отдельные одобрительные выкрики из зала...

Резюмирую: талантливо разыгранная, местами мрачная, кое-где - откровенно ерническая программа, способная удовлетворить аппетиты эстетствующих любителей авангардного прогрессив-рока. Мадам и мсье, прошу к столу.                                      

Claude Bolling & Pinchas Zukerman "Suite for Violin and Jazz Piano Trio" (1977)

Ежели покопаться в прошлом, выяснится прелюбопытная вещь: начало заигрывания Клода Боллина с классикой относится аж к 1965 году. Тогда лукавый француз произвел на свет программу "Jazzgang Amadeus Mozart" - абсурдистский микс, сотканный из мелодических петель "Турецкого марша", характерных приемов диксиленда и немалой порции музыкального юмора. Чуть позже известный дирижер и пианист Жан-Бернар Поммье обратился к Боллину с предложением сочинить фортепианный crossover-диалог. Результатом явился очаровательный альбом "Sonata for Two Pianists" (1972). Затем на горизонте возник флейтист Жан-Пьер Рампаль... Остальное, надеюсь, вы знаете.

В 1977-ом пути-дороги Клода Боллина пересеклись с маршрутом другой интересной личности. Уроженец Тель-Авива, выпускник Джульярдской школы скрипач и альтист Пинхас Цукерман (р. 1948) уже успел "прогреметь" в США. Именно его хитрющий маэстро Клод и подбил на свежий эксперимент. По признанию Боллина, работа была в диковинку всем участникам процесса. Хотя знатный парижанин и раньше оформлял партитуру для оркестровой стринг-секции, придумывать партии для скрипки-соло он брался впервые в жизни. Отголоски эпохи романтизма, танцы народов Центральной Европы + джаз - краеугольные камни совместной пластинки двух корифеев. Попробуем шаг за шагом проинспектировать содержимое.
Вводная фаза - рондо "Romance", озаренное ностальгическим светом. Душещипательные пассажи Пинхаса под клавишным нажимом Клода мало-помалу вовлекаются в резвую авантюру, где к зачинщикам подключаются контрабасист Макс Эдигер и ударник Марсель Сабиани. Невзирая на эмоциональную круговерть, завершается действо циклически - мотивом чувственного томления. "Caprice" - изящнейший сплав виртуозности с яркими гармоническими ходами; бесподобно сконструированный и первоклассно исполненный номер. Любимая Боллином парадоксальная связка "барокко-блюз" находит воплощение в контексте произведения "Gavotte". И прекрасным ночным цветком распускается "Tango". Тут мсье Цукерман колорита ради вовсю использует альт, к тому же мастерски жонглирует оттенками настроений - от мистериальных пиццикато до классически выверенных, замирающих в тиши струнных фигур. Фольклор, свинг и зрелый академизм обретают себя друг в друге на густо испещренных нотами листках "Slavonic Dance" - лирической фрески, запрятанной вглубь шального ритмического каскада. Атмосферой немого кино дышит кружевной рисунок этюда "Ragtime", тогда как "Valse Lente" околдовывает нарочитой неспешностью и сочными инструментальными линиями. Замыкающий штрих, "Hora", - альянс почти что цыганской страстности с рассыпчатым драйвом мини-джаз-бэнда...
Резюмирую: отличное извлечение из долгоиграющей серии боллиновских релизов и замечательный подарок для тех, кто не стиснут узкими рамками жанров.

Providence "Ever Sense the Dawn" (1972)

Свой счастливый билет американский секстет Providence сумел вытянуть лишь раз. Когда его участникам удалось заключить контракт с британским лейблом Threshold... Впрочем, стоп! Начнем с начала. Итак, город Бойсе, штат Айдахо. В музыкальном семействе Томпкинсов рождается малыш Тим. С младых ногтей его обучают пению, игре на фортепиано, струнных и духовых. Ну а далее - по накатанной: школьные оркестры, девочки, увлечение биг-битом и электрическими возможностями рока... В 1971 году при помощи родного брата Тома Томпкинса (альт, скрипка, вокал) Тим (виолончель, вокал, деревянные духовые, перкуссия) учреждает ансамбль Providence. Членами коллектива также становятся: Боб Барриатуа (бас, вокал), Бартоломью Бишоп (клавишные, автоарфа, вокал), Джим Кокки (скрипка, глокеншпиль, вокал) и Энди Гази (гитара, вокал). Попытки утвердиться на родной почве особого успеха не приносят: сочинениям маэстро Тима, настоянным на фольклорно-классических ингредиентах, не хватает жесткости и драйва. Волею судеб демо-запись Providence попадает в руки английского продюсера Тони Кларка (1941-2010) - одного из архитекторов симфонического арт-рока, выведшего в люди The Moody Blues. Симпатичные песни шестерых янки покоряют сердце усатого джентльмена, и он берется за группу всерьез. Результат совместных усилий - изданная в 1972-ом единственная пластинка Providence "Ever Sense the Dawn". 

Двенадцать номеров релиза по-своему далеки от эпических территорий. Лаконичность, обтекаемость мелодических линий и определенная тяга к атмосферности - таковы условные слагаемые рассматриваемой здесь комплексной мозаики. Вместе с тем "прогрессивность" - отнюдь не пустой звук для наших героев. Представьте сочетание воздушных вокальных гармоний в традициях Crosby, Stills, Nash & Young, помноженных на экспериментальные искания, допустим, Yes. Акустические "рюшечки" преимущественно струнного толка замечательно оттеняются баритональными глубинами гитары и баса ("To Light Your Journey"). Предельно аккуратные необарочные штрихи ("Lady") то упираются в убедительные камерно-авангардные упражнения ("Sketch Number Two"), то сменяются фолк-артовой драмой ("The Stream"), предвосхищающей опыты канадцев Terraced Garden. Викторианское изящество аранжировки не заглушает прелести торжественных хоральных партий ("If We Were Wise"), попутно позволяя насладиться и мотивным поп-прогом менестрельского пошиба ("Fantasy Fugue"). Композиторское дарование Тима Томпкинса отчетливо наблюдается в высокопарной пьесе "Smile", классицистической chamber-виньетке "Sketch Number Three", насыщенном деталями певческом симфо-монологе "Neptunes Door" и других пунктах по-настоящему любопытной программы, которую я искренне рекомендую любителям саунд-раскопок.

Остается добавить, что стринг-трио из состава Providence в 1974-1976 гг. продуктивно взаимодействовало с Джастином Хэйуордом и Джоном Лоджем (The Moody Blues) в их сольных прожектах. После чего благополучно распалось на отдельные атомы. Однако память не подвержена тлену. И "Ever Sense the Dawn", как панорама сорокалетней давности, - лишнее тому доказательство.           

Mayfly "Mayfly" (1973)

1970-й. Приморский городок Берген в провинции Северная Голландия. Местная музыкальная сцена прирастает новыми героями - ансамблем Guruperide. Годом позже ребята меняют название на более благозвучное Mayfly и развивают бурную активность. Благодаря неуемной креативной энергии провинциалы попадают в поле зрения сотрудников нидерландского отделения Ariola. Далее - контракт на три сингла с полноценным LP в придачу. И, вроде бы, все идет хорошо. Но мастермайнды Mayfly - Густаф Вербюрг (гитары, фортепиано, вокал, композиция) и Иде Мин (перкуссия, электронные эффекты, тексты) - вдруг начинают артачиться. Мол, в стенах арендованной гаагской студии GTB невозможно добиться нужной атмосферы. "Что предлагаете?" - устало интересуется продюсер Мартин Дёйсер. "Пластинку будем писать дома", - дружно декларируют коллеги. "Совсем рехнулись? Как это - дома?" "Очень просто. У нас там имеется аппаратура + все условия". Впавший в меланхолию Мартин вяло отмахивается, однако молодняк убеждает поверить им на слово. В итоге шестеро энергичных безумцев запираются на чердаке бергенского жилища Иде Мина, и в пыльной тесноте по истечении времени рождается чудесный материал, который не грех представить на суд общественности...

Продолжительность единственной программы Mayfly - 36 минут. Тем не менее эти полчаса с хвостиком вмещают в себя 11 поразительно зрелых, сбалансированных и невероятно притягательных треков. Сочетание мелодических поп-традиций The Beatles, изысканных фольклорных виньеток в духе Magna Carta и импрессионистской лирики оказывает благостное воздействие на слух и рассудок. Нехитрая натурфилософия голландцев (от лицезрения смены сезонов до озабоченности проблемой человеческого старения) получает роскошное звуковое обрамление. Камерные мотивы "From Now On" c деликатным вокалом Мартена Мина и блистательными партиями Ари де Гёса (электрическая / акустическая скрипка, электропиано) удачно оттеняются рок-ритмикой (Онно Вербюрг - гитары; Хюб Нейхёйс - виолончель, бас). В "Symptoms of Summer" ставка сделана на благородный классицизм (струнные пиццикато служат фоном для флейтовых пассажей Ринуса Груневельда). Битловские мажорные нотки гармонично ложатся в обширную плоскость пространного chamber-этюда "Dawn of an Old Man's Life" и по инерции всасываются в плоть драматической фрески "The Smell of It", разбавленной кантри-экскурсами. Измерение расстояния "от великого до смешного" оборачивается то псевдо-традиционным фолк-зонгом "Lemoncake", то грустным водевилем "The Stable". В инструментальной интерлюдии "Intermezzo" демонстрирует консерваторские навыки скрипач де Гёс, а минорная хорально-акустическая зарисовка "Secondhand Dream" способна гарантированно разжалобить любого. Сингловая "Blue Sofa" заочно апеллирует к дуальному гению Леннона и МакКартни, тогда как "She Leaveth Me" кондиционно напоминает трактирное застолье менестрелей. Завершает спектакль чудаковатая панорама "Topless Bertha" - своего рода сельское кабаре, местами ассоциирующееся с творчеством Stackridge.

Резюмирую: превосходная, очаровательно-воздушная работа с совершенно особенным колоритом. Чистое наслаждение для каждого меломана. Рекомендую. 

Aranis "Made in Belgium" (2012)

Толчком к созданию пятого альбома Aranis послужили два разнополярных мотива. С одной стороны, ощущение гордости от факта принадлежности к бельгийскому народу, с другой - обида на соотечественников. Суть в том, что ведущих представителей направления new music, невзирая на их международную известность, в родной стране знают неважно. И дабы устранить досадный пробел, а заодно сыграть на чувстве патриотизма, Йорис Фанвинкенройе предпринял хитроумный маневр. Он разослал письма местным корифеям chamber-сцены с предложением соединить их творческие опыты в рамках общей программы. Реакция оказалась позитивной. И тогда шеф Aranis занялся отбором произведений. Дело предстояло нешуточное. Ведь жанры жанрами, а источники вдохновения, композиционное видение и авторские подходы у каждого разнятся. Следовало дать панорамный обзор характерных особенностей избранных лиц, попутно не перегнув палку с эклектикой. Задача не из простых, однако фокус удался на славу. Йорис с коллегами сумели воспроизвести в полном объеме набор индивидуальных методических отличий и при этом умудрились не разрушить целостность картины.

Вим Мертенс, Даниэль Дени, Роже Триго, Арне ван Донген и еще ряд знаковых имен, включая самого Фанвинкенройе. Наверное, только участникам Aranis с их смелостью, задором и недюжинным мастерством было под силу освоить столь оригинальную цепочку сочинений в контексте избранной схемы. От грозового, налитого контролируемой яростью, изобилующего прелюбопытнейшими нюансами авант-опуса "Nonchalance" Жана Кёйкена (Louise Avenue) действие сдвигается в сторону не менее эстетской дарк-авантюры "Le Feu", порожденной гением Ваутера Вонденабеле. Аккордеон, струнные, пиано, контрабас, флейта то сливаются в бушующей круговерти эмоций, то распадаются на одинокие кирпичики, формообразующие пространство сюжета. От приправленного синкопами номера "Inara" веет зловещей атмосферой ранних Univers Zero. Зато "Gentlemen of Leisure" пера Вима Мертенса развивается по принципиально иному сценарию, в плоскости модного кинематографического chamber-минимализма. Дополнительной "изюминкой" перформанса можно считать присутствие Трея Ганна (King Crimson, соло), углубляющего палитру звучанием touch-гитары. Рефлексивная тема "Where is Grommit?" обогащается партией другого авторитетного гостя - пианиста Пьера Шевалье (Univers Zero). "Le Mar t' Eau" Герта Вежмана - бесподобный альянс классицизма с элементами nuevo tango и немалой порцией интриги; великолепная пьеса, мастерски разыгранная ребятами из Aranis. В "L1" слушатель имеет шанс оценить собственную мелодическую перспективу затейника Йориса, а под причудливой вывеской "Bulgarian Flying Spirit Dances 2" развертываются горячие балканские страсти, помноженные на трезвый интеллектуальный расчет бессменного лидера UZ Даниэля Дени. Венцом сонических экспериментов выступает РИО-головоломка "Ersatz", почерпнутая из работы "Le Poison Qui Rend Fou" (1985) уникальных безумцев Present; достаточно броский финал, оставляющий по себе тонкое послевкусие.

Резюмирую: первоклассный вояж по излучинам бельгийского камерного прогрессива, дарящий массу незабываемых впечатлений. Настоятельно рекомендую.

Protos "One Day a New Horizon" [plus 2 bonus tracks] (1982)

Годом рождения ансамбля Protos следует считать 1977-й. Именно тогда два подростка из Чичестерской средней школы для мальчиков задумали содеять нечто на почве музыки. Звали юных джентльменов Рори Дафф (позднее - Ридли-Дафф) и Стивен Энскомб. Стоял обычный серый день, вполне по сезону. И покуда достопочтенный преподаватель английской литературы посвящал аудиторию в подробности биографии Генриха V, оба вышеупомянутых героя шепотом делились впечатлениями от творчества любимых ими Genesis...

Азы мастерства оттачивали дома. Да и концертной практике постепенно нашлось место: рестораны, свадьбы, семейные торжества, вечеринки служили университетами для Рори и Стива. Однако для полного счастья ребятам не хватало басиста с ударником. В 1981-ом дело, вроде, пошло на лад. Новобранцы Йен Карнеги и Найджел Риппон добавили драйва квази-симфоническим вещам соавторов. "Живьем" оно слушалось и смотрелось отменно. Но студийное сотрудничество отчего-то не желало складываться. Словом, поиск кандидатов продолжился...

Нил Голдсмит прибился к парочке в самый нужный момент. Уже вовсю сочинялись программные вещи, предназначенные к исполнению рок-составом. А, стало быть, потребность в драммере ощущалась предельно остро. Тут-то он и возник. С Голдсмитом парням действительно повезло. Мало того, что Нил обладал своеобразным гармоническим мышлением, так к тому же избегал всяческих подражательных приемов, предпочитая действовать в собственной характерной манере. В общем, группа Protos (невзирая на негласное лидерство клавишника Даффа) оказалась союзом трех индивидуальностей. И первый же их лонгплей "One Day a New Horizon" продемонстрировал жизнеспособность конгломерата.

Шесть инструментальных пьес дебюта интересны прежде всего подходом к мелодии. Здесь не нащупать глубины и предельной детализации фактуры, свойственной гроссмейстерам жанра. Восьмидесятые (пусть и ранние) наложили отпечаток на креативные взгляды трио. Вот, скажем, игровой номер "The Fugitive". При общей теплоте саунда тут явственно распознается синтетический привкус. Да и смикшировано сие, говоря условно, по правилам "новой волны": засилье клавишных тембров, поверхностные ударные, аккордовый бой по струнам... Правда, к середине пьесы Энскомбу позволяют развернуться, и этот любитель экспериментов потихоньку начинает оттягивать внимание на себя. Завершается же картина созерцательно-пасторальным сюжетом с примесью легкой грусти. Полифоническое великолепие "Thing of Beauty" (с меллотроновым бэкграундом) загублено по причине отсутствия необходимой арт-перспективы у продюсера/звукорежиссера Сэма Смолла (крайне жаль, что непосредственно ему доверили работу за пультом). Тем не менее определенного эффекта Рори и Кº удалось достичь. Если абстрагироваться от пост-производственных огрехов (включая небрежный ремастеринг), можно занести в разряд удач симфо-проговый опус "The Maiden", "офольклоренный" (в ключе Гордона Гилтрэпа) эскиз "Panamor", оркестровую миниатюру "Hunting Extremely Large Animals" (из серии "The Enid для бедных") и комплексный коктейль "New Horizon / Protos". На правах бонусов - симпатичный коллажный набросок "The Flea" образца 1981 г. и очень любопытная симфониетта "Variations on a Theme by Iain Carnegie" из сольного наследия Рори Ридли-Даффа (диск "Passing Decades", 2006).

Резюмирую: добротная прог-панорама, реализованная без претензий на шедевральность, но с душой и талантом. Советую ознакомиться.  

Epidaurus "Earthly Paradise" (1977)

В середине семидесятых немецкий городок Бохум стал местом встречи трех любопытных персонажей. Гюнтер Хенне (клавишные), Герд Линке (клавишные) и Манфред Штрук (ударные) задумали проект, ориентированный на симфоническое звучание. После нескольких лет упорного труда к закоперщикам примкнули певица Кристиан Ванд, басист Хайнц Кунерт и второй ударник Фолькер Эмиг. Будучи педантами до мозга костей, Хенне с Линке провозгласили тотальный отказ от концертной деятельности. Ибо сценическое оборудование того времени не позволяло им развернуться по-крупному - со множеством органов, меллотронов, клавесинов, полимугов и прочей всячины, требуемой для максимального раскрытия амбициозных композиционных замыслов. Остальные были вынуждены согласиться с мнением основных авторов. Закипела работа. И на заре 1977-го года увидел свет материал "Earthly Paradise", записанный в стенах Langendreer - одной из лучших европейских студий.

У западных критиков считается хорошим тоном сравнивать Epidaurus с британскими грандами Genesis: мол, меллотрон используется по лекалам Тони Бэнкса. Спорить не буду. Однако принципиальным фактором мне видится иной аспект активности тевтонов: отречение от "технарства" в угоду мелодии. Прислушайтесь к коллизиям вступительной пьесы "Actions and Reactions": никакого намека на виртуозность, самолюбование. Пафос? Это есть. Но продиктован он исключительно благими намерениями - желанием приблизиться к канонам романтической классики, лирическим вершинам национального духа. Мотивные пассажи удачно преломляются в драматическом зеркале действа, особенно колоритен воздушный вокал госпожи Ванд, вступающей на третьей минуте трека. "Silas Marner" открывается атмосферным альянсом 12-струнной гитары (Герд Линке) с изумительно красивой партией флейты от приглашенного духовика Петера Майера. Рисуемая ими картина сродни символистским пейзажам Каспара Давида Фридриха: меланхолия, сказочность, стершиеся грани меж реальным и метафизическим... И хотя кульминация повествования носит скоростной симфо-проговый характер, завершается полотно все тем же тончайшим погружением в ностальгические размышления о главном. Образцово-показательным для жанра в целом может служить инструментальный номер "Wings of the Dove" с его выдержанным поэтическим "штилем" и муговыми атаками на затейливом перкуссионном фоне; отдаленные аналогии можно провести с голландцами Earth & Fire периода диска "Atlantis"; сие, впрочем, достаточно условно. Из общего контекста выбивается зарисовка "Andas" - гуттаперчевая помесь фьюжн-фанка и краут-электроники. А венчает программу "космическая" мозаика "Mitternachstraum", составленная из элементов энигматики и монотематизма + слегка "зараженная" настроением Camel'овского шедевра "Moonmadness"; одним словом, занимательно.

После роспуска Epidaurus Хенне, Линке и Кунерт играли в команде Choise. А в 1994-ом попробовали возродить родное детище. Увы, произведенному знакомыми лицами альбому "..Endangered" до кондиций предшественника было не дотянуться: невразумительный поп-арт оказался бледен и местами попросту несъедобен. Более попыток войти в ту же реку германские товарищи не предпринимали. Наверное, правильно.   

Indukti "Idmen" (2009)

На период записи дебютной пластинки "Susar" (2004) поляки Indukti располагали шикарным козырем - приглашенным вокалистом Мариушем Дудой (Riverside, Lunatic Soul). Таланты последнего использовали в высшей степени грамотно: не выпячивали, но и не загоняли в тень. Можно сказать, что голос Дуды сыграл роль отдельного инструмента в тщательно подобранной звуковой палитре. Пресса встретила диск восторженно. Широкая прог-аудитория тоже сумела оценить по достоинству славянский ответ King Crimson и Tool. Однако успех, как всякое мимолетное явление, требует закрепления. И вот тут многое зависит от обстоятельств. Шанс подтвердить репутацию представился участникам Indukti лишь спустя пять лет...

Зимой 2008-го квинтет уединился в студии TR. Без давнего приятеля Мариуша, зато с внушительной группой гостей (три певца, трубач + исполнительница на дульцимере). Как и прежде, для клавишных места в саунд-пространстве не нашлось. Посему основная нагрузка легла на хрупкие плечи скрипачки Евы Яблоньски и двух гитаристов - Мацея Яскевича с Петром Коцимским. Ребята постарались выжать из подручного арсенала по максимуму. Что получилось - читайте ниже.

Вступительный опус "Sansara" награждает слушателя звонкой оплеухой. Металлический риффовый чес, яростный натиск ударных Вавржинца Драмовича, одинокие пассажи скрипки, с трудом пробивающейся сквозь зафуззованно-монолитные напластования всех мастей... Стройных мелодических откровений стоит ждать ближе к завершению трека, а до того придется выдержать "скрежет зубовный" в манере жесткого альтернативного прогрессива. Пьеса "Tusan Homichi Tuvota" способна довести до белого каления любого арт-эстета: только вообразите на мгновение симбиоз фолк-мелоса с пафосом эпического viking metal'а, "блэковыми" бласт-битами и декламацией лирики а ля Subterranean Masquerade (на правах фронтмена выступает скандинав Нильс Фрикдаль). Дикость? Не то слово! А дальше еще кошмарнее. Этюд "Sunken Bell" - редкий пример индустриального минимализма с трубным вмешательством в придачу. 10-минутную картину "... and Who's the God Now?!" сравнить и вовсе не с чем. В порядке бреда, назовем это "подарком из преисподней для Трента Резнора и его друзей". Мясорубка "Indukted" - неравное противостояние атакам условного парового молота, в финале которого выживает хрупкий корпусом скромняга-интеллигент дульцимер. Маятник истеричной композиции "Aemaet" то отклоняется в сферу тотального, пронизанного искаженными гитарными воплями безумия, то качается в сторону психоделического эмбиента с примесью нездорового конструктивизма. Агрессивный и зловещий кунштюк "Nemesis Voices" наследует шизо-мазо-опытам "добрячков" Tool. (Рекомендуется лицам с нехваткой адреналина.) Венчает программу наиболее любопытное с позиции чистого креатива сочинение "Ninth Wave" - хитросплетение джаза, арта и сурового альтерно-металла. 

Резюмирую: хлесткий, беспощадный, но вместе с тем эффектный релиз, демонстрирующий склонность авторского звена Indukti к силлогистике и парадоксу. Знакомиться иль нет - решайте сами. 

Samla Mammas Manna & Gregory Allan Fitzpatrick "Snorungarnas Symfoni" (1976)

Перефразируя классика, "редкая американская птица долетит до границ Скандинавии". Впрочем, реальность порой богата на курьезы и сумасшествия. И вот вам соответствующий пример. Гражданин США Грегори Аллан Фицпатрик (р. 1945) двадцатилетним студентом отправился посмотреть на жизнь в далекой Финляндии. Так уж вышло, что возвращаться домой ему вдруг совершенно не захотелось. На протяжении года весельчак Грег кантовался в Суоми, знакомясь с тамошней музыкальной сценой. А в 1967-ом перебрался в соседнюю Швецию. Не мудрствуя лукаво, сколотил рок-бэнд The Quints. Чуть позже переименовал его в Atlantic Ocean. И в семидесятом коллектив под началом Фицпатрика выпустил LP "Tranquillity Bay". В планах автора значилось издать диск на лейбле CBS. Однако мешанина из психоделии, биг-бита, блюза, рока и джаза показалась менеджменту компании чересчур экстравагантной. Посему реализовывать пластинку взялась более демократичная финская контора Love Records. Спрос на диск был мизерный. Тогда разочарованный мастермайнд распустил "атлантов-океанологов" и увлекся новым прожектом Handgjort, ориентированным на этнический психоделик-рок. Не успев разродиться альбомом, ансамбль почил в бозе. Тем не менее Грегори не думал унывать. В 1973-ем он отметился участием в хипповато-политизированном фолк-мюзикле "Tillsammans", собравшем корифеев шведской андеграунд-сцены (от Микаэля Рамеля до членов Kebnekajse). А затем приступил к сочинению необычной концепт-истории, лежащей на стыке авангарда и симфонического прогрессивного рока. Вот так и появилась на свет "Snorungarnas Symfoni".

"Симфония сопливого носа" - запоздалая реакция на безбашенные экзерсисы Заппы - уже на стартовом этапе предназначалась к исполнению лучшими из лучших. На тот момент бойцов круче, чем в стане Samla Mammas Manna, сыскать было сложно. Как следствие, Фицпатрик, выражаясь языком Квартета И, "объединил бренды" с ребятами Ларса Холльмера. Альянс оказался удачным для обеих сторон. И пусть хронологически работа явилась слегка не ко времени, ее значение для жанра в целом неоспоримо.

Четыре громоздких действия, четыре сюжетных поворота... Хорошенько изучив манеру своих коллег, Грег насытил повествование "фирменными" самламамистыми фишками - громоподобными аккордами, бешеной клоунадой, дурацкими тональными каламбурами, и, разумеется, не забыл про лирические отступления. Думаю, любой меломан сумеет по достоинству оценить блистательный разгул фантазии в "Första Satsen" с ее стилевой чехардой; виртуозный гитарный фьюжн от маэстро Костэ Апетреа, хлестко помноженный на задорное по сути, но предельно серьезное внешне марш-болеро ("Andra Satsen"); лихую кавалькаду страстей и тотальное скатывание с катушек в "Tredje Satsen"; плюс поданную в замысловатом полифоническом ракурсе искрометную пародию на авант-прог ("Fjärde Satsen"), замыкающую безумный аттракцион композитора, дирижера и аранжировщика Грегори Фицпатрика.

Резюмирую: великолепный бурлеск, воплощенный с эпическим размахом, тонким юмором и завидным профессионализмом. Пропускать не советую.

Portico Quartet "Knee-Deep in the North Sea" [plus 3 bonus tracks] (2007/2011)

Все началось с ханга - перкуссионной металлической посудины в виде двух сомкнутых полушарий. Накануне Миллениума эту странную штуку соорудили швейцарские затейники Феликс Ронер и Сабина Шерер. Чуть позже инструментом обзавелся английский ударник Дункан Беллами. А в 2005-ом вышеуказанный молодой человек замутил нечто под названием Portico Quartet. Коллегами Дункана стали выходцы из Южного Лондона: Джек Уайли (тенор- и сопрано-саксофоны), Мило Фицпатрик (контрабас) и Ник Малви (ханг). Состав, как видите, нестандартный. Да и музыку ребята сочиняли до предела изысканную. Благо, спектр увлечений у членов ансамбля был более чем широк - от модерн-джаза в совокупности с африканской этникой до минимализма и гамелана. Тем не менее участникам Portico Quartet повезло не только занять свою нишу в искусстве, но и добиться признания аудитории. Самобытный фолк-фьюжн микс дебютной пластинки "Knee-Deep in the North Sea" понравился многим. В результате редакция авторитетного журнала Time Out единогласно провозгласила диск альбомом года, а в 2008-ом проект удостоился престижной награды Mercury Music Prize. Однако же не будем забегать вперед и попробуем вслушаться внимательнее в сонические опыты британцев.

Строгие ритмические линии, несущие центральную нагрузку духовые и глубокие басовые маневры - такова примерная картина вступления "News From Verona". Определенно, лирические мотивы играют весомую роль в творчестве Portico Quartet. И все же первостепенное значение здесь имеет не "что", а "как" это сделано. Нежный саунд ханга позволяет с успехом обходиться без клавишных. Разумеется, функциональность данного агрегата не выдерживает сравнения с синтезаторами (характер извлекаемых пассажей по большей части репетативен). Но Беллами и Кº хватает его возможностей для выполнения поставленных задач. И впрямь, разве не чудесны тонкозвучные интонации в слиянии с баритональным подражанием виолончели ("(Something's Going Down On) Zavodovski Island")? А заглавная вещь, где общий медитативный строй лишь единожды нарушается спускаемой с цепи саксофонной атакой? Абстрактные фольклорные токи в контексте пьесы "Too Many Cooks" навевают воспоминания о замечательных финнах Piirpauke. Развернутый номер "Steps in the Wrong Direction", грамотно наращивая интригу, приманивает меломана в расставленные силки. Неосязаемая прелесть географических открытий удачно иллюстрируется на примере трека "The Kon-Tiki Expedition", близкого по духу отдельным опусам Яна Гарбарека. Очарователен пронизанный эхом похмельного танго медленный вальс "Pompidou". Ретро-эстетика немого кино усматривается в слегка шаловливых и крайне певучих тембрах сакса ("Prickly Pear"). Да и остальные позиции неплохо демонстрируют где-то поэтические, где-то авантюрные взгляды лондонской четверки на природу рожденных ими образов...

Резюмирую: прелюбопытный и оригинальный релиз. Рекомендуется тем, кто жаждет свежих мелодических впечатлений. Надеюсь, не разочаруетесь.  

Zaal "Onda Quadra" (2010)

Есть такая категория уникумов, которым одна ипостась не в радость. Агостино Макор, определенно, из их числа. Множественные творческие грани маэстро представлены весьма несхожими проектами. Тут и образцовый ретро-прог итальянского фасона (Finisterre, La Mascherra Di Cera), и пост-рок (La Zona), и эйсид-джаз вперемешку с драм'н'бейс (Blu Nepal), и даже электронный импрессионизм (McKor). Короче, наш заочный друг из Генуи - парадоксальный малый. Впрочем, оно было ясно уже по его дебютной программе (2004), реализованной в рамках соло-прожекта Zaal. Тогда Макору помогали "монстры" типа Фабио Цуффанти и Стефано Марелли. Диск получил хорошую прессу и был встречен на "ура" любителями фьюжн-арта. Прошло пять лет. Замысливший продолжение Zaal-сессий Агостино полностью сменил состав и погрузился в репетиции. Попутно кардинальную трансформацию претерпела и игровая формула. Если первенец соответствовал жанровым требованиям прогрессив-рока, то ориентиром для очередной инкарнации ансамбля сделались пост-модальные импрессии в русле минимализма. Понятно, что вышеупомянутые Фабио со Стефано к такому даже и не приблизились бы. Поэтому в авантюру ринулась другая команда: басист Паоло Марассо, саксофонист Фра Марскарди, трубач Микеле Бернабеи, перкуссионист Але Кваттрино и ударник Лучано Дзангари. Инструментальный арсенал мастермайнда был представлен синтезаторами, фоно и электропиано. Производство пластинки заняло почти год. А в мае 2010-го "Onda Quadra" наконец-то презентовали слушателю...

Если ограничиться единственным эпитетом по отношению к данному собранию треков, я бы употребил слово "аморфный". В прологе "Antefatto" уцепиться фактически не за что. Отсутствие острых углов, внятных мелодических красок... Бал правит мистериальный джаз - до одури зыбкий, ускользающий в теплую, пряную, абсолютно расфокусированную бездну ночи. "Quinto palindromo" также не запечатлевается в памяти, невзирая на наличие ритмического фундамента, агрессивность духовых пассажей и атмосферность клавишных линий. Агостино уверенно тасует свободные, практически импровизационные формы, добиваясь небывалого авангардного разгула. "Contare in cerchio" - апогей саунд-эскапизма. Индустриально-электронная пилюля, глотаемая через силу. Отходом в сторону традиционности можно считать пьесу "Dyane 6". Джазовый свинг дополняется колоритными партиями трубы и сакса, разбавляется секвенсорами и крайне приятными органными обертонами. Однако излишне баловать нас никто не намерен. А потому следующим номером выступает отстраненная космическая фреска "Réveil (in the capsule)" с накрапывающей фортепьянной темой в духе Клинта Мэнселла и разномастными соническими эффектами. Радует 9-минутная "ZLG reprise" - великолепный фьюжн-коктейль, присыпанный неоклассическими эпизодами и бодрящими элементами самбы под занавес. В качестве финала - тотально размытый этюд "Epilogo", оставляющий по себе осадок в виде гулкого пульса на периферии сознания...

Резюмирую: по-своему любопытный музыкальный акт, никак не пересекающийся с предшествующей работой "La Lama Sottile". Рекомендуется ценителям экспериментального авант-джаза и адептам минимализма.  

Gösta Berlings Saga "Glue Works" (2011)

Что импонирует в северянах, так это их врожденная поэтическая образность. Вот, скажем, шведы Gösta Berlings Saga. Если без дураков, инструментальный прогрессив-рок. Но то с позиции критика. Сами же члены квартета видят свое творчество несколько по-другому: "нордическое музыкальное путешествие, окаймленное мелодичными, резко очерченными линиями, мерцающими, как полярное сияние над далекой арктической тундрой, сопровождаемое агрессивными риффами, подобными леднику, кромсающему плоть скандинавских фьордов". Прочтешь такое и поневоле загоришься мыслью всенепременно послушать хотя бы пару вещей...

"Glue Works" - третья пластинка GBS. В определенном смысле - переломная. Прежние альбомы ребят выходили под шапкой лейбла Transubstans records. Однако за выпуск "Glue Works" несла ответственность легендарная американская контора Cuneiform. Что косвенно намекало на факт международного признания заслуг GBS и автоматически выводило дистрибуцию произведений стокгольмской четверки на новый уровень. Другой приятный момент - продолжение сотрудничества с продюсером Маттиасом Ольссоном (Änglagård), известным ценителем высокохудожественных актов. В общем, обстановка располагала к серьезной работе, и члены ансамбля постарались максимально оправдать возложенное на них доверие.

Семь позиций диска способны порадовать любителя энигматических прог-опусов. Завязкой служит пьеса "354". На мерно пульсирующем пост-роковом поле шведы воздвигают минималистскую по контурам, но изобилующую деталями конструкцию. Густые слои звука то наливаются спелостью, то рассыпаются сотней хрустальных осколков. Погруженные во тьму фасады озаряются багровым. Индустриальная неврастения King Crimson, здоровый авантюризм Tonbruket и затаенная ярость Anekdoten отражаются в мутных зеркалах GBS. От этюда "Icosahedron" также не стоит ждать эмоциональной стабильности. Меланхоличную колыбельную драпируют электрическим дисторшн-полотнищем, а затем силятся высвободить из плена инфернального хаоса. Эпическая история "Island" мнится натуральной обманкой. По первости слушателя очаровывают изящным струнным аранжементом (партия виолончели - Сесилия Линне). И кажется, впереди маячат дивные камерные своды. Не тут-то было. Консерваторские штудии оборачиваются надругательством в особо извращенной форме - с жесткой гитарой Эйнара Бальдурсона, колючими саунд-скрепами ритм-секции (Габриэль Херманссон - бас, Александр Скепп - ударные, перкуссия) и тщательно насаждаемым клавишным аналоговым безумием Давида Люндберга. В оставшейся части программы относительно спокойной выглядит разве что трек "Geosignal" - полная интриги мастерская арт-амальгама. Прочее напоминает тарзанку, интенсивно раскачиваемую над жерлом атомного реактора: привлекательный и в то же время чертовски опасный процесс... 

Таковы Gösta Berlings Saga - экстремалы, избравшие местом действия территорию сумрака. И коли не страшат вас коллажные эксперименты над псевдо-реальностью, добро пожаловать в мир актуального ретро-маньеризма. 

Claude Bolling & Yo-Yo Ma "Suite for Cello & Jazz Piano Trio" (1984)

Соединив камерную музыку с джазом, Клод Боллин заложил основы нового микро-жанра. Метод прошел обкатку в работе с флейтистом Жан-Пьером Рампалем. Затем выдержал проверку на прочность в формате концерта для классической гитары и джазового пиано. Удовлетворившись результатами старта, неутомимый маэстро выдал целую серию перформансов, где неизменным оставался только фортепьянный фундамент (зачастую при поддержке ударных и контрабаса). При этом в качестве солистов привлекались именитые скрипачи, трубачи и прочие. К середине восьмидесятых правила подобного рода сессий были отточены Клодом вплоть до контрапункта. Однако же интереса к теме он по-прежнему не терял. Легкий на подъем Боллин затеял новый альянс - с виолончелистом Йо-Йо Ма. Последнему на означенный момент времени не исполнилось и тридцати, но в академических кругах имя струнника-виртуоза пользовалось немалым авторитетом. Скромный американец китайского происхождения согласился на предложение мэтра и, упаковав чемоданы, в начале 1984-го отбыл во Францию. В определенном смысле путешествие ознаменовало для Йо-Йо Ма возвращение на родину, ведь на свет он появился в Париже... 

Итак, "Suite for Cello & Jazz Piano Trio". Помимо двух корифеев, в деле поучаствовали Марк-Мишель Лебевийон (контрабас) и Жан-Люк Даян (ударные). Согласно некогда принятой установке, название каждого из треков напрямую выражает суть замысла. Скажем, вступительная пьеса "Baroque in Rhythm" действительно служит вместилищем как характерных бахианских интонаций, так и высокочастотных элементов регтайма, помноженного на шальную круговерть буги-вуги. Безукоризненная, местами - откровенно щегольская техника, страстная джаз-подача, породистость виолончельных линий - все идеально сочетается в захватывающем аттракционе лукавого демиурга Боллина. Да что говорить... Пороху в загашнике грузного, чертовски обаятельного француза достало бы на десятерых. Короче, отменная вещь. А продолжение и того лучше. Преобладание лирических мотивов в 12-минутном сочинении "Concertante" отнюдь не препятствует внедрению беглых "пижонских" арпеджио и эпизодическим вкраплениям свинга в благороднейшую струнную ткань. В контексте этюда "Galop" Клод цитирует самого себя образца 1975 года. Впрочем, действует Боллин настолько искусно и тонко, что язык не повернется обвинить мастера в авто-плагиате. Плюс сумасшедшие по красоте пассажи Йо-Йо Ма - более чем убедительный отвлекающий маневр. "Ballade" - это прежде всего глубина, элегическое томление на осыпанном желтой листвой пороге, а также радужная клавишная рябь, наделяющая зарисовку пусть несерьезным, зато исключительно приятным флером. В "Romantique" дядюшка Б. наконец-то сбрасывает маску авантюриста и дает волю экспрессии. Чувства безмолвной капелью струятся по крышке фоно, водят смычком по струнам, ностальгической грезой отражаются в зеркале прошлого... Предельно емкая, безупречно воплощенная композиция с совершенно особенной атмосферой. На стадии финала компания находит законный повод подурачиться и лихо заплетает узлы да узоры в замкнутом пространстве кунштюка "Cello Fan"; прекраснодушное раздолбайство джазово-филармонического пошиба. 

Резюмирую: очередной концептуальный шедевр от гениального фантазера Боллина. Пропускать не советую.  

Gentle Giant "Giant Steps... The First Five Years" (1975, 2012; 2 CD)

Спроси о них у знатока-меломана и получишь в ответ набор штампов: "высший прог-дивизион", "золотой фонд", "классика рока"... Плюс неизбежные ассоциации с великаном Пантагрюэлем - персонажем остроумца Рабле. Все так. Но по большому счету Gentle Giant - это совершенно особенная история. 

Начнем с того, что у братьев Шульманов - Дерека, Фила и Рэя - был замечательный папа. Профессиональный джазовый трубач, он давал уроки музыки на дому. И при этом успевал заниматься с собственными детьми. Результатом практических комнатных наставлений стал освоенный юными англичанами широкий арсенал средств. Скрипка, духовые, гитара сделались подручными инструментами семейного трио на пути к славе...

Строго говоря, Gentle Giant - продукт эволюции творческих взглядов Шульманов. К 1970-ому они успели поработать в спектре от ритм-энд-блюза до стилистики кабаре, сменить несколько вывесок и капитально поднатореть в мастерстве. Возросшие амбиции требовали максимального раскрытия внутреннего потенциала. Однако без опытных единомышленников о прогрессе нечего было и думать. Братцам повезло "зацепить на крючок" Керри Минниара (клавишные, виолончель, блок-флейта, перкуссия). Правда, вчерашний выпускник Королевского музыкального колледжа уже имел "порт приписки" в виде команды Rust'. Но кого смущают такие мелочи, коль речь идет о высоком искусстве? По прошествии месяцев нашелся гитарист Гэри Грин - поклонник Фредди Кинга и Soft Machine. Ну а дальше... контракт с Джерри Броном, основателем лейбла Vertigo, чехарда с драммерами (длящаяся вплоть до появления в 1972-ом Джона Уэзерса), дружное расставание с Филом Шульманом и годы, полные трудного счастья...

Ретроспектива "Giant Steps" охватывает самый плодотворный период в биографии GG - с 1970 по 1974 включительно. Именно тогда увидели свет эпохальные программы ансамбля - от прото-прогрессивного безымянного дебюта до композиционно изощренного концепта "The Power and the Glory". Причем составители компиляции намеренно акцентировали внимание на четырех первых пластинках Гиганта (с них заимствовано подавляющее большинство треков). Четкого следования хронологии здесь нет. Так, сочинения времен "Gentle Giant" (1970) путаются с матерыми вещами из детально просчитанной "Three Friends" (1972). Впрочем, подобный способ тасовки хорош для наблюдения контраста меж даровитыми, но еще не "обстрелянными" новичками и закаленными "академистами", знающими цену каждому извлеченному обертону. Фьюжн-мистерия "Alucard"; неуравновешенная "Nothing at All" с ее сползанием в область чистой импровизации; фундаментальная "Prologue"; напористо-истеричная "Why Not?", захлестываемая мощными органно-гитарными волнами; приталенная менестрельскими мотивами необарочная "Mister Class and Quality"; очаровательно-вкрадчивая "Black Cat", выдержанная в единой повествовательной манере (редкий случай для Gentle Giant); хулиганская "The Queen", где благородная стать гимна затмевается необузданной рок-н-ролльной сутью; изящная "Playing the Game"; коллажно-комплексная "In a Glass House"... Все они отмечены фантастической игровой техникой, фирменным сочетанием вокальной бравады и остроумных мелодических решений, ритмической изворотливостью и предельно рациональным (без "витания в облаках") тематическим подходом.

В итоге имеем роскошное собрание деликатесов и отличный повод вспомнить об истинных титанах мировой прогрессивной сцены. 

Zoltan "First Stage Zoltan" (2012)

Подустав от своеобразия идейных выкладок Guapo, басист Мэтт Томпсон покинул коллег. Экспериментами он был сыт по горло. Сложные формы и вычурные размеры вызывали у британского молодца законное раздражение. Хотелось чего-то кардинально иного. Быть может, не особо оригинального, однако близкого сердцу и понятного разуму. Наболевшим Мэтт поделился с братом, Энди Томпсоном, а тот в свою очередь горячо поддержал родственника. К слову об Энди. Вышеозначенный персонаж - признанный эксперт в области аналогового звучания, рулевой Интернет-портала Planet Mellotron (существует с 1999 г.), истово преданный винтажным клавишным агрегатам. И поскольку в закромах у паренька скопился немаленький арсенал подобных устройств, на семейном совете оба Томпсона сошлись во мнении о необходимости перевода количества в качество. В 2010-м на пути братцев встретился ударник Эндрю Престидж, неожиданно проникшийся заморочками новоявленных знакомцев. И спустя некоторое время джентльмены принялись решительно соображать на троих под вывеской Zoltan. Вдохновение черпали в саундтреках к хоррор-лентам семидесятых (типа "Холокост зомби"), творчестве итальянцев Goblin и краут-роке тевтонской выделки. Результатом дружеских сессий стал альбом "First Stage Zoltan", сконструированный по лекалам синти-прога тридцатилетней давности.

Широкую дорогу электронным симфониям Zoltan торят вступительным этюдом "Pilman Radiant". Секвенсивное космическое "бульканье" угрожающе пульсирует на фоне расцветающей меллотроновой бездны. Но это всего лишь пролог к чеканному ритмическому рисунку с ходульными партиями баса, пафосной оркестровкой и маршевым пунктиром Престиджа. Запустив пробный шар, трио без промедления подсекает слушателя иным энигматическим опусом под названием "Krollspell". В сочетании агрессивного транс-минимализма с налетом психоделической арт-поэтики рождается самобытная эстетическая формула. И благодаря ей странствия "спейсонавта" по закоулкам Вселенной обретают почти что голографическую перспективу. Заточенные под Муг синтетические сигналы (в пользовании у маэстро Энди - Yamaha, Roland Juno, Roland Jupiter и другие рабочие станции) заполняют поля фрески "Canali Replica"; а энергичный тандем Мэтт / Эндрю посредством рок-реанимации разгоняет оную "неживую субстанцию", добиваясь чуда сонического преображения. Слепящая тьма картины "Windowless Monad" обжигает беззвездным холодом. В ней - обреченность скитальца, исследующего обезличенный безвоздушный мир. Одиночество тусклой кисеей реет среди каменных пятен астероидов, призрачно флюоресцируя в вековечной черноте... Следом раскидываются просторы для пьесы "The Tall Man" - интригующей помеси "гоблинской" колыбельной с боевыми прогрессивными перекатами. Венчает программу забористый эпический драйв-коктейль "Black Iron Prison" - эдакая модель для сборки злобного астро-Цербера, напрочь лишенного жалости к узникам орбитального склепа...

Резюмирую: недурственный инструментальный вояж, способный приглянуться почитателям электронного space art'а.   

Jan Johansson ‎ "Jazz på Svenska" [plus 4 bonus tracks] (1964)

Нордический сплин - категория столь же устойчивая, сколь и эфемерная. Как и "загадочная славянская душа": объяснить невозможно. Зато прочувствовать - вполне. Преодолев рубеж национальных родовых качеств, шведская меланхолия вторглась в сферу культуры. И здесь обосновалась всерьез и надолго. Поэзия, живопись, кино, музыка, театр в полной мере испытали на себе магическое очарование не поддающейся толкованию природной грусти. Одним из ее ярких выразителей стал пианист Ян Юханссон (1931-1968). 

Недолгая жизнь уроженца провинциального города Сёдерхамн делится на несколько важных циклов. В 1942 г. Ян начал брать уроки фортепиано. На заре пятидесятых переехал в Гётеборг. Поступив в местный университет, Юханссон осваивал профессию инженера по электротехнике, а попутно играл в квинтете Гуннара Йонссона. С 1958 по 1960 гг. проживал в Копенгагене, где сотрудничал со Стэном Гетцем, Оскаром Петтифордом и другими представителями бибопа, кула, прочих джазовых направлений. В 1961-м возвратился на родину. Осев в Стокгольме, сколотил собственный бэнд, с которым успешно концертировал, записывал пластинки и выступал на радио. За короткий промежуток времени, оборвавшийся осенью 1968-го трагической гибелью в дорожной аварии, Ян сумел сделаться маститым профессионалом. Однако, что еще важнее, маэстро явился первопроходцем в области синтеза противоположных музыкальных течений. А его творения даже спустя полвека воспринимаются свежо и оригинально.

"Jazz på Svenska" - удачный эксперимент по адаптации народных скандинавских мелодий к исполнению в джазовом варианте. Позднее тем же манером Юханссон обработает популярные русские и венгерские мотивы. Но истоком означенной фьюжн-серии все равно служит пристрастное исследование Яном милых сердцу шведских фольклорных наигрышей. Стартовая точка программы - этюд "Visa Från Utanmyra". Низкие частоты контрабаса Георга Риделя задают тон неспешному повествованию. На этой мерно колеблющейся основе Юханссон возводит симпатичный каркас без особенного импровизаторства. Иллюстрируя суть зарисовки, он в комментариях на обороте LP-конверта цитирует строки поэта и историка Олофа фон Далина (1708-1763): "Глубинная утрата на Земле - не уберечь державшего в объятьях. Мрачнейшая печаль застелет свет / любви, что не вернуть тебе отныне". И хотя последующий трек "Gånglek Från Älvdalen" повышает градус оптимизма в разы, в пьесах вроде "Polska Från Medelpad", "Visa Från Rättvik", "Brudmarsch Efter Larshöga Jonke" преобладает чистопородный минор. Эмбиентальным визионерством веет от пространного лесного ландшафта "Vallåt Från Jämtland" (для усиления эффекта струнный чародей Ридель применяет виолончельную технику звукоизвлечения). Фактурный номер "Emigrantvisa" - едва ли не самое расхожее произведение в наследии Юханссона. На базе этой вещи Ян впоследствии создаст несколько различных версий, широко востребованных поклонниками джаза шестидесятых. Оставшиеся сочинения содержат сказание о горе троллей ("Berg-Kirstis Polska"), дань уважения классику шведского симфонизма Хуго Альфвену (1872-1960) ("Skänklåt Från Leksand"), вариацию на тему свадебного марша жителей провинции Даларна ("Gammal Bröllopsmarsch"), размеренную северную рефлексию ("Visa Från Järna") и очередной мажорно-минорный вояж ("Polska Efter Höök Olle") без цели пристать к определенному берегу. CD-издание дополнено четырьмя "живыми" бонусами, выдержанными в аналогичном ключе.

Резюмирую: эталонная разновидность folkish cool jazz; уникальная по замыслу и гениальная по воплощению работа. Рекомендую.  

Aranis "RoqueForte" (2010)

Креативности Йориса Фанвинкенройе можно лишь позавидовать.Через каждые полтора года из-под пера гениального малого выходят нешаблонные программы высочайшего качества. А ведь помимо Aranis у бельгийского контрабасиста имеется соло-прожект BASta! Да и на отсутствие сессионной деятельности трудяге Йорису грех жаловаться... В общем, "Фигаро здесь, Фигаро там". По-другому ему не интересно. 

К 2010-му в активе группы скопились три полнометражные работы, демонстрирующие крайнюю степень живучести фламандского камерного авангарда. Уж казалось бы, после Univers Zero и Julverne в данном отношении сложно изобрести нечто новое. Ан нет! Хитрец Фанвинкинройе со товарищи сумел таки подцепить публику - посредством классического инструментария и недюжинной фантазии. Однако почивать на лаврах Йорис не собирался. В его светлой голове призывно мельтешили свежие идеи, причем кардинально отличные от опытных образцов хорального материала "Songs from Mirage" (2009). Надо сказать, тот релиз вызвал неоднозначную реакцию поклонников. Лидера бэнда даже упрекали в ренегатстве (мол, нечего заигрывать с нью-эйдж формами!). "Ах, вам, значит, надобно пожестче, - хмыкал про себя неутомимый маэстро. - Ладно, получите". Турнув от греха подальше "сопранистых" девиц, он пополнил состав клавишником Пьером Шевалье (Univers Zero, Present) и монструозным ударником Дэйвом Керманом (Thinking Plague, 5uu's, Ahvak, Present). И хотя доселе Aranis не испытывали на прочность собственную связь с миром рока, момент истины все же настал...

От "RoqueForte" бессмысленно ждать послаблений. Решив перелопатить темный грунт прогрессивного пост-минимализма, Йорис основательно изучил рецептуру тех же UZ. Да, именно с мэтрами возникают ассоциации при открытии пьесы "Roque". Ансамбль искусно наводит готический дарк-колорит. И единственной "теплой" краской в палитре выглядит аккордеон, берущий на себя роль виолончели. Разбросав по всей плоскости сонорные этюды-смычки из серии "Ade", Фанвинкенройе пошел ва-банк. Добрый и "плюшевый" неоклассицизм постепенно обзавелся монументальным туловищем бронтозавра ("Past"). Элементы chamber folk эстетики без лишних сантиментов пропустили сквозь индустриальные жернова ("Noise"). Досталось "на орехи" и элегантному филармоническому модернизму, над которым вся честная компания невзначай надругалась в холерической плясовой манере ("Naise"). Драйв, виртуозность и умозрительная близость к пресловутой danse macabre по-особому преподносятся в контексте номера "Tissim". Брейки Кермана уничтожают напрочь лирическую сердцевину зарисовки "Aila", в итоге дело оборачивается авантажной экскурсией в духе Стравинского. Ну а закольцовывается действо вещью "Forte", где форматная трехминутка наполовину съедена тишиной, и бодрым отточием "PS", выдержанном в ритме янычарского танца с саблями.

Резюмирую: занимательное путешествие в области мрака, спорадически озаряемого артистическим блеском Aranis. Крепко, мощно, достойно. Рекомендую.   

Flamengo "Kuře v Hodinkách" [plus 3 bonus tracks] (1972/2012)

Юбилей - это прекрасно. А уж когда речь заходит о значимом факте культуры, становится приятно вдвойне. В 2012 году исполнилось ровно сорок лет с момента выхода единственной пластинки чешского ансамбля Flamengo. По такому случаю на лейбле Supraphon подготовили подарок для всех поклонников прогрессивного рока. Не сложно догадаться, какой именно. Да, ремастерированное издание альбома "Kuře v Hodinkách", дополненное тремя бонусами и уложенное в симпатичный диджипак. Об оборотной стороне истории публике решили не напоминать: ведь в том же 1972-ом коллектив Flamengo был расформирован по приказу властей, усмотревших в текстах группы идеологическую диверсию. Непонятно только, о чем руководство страны думало раньше. Ведь хронологический отсчет деятельности бэнда начался еще в 1966-ом. Тогда команда во главе с гитаристом/басистом Павлом Фортом играла бит исключительно прозападного образца. В дальнейшем Flamengo снискали славу пионеров чехословацкого фанка (тоже, как ни крути, буржуазная тенденция). А после кардинальной смены состава в 1970-ом обозначился новый стилевой поворот - прото-прогрессив джазового толка. И данная ипостась оказалась к лицу бригаде пана Форта.

"Часы с кукушкой" отмечены смелым поиском формы. Основную композиционную работу мастермайнд доверил Яну Кубику (тенор- и электро-саксофоны, флейта, кларнет, вокал) и Владимиру Мишику (вокал, конги, акустическая гитара). Ребята не подвели. Ударная доза рок-н-ролла в титульной интродукции, помноженного на красочные рулады духовых и искрометные органные партии, приковывает внимание и уже не отпускает до самого финала. Вообще, помесь хэви-блюза с изобретательными фьюжн-пассажами - конек Flamengo. Достаточно послушать "Rám příštích obrazů", и все вопросы отпадут за ненадобностью. Подобное могли исполнять лишь зрелые, уверенные в себе профи, ценящие оригинальность превыше прочего и не признающие никаких авторитетов. Причем по степени самобытности чехи дали бы сто очков вперед любому. Ну кому еще захотелось бы спарить акустические фолк-пасторали с вкусными фанк-грувами и припечатать сверху симфоническим штемпелем? А наши герои ничтоже сумняшеся проворачивают такое в треке "Já a dým", эффектно задействуя струнный оркестр под управлением Вацлава Гибша. Или устраивают мелодическое состязание харда с джаз- и арт-роком ("Chvíle chvil"). Или же вводят в палитру космическую рапсодию балладного типа ("Pár století"), украшенную присутствием гостя - вибрафониста Карела Велебного. Требуются хоральные прогрессии? Извольте, к вашим услугам "Doky, vlaky, hlad a boty". Нужен ядерный выброс адреналина? Нет ничего проще: "Stále dál" - чистый шквал "завернутого" фьюжн-харда. Да и выступающая последним пунктом "Kuře v hodinkách", фигурально выражаясь, набьет баки кому угодно. Хороши также риффово-разгульные материалы, добавленные в виде произведений "Každou chvíli" и "Týden v elektrickém městě"; солидное приложение к и без того мощной "картине маслом".

Резюмирую: один из лучших рок-актов восточноевропейского прогрессива периода ранних семидесятых. Пропускать не советую.

New Trolls "Concerto Grosso Per I" (1971)

Практику концертов для группы с оркестром ввели в обиход англичане. Невзирая на привлекательность такого рода актов, лечь в "прокрустово ложе" рок-симфонизма могли позволить себе лишь избранные. Сказывались завышенные требования, предъявляемые форматом (соответствующее качество материала, наличие аранжировщика-универсала и прочее). Да и фактор нервно-денежных издержек смущал артистических личностей без определенных амбиций. Посему о широком распространении явления рассуждать не пристало. Тем не менее любопытные опыты на почве слияния разношерстных эстетических категорий время от времени случались. И один из ярчайших синтетических образцов зародился на свет сорок с гаком лет назад в солнечной Италии.

Говоря начистоту, благодарить за "Concerto Grosso Per I" в первую очередь стоит композитора и дирижера Луиса Энрикеса Бакалова (р. 1933). Именно ему мы обязаны наиболее стройными номерами программы. Писались эти вещи с конкретным прицелом - в качестве саундтрека к триллеру "La vittima designata" ("Заказанная жертва"). По ходу сочинения музыки мэтра посетила счастливая мысль: а не разнообразить ли палитру за счет включения в процесс рок-ансамбля? Отложив партитуру, Бакалов переговорил с продюсерами, братьями Павони. Те благодушно согласились. Попутно какой-то меломан из кино-тусовки посоветовал присмотреться к молодой команде New Trolls. И вот так оно закрутилось...

Разумеется, от альянса выиграли все. За исключением съемочного коллектива: фильмец получился средненький. Зато рулевым New Trolls - Витторио Де Скальци (гитара, флейта) и Нико Ди Пало (гитара, лид-вокал) - повезло несказанно. Парни издавна грезили о монументальном полифоническом проекте. Ведь, помимо горячо любимых ритм-энд-блюза с психоделией, оба преклонялись перед наследием эпохи барокко. Однако никто из них всерьез не рассчитывал на воплощение тайной мечты. И вдруг такая удача...  

Тон действию задает "Allegro". На узком перешейке развертывается смертельная баталия меж академической традицией (экспрессивно-трагические пассажи с изумительной партией скрипки) и безжалостным рок-н-ролльным арт-хаосом (New Trolls в полном составе бомбардируют пространство дисторшн-сонансами при активном флейтовом вмешательстве а ля Focus). Далее безостановочно следует небесной красоты "Adagio (Shadows)", идейным контрапунктом которого служит гамлетовская фраза "To die, to sleep; to sleep: perchance to dream" (в переводе Б.Л. Пастернака: "Скончаться. Сном забыться. Уснуть. И видеть сны"). В центре внимания - драматическое гитарное крещендо, величественная струнная лавина + конечно же, вокальный монолог Нико Ди Пало, сопровождаемый хоралом Джорджио Д'Адамо (бас) и Джанни Беллено (ударные). "Cadenza - Andante Con Moto" - мелодическая вариация на ту же тему, роскошно инкрустированная скрипичными вензелями в духе Антонио Вивальди. На правах развязки - пьеса "Shadows (Per Jimi Hendrix)". Здесь маэстро Бакалов объединяет на блюзовой платформе торжественные перекаты церковного органа (Маурицио Сальви) с "грязным" андеграунд-звучанием (гитара, флейта, неистовая ритм-секция), закладывая мощный кирпич в фундамент итало-прога. Вторую сторону пластинки занимает запечатленная "живьем" 20-минутная импровизация "Nella Sala Vuota", где New Trolls без всяких соавторов и оркестров демонстрируют буйный норов, агрессивную прыть и верность "кислотно-гаражным" идеалам поздних шестидесятых...

Резюмирую: немеркнущее золото мировой рок-культуры. A must have для прогрессоров, симфонистов и других представителей интеллектуального аудио-лагеря.