Finisterre "Finisterre" (1994)

Генуэзский климат благоприятствует развитию необычных музыкальных форм. Вот, скажем, Finisterre. В 1992-м вряд ли кто-то мог предсказать новорожденному проекту блестящее будущее. Однако этот исполнительский конгломерат со временем превратился в настоящую кузницу кадров для современной итальянской прог-сцены. И благодарить за подобное стоит Фабио Цуффанти - композитора, басиста, певца да и просто хорошего человека. Изначально Finisterre являли собой дуэт: Цуффанти + Стефано Марелли (гитары, вокал). Постепенно к авторскому тандему добавлялись свежие лица. В группу пожаловали флейтист/гитарист Серджио Грация, клавишник Борис Валле и ударник Марко Кавани. Репетиционные сессии оборачивались вдохновенным обменом идеями, соответственно, росли и творческие перспективы коллектива. В конечном счете Finisterre подготовили восемь полноформатных пьес, с которыми не грех было показаться на публике. Но сперва участники квинтета планировали выпустить профессионально записанный диск. Чем и занялись в сентябре-октябре 1994 года...         
Читая идущие подряд благодарности Гершвину, Моцарту и Хендриксу на последней странице буклета, подспудно ждешь от альбома определенной эклектики. Так оно и оказывается. Мелодическая амальгама пластинки включает многое. Вот, допустим, 3-минутный стартовый этюд "Aqua". Минималистский chamber-эмбиент, покоящийся на репетитивной клавишной фразе, по ходу действия отражающейся эхом в журчании электроники, далеком гуле духовых и плавных струнных натяжениях гитары. После погружения в глубины водной субстанции наступает черед трека с говорящим названием "Asia". Экзотические флейтовые вкрапления, быстрые пассажи играющего на полимуге маэстро Валле, резкая гитарная манера красавца Стефано, раскатистый бас Цуффанти и аскетичная дробь ударных синьора Кавани. Легкий налет "пинкфлойдизмов" в средней секции произведения - лишний бал в копилку Finisterre. Хотя рассуждать о какой-либо командной индивидуальности явно рано: характерные черты апеннинских добрых молодцев еще не проклюнулись в должной мере. Вязкая психоделия развернутой вещи "Macinaaqua, Macinaluna" перемежается классическими пиано-цитатами из наследия дражайшего Вольфганга Амадея, затем упирается в квазиоперную эстрадную драму, без лишних расшаркиваний срывается на броские хард-риффы в духе "шестипалого Джими" и завершается пафосным симфо-роком. Лаконичная авант-фьюжн-забава "...Dal Caos", помимо занимательной фабулы, примечательна саксофонным дудением Эдмондо Романо из легендарной бригады Eris Pluvia. Эпический номер "∑YN" демонстрирует зачатки специфической арт-схемы, что заявит о себе в полный голос на релизах дочернего предприятия Finisterre, ныне известного как Höstsonaten. Тональные пробросы из области пасторальной меланхолии в сферу прогрессивного драйва с последующим вылетом на просторы симфонического астрала воплощены эмоционально, с необходимой степенью лихости и даже признаками мастерства; именно эта конструкция более прочих свидетельствует в пользу артистической самобытности ребят. Египетские хоральные мистерии сюиты "Isis" мешаются с оттенками джаза и эпизодами типично итальянского вокально ориентированного фолк-арта. Напевность, щедрое флейтовое убранство, яростные эскапады электрогитары и тонкое клавишное кружево дают о себе знать в контексте опуса "Cantoantico" (еще одна "фирменная" штучка). Эпилогом служит инструментальный ретро-боевик "Phaedra", изрешеченный органно-струнной картечью и снабженный выразительным лирическим отступлением в виде изумительного фортепианно-духового дуэта.
Резюмирую: весьма уверенный и приличный в художественном отношении дебют, возвестивший о пришествии локальных законодателей жанра. Советую приобщиться.

Harmonium "L' Heptade" (1977; 2 CD)

Двойник "L' Heptade" - предпоследний и не самый решительный бой, данный канадским подразделением под командованием Сержа Фьори (гитары, вокал). Если в предыдущей программе "Si on Avait Besoin D'une Cinquième Saison" (1975) обожаемый мэтром пунктик "меланхолического рандеву" обозначался эпизодически, то на альбоме 1977-го года он фактически повсеместно вошел в права. Объемная музыкальная часть сочинялась в несколько этапов. Основополагающий лирико-мелодический массив Фьори сконструировал при активной творческой поддержке Мишеля Нормандо (аккордеон, акустическая гитара, вокал) и Сержа Лока (орган, меллотрон, фортепиано, электропиано, синтезатор). Оркестровыми этюдами, коих тут оказалось достаточно, занимался ветеран сцены Нейль Шотем (1920-2008) - композитор, дирижер, пианист, аранжировщик, педагог. Сотрудничество с грандом принесло свои плоды. Причем взаимовыгодные. Так, в 1979-ом Шотем при аккомпанирующем посредничестве полного состава Harmonium записал пластинку "Live au El Casino", содержащую в частности превосходный иронический дуэт для фоно и ударных (драммер - Дени Фармер). Впрочем, я отвлекся.
Итак, "L' Heptade". Концептуально-эпическое действо ностальгического свойства, как и положено солидной арт-панораме, открывается сегментом "Prologue". Аккуратные симфо-мазки, тонкая акварель струнных, масляная вязь духовых... Неужели это старые квебекские знакомые? А где же фолк вперемешку с роком? Терпение, друзья мои. Ведь на подходе развернутый номер "Comme un fou". И с ним - трогательные вокальные откровения Сержа, ненавязчивые гитарные переборы, хоральный бэкграунд + ритмичные колебания между прог- и chamber-плоскостями. Короткая шотемовская "Sommeil Sans Rêves" - печальный пассаж в оркестровых тонах, за которым начинается выразительный сеанс фьюжн-шансона (иначе не скажешь) по фирменному рецепту затейника Фьори (собственно, "Chanson Noire"). 11-минутная фреска "Le Premier Ciel" позволяет мастермайнду предаться мечтательной грусти под электроакустические аккорды, скрипично-клавишные партии и нарядные полифонические вставки. Завершается первая сторона диптиха масштабной симфонической фолк-психоделией "L' Exil", рожденной воображением уникального авторского тандема.
CD # 2 стартует с атмосферных переливов электропиано и чарующего тембра клавишницы Моник Фато ("Le Corridor"). Маневр, конечно, неожиданный, но приятный. Расчет Сержа определенно удался, тем более что оставшаяся половина опуса по-хорошему эмбиентальна, да к тому же содержит размашистую филармоническую концовку. Камерные изыски монументального произведения "Lumières de Vie" соседствуют с сингер-сонграйтерскими "фишками", и никакой надуманности в подобном решении нет: со вкусом и тактом у лидера Harmonium все очень даже в порядке. Художественная ткань "Comme un Sage" прельщает теплом, сердечностью и - чего уж греха таить - миловидным эстрадным прононсом. Зато венчает мозаику сугубо академический, умеренно-пафосный "Épilogue".
Резюмирую: живописное олицетворение природного франкофонского шарма, окрашенное искренним поэтическим чувством. Достойный финал студийной деятельности великолепных канадцев. Рекомендую.

Wigwam "Fairyport" (1971)

В дискографии Wigwam пластинка "Fairyport" стоит на особом счету: наивысшее творческое достижение, пик коллективных возможностей. Для скандинавского прогрессива в целом этот альбом сделался немеркнущей путеводной звездой. Такой же, как "Close to the Edge" или "Dark Side of the Moon" применительно к мировому арт-року. По воспоминаниям фронтмена группы Джима Пемброука (вокал, гармоника, фортепиано), основная часть работы протекала в Швеции. В начале 1971 года финский квартет оккупировал студию Music Networks (г. Ваксхольм), где провел две достаточно насыщенные недели. Именно там были записаны основные вокально-инструментальные партии. По возвращении в Хельсинки Wigwam пригласили друзей (гитариста Юкку Толонена + шестерку духовиков) на студийную базу Finnvox и довели процесс до логического завершения. Следует заметить, что ведущий композитор бэнда Юкка Густавсон (вокал, орган, фортепиано, электропиано) отнюдь не планировал сочинять ряд концептуально связанных произведений. Однако же музыкальные находки "Убежища эльфов" словно по волшебству сложились в картину, на которой, невзирая на обилие деталей, нет ничего лишнего.
Вояж на берега сказки открывается напряженно-драйвовым этюдом "Losing Hold". Орган и фоно отвечают за массивную стену звука. Хитроумные басовые ходы Пекки Похьолы вносят собственную лепту в клавишное пиршество, а предельно точные перкуссионно-ударные приемы Ронни Остерберга выразительно подчеркивают риффовые завихрения коллег. Рефлексивная драма "Lost Without a Trace" выдержана в чистейших камерных тонах: певческие откровения Пемброука под его же фортепианный аккомпанемент и акустическая гитара Толонена соединяются в поэтическую графику - вечно юную, ибо затронутая тема любовного переживания будет актуальной всегда. Эпический стиль титульной вещи составляют близкий к фольклору мелодический контрапункт и виртуозные джазовые коллажи органно-пианистического свойства. Вязкая пульсация номера "Gray Traitors" благодаря скрипичному вмешательству Похьолы обретает претензию на академизм. В фьюжн-зарисовке "Cafffkaff, the Country Psychologist" находится место весьма своеобразному, в чем-то абсурдному юмору северных затейников. Да и последующая изощренная пьеса "May Your Will Be Done, Dear Lord" наверняка произведет впечатление на интеллектуалов: джазовый колорит, оркестровая духовая подача и темповые сдвиги в неожиданных моментах вполне способны удовлетворить эстетические запросы страждущих. Резкий (с оттягом) прямолинейный рок-посыл сегмента "How to Make it Big in Hospital" - типично пемброуковская антитеза изобретательным выкладкам его приятеля Густавсона; эдакое проявление здорового бунтарского духа в контексте "высоколобости". Отличительными чертами нордического игрового прогрессива полнится симпатичный инструментал "Hot Mice", за которым идет не менее увлекательный регтайм-вальс "P.K.'s Super Market" (оба - авторства Пекки). "One More Try" - меланхолическая история с легким налетом креативного хулиганства (есть и струнные, и "примоченный" саунд "Хаммонда"). "Rockin' Ol' Galway" представляется довольно странным коктейлем из вокальной "театральщины" а ля Питер Хэммилл, коммерческих мотивов и флюидов американского кантри с губной гармошкой в придачу. "Every Fold" несет на себе отпечаток британской поп-психоделии 1960-х. Замыкает программу 17-минутный совместный безумный джем ("Rave-Up for the Roadies") Wigwam и Юкки Толонена, запечатленный "живьем" летом 1971-го года в хельсинском клубе Hamis.                                                           
Резюмирую: крепкий и разноплановый релиз по-настоящему культовой команды, солидная веха в истории жанра. Пропускать не рекомендуется.

Picchio dal Pozzo "Picchio dal Pozzo" (1976)

Согласно общепринятой версии, с выбором названия для группы эти герои итальянской прог-сцены тянули до упора. Уже завершались студийные сессии, а ни коллективного имени, ни варианта оформления конверта планируемого LP у членов квартета не было. Тогда в порядке бреда духовик/перкуссионист Джорджио Карагьософф предложил прикрыться условной мантией вымышленного средневекового монарха Picchio dal Pozzo - героя шуточной поэмы, сочиненной специально для фэнзина. Обложку диска клавишник Альдо де Скальци и вовсе утвердил методом тыка, второпях указав на картинку настенного календаря. Верить легенде иль нет - пусть каждый решает самостоятельно. Одного не отнимешь: в своих умственно-импровизационных завихрениях Picchio dal Pozzo редкостно последовательны. Удивляться тут нечему: все четверо перезнакомились еще в детском саду (буквально), совместно восторгались всемирно значимыми событиями эпохи (к примеру, космическим полетом Гагарина), затем дружно получали музыкальное образование и параллельно испытывали увлечение творчеством как классицистов вроде Карла Орффа, так и смельчаков-новаторов уровня Фрэнка Заппы. Однако едва ли не единственным определением, характеризующим кондиции произведений Picchio dal Pozzo, служит термин 'Canterbury'. Caravan, Hatfield and the North, Henry Cow, National Health, Robert Wyatt - вечные фавориты, заочные учителя и путеводные звезды для генуэзцев. И, надо сказать, дебютный альбом PdP выявил в них не только талантливых продолжателей, но и по-настоящему даровитых интерпретаторов кентерберийского рока.
Мироточивые гармонии трека "Merta" (акустическая гитара Паоло Григуоло, шелест колокольцев, сакс Карагьософфа, электронные поползновения де Скальци) навевают воспоминания о Ричарде Синклере пополам с Soft Machine психоделического периода. В размеренном джаз-сегменте "Cocomelastico" усиливается роль брасс-составляющей, маэстро Альдо применяет хрестоматийное по отношению к жанру Fender Rhodes piano, а басист/горнист Андреа Беккари связует элементы посредством выдержанного ритма (свободный ударник в Picchio dal Pozzo отсутствует, посему каждый из ансамблистов дополнительно реализует перкуссионные партии). Трехчастный эпик "Seppia" воспринимается итальянским ответом представителям немецкой краут-волны: аналоговые синти-космизмы, секвенсивное "бульканье", бесформенные, уподобляющиеся призрачным стенаниям хоралы, монотонные пассажи флейты на разреженном авангардном фоне - все мнится оригинальным, где-то дерзким и при том максимально просчитанным до мелочей. Модернистские игрища с фри-джазом ("Napier") не лишены местечкового солнечного лиризма, окаймляющего атмосферную вокальную линию. Напевная мягкость этюда "La Floricultura di Tschincinnata" колорита ради замаскирована экстравагантными фьюжн-узорами. Пианистический экскурс "La Bolla" пропущен сквозь сеть различных инструментальных фильтров, отчего содержимое приобретает стойкий авант-привкус. Наконец, в аморфной фреске "Off" угадывается тонкоструйная рябь света, и это золотистое сияние препровождает слушателя к финальным аккордам темы. На правах бонуса - вычурный номер "Seulement", исполненный "живьем" в сентябре 1979 года.
Резюмирую: крайне необычный для адептов итало-прога художественный акт смешанного типа. Настоятельно рекомендую поклонникам "кентербери", почитателям РИО и любителям симпатичных странностей.

Keith Emerson, Mark Bonilla, Terle Mikkelsen "Three Fates Project" (2012)

Проект мечты Кита Эмерсона явился бесценным опытом для всех его участников. Норвежский дирижер Терье Миккельсен сумел таким образом прикоснуться к миру прогрессива, самому же Киту, гитаристу Марку Бонилле и другим членам The Keith Emerson Band выпал редкий шанс поучаствовать в грандиозном филармоническом ангажементе. Конечно, идея синтеза академической музыки с роком отнюдь не нова. Но обычно главной заинтересованной стороной выступали представители андеграунда. В данном случае, насколько можно судить, инициатива исходила от нордического мэтра, давно и прочно работающего с оркестрами разных стран и континентов. Основной сложностью виделся процесс адаптации сочинений из наследия ELP применительно к исполнению их гигантским коллективом Münchner Rundfunkorchester в количестве 63 человек. Поэтому оркестровкой занимались сообща: Эмерсон, Миккельсен, Бонилла + такие корифеи сцены, как индийский скрипач/композитор Джон Майер, Юстайн Нигар, Жюли Жиро, норвежский пианист/органист Кьетиль Бьеркестранд и японский классицист Такаси Ёсимацу, некогда перекладывавший для струнного состава произведения The Beatles, Pink Floyd да и тех же Emerson, Lake & Palmer. Результат командного труда оказался настолько хорош, что "Three Fates Project" выпустили на CD лейблы в США, России, Европе, государствах Скандинавии. А для особо упертых коллекционеров винила фирма Simax Classics даже отпечатала LP-вариант релиза.
Осознанный отказ от вокальных фрагментов, на мой взгляд, лишь прибавил очков грандам. В конце концов, так и проверяется истинная сила музыки. И этот экзамен творения мистера Эмерсона выдержали более чем достойно.
Солидные оркестровые пассажи в двухчастной сюите "The Endless Enigma" уравновешиваются ритмической пульсацией ударных (Трой Луккетта) и баса (Трэвис Дэвис), электрическими завихрениями соло-гитары (Бонилла). А нечастые фортепианные маневры мастермайнда в контексте действа воспринимаются своеобразной пунктирной линией - скромной, но предельно строгой (экс-разрушитель "Хаммонда" повзрослел, остепенился и сменил замшево-кожаный прикид на фрачную пару с галстуком-бабочкой). Экстремальный хард-фьюжн-боевик "American Matador" авторства Марка отмечен присутствием греко-американского барабанщика Тосса Паноса и драматическим накалом звуковых страстей; неплохой эмоциональный срез перед возвышенными романтическими всполохами эскиза "After all of This" (дивной красоты вещь). В сюжете "Walking Distance" пера Бониллы элегический строй испещрен авантюрными заусенцами, что не позволяет зарисовке скатиться в область банальных музыкальных штампов. В непосредственной близи от означенного трека распростерся ядреный крупнокалиберный опус "Tarkus (concertante)" - без преувеличения культовая конструкция трио Эмерсон, Лейк энд Палмер, один из канонических эпиков планетарного прогрессив-рока. Присущий ему масштаб обрел новое измерение благодаря полифонической симфо-эстетике, помноженной на виртуозные, захлебывающиеся адреналином лид-партии Марка. После такого самое время оттянуться под прог-тарантеллу "Malambo" Альберто Гинастеры или предаться раздумьям, облеченным в чистые оркестровые краски пассажа "The Mourning Sun". Изощренный монотематизм "Abaddon's Bolero" прирастает выразительными духовыми и экстатической, сметающей все живое гитарой. Апофеозом концерта для сводной инструментальной капеллы служит дилогия Аарона Коупленда "Fanfare for the Common Man" - прекрасный повод для арт-рокеров блеснуть техническим совершенством и чувством стиля.
Резюмирую: фактически эталонный пример грамотного слияния "большого" и "малого" видов искусств. Рекомендую почитателям прогрессивных экспериментов на почве тотального симфонизма.

Clearlight "Infinite Symphony" (2003)

У больших музыкантов юбилеи принято отмечать с размахом. Этой традиции вовсе не чужд и Сирил Верду - композитор, клавишник, продюсер, олицетворяющий собой предприятие под названием Clearlight. Дебютная работа прожекта ("Clearlight Symphony") стала знаковым явлением в мире классического прогрессив-рока. Однако повторить успех первенца у Сирила и К как-то не получалось. Были, конечно, вполне неплохие релизы, но отнюдь не шедевры. Лишь с выпуском LP "Visions" (1978) Верду вновь обрел необходимую форму. Впрочем, ненадолго. Трагическая гибель 4-летнего сынишки круто изменила жизнь Сирила. Ради восстановления душевного равновесия он занялся йогой и другими восточными практиками. Уединенные медитации в ашрамах помогли французскому артисту примириться с существующим положением вещей. Вооружившись новыми знаниями, маэстро Верду принялся колесить по миру в поисках единомышленников. Отныне его звуковые опыты заиграли ярко выраженными индуистскими цветами (цикл "Kundalini Opera"). Ультрамодные компьютерные технологии также не остались без внимания Сирила. Широкие возможности цифровых клавишных агрегатов максимально отвечали запросам исполнителя, привыкшего действовать в одиночку. Лишь на пороге Миллениума Верду ощутил потребность вернуться в рок-строй. И вот, накануне 30-летней годовщины с момента выхода "Clearlight Symphony" ветеран арт-цеха продемонстрировал завидную верность некогда избранной теме...
Разбитая на шесть глав "Infinite Symphony" местами воспринимается парафразом знакомых уже сюжетов. Внедрив в канву масштабного вступления "Movement I" проверенный лейтмотив, Сирил при посредничестве команды аккомпаниаторов (включая старого друга, знаменитого саксофониста/флейтиста Дидье Малерба) замутил фьюжн-амальгаму необычного типа. Тут и космические переливы синтезаторов, и налет сакрального мистицизма, и остро отточенные гитарные партии Питера МакКарти, и электроскрипка Тревора Ллойда. Этнический колорит духовых гармонично оттеняет джаз-фанковую основу трека "Movement II", где умельцу МакКарти вторит ритм-гитарреро Джон Томас, а витиеватость евро-раги не отменяет суховатой жесткости неопрогрессива. Инспирированный карело-финским эпосом "Калевала" сегмент под номером III - своего рода бенефис ударника/вокалиста Шона Герина, чей голосовой тембр копирует Питера Гэбриэла, правда, без особого огонька. Да простят меня поклонники ныне покойного мультистаночника Герина, но эта певческая добавка в канве сугубо инструментальной эпопеи - наиболее уязвимый эпизод затеи; бледно, неоправданно затянуто и в общем-то бестолково. Зато последующая часть ("Movement IV") хороша ренессансными цитатами, кельтскими позывными вистла Ричарда Харди, его же мощной саксофонной подачей, отлаженной полифонией и беглым фортепианным пунктиром мастермайнда. Схема "Movement V" целиком выдержана в ключе симфо-рока. Оркестровая расстановка (фоно + гитара + аранжемент) наследует принципам англичан The Enid, да и в деталях напоминает последних до чрезвычайности. Увенчана панорама эпилогом "Movement VI", аккумулирующим стилевые нюансы в едином соническом резервуаре: фьюжн, chamber и умеренный прог-симфонизм дефилируют аккуратным шагом, с достоинством и без выпендрежа.
Резюмирую: достаточно симпатичная пластинка, способная понравиться как упертым "семидесятникам", так и поколению next. Советую приобщиться. 

Fusion Orchestra "Skeleton in Armour" (1973)

Наиважнейшее качество прогрессива - дальнобойность. Невозможно свести суть дела к одной лишь ностальгической тоске по старым добрым семидесятым; в конце концов, наследие сорокалетней давности притягивает немалое количество молодых людей, коих в ту пору попросту не было на свете. А значит, содержится в оном определенный секрет, да только не факт, что отыщется со временем нужный ключ...
Впрочем, бог с ними, с философизмами. Перейдем к истории. На повестке дня - хроникальный экскурс в биографию британской команды Fusion Orchestra. Образовали бэнд друзья-гитаристы Колин Доусон и Стэн Лэнд совместно с драммером Дэйвом Беллом. Произошло это в 1969-м. Дальше, как водится, затянулся процесс ротации кадров. Группу "трясло" до июня 1972-го, когда все элементы сложились в целое и оформился "классический" состав Fusion Orchestra: Доусон (лид-гитара, бас-педали "Хаммонд"), Лэнд (электро-, слайд- и гавайская гитары, синтезатор, гармоника), Белл (ударные, перкуссия), Джилл Соуорд (вокал, флейта, фортепиано, электропиано, челеста, фисгармония, орган, 12-струнная акустическая гитара), Дэйв Кауэлл (бас, перкуссия, гармоника, варган). Последний оказался истинной находкой для ансамбля. Во многом благодаря склонности Кауэлла к мегастилистике композиторские фантазии отцов-основателей обрели иную перспективу и претензию на глубокомыслие. Театрализованные перформансы "оркестрантов" в лондонских клубах пользовались вниманием публики. И вскоре дружная пятерка вполне логично угодила в распростертые объятия продюсеров...
Их первенец "Skeleton in Armour" записывался в легендарной студии Abbey Road. Члены Fusion Orchestra стремились если не поразить потенциального слушателя, то хотя бы произвести впечатление. Получилось недурно.
Закольцевав материал короткими трубными позывными (в духе геральдической традиции) под общим названием "Fanfairy Suite for 1000 Trampits", квинтет решительно оторвался по полной. Так, 12-минутная "Sonata in Z" явилась поразительным замесом из вкуснейших wah-wah-риффов, атакующей вокальной манеры фронтвумен Соуорд, джаз-роковых пируэтов с виртуозным пианистическим рисунком, сумасшедшей ритм-фактурой и блюзовыми "феньками" под губную гармошку. После столь диковинной (читай: диковатой) заявки ребята при помощи номера "Have I Left the Gas On?" отважились приукрасить и без того калейдоскопическую панораму: тональная смычка меж забубенными фьюжн-загибами и хрупкой мелодической вставкой рефлексивного свойства реализована исключительно ловко. Кабацкая джига "Ok Boys, Now's Our Big Chance" - шальной 48-секундный эпизод, предваряющий бойцовый настрой титульной вещи с ее великолепными дуэльными выпадами "Хаммонда" и гитары. Типичный рок-н-ролл "When My Mamma's not at Home" по воле закоперщиков наделен колоритными брасс-чертами, а в эпической фреске "Talk to the Man in the Sky" на равных сосуществуют кардинально полярные начала - хард, фолк и авантюрный опереточный прог-бедлам...
Резюмирую: невзирая на вычурность, чертовски привлекательная саунд-эпопея, претворенная по-настоящему талантливыми людьми. Ценителям комплексного винтажного арта - на заметку.

Harmonium "Si on Avait Besoin D'une Cinquième Saison" (1975)

Это сейчас о нем пишут книги, публикуют статьи, снимают документальные передачи. А тогда, в далекие семидесятые, канадец итальянских кровей Серж Фьори был всего лишь подающим надежды артистом. Руководимый им ансамбль Harmonium критикам полюбился сразу. Профессионалы с наметанным глазом не могли не отметить тонкую художественность полотен, филигранность инструментального штриха и безупречное чувство стиля. Прибавьте сюда драматический аспект, сопряженный с поэтическим богатством лирики. Определенно, на бурлящей жизнью прогрессивной квебекской сцене Harmonium сумели занять отдельную нишу. Приглушенная камерность, доверительность интонации, четкое соблюдение баланса меж высоким искусством и умеренной тягой к эстрадным сюжетам сделали ребятам имя. Оставалось благополучно закреплять удачно найденное, что Фьори и осуществлял при поддержке верных своих друзей.
Второй LP коллектива, замысловато озаглавленный "Если бы мы нуждались в пятом времени года", обозначил переход к более развернутому, концептуальному формату. Привычные chamber-прожилки никуда не исчезли, но зато местами обогатились изысканной полифонией. Вступительный этюд "Vert" - гимн мелодическому романтизму. Мечтательные откровения фронтмена (вокал, 6- и 12-струнные гитары, цитра, траверс-флейта, перкуссия) вкупе с колоритными духовыми пассажами Пьера Дэйньо (флейта, пикколо, сопрано-саксофон, кларнет, бас-кларнет), дублирующими голосами Мишеля Нормандо (гитара, аккордеон, дульцимер) и Луи Вало (бас, электропиано) составляют весьма привлекательную картину в ключе деликатного приджазованного фолка. Последующая пьеса "Dixie" развивается по канонам кабаре-регтайма (недаром музыкальная карьера Фьори начиналась в рядах дансинг-оркестра); особенно обращает на себя внимание виртуозная перекличка кларнета, гитары и рояля. Эпическим размахом отличается философская фреска "Depuis l' automne". Тщательно выстроенные бард-монологи постепенно адаптируются к масштабному симфонизму. А дальше наливающиеся силой словесно-струнные эскапады струятся вдоль меллотрон-линий и грозовых отзвуков синтетического оркестра авторства Сержа Лока (клавишные). В преимущественно гитарной акустической балладе "En pleine face" скромная роль принадлежит аккордеону мсье Нормандо, чьи партии - истинный бальзам для слуха. Апофеозом программы служит 17-минутная сюита "Histoires sans paroles". Тут-то предводитель Harmonium с полной ясностью демонстрирует, чего он стоит как композитор. Редкостной красоты нежнейший флейтовый лейтмотив, подчеркнутый аналоговыми "маринами" меллотрона; пронизанная тембральным теплом океаническая атмосферная психоделия; эмоциональная хоральная импровизация эпизодического плана; плюс изящные фольклорные арт-маневры, завершаемые уже знакомыми нотами.
Резюмирую: напоенный волшебством, омытый пенными волнами моря пасторальный прог-фолк, предназначенный всем ценителям прекрасного. Не пропустите. 

Mahogany Frog "DO5" (2008)

У владельца нью-йоркской конторы MoonJune Records Леонардо Павковича замашки гурмана. Репертуарную политику лейбла он выстраивает с особым тщанием. При этом ориентируется на собственные музыкальные пристрастия. Как следствие, дивизион артистов MoonJune укомплектован адептами джаза, авангарда и прогрессива. По соседству с легендарными именами (Аллан Холдсуорт, Хью Хоппер, Элтон Дин, Джон Этеридж и др.) сосуществуют на равных одаренные представители молодого поколения (D.F.A., The Wrong Object, Dewa Budjana). В эту компанию отлично вписываются канадские оригиналы Mahogany Frog.
Спонтанные комбинации виннипегского квартета со временем приобрели свойство хорошо структурированных полотен. Бесподобный эмоциональный коктейль из элементов прога, электроники, эмбиент-экспериментов, джаз-рока и стильных ультра-лаунж-диверсий в духе поздних пятидесятых создал группе репутацию уникумов. А поскольку мультиинструментальные способности парней позволяют им без труда курсировать между полярными жанровыми берегами, кажется вполне естественным, что творчество коллектива приковывает внимание экспертов из зачастую прямо противоположных лагерей.
По ряду факторов релиз "DO5" - работа весьма показательная. Здесь композиционно-технические возможности участников MF достигли пика. В копилку сложилось многое: духовые, гитары и разномастные клавишные Грэма Эппа, аналогичный (за вычетом брасс-причиндалов) арсенал средств Джесси Уоркентина, басы, трубы и перкуссия Скотта Элленбергера, а также ударные и электронные примочки Джей-Пи Перрона. Короткое жесткое интро "G.M.F.T.P.O." невольно настораживает металлизированной подачей. Но дальше все становится интереснее. От 11-минутной пьесы "T-Tigers & Toasters" исходит винтажно-психоделическое краут-мерцание, помноженное на атакующую мощь сдвоенных гитар а ля Djam Karet. Мелодичный эпизод "Last Stand at Fisher Farm" отмечен полифоническими изысками, как то: волновые шумы, чистые акустические краски, торжественный трубный хор в содружестве с пафосной отбивкой ударных, позвякивание вибрафона + массивный синти-бэкграунд; налицо предельно выверенный оркестровый эффект. Брутальным закадровым юмором пронизана дилогия "You're Meshugah!"/"I Am Not Your Sugar". Помимо абсурдистской рифмованной игры слов в названиях, аудитории явлена стихийная хард-ярость струнных, периодически накрываемых булькающе-конвульсивным электронным звуковым покрывалом. Аналоговые космические секвенции трека "Demon Jigging Spoon" удачно оттеняются внушительными риффами и довольно ершистыми соло Грэма и Джесси. Драйв, хаос и пульсирующая тьма космоса поглощают слушателя без остатка в момент знакомства с деструктивной схемой "Medicine Missile". Зрелая рефлексия и легкомысленное буйство гормонов перетекают друг в друга на обширном соническом поле сочинения "Lady Xoc & Shield Jaguar". Наконец, протяжная транс-эмбиент-вещица "Loveset" ставит точку в достаточно нелегком, но затейливом повествовании.
Резюмирую: абсолютно нетривиальное саунд-путешествие, подаренное нам четырьмя безумными канадцами. Рекомендую. 

Ain Soph "Hat and Field" (1986)

Хранить верность идеалам в эпоху смуты - истинно самурайская черта. Казалось бы, восемьдеят шестой год. Временно замолчали душевно-мудрые Camel, не подают признаков жизни башковитые парни из Caravan. И только традиционно дальнозорким японцам нет дела до чумных метаний десятилетия. Воспрянув от сна, инструментальный квартет Ain Soph отважился поднять над оголтелым евразийским поп-шабашем знамя британского прогрессив-рока. А что еще оставалось этим лирически настроенным йокогамским артистам, если в анкетных данных четверки на правах фаворитов значились National Health, Jethro Tull, Fairport Convention, бэнд Билла Бруфорда, Metro и прочие англо-саксонские бригады? Короче говоря, с подачи Ёдзо Ямамото (гитары) члены ансамбля взялись фантазировать на вечно актуальные темы недавнего прошлого. И получилось у них более чем пристойно.
Своеобразным элементом новаторства в "Hat and Field" можно считать отказ от привычного аналогового триумвирата (меллотрон, орган, муг) в пользу полифонических синтезаторов с расхожими для тихоокеанского региона названиями: Korg, Yamaha, Akai. Прочее тянет на реставрацию хорошо забытого старого. Вот, к примеру, комплексный вступительный трек "The Swan Lake". Светлое акустическое интро фольклорного типа сменяется весьма характерным рисунком. Нет, как лидер-гитарист Ёдзо не копирует Энди Лэтимера, но его композиционное мышление отталкивается от канонических приемов ранних Camel. Вдобавок в игре господина Ямамото чувствуется превосходная джазовая подготовка, способствующая достаточно грамотному наведению мостов между фьюжн- и рок-берегами. Короткий этюд-связка "Little Pieces, Part 1" воспринимается сугубо европейским сюжетом. Здесь единолично властвует клавишник Кикуо Фудзикава. Импрессионистская лазурь синти-партий чарует теплотой, свежестью и прозрачностью красок. Слушателя усыпляет романтика сонического пейзажа, воссозданного с удивительно тонким пониманием сути. 10-минутная титульная сюита - пышное лакомство для успевших соскучиться по мечтательному симфо-арту. На ум приходят голландские мелодисты уровня Lady Lake с их почтительным следованием заветам высокородного Верблюда. Однако, расслабив потенциальную аудиторию, хитрюги Ain Soph под занавес пускаются в технарскую круговерть. Но даже стремительная кавалькада пассажей не в силах разрушить общее впечатление от замечательной звуковой прогулки. Остро отточенная гитарная штриховка и броские пируэты ритм-секции в контексте номера "Mizzle" - явная дань уважения джаз-рок-корифеям калибра Аллана Холдсуорта; драйв и энергетика тут переливаются через край. Зато спокойное изящество посвященной Паю Хастингсу и Ричарду Синклеру фрески "Canterbury Tale" действует ровно противоположным, умиротворяющим манером. Симфо-волшебство и фьюжн-виртуозность олицетворяют идейный смысл вещи "Magic Carpet". Ну а после колоритной интерлюдии "Little Pieces, Part 2" неугомонные дальневосточные граждане демонстрируют предельно авантюрный финальный опус "Pipe Dream", сочетающий в себе все стилевые кондиции разом.
Резюмирую: шикарный (без скидок на восьмидесятые), брызжущий вдохновением прогрессив, призванный удовлетворить эстетские запросы страждущих. Наслаждайтесь.  

Bulbs "On" (2013)

Эстетические опыты Нила Кэмпбелла всегда отличались многослойностью. Даже в рамках коллектива имени себя ливерпульский гитарреро умудрялся элегантно курсировать меж кристально ясными песенными балладами и сумбурным неопсиходелическим прогрессив-эмбиентом. Что уж говорить о таких необычных перформансах, как исключительно камерный дуэт с виолончелисткой Николь Колларбон или неоромантический концепт-арт "Ghost Stories", ориентированный на сценические подмостки? Короче, к музыкальным инновациям Кэмпбеллу не привыкать. И потому не кажется странным, что очередной прожект Нила под названием Bulbs также является crossover-экспериментом. Состав исполнителей внешне скромен: мастермайнд (гитары, клавишные), Энди Масливец (бас, вокал), Джоуи Зеб (ударные), Марти Шейп (электроника, инжиниринг). Однако участники Bulbs - настоящие матерые "зубры", хорошо знающие цену собственным талантам. Особенно любопытна фигура мистера Зеба. Будучи основоположником андеграунд-институции The Mighty Zeb / The Hat Band, он на пару с вышеозначенным маэстро Шейпом осуществлял звуковые диверсии в уникальной манере 'прог-даб'. Попутно выступал с командами фолк-роковой и регги-направленностей. С Нилом судьба свела Джоуи в момент работы над импровизированными сессиями N F I. Оба артиста моментально нашли общий язык, обменялись контактными данными с прицелом на будущее сотрудничество. И вот оно состоялось...
"Wild and wonderful music". Лаконичный отзыв Джона Андерсона (Yes) о творчестве земляков как нельзя лучше выражает суть дела. ...Атмосферные кластеры, синтетические транс-созвучия... Разрезающий пространство одинокий голос классической гитары, понемногу искажаемый электричеством... Замедленные аккорды вступления "Lament" настраивают на рефлексивный лад. Но яростный бас-дисторшн, клавишный хаос и виртуозные струнные секвенции трека "Frankincensed" автоматически переворачивают все с ног на голову (нечто схожее по форме реализовал в 1999 году Стив Стивенс под вывеской "Flamenco.A.Go.Go"). Дальнейшее действо аналогично избавлено от простых решений: невообразимая смесь пасторальных фрагментов с металлизированным прог-саундом ("Majestic"); акустический трип-хоп ("Injusa"); мощнейшие грувы в контексте гипнотического спейс-фьюжн-рока ("Illuminate"); забористый кримзоидный минималистик-эскиз ("USA"), предваряющий лирические инструментальные космизмы фрески "Lantra". Мрачные скейпы произведения "They Control the Weather" во многом осветляются точеными партиями Кэмпбелла, а в русле сравнительно недлинного эпизода "Switch" героические британцы пробавляются скоростным и техничным авант-металлом. Индустриальные ландшафты "Future Cities" полны скрежета, шума и первородной неотесанной грубости, тогда как удивительные структуры пьесы "A Very Good Friday" несут в себе равные доли электронного даба и довольно изящного арта. Исканиям квартета подводит черту сочинение "3572 Off", аккуратно разлинованное сверхбыстрыми пассажами Нила на переменчивом грозовом фоне...
Резюмирую: предельно интересный художественный экскурс, практически не имеющий точек соприкосновения с подавляющей массой современных прогрессив-актов. Рекомендую.

Utopia "Todd Rundgren's Utopia" (1974)

Тягу к эпосу американец Тодд Рандгрен унаследовал от могучих скандинавских предков. Однако взойти этой страсти в его душе предстояло не сразу. По первости Тодд на пару с приятелем Муги Кингменом орудовал в манхэттенской студии Secret Sound. Оба совладельца предприятия микшировали пластинки Grand Funk Railroad, Феликса Кавальере, дуэта Hall & Oates, других популярных артистов. Параллельно слушали звезд британского прога и завидовали их творческой смелости. В один прекрасный день экс-техник решил в полный голос заявить о себе. Но без групповой поддержки не стоило и пытаться. Выручил напарник Муги, игравший в ансамбле Moogy & The Rhythm Kings. Благодаря активному вмешательству друга Рандгрен (гитара, вокал) обрел сразу двух клавишников (Кингмена в связке с Ральфом Шукеттом), басиста Джона Сиглера и драммера Кевина Эллмана. Когда к теплой компании неожиданно примкнул зеленовласый Ив 'M Frog' Лаба - французский спец по синтезаторам, дело сдвинулось с мертвой точки. Члены Utopia (по свидетельству Тодда, осознанно коммерческое название) принялись оттачивать коллективный материал, инспирированный "фьюжионерами" вроде Mahavishnu Orchestra, симфо-роковыми индивидуалистами и апологетами забойного хард'н'хэви. Записывались парни на базе Secret Sound studio, а инженерно-продюсерскими функциями Рандгрен распоряжался единолично.
LP "Todd Rundgren's Utopia" - гимн композиторской изобретательности, помноженный на виртуозные инструментальные партии. Четыре мощнейших трека - абсолютный вызов для аудитории. Открывает парад 14-минутная тема "Utopia", запечатленная "живьем" на выступлении в Fox Theatre (Атланта). Воинственные амбиции Тодда подкрепляются выразительными гитарными атаками, лихими органно-синтетическими соло, безудержной ритм-секцией. Лейтмотивом же служит достаточно яркий мелодический контрапункт. Во второй части пьесы лидер бэнда акцентирует внимание на балладности, но при том не забывает о драйве; словом, "америкэн прог" во всей красе. Фанк, джаз-рок, оркестровые экзерсисы, стебные звуковые эксперименты и отчетливый "Заппашок" составляют содержание вычурной фрески "Freak Parade", также увековеченной на концерте. Стратегически важная четырехминутка "Freedom Fighters" с ее АОР-посылом, множественными вокальными наложениями, пафосом и откровенно попсовыми рефренами стала идеальным вариантом для хит-сингла, подарив бойцам из Utopia желанную ротацию на радио. Впрочем, по большому счету, это "цветочки". Получасовая "The Ikon" - вот вещь главного калибра, секретное оружие разрушительной силы. Наваристый музыкальный бульон помпезен и крут до безобразия. Секстет без стеснения осваивает широченную территорию, начиная с бесподобного симфонического прогрессива и заканчивая цирковой клоунадой пополам с отутюженным фьюжн-хардом щегольского фасона. Ей богу, такому дебюту можно и нужно рукоплескать!
Резюмирую: грандиозная арт-программа, оказавшая влияние на развитие жанра в Северной Америке и Канаде, истинный праздник для адептов большого прога. Пропускать не советую.

Egg "The Civil Surface" (1974)

С финальным подарком для слушателей Egg не торопились. Активно концертируя и записываясь на радио, ребята подцепили синдром усталости от собственных персон. Последовал столь необходимый перерыв в работе, за время которого органист Дэйв Стюарт помог старинному другу Стиву Хиллиджу с разовым проектом Khan, ударник Клайв Брукс постучал по тарелочкам на альбоме "Hogwash" хард-блюзменов Groundhogs, а ненасытный басист/вокалист Монт Кэмпбелл взялся факультативно осваивать французский рожок в стенах Королевского музыкального колледжа. Летом 1974-го творческий зуд заставил участников Egg собраться в аппаратной комнате студии "Сатурн" и приступить к рекординг-сессиям своего третьего по счету альбома.                                                            
По ряду параметров "The Civil Surface" серьезно отличался от предшествующих саунд-актов британцев. Ранее члены ансамбля полагались исключительно на внутренние резервы. Однако очередное творение кентерберийских интеллектуалов требовало обильного вливания "свежей крови". И виной тому - сильно разросшиеся композиторские амбиции "яйцеголовых" джентльменов. Так, "подсевший" на звучание духовых Кэмпбелл настрогал несколько вещей для флейт, кларнетов и прочих гобоев. Успевший наследить в Hatfield and the North Стюарт сконстролил отдельный номер для понравившегося ему женского вокального трио в лице Аманды Парсонс, Энн Розенталь и Барбары Гаскин. А заодно не преминул черкнуть пару строк Стиву Хиллиджу: мол, забеги к нам при случае. Результат вылился в авант-проговый акт, полный скрытой иронии и эффектного коллективного "умничанья".
Распахивается программа объемным треком "Germ Patrol" - едкой вариацией на темы рок-болеро, камерных академических сочинений  (партии фагота/гобоя - Линдси Купер, кларнет - Тим Ходжкинсон) и маршевые мелодии военных оркестров (разумеется, в пародийном ракурсе). Название двухминутной пьесы "Wind Quartet I" целиком раскрывает содержание: это действительно чисто филармонический этюд, решенный Монтом (French horn) при поддержке гостевых духовиков. Пролонгированная вещь "Enneagram" - апофеоз фьюжн-арта; тут уж Egg сбрасывают к чертям маску степенности и выдают увесистую порцию игрового 'canterbury'. Органно-басовые фигуры в рамках произведения "Prelude" исповедуют свободу от жанровых условностей, и только периодическое взаимодействие с ангельскими хоралами девушек из Hatfield and the North удерживает их от исчезновения в сумраке авангарда. "Wring Out the Ground (Loosely Now)" балансирует на стыке чудаковатого джаз-рока и пространного спейс-фьюжн-аттракциона; потому-то наличие здесь характерных гитарных пассажей Хиллиджа воспринимается адекватно. В соническом поле "Nearch" Кэмпбелл со Стюартом меняются ролями: первый из них садится за фоно, тогда как функции Дэйва сводятся к пощипыванию баса в компании дуэта Купер - Ходжкинсон. Завершается процесс пасторальной ворожбой "Wind Quartet II" для фагота, кларнета, флейты и обожаемого Монтом французского рожка.
Резюмирую: абсолютно нетривиальная художественная конструкция, воплощенная с выдумкой и не без тонкого хулиганства. Поклонников плюшевого "нео" просьба не беспокоиться: эта штука рассчитана на закаленных авант-баталиями спартанцев. Им и рекомендую.

Robert John Godfrey "The Art of Melody: Romantic Piano Music, Book 1" (2013)

Годы идут. The Enid давно превратились в классиков, но при этом не думают устаревать. Вечный двигатель проекта - бородатый джентльмен из Лидса Роберт Джон Годфри (р. 1947) - нашел свою формулу абсолютной юности. Творчество - вот залог непрестанного движения души. Отсюда неувядающие лиризм, страсть и умеренные эксперименты с формой. Зрелость идейную (как-никак, сорок лет в строю) Роберт предпочитает обозначать философскими сентенциями; к примеру: "Для меня наиважнейшее качество искусства заключается в умении раскрывать глубокие знания о мире без необходимости привлечения фактов". Что до будничности, седовласому магу она претит. Истинной реальностью Годфри служат поэтика сонетов Шекспира, глубокие тона церковного органа, волшебство разыгрываемых при свечах клавесинных этюдов... В музыке он подчеркнуто консервативен. Попробуйте мысленно изъять рок-составляющую из канонических полотен The Enid. И тогда вам откроются чарующие романтические контуры века девятнадцатого, воздушное благородство утраченных, казалось бы, идеалов. Однако кое-кто бережно хранит их, чтобы в урочный час предъявить новой генерации меломанов...
Сольная ипостась Роберта разнится с коллективной деятельностью: тут иная расстановка акцентов. Пенное электрическое бурление, фундаментальный энергетический напор фактически сведены к минимуму. И альбом "The Art of Melody" демонстрирует это наглядно. Шесть пьес + два "живых" номера, исполненных при поддержке Бирмингемского городского симфонического оркестра, большей частью основаны на знакомых мотивах с первых пластинок The Enid. Ведущий инструмент - фортепиано, вспомогательные средства - привычный для дедушки Годфри арсенал клавишных. Начало "Cogenhoe Gallivant" - репрезентативный экскурс во вселенную "In the Region of the Summer Stars". Разумеется, речь лишь об эпизодическом цитировании. Аранжировочные приемы, композиционные оттенки и нюансы традиционны, а все же звучат свежо. Дивная полифония, мерцающие загадочным светом фортепианные краски, уверенный профессионализм, не переходящий (что важно) в самовлюбленную виртуозность. Высочайший артистический класс сэра Роберта во всем его великолепии. "English Rhapsody" - тонкий срез меж элегической рефлексией и пафосной грандиозностью, находящийся в рамках избавленной от налета пошлости неоклассики. Безумно хороша "The Mirror of Love" - парафраз проникновенной фрески "The Lovers" с дебютного лонгплея группы, подлинный мелодический шедевр. Камерный коллаж "Five Gemstones" отталкивается от базовой линии, заданной Джо Пейном - нынешним фронтменом The Enid. Исходную вокальную тонику Годфри с изяществом преобразует в тематическую россыпь коротких, внешне сюжетно не связанных микро-эскизов, обретающих, по воле автора, вид логически завершенной конструкции. "Intermezzo" полнится настроением 1976-го года, событийной ностальгической вязью колдовского фасона; без сонических перемещений в прошлое маэстро попросту не умеет существовать. Венчает студийную часть титульное произведение - плоть от плоти предшествующих сочинений, тотальное погружение в океаническую бездну образов британского мэтра.
Резюмирую: живописный альянс романтизма с академической строгостью, настоящий подарок для ценителей 'симфо'. Наслаждайтесь.

Dan Ar Bras "Douar Nevez (Terre Nouvelle)" (1977)

К своей первой сольной пластинке Даниэль Ле Брас подступался долго: накапливал профессионализм. Уже был приобретен опыт солиста в составе чудесного прог-трио Mor (1973), взяты на вооружение навыки сейшнмена при семейном дуэте Габриэля и Мари Якуб (1973), освоен близкий по духу фольклорный материал Алана Стивелла под шапкой "Trema'n Inis (Vers L'Île)" (1976), а молчаливый гитарреро никак не мог определиться с жанровой самоидентификацией. Одномерность "народного" творчества Ар Браз отмел загодя: деревенскими посиделками с соответствующим репертуаром пусть тешатся другие. Ему же в равной степени импонировали традиционная бретонская душевность и благородная энергия арт-рока. Исходя из этих соображений, подбирался аккомпанирующий состав. "Douar Nevez (Terre Nouvelle)" - не столько мощная композиторская заявка лидера, сколько результат совместных дружеских действий представителей "кельтского" звена и оригиналов из цойл-тусовки. Элегантный прогрессивный эксперимент, заслуживший подробного рассказа.

Двенадцать номеров инструментального релиза не претендуют на эпический размах, зато привлекают своеобразием рецептуры. Истинный визионер от музыки, Дан стремился продемонстрировать слушателю комплексную, уникальную по языку и колориту звуковую картину. Что ж, оно получилось. Лирическое "Intro" радует мягкой светотенью пиано-аккордов Бенуа Видеманна (Magma). Застолбленный рядом напористый фьюжн-боевик "Retour de Guerre" отмечен безупречными соло Ар Браза вкупе с клавишными коврами Бенуа, подкрепленными крепкой ритм-секцией в лице басиста Дэйва Пегга (Fairport Convention, Jethro Tull) и ударника Мишеля Сантанжели (Alan Stivell, Keris, YS, Malicorne). Старинные мотивы оживают под покровом волшебной пасторали "Naissance de Dahud", искрящейся тончайшим синти-бэкграундом, акустической вязью гитары и деревянными духовыми Патрига Молара. Загадочная фреска "Mort et Immersion de Malguen Fin du Voyage" интересна умозрительной отсылкой к наследию Майка Олдфилда (пиано-секвенции + басовая чеканка рождают ассоциации с темой "Tubular Bells") и параллельно внедряемыми партиями ирландской волынки. Элемент энигматики приумножается в пространстве этюда "Naissance de la Ville", где отточенный струнный рисунок Ар Браза удачно дополняется атмосферными "маринами" Видеманна и замысловатой перкуссией авторитетного сессионщика Марка Шантеро (Jean Cohen-Solal, Jean-Claude Vannier, Pascal Duffard, Zao). В одиночном номере "Morvac'h (Cheval de la Mer)" менестрель Дан ненавязчиво-убедительно "виртуозничает" без помощи электричества, а чуть погодя включает "рок-героя", насыщая сонические закоулки главы "Orgies Nocturnes" лихими цветастыми пассажами. Приятственную тишь камерной пьесы "L'Ennui du Roi" оттеняет деликатная оркестровка Бенуа. "Les Forces du Mal" подобна замедленной раза в три джиге, удобства ради плотно пристегнутой к блюз-роковой форме. Арт-драматизм и созерцательная кельтика сливаются в бурном экстазе на просторе 7-минутного полотна "L'Appel du Sage". Туманные клубы неба разбиваются о пенистые буруны в напоенном пилигримской романтикой сюжете "Submersion de la Ville". И в финале - безбрежно-безмятежная электроакустическая кода "Douar Nevez (Terre Nouvelle)", венчающая мечту с космической бесконечностью...
Резюмирую: превосходный пример неувядающего величия фолк-прога и, пожалуй, наиболее внушительный том в собрании сочинений Дана Ар Браза. Рекомендую.

Sotos "Platypus" (2002)

Первый альбом Sotos (1999) застал врасплох любителей авангарда. Вряд ли кто ожидал от новичков подобной крутизны материала. Критики наперегонки соревновались друг с другом в подборе сопоставлений, мелькали имена: Стравинский, Magma, Univers Zero и даже Gong. Не обошли вниманием стилевые выверты французской пятерки; ярлык "цойл-танго" - пожалуй, одна из наиболее экстравагантных выдумок пишущей братии. В общем, приняли их на ура. Тем временем Sotos не особенно торопились с продолжением. Действуя, по заведенной традиции, размеренно-вдумчиво, вчерашние студенты консерватории тщательно разрабатывали узловые коллизии программы № 2. Композиторские функции поделили между собой басист Бруно Камьяд и гитарист Ян Азера. В результате оба продемонстрировали недюжинную фантазию, зрелость и оригинальность авторских художественных принципов. Попробуем осветить детальнее разноликие составляющие концепта "Platypus".

На семи передних позициях раскинулась 41-минутная сюита "Malstrøm", принадлежащая перу Камьяда. Анализировать это "эпическое головокружение" очень непросто. Не спасает и разбивка на эпизоды. Кажется, инструменталисты задались целью во что бы то ни стало сподвигнуть аудиторию на массовый акт лоботомии. Если так, то их можно поздравить с успехом. Жесткий хаос гитары и металлически звучащих ударных Мишеля Азеры (отдельное 'мерси' микшировавшему диск Бобу Дрейку) усугубляется монотонными партиями баса, гудением виолончели (Надя Леклерк) и безумными скрипичными пассажами (Николя Казо). Яростная суматоха вводной главы постепенно теряется в тумане камерных обстоятельств. "Malstrøm (Part 2)" - это прежде всего расфокусировка, лишь изредка оживляемая индустриальным нагнетанием ритма. Предельная сбалансированность структуры явлена нам в "Malstrøm (Part 3)" - идеальном примере chamber-рока с "фриппующей" гитарой пересмешника Яна. Четвертая фаза шизофренического "марлезонского балета" - своеобразный турнир по бриджу (доктор Джекил против мистера Хайда) с дружным походом к психотерапевту в качестве приза. На следующем уровне царит сумрачный минимализм заунывного толка с легкими диссонансными отклонениями; тем не менее событийно обедненный ряд не исключает интриги, держащей в напряжении вплоть до финальных аккордов. "Malstrøm (Part 6)" лихорадочно атакует здравый рассудок потенциального наблюдателя, целенаправленно подталкивая того к бездне. Ну а итогом дикого путешествия служит застенчивая пьеса "Malstrøm (Part 7)" для гитары, металлофона и скрипки; довольно неожиданная и вместе с тем привлекательная концовка. 27-минутная "Wu", сочиненная маэстро Азерой, подана целиком. Ядреная помесь дарк-прога, РИО, классицизма а ля пост-Барток и кримзоидных электрических вспышек гнева выглядит монументальным агонизирующим монстром, чье предкоматозное возбуждение поневоле передается и слушателю. Короче говоря, беспощадная жуть, гипнотизирующая до последнего.

Резюмирую: великолепно спроектированный авант-проговый аттракцион, лебединая песнь формации Sotos. Распустив бэнд, братья Азера сколотили квартет Zaar. В январе 2006-го безымянный релиз дебютантов издали на профильном лейбле Cuneiform. А 10 ноября того же года Ян Азера трагически погиб в Испании. Невзирая на этот печальный факт, память о гитаристе продолжает жить, что подтверждает не так давно вышедший трибьют-сборник. "Ars longa, vita brevis", учили древние. И были как всегда правы.

Panthéon "Orion" [plus 3 bonus tracks] (1972)

Высота, заданная чародеями из Focus, голландцам Panthéon так и не покорилась. Хотя обстоятельства для группы складывались очень удачно. Зародившись как типичный школьный бэнд, головастые парни взялись методично пробивать путь наверх. В 1971-ом молодые таланты победили на ежегодном фестивале Rekreade (Гаага), где в качестве приза отхватили возможность бесплатной рекординг-сессии на базе компании Phonogram. Первый студийный опыт обернулся изданием двухпесенного сингла. Причем из цензурных соображений название трека "Masturbation" переиначили в бессмысленное "Master Basion". Абсурд, конечно, ну да ребятам в тот момент на подобные мелочи было плевать. Они наслаждались приобретенным статусом. Ведь дальше Panthéon ждали выступления в Pop Temple Paradiso и прочих концертных залах. И не просто так, а на правах разогревающего состава у Focus и Solution. Миньон-альбом "Daybreak/Anais" упрочил популярность квартета. Panthéon сделались желанными гостями на радио и ТВ. Вскоре их приметил продюсер Тони Вос, помогший оформить контракт с прогрессивным лейблом Vertigo. И в 1972 году увидел свет единственный лонгплей ансамбля.

Открывающий трек "Daybreak" - воплощение лучших черт фламандского арта. Ярко выраженная мелодическая основа; ненавязчивая, но тотально присутствующая ритмика (за ударными - Роб Верхувен); изящная перекличка флейты Ханса Боера с "Хаммондом" Рюда Ваутерсона; почти что аккермановская гитарная подача Альберта Велдкампа + фоновый хорал, содержащий в себе явственный оптимистический посыл. Базовые композиционные компоненты вальс-фантазии "Anaïs" отличаются открыто подражательным характером: возникает ощущение, будто это вещь с барского плеча Тийса ван Лира. Однако автором всех сочинений числится органист Ваутерсон. А значит, имеет место сознательная инспирация классикой нидерландской прог-сцены. Впрочем, корить Panthéon не хочется: уж больно приятно ложатся на слух искусные произведения четверки. В 11-минутной теме "Apocalyps" наши герои демонстрируют умение играючи расправляться с фьюжн-элементами: мощные вензеля альт- и тенор-саксофонов Боера, обильное флейтовое сопровождение, гулкий бас Велдкампа, полифоническое богатство клавишных мастермайнда Рюда, сбивки и ускорение/замедление темпа... Усматриваются аналогии с творчеством Solution. Но исполнено - не придерешься. Да и незачем. Коротенький этюд "The Madman" разбавляет картину нотой шуточного сумбура. Маневр достаточно грамотный, если учесть плотное соседство миниатюры с титульным эпиком. Именно "Orion" служит средством удовлетворения коллективных амбиций участников действа. Непомерно крупная форма (хронометраж данного опуса - 19.28) намывается из элегического хорально-духового интро, взбалмошной инструментальной прог-эквилибристики, романтического вокализа в средней секции, зажигательных джаз-роковых пируэтов и других увлекательных эпизодов крайне замысловатой мозаики. Бонусами представлены: "I Want to Know" (небольшая проба пера; здесь Panthéon только нащупывают собственную модель поведения), вышеупомянутый эскиз "Masturbation" (трикстер, балансирующий на грани показной удали и записного лиризма) и сингл-версия хита "Anaïs".

Резюмирую: весьма симпатичный релиз, отмеченный исключительным профессионализмом его создателей. Рекомендую.  

Various Artists - Colossus Projects "Rökstenen - A Tribute to Swedish Progressive Rock of the 70’s" (2009; 3 CD)

В деле "выпечки" трибьют-альбомов Марко Бернарду равных нет. Кипучей энергии этого итало-финна хватает на великое множество проектов. Тут и Ассоциация прогрессивной музыки Colossus (основана в 1995-ом), и одноименный журнал (издается с 1996 г.), и деятельность в банде The Samurai of Prog, и, естественно, бесконечная серия тематических сборников, штампуемая на базе лейбла Musea. "Rökstenen" - достаточно закономерный шаг для креативщика Марко. В конце концов, если состоялось двухчастное (2000, 2009 гг.) мега-посвящение финскому прогу семидесятых ("Tuonen tytär"), почему бы не предпринять аналогичный ход в отношении прогрессива шведского? Именно этим синьор Бернард и занялся без отрыва от производства. В итоге имеем полновесный бокс-сет из 3-х CD, под завязку нашпигованный вокально-инструментальными треками разной степени сложности. Состав участников традиционно пестр и многонационален. Возьмем же на себя труд пересчитать "алмазы" в рок-пещерах короля-многостаночника Марко. Однако прежде стоит отметить своеобразный метод компоновки. Будучи главным "менеджером по персоналу", маэстро Бернард поступил весьма интересно: композиции из наследия грандов нордической сцены здесь выстроены по принципу "семейственности". Поэтому не очень удивляйтесь, обнаружив идущие подряд три вещи Blåkulla или четыре Kaipa: таково концептуальное видение кучерявого дядюшки М.
Исследовать на прочность все позиции компиляции (в совокупности их - ровно сорок) - процесс утомительный и никчемный. Для общей пользы ограничусь "гвоздями программы".
Примерная статистика по первому диску. Призовых мест заслуживают: Jinetes Negros с монументальной версией пьесы Blåkulla "Mars"; Simon Says, филигранно расправившиеся с "Tajgan" Kaipa; мастеровитые Beardfish, по-хорошему задиристо отыгравшие "Pop Poem" из репертуара Made in Sweden; Bootcut, предсказуемо замахнувшиеся на барокко-фолк-сочинения Мерит Хеммингсон ("Gånglåt från Ovanåker") и бесподобно воссоздавшие ретро-атмосферу праздника посредством звуковых "Хаммонд"-красок; темные шведские лошадки The Grand Trick, дивно сработавшие "The Black Riders" Бо Ханссона.
В последующих томах отличились: финны Kate, сорвавшие куш с эпиком "Disease" легендарного квартета Dice, и американцы Karmic Jaggernaut, "близко к тексту" исполнившие произведение "Greed" вышеупомянутых скандинавов; Tkingdkeys, нахально посягнувшие на творение Samla Mammas Manna "Ingeting"; буйное хард-трио Magnolia с вариацией на "Ganska långt från Sergel" November; Wasa Express, сварганившие прогрессивный фанк-фьюжн "Apkalops" по рецепту Egba; фолкнесса Anja, оригинально переосмыслившая "Mount Everest" тех же November; аналоговые кудесники The Divine Baze Orchestra, воспроизведшие "Här kommer natten" Pugh Rogenfeldt; голландский мультиинструменталист Matthijs Herder, нагнавший психоделической жути в "Two Hours Over Two Blue Mountains..." Älgarnas Trädgård. Да, еще Хокан Альмквист, в одиночку под вывеской Orient Squeezers переложивший этюд "Ödet" Zamla Mammaz Manna на этнические рельсы. Пожалуй, вот так.
Суммируем: довольно приличный трибьют-акт, характеризующийся почтением к номерам-первоисточникам и преимущественно высоким уровнем музыкальной культуры собравшихся. Советую ознакомиться.

Skin Alley "To Pagham and Beyond" (1970)

В феврале 1970-го Skin Alley расстались с продюсером Диком Тейлором и перешли в ведение Фрица Фрайера. Под его началом были запечатлены хит-синглы "Tell Me" и "Better Be Blind". А дальше руководство концерна CBS взялось активно продвигать подопечных по всем направлениям. Группу впервые отправили на гастроли за пределы Великобритании. После успешной серии французских концертов (в связке с Edgar Broughton Band и Кевином Эйерсом) новички удостоились лестных отзывов в прессе. Результатом признания у "акул пера" явились зажигательные шоу, данные в престижных лондонских залах The Roundhouse и The Marquee Club. Ну а ранним летом 1970 г. Skin Alley в содружестве с Фрайером и техником Мартином Бирчем приступили к созданию второй пластинки. В процессе студийных сессий команду неожиданно покинул Томас Кримбл. Последовавшая замена в лице басиста/флейтиста/вокалиста Ника Грэма (Atomic Rooster) серьезно повлияла на расстановку музыкальных акцентов. Хотя к тому моменту участники квартета успели почувствовать вкус к джазовой импровизации, чем и не преминули воспользоваться в работе...
Точка отсчета - развернутый номер "Big Brother is Watching You". Вещь, в общем-то, традиционная по меркам Skin Alley. Тяжелые гитарно-органные риффы, гармоника мистера Кримбла, шустрый сакс Боба Джеймса и не менее резвое фоно Кшиштофа Юшкевича, аккуратная перкуссионная штриховка Элвина 'Джайлза' Поупа вкупе с его же чеканным ритмом ударных + общая атмосфера сумрачной интриги, подпитанной событийным оруэлловским рядом. Флейтово-психоделические интонации в ритм-энд-блюзовом ракурсе ("Take Me to Your Leader's Daughter") эпизодически пересекаются с творческими исканиями Indian Summer (последние, впрочем, выдвинулись на большую прото-проговую сцену годом позже). Особенный оттенок происходящему сообщают искусные пиано-маневры Юшкевича и мастерские духовые упражнения Джеймса. Пьеса "Walking in the Park" - бенефис свежеиспеченного фронтмена Грэма. Резковатый вокал, обильное брасс-сопровождение, ходульный бас, джаз-партии "Хаммонда", причудливые саксофонные завихрения... Совершенно иная звуковая картина, мало соотносящася с прогрессивным роком. Обратный арт-скачок поджидает нас в произведении "The Queen of Bad Intentions": органное цитирование "Венгерской рапсодии № 2" Ференца Листа, стройная песенная мелодика, прихардованные узоры гитары, типичные для жанра шалости с темпом и изысканный элегический фьюжн-финал. В 8-минутной "Sweaty Betty" члены бэнда при попустительстве бригадира Ника изощряются кто во что горазд на почве игрового джаз-рока; справедливости ради, эта роль ребятам вполне по плечу. Завершается программа экстраординарной по своим параметрам мессианской фантазией "Easy to Lie"; синтез госпела с джазом и вязкой психоделией - очевидное новаторство, делающее честь композиторскому нахальству бойцов из Skin Alley.
Резюмирую: крепкий, смелый, оригинальный релиз; желанный образец в коллекции меломанствующего интеллектуала. Рекомендую.

Fermáta ‎ "Dunajská Legenda" (1980)

К рубежу десятилетий Fermáta подошли с обновлением. На смену басисту Ладиславу Лученичу был взят многоопытный Федор Фрешо (ex-Prúdy, Collegium Musicum). Боевым крещением ветерана в составе Fermáta стал номерной концепт-проект "Biela Planéta (The White Planet)" (LP-издание - 1980 г.), посвященный столпам мировой географии - от Джеймса Кука и Марко Поло до Александра фон Гумбольдта и Томаса Ливингстона Митчелла. Понятно, что на тот момент времени интерес к прогрессивному року повсеместно снизился до неприличия. Но бравые словаки сдаваться не собирались. Творческая энергия била ключом, и потому квартет под руководством Франтишека Григляка (гитары, клавишные, синтезатор, вокал) без промедления занялся работой над пластинкой "Dunajská Legenda". Композиционное погружение в далекое прошлое, к истокам Великой Моравии (IX век), лидер ансамбля предпринял на пару с верным соавтором Томашем Беркой (клавишные, синтезатор, вокал). К августу 1979-го тандем разделался с сочинительской частью, после чего группа пожаловала в студию Opus (г. Пезинок) и приступила к записи...                                                                
Начало диска - бодрый фанк-проговый этюд "Wlkina". Унисонное клавишно-гитарное звучание, игровые инструментальные переклички, мощная ритмическая поддержка Фрешо и Кароля Олаха (ударные, перкуссия); словом, виртуозный пунктик в лучших традициях Fermáta. 6-минутная вещь "Chotemir" сконструирована по эпическим лекалам: сперва акустическое фольклорное интро, затем - медитативные переливы клавишных, в середине трека - яркое соло романтизированного свойства, а в финале вся лирико-героическая эстетика летит к чертям под сверхэнергичным натиском джаз-рока... Напевная фреска "Witemir" покоится на двух "китах" разом: с одной стороны - явная дань народному мелосу, с другой - знакомая фьюжн-хитринка, подсвеченная рефлексивными партиями Томаша. Стремительными пробросами из стадии задумчивости в состояние холерической подвижности отличается опус "Unzat", нашпигованный разнообразными синти-фишками. Экспериментальный характер произведения "Trebiz" по-своему уникален: здесь четверка сопрягает старинные мотивы пышного дворцового барокко с изобретательными хард-риффами и достаточно живописными электронными секвенциями; как ни крути, а прежде у ребят ничего подобного не встречалось. Монотонный эпизод "Žilic" отмечен печатью гипно-фанка; после фантастических кульбитов предыдущей пьесы его незатейливый сюжет вряд ли способен впечатлить хоть кого-то; впрочем, во вкусе участникам бэнда не откажешь. "Zuemin" напоминает предельно задиристого кота, грациозно курсирующего фьюжн-зигзагами. Тут Григляк привычно блистает техникой, однако мастерство восточноевропейского "гения гитары" не спасает историю от надуманности. Черту коллективным исканиям Fermáta подводит колоритная арт-фантазия "Koceľ", на полях которой сталкиваются доспехами великолепие лучезарной клавишной оркестровки с залихватскими, где-то разбойничьими ужимками аппетитного джаз-прога. Достойное завершение весьма непростого экскурса.
Резюмирую: комплексная, увлекательная, диковато-симпатичная программа, вобравшая в себя неповторимую гамму оттенков. Саунд-авантюристам всех мастей - на заметку.

Argos "Cruel Symmetry" (2012)

Знакомство с любым из альбомов Argos подталкивает к несколько парадоксальному выводу: модернисты-семидесятники. Этой немецкой четверке и впрямь сложновато идентифицировать собственную хронологическую принадлежность. С одной стороны, налицо горячая привязанность к духу и букве кентерберийского рока "золотой эры", с другой - ничто актуальное ребятам не чуждо. Так и творят, бедолаги, меж двумя полюсами, заимствуя от каждого понемногу.
К созданию третьей по счету программы "Cruel Symmetry" Argos приступили во всеоружии. Материал сочинялся ансамблистами на протяжении двух лет. С истинно германской въедливостью майнцские умельцы выверяли штришки и обертоны, добиваясь гармонического оптимума. Что ж, честь им и хвала за усердие. Ну а мы с позиции беспристрастного наблюдателя попробуем обозреть ключевые сегменты релиза.
Начало более чем внушительное: титульный эпик из тринадцати эпизодов общей продолжительностью в 21 минуту. И сразу - теплые вокальные интонации Томаса Клармана (бас, флейта, клавишные, акустическая гитара) и Роберта Гоцона (клавишные, акустическая гитара, декламация); море разливанное аналоговых звуков ("Хаммонды", меллотрон и стринг-синтезаторы у тевтонов постоянно под рукой); драматические "фишки", заимствованные из арсенала Genesis и VdGG; виртуозные фьюжн-перепады гитариста Рико Флорцака в средней секции сюиты; превосходно выдержанный баланс между радужной сказочностью и темной нервозностью, свойственный отдельным прог-грандам 1970-х; в общем, исключительно любопытное, целостное и мастерски претворенное произведение. Компактный номер "Paper Ship Dreams" очаровывает деликатностью как инструментальной, так и певческой составляющих; настоящий арт-джаз в традициях canterbury с флейтовыми вензелями, тонким отголоском Ренессанса и попросту бесконечно притягательной атмосферой. Глава "Chance Encounters" вводит в оборот наступательные гитарные риффы + жесткие ритмические брейки ударника Ульфа Якобса. Удивительно, но даже саунд-приемы отчетливо современного образца нисколько не диссонируют с меллотронно-духовыми ингредиентами и ностальгическими словесными излияниями обоих фронтменов. Верхом композиторского изящества маэстро Гоцона можно назвать среднетемповую вещицу "Possessions": артистический такт и обходительность явлены здесь в наилучшем качестве. Очередной колоритный опус "The Story of Flying Robert" выделяется по причине присутствия саксофониста Дитера Гунтермана да к тому же местами реанимирует хрестоматийные сюжеты легендарных британцев Caravan. Заезд на территорию неопрогрессива ("Caught within the Light") - шаг в контексте "Cruel Symmetry" абсолютно искусственный; с этим парни определенно хватили лишнего. Положение корректирует светлая лирика финального полотна "Open Book" (хотя кое-каких нынешних "закидонов" не удалось избежать и в нем).
Резюмирую: невзирая на мелкие недочеты, чудесная, неглупая и профессионально скроенная художественная панорама с подчеркнутым ретро-настроением. Рекомендую. 

Catapilla "Catapilla" (1971)

Творческое наследие Catapilla невелико по объему: две пластинки, восемь композиций - на каждую поровну. Однако в годы развертывания "большого прога" лондонскому секстету удалось столь мощно заявить о себе, что эхо от предпринятого музыкально-мозгового штурма откликается до сих пор. Сразу замечу: лирика / романтика с ярко выраженным мелодическим уклоном - это не про них. Базовым направлением английские оригиналы выбрали экспериментальный джаз-рок. И хотя опыты на аналогичной почве проделывались и прежде (вспомним Soft Machine, Colosseum, Nucleus, раннего Нила Эрдли), бойцам из Catapilla присущ собственный, отличный от прочих художественный почерк. Именно эта непохожесть привлекла в свое время руководство компании Orange Music. Межвидовое положение (чересчур заумно для рока, но крайне тяжело по джазовым меркам) лишь добавляло очков к и без того уникальной манере бэнда. А посему в пору расцвета интеллектуальных жанров наши герои автоматически превратились в заметное артистическое явление - лакомый кусочек для жадных до экзотики студентов и другой пытливой разумом молодежи.
Освещать содержание дебютной работы британцев - занятие муторное, поскольку структурная механика изначально затачивалась под импровизационного типа маневры. И все же рискну.
Итак, как оговаривалось выше, пьес на диске четыре. Стартовая фаза "Naked Death" эпична до безобразия. По первости вкрадчивые саксофонные партии Роберта Калверта нагнетают интригу. С добавлением унисонных органных пассажей Ральфа Ролинсона, гитары Грэма Уилсона, ритмической ударной основы Брайана Хэнсона, выпуклого баса Карла Уоссарда и валькиреобразных голосовых интонаций Анны Мик действо принимает весьма интересный оборот. Ключевая роль тут, вроде бы, у духовых. При этом свинг-фундамент тяготеет не к джазу, а к фанку. Перехвативший эстафету у Роберта гитарреро Грэм адаптирует близкие ему по духу блюзовые соло к ускоренной фьюжн-технике. А уж когда Калверт вводит в саунд-палитру электросакс, все окончательно запутывается... Фреска "Tumbleweed" - бравурный синкопированный брасс-прог, позволяющий фронтвумен Анне блеснуть кардинально иной тембральной краской. Не менее бурная "Promises" соединяет в полифоническую цепь замысловато выстроенный джаз с надрывным дарк-хардом; эстетически напрашивается аналогия с Van der Graaf Generator, правда, в противоположном "половом эквиваленте". Суммирует коллективные достижения 24-минутное полотно с красноречивым названием "Embryonic Fusion"; здесь освобождается пространство для психоделик-блюзовых откровений мисс Мик (местами - чистый "Плант в юбке"), игровых инструментальных перекличек прото-прогрессивного свойства, зажигательного гитарного хэви-рока и всяческих резковатых аккордов с налетом брутальности.
Резюмирую: любопытный, неординарный и довольно изобретательный звуковой акт, рассчитанный на специфическую меломанскую аудиторию. Рекомендую не всем, но избранным.

Kosmos "Salattu Maailma" (2013)

Финны Kosmos - из тех команд, кому категорически противопоказано меняться. Да, можно с уверенностью прогнозировать, чем порадуют поклонников участники бэнда при очередной встрече. Однако в оном и заключается главная "изюминка" группы. Впрочем, сами "космонавты" считают иначе, выстраивая собственную эволюционную цепочку следующим образом: дебютный диск "Tarinoita Voimasta" (2005) - пример мягкого акустического волшебства; "Polku" (2007) - существенный крен в область психоделии; "Vieraan Taivaan Alla" (2009) - симбиоз всего вышеуказанного при обильном электрическом сопровождении. Как по мне - деление весьма условное. Ну, раз им нравится, пусть будет.
Четвертую программную работу "Salattu Maailma" ребята называют наиболее разноплановым музыкальным опытом. Что ж, недалеко от истины. Бригада Яапо Хилениуса (гитара, ударные, фисгармония, конги) сфокусировалась на мелодике, учла симфонические экскурсы альтер-эго - ансамбля Viima и сотворила ожидаемо привлекательную картинку с  множеством ретро-оттенков.
Меллотроновые всполохи титульной композиции (в англоязычном варианте - "A Hidden World") подобны грациозным переливам северного сияния. Гитарные переборы, псевдо-флейта клавишного чародея Исмо Вирты и нежный голос Пяйви Килмянен закручиваются в тончайшую спираль, преисполненную как магии, так и эпизодического драматизма. Нас приглашают смежить веки и раствориться в вечном безбрежье, "пространстве, где соединяются души". Невероятной красоты сюжет. И хочется, чтобы ткань повествования тянулась бесконечно, но увы... Практически камерная история "Simpukka" ("Seashell") завораживает явственным морским настроением. А настоящие флейтовые обертоны Кари Вайнионпяа (также гитара и бас) лишь усиливают впечатление. Драйвовый рок-рисунок "Loitsu" ("Incantation") уводит слушателя от нордических сказок поближе к реальности. Хотя сельских приполярных мотивов все равно не миновать и здесь: яркий колорит скрипичных партий Юкки Аалтонена - живое напоминание о чудесах местного фольклора. Тихой меланхоличной поступью движется этюд "Peili" ("The Mirror"). Любовный аромат, вносимый трогательным вокалом Пяйви, ласково щекочет предсердие и оставляет по себе томное послевкусие. Первородным стихийным эпосом и ключевой вековечной мудростью постепенно наливается пьеса "Tuuli" ("The Wind"); тут Kosmos достигают полифонического пика, задействовав орган с меллотроном, гитарный аккордовый бой, бас, фисгармонию и скрипку. "Uni" (она же "The Dream") приглашает желающих на сеанс винтажной психоделии. Чтецкие экзерсисы Юхи Кульмалы и зловещий артистический шепот Тимо Ниеми звучат в разреженной эфирной краут-плоскости, от которой исходят загадочные темные вибрации. Финалом служит суоми-рага "Takaisin virtaan" ("Back to the Stream") авторства заслуженного ветерана финского фьюжн-прога Пекки Стренга (включена в его сольную пластинку "Magneettimiehen Kuolema", 1970). По сути - расслабленный экзотический коктейль, идеально закрывающий тему.
Резюмирую: превосходный подарок от старых добрых друзей. Рекомендую почитателям фолк-арта и всем, кому по нраву лирические песни натурфилософского содержания.

Egg "The Polite Force" (1971)

Дебютная работа Egg по вполне понятным причинам коммерческим хитом не стала. Однако произвела сильное впечатление на прессу. Ведущие британские журналисты адекватно оценили масштабность творческих замыслов молодежи. А Ричард Уильямс из газеты Melody Maker даже назвал их "сверхспособными музыкантами, благодаря пытливым умам которых современная сцена выглядит ошеломляюще". Короче, Egg попали в элитный дивизион любимчиков пишущей братии. Неизвестно, радовала ли самих артистов перспектива прослыть интеллектуальным лакомством для избранных, но в создавшемся положении были и свои плюсы. Так, Нил Слэйвен из компании Decca видел в троице потенциальных конкурентов для порядком раскрученных Soft Machine. Если учесть, что последних обхаживала американская контора CBS, назревал любопытный прецедент из серии "чья возьмет": культовая бригада мессира Роберта Уайетта против насмешливых выскочек в лице Монта Кэмбелла и Кº. Эдакая виртуальная кентерберийская битва. И Слэйвен в роли продюсера всерьез намеревался стимулировать Egg на победу. По его указке в мае 1970-го ребята оккупировали лондонскую студию Morgan, где приступили к подготовке альбома номер два.
"The Polite Force" вышел мрачным, зрелым и до чертиков едким. Причем ирония авторов направлена исключительно на себя. Тон задает многоярусная "A Visit to Newport Hospital". Брутальные органные риффы Дэйва Стюарта хорошего не предвещают. Впрочем, тяжелый морок быстро уступает дорогу изящной джаз-артовой истории, повествующей о славных деньках прошлого, концертных турах предтечи Egg - группы Uriel и завершающейся сентенцией, гласящей: "мы ели, любили, спали / и никто не повинен в том, / что говорил без умолку, когда надо бы промолчать". Удушливый психоделик-фьюжн "Contrasong" отмечен присутствием сессионного духового квартета, придающего дополнительный колорит необычным размерам баса Кэмпбелла и ударных Клайва Брукса. 9-минутная "Boilk" - авангардное варево, составленное из разномастных саунд-наслоений, включая tape-эксперименты и фрагмент величественного органного сочинения И.С. Баха "Durch Adams Fall Ist Ganz Verderbt". Определенно, грядущим поколениям нойз-штурмовиков было от чего оттолкнуться в собственных поисках. На другой стороне лонгплея команда представила 20-минутную сюиту "Long Piece No.3" в четырех частях. Эта полнометражная мозаика явственно демонстрировала: рамки Egg гораздо шире пресловутого canterbury-рока. В модерн-классических маневрах трио ("Long Piece No.3 - Part One") ощущалось стремление к вершинам, постепенно занимаемым ансамблями калибра King Crimson. Безусловно, порывать со старомодными ритмическими идеалами они не планировали (достаточно послушать "Long Piece No.3 - Part Two"). И все же тернистые тропы эволюции уводили Egg дальше от привычных маршрутов - к бескопромиссному наступательному хаосу прог-джаза ("Long Piece No.3 - Part Tree") и беглому "Хаммонд"-музицированию, окутанному ядовитым дисторшн-туманом...

Резюмирую: финансовой выручки от подобного релиза, естественно, ждать не следовало. Пластинка служила великолепным средством удовлетворения амбиций. И, разумеется, открывала возможность для новых свершений. Но прежде надлежало взять паузу, дабы охватить беспристрастным взором размеры содеянного...

Jan Johansson "Jazz på Ryska" [plus 6 bonus tracks] (1967)

Особенности славяно-норманнских связей - предмет давних споров историков. Впрочем, что толку ломать копья, когда сам термин "русь" (и это отнюдь не секрет) - скандинавского происхождения... Короче, пусть почвенники-ретрограды, если неймется, с пеной у рта продолжают отвергать очевидное. Мы же проследуем на территорию культуры и уделим внимание крайне любопытному художественному явлению, имевшему место сорок семь лет тому назад.
Сентябрь 1967-го, Стокгольм. На звукозаписывающей студии собираются маститый пианист Ян Юханссон, контрабасист Георг Ридель и ударник-норвежец Эгиль Йохансен. С ними наготове духовое трио (тенор-саксофон, кларнет, труба). Цель - воплотить пластинку, состоящую из джазовых интерпретаций русских народных мелодий. Неожиданно? Как сказать. После опытов с местным ("Jazz på Svenska", 1964) и венгерским ("Jazz på Ungerska", 1964) фольклорным наследием Юханссон убедился в правомочности эксперимента. Публика демонстрировала недюжинный интерес к творческим изысканиям маэстро. А потому подобные перформансы сделались отличительной чертой Яна. И дабы не обманывать чаяния поклонников, первопроходец нордического фолк-джаза взялся за покорение очередной высоты...

Достоинством и одновременно недостатком "Jazz på Ryska" можно считать его лаконичность. Из двенадцати номерных треков наибольший длится четыре с хвостиком минуты. Но суть, конечно же, не в хронометраже. Изумляет то, с какой покорностью родные для слуха сюжеты адаптируются к совершенно несвойственным им кондициям пост-бопа. Открывает программу беспроигрышный вариант - знаменитая "Полюшко-поле" ("Stepp, Min Stepp") Льва Книппера. Подав лейтмотив в меланхоличном ключе, Юханссон принимается виртуозно импровизировать на тему. Не отстает от лидера и ритм-секция. А "уводом" служит мягкий голос трубы Бо Броберга. Соло-рефлексия "Mellan branta stränder" наверняка отзывается эхом в сердце каждого северянина: абсолютное соответствие тамошнему менталитету. Суровая "Эй, ухнем!" ("Pråmdragarnas sång vid Volga") силами трио превращается в изящнейшую модальную виньетку, зато не менее въедливая "Во поле березка стояла" ("På ängen stod en björk") обретает признаки благородной элегии (отдельное спасибо кларнетисту Арне Домнерусу). Наше традиционное ухарство прекрасно живописуется этюдом "Nära hemmet", вслед за чем сообща начинаем грустить под заунывную интонацию "Bandura". В задорной плясовой "Längs floden" отчего-то мерещатся воздушные пируэты мультяшного Карлсона, тогда как щемящая "Однозвучно гремит колокольчик" ("Entonigt klingar den lilla klockan") вдруг обнаруживает склонность к мимикрии под элегантный джаз чуть ли не в духе Эллы Фицджеральд. И уж совсем поразительно выглядит растерявшая казачий пыл "Ты ж мене пидманула" ("Det går en kosack"), мерцающая полуночной фортепианной задумчивостью. Гениальная в собственной простоте мелодическая жемчужина Василия Соловьева-Седого "Подмосковные вечера" ("Kvällar i Moskvas förstäder") звучит у Яна так, будто искони предназначалась для бопа. Венчает картину протяжная "То не ветер ветку клонит..." ("Jag broderade till gryningen") - олицетворение бессмысленно-трогательного шведско-русского сплина. 
Резюмирую: изумительный, эффектный и нестареющий саунд-акт от законодателя скандинавского фьюжн-фолка. Пропускать не советую.