Indukti "Idmen" (2009)

На период записи дебютной пластинки "Susar" (2004) поляки Indukti располагали шикарным козырем - приглашенным вокалистом Мариушем Дудой (Riverside, Lunatic Soul). Таланты последнего использовали в высшей степени грамотно: не выпячивали, но и не загоняли в тень. Можно сказать, что голос Дуды сыграл роль отдельного инструмента в тщательно подобранной звуковой палитре. Пресса встретила диск восторженно. Широкая прог-аудитория тоже сумела оценить по достоинству славянский ответ King Crimson и Tool. Однако успех, как всякое мимолетное явление, требует закрепления. И вот тут многое зависит от обстоятельств. Шанс подтвердить репутацию представился участникам Indukti лишь спустя пять лет...

Зимой 2008-го квинтет уединился в студии TR. Без давнего приятеля Мариуша, зато с внушительной группой гостей (три певца, трубач + исполнительница на дульцимере). Как и прежде, для клавишных места в саунд-пространстве не нашлось. Посему основная нагрузка легла на хрупкие плечи скрипачки Евы Яблоньски и двух гитаристов - Мацея Яскевича с Петром Коцимским. Ребята постарались выжать из подручного арсенала по максимуму. Что получилось - читайте ниже.

Вступительный опус "Sansara" награждает слушателя звонкой оплеухой. Металлический риффовый чес, яростный натиск ударных Вавржинца Драмовича, одинокие пассажи скрипки, с трудом пробивающейся сквозь зафуззованно-монолитные напластования всех мастей... Стройных мелодических откровений стоит ждать ближе к завершению трека, а до того придется выдержать "скрежет зубовный" в манере жесткого альтернативного прогрессива. Пьеса "Tusan Homichi Tuvota" способна довести до белого каления любого арт-эстета: только вообразите на мгновение симбиоз фолк-мелоса с пафосом эпического viking metal'а, "блэковыми" бласт-битами и декламацией лирики а ля Subterranean Masquerade (на правах фронтмена выступает скандинав Нильс Фрикдаль). Дикость? Не то слово! А дальше еще кошмарнее. Этюд "Sunken Bell" - редкий пример индустриального минимализма с трубным вмешательством в придачу. 10-минутную картину "... and Who's the God Now?!" сравнить и вовсе не с чем. В порядке бреда, назовем это "подарком из преисподней для Трента Резнора и его друзей". Мясорубка "Indukted" - неравное противостояние атакам условного парового молота, в финале которого выживает хрупкий корпусом скромняга-интеллигент дульцимер. Маятник истеричной композиции "Aemaet" то отклоняется в сферу тотального, пронизанного искаженными гитарными воплями безумия, то качается в сторону психоделического эмбиента с примесью нездорового конструктивизма. Агрессивный и зловещий кунштюк "Nemesis Voices" наследует шизо-мазо-опытам "добрячков" Tool. (Рекомендуется лицам с нехваткой адреналина.) Венчает программу наиболее любопытное с позиции чистого креатива сочинение "Ninth Wave" - хитросплетение джаза, арта и сурового альтерно-металла. 

Резюмирую: хлесткий, беспощадный, но вместе с тем эффектный релиз, демонстрирующий склонность авторского звена Indukti к силлогистике и парадоксу. Знакомиться иль нет - решайте сами. 

Samla Mammas Manna & Gregory Allan Fitzpatrick "Snorungarnas Symfoni" (1976)

Перефразируя классика, "редкая американская птица долетит до границ Скандинавии". Впрочем, реальность порой богата на курьезы и сумасшествия. И вот вам соответствующий пример. Гражданин США Грегори Аллан Фицпатрик (р. 1945) двадцатилетним студентом отправился посмотреть на жизнь в далекой Финляндии. Так уж вышло, что возвращаться домой ему вдруг совершенно не захотелось. На протяжении года весельчак Грег кантовался в Суоми, знакомясь с тамошней музыкальной сценой. А в 1967-ом перебрался в соседнюю Швецию. Не мудрствуя лукаво, сколотил рок-бэнд The Quints. Чуть позже переименовал его в Atlantic Ocean. И в семидесятом коллектив под началом Фицпатрика выпустил LP "Tranquillity Bay". В планах автора значилось издать диск на лейбле CBS. Однако мешанина из психоделии, биг-бита, блюза, рока и джаза показалась менеджменту компании чересчур экстравагантной. Посему реализовывать пластинку взялась более демократичная финская контора Love Records. Спрос на диск был мизерный. Тогда разочарованный мастермайнд распустил "атлантов-океанологов" и увлекся новым прожектом Handgjort, ориентированным на этнический психоделик-рок. Не успев разродиться альбомом, ансамбль почил в бозе. Тем не менее Грегори не думал унывать. В 1973-ем он отметился участием в хипповато-политизированном фолк-мюзикле "Tillsammans", собравшем корифеев шведской андеграунд-сцены (от Микаэля Рамеля до членов Kebnekajse). А затем приступил к сочинению необычной концепт-истории, лежащей на стыке авангарда и симфонического прогрессивного рока. Вот так и появилась на свет "Snorungarnas Symfoni".

"Симфония сопливого носа" - запоздалая реакция на безбашенные экзерсисы Заппы - уже на стартовом этапе предназначалась к исполнению лучшими из лучших. На тот момент бойцов круче, чем в стане Samla Mammas Manna, сыскать было сложно. Как следствие, Фицпатрик, выражаясь языком Квартета И, "объединил бренды" с ребятами Ларса Холльмера. Альянс оказался удачным для обеих сторон. И пусть хронологически работа явилась слегка не ко времени, ее значение для жанра в целом неоспоримо.

Четыре громоздких действия, четыре сюжетных поворота... Хорошенько изучив манеру своих коллег, Грег насытил повествование "фирменными" самламамистыми фишками - громоподобными аккордами, бешеной клоунадой, дурацкими тональными каламбурами, и, разумеется, не забыл про лирические отступления. Думаю, любой меломан сумеет по достоинству оценить блистательный разгул фантазии в "Första Satsen" с ее стилевой чехардой; виртуозный гитарный фьюжн от маэстро Костэ Апетреа, хлестко помноженный на задорное по сути, но предельно серьезное внешне марш-болеро ("Andra Satsen"); лихую кавалькаду страстей и тотальное скатывание с катушек в "Tredje Satsen"; плюс поданную в замысловатом полифоническом ракурсе искрометную пародию на авант-прог ("Fjärde Satsen"), замыкающую безумный аттракцион композитора, дирижера и аранжировщика Грегори Фицпатрика.

Резюмирую: великолепный бурлеск, воплощенный с эпическим размахом, тонким юмором и завидным профессионализмом. Пропускать не советую.

Portico Quartet "Knee-Deep in the North Sea" [plus 3 bonus tracks] (2007/2011)

Все началось с ханга - перкуссионной металлической посудины в виде двух сомкнутых полушарий. Накануне Миллениума эту странную штуку соорудили швейцарские затейники Феликс Ронер и Сабина Шерер. Чуть позже инструментом обзавелся английский ударник Дункан Беллами. А в 2005-ом вышеуказанный молодой человек замутил нечто под названием Portico Quartet. Коллегами Дункана стали выходцы из Южного Лондона: Джек Уайли (тенор- и сопрано-саксофоны), Мило Фицпатрик (контрабас) и Ник Малви (ханг). Состав, как видите, нестандартный. Да и музыку ребята сочиняли до предела изысканную. Благо, спектр увлечений у членов ансамбля был более чем широк - от модерн-джаза в совокупности с африканской этникой до минимализма и гамелана. Тем не менее участникам Portico Quartet повезло не только занять свою нишу в искусстве, но и добиться признания аудитории. Самобытный фолк-фьюжн микс дебютной пластинки "Knee-Deep in the North Sea" понравился многим. В результате редакция авторитетного журнала Time Out единогласно провозгласила диск альбомом года, а в 2008-ом проект удостоился престижной награды Mercury Music Prize. Однако же не будем забегать вперед и попробуем вслушаться внимательнее в сонические опыты британцев.

Строгие ритмические линии, несущие центральную нагрузку духовые и глубокие басовые маневры - такова примерная картина вступления "News From Verona". Определенно, лирические мотивы играют весомую роль в творчестве Portico Quartet. И все же первостепенное значение здесь имеет не "что", а "как" это сделано. Нежный саунд ханга позволяет с успехом обходиться без клавишных. Разумеется, функциональность данного агрегата не выдерживает сравнения с синтезаторами (характер извлекаемых пассажей по большей части репетативен). Но Беллами и Кº хватает его возможностей для выполнения поставленных задач. И впрямь, разве не чудесны тонкозвучные интонации в слиянии с баритональным подражанием виолончели ("(Something's Going Down On) Zavodovski Island")? А заглавная вещь, где общий медитативный строй лишь единожды нарушается спускаемой с цепи саксофонной атакой? Абстрактные фольклорные токи в контексте пьесы "Too Many Cooks" навевают воспоминания о замечательных финнах Piirpauke. Развернутый номер "Steps in the Wrong Direction", грамотно наращивая интригу, приманивает меломана в расставленные силки. Неосязаемая прелесть географических открытий удачно иллюстрируется на примере трека "The Kon-Tiki Expedition", близкого по духу отдельным опусам Яна Гарбарека. Очарователен пронизанный эхом похмельного танго медленный вальс "Pompidou". Ретро-эстетика немого кино усматривается в слегка шаловливых и крайне певучих тембрах сакса ("Prickly Pear"). Да и остальные позиции неплохо демонстрируют где-то поэтические, где-то авантюрные взгляды лондонской четверки на природу рожденных ими образов...

Резюмирую: прелюбопытный и оригинальный релиз. Рекомендуется тем, кто жаждет свежих мелодических впечатлений. Надеюсь, не разочаруетесь.  

Zaal "Onda Quadra" (2010)

Есть такая категория уникумов, которым одна ипостась не в радость. Агостино Макор, определенно, из их числа. Множественные творческие грани маэстро представлены весьма несхожими проектами. Тут и образцовый ретро-прог итальянского фасона (Finisterre, La Mascherra Di Cera), и пост-рок (La Zona), и эйсид-джаз вперемешку с драм'н'бейс (Blu Nepal), и даже электронный импрессионизм (McKor). Короче, наш заочный друг из Генуи - парадоксальный малый. Впрочем, оно было ясно уже по его дебютной программе (2004), реализованной в рамках соло-прожекта Zaal. Тогда Макору помогали "монстры" типа Фабио Дзуффанти и Стефано Марелли. Диск получил хорошую прессу и был встречен на "ура" любителями фьюжн-арта. Прошло пять лет. Замысливший продолжение Zaal-сессий Агостино полностью сменил состав и погрузился в репетиции. Попутно кардинальную трансформацию претерпела и игровая формула. Если первенец соответствовал жанровым требованиям прогрессив-рока, то ориентиром для очередной инкарнации ансамбля сделались пост-модальные импрессии в русле минимализма. Понятно, что вышеупомянутые Фабио со Стефано к такому даже и не приблизились бы. Поэтому в авантюру ринулась другая команда: басист Паоло Марассо, саксофонист Фра Марскарди, трубач Микеле Бернабеи, перкуссионист Але Кваттрино и ударник Лучано Дзангари. Инструментальный арсенал мастермайнда был представлен синтезаторами, фоно и электропиано. Производство пластинки заняло почти год. А в мае 2010-го "Onda Quadra" наконец-то презентовали слушателю...

Если ограничиться единственным эпитетом по отношению к данному собранию треков, я бы употребил слово "аморфный". В прологе "Antefatto" уцепиться фактически не за что. Отсутствие острых углов, внятных мелодических красок... Бал правит мистериальный джаз - до одури зыбкий, ускользающий в теплую, пряную, абсолютно расфокусированную бездну ночи. "Quinto palindromo" также не запечатлевается в памяти, невзирая на наличие ритмического фундамента, агрессивность духовых пассажей и атмосферность клавишных линий. Агостино уверенно тасует свободные, практически импровизационные формы, добиваясь небывалого авангардного разгула. "Contare in cerchio" - апогей саунд-эскапизма. Индустриально-электронная пилюля, глотаемая через силу. Отходом в сторону традиционности можно считать пьесу "Dyane 6". Джазовый свинг дополняется колоритными партиями трубы и сакса, разбавляется секвенсорами и крайне приятными органными обертонами. Однако излишне баловать нас никто не намерен. А потому следующим номером выступает отстраненная космическая фреска "Réveil (in the capsule)" с накрапывающей фортепьянной темой в духе Клинта Мэнселла и разномастными соническими эффектами. Радует 9-минутная "ZLG reprise" - великолепный фьюжн-коктейль, присыпанный неоклассическими эпизодами и бодрящими элементами самбы под занавес. В качестве финала - тотально размытый этюд "Epilogo", оставляющий по себе осадок в виде гулкого пульса на периферии сознания...

Резюмирую: по-своему любопытный музыкальный акт, никак не пересекающийся с предшествующей работой "La Lama Sottile". Рекомендуется ценителям экспериментального авант-джаза и адептам минимализма.  

Gösta Berlings Saga "Glue Works" (2011)

Что импонирует в северянах, так это их врожденная поэтическая образность. Вот, скажем, шведы Gösta Berlings Saga. Если без дураков, инструментальный прогрессив-рок. Но то с позиции критика. Сами же члены квартета видят свое творчество несколько по-другому: "нордическое музыкальное путешествие, окаймленное мелодичными, резко очерченными линиями, мерцающими, как полярное сияние над далекой арктической тундрой, сопровождаемое агрессивными риффами, подобными леднику, кромсающему плоть скандинавских фьордов". Прочтешь такое и поневоле загоришься мыслью всенепременно послушать хотя бы пару вещей...

"Glue Works" - третья пластинка GBS. В определенном смысле - переломная. Прежние альбомы ребят выходили под шапкой лейбла Transubstans records. Однако за выпуск "Glue Works" несла ответственность легендарная американская контора Cuneiform. Что косвенно намекало на факт международного признания заслуг GBS и автоматически выводило дистрибуцию произведений стокгольмской четверки на новый уровень. Другой приятный момент - продолжение сотрудничества с продюсером Маттиасом Ольссоном (Änglagård), известным ценителем высокохудожественных актов. В общем, обстановка располагала к серьезной работе, и члены ансамбля постарались максимально оправдать возложенное на них доверие.

Семь позиций диска способны порадовать любителя энигматических прог-опусов. Завязкой служит пьеса "354". На мерно пульсирующем пост-роковом поле шведы воздвигают минималистскую по контурам, но изобилующую деталями конструкцию. Густые слои звука то наливаются спелостью, то рассыпаются сотней хрустальных осколков. Погруженные во тьму фасады озаряются багровым. Индустриальная неврастения King Crimson, здоровый авантюризм Tonbruket и затаенная ярость Anekdoten отражаются в мутных зеркалах GBS. От этюда "Icosahedron" также не стоит ждать эмоциональной стабильности. Меланхоличную колыбельную драпируют электрическим дисторшн-полотнищем, а затем силятся высвободить из плена инфернального хаоса. Эпическая история "Island" мнится натуральной обманкой. По первости слушателя очаровывают изящным струнным аранжементом (партия виолончели - Сесилия Линне). И кажется, впереди маячат дивные камерные своды. Не тут-то было. Консерваторские штудии оборачиваются надругательством в особо извращенной форме - с жесткой гитарой Эйнара Бальдурсона, колючими саунд-скрепами ритм-секции (Габриэль Херманссон - бас, Александр Скепп - ударные, перкуссия) и тщательно насаждаемым клавишным аналоговым безумием Давида Люндберга. В оставшейся части программы относительно спокойной выглядит разве что трек "Geosignal" - полная интриги мастерская арт-амальгама. Прочее напоминает тарзанку, интенсивно раскачиваемую над жерлом атомного реактора: привлекательный и в то же время чертовски опасный процесс... 

Таковы Gösta Berlings Saga - экстремалы, избравшие местом действия территорию сумрака. И коли не страшат вас коллажные эксперименты над псевдо-реальностью, добро пожаловать в мир актуального ретро-маньеризма. 

Claude Bolling & Yo-Yo Ma "Suite for Cello & Jazz Piano Trio" (1984)

Соединив камерную музыку с джазом, Клод Боллин заложил основы нового микро-жанра. Метод прошел обкатку в работе с флейтистом Жан-Пьером Рампалем. Затем выдержал проверку на прочность в формате концерта для классической гитары и джазового пиано. Удовлетворившись результатами старта, неутомимый маэстро выдал целую серию перформансов, где неизменным оставался только фортепьянный фундамент (зачастую при поддержке ударных и контрабаса). При этом в качестве солистов привлекались именитые скрипачи, трубачи и прочие. К середине восьмидесятых правила подобного рода сессий были отточены Клодом вплоть до контрапункта. Однако же интереса к теме он по-прежнему не терял. Легкий на подъем Боллин затеял новый альянс - с виолончелистом Йо-Йо Ма. Последнему на означенный момент времени не исполнилось и тридцати, но в академических кругах имя струнника-виртуоза пользовалось немалым авторитетом. Скромный американец китайского происхождения согласился на предложение мэтра и, упаковав чемоданы, в начале 1984-го отбыл во Францию. В определенном смысле путешествие ознаменовало для Йо-Йо Ма возвращение на родину, ведь на свет он появился в Париже... 

Итак, "Suite for Cello & Jazz Piano Trio". Помимо двух корифеев, в деле поучаствовали Марк-Мишель Лебевийон (контрабас) и Жан-Люк Даян (ударные). Согласно некогда принятой установке, название каждого из треков напрямую выражает суть замысла. Скажем, вступительная пьеса "Baroque in Rhythm" действительно служит вместилищем как характерных бахианских интонаций, так и высокочастотных элементов регтайма, помноженного на шальную круговерть буги-вуги. Безукоризненная, местами - откровенно щегольская техника, страстная джаз-подача, породистость виолончельных линий - все идеально сочетается в захватывающем аттракционе лукавого демиурга Боллина. Да что говорить... Пороху в загашнике грузного, чертовски обаятельного француза достало бы на десятерых. Короче, отменная вещь. А продолжение и того лучше. Преобладание лирических мотивов в 12-минутном сочинении "Concertante" отнюдь не препятствует внедрению беглых "пижонских" арпеджио и эпизодическим вкраплениям свинга в благороднейшую струнную ткань. В контексте этюда "Galop" Клод цитирует самого себя образца 1975 года. Впрочем, действует Боллин настолько искусно и тонко, что язык не повернется обвинить мастера в авто-плагиате. Плюс сумасшедшие по красоте пассажи Йо-Йо Ма - более чем убедительный отвлекающий маневр. "Ballade" - это прежде всего глубина, элегическое томление на осыпанном желтой листвой пороге, а также радужная клавишная рябь, наделяющая зарисовку пусть несерьезным, зато исключительно приятным флером. В "Romantique" дядюшка Б. наконец-то сбрасывает маску авантюриста и дает волю экспрессии. Чувства безмолвной капелью струятся по крышке фоно, водят смычком по струнам, ностальгической грезой отражаются в зеркале прошлого... Предельно емкая, безупречно воплощенная композиция с совершенно особенной атмосферой. На стадии финала компания находит законный повод подурачиться и лихо заплетает узлы да узоры в замкнутом пространстве кунштюка "Cello Fan"; прекраснодушное раздолбайство джазово-филармонического пошиба. 

Резюмирую: очередной концептуальный шедевр от гениального фантазера Боллина. Пропускать не советую.  

Gentle Giant "Giant Steps... The First Five Years" (1975, 2012; 2 CD)

Спроси о них у знатока-меломана и получишь в ответ набор штампов: "высший прог-дивизион", "золотой фонд", "классика рока"... Плюс неизбежные ассоциации с великаном Пантагрюэлем - персонажем остроумца Рабле. Все так. Но по большому счету Gentle Giant - это совершенно особенная история. 

Начнем с того, что у братьев Шульманов - Дерека, Фила и Рэя - был замечательный папа. Профессиональный джазовый трубач, он давал уроки музыки на дому. И при этом успевал заниматься с собственными детьми. Результатом практических комнатных наставлений стал освоенный юными англичанами широкий арсенал средств. Скрипка, духовые, гитара сделались подручными инструментами семейного трио на пути к славе...

Строго говоря, Gentle Giant - продукт эволюции творческих взглядов Шульманов. К 1970-ому они успели поработать в спектре от ритм-энд-блюза до стилистики кабаре, сменить несколько вывесок и капитально поднатореть в мастерстве. Возросшие амбиции требовали максимального раскрытия внутреннего потенциала. Однако без опытных единомышленников о прогрессе нечего было и думать. Братцам повезло "зацепить на крючок" Керри Минниара (клавишные, виолончель, блок-флейта, перкуссия). Правда, вчерашний выпускник Королевского музыкального колледжа уже имел "порт приписки" в виде команды Rust'. Но кого смущают такие мелочи, коль речь идет о высоком искусстве? По прошествии месяцев нашелся гитарист Гэри Грин - поклонник Фредди Кинга и Soft Machine. Ну а дальше... контракт с Джерри Броном, основателем лейбла Vertigo, чехарда с драммерами (длящаяся вплоть до появления в 1972-ом Джона Уэзерса), дружное расставание с Филом Шульманом и годы, полные трудного счастья...

Ретроспектива "Giant Steps" охватывает самый плодотворный период в биографии GG - с 1970 по 1974 включительно. Именно тогда увидели свет эпохальные программы ансамбля - от прото-прогрессивного безымянного дебюта до композиционно изощренного концепта "The Power and the Glory". Причем составители компиляции намеренно акцентировали внимание на четырех первых пластинках Гиганта (с них заимствовано подавляющее большинство треков). Четкого следования хронологии здесь нет. Так, сочинения времен "Gentle Giant" (1970) путаются с матерыми вещами из детально просчитанной "Three Friends" (1972). Впрочем, подобный способ тасовки хорош для наблюдения контраста меж даровитыми, но еще не "обстрелянными" новичками и закаленными "академистами", знающими цену каждому извлеченному обертону. Фьюжн-мистерия "Alucard"; неуравновешенная "Nothing at All" с ее сползанием в область чистой импровизации; фундаментальная "Prologue"; напористо-истеричная "Why Not?", захлестываемая мощными органно-гитарными волнами; приталенная менестрельскими мотивами необарочная "Mister Class and Quality"; очаровательно-вкрадчивая "Black Cat", выдержанная в единой повествовательной манере (редкий случай для Gentle Giant); хулиганская "The Queen", где благородная стать гимна затмевается необузданной рок-н-ролльной сутью; изящная "Playing the Game"; коллажно-комплексная "In a Glass House"... Все они отмечены фантастической игровой техникой, фирменным сочетанием вокальной бравады и остроумных мелодических решений, ритмической изворотливостью и предельно рациональным (без "витания в облаках") тематическим подходом.

В итоге имеем роскошное собрание деликатесов и отличный повод вспомнить об истинных титанах мировой прогрессивной сцены. 

Zoltan "First Stage Zoltan" (2012)

Подустав от своеобразия идейных выкладок Guapo, басист Мэтт Томпсон покинул коллег. Экспериментами он был сыт по горло. Сложные формы и вычурные размеры вызывали у британского молодца законное раздражение. Хотелось чего-то кардинально иного. Быть может, не особо оригинального, однако близкого сердцу и понятного разуму. Наболевшим Мэтт поделился с братом, Энди Томпсоном, а тот в свою очередь горячо поддержал родственника. К слову об Энди. Вышеозначенный персонаж - признанный эксперт в области аналогового звучания, рулевой Интернет-портала Planet Mellotron (существует с 1999 г.), истово преданный винтажным клавишным агрегатам. И поскольку в закромах у паренька скопился немаленький арсенал подобных устройств, на семейном совете оба Томпсона сошлись во мнении о необходимости перевода количества в качество. В 2010-м на пути братцев встретился ударник Эндрю Престидж, неожиданно проникшийся заморочками новоявленных знакомцев. И спустя некоторое время джентльмены принялись решительно соображать на троих под вывеской Zoltan. Вдохновение черпали в саундтреках к хоррор-лентам семидесятых (типа "Холокост зомби"), творчестве итальянцев Goblin и краут-роке тевтонской выделки. Результатом дружеских сессий стал альбом "First Stage Zoltan", сконструированный по лекалам синти-прога тридцатилетней давности.

Широкую дорогу электронным симфониям Zoltan торят вступительным этюдом "Pilman Radiant". Секвенсивное космическое "бульканье" угрожающе пульсирует на фоне расцветающей меллотроновой бездны. Но это всего лишь пролог к чеканному ритмическому рисунку с ходульными партиями баса, пафосной оркестровкой и маршевым пунктиром Престиджа. Запустив пробный шар, трио без промедления подсекает слушателя иным энигматическим опусом под названием "Krollspell". В сочетании агрессивного транс-минимализма с налетом психоделической арт-поэтики рождается самобытная эстетическая формула. И благодаря ей странствия "спейсонавта" по закоулкам Вселенной обретают почти что голографическую перспективу. Заточенные под Муг синтетические сигналы (в пользовании у маэстро Энди - Yamaha, Roland Juno, Roland Jupiter и другие рабочие станции) заполняют поля фрески "Canali Replica"; а энергичный тандем Мэтт / Эндрю посредством рок-реанимации разгоняет оную "неживую субстанцию", добиваясь чуда сонического преображения. Слепящая тьма картины "Windowless Monad" обжигает беззвездным холодом. В ней - обреченность скитальца, исследующего обезличенный безвоздушный мир. Одиночество тусклой кисеей реет среди каменных пятен астероидов, призрачно флюоресцируя в вековечной черноте... Следом раскидываются просторы для пьесы "The Tall Man" - интригующей помеси "гоблинской" колыбельной с боевыми прогрессивными перекатами. Венчает программу забористый эпический драйв-коктейль "Black Iron Prison" - эдакая модель для сборки злобного астро-Цербера, напрочь лишенного жалости к узникам орбитального склепа...

Резюмирую: недурственный инструментальный вояж, способный приглянуться почитателям электронного space art'а.   

Jan Johansson ‎ "Jazz på Svenska" [plus 4 bonus tracks] (1964)

Нордический сплин - категория столь же устойчивая, сколь и эфемерная. Как и "загадочная славянская душа": объяснить невозможно. Зато прочувствовать - вполне. Преодолев рубеж национальных родовых качеств, шведская меланхолия вторглась в сферу культуры. И здесь обосновалась всерьез и надолго. Поэзия, живопись, кино, музыка, театр в полной мере испытали на себе магическое очарование не поддающейся толкованию природной грусти. Одним из ее ярких выразителей стал пианист Ян Юханссон (1931-1968). 

Недолгая жизнь уроженца провинциального города Сёдерхамн делится на несколько важных циклов. В 1942 г. Ян начал брать уроки фортепиано. На заре пятидесятых переехал в Гётеборг. Поступив в местный университет, Юханссон осваивал профессию инженера по электротехнике, а попутно играл в квинтете Гуннара Йонссона. С 1958 по 1960 гг. проживал в Копенгагене, где сотрудничал со Стэном Гетцем, Оскаром Петтифордом и другими представителями бибопа, кула, прочих джазовых направлений. В 1961-м возвратился на родину. Осев в Стокгольме, сколотил собственный бэнд, с которым успешно концертировал, записывал пластинки и выступал на радио. За короткий промежуток времени, оборвавшийся осенью 1968-го трагической гибелью в дорожной аварии, Ян сумел сделаться маститым профессионалом. Однако, что еще важнее, маэстро явился первопроходцем в области синтеза противоположных музыкальных течений. А его творения даже спустя полвека воспринимаются свежо и оригинально.

"Jazz på Svenska" - удачный эксперимент по адаптации народных скандинавских мелодий к исполнению в джазовом варианте. Позднее тем же манером Юханссон обработает популярные русские и венгерские мотивы. Но истоком означенной фьюжн-серии все равно служит пристрастное исследование Яном милых сердцу шведских фольклорных наигрышей. Стартовая точка программы - этюд "Visa Från Utanmyra". Низкие частоты контрабаса Георга Риделя задают тон неспешному повествованию. На этой мерно колеблющейся основе Юханссон возводит симпатичный каркас без особенного импровизаторства. Иллюстрируя суть зарисовки, он в комментариях на обороте LP-конверта цитирует строки поэта и историка Олофа фон Далина (1708-1763): "Глубинная утрата на Земле - не уберечь державшего в объятьях. Мрачнейшая печаль застелет свет / любви, что не вернуть тебе отныне". И хотя последующий трек "Gånglek Från Älvdalen" повышает градус оптимизма в разы, в пьесах вроде "Polska Från Medelpad", "Visa Från Rättvik", "Brudmarsch Efter Larshöga Jonke" преобладает чистопородный минор. Эмбиентальным визионерством веет от пространного лесного ландшафта "Vallåt Från Jämtland" (для усиления эффекта струнный чародей Ридель применяет виолончельную технику звукоизвлечения). Фактурный номер "Emigrantvisa" - едва ли не самое расхожее произведение в наследии Юханссона. На базе этой вещи Ян впоследствии создаст несколько различных версий, широко востребованных поклонниками джаза шестидесятых. Оставшиеся сочинения содержат сказание о горе троллей ("Berg-Kirstis Polska"), дань уважения классику шведского симфонизма Хуго Альфвену (1872-1960) ("Skänklåt Från Leksand"), вариацию на тему свадебного марша жителей провинции Даларна ("Gammal Bröllopsmarsch"), размеренную северную рефлексию ("Visa Från Järna") и очередной мажорно-минорный вояж ("Polska Efter Höök Olle") без цели пристать к определенному берегу. CD-издание дополнено четырьмя "живыми" бонусами, выдержанными в аналогичном ключе.

Резюмирую: эталонная разновидность folkish cool jazz; уникальная по замыслу и гениальная по воплощению работа. Рекомендую.  

Aranis "RoqueForte" (2010)

Креативности Йориса Фанвинкенройе можно лишь позавидовать.Через каждые полтора года из-под пера гениального малого выходят нешаблонные программы высочайшего качества. А ведь помимо Aranis у бельгийского контрабасиста имеется соло-прожект BASta! Да и на отсутствие сессионной деятельности трудяге Йорису грех жаловаться... В общем, "Фигаро здесь, Фигаро там". По-другому ему не интересно. 

К 2010-му в активе группы скопились три полнометражные работы, демонстрирующие крайнюю степень живучести фламандского камерного авангарда. Уж казалось бы, после Univers Zero и Julverne в данном отношении сложно изобрести нечто новое. Ан нет! Хитрец Фанвинкинройе со товарищи сумел таки подцепить публику - посредством классического инструментария и недюжинной фантазии. Однако почивать на лаврах Йорис не собирался. В его светлой голове призывно мельтешили свежие идеи, причем кардинально отличные от опытных образцов хорального материала "Songs from Mirage" (2009). Надо сказать, тот релиз вызвал неоднозначную реакцию поклонников. Лидера бэнда даже упрекали в ренегатстве (мол, нечего заигрывать с нью-эйдж формами!). "Ах, вам, значит, надобно пожестче, - хмыкал про себя неутомимый маэстро. - Ладно, получите". Турнув от греха подальше "сопранистых" девиц, он пополнил состав клавишником Пьером Шевалье (Univers Zero, Present) и монструозным ударником Дэйвом Керманом (Thinking Plague, 5uu's, Ahvak, Present). И хотя доселе Aranis не испытывали на прочность собственную связь с миром рока, момент истины все же настал...

От "RoqueForte" бессмысленно ждать послаблений. Решив перелопатить темный грунт прогрессивного пост-минимализма, Йорис основательно изучил рецептуру тех же UZ. Да, именно с мэтрами возникают ассоциации при открытии пьесы "Roque". Ансамбль искусно наводит готический дарк-колорит. И единственной "теплой" краской в палитре выглядит аккордеон, берущий на себя роль виолончели. Разбросав по всей плоскости сонорные этюды-смычки из серии "Ade", Фанвинкенройе пошел ва-банк. Добрый и "плюшевый" неоклассицизм постепенно обзавелся монументальным туловищем бронтозавра ("Past"). Элементы chamber folk эстетики без лишних сантиментов пропустили сквозь индустриальные жернова ("Noise"). Досталось "на орехи" и элегантному филармоническому модернизму, над которым вся честная компания невзначай надругалась в холерической плясовой манере ("Naise"). Драйв, виртуозность и умозрительная близость к пресловутой danse macabre по-особому преподносятся в контексте номера "Tissim". Брейки Кермана уничтожают напрочь лирическую сердцевину зарисовки "Aila", в итоге дело оборачивается авантажной экскурсией в духе Стравинского. Ну а закольцовывается действо вещью "Forte", где форматная трехминутка наполовину съедена тишиной, и бодрым отточием "PS", выдержанном в ритме янычарского танца с саблями.

Резюмирую: занимательное путешествие в области мрака, спорадически озаряемого артистическим блеском Aranis. Крепко, мощно, достойно. Рекомендую.   

Flamengo "Kuře v Hodinkách" [plus 3 bonus tracks] (1972/2012)

Юбилей - это прекрасно. А уж когда речь заходит о значимом факте культуры, становится приятно вдвойне. В 2012 году исполнилось ровно сорок лет с момента выхода единственной пластинки чешского ансамбля Flamengo. По такому случаю на лейбле Supraphon подготовили подарок для всех поклонников прогрессивного рока. Не сложно догадаться, какой именно. Да, ремастерированное издание альбома "Kuře v Hodinkách", дополненное тремя бонусами и уложенное в симпатичный диджипак. Об оборотной стороне истории публике решили не напоминать: ведь в том же 1972-ом коллектив Flamengo был расформирован по приказу властей, усмотревших в текстах группы идеологическую диверсию. Непонятно только, о чем руководство страны думало раньше. Ведь хронологический отсчет деятельности бэнда начался еще в 1966-ом. Тогда команда во главе с гитаристом/басистом Павлом Фортом играла бит исключительно прозападного образца. В дальнейшем Flamengo снискали славу пионеров чехословацкого фанка (тоже, как ни крути, буржуазная тенденция). А после кардинальной смены состава в 1970-ом обозначился новый стилевой поворот - прото-прогрессив джазового толка. И данная ипостась оказалась к лицу бригаде пана Форта.

"Часы с кукушкой" отмечены смелым поиском формы. Основную композиционную работу мастермайнд доверил Яну Кубику (тенор- и электро-саксофоны, флейта, кларнет, вокал) и Владимиру Мишику (вокал, конги, акустическая гитара). Ребята не подвели. Ударная доза рок-н-ролла в титульной интродукции, помноженного на красочные рулады духовых и искрометные органные партии, приковывает внимание и уже не отпускает до самого финала. Вообще, помесь хэви-блюза с изобретательными фьюжн-пассажами - конек Flamengo. Достаточно послушать "Rám příštích obrazů", и все вопросы отпадут за ненадобностью. Подобное могли исполнять лишь зрелые, уверенные в себе профи, ценящие оригинальность превыше прочего и не признающие никаких авторитетов. Причем по степени самобытности чехи дали бы сто очков вперед любому. Ну кому еще захотелось бы спарить акустические фолк-пасторали с вкусными фанк-грувами и припечатать сверху симфоническим штемпелем? А наши герои ничтоже сумняшеся проворачивают такое в треке "Já a dým", эффектно задействуя струнный оркестр под управлением Вацлава Гибша. Или устраивают мелодическое состязание харда с джаз- и арт-роком ("Chvíle chvil"). Или же вводят в палитру космическую рапсодию балладного типа ("Pár století"), украшенную присутствием гостя - вибрафониста Карела Велебного. Требуются хоральные прогрессии? Извольте, к вашим услугам "Doky, vlaky, hlad a boty". Нужен ядерный выброс адреналина? Нет ничего проще: "Stále dál" - чистый шквал "завернутого" фьюжн-харда. Да и выступающая последним пунктом "Kuře v hodinkách", фигурально выражаясь, набьет баки кому угодно. Хороши также риффово-разгульные материалы, добавленные в виде произведений "Každou chvíli" и "Týden v elektrickém městě"; солидное приложение к и без того мощной "картине маслом".

Резюмирую: один из лучших рок-актов восточноевропейского прогрессива периода ранних семидесятых. Пропускать не советую.

New Trolls "Concerto Grosso Per I" (1971)

Практику концертов для группы с оркестром ввели в обиход англичане. Невзирая на привлекательность такого рода актов, лечь в "прокрустово ложе" рок-симфонизма могли позволить себе лишь избранные. Сказывались завышенные требования, предъявляемые форматом (соответствующее качество материала, наличие аранжировщика-универсала и прочее). Да и фактор нервно-денежных издержек смущал артистических личностей без определенных амбиций. Посему о широком распространении явления рассуждать не пристало. Тем не менее любопытные опыты на почве слияния разношерстных эстетических категорий время от времени случались. И один из ярчайших синтетических образцов зародился на свет сорок с гаком лет назад в солнечной Италии.

Говоря начистоту, благодарить за "Concerto Grosso Per I" в первую очередь стоит композитора и дирижера Луиса Энрикеса Бакалова (р. 1933). Именно ему мы обязаны наиболее стройными номерами программы. Писались эти вещи с конкретным прицелом - в качестве саундтрека к триллеру "La vittima designata" ("Заказанная жертва"). По ходу сочинения музыки мэтра посетила счастливая мысль: а не разнообразить ли палитру за счет включения в процесс рок-ансамбля? Отложив партитуру, Бакалов переговорил с продюсерами, братьями Павони. Те благодушно согласились. Попутно какой-то меломан из кино-тусовки посоветовал присмотреться к молодой команде New Trolls. И вот так оно закрутилось...

Разумеется, от альянса выиграли все. За исключением съемочного коллектива: фильмец получился средненький. Зато рулевым New Trolls - Витторио Де Скальци (гитара, флейта) и Нико Ди Пало (гитара, лид-вокал) - повезло несказанно. Парни издавна грезили о монументальном полифоническом проекте. Ведь, помимо горячо любимых ритм-энд-блюза с психоделией, оба преклонялись перед наследием эпохи барокко. Однако никто из них всерьез не рассчитывал на воплощение тайной мечты. И вдруг такая удача...  

Тон действию задает "Allegro". На узком перешейке развертывается смертельная баталия меж академической традицией (экспрессивно-трагические пассажи с изумительной партией скрипки) и безжалостным рок-н-ролльным арт-хаосом (New Trolls в полном составе бомбардируют пространство дисторшн-сонансами при активном флейтовом вмешательстве а ля Focus). Далее безостановочно следует небесной красоты "Adagio (Shadows)", идейным контрапунктом которого служит гамлетовская фраза "To die, to sleep; to sleep: perchance to dream" (в переводе Б.Л. Пастернака: "Скончаться. Сном забыться. Уснуть. И видеть сны"). В центре внимания - драматическое гитарное крещендо, величественная струнная лавина + конечно же, вокальный монолог Нико Ди Пало, сопровождаемый хоралом Джорджио Д'Адамо (бас) и Джанни Беллено (ударные). "Cadenza - Andante Con Moto" - мелодическая вариация на ту же тему, роскошно инкрустированная скрипичными вензелями в духе Антонио Вивальди. На правах развязки - пьеса "Shadows (Per Jimi Hendrix)". Здесь маэстро Бакалов объединяет на блюзовой платформе торжественные перекаты церковного органа (Маурицио Сальви) с "грязным" андеграунд-звучанием (гитара, флейта, неистовая ритм-секция), закладывая мощный кирпич в фундамент итало-прога. Вторую сторону пластинки занимает запечатленная "живьем" 20-минутная импровизация "Nella Sala Vuota", где New Trolls без всяких соавторов и оркестров демонстрируют буйный норов, агрессивную прыть и верность "кислотно-гаражным" идеалам поздних шестидесятых...

Резюмирую: немеркнущее золото мировой рок-культуры. A must have для прогрессоров, симфонистов и других представителей интеллектуального аудио-лагеря.    

Cardamome Trio "Calligraphie" (2009)

Королевская консерватория города Льеж, похоже, обретает статус кузницы кадров для ансамблей оригинального жанра. Вспомним славные имена A Consommer de Préférence и Wang Wei 4tet. Не так давно компания локальных героев пополнилась очередной знаковой формацией - Cardamome Trio. Инициатор создания камерного инструментального бэнда - пианист и композитор Ароль Нобан. Получив академическое образование, молодой бельгиец после долгих раздумий отказался от карьеры классического исполнителя. Человек разносторонних вкусов, Нобан мечтал играть музыку на стыке жанров, в которой уживались бы импрессии Мориса Равеля, импровизационные crossover-маневры Кита Джаррета, сонический ландшафтный бэкграунд Яна Гарбарека, мелодизм Битлз и страстность Астора Пьяццоллы. Аролю повезло: он нашел компаньонов, готовых пуститься в авантюрное путешествие. Таковыми стали виолончелист Себастьен Вольнье и японская скрипачка Чикако Осода. Оба - дипломанты международных конкурсов, с опытом выступлений как в составе филармонических оркестров, так и на правах солистов. А маэстро Вольнье, ко всему прочему, еще и действующий преподаватель в Institut Supérieur de Musique et de Pédagogie (г. Намюр, Бельгия). Казалось бы, при подобном раскладе не миновать столкновения амбиций. Ничуть не бывало. Маститые профессионалы согласились сделаться "чистыми листами" в руках Нобана, доверившись его гармоническому мышлению. Результатом взаимодействия троицы явился изящный и строгий альбом "Calligraphie".

Стартовая фаза программы ("Courants Salés") хорошо иллюстрирует исповедуемый автором принцип "поперечного сечения". С одной стороны - задающие ритмический импульс фортепианные остинато, с другой - благородство виолончельных линий и виртуозные, предельно эмоциональные скрипичные выпады. Ароль по максимуму использует свои навыки в области музыкальной теории, искусно фланируя меж политональностью и активными унисонными скачками. При этом вспоминаются легендарные ветераны Julverne. Однако у Cardamome Trio собственная система координат, отличная от многих. В "Légende Marine" ощущается влияние Эрика Сати: величественно-мрачные морские пейзажи, рисуемые пиано-аккордами, периодически взрываются вспышками струнных молний, но по истечении седьмой минуты картина с медленной неизбежностью тонет во мраке ночи... В заглавной пьесе функциональная chamber-палитра разбавляется элементами world music неопределенной географической принадлежности; своего рода ребус для любителей энигматики. Колоритный эпос "White Bear" базируется на привычном для Нобана тождестве взаимоисключающих понятий: лирическая рефлексия с оттенком меланхолии оборачивается безудержным танцем на осколках мечты. Да и "Like a Prelude" могла бы сойти за оду чистому романтизму, кабы не остро отточенное самурайское вмешательство мадемуазель Осоды. В "Crépuscule" мастермайнд Ароль показывает характер. И хотя дуэт его сподвижников по-прежнему атакует передние планы, заглушить до конца раскатистый неумолчный монолог фоно он, пожалуй, не в силах. Выразительный 9-минутный финал "Pont n°7" выдержан в драматическом русле, и все же не лишен проявлений экстравагантности вкупе с едва уловимыми проблесками джаза.

Резюмирую: блистательный художественный акт, абсолютно далекий от рок-территорий, но при том способный дать фору приверженцам "электричества". Очень рекомендую. 

Solution "Divergence" (1972)

Незадолго до выхода дебютной пластинки ряды Solution покинул басист/певец Петер ван дер Санде. Остальная троица подобного коварства не ожидала, а потому слегка растерялась. Выручил ребят продюсер Йон Схюрсма. В шестидесятые он изрядно поколесил по клубам Северной Голландии, и знал практически всех стоящих музыкантов наперечет. В качестве равноценной замены Йон сосватал подопечным давнего приятеля Гуса Виллемсе. Первое выступление на публике в обновленном составе состоялось 15 июля 1971 года в соборе города Ункерк. Парни нервничали, ведь концерт снимался на пленку для телевизионного шоу Campus. Вдобавок там же засветились американцы The James Gang с харизматичным лидер-гитаристом Джо Уолшем. Ударить в грязь лицом перед заокеанскими коллегами было бы непростительно, однако мероприятие прошло как по маслу. Вскоре Solution с чистой совестью приступили к подготовке следующего лонгплея. В отличие от предшественника он получился на порядок "запевалистее", впрочем, инструментальное волшебство бэнда никуда не исчезло...

Открывающая диск композиция "Second Line" продемонстрировала взвешенный и "зрелый" подход к коллективному сочинительскому процессу. Ставка на мелодизм в противовес тональной акробатике оправдала себя. Клавишные Виллема Эннеса при солидной поддержке ритм-секции звучат тепло и лирично. Голос новобранца Виллемсе несколько резковат, но в принципе погоды не портит. А уж когда в действие вступает Том Барлаге с его романтическими соло на саксе, любые опасения касательно будущего Solution улетучиваются восвояси. По истечении пятой минуты номера артисты сбрасывают идиллический антураж и, вспомнив о собственных прогрессивных корнях, выдают искрометный, густо перченый джаз-рок. В титульном фьюжн-боевике чудеса творит вышеупомянутый маэстро Барлаге, расстреливающий трассирующими саксофонными партиями все живое в радиусе полумили; изумительное произведение, нисколько не теряющее в весе от отсутствия гитары. Лопающиеся психоделические пузыри "Fever" гармонично растворяются во вкуснейшем джеме, где ведущая роль отводится мастерским флейтовым выкрутасам в неразрывной связке с электроорганом. 12-минутное концепт-полотно "Concentration" местами прикидывается импровизационным сплавом чувственного блюза и резвого джаза. Но мы-то знаем наверняка, что предусмотрительные авторы сто раз просчитали, отмерили и отрезали каждую нотку, доведя результат до полного блеска. Призрачный дымок неоклассики вьется над интерлюдией "Theme", после чего пространство начинает вибрировать от нарастающего рокота "Хаммонда", в компании с фоно, духовыми и вокалом Гуса делающего игру на платформе монументального трека "New Dimension". Великолепное завершение небанального, любопытного своими оригинальными коллизиями релиза. 

Приличный тираж изданной на лейбле Harvest пластинки умножил европейскую известность голландцев. Спустя короткое время Solution уже гастролировали по Британии в качестве хедлайнеров, а на "разогреве" у них числились Badfinger и ELO...

Pekka Pohjola "Flight of the Angel" (1986)

Середину восьмидесятых усатый скромняга Пекка встретил в статусе гроссмейстера. Давно миновали те времена, когда приходилось работать на имя, доказывать, что ты не просто один из Wigwam'а, а вполне себе явление - штучное и по большому счету гениальное. Критики уже прочили финскому маэстро почетное звание классика, однако Похьолу меньше всего волновали дифирамбы эстетствующих деятелей прессы. Ему было интересно просто творить. Чем, собственно, нордический умелец и занимался не покладая рук. В дремучие для духоподъемной музыки годы Пекка Похьола не оставлял прогрессивных исканий, вскрывая все новые и новые интеллектуальные горизонты. "Urban Tango" (1982), "Everyman" (1984), "Space Waltz" (1985)... Новаторские, каждая со своим особенным колоритом программы буквально вылетали из-под его пера. Кружевная моцартианская легкость, приличная идейная глубина и никакого намека на кризис... Поскрипывания чурающейся экспериментов консервативной публики ничуть не заботили Похьолу. Не зацикливаясь на привычном, он активно испытывал на прочность возможности синтезаторов, скрещивал электронные ритмы с филармоническими эскизами и чувствовал радость от прикосновения к неведомому...

Альбом "Flight of the Angel" подвел черту разномастной концепт-серии, рожденной в 1980-е. Виртуозный басист Пекка не стал мудрить с составом исполнителей и вовлек в процесс проверенных товарищей - гитариста Сеппо Тыни, клавишников Юсси Лиски и Тимо Весайоки, а также ударника Кеймо Хирвонена. В качестве сессионщиков - камерный струнный квартет + парочка духовиков. Ну и еще кое-кто для комплекта, но об этом чуть ниже.

Стартуем с "How About Today?". На вкус - бодрое инструментальное чудачество; праздничность джаза (чародей гитарного эквилибра Тыни феерично расстреливает эфир зажигательными партиями) сталкивается с однообразной ритмической основой. Правда, ближе к финалу раскочегариваются все, в массовом порядке давая "прикурить" слушателю. Эстафету принимает титульная пьеса, отличающаяся умиротворенным волшебством. Действо разрастается от звенящей фурином умозрительной new age колыбельной к подлинно эпическим чертогам, где величаво реют симфонические знамена. Закругляется же "Flight of the Angel" циклическим манером, на знакомой ноте. Из общего ряда выпадает центральное сочинение "Il Carillon". Этюд для пиано-соло разыгрывает родная тетушка нашего героя, Лийса Похьола. И, надо сказать, у нее имеется полное право гордиться племянником, демонстрирующим в означенной chamber-зарисовке высокий академический "штиль". Любителям синти-проходов а ля "спортлото" предназначена 10-минутная мозаика "Pressure", для пущего эффекта нашпигованная хард-роковыми пассажами изумительного Сеппо. Замыкает шеренгу другой пролонгированный опус - "Beauty and the Beast", авантажное хитросплетение неоклассических мотивов с раздольными фьюжн-схемами (советую обратить внимание на введенные под занавес басовые фигуры; пробирают до мурашек), гимн композиторской изобретательности молчуна Пекки.

Резюмирую: прекрасный образчик симфо-джаза эпохи бабл-гама и весьма неплохое прибавление в коллекцию меломана.  

Alphaterra "Planet in a Day" (2007)

Как известно, лиризм у итальянцев в крови. И если уж они не поют серенады в честь прекрасных дам, значит, производят романтичные этюды без слов. Дуэт Alphaterra - тот самый случай, когда любая текстовая нагрузка мнится ненужным придатком. Составили проект артисты-сверстники - пианист Джанни Виаджи (р. 1966) и гитарист Джорджио Габриэль (р. 1966). Первый из них посещал музыкальную школу, брал уроки игры на церковном органе и обожал экспериментировать с полифоническими синтезаторами. Второй также стажировался под руководством опытных наставников и параллельно наяривал фолк, фьюжн и чистый джаз в различных командах. Сдружились ребята на почве обоюдной горячей симпатии к творчеству Пэта Мэтини, Стива Хэккетта и Genesis. Причем случилось сие еще в подростковом возрасте. В свободное время приятели обменивались креативными идеями и даже сочиняли на пару саундскейп-фрагменты без особых претензий. Поскольку взгляды на природу гармонии у Джанни и Джорджио совпадали, сотрудничество решено было продолжать на более серьезном уровне, невзирая на географическую отдаленность (места проживания у соавторов разные, Рим и Милан соответственно). Так и родился студийный коллектив Alphaterra.
"Planet in a Day" - единственная на сегодняшний день работа апологетов инструментального жанра. Двенадцать пьес альбома призваны продемонстрировать слушателю естественную красоту земных ландшафтов. Путешествие по странам и континентам осуществляется при минимуме выразительных средств. В арсенале маэстро Виаджи только клавишные, ну а синьор Габриэль опирается исключительно на возможности акустической/электрической гитар и баса. Ритм-секцию заменяют электронные секвенсоры, сэмплы и запрограммированные ударные. При этом не сказать, чтобы в палитре ощущался дефицит "живых" токов. Исполнительский класс и композиторская интуиция тандема позволяют им безболезненно обходить острые ситуационные углы. Возведя в мелодический идеал грациозные фьюжн-пасторали Пэта Мэтини, наши герои выстраивают собственную систему координат с набором проверенных эффектных схем. Музыка для парусов? Да, пожалуй. От поросших вереском предгорий Шотландии ("Scottish Dream") воображаемый бриг устремляется дальше, к дождливым пейзажам Прованса ("Sweet Rain over Provence") и священным корнуолльским рощам, хранящим воспоминания о друидах ("Sacred Night in Cornwall"). Фантазии апеннинских вояжеров вполне позавидовал бы Жюль Верн. Ведь их соническая "кругосветка" захватывает массу экзотических сюжетов. Тут и норвежские фьорды, и звездное сияние Аляски, и заснеженные пейзажи Лапландии, и девственное очарование патагонских лесов... Каждой истории свойственна особая краска - будь то синтетические волынки и флейты, хрустальные гитарные арпеджио, накрапывающие вечерним туманом пиано-аккорды, ажурный барочный наигрыш или же "разлапистые" протяженные диагонали, рисуемые псевдо-"Хаммондом"...

Резюмирую: чудесный релиз, полный красоты, безмятежности, тепла и уюта. Любителям округлых джазовых линий и мечтательных арт-роковых эскизов - на заметку.   

Abstract Truth "Silver Trees" (1970)

Изданный в январе 1970-го диск "Totum" вызвал единодушный восторг у критиков, пресса Йоханнесбурга, Кейптауна и Дурбана запестрела рецензиями. Обозреватели хвалили Abstract Truth на все лады, отмечая, что ансамбль вывел южноафриканский поп из клишированной "сиропной" стадии к рубежам истинной прогрессивности. Лидер AT Кен Хенсон в многочисленных интервью также не стеснялся говорить об определенной жесткости собственной музыки, продиктованной исключительно честным отношением к творчеству. Впрочем, всеобщее признание не уберегло коллектив от больших перемен. В том же году басист Брайан Гибсон и перкуссионист Робби Павид покинули ряды Abstract Truth. Первый из них целиком отдался евангельской проповеди, второй пополнил собой состав прог-бэнда The Third Eye. Как ни странно, такой поворот событий оказался полезным с точки зрения эволюции AT. Место Гибсона занял поклонник Хендрикса Джордж Вулфардт (бас, флейта, ударные, вокал). Но главным приобретением, безусловно, стал Питер Мизроч (фортепиано, орган, флейта, клавесин, вокал). Отменный вкус, талант аранжировщика и явные композиторские способности последнего способствовали безболезненному переходу Abstract Truth от андеграундной полуакустической манеры к качественно иной саунд-гамме, расцвеченной множеством приятных оттенков. И презентованный публике в сентябре 1970 г. лонгплей "Silver Trees" убедительно подтвердил: смена ориентиров состоялась очень и очень вовремя.

Открывающий программу трек Хенсона "Pollution" длится чуть более трех минут. Но этот хронологический отрезок сродни стилевому пинг-понгу. Мирное пасторальное начало, живой гитарно-флейтовый диалог в средней секции и событийно щедрое включение в действо комплексного инструментария, отвечающего за перенаправление с камерной эстетики к страстной ритмике африканского джайва. Мотивным радушием безыскусного прото-арта искрится фреска "All The Same" авторства Джорджа Вулфардта. В другом его опусе "Original Man" на незамысловатую песенную основу нанизываются узорчатые клавишно-духовые фигуры, отчего простецкий в общем-то номер обрастает интересными деталями. Идейный центр пластинки - титульный эпик "Silver Trees" - демонстрирует чудеса развитой психоделии с легким восточным привкусом. А далее следует активный джаз-фанковый сегмент "In a Space" с залихватскими партиями родоначальников Abstract Truth - гитариста Хенсона и саксофониста/флейтиста Шона Берджина. Новаторством веет от этюда "Moving Away", где происходит феноменальное "братание" чопорной барочно-ренессансной схемы (Мизроч вводит в палитру клавесин) и мелодичного фьюжн-прога. Любителям меланхолии адресована замечательная история "Two", сочиненная мастермайндом Кеном; тем же, кто не прочь прикоснуться к синкопированному блюз-року с органными риффами и вихревыми потоками сакса, предназначается эффектная зарисовка "Blue Wednesday Speaks", напоминающая ранних Jade Warrior. Завершается "банкет" на разухабистой мажорной ноте, тотально присущей фанк-боевику "It's Alright With Me".

Резюмирую: чертовски привлекательная, местами - импульсивная и взрывная арт-панорама, нисколько не утратившая художественной ценности. Рекомендую.

Abstract Truth "Totum" (1970)

Южноафриканскому квартету Abstract Truth судьба отмерила два года. Ворвавшись в 1969-м на прогрессивную сцену Дурбана, отпрыски семей британских переселенцев околдовали земляков оригинальным соединением психоделического фолк-рока с джазом, блюзом и этникой. И благодарить за столь необычный подход к творчеству стоит верховного жреца Abstract Truth - Кеннета Эдварда Хенсона (гитара, вокал, ситар). Рок-н-роллом Кен увлекся в середине 1960-х. К концу десятилетия его творческий актив насчитывал участие в команде Leeman Ltd, культовом арт-прожекте Freedom's Children и джаз-группе The Sounds. В феврале 1969-го Хенсону поступило интересное предложение. Владелец дурбанского отеля Palm Beach пригласил игравшего на ситаре юношу в аккомпаниаторы к экзотической танцовщице, развлекавшей посетителей ночного клуба Totum. И здесь Фортуне было угодно свести нос к носу трудягу Кена с его будущими коллегами - Шон Берджином (флейта, саксофон), Брайаном Гибсоном (бас, вокал) и Робби Павидом (перкуссия). Иными словами, Abstract Truth возникли в качестве сугубо клубного акта. Поначалу единственной функцией ребят являлось звуковое дансинг-сопровождение. Однако заполнять вечер приятными обертонами следовало и по завершении танцев. Посему талантливый мистер Хенсон взял на вооружение бессловесный субкультурный тон-микс собственного сочинения. Довольно быстро выяснилось: музыка Abstract Truth самодостаточна и не нуждается в иллюстративном мелькании полуобнаженной грации. Вскоре хозяин заведения попросил приму "на выход", и пальма первенства автоматически перешла к нашим героям. Отныне главной достопримечательностью Totum'а стала изобретательная рок-четверка... 

Материал для дебютного лонгплея Abstract Truth собирался "с миру по нитке". Кен сознательно сделал ставку на эффект узнавания, а потому из девяти пьес только "кислотная рага" "Total Totum" - плод коллективной авторской мысли. Прочее - фантазии на известные темы (от Донована до Гершвина). Стартовав с мегаприятной "Jersey Thursday" (гитара, флейта, пространная ритм-секция и очаровательный теплый вокал), Хенсон и Кº заряжают инструментальный ориент-блюз "Coming Home Babе", порожденный в 1962-м контрабасистом Бенджамином Такером. Затем - немного акустических изысков в стиле Боба Дилана ("Oxford Town") + психоделик-джаз "Fat Angel / Work Song" с дивными духовыми и грязноватым "наваристым" саундом электрогитары. Заочным соревнованием с голландцами Brainbox выглядит помещенная в центр пара "Summertime" & "Scarborough Fair". Ни под кого не подстраиваясь, Abstract Truth превращают знаменитую колыбельную из "Порги и Бесс" в занимательный джем-вояж, зато народная английская баллада преподносится без особых выкрутасов, чисто, мелодично и трогательно. Дилогия "Parchman Farm / Moaning" решена на редкость азартно, в эстрадном джазовом ключе, но при том артистически утонченно. А уж гершвиновская "Ain't Necessarily So" в прочтении жителей ЮАР и вовсе заслуживает отдельных аплодисментов. Так гармонично сплавить ее с "Take Five" Пола Дезмонда, не погрешив против истины и попутно наводнив палитру астральными оттенками, - это дорогого стоит. Финальная "Total Totum (Acid Raga)" дает примерное представление о том, какими "блюдами" потчевали Abstract Truth гостей родного клуба.

Резюмирую: весьма любопытный образчик прото-прогрессивного фьюжн-фолка. Советую ознакомиться, хотя бы для общего развития.   

After Crying "Overground Music" (1990)

По усеянному подводными рифами узкому chamber-проливу мадьярские "аргонавты" проследовали элегантно - с лоском и видимой легкостью. Сказался "лоцманский" опыт рулевых проекта - Чабы Ведреша (фортепиано, вокал, синтезатор) и Петера Пейтшика (виолончель, вокал). Мастермайнды явственно понимали, чего хотят от своей первой в девяностые годы пластинки. Потому и аккомпаниаторов отбирали с особым тщанием. Заочно поблагодарив коллег, некогда стоявших у истоков After Crying, Ведреш с Пейтшиком по результатам кастинга отсортировали шестерых академических исполнителей (флейта, альт, тромбон, гобой, фагот, труба), заманили в компанию певицу Юдит Андрейски, и уже больше никого искать не стали. "А где же рок-инструментарий? - недоуменно спросит пытливый разумом меломан. - Как насчет гитар, ударных и баса?" А никак. Профессионалам такие фокусы без надобности. Ибо максимально сбалансированного звучания они умеют добиваться абсолютно разными способами. В данном случае - при помощи классического консерваторского арсенала и поддержке более современной техники. 

Пробным шаром для модели в целом выступает пьеса "European Things (Hommage á Frank Zappa)". И право слово, столь изящных примеров в прогрессиве не так уж много. Певческий артистизм Чабы - бальзам на душу поклонников Джона Уэттона (голосовые тембры обоих весьма похожи). А с какой лихостью этот венгерский эквилибрист наяривает на фоно! Клавишные партии искрятся неподдельным вдохновением, заражают джазовой страстностью и покоряют филигранной отточенностью каждого аккорда. Здесь же щегольски орудуют струнные, то нежно, то озорно воркует флейта и лучатся удовольствием поймавшие творческий кураж сессионщики. После захватывающего вступления настает черед энигматико-лирического номера на стихи Тамаша Гёргеньи ("Don't Betray Me"). Вокалировать на сей раз берется романтичный аккуратист Петер. Его чистый, несколько наивный слог растворяется в наслоении величественных камерных пассажей, плотно обернутых брасс-материей с электронной синтетической подкладкой в придачу. В системе координат трека "Confess Your Beauty" на начальных порах властвует иллюзия, будто звуковые гонведы затеяли спор с самими Gentle Giant. Однако вскоре заблуждение рассеивается. Участникам After Crying не с руки опускаться до слепого подражания, пусть даже величайшим из великих. Сонические узоры на незримом холсте они предпочитают воспроизводить по собственным лекалам. А уж симфонической искушенности у композиторского тандема Ведреш - Пейтшик и остальным поучиться не грех (слушайте среднюю часть означенной вещи). В разбитой на отдельные главы трилогии "Madrigal Love" друзья пошагово экспериментируют с высоким драматическим штилем, джазово-кентерберийскими вариациями в аспекте chamber-рока и оригинальным прогрессивным неофутуризмом. Ну и предельно эстетскими упражнениями в прекрасном выглядят "...To Black..." с ее готико-филармонической закваской да эпический финал "Shinin' (To the Powers of Fairyland)", предвосхитивший открытия другой замечательной венгерской формации - Fugato Orchestra.

Резюмирую: блистательная художественная мозаика эталонного качества, один из безусловных шедевров арт-движения 1990-х. Настоятельно рекомендую. 

Kataya "Voyager" (2010)

Жизненный цикл финского проекта Kataya уложился в четыре года. Тем не менее бэнд оставил след не только в душах поклонников, но и непосредственно в сердцах музыкантов. Даже матерый ветеран Сами Сарямаа (гитара, клавишные, бас, программирование, ударные), участник дюжины разнообразных коллективов, не отрицает: эмбиентальное арт-фолк-трио являлось его излюбленным детищем. 

Дебютный альбом Kataya "Canto Obscura" (2008) стал для многих сюрпризом. Покуда подавляющее большинство прогеров металось от авангарда к симфо- и обратно, рассудительные волшебники из Суоми решили далеко не ходить и попытаться передать в записи атмосферу лесной нордической глуши. Получилось прекрасно. Диск очаровал меломанов, занял достойные места в рейтинге специализированных изданий, посыпались предложения о концертах... Безотказные финны, подключив четырех аккомпаниаторов, сформировали "живой" состав, дали несколько выступлений в Хельсинки, а также сыграли на фестивале Symforce 2009 в голландском Тилбурге. Когда же мероприятие завершилось, члены ансамбля взяли короткую паузу, после чего приступили к подготовке новой программы...

Концепция "Voyager" выражается просто: космическое путешествие в трех сюитах. Правда, изнутри триптих разбит аж на 14 треков, впрочем, это уже детали. В композиционном отношении Kataya сместили акценты. Если на "Canto Obscura" основным сочинителем значился Матти Кирвянен (клавишные, мелодекламация, вокал), то на сей раз лидерские функции отошли к маэстро Сарямаа. Заполучив бразды правления в свои руки, Сами начал изобретать методы по упорядочению сонического хаоса. Результат его усилий, как минимум, интересен.

На аморфном фундаменте из призрачных астральных блоков Kataya возводят изящную башню, в чьей архитектуре типичные аналоговые черты соединяются с приемами модерна. Неопсиходелический каркас, space-роковые странности, утяжеленные гитарные риффы при поддержке ударных Тейо Тикканена (вспомогательные клавишные, бас, гитара, программирование) и ажурная акустическая эстетика "делают погоду" в пьесе "Sun Geese". Интригующий опус "Dark Lark" воскрешает тени Pink Floyd и в то же время косвенно отсылает к произведению "L' Âme de l'Hiver" c лонгплея "Claude Monet, Vol.1" блистательных французов XII Alfonso. В "K (To carry me over)" звучат спокойные артистичные интонации Матти, вещающего "по-англицки" с легким акцентом; при этом этюд сочетает лирическую направленность с мощным хард-рок-импульсом. Вообще, вычленить из содержимого нечто особенное сложно: хороши и мечтательная "Mornin' Dude", и гипно-трансовая "Homebound", и пасторально-прогрессивная "Blue Cranes Over Korso", и прочие замечательные сюжеты. Посему рекомендую отведать вкуснейший "слоеный пирог", любовно приготовленный северной троицей, и убедиться в его чудодейственных свойствах.  

Raw Material "Time is..." (1971)

Наглядный пример того, сколь неимоверно можно вырасти за год. Raw Material раздухарились и выдали потрясающе глубокую, умную и без дураков прогрессивную программу, на которую длань не поднимется навесить ярлычок "прото". Благодарить за всё стоит непосредственных участников группы. Отказавшись от услуг сторонних авторов, созревшая для творческого спурта пятерка заявила о себе в полный голос. К черту наивность, манерное расшаркивание с жанрами... "Time is..." - это в первую очередь напряжение всех составляющих композиционного мышечного каркаса. Дремавшие до поры амбиции пришли в движение, и квинтет без промедления навострил лыжи в студию родственной конторы Neon Records, где магистр звука Барри Эйнсуорт уже готовил микшерский пульт к нелегким трудовым испытаниям...

Тон происходящему задает эффектный номер "Ice Queen". Монотонные, густые брасс-риффы вкупе с аккуратными гитарными штрихами наводят коллективный морок на ничего не подозревающего слушателя. От вязкой, приправленной хардом палитры постепенно отделяются маневренные джаз-роковые линии; грозные психоделические тучи меняют окрас на балаганно-придурочный, стебный, лучащийся чем-то неуловимо битловским (поистине роскошен финал, в коем сходятся нос к носу задиристая флейта, отвязная ритм-секция, орган Колина Кэтта и баритональные репризы саксофона). Знамя обширной полифонической атаки подхватывает вещица "Empty Houses". Попробуйте вообразить гипотетический совместный jam session монструозных канадцев Rush и рафинированно-педантичных англичан Beggars Opera. Тяжелый напористый саунд преломляется о вычурность вокальной мелодики, а затем и вовсе тонет в акустически чистой сонатине. Но ненадолго. Демонстрируя изысканный вкус и склонность к эклектике, ребята из Raw Material в контекст того же сюжета вводят гитарно-духовые кримзоидные гипно-приемы, после чего циклическим путем возвращают пьесу на круги своя, то бишь к здоровому позитивному хард-прогу. В центр событийного алтаря закладывается эпический номер "Insolent Lady". От пролога - пасторальной генезисовской грустинки "By the Way" под флейту Майкла Флетчера и романтическое фоно маэстро Кэтта - ракурс смещается к лукавой, по-лисьи оборотистой сценке "Small Thief" (театрализованный холерический арт-фьюжн; как вам такое определение?). Закрывается же действо тотально мажорным сегментом, несущим, впрочем, приличную дозу хорошо замаскированного ехидства. В "Miracle Worker" британские добры молодцы запускают околоджазовый маховик (сердечный привет Дэйву Брубеку!), походя кичась акробатическими прог-элементами и практически джетроталловскими поведенческими чертами. Крепко сколоченный боевик "Religion" базируется на ритмических маневрах а ля Led Zeppelin, скрещенных с отточенными партиями сакса, электрогитары и "Хаммонда". Заключительное 11-минутное полотно "Sun God" - превосходный микс из сказочных балладных мотивов и кульминационных драматических моментов, иллюстрирующих извечную дихотомию света и тьмы...

Резюмирую: блестящая и крайне изобретательная работа, знаменующая собой яркий закат одного из оригинальнейших ансамблей прошлого. 

Savanna "Collected Madness" (1973)

Единственный альбом англичан Savanna - повод задуматься о феномене private-pressings. Все эти штучные виниловые издания тиражом 25 экземпляров являются подлинной мукой для коллекционеров. Понятно, что вещи такого рода делались отнюдь не из коммерческих соображений, а исключительно ради любви к искусству. Однако в том и заключается парадокс: сегодня цены на подобные раритеты достигли астрономических цифр. Взять, к примеру, наших героев. Пластинка "Collected Madness" записывалась в частной студии Deroy (Карнфорт, графство Ланкашир), учрежденной в пятидесятых годах прошлого века Дерриком Маршем. Причем не вся выпускаемая продукция штамповалась клеймом DEROY Sound Service; иногда в качестве основного лейбла фигурировали совершенно иные названия. Но суть не в этом. Оригинальный лонгплей Savanna с автографами участников на обороте конверта ныне предлагается за 2,256 евро. Вероятно, охотники за антиквариатом из числа толстосумов могут позволить себе соответствующие траты. А рядовой меломан... ему оставалось бы кусать локти с досады, кабы не деятельность энтузиастов вроде компании Audio Archives. Благодаря им мало кем слышанные и в семидесятых безвестные команды становятся предметом культа по прошествии сорока лет. Имя Savanna - из той же когорты.

Душой коллектива был композитор Чес Кип - стойкий любитель фольклора. Песни, как и положено сонграйтеру, он предпочитал сочинять в лирическом ключе. Доведением пасторальных творений Чеса до ума занимались все члены Savanna: поклонник Джорджа Харрисона и приверженец индуизма Чарли Руби (в последующем - гражданин Канады), гитарный мастер Роб Армстронг, среди клиентов которого немало знаменитостей (назову хотя бы Гордона Гилтрэпа), и почитатель стилистики кантри Грэм Уилкинсон. Рабочий арсенал ребят включал в себя клавесин, бас, 12-струнную и электрическую гитары. Отталкиваясь от базовых пасторальных мотивов, акустические уникумы не боялись эпизодических синхронных хождений по психоделической зыби. И результат их экскурсов заслуживает внимания.

В фундаменте практически каждого трека программы - аккордовый наигрыш, обрамляемый клавишными, басом и струнным орнаментом в исполнении Руби. Техничностью здесь, разумеется, и не пахнет. Не будучи профессионалами, Savanna подкупали другим: проникновенной балладной подачей ("Running the Race", "The Old Story", "I'll Come to You"), косвенной отсылкой к барокко-фолку ("Dance of the Clockwork Clown", "Stream"), умением ясно пересказывать драматические истории ("The Other Way") и тихими бессловесными сюжетами на грани сна и яви ("Peaceful Time"). В тщательно сбалансированных произведениях типа "All I Need" мерещатся unplugged-ушки Роджера Уотерса периода "Atom Heart Mother". Да и в размеренных инструментальных эйсид-полотнах ("Goodnight") не чувствуется надуманности; максимум искренности при полном отсутствии позерства...     

Резюмирую: добротный арт-фолковый акт, рассчитанный на вдумчивую, романтически настроенную аудиторию. Музыка дождя и тумана.   

Solution "Solution" [plus 2 bonus tracks] (1971)

Истоки голландской команды Solution коренятся в деятельности группы The Keys. Именно там познакомились духовик/клавишник Том Барлаге и органист Виллем Эннес. Впоследствии вывеску изменили на Soulution, но литера "u" в названии так и не прижилась. В 1969 г. к друзьям присоединился ударник Ханс Ватерман. С этого момента ведет начало официальная история бэнда. Без прикрепления к лейблу компаньоны оставались недолго. В 1971-ом им посчастливилось заключить контракт с конторой Catfish (местное подразделение концерна EMI), и в мае того же года  под руководством продюсера Йона Схюрсмы на студии Bovema's (г. Хемстеде) закипела работа над дебютной программой Solution. В помощь музыкантам определили басиста/вокалиста Петера ван дер Санде, что, несомненно, пошло на пользу делу. И буквально за три дня все пять треков для первой пластинки коллектива были зафиксированы на мастер-ленту...

Благодаря прогрессивным взглядам Схюрсмы Solution получили тотальную свободу действий. Так что их безымянное творение оказалось на редкость комплексным и незашоренным. Влияние Джона Колтрейна, фьюжн-тенденции в духе Заппы, ранние кентерберийские "заморочки" Soft Machine и мелодические экзерсисы британского прото-арта в равной степени отразились в сложносочиненных схемах голландцев. Позаимствовав базовые принципы строения композиции у "академистов", Solution соединили их с джаз-роковым видением темы. Вышло на удивление лихо. Взять хотя бы развернутые атакующие маневры пьесы "Koan". Чередование наступательного лейтмотива с лирическими эпизодами (в отсутствие гитары за смысловую нагрузку несет ответственность духовик) выполнено предельно органично. Яркие саксофонные партии, расслабленный танец флейты, четкая фактура басовых линий, занимательный перкуссионный орнамент и бурлящий жизненной энергией "Хаммонд" поневоле вовлекают нас в соническую авантюру. Минутный клавишный набросок-связка "Preview" - и вот уже распахиваются врата в энигматический экскурс "Phases" с его постепенным нагнетанием атмосферы (фоновые вокальные упражнения ван дер Санде - отдельная песня), психоделическим флером ориентального толка (флейтовые эскапады при однообразном циклическом рисунке) и мажорной симфо-проговой подачей, сращенной с отступлениями то элегического, то прихардованного фьюжн-пошиба. Эмоциональный перехлест имеет место и в эпической картине "Trane Steps", где настроение колеблется от светло-умиротворенного до холерического с некоторой долей агрессивности. И уж совсем безумным выглядит откровенно опереточный финал "Circus Circumstances": шизофренический галоп как среднее арифметическое от Focus и Samla Mammas Manna, массированная бомбежка духовыми, гиперактивные выпады ритмачей (вспоминается легендарная "Theme One" Джорджа Мартина в прочтении VDGG) и лишенные пауз пробросы в область рефлексивных джазовых откровений... В общем, весьма острое блюдо. А на десерт - шикарные бонусы: импровизированный "Jam" и "Koan" в концертном варианте.

Резюмирую: превосходная красочная арт-мозаика от исключительно талантливой и профессиональной бригады. Настоятельно рекомендую.  

Raw Material "Raw Material" [plus 4 bonus tracks] (1970)

Начало этой британской формации положили Колин Кэтт (клавишные, вокал) и Фил Ганн (бас). Познакомились ребята еще в 1965 году. Вместе играли в любительском студенческом ансамбле. И лишь по прошествии четырех с гаком лет тандем созрел для самостоятельной деятельности. В компанию к друзьям затесались духовик/арфист/вокалист Мик Флетчер, перкуссионист Пол Янг и гитарист Дэйв Грин. Опекать молодых прогрессоров с охотой взялась контора Evolution Records, уже запустившая в стратосферу психоделистов Arzachel. Быстро изваяли "сорокопятку", на одной стороне которой разместилась эпическая история "Time and Illusion" авторства звукоинженера Вика Смита, а на другой - оригинальная кавер-версия произведения американской сонграйтерши Мелани Сафка "Bobo's Party". Потом были еще два пробных шара 7-дюймового свойства (прицеплены к данному релизу на правах бонусов). И вот наступил черед дебютной пластинки - небольшой по хронометражу (32 мин.), но весьма содержательной. Добрую половину материала новичкам одолжил из сочинительского загашника композитор, дирижер и продюсер Эд Уэлч, еще пару вещей наскребли по сусекам, а трек "Future Recollections" отцы-основатели Кэтт с Ганном оформили лично. Попробуем рассмотреть, что же получилось в итоге.
За точку отсчета Raw Material не постеснялись взять масштабный опус "Time and Illusion". И, надо сказать, выбор был сделан грамотно. Интригующий сюжет маэстро Смита в прочтении головастой пятерки оброс нюансами, как то: напевный прото-арт на ритм-энд-блюзовой платформе с гулкими пиано-аккордами и непременными органными перекатами, эстетские сольные партии вибрафона (попробуйте-ка навскидку припомнить нечто аналогичное!), приджазованные ломаные линии сакса, инкорпорированные в повествовательную рок-ткань; в общем, затейливый вышел старт. Да и продолжение не менее интересно. В "I'd Be Delighted" фундаментальным элементом выступает фанк, отороченный флейтовым кружевом. Отличающийся необычным строением (от рассудочной элегии до синкопированных судорог) "Fighting Cock" обнаруживает избирательное сродство как с программными творениями Van Der Graaf Generator, так и с ранними Beggars Opera. Желание "вдарить по рок-н-роллу" успешно реализуется при помощи незамысловатого номера "Pear on an Apple Tree". Космические балладные позывные "Future Recollections" (звездный хрусталь перкуссии, астральные клавишные) наглядно демонстрируют: с мелодическими талантами у Колина и Фила все очень даже неплохо. Эйсид-боевик "Traveller Man" - бенефис гитариста Грина; уж тут ему самое раздолье для практических экспериментов по искажению звука. В коротком финале "Destruction of America", принадлежащем перу Герби Флауэрса, апокалипсис свершается без шума и пыли: просто континент спокойно поглощается водными массами под меллотронно-вибрафонный аккомпанемент и одинокий голос флейты, постепенно растворяющейся в лазоревой дымке рассвета...

Резюмирую: добротный художественный акт, обладающий специфическим шармом. A must have для поклонников английского прото-прогрессива.    

Syrius "Devil's Masquerade (Az Ördög Álarcosbálja)" (1972)

История венгерского бэнда Syrius хроникально делится надвое. Основанный в 1962 г. саксофонистом Жолтом Баронитшем, ансамбль на протяжении шести лет исполнял незамысловатый поп-рок танцевального плана. Записей в ту пору коллектив не предпринимал, ограничиваясь площадками для выступлений. Обострившиеся творческие разногласия внутри состава привели его к распаду. А после реорганизации в 1968-ом лицо Syrius изменилось кардинальнейшим образом. В компанию к Баронитшу пожаловали виртуозный органист Ласло Патаки, духовик Михай Радуй (флейта, тенор- и сопрано-саксофоны), ударник Андраш Веселинов. Позднее других к коллегам примкнул Миклош 'Джеки' Орсацки (бас, акустическая гитара, скрипка, вокал), однако вклад этого неординарного артиста в общую копилку трудно переоценить. За плечами Миклоша маячили усердные занятия музыкой (классическое фортепиано, струнные), участие в школьном оркестре, активная деятельность в рок-команде Új Rákfogó и много чего еще. Так что накопленный Орсацки опыт весьма пригодился обновленным Syrius. Отмежевавшись напрочь от веселого ритмичного прошлого, квинтет двинулся в совершенно противоположную сторону - к мрачноватому прогрессивному року с джазовым уклоном. Хорошенько освоив заданный формат, ребята углубились в концертные дела. И тут их ожидала подлинно судьбоносная встреча. На одном из клубных гигов Syrius приметил австралийский турист Чарльз Фишер. Очарованный мастерством великолепной пятерки, он зазвал венгров с гастролями к себе на родину. Так на рубеже 1970/1971 годов демократы из соцлагеря оказались в стране утконосов. Произвели энное количество художественного шума на фестивале Myponga. А затем, с подачи того же Фишера (автор лирики), в мельбурнской студии Festival увековечили свою дебютную пластинку...
"Devil's Masquerade" - мощнейшая заявка на лидерство в мадьярском арт-роке. Композиционное мышление соратников Жолта Баронитша оказалось под стать избранным средствам выражения. Позиция номер один ("Concerto for a Three-Stringed Violin and Five Mugs of Beer") - эстетский микс из коматозных кримзоидных галлюцинаций и чумного угара с косвенным намеком на Gentle Giant. В "Crooked Man" слушателя настигает диковинный авант-фьюжн с залихватской брасс-секцией и потаенной лирической сердцевиной; оригинальность Syrius здесь проявлена во всей красе. "I’ve Been This Down Before" служит передышкой от "наворотов": милые переливы флейты, добротный блюзовый вокал, джазовые пиано-синкопы и эпизодическая массированная сакс-подсветка. Заглавная вещь строится на платформе комплексной напористой полифонии, орнаментирующей проникновенный базовый мелос; аналогии с лучшими произведениями Фриппа и Кº напрашиваются сами собой. "Psychomania" - горячий дунайский привет Нежному Гиганту братьев Шульманов; захватывающая рок-джигитовка с пиротехническими эффектами. Рефлексивный этюд "Observations of an Honest Man" отворяет чертоги эпического финала "In the Bosom of a Shout", где макабрический "цирк с конями" достигает высочайшего градуса накала.

Резюмирую: без преувеличения, шедевр раннего восточноевропейского прогрессива и необходимое добавление в коллекцию каждого меломана.