С Новым Годом! / Happy New Year!

Друзья!

С наступающим праздником!

Желаю тепла, гармонии и уюта вам и вашим близким, а также неослабевающей любви к музыке.

С Новым Годом! 

Maneige "Ni vent... Ni nouvelle" (1977)

"Ni vent... Ni nouvelle" - первый релиз группы без участия Жерома Ланглуа. В 1975 г. лидер Maneige увлекся сочинением киномузыки. Однако командное творчество до поры не позволяло ему целиком раствориться в мире экранных грез. И потому маэстро принял решение самоустраниться от коллективных забот, передав бразды правления духовику Алену Бержерону. Последний довольно рьяно взялся за дело. Под его руководством Maneige перешли с EMI (Harvest) под крыло лейбла Polygram. Автоматически сменился и менеджмент. Двигаясь по пути трансформации, канадцы не могли избежать головного пункта - собственно репертуарной части. И если привычная стилистика ансамбля пострадала в меньшей степени, то вопросы хронометража оригинальных пьес подверглись тщательному пересмотру. Развернутые эпические конструкции остались за бортом, согласно новым требованиям мастермайнда Бержерона, предельная длина треков отныне ограничивалась семью минутами. Коллеги-исполнители (по совместительству - авторы) перечить не стали. В итоге материал третьего лонгплея Maneige составили десять убористых, но весьма насыщенных позиций. Для придания отдельным из них дополнительных глубины и лоска на подмогу был привлечен академический струнный квартет.

Началом "банкета" служит короткий бержероновский этюд "Le Gai Marvin". Фактурные лид-партии флейты затейливо и сочно обыгрываются полиритмическими пассажами, а также лаконично-емкими гитарными фразами. Все это вместе навевает воспоминания о благородном искусстве эстетствующих менестрелей Gentle Giant, что нисколько не умаляет композиторских заслуг Алена. "La Fin de l'Histoire" сложен из разнородных эмоциональных пластов. Электропиано, духовые, скрипки, альт, виолончель, ударные с легкостью преодолевают барьеры, отделяющие классическую арт-элегию от медиевального фолка, а духоподъемный симфо-сегмент - от синкопированного фьюжн-рока, изобилующего вибрафонно-глокеншпильными узорами. В сюжетных хитросплетениях "Les Folleries" разудалый прог-фанк виртуозно перемежается авант-джазовыми вставками. Впрочем, подобное - лишь "цветочки". Образцово-показательными для пластинки в целом выступают два последующих опуса. "Les Épinettes" - фреска красоты необыкновенной, сочетающая драматические тенденции с пронзительным лирическим мелосом. Ну а "Mambo Chant" замечательна тончайшим перевоплощением из сентиментальной акварели в брызжущую солнцем импрессионистическую живопись а ля Гоген. Хороши мотивная прогрессивная мозаика "Douce Amère" и зарисовка "Le Gros Roux", где замысловатые электроакустические маневры фолк-джазового типа штрихуются едва заметными элементами "латино". В связке "Au Clair de La Prune"/"11 Juillet" Maneige орудуют по-крупному, превращая оркестровый фьюжн-напор в застенчивые камерные рефлексии и вбивая в податливую невесомо-хрустальную плоть перкуссии грубоватые рок-клинья. Завершается спектакль трагикомической интермедией Жиля Шетаня "Time Square" - гипотетическим перекрестьем задорных "французистых" саундтреков с цирковой эквилибристикой в манере Фрэнка Заппы. На закуску - четыре бонуса, увековеченных 28 июля 1979 г. на концерте в Бромоне.

Резюмирую: еще один чудесный подарок поклонникам квебекской прог-сцены семидесятых. Наслаждайтесь.  

Wang Wei 4tet "Wang Wei 4tet" (2009)

В эпоху династии Тан китайский поэт, музыкант, художник и чиновник Ван Вэй (701-761) обрел славу величайшего из певцов природы. Хотя извечные атрибуты его лирики (подернутые туманом водные пространства, леса и горы) нередко встречались в опусах стихотворцев Поднебесной, но именно историям Ван Вэя, изложенным колоритным, образным языком, было уготовано бессмертие. К концу жизни этот адепт чань-буддизма достиг совершенной простоты своих текстов. Неслучайно и в XXI столетии поэзия азиатского мудреца по-прежнему пленяет читателя своей предельно ясной красотой. Одним из поклонников творчества древнего китайца стал бельгийский гитарист Эммануэль Бэйли - классический воспитанник, виртуоз, дипломант различных международных конкурсов. Он же - основатель Wang Wei 4tet, куда вошли коллеги Эммануэля, выпускники Льежской консерватории Марин Горбачевски (виолончель), Лоран Менье (альт- и сопрано-саксофоны), а также джазовый ударник Ксавье Роже. Канонические откровения восточного ученого мужа формально обеспечили четверке отправную точку в звуковом поиске. Однако за фасадом почерпнутых у Ван Вэя названий притаились по-настоящему гибридные композиции экспериментального толка. И поскольку охарактеризовать их вкратце навряд ли получится, попробуем рассмотреть представленные треки пошагово. 

Вступление "Au monastère de Po-shan" распахивает врата в странный авант-джазовый мир Wang Wei 4tet. От неторопливой спаренной комбинации "сакс + виолончель" веет обманчиво знакомым ритмическим рисунком в ключе Univers Zero. Впрочем, на сем сходство и заканчивается. Далее размыкаются абсолютно невообразимые темповые эскапады. Слушателя то оглушают яростью полифонических атак, то пеленают в психоделический саван под мелодичное гудение, завывание и позвякивание, а то и вовсе тянут жилы посредством камерного измывательства над струнными. Действие пьесы "Birds" протекает в поисках утраченной гармонии. От "кривых" академических авангардных диссонансов исполнители углубляются в смежную сферу фри-джаза, где продолжают напропалую "чудить" (каждый - в соответствии с индивидуальным сценарием). В "Ballade de Long-xi" разветвленные маршруты уступают пространство коллективному напору. Но и в сводном хоре всегда имеется шанс продемонстрировать отдельные грани таланта. Здесь практически у любого из квартета есть возможность для маневра-бенефиса. Лоран выплетает хитроумные духовые узоры на фоне изобретательных брейков Ксавье, Марин использует виолончель в качестве равноценной замены контрабасу, тогда как затейник Эммануэль скромно трудится над созданием необходимого электрического бэкграунда. Между тем, в следующем номере "Frogs" мастермайнд берет реванш, отыгрывая акустический фьюжн-эскиз для соло-гитары, предваряя легкое умопомрачение в виде "Chant de Frontière". Означенная вещь - настолько ядреная помесь "буддистского" этно-рока, джаза и РИО, что после нее сложно чему-либо удивляться, пусть даже в дело вступает нервно-меланхоличная мозаика "Fürchte dich nicht". В фантазии "Cats" авант-завихрения "филармонистов" накручиваются на гофрированный сердечник из джазовой стали, да и в "Dans la chambre d'un" перкуссионные грувы - единственный стройный элемент картины, ибо остальное находится во власти импровизационной стихии. Финальная "Visite au moine" в напевных моментах звучит не менее симпатично, чем сочинения шведов Makajodama, зато центральная ее часть - торжество забористо-ершистого атонального джаза.

Резюмирую: оригинальная команда с уникальным авторским почерком и всецело некоммерческим подходом к музыке. Рекомендуется любителям серьезных художественных актов в стилистике RIO, free jazz и chamber avant-prog.  

M.I.A. "Cornonstipicum" [plus 5 bonus tracks] (1978)

"Cornonstipicum" - творческий пик в наследии M.I.A. Возврат аргентинцев к своим классическим корням состоялся в очень важную пору. То был момент, когда восторженность дебютантов уже поутихла, а мастеровитость профессионалов еще не вошла в стадию маневренного автоматизма. Выстраивая сюжеты новой программы, Лито Витале (клавишные, аккордеон, перкуссия, вокал) внимательно прислушивался к голосу вдохновения, но при этом не забывал о композиторских амбициях. Помогали лидеру сестра Лилиана (ударные, бас, духовые, перкуссия, вокал), Даниэль Курто (гитары, бас, флейта, орган, меллотрон, контрабас, перкуссия), Альберто Муньос (гитары, бас, вокал), Ноно Белвис (бас, электрогитара, перкуссия), а также духовик Эмилио Ривойра и ударник Кике Сансоль. После густо засеянного текстами фолк-альбома "Magicos Juegos Del Tiempo" (1977) богатый оркестровый язык "Cornonstipicum" воспринимался аудиторией с особенным интересом. 

Началом служит донельзя изысканное полотно "La coronacion del Farre". Здесь умельцы из M.I.A. великолепно лавируют меж заряженных драматизмом полифонических структур (Лито ведет партии фортепиано, меллотрона, синтезатора, органа, ударных и перкуссии) и кристально ясных, исполненных теплого лиризма камерных эпизодов (акустическая гитара, бас + две блок-флейты). Вслед за роскошным сказочным вступлением настает черед номера "Imagen III". Удивительной красоты и трогательности пастораль отчасти опирается на местные традиции танго (по ходу действия возникают характерные интонации), однако в целом произведение подчинено законам арт-фолка с его прелестными гитарными гармониями, хрустальным перезвоном челесты, псевдо-гобоем, деликатными клавишными и аккордеоном. "Crifana y Tamilstenes" убедительно демонстрирует, что аргентинскому бэнду не чуждо и проникновение на территорию мягкого кентербери-джаза. Лито, Даниэль и Лилиана в течение полутора минут выпевают на три голоса стройное бессловесное "ля-ля", а чуть погодя осуществляют прорыв в область спектрально изменчивых стилевых картин. Симфо-прог, негромкое мотивное сонграйтерство, напористый фьюжн... В слоистом калейдоскопе - великое множество оттенков. Их кружевное мелькание и есть основополагающая интрига всей пьесы, грамотно выдержанная вплоть до финала. В короткой квазиопереточной интермедии "Las Persianas No" дает о себе знать здоровое чувство юмора авторов, коим они отчего-то не бравировали ранее. Дальше маэстро Витале угощает собравшихся сольной пиано-элегией "Piedras De Color", напоенной воздухом и радужными блестками. А затем бригада латиноамериканских тружеников приступает к реализации главного "блюда" - 18-минутного титульного эпика, вдоль и поперек разлинованного как высокочастотным забористым прогрессивом, так и клавесинно-гитарно-флейтовыми chamber-эскизами, и даже авангардной вокальной перекличкой. Что до пятерки "бонусов", то они позаимствованы из "живого" лонгплея "Conciertos" и по сути являются отражением экспериментов M.I.A. в формате джазовой акустики.

Резюмирую: захватывающее музыкальное путешествие, подаренное нам одной из оригинальнейших арт-формаций Южной Америки. Рекомендую.    

Bootcut "De Fluff" (2006)

Сперва они измерили силу сопротивления органа и ударных. Без особой надежды на успех; но опыт получился удачным. Пару лет спустя Рикард Шёблум и Петтер Диамант замахнулись на новую волну экспериментов под вывеской Bootcut. Зачинщик действа к подаренному родителями "Хаммонду" присовокупил аппарат Clavia Nord Electro 2 (цифровой эмулятор "винтажных" электромеханических клавишных инструментов), а также культовый монофонический синтезатор ARP Pro-Soloist. Петтер, в отличие от друга, мудрить не стал. Барабаны, перкуссия + "художественный" свист - вот и весь его арсенал. Что до игровой формулы, то здесь дуэт изначально рассчитывал двинуть несколько иным путем. Сказывались и регулярные выступления на сцене джаз-клуба родного города Говле в компании приятелей-музыкантов, и возросшие амбиции лидера, параллельно раскручивавшего маховик проекта Beardfish. Короче говоря, хотелось все обставить "по-взрослому". С дудками, гитарой и прочим "джентльменским набором". Идею одобрил продюсер Уильям Блэкмон. И в мае 2004-го года двери местной Overlook Studio впустили в себя заматеревших весельчаков Bootcut...

Из двенадцати треков в формате тандема воплощены семь. Остальные украшены присутствием гостей. В открывающей пьесе "Fresh Free Fruit" их двое - тромбонист Петер Фредрикссон и саксофонист Кристоффер Лильедаль. Старт базируется на испытанном приеме - мощной сбивке электрооргана и ударных. Разве что "огнусавленной" пассажами духовиков. "Funck the Living Dead" оправдывает нарочито искаженное правописание в названии. Это действительно фанк, но на редкость глумливый, изобилующий синкопами и чудаковатыми размерами. Ретро-зарисовка "Quintus Quest" смешивает в равных долях проверенную "коктейль-лаунж" тематику с авантюрно-мультяшными интонациями. Основные композиционные ниточки тут ведут к Шёблуму, от Диаманта же требуется лишь одно - стабильное удержание ритма, и Петтер максимально адекватно справляется с задачей. Легкомысленный каркас "Aerobreaking" надежно упрятан под слоем ностальгической позолоты. По сути - повторение некогда пройденного, тем не менее, звучит обаятельно, бесшабашно, чрезвычайно "вкусно", с хулиганским словесным вывертом в финале. Для исполнения диско-фанка "Soul P.D" Рикард позвал в студию шред-гитарреро Пера Нильссона из дэт-металлической бригады Scar Symmetry. Компанию ему составил вокалист Кристер Ёдерлунд, чьи вокодированные речитативы и страстные стенания искусными стежками легли поверх драйвовой панорамы. Аналогично хорош и традиционный скандинавский джаз-вальсок с фолковой приглядкой ("Istället för att Jag kom till Skogen kom Skogen till Mig"), вслед за которым товарищи пускаются в чумной адреналиновый пляс ("Hang em' High"). "Hot Chocolate" с флейтовой партией Расмуса Диаманта напоминает разминку перед будущими свершениями Beardfish, зато поданный десертом скабрезный набросок "Mystic Dildo" буквально сочится невербально-юмористическим нектаром. Моментом расслабления служит джазовая баллада "Immortal Session" (на контрабасе - родной брат Петтера, Расмус), после чего с Bootcut происходит маленький симпатичный заскок в виде "хаммондной шизорамы" "Crazy Cookie". Оканчивается "De Fluff" виртуальными "каратэшными" баталиями опуса "M.U.T.T.A." с участием ди-джея D-Cuts и гитарного монстра Фредрика Андерссона из Hybrid Freak Division.

Резюмирую: отличная пластинка. Пусть и не столь целостная, как первенец, однако четверки с плюсом достойна вполне. Приятного знакомства, господа-меломаны.    

Café Jacques "Round the Back" (1977)

На музыкальной ретро-карте Соединенного Королевства у Шотландии особая позиция. Уроженцы данного региона издавна славились повышенной тягой к мелодии. Навскидку можно припомнить Эла Стюарта, Beggars Opera, Pilot, String Driven Thing и других замечательных артистов. 1977-й год добавил к этой когорте еще одно имя - Café Jacques. Тогда их пластинка "Round the Back" была признана критикой лучшим британским дебютным альбомом. 

Все началось четырьмя годами ранее. Декабрьским вечером в Эдинбурге пересеклись маршруты Криса Томпсона (гитара, вокал) и Пита Витча (клавишные, скрипка). Некоторое время парни шутя пробавлялись фолком, участвовали в различных конвенциях мастеров народного искусства. А в 1975 году приняли решение о переходе на профессиональную основу. Рекрутировав в состав ударника Майкла Оглтри и басиста Гордона Хасти, Café Jacques взялись усиленно репетировать. Вскоре бас-гитарист откололся от коллектива, но это обстоятельство не отразилось на общем настрое. В апреле 1976-го новички сделались клиентами лейбла CBS. А следующим летом на лондонской студии Trident закипела работа по созданию первого лонгплея ансамбля.

Продюсером диска выступил авторитетный музыкант Руперт Хайн. С его подачи в процесс активно включились маститые друзья и коллеги - Джон Джи Перри (бас), Фил Коллинз (перкуссия), Джефф Ричардсон (альт, флейта). Результатом остались довольны все участники действа. Что не удивительно, ведь для тех лет релиз звучал и впрямь актуально. Сумев абстрагироваться от прежних фолк-наработок, Томпсон и Кº двинулись по пути синтеза легкого арт- и джаз-рока с неоромантическим поп-антуражем. А благодаря аранжировочному таланту Хайна идейное содержимое "Round the Back" заблистало свежими гранями. К прогрессиву оное творение Café Jacques отнести, конечно же, сложно. Тем не менее есть здесь некая эстетическая "изюминка", способная привлечь внимание слушателя-интеллектуала. Не буду производить детальный контекстный анализ программы, просто обозначу наиболее любопытные, с моей точки зрения, номера. 

1) Сингловая вещица "Meaningless" - продукт грамотного сближения эстрадного прото-диско, фьюжн-приемов, поп-артовой драматургии и эпизодических пассажей из категории "белого" регги. 2) Комплексная панорама "Sands of Singapore" c ее причудливым преломлением центральной клавишной темы. 3) Светлый и мечтательный фэнтези-соул "Eberehtel", переливающийся теплой синти-гаммой. 4) Ритмичная джазовая скороговорка "None of Your Business", эффектно дополненная струнной партией Ричардсона. 5) Элегический монолог "Crime Passionelle", подкупающий безыскусностью интонации фронтмена. 6) Игровая фреска "Lifeline", конструктивно напоминающая отдельные опусы из копилки голландцев Kayak. Впрочем, и остальные пьесы несут в себе оригинальность авторского мышления членов Café Jacques.

Резюмирую: приятный и непретенциозный поп-фьюжн с художественным уклоном. Хороший вариант для тех, кто хочет немного расслабиться после будничной суеты.

Ballroomquartet "Ballroomquartet" (2009)

Раззадорив общественность диском "Soundmanifest", бельгийская четверка вкусила плоды успеха. Хвалебные рецензии в прессе автоматически повысили ставки Ballroomquartet. Музыканты сделались желанными гостями на телевидении, а местные кинодокументалисты взяли в моду задействовать ребят в качестве композиторов/исполнителей для своих "прожектов". Не осталась без внимания и концертная деятельность коллектива. Гастроли по Голландии и Германии подогрели к ним интерес новой публики. Одним из поклонников квартета стал немецкий певец, поэт и актер Бликса Баргельд (Einstürzende Neubauten, Nick Cave & The Bad Seeds). Столь знаковая встреча обернулась для Ballroomquartet опытом полноценного сотрудничества: дальновидный тевтон согласился продюсировать третий альбом бельгийцев. Но с условием: процессы записи и сведения материала осуществляются на Дойчланд-территории. Парни не возражали. В сентябре 2009 года группа, сменив басиста, отправилась в Берлин, где в комфортных условиях Baustelle Tonstudio приступила к воплощению очередной программы... 

От привычной формулы "камерный фолк-инструментарий + электронные эффекты и аналоговый девайс" господа-артисты не отступили и на сей раз. Структурные наработки обрели еще большую мелодическую стройность. Да и творческая интуиция друга Баргельда определенно пошла команде на пользу. Тон пластинке задает рефлексивное вступление "Guided by the Stars I". Проникновенной грустью веет от тихой беседы фортепиано Давида Вертожона, мандолины Андри Буна и аккордеона Рони Депрена, продолженной медитативным пианистическим экскурсом "The Journey". Ритмичный номер "Farewell" сдвигает акцент в сторону "традиционности" звучания. При общем танцевальном темпе центральный мотив апеллирует к пространному минору (маэстро Бун использует скрипку, оттеняемую аккордеонными пассажами Рони). Фирменная затаенная печаль пробивается и в сочном, аки фламандский пирожок, сегменте под названием "Fireflies" (к слову, признанный хит в музыкальной копилке Ballroomquartet). Chamber-этюд "Mocking Dolphins" разрывается меж воинственностью марша и страстностью танго; и хотя есть в нем что-то от Flairck, прямых сопоставлений проводить не следует: чересчур разнятся стилевые маршруты обеих бригад. Лейтмотивом транс-психоделической фрески "The Storm" выступает трансформированная до неузнаваемости тема "Старый замок" из "Картинок с выставки" Модеста Петровича Мусоргского. Вот уж истинное раздолье для синтетических ландшафтов, сдобренных позывными автохарпа, терменвокса и "Хаммонд"-грувами. Последующая раскладка выглядит так: "Single Malt Waltz" - типичная сельская зарисовка, погруженная в умозрительный трансцендентный dream-hop раствор; душевная "Homesick" - пасторальная картина в ключе норвежцев Streif; "Dream Eating Island" - пост-минимализм с электронно-попсовым финалом; в "Destiny" бодряще приземленная деревенская атмосфера размывается лирико-романтическими видениями; "Cosmic Ballet" - хипповый межгалактический фолк уникального свойства; замыкает цепочку "Guided by the Stars II" - немного глючный, но чертовски вкусный трип!

Резюмирую: блистательный, отличающийся завидной фантазией художественный акт, который я искренне рекомендую широкому меломанскому кругу.  

Sandro Brugnolini "Overground" (1970)

Для итальянской культуры Алессандро Бруньолини (р. 1931) - фигура знаковая. Кларнетист, саксофонист, композитор, литератор, публицист, создатель более трех тысяч произведений в самых разных категориях... В 1954 году молодой и талантливый Сандро становится членом SIAE (Итальянской ассоциации авторов и издателей). В ту пору его неуемной энергии хватает буквально на всё: Бруньолини получает степень бакалавра юриспруденции, пишет музыку, ваяет беллетристику, работает как журналист и критик, входит в когорту представителей местной парламентской прессы. На протяжении долгого времени (с 1953 г. по 1970-е) Алессандро пользуется авторитетом одного из лучших джазовых музыкантов, удостаивается отдельной статьи в Международной энциклопедии джаза. Руководимые им Junior Dixieland Gang и Modern Jazz Gang - многократные призеры интернациональных профильных фестивалей. Кино и телевидение также не обойдены вниманием маэстро: на счету Бруньолини множество саундтреков + заставки к выпускам теленовостей и тематическим передачам. В 1992 г. он впервые пробует силы в сочинении балета, а вскоре музыка Алессандро завоевывает театральные и оперные площадки в масштабах всей страны... 

И если вышеоговоренные пласты деятельности синьора Бруньолини изучены в должной мере, то эксперименты апеннинского корифея в области прогрессивного рока для большинства остаются "белым пятном". Тем не менее исключать этот факт из биографии композитора-многостаночника было бы неправильно. Возможностями нового жанра Алессандро увлекся в конце шестидесятых. И хотя интересы его довольно быстро перекочевали в направлении авангарда, для набирающего обороты прото-арта наш герой таки успел сотворить нечто любопытное. Речь идет об инструментальном альбоме "Overground". Работа над записью пластинки заняла всего лишь два дня. 12 и 13 марта 1970-го года в римской студии Dirmaphon собрался квинтет исполнителей, предварительно отобранных самим автором. Огласим состав поименно: Джорджио Карнини (орган, фортепиано), Джованни Томмасо (бас, звуковые эффекты), Сильвано Чименти и Анджело Барончини (гитары), Энцо Рестуцца (ударные). Воплощенные ансамблем восемь основных треков (плюс два бонуса) - яркая иллюстрация к разговору о проникновении ортодоксального джазмена на неизведанные прежде территории. Спектр представленных номеров варьируется от психоделических зарисовок с преобладанием ритм-энд-блюзовых приемов ("Celluin", "Amofen", "Alipid") до мелодичных лирических экскурсов ("Adrie's Dream", "Roxy") и мастерских фьюжн-виньеток, приправленных "космизмами" ("Cirotil"). Есть здесь и сугубо шестидесятническая игровая панорама "Simanite" c трепетным "Хаммондом", подавляемым хрипящими резкими гитарными обертонами, и даже авант-роковая фантазия "Brain" - своего рода астральная навигация, устремленная в будущее. Особым колоритом отмечены и дополнительные пьесы мастера: так, вещица "Cromaton" - пример размеренного, вкусно поданного space-джаза, тогда как "Cortex" хочется окрестить "психо-свингом" кинематографического типа.

Резюмирую: добротная, архаично-консервативная, но при том весьма живая и приятная пластинка, которую рекомендую всем любителям прото-прогрессива.  

Mr. Toad "Trench Art" (2003)

Случается, вспыхнет на горизонте неведомая звездочка, сверкнет ярко, растревожит душу да и пропадет восвояси. К подобным загадочным объектам принадлежит израильское трио Mr. Toad.
Вообще-то, изначально команда именовалась Katross. Сформировали ее в 1998 г. классические воспитанники Маор Арбитман (гитары, мандолина, бас, глокеншпиль, ударные) и Шимри Месица (фортепиано, вокал). Позднее к друзьям присоединилась флейтистка Дана Эйзен (ныне - участница этно-рок-состава Darbejin), и постепенно стал складываться музыкальный репертуар проекта. Надо сказать, вкусы у собравшихся отличались крайним своеобразием. Отсюда тот оригинальный межстилевой синтез, коим Mr. Toad сумели заворожить публику. Единственный альбом коллектива "Trench Art" - впечатляющее хитросплетение идей, порожденных неортодоксально мыслящими людьми. Однако для его адекватного воплощения потребовалось вмешательство дополнительных сил (девять приглашенных аккомпаниаторов, большей частью - "академисты"). Результат получился на редкость восхитительный. Попробуем осветить содержимое в деталях.

Вступительный 11-минутный номер "Queen of Hearts" - наиболее длинная вещь из заявленных 8-ми треков. В прологе имеет место затасканный прием настройки камерного оркестра перед ответственной программой. Вроде бы, причин для удивления нет. Но, друзья мои, это все-таки Mr. Toad. И вот, словно по мановению изящной ладони фокусника, из волшебного цилиндра извлекаются меланхоличные пассажи виолончели, тонкие линии скрипки, электрогитара в сопровождении гулкой ритм-секции, отдельно отстоящее пиано и задорные позывные трубы. Печальные рок-флойдизмы каким-то чудом взаимодействуют с мотивными chamber-эскизами, присыпанными легкой авангардной крошкой, лирический симфонизм в духе New Trolls скрещивается с проникновенным акустическим фолком англоязычного фасона, а в качестве коды и вовсе используется фрагмент популярного "Менуэта" Луиджи Боккерини (1743-1805). Дальше - больше. Необарочный гитарный рисунок "Morning Tea" - идеальный вариант для исполнения на лютне. Элегия "Love Tale" уравнивает в правах филармоническую камерную эстетику с джазовым dream-артом, где отнюдь не последнюю роль играет деликатная мелодекламация фронтмена. Псевдо-ренессансная фантазия "Four O'Clock Tea" сошла бы за аутентичный средневековый росчерк, кабы не присутствие в стройном струнном хоре духовых фьюжн-обертонов. Ничуть не выпадает из фольклорно ориентированной палитры и уютный джазово-блюзовый экскурс "So Much for Secrets" авторства Шломо Идова. Впрочем, истинная красота Mr. Toad раскрывается в ажурных, приталенных под старину романтизированных опусах. Из этой категории особо отмечу пьесу "Bach's Cat". Невзирая на название, в ней угадывается влияние (вплоть до микроцитат) канонического медиевального произведения "Greensleeves". Да и по атмосфере сочинение в целом ближе к опытам британцев Gryphon, нежели к позициям бахианского типа. Замыкающий наигрыш "D" - бодрый кунштюк с ведущей флейтой; эдакая гипотетическая плясовая для завсегдатаев трактиров, разбросанных по просторам Средиземья.

Резюмирую: великолепный релиз, горячо рекомендуемый почитателям прогрессивного барокко-фолка общеевропейского плана.   

Maneige "Les Porches" (1975)

Второй релиз квебекских интеллектуалов подоспел через несколько месяцев после дебюта. К тому моменту публика благодаря прессе уже знала о рождении новых талантов. Соответственно, свежее детище Maneige удостоилось повышенного внимания аудитории. Принцип создания "Les Porches" заметно отличался от методов сотворения альбома-предшественника. Если раньше авторство композиций распределялось между участниками коллектива примерно поровну, то на сей раз сочинительские приоритеты оказались в плену у вкусов Алена Бержерона (флейта, саксофон, фортепиано). Его давний друг и сооснователь ансамбля Жером Ланглуа (кларнет, фортепиано, электрогитара) в конкретной ситуации повел себя скромно: расписал миниатюру "La Grosse Torche" + подбросил энное количество идей в процессе воплощения массивной звуковой субстанции "Les Aventures de Saxinette et Clarophone". Остальная троица (Венсан Ланглуа - пиано, перкуссия; Ив Леонард - бас, контрабас; Жиль Шетань - ударные, перкуссия) ограничилась исполнительскими функциями. Видимо, узурпация композиторской власти пошла пластинке на пользу, ведь сегодня "Les Porches" признается критиками одной из прекраснейших жемчужин канадского прогрессива в целом.
Фундаментальным началом служит 19-минутная сюита "Les Porches de Notre-Dame". В этом внушительном мульти-эпике мсье Бержерон раскрывается как тонкий стилист и исключительно артистическая натура. Пролонгированное трехминутное интро гравировано чистыми линиями. Из инструментов - духовые, вибрафон и легкий скрипичный аранжемент от приглашенного струнного квартета. Сюжет большей частью придерживается камерной атмосферы с религиозным подтекстом, витражными барочными вкраплениями и медиевальными фольклорными интонациями. Электрическое вмешательство происходит лишь на четырнадцатой минуте действа, когда подключаются ритм-секция, клавишные и гостевой вокалист Рауль Дюге (ex-L'Infonie). Именно его труба в соединении с гитарой Жерома и аккордовой игрой Венсана на фоно олицетворяет безграничную стихийную мощь прогрессивного джаз-рока. Волшебная филармоническая виньетка "La Grosse Torche" - торжество неоклассицизма. Восемьдесят четыре секунды наслаждения благородным изяществом мелодических очертаний. Изменчивым и провокационным характером обладает объемная конструкция "Les Aventures de Saxinette et Clarophone". Этот авантюрный фьюжн-комплекс скроен из великого множества деталей. А к оживлению его насыщенной полифонической амальгамы, помимо основных членов Maneige, приложили старания гитарист Дени Ляпье и ксилофонист Поль Пикар. Впрочем, пальму первенства по "заморочкам" удерживает сверхмудреный финальный этюд "Chromo" с его авангардным переосмыслением традиционных приемов из арсенала Gentle Giant. ("Зубодробительной" фантазии маэстро Бержерона могли бы позавидовать даже отпетые RIOнавты.)

Резюмирую: блистательная, абсолютно нешаблонная, сложносоставная программа, ни на йоту не устаревшая и поныне. Дивный художественный акт элитарного свойства. Всем "умникам" и "умницам" - на заметку.   

Panzerpappa "Koralrevens Klagesang" (2006)

В области прогрессивного авангарда норвежцы до недавнего времени существенно уступали своим шведским соседям. С началом двухтысячных разрыв сократился. Jaga Jazzist, Jono El Grande, Scortch Trio, Shining и другие наглядно продемонстрировали, что не black'ом единым жива рок-сцена их гордого государства. В ряду наиболее заметных открытий Миллениума оказался и коллектив из Осло с чудным названием Panzerpappa. Датой основания ансамбля значится 1996-й год. Однако процесс комплектации состава растянулся на несколько лет. Глава проекта, композитор и мультиинструменталист Тронд Еллум с редкостной щепетильностью подбирал себе компаньонов. В интервале с 2001 по 2004 гг. Panzerpappa умудрились издать три пластинки. Правда, стабильностью внутри формации по-прежнему не пахло: злополучный фактор текучки кадров дамокловым мечом висел над детищем Еллума. Равновесия удалось добиться лишь к 2005-му. Жарким июльским днем бригада под управлением Тронда приступила к созданию амбициозного концепта "Koralrevens Klagesang". Одиннадцать месяцев напряженного труда окупились сторицей: Panzerpappa угодили в поле зрения меломанов со всего света. Чем же замечательна четвертая по счету программа команды? Об этом ниже.  
Эстетика "Koralrevens Klagesang" зиждется на стыке разножанровых координатных плоскостей. С одной стороны, хаотичные проявления Rock in Opposition, с другой - мелодическая стройность Canterbury. Как ни странно, спаяны обе направляющие прочно и гармонично. Так, в пределах вступительной дилогии "Korallrevens Klagesang" нордические затейники то ублажают наш слух красивой меланхоличной темой, где лидирующие роли отведены духовым (тромбон - Тронд Борген, туба - Оле Магнус Н. Экеберг, труба - Андерс Томасгорд, французский рожок - Мортен Вестерфьелль) то, напротив, лупят по загривку атональными ритмическими вывертами, облагороженными наличием сакса и меллотрона. В номере "Kantonesisk Kanotur" изобретательный ретро-фьюжн приправлен модернистским электронным душком и отмечен дивными флейтовыми пассажами от Кристин Гулльхав. Задушевной прогулкой по заснеженным вечерним кварталам веет от ностальгически-рефлексивного этюда "Apraxia", в центре которого - перекличка вибрафона (Ола Линд) и альт-саксофона (Стейнар Бёрве) под ненавязчивые обертоны электрогитары (Ярле Г. Сторлёккен). Редкий скандинав обходится без циркового сумасбродства. Не избежали оного и Panzerpappa, вдарив по аудитории дурашливой джаз-полькой "Snill Sang På Bånd". Слияние аккордеонистого фолка с авангардными материями нашло отражение в контексте сумрачной фантазии "Etyde". Пьеса "Vintervake" - истинный подарок для поклонников Кентерберийского арта, ведь за деликатное вокальное наполнение отвечает легендарный маэстро Ричард Синклер (Caravan, Camel, Hatfield and the North). 14-минутная сюита "Frenetisk Frenologi (For Nybegynnere)" - забористое блюдо с залихватской сменой рисунка, яростными вставными fuzz-риффами и неожиданной камерной концовкой. Финальный сегмент "Korallrevens Klagesang III" - уютная акустическая пастораль для двух гитар и кларнета, проникновенный итог неординарного путешествия.

Резюмирую: превосходный, умный и яркий релиз от исключительно самобытных артистов. Пропускать не советую.

Sigmund Snopek III "Roy Rogers Meets Albert Einstein" (1982)

Культурные подвиги Зигмунда III-го из рода Снопеков американским слушателем воспринимались неоднозначно. Вот, скажем, изданный в 1980-м LP "First Band on the Moon". Мудреный синтез поп-электроники с "космическим" роком и элементами фанка. И где гарантия, что это не фарс, не китчевый эксперимент, а серьезная работа опытного композитора? Покуда просвещенная журналистская братия терялась в догадках, неугомонный маэстро Снопек продолжал затейливо окучивать непаханое идейное поле, примеряясь к очередным безбашенным сюжетам. В 1982 г. он озадачил почтенную публику забористым варевом под названием "Roy Rogers Meets Albert Einstein". Само строение пластинки (две сюиты, 26 и 13 мин. соответственно, плюс 7-минутная кода) свидетельствовали о достаточно "взрослых" амбициях автора. Правда, удержаться от тонкой издевки Зигмунд таки не сумел, растворив в содержимом программы дозу абсурдистского юмора. Впрочем, она оказалась к месту.
На двенадцати позициях распласталась обширная панорама "Ride in the Dark". Обожающий действовать с размахом Снопек (клавишные, флейты, эффекты, вокал) позволил себе рекрутировать могучую кучку аккомпаниаторов. Лирику для внушительного магнум-опуса оформил гитарист Байрон Виманн. За ударными примостился Майк Лукас. Басовый отдел поступил в распоряжение Брета Тувесона. Эдвард Мамм и Бонни Уэбер Моделл добавили скрипичных красот. А Джеймс Гортон и Джеффри Таппендорф обеспечили вокально-вокодированные партии. Сооруженная бравыми ребятами конструкция получилась эклектичной донельзя. Техноидные секвенции, извлеченные из недр синтезатора Prophet, придали оттенок искусственности двум начальным фазам. Однако сгущать без причины мертвенные амплитудные модуляции героическая бригада не стала, и, отбросив в сторону "роботовидные фишки", зарядила лихой фьюжн-прог в манере Фрэнка Заппы пополам с Gentle Giant и лирическими оперными отступлениями впридачу. Освежив в памяти свои академические "штудии", Зигмунд разбавил повествование авангардными флейтовыми экзерсисами ("One Beam to Colors Endless") и попутно обогатил палитру неожиданно умильными джаз-вальсами ("Meanwhile in LA"). Тем не менее явное стилевое преимущество сохранилось за напористым прогрессивом, эпизодически ретушированным электроникой. Титульная вещь отмечена дополнительным присутствием троицы ксилофонистов и духовика Уоррена Уигратца. Результат - стихийно разгульный chamber jazz prog, управляемый натруженной дирижерской дланью Павела Бурды. Встроенная минималистично-символистская поэзия Синтии Дахайк и Байрона Виманна особенной смысловой нагрузки не несет, поскольку бал правит насыщенная инструментальная составляющая. Замыкает шеренгу "Song Sing to the Doldrum King" - камерный спектакль в филармонических тонах для флейты-соло (исполнительница - Лина де ла Мадругада). Доступностью вышеозначенный этюд также не страдает, так ведь никто и не обещал, что будет легко.

Резюмирую: комплексная саунд-шарада с фигой в кармане от великого прог-комбинатора из Милуоки. Рекомендуется отпетым меломаньякам и любителям деликатесов с обилием всевозможных острых приправ. 

Univers Zero "Uzed" (1984)

Эпоха музыкальных перемен крепко ударила по многим. Не стали исключением и Univers Zero. Закоренелым авангардистам во главе с бессменным лидером Даниэлем Дени пришлось освоить краткий курс выживания в мире новых звуков. И если эстетические убеждения бельгийских артистов радикальной трансформации не претерпели, то привычные средства выражения потребовали определенного пересмотра. Четвертая полнометражная работа UZ "Uzed" - тот самый водораздел, после которого возврат на прежние рельсы практически невозможен. Состав украсился свежими лицами. Органист Энди Кирк сдал пост клавишнику Жан-Люку Плювье. Вернулся в строй после долгого отсутствия басист Кристиан Жене. Нашлась работа и еще для двух любопытных персон - Дирка Дешимакера (сопрано-саксофон, кларнет, бас-кларнет) и Андре Мергенталера (виолончель, альт-саксофон, голос). И хотя "Uzed" - плод авторской фантазии Даниэля Дени, без оригинально мыслящих сподвижников программа навряд ли получилась бы столь яркой и художественно зрелой.
Альбом стартует с великолепной пьесы "Présage". Призрачные секвенции электро- и акустического пиано обретают плотность в соединении с мощными духовыми и ритм-секцией. Благодаря стараниям Дешимакера ткань произведения насыщается авант-фьюжн-пассажами саксофона. Маэстро Дени, не стесняясь, вводит в оборот синтезированный бэкграунд. И, как ни странно, такой прием не выглядит искусственным. Модные технологии образуют любопытный альянс с традиционно "заточенными" партиями струнных, кларнета и вистла. А все опасения на тему, "не убьет ли электроника дух группы", попросту высосаны из пальца: "фирменное" камерное звучание Univers Zero выдерживается в должной мере. Что подтверждает и последующая игровая фантасмагория "L' Etrange Mixture du Docteur Schwartz", где хватает маневренного пространства как синтезаторам, так и chamber-арсеналу. В интригующей композиции "Célesta (for Chantal)" к участникам постепенно подключаются гитарист Мишель Делори и скрипач Марк Вербист. Сам трек до какого-то момента являет собой воплощение академических притязаний мсье Дени, и только на шестой минуте действа филармонические тенденции умирают под железным натиском рок-Голема. Безудержная изобретательность мастермайнда получает очередное право на выход в контексте сочинения "Parade". Тут уж широкой натуре Даниэля есть где раскрыться. Спектральная мозаика этой вещи протекает сквозь целую череду эмоциональных перерождений - от светлой мечтательности до шизофренической кавалькады, подзуживаемой разнообразными соническими эффектами. Закрывает спектакль пролонгированная сценка "Emmanations", отвечающая за эпическую направленность релиза. Любопытны здесь и диалоговая перемычка ударные + фоно, и умелое нагнетание болезненной атмосферы, и вторые саунд-планы, завязанные на комплексной, но удивительно прозрачной игре всех ансамблистов, и нойзовый имагинативный финал с реверансом в сторону зарождающихся "индустриальных" жанров...

Резюмирую: убедительное свидетельство "непотопляемости" Univers Zero. Безукоризненно претворенный лонгплей, достойный внимания серьезной аудитории. Рекомендую. 

Arzachel "Arzachel" (1969)

Мистификация, помноженная на стёб и массу "заморочек". Такова условная концепция данного художественного акта. Вот уже несколько десятилетий единственный альбом квартета Arzachel привлекает к себе все новые и новые полчища меломанов. Объяснить секрет этой записи с рациональной позиции навряд ли возможно. Да и ни к чему. Развенчание легенд - штука в высшей степени неблагодарная. Посему оставим как есть и обратимся к истории коллектива.
Декабрь 1967-го года. Учащиеся математического класса одной из лондонских школ Дэйв Стюарт и Стив Хиллидж формируют бэнд Uriel. Певцом и басистом становится Хьюго Монтгомери (Монт) Кэмпбелл. Ударника Клайва Брукса вылавливают по объявлению в газете Melody Maker. Согласно начальному плану, группа замышлялась как сугубо гитарная. Однако по прошествии времени Стюарт вводит в палитру орган и вскоре целиком отдается этому инструменту. Музыкальная техника вчерашних подростков развивается стремительно. Им уже по плечу совместные джемы с Джими Хендриксом, а также успешные клубные выступления. И хотя с выпуском пластинки Uriel особо не торопились, случай представился сам собой. По воспоминанию Хиллиджа, лонгплей затеяли смеха ради. "Кто-то вручил нам на день ключи от студии, ну и решили чуток приколоться на тему психоделии". Запечатленный материал пролежал на полке больше года. За это время Стив оставил друзей и отбыл на учебу в Кентерберийский колледж, а прочая троица сколотила прог-бригаду Egg. В 1969 г. пленку издали под названием Arzachel (Арзахель - кратер на видимой стороне Луны, близ нулевого меридиана). Дабы избежать нарушения контрактных обязательств, обложку украсили вымышленными именами участников (Симеон Саспарелла - гитара, вокал; Ньероги Гатегака - бас, вокал; Базиль Даулинг - ударные; Сэм Ли-Уфф - орган), снабженными уморительными биографическими деталями. И кануть бы этой работе во тьму забвения, если б не усилия коллекционеров с толстыми кошельками. Благодаря им дебютный диск Arzachel по-прежнему на плаву.
Программа движется поступательно, с каждой последующей пьесой наращивая обороты и хронометраж. От мотивно-напевного старта "Garden of Earthly Delights" с водянистым джазовым колоритом четверка свершает крен в область астрально-мистического гимна ("Azathoth"), подвергаемого по ходу действия авангардной ломке. Мелодического пика проект достигает в фазе "Queen St. Gang" - невероятно сексуальной штучке, завораживающей "хаммондными" пассажами Стюарта (к слову, авторство вещицы принадлежит британскому телевизионному композитору Киту Мэнсфилду). Абсурдная фреска "Leg" - рейд на территорию тяжелого блюза. Схожего уклона придерживается и "Clean Innocent Fun", крест-накрест расшитая затяжными органно-гитарными соло и чеканными риффами. Финал сей драмы сумасбродно жуток. 16-минутная шизо-сюита "Metempsychosis" способна вытянуть жилы из кого угодно. Ярость прото-харда ввергаетсся здесь в вязкую трясину психо-массы, сопровождаемой эффектными потусторонними хоралами, низкочастотными пульсациями баса, шквалистыми "Хаммонд"-атаками и другими проявлениями чертовщины, за которой мерещатся довольные ухмылки лохматых английских пересмешников.

Резюмирую: рекомендуется поклонникам кентерберийского рока (в частности, команд Khan, Egg, Gong, National Health, раннего Стива Хиллиджа), а равно и тем, кого интересуют нестандартные опыты со звуковыми формами.  

McKendree Spring "McKendree Spring" [plus 3 bonus tracks] (1969)

Биографию Фрэна МакКендри уникальной не назовешь. Образцовая семья, любящие родители, первая гитара, подаренная на Рождество... Ключевой вопрос - проблема самоопределения. Кто же он, кантри-фолкер или рок-н-ролльщик? В 1968 году дилемма разрешилась сама собой. Фрэн сколотил группу с немудрящей вывеской McKendree Spring. Состав подобрался исключительно любопытный. Будучи убежденным приверженцем акустики, лидер пригласил на роль соло-гитариста колоритного бородача Мартина Слутски. Третьим в квартете стал не менее удивительный персонаж - электроскрипач, альтист и "терменист" Майкл Дрейфусс. Этот долговязый хипповый юноша отличался неуемной страстью к наукам. До знакомства с Фрэном он усиленно штудировал физику и астрономию, изучал анатомию в числе студентов-медиков, а также выступал с фантастическими рассказами на страницах таблоидов. В басисты рекрутировали задумчивого паренька Ларри Такера. От ударных же решили наотрез отказаться. 

Пристанищем для бэнда сделалась ферма Golden Heart в окрестностях города Болтон (округ Уоррен, штат Нью-Йорк). С 1920-х годов место славилось как художественная колония (здесь селились скульпторы и живописцы). В конце пятидесятых землю с амбаром, домом без электрической проводки, но с шикарным видом на озеро Джордж приобрела в собственность семейная чета Дрейфуссов. Ну а затем владение переоформили на единственного сына, Майкла. В 1965 г. он привез сюда жену - Элизабет Трэвис Дрейфусс. А тремя годами позже дипломированный физик/медик радушно позвал под свое крыло новых друзей. Так что в отношении креативной атмосферы нашим героям весьма повезло...  

Материал для дебютного лонгплея сочинялся триумвиратом МакКендри-Слутски-Дрейфусс. Благодаря существенной разнице во вкусах пластинка вышла качественно неоднородной, но от этого, как ни странно, выиграли все. Так, вступление "I Should've Known" сочетает в себе характерную лирическую подачу Фрэна со скоростными барочными струнными пассажами, берущими начало в обширном наследии Вивальди. Тихая арт-элегия "I Can't Make it Anymore" - единоличная заслуга Мартина Слутски, прочувствованный и зрелый этюд. Эпический миньон "Spock" - выразительная история, рассказанная средствами психоделического рока, фолка и прото-прога в традициях The Moody Blues. "What Will We Do With the Child" подкупает доверительной "сингер-сонграйтерской" интонацией и тонким камерным антуражем. "Morning Glory" - сугубо американский сюжет с замкнутой на себя рефлексией; эдакий бесконечный "день сурка" в пасторальной манере, оживляемой звонким вокалом Фрэна. Очень кстати оказалось приглашение в команду гостевого участника Фреда Голдштейна. Его электровиолончель угадывается в номерах "If I Gave You Everything" и "No Regrets". Бодрую кавер-версию дилановской "John Wesley Harding" расцветил гармоникой еще один человек со стороны - Донни Брукс. Ярким финалом действа служит "If the Sun Should Rise" - синтез рок-энергетики и фолк-драмы. Что до бонусов, то они заимствованы из программы "Get Me to the Country" (1975). Тут уже превалирует фанк с примесью прежней эстетики. Штука, в общем-то, неплохая, но на любителя.

Резюмирую: удачный пример "заштатного" фолк-рока, возведенного в степень настоящего искусства. Рекомендую. 

Knut Reiersrud and Iver Kleive "Nåde Over Nåde" (2006)

"По несчастью или к счастью, истина проста: / Никогда не возвращайся в прежние места. / Даже если пепелище выглядит вполне, / Не найти того, что ищем, ни тебе, ни мне..." Увы, стихи Геннадия Шпаликова норвежцам неведомы. И потому не усматривают они ничего зазорного в многократном курсировании по отработанному маршруту. С момента второй поездки друзей-музыкантов в кафедральный собор датского города Оденсе минуло десять лет. Казалось бы, всё, тема закрыта. Но неугомонный гитарерро Кнут Рейершруд полагал иначе. Не шибко жалуя четные числа, он решил довести процесс до состояния трилогии. Уговаривать "собрата по оружию" Ивера Клейве пришлось долго. В итоге тот поддался доводам настырного коллеги, однако со своей стороны не привнес в материал ни строчки. Таким образом, ответственность за репертуар легла целиком на плечи Рейершруда. Собственных вещей в закромах у Кнута особо не наблюдалось. И за основу содержимого нового альбома были взяты кавер-версии ряда кроссжанровых стандартов - от нордик-фолка и религиозных псалмов до джаза и блюза. Впрочем, контекстные рамки в данном случае - не главное. Еще в период записи пластинки "Blå Koral" (1991) оба артиста прониклись уникальной аурой места. И если в 1996 году им просто хотелось повторно окунуться в чарующую храмовую атмосферу, то теперь максималист Кнут собирался воспользоваться передовыми аудио-технологиями и по возможности усилить соническую магию звуковых ландшафтов. В этом отношении ключевая роль отводилась саунд-инженеру Альфу Кристиану Видстину. Итак, 9 октября 2006 года вновь прибывшие заняли боевые позиции, и мистерия не заставила себя ждать... 

"Nåde Over Nåde" - прекрасный повод для завуалированного выпендрежа. Рейешруд, не ограничиваясь в изобразительных средствах, использовал аж восемь различных моделей гитар. Его молчаливому спутнику Иверу, по обыкновению, достался лишь один инструмент - зато какой! Старинный церковный орган, изготовленный семейным предприятием Юргена Маркуссена. Гармоническое взаимодействие у мастеров действительно получилось отменным. Вот открывающий программу тихий гимн "Da Høsten Kom", сочиненный Кнутом. Торжественное и абсолютно естественное достоинство сквозит в его обертонах. Акустика чистая и глубокая, порождающая целебный эффект бинаурального восприятия. Настоящая терапия для души. Титульный опус - произведение иного сорта. Из закольцованных контуров гитарного саундскейпа внезапно вырастает архитектурный колосс поразительной мощи. Волшебник Клейве буквально заполняет каждую свободную ячейку пространства экстатическими органными пассажами, устремляющимися ввысь... Есть тут и эксперименты из серии "барокко-блюз" ("Sorgen Og Gleden De Vandrer Til Hope"), и оригинальная трактовка бессмертного хита Луи Армстронга "What a Wonderful World", и госпел, сплавленный воедино со скандинавским фольклорным рисунком ("For Guds Folk Er Hvilen Tilbake/Grandma's Hands"), и умиротворенная религиозная фреска, переходящая в прогрессивную высоковольтную стадию ("Så Ta Da Mine Hender")... В общем, кудесники постарались, за что честь им и хвала, а нам - радость и удовольствие. 

Резюмирую: в меру ярко, талантливо, душевно и благородно. Приятного прослушивания.

M.I.A. "Magico Juegos del Tiempo" [plus 5 bonus tracks] (1977; 1994)

Их роскошный дебют "Transparencias" (1976) впечатлил многих. Юные аргентинцы выдали столь профессиональную программу, что ее не стыдно было поставить вровень с творениями корифеев британского симфо-рока. Креативная энергия у членов M.I.A. (Músicos Independientes Asociados) в ту пору била ключом. И потому, не дожидаясь реакции прессы на свою первую пластинку, молодые дарования взялись за сочинение нового материала. На сей раз экспериментальная лаборатория в лице Лито Витале (орган, меллотрон, синтезатор, бас, электрогитара, фортепиано, вокал), Альберто Муньоса (гитары, бас, вокал) и Лилианы Витале (вокал, ударные, перкуссия, флейта) решила взять крен в сторону песенноориентированного фолк-арта. Эпизодически с инструментарием помогали Ноно Белвис (гитара, бас, вокал) и Даниэль Курто (перкуссия, эффекты), однако значительную часть пути троица освоила самостоятельно. Несколько слов о содержимом диска.
Вводный номер "Lirica Del Sol" весьма оригинален по внешнему оформлению. В ходу лишь фортепиано и вокальное многоголосие на испанском языке. В результате имеем трогательную балладу возвышенно-романтического толка. Быть может, чуточку наивную, но совершенно очаровательную, полную искренности и душевного тепла. Выбранную эмоциональную линию развивает этюд "Crisalida, Mi Niña". Звуковой антураж здесь ощутимо богаче (полновесный клавишный арсенал, гитара, ударные), настроение же хранит верность лирическому идеалу - напоенному солнцем и мечтательной нежностью. Фольклорная тоника насыщает каждую клеточку трека "Los Molinos De La Calma". Краски по большому счету используются акустические; голоса Лилианы и Альберто благозвучны, проникновенны и не лишены артистизма. Одним словом, замечательно. "Antiguas Campanas Del Pueblo" напоминает изящную головоломку, чьи начально-конечная фазы выдержаны в русле залихватского фьюжн-прога, середина же представлена драматической хоральной частью под торжественный органный аккомпанемент. За эпическую составляющую релиза отвечает пьеса "Archipielagos de Guernaclara". Маэстро Лито демонстрирует фирменный классицистический пиано-стиль, после чего эстафету подхватывает его талантливая сестра, одаривая слушателя тончайшими напевными гармониями. Ну, а затем акценты смещаются в область акцентированного гитарного музицирования и виртуозного, феноменально закрученного джаза. На удивление изобретательная, хотя и эксцентрическая конструкция. Не менее хитроумно скроена вещица под названием "Romanza Para Una Mujer Que Cose". Колоритная латинская романсиада с ее любовными откровениями потихоньку ускользает в тень, уступая позиции "сдвинутому" клавишному арт-року с отчетливым фьюжн-налетом. Аранжированная по всем канонам оратории "Corales De La Cantata Saturno" - произведение для хора из 12 человек в сопровождении органа. Внушительное полотно, знаменующее собой финал необычного путешествия.

Что касается бонусов, то они заимствованы из отыгранной в 1978 г. программы "Conciertos" (презентована на сцене национального театра Санта-Мария). С формальной точки зрения - это своеобразный бенефис Лилианы Витале, осуществляющей определенные манипуляции с нестандартным авант-фолковым репертуаром в несвойственной ей прежде манере.

Резюмирую: любопытная и в целом увлекательная художественная панорама от культовой аргентинской команды. Советую ознакомиться.  

Naikaku ‎"Shell" (2006)

Понять, что происходит в головах у японцев, рядовому европеоиду вряд ли под силу. То ли они - сущие инопланетяне, то ли мы - полнейшие недоумки. Может статься, оба фактора справедливы. Вопрос в том, кому от этого легче? В общем, на заданную тему пусть спорят философы с социологами. Нам же предстоит вновь окунуться в область музыкальных исследований и познакомиться с коллективом весьма нестандартной комплектации и более чем небанальной композиционной стратегии.

Итак, позвольте представить: дуэт Naikaku в составе: Сатоси Кобаяси (бас), Кадзуми Судзуки (флейта). Оригинальные художники, мыслители и структуралисты. Для адекватного восприятия звуковой реальности слушатель, по их мнению, должен уподобиться морской раковине, пропускающей сквозь себя волнообразные флюиды сонического океана. Не случайно второй альбом Naikaku озаглавлен "Shell" ("Ракушка"). Возводить аудиовизуальное пространство "мистериально-кубического" свойства авторскому тандему помогали друзья: Норимицу Эндо (ударные, перкуссия), Мураока Мицуо (гитары, труба), Кеи Фусими (электрогитара), Дайчи Такаги (Минимуг, меллотрон-сэмплер, аналоговый синтезатор Yamaha CS-30). Результат получился странновато-захватывающим, и об этом - сегодняшний наш рассказ.

Точкой отсчета программы выступает здоровущий номер "Crisis 051209", пять частей которого сродни хитроумному орнаменту искусно сотканной паутины. Тон повествованию задает флейта маэстро Судзуки. То флегматично имитируя традиционные ближневосточные мотивы, то взвиваясь в воздух ловкой гюрзой, она "делает игру" по всем фронтам. Но не будем забывать и про остальных участников действа. Ритм-секция с гитаристом на правом фланге успешно осваивает широкий диапазон - от этники и психоделических эпизодов до фьюжн-арта и прог-металла. А поскольку азиатские затейники - мастера закручивать интригу, их пестрый стилевой калейдоскоп гарантированно не позволит вам заскучать. Последующая пьеса "Ressentiment" также не страдает дефицитом фантазии. В ее канве похмельная тяжесть соединяется с волшебной мелодикой Раджастана, яростными кримзо-риффами и манерными джаз-роковыми экзерсисами. Произведение №3 обладает неимоверно длинным названием (тринадцать строчек в англоязычном варианте, десять - иероглифическим письмом). Произнести такое за раз не сумеет, пожалуй, никто. Не буду пытаться и я. Скажу лишь, что перед нами остро отточенный фьюжн с тонким налетом брутальности, шикарными басовыми вензелями, залихватскими партиями флейты и трубы. В изобретательном 9-минутном сегментарии "Lethe" уживаются скоростные гитарные "запилы" с элегийной грустинкой духовых. Титульный эпик уводит публику в полюбившиеся японцам барханы Аравии; бесподобная экзотическая мозаика из гигантского количества ингредиентов. Замыкает парад-карнавал безбашенный синти-ликвидный опус "Tautrogy"- убедительная демонстрация талантов Naikaku в сфере "космического рока".       

Резюмирую: ядреный коктейль-прожект, способный вызвать как экстатический прилив бодрости, так и тотальный "заворот мозгов". Впрочем, если предупреждения Минздрава для вас не догма, - смело жмите 'play'. Благословляю. 

Maneige "Maneige" (1975)

Одна из главных надежд квебекской прог-сцены семидесятых. Среди иностранных обозревателей бытует мнение, что Maneige - это канадский ответ Pierre Moerlen's Gong. Допустим. Но как в таком случае обойтись с хронологией? Ведь Gong под руководством Мерлена начал творить, когда все основополагающие работы Maneige уже увидели свет на виниле. Да и ведущие участники ансамбля подобную точку зрения не подтверждают, упоминая в числе вдохновителей Soft Machine, Jethro Tull, Gentle Giant, The Nice и Фрэнка Заппу. Впрочем, ну их, теории. Факты на стол. Итак, команда образована в 1972-м году. Прародители - выходцы из прото-прог-состава Lasting Weep Жером Ланглуа (клавишные, кларнет) и Ален Бержерон (флейта, саксофон). Плюс примкнувшие к ним Жиль Шетань (ударные), Поль Пикар (перкуссия) и Ив Леонард (бас). Репутацию у публики заслужили, как водится, концертами. И, конечно, выступления на "разогреве" у заезжих голландских гастролеров Ekseption не пропали втуне: группу заметили продюсеры. В результате - контракт с региональным отделением лейбла EMI / Harvest, на котором вышли две первых пластинки Maneige.
Дебютный лонгплей записывался расширенным числом ансамблистов: к вышеозначенным лицам прибавились пианист/перкуссионист Венсан Ланглуа и гитарист Дени Ляпье. Сочинявшие материал по одиночке Жиль, Ив и Жером попытались свести воедино разнородные стилевые предпочтения. И, надо сказать, у них получилось. Синдром "лебедя, рака и щуки", по счастью, не затронул фундаментальную работу канадцев (хотя бриз эклектики здесь, определенно, прошумел). 

Право открытия - за могучим мега-эпиком "Le Rafiot". Фабула его незамысловата: скитание изношенного суденышка в коварном океанском пространстве. Большой любитель камерных экспериментов маэстро Ланглуа попытался взять слушателя атмосферным измором. В итоге добрых четыре минуты нам промывают мозг атональными пассажами, лишенными первичных половых признаков. Но затем в бой вступают мелодические резервы. Яркие флейтовые эскапады оттеняются ритмичными аккордами фоно; вибрафон, цимбалы, клавишные и духовые сообща добиваются дивного гармонического эффекта. В процессе настроение меняется неоднократно, то насыщаясь электрической агрессией, то понижаясь до тихой созерцательности... Словом, мощнейший опус. В композиционном откровении Шетаня "Une Année Sans Fin", оформленном в период студенческих консерваторских "штудий", авангардные "фишки" резво устремляются на поверхность сквозь толщу околофольклорных прогрессивных фьюжн-наворотов. Эдакий микс из рецептурных канонов Gentle Giant и Gryphon с небольшой долей R.I.O. Игровая пьеса "Jean-Jacques" Ива Леонарда - едва ли не наиболее мотивный номер программы. Крайне выразительные, меланхолично-трогательные лид-партии флейты, сопровождаемые добротным рок-аккомпанементом. Финальный акт "Galerie III" - кунштюк пограничного свойства, пропускающий базовую идею через жернова авант-джаза, арта, фолка и нойза. К той же оригинальной категории принадлежат и бонусы, демонстрирующие "живое" мастерство Maneige в студийных условиях (особенно обращает на себя внимание "Tèdetèdetèdet" с его изумительным перкуссионно-духовым диалогом).

Резюмирую: нетленный шедевр квебекского прогрессив-рока, алхимический триумф ума, души и таланта. Рекомендую. 

Jean-Philippe Goude "La Divine Nature des Choses" (1996)

На его счету звуковое оформление пьесы "Франкенштейн", музыка к дюжине кинолент, несметному количеству рекламных роликов и телепередач. В прог-роковом мире маэстро чтут как клавишника культовой французской цойл-команды Weidorje. Хотя сам Жан-Филипп Гуд (р. 1952) превыше прочего ценит сольное творчество. И, надо заметить, не без основания. Только здесь он максимально открыт всем душевным ветрам и свободен от коллективных обязательств.
"La Divine Nature des Choses" - шестая позиция в дискографии парижского оригинала. До этого были несколько опытных образцов семидесятых-восьмидесятых + пластинки "De Anima" (1992) и "Ainsi de Nous" (1994), где Гуд пытался нащупать сверхтонкую грань между философской монументальностью и беззаботным лиризмом. В 1994-м году он занялся подбором исполнителей для собственного камерного ансамбля. А когда утряслись все кадровые вопросы, Жан-Филипп со товарищи приступил к исследованию "Божественной природы вещей".
Эмоциональный срез "La Divine Nature des Choses" по-настоящему любопытен. Напрочь отказавшись от рока, оперируя средствами минимализма, современных академических течений и (в незначительной степени) электроники, Гуд успешно реализовал на практике модель саунд-вселенной своей мечты. Сравнить ее с иными концептуальными разработками не представляется возможным. Слишком личной выглядит сакральная геометрия Жан-Филиппа, чересчур самобытны его мелодические гармонии и весьма парадоксальным кажется сочетание инструментов в сферическом пространстве отдельных треков.

Открывает парад кинематографически выпуклая зарисовка "Tristessa", начиненная речевыми сэмплами, эффектными вокзально-уличными шумами, опирающаяся на закольцованный dream-джазовый клавишный пунктир, перкуссию Башири Джонсона и органные переливы Мишеля Денёва. Впрочем, уже последующая пьеса "Total Balthazar", за исключением авторства, не имеет с предшественницей точек соприкосновения. Этот старомодный пассаж разыгран силами камерного оркестра из восьми персон и в определенной мере навевает воспоминания о прекрасных бельгийцах Julverne. Заглавная вещь - альянс красоты и рефлексии, претворенный в жизнь виолончельным секстетом при поддержке фортепиано и синтезатора. Небольшой этюд "Allegria", с одной стороны, ясен и чист, но в то же время несет в себе известную долю лукавства, граничащего с едкой иронией. Тревожная, последовательно наращивающая плотность фреска "Cellui Au Cœur Vestu De Noir" - сродни невысказанному признанию, что мучает и подтачивает изнутри... Некоторые из пунктов релиза отмечены напряженной работой мысли, бьющейся над решением извечно актуальных проблем бытия. Подчас невеселые думы сменяются шаловливой легкостью (задорный номер "Je Suis Chose Légère"), струнно-духовым очарованием диксиленда ("Léger Et Disposé"), абсурдистской нойз-клоунадой с джазовым привкусом ("Fièvre & Industrie") или мятущимся chamber-авангардом ("Ost"), но лейтмотивом для Гуда все-таки служит аморфная меланхолия. И в ее туманной прохладе, под одинокий фортепианный напев ("Fugace") мастер завершает полет фантазии...
Резюмирую: неординарный, сильный и выразительный художественный акт. Однако распробовать его прелесть удастся не каждому. Дерзайте.

Sigmund Snopek III "Trinity - Seas Seize Sees" (1974, 1999; 2 CD)

Уроженец Милуоки Зигмунд Снопек - потомственный музыкант. Отсюда и гордая римская цифра III в смахивающем на аристократический титул имени. С конца шестидесятых Снопек изучал композицию в Висконсинском университете. Параллельно вел проект Bloomsbury People, где экспериментировал по части комбинирования неоклассики, академического авангарда, электроники и элементов театральной драматургии. После выпуска пары интересных альбомов коллектив приказал долго жить. Однако Зигмунд не шибко горевал по этому поводу. В ту пору его захватило новое веяние. Проштудировав статью о необычном музыкальном жанре "space rock", ярый поклонник научной фантастики Снопек увлекся идеей сделать нечто на космическую тему. В ход был пущен синтезатор VCS3, посредством которого маэстро оформил несколько абстрактных коллажей. А после приключилась некая странность. Весенним месяцем 1973-го года на Зигмунда, по собственным словам, снизошло озарение. За короткий срок Снопек расписал партитуру и буквально в течение дня сочинил лирику для масштабного концепт-творения, позднее озаглавленного "Trinity - Seas Seize Sees". Для воплощения грандиозного сюжета требовалась группа, и она в итоге нашлась. Уже летом того же года оперативно скомплектованный бэнд обкатывал программу в концертах на университетской сцене. А зимой 1974-го ансамбль под руководством лидера зафиксировал в студии первые девятнадцать из сорока восьми треков трилогии (в реализованной годом позже альбомной версии позиций заявлено меньше - там их всего семнадцать). И хотя амбициозный Зигмунд жаждал донести до слушателя произведение в полном объеме, шанс представился лишь четверть века спустя...
"Trinity" впечатляет размахом: 33 исполнителя, 120-минутный хронометраж, богатый инструментарий, помимо традиционного рок-набора, включающий чтеца, хор, струнную и духовую секции, ситар, вистл и флейту сякухати. Рассматривать space-оперу пошагово не имеет смысла. Скажу лишь, что поработали Снопек и Кº на славу. Артистический калейдоскоп щедро украшен разнообразными стилевыми оттенками, приправлен дозой абсурдистского юмора. Джазово-психоделические моменты чередуются с декламационным авант-роком, в аранжировочном отношении напоминающим творения Фрэнка Заппы. Электронные секвенции растворяются в симфонической оркестровке, пространная камерность идет рука об руку с ироничным буги-вуги, плотно сбитым фьюжн-прогом и сверхзадорным фанком с его аппетитными "грувами". Ответственный за все это "безобразие" мастермайнд заведует роскошным клавишным отделом (фортепиано, меллотрон, ARP 2600, VCS3, синтезаторы), изредка дудя на флейте, подпевая и дирижируя сводной хоровой капеллой. Любопытен здесь и момент вневременного сочленения. Несмотря на громадный разрыв в двадцать с гаком лет, все сегменты идеально подогнаны друг к другу. Партии, записанные в 1996-1999 гг., нисколько не контрастируют с той половиной, что была увековечена в семидесятых. И в оном также прослеживаются профессионализм, талант и изобретательность композитора-многостаночника Зигмунда Снопека III-го.

Резюмирую: гигантская, решенная с фантазией и вкусом рок-оратория, способная утереть нос большинству нынешних "выдвиженцев" от прогрессива. Интеллектуалам - на заметку.    

Jade Warrior "Distant Echoes" (1993)

По логике вещей, смерть Тони Дьюига автоматически изымала название Jade Warrior из оборота. Так думали поклонники. Так же считал и верный соратник покойного Джон Филд. По его словам, уход Тони означал прекращение действия музыкальной магии, питавшей прежнее творчество JW. Однако Фортуна рассудила иначе. В 1990-м году ансамбль возродился в новом составе. Теперь плечом к плечу с Филдом (флейта, электронные духовые, перкуссия) работали Дэйв Стюрт (безладовый бас) и Колин Хенсон (гитара). Втроем они выпустили элегантный медитативный диск "Breathing the Storm" (1992). И этим дело не кончилось... 

"Distant Echoes" писался с оглядкой на LP "Way of the Sun" (1978) - последний из изданных лейблом Island Records релиз Jade Warrior. Почему-то Джон полагал для себя исключительно важным уловить именно то настроение пятнадцатилетней давности. Материал, повествующий о достигших Севера и заложивших основы шаманских ритуалов первобытных обитателях Земли, демонстрировал склонность к полифонии. Филду со товарищи заранее было ясно, что скромными силами такой проект не поднять. Помощь явилась в лице старых друзей. Любитель "волшебных симфоний", экс-коллега Джона по психоделической группе July Том Ньюман взялся обеспечить хор, плюс поучаствовал в продюсировании пластинки. Помимо него, к процессу подключились: духовое трио во главе со знаменитым Тео Трэвисом (сопрано- и тенор-саксофон), электроскрипачи Дэвид Кросс и Энди Эйтчисон, вокальный квартет, ударник Рассел Робертс, органист Крис Ингем и парочка спецов по части этнической перкуссии. Иными словами, команда более чем авторитетная. А результат? О нем чуть ниже.

Разреженное интро "Evocation", невзирая на малый хронометраж, отчетливо намекает: сравнение с "Way of the Sun" здесь совсем нелишне. Конечно, о египетских мистериях речи нет. Но этнический колорит с хард-роковыми вспышками гитары имеется. Впечатление удваивает игровая фреска "Into the Sunlight", сотканная из каскада разнообразных эмоций - от тотальной безалаберности с привкусом румбы до загадочных пространно-астральных "рефлексизмов". "Calling the Wind" с ее атмосферными переливами и напевными руладами баса ближе по кондициям к нью-эйджевым чертогам "Breathing the Storm". Впрочем, размещенная следом пьеса "Snake Goddess" воспроизводится уже в "фирменном" стиле JW середины семидесятых. И даже гитарная манера Хенсона виртуозно передает характерные принципы фразировки маэстро Дьюига. Собственно, ключевой момент субжанровой чересполосицы наблюдается и в дальнейшем. Если "Timeless Journey" - невесомая флейтово-клавишная пастораль пастельных оттенков, то "Night of the Shamen" - ритмичный "нововолновый" этно-арт-рок. Призрачная по фактуре "Standing Stones" - своего рода бенефис "на троих". Филд, Стюрт и Хенсон тихо ворожат без вмешательства посторонних, закрепляя найденные приемы новообретенного сонического языка. "Village Dance" - очередной "привет" из далекого 1978-го (все-таки стратегическая схема "Пути Солнца" оказалась на редкость живуча!). Подытоживает историю кристально свежий и прекрасный аки древняя нордическая сага торжественный финал "Spirits of the Water".

Резюмирую: отменный художественный акт, полностью отвечающий изначально задуманному заглавию ("Dreams of the Forgotten Spirits"). Талантливое звуковое сопряжение архаики и модерна. Не пропустите.      

Pekka Pohjola ‎ "Pewit" (1997)

"Pewit" - последняя из работ Мастера, изданных в девяностых. Дальше будет чудеснейший диск "Views" (2001) и постепенный переход в вечность... Трудившийся над альбомом состав - хорошо знакомая со времен "Changing Waters" (1992) команда: Сеппо Кантонен (фортепиано, клавишные), Маркку Канерва (гитара), Ансси Никанен (ударные). Сочиненный Пеккой Похьолой материал получился на пару голов выше предшественника, став одной из сильнейших пластинок в творческой биографии артиста. Камерная чистота, электрический напор, умеренный симфонизм, добрый юмор и врожденная склонность к авантюре преломляются сквозь призму человеческой мудрости. Программа балансирует на грани драмы, фарса и созерцательной отрешенности. Ракурс постоянно меняется, то вовлекая нас в гущу ностальгических событий, то - напротив, делая безучастными наблюдателями чужой мимолетной жизни... Такова позиция автора, и ее, безусловно, следует уважать. 

Звуковой мир Похьолы устроен своеобразно. Взять, к примеру, вступительный эпик "Rita". Стартует он с изысканной клавишной линии - мелодичной и светлой, с оттенком легкой сердечной грусти. Однако на четвертой минуте действо трансформируется, проявляются скрытые доселе рок-резервы. И вот уже рассекает воздух тяжелая эскадрилья ударных, вздымаются остроконечные гитарные пики, пасторальность отступает перед бронированной полифонической мощью. Перченые соло Маркку исполнены гибельного восторга, и гулким эхом вторит им выныривающий на поверхность ритма увесистый бас Пекки... 14-минутная фреска "Melkein" напоминает пестрый коллаж, намешанный из нескольких сюжетных вариаций. Тут и задиристые сатирические интонации в духе Фрэнка Заппы, и вставные сцены серьезного психологического плана, и резвый игровой фьюжн с примесью абсурдизма. Бесспорно, Похьола дурачит аудиторию. Но делает он это любя, иронизируя в первую очередь над собой, приглашая неслучайного слушателя окунуться в блаженное состояние joie de vivre. Дивный титульный пассаж с псевдо-аккордеонными партиями синтезатора - теплый фольклорный этюд, расцветающий пышными электрическими красками и в то же время не лишенный приятной акустической штриховки. Дилогия "Suuri Kallion Ritari (The Great Knight of the Rock)" - очередное доказательство универсальности мышления Пекки. С интроспективной, сугубо клавишной фазой маэстро расправляется в одиночку. Тут мы имеем замечательный неоромантический опус старомодного типа. Остальная половина истории напоминает беззлобную пародию на популярную зарисовку "Armoton Idylli" с LP "Pihkasilmä Kaarnakorva" (1972). Диптих "Toy Rock" опирается на массированный саунд духовых (в качестве брасс-секции фигурируют три сессионных саксофониста); здесь Похьола реализует собственную модель биг-бэнда, с детской непосредственностью наслаждаясь произведенным эффектом. Замыкает шеренгу 20-минутная сюита "Ordinary Music", в контексте которой соединяются авант-рок, фри-джаз и стройная оркестровая подача от филармонического струнного секстета.

Резюмирую: визуально насыщенный, зрелый и интригующий альбом, созданный подлинным художником, ясно ощущающим природу музыки. Рекомендую.

Lars Danielsson & Leszek Możdżer "Pasodoble" (2007)

География, религия, ментальность... Ограничения, теряющие власть перед универсальным языком музыки. Именно он позволяет представителям разных стран и традиций сплачиваться духовно, находить единомышленников, создавать уникальные творческие союзы. Об одном из таких конгломератов пойдет речь в текущем обзоре.
Ларс Даниэльссон и Лешек Мождер... Невзирая на разницу в возрасте, эти двое сумели образовать прочнейший артистический альянс. Шведский басист Даниэльссон (р. 1958) - авторитетная фигура на интернациональной джазовой сцене. К 2007 году в его активе числилась обширная цепочка записей, включающих совместные работы с корифеями вроде Джона Эберкромби и Джона Скофилда. Звезда Леслава (Лешека) Мождера (р. 1971) взошла в 1990-е. Изначально молодой пианист прославился на родине, в Польше. Однако в XXI век он шагнул в статусе международной джазовой знаменитости. К превосходной технике игры на клавишных Лешек присовокупил необычный способ звукоизвлечения при помощи открытых рояльных струн. В общем, неординарные, яркие личности. И факт объединения их в дуэт можно расценивать истинным подарком судьбы.

"Pasodoble" - инструментальное собрание из 14 пьес. Подавляющее большинство номеров написано Ларсом, отменным мелодистом и невероятно тонким лириком. Впрочем, авторство здесь - категория условная. Ведь фундаментальным принципом для каждой миниатюры выступает элемент импровизации. Арсенал выразительных средств невелик. Базовыми пунктами заявлены контрабас и фоно, а вспомогательными агрегатами служат виолончель, челеста и фисгармония. Словом, исключительно камерная программа. И в этом ее сила, прелесть и глубина.

Красота, чувственность, хрупкость гармоний, изящество и виртуозная точность пассажей... Диалог выстроен в ключе романтического импрессионизма. Фьюжн-обертоны окаймляются классицистически стройным рисунком. Где-то - в большей степени, местами - лишь отчасти. Но практически каждое из представленных сочинений несет на себе оттиск двух определяющих ветвей мировой музыкальной культуры - академической и джазовой. Нордические мотивы, запрятанные вглубь клавишно-басовых хитросплетений ("Praying"); элегантная баллада рефлексивного плана ("Fellow"); колоритная и нежная фреска "Prado", чьи корни лежат в области бразильской босса новы; уютная колыбельная, разбавляемая матовым светом ночника ("Daughter's Joy"); тревожная бабочка ностальгии, задевающая крыльями сердечные нити ("Reminder")... Любая из композиций, какую ни возьми, краткий и емкий экскурс в отдельную эмоциональную вселенную. Подчас рисунок приобретает склонность к абстракции, играя бликами блуждающих солнечных пятен растворившейся в небытии юности ("Innocence 91"); порою наполняется предельно конкретными грувами и едва заметным сарказмом ("Follow My Backlights"). Помимо прочего, Ларс и Лешек не упускают шанса на эксперимент. Так, кардинально переосмысленный шведский фольклорный этюд "Eja Mitt Hjärta" демонстрирует идейную гибкость скандинаво-славянского тандема; все-таки атмосферные нойз-эмбиент секвенции на основе польки встречаются крайне редко. Ну а ценители сонических пейзажей наверняка обратят внимание на интригующее полотно "Berlin", пронизанное ощущением осенних дождевых брызг и порывистого зябкого ветра...

Резюмирую: великолепный релиз, предназначенный рафинированным эстетам и поклонникам неоклассического chamber-джаза.  

Conventum "Le Bureau Central des Utopies" (1979)

Своим рождением проект Conventum обязан профессиональному гитаристу Андре Дюшену. Перебравшись из родного Квебека в Монреаль, молодой человек был принят в круг местной культурной элиты. Художники, литераторы, скульпторы, музыканты, актеры и режиссеры варились в едином интеллектуальном котле, исповедовали общие интересы. Благодаря этой локальной завязи на свет периодически появлялись любопытнейшие плоды. Одним из самых необычных побегов монреальского арт-звена по праву можно считать Conventum.
Вышедший в 1977-м первенец группы ("À l'affût d'un complot") знаменовал собой весьма оригинальный синтез искусств. В альянсе слова и звука ключевая роль отводилась стихотворному тексту. И виной тому харизматическая фигура Алена-Артура Пеншо, поэта и декламатора, которого безмерно впечатлившийся Дюшен пригласил в команду. Гражданская лирика Пеншо определяла фактуру драматических "зонгов" Conventum. Камерный авант-рок в сочетании с традиционными фольклорными мотивами и голосовыми экзерсисами чтеца давал поистине революционный результат, сопоставимый разве что с новаторскими театральными опытами Бертольда Брехта. Осмелюсь утверждать, что ничего подобного канадская прог-сцена еще не знала. Однако дальнейшего развития в контексте творчества Conventum эта линия не получила. Маэстро Дюшен увлекся сочинением воображаемых саундтреков, что никак не монтировалось с вербальными конструкциями Алена-Артура. В итоге креативная лаборатория сжалась до размеров квартета. Как ни странно, реформация состава пошла ему на пользу. И вторая программа Conventum со странным названием "Le Bureau Central des Utopies" наглядно подтверждает правильность выбранной стратегии.

Вступление "Le Reel des Élections" - блистательная авторская стилизация под традиционный народный наигрыш. Инструментальной опорой для него служат акустические гитарные пассажи Дюшена и Рене Люссье, а также отменные скрипичные партии Бернара Кормье. В "Ateliers I & V" характер трека колеблется в обширном диапазоне - от авант-психоделии до чистого фолка. Струнное трио "Fondation" уравнивает в статусе chamber-джаз с академическим авангардом и "сдвинутыми" менестрельскими темами а ля Gentle Giant. "Chorégraphie Lunaire" балансирует на границе тонкого расчета и волшебного полета фантазии; в монументальной фреске гармонично состыкуются электрические прогрессии Люссье и плавно струящиеся арпеджио дуэта Кормье/Дюшен. Дабы не перегнуть палку с тотальной серьезностью, ансамблисты вводят в палитру юморной коллаж "La Belle Apparence" - своего рода цирковой бурлеск, напоминающий отчасти произведения Samla Mammas Manna. Бодрая интонация присуща и номеру "Fanfare", украшенному виртуозной игрой всех членов формации. Строго говоря, калейдоскопическая смена эмоций свойственна большинству пьес Conventum: в "Trois Petits Pas" правит бал меланхолия с оттенком траурности; "Le Reel à Mains" переполнен задором кабацкой плясовой; а речитативосодержащий титульный эпик и вовсе движется неведомым путем по мистериальным изгибам камерного фолк-авант-рока.

Резюмирую: интереснейший релиз, предельно далекий от шаблонных решений и заученных схем. Рекомендую.