Forgas Band Phenomena "Extra-Lucide" (1999)

Роптать на время – удел неудачников. А уж причислить к таковым Патрика Форгаса точно не выйдет. В овеянные легендой семидесятые наш восторженный приверженец 'кентербери'-сюжетов, в частности – творчества Soft Machine, чувствовал себя на коне. Ему верилось, что после выпуска дебютной пластинки "Cocktail" (1977) в жизни наступит новая полоса. И это случилось, только совсем иначе, нежели представлял себе мсье Форгас. Эпоха сыграла с ним злую шутку, после чего о музыке пришлось забыть на целое десятилетие.  Однако благодаря стараниям народившегося лейбла Musea в 1988 г. мэтр получил шанс начать всё с чистого листа. Внезапно открылось, что сданные в архив сочинения Патрика интересны свежему поколению меломанов. Тут уж композитор-драммер распушил хвост и выдал на-гора полные любопытных идей альбомы "L'Oeil!" (1990) и "Art D'Echo" (1993). В последующие годы маэстро активно занимался авторским трудом и параллельно подыскивал профессионалов-единомышленников. В 1997-м под вывеской Forgas Band Phenomena появился на свет посвящённый Джими Хендриксу диск "Roue Libre", состоящий из трёх внушительных пьес. А спустя пару лет с иными людьми (не считая гитариста Матиаса Десмье), но под тем же названием переживавший вторую молодость ветеран фьюжн-сцены отметился инструментальным релизом "Extra-Lucide".
По признанию мастермайнда, при написании каждого из номеров программы он вдохновлялся картинами Парижа столетней давности, романтикой немого кино и поэзией исторически значимых улиц, переулков и площадей французской столицы. Впрочем, по заглавному треку такого не скажешь. Броский, комплексный 7-минутный саунд-вояж имеет мало общего с тихой камерностью, духом светских раутов и напускной бравадой усатых франтов в цилиндрах и шляпах-котелках. Напористый джаз-рок подкупает лихими басовыми фигурами Хуана-Себастьена Хименеса, органной-синтезаторной сеткой Жиля Паусаниаса, мощной гитарой Десмье и фундаментально-резковатым альт-саксофоном Дениса Живарча, впечатляет недюжинным драйвом, энергией и азартом. О занудном старпёрстве даже стыдно заикаться; бравый дядька Патрик способен дать прикурить любому. Жонглирование эмоциями продолжается на уровне созерцательного этюда "Rebirth" – звукового аналога колеса обозрения, с которого нам демонстрируют широкую городскую панораму. Здесь как раз уместно говорить о тонкости нюансов, прозрачности колорита и притягательности цветовой гаммы. Центральная эпическая конструкция "Pieuvre à la Pluie" приглашает слушателя посетить воображаемое представление гастролирующей по Европе цирковой труппы американского антрепренёра Финеаса Тейлора Барнума (1810–1891). Клоуны, канатоходцы и шпагоглотатели действуют в джазовых ритмах, с оттенком милой сердцу Форгаса "софтмашинерии". Очаровательная мозаика "Annie Réglisse" в интеллигентных тонах живописует прелести несуществующего магазина пряностей на проспекте Сюфран. Завершает серийную экскурсию клубящийся благовониями, задумчиво-авангардный фортепианно-саксофонный дуэт "Villa Carmen" – иллюстрация на тему спиритических сеансов в популярном у парижских медиумов особняке.

Резюмирую: крайне нехарактерное по ряду параметров путешествие в прошлое. Тем не менее хороший повод для знакомства с художественным наследием композитора-визионера Патрика Форгаса. 

Forgas Band Phenomena

The Dave Pike Set "Four Reasons" (1969)

Этот международный фьюжн-конгломерат образовался почти случайно. Летом 1968-го, когда виртуозный гитарист-самоучка Фолькер Кригель (1943–2003) и ударник Петер Баумайстер (р. 1940) тешили слух посетителей франкфуртских клубов отчаянным джаз-роком, в город прибыл с гастролями американский кларнетист Тони Скотт. В аккомпаниаторах последнего значились даровитый австрийский басист Ганс Реттенбахер (1939–1989) и осевший в Берлине уроженец Детройта вибрафонист Дэйв Пайк (1938–2015). Ганс, на досуге приглядывавшийся к местным музыкантам, отметил недюжинный талант Фолькера, чувство ритма Петера и предложил обоим поджемовать вместе с его приятелем-янки. Междусобойчик деятелей джазовых искусств вышел по-настоящему волшебным. Обрадованный Реттенбахер решительно заявил, что все четверо обязаны замутить собственный инструментальный проект. И поскольку никто особо не возражал, в считанные мгновения родился замечательный комбо-состав. Изначально парни выступали под вывеской Jet Set (имя выбрали по титулу изданной в 1966 г. пластинки Дэйва "Jazz for the Jet Set"). Но ко времени записи дебютной программы бэнд уже идентифицировал себя как The Dave Pike Set. В 1969 году они выпустили сразу три, причём исполненных в совершенно различных стилях релиза: соул-джазовый "Noisy Silence – Gentle Noise", фанковый "Got the Feelin'", спейс-эйджевый "Four Reasons". Вот о крайнем из них и побеседуем.
Стартовый этюд "Greater Kalesh No. 48" авторства Кригеля – фантазия на тему индийской раги. Модные в 1960-х ближневосточные мотивы основательно повлияли на мировоззрение интеллектуала Фолькера. На волне увлечения экзотическими мелодиями и философией индуизма немецкий гитарреро неплохо освоил ситар. Что и нашло отражение в указанной пьесе. Из микрохроматических элементов, стеклянных позывных вибрафона, басовых линий и энергичного свинга выстраивается удивительный звукоряд категории 'East Meets West'. Крайне интригующая фаза, сменяет которую иронически озаглавленный номер "Professor Porno's Romance" – классный фьюжн-арт, уравнивающий в правах тонкую лиричность и разудалый драйв. Сочинённая Гансом лучезарная фреска "Cornflower Girl" в большей степени опирается на кинематографическую природу, а потому наделена чертами милого, но где-то типичного приджазованного easy listening формата. Пайковскому откровению "The Seventh Day" присущи рефлексия вкупе с чарующей беззаботностью жеста и лёгкая поэтическая недосказанность. Отдельно стоит упомянуть совершенную игровую химию квартета. В каждом взятом аккорде, в интонационных паузах и смысловых бриджах ощущаются красота, наполненность и гармония. А посему знакомство артистов во Франкфурте иначе как судьбоносным не назовёшь. Авангардная сумятица зарисовки "Turn Around Mrs. Lot" подкреплена фри-джазовым эквилибром "Goodtime Charlie at the Big Washdown"; тут ребята в основном импровизированно сосуществуют в предложенных Дэйвом и Гансом обстоятельствах. Атмосферу загадки усугубляет прозрачно-многоплановый экскурс "A Nose Opener". Завершается действо шикарной дилогией "Four Reasons / Sitting on My Knees", чью исходную грусть активно подпитывает противоположным по духу настроем искрящийся поп-мажор.

Резюмирую: по-своему уникальный художественный эксперимент, простирающийся далеко за рамки джазовых стандартов и абсолютно не устаревший за минувшие полвека. Рекомендую.

 The Dave Pike Set 

Dixie Dregs ‎ "What If" (1978)

Наиболее интересный свой диск (так считает подавляющее большинство поклонников группы, и ваш покорный слуга абсолютно солидарен с ними) Dixie Dregs записывали при поддержке старого/нового клавишника Марка Пэрриша. Прежний синтезист Стив Давидовски подался в аккомпаниаторы к титулованному скрипачу-народнику Вассару Карлтону Клементсу. И лидер-гитарист Стив Морс, взвесив все за и против, пригласил в команду закадычного приятеля Марка, с которым наяривал ещё в до-Dregs'ову эпоху, когда ансамбль именовался Dixie Grit. Истосковавшийся по настоящей музыке Пэрриш с удовольствием влился в прайд виртуозов-авантюристов. К тому моменту вокруг коллектива сложилась уникальная ситуация. Даже шефы выпускающего пластинки DD лейбла Capricorn Records не могли постичь комплексности их стратагем. Собственно, издатели и ухватились-то за сугубо инструментальный состав из чистого любопытства, прельстившись своеобразным звучанием столь несвойственного для Соединённых Штатов арт-проекта. Морса с компанией подобный расклад устраивал целиком и полностью. Никто не стоял над душой, не диктовал условий, не просчитывал коммерческой выгоды от реализации альбомов Dregs. И потому участники квинтета имели редкостную для артистов-контрактников возможность заниматься натуральным творческим поиском. Принцип "если нельзя, но очень хочется, то можно" позволял им оригинальничать, отвергая стереотипные приёмы, сбивая воедино несовместимые элементы. И эти эксперименты находили горячий приём у прогрессивно настроенной молодёжи.

Цепочка непредсказуемостей стартует с бойкого номера "Take It Off The Top", где у любого из пятёрки есть шанс отметиться риффами, синкопами, ритмическими манёврами и соло-фишками. Весьма нарядное, без дураков хитовое начало, базирующееся на общей игровой пиротехнике. Масштабная пьеса "Odyssey" – вещь совершенно иного фасона. Здесь композиторский гений Стива уравнивает в правах трепетные, подёрнутые неброской красотой барочно-акустические эпизоды (скрипка Аллена Слоана в них чудо как хороша!) с атакующим фьюжн-прогом. На протяжении семи с гаком минут действие неоднократно меняет характер, однако в подобной чересполосице и заключается главная интрига сюжета. Титульная зарисовка – прелестный этюд-размышление, вопреки ожиданиям, лишённый сюрпризов и неторопливо струящийся в ровном мелодическом ключе. Сочинённый басистом Энди Уэстом мозаичный опус "Travel Tunes" гуттаперчево скачет от джаз-рока к фолку, несерьёзным мотивам карибских островов и прочим фриковатым делам. В затейливой канве "Ice Cakes" обёрточная легкомысленность попсы и предельно структурированный фьюжн дополняют друг друга до требуемого художественного эффекта. Зато в быстрой unplugged-фреске "Little Kids" превосходный струнный дуэт Стива с Алленом отводит душу, уверенно двигаясь маршрутом зрелого и нескучного классицизма. Резвый кантри-кунштюк "Gina Lola Breakdown" авторства Туиггза Линдона по воле шалунов Dixie Dregs превращается в разухабистый цирк с конями, представленный в высшей степени выразительно. Завершает программу дивная амальгама "Night Meets Light" – яркий пример морсовской креативной самобытности и, коль угодно, волшебного таланта мастермайнда DD.

Резюмирую: жемчужина американского фьюжн-прогрессива 1970-х, и поныне не растерявшая блеска. Рекомендую.

Dixie Dregs

Accordo dei Contrari "Kinesis" (2007)

Бесспорно, 2007-й – веха в истории Accordo dei Contrari. Записанный итальянскими парнями дебютный альбом "Kinesis" стал лучшей на тот момент прог-пластинкой для большинства европейских рок-обозревателей. А саму группу признали главным открытием года. Но прежде чем утвердиться в формате квартета, коллективу из Болоньи предстояло пережить множество болезненных ударов судьбы. Так, расставание со скрипачом Владимиро Канталуппи за месяц до старта рекординг-сессий едва не похоронило всю затею, ведь подавляющее количество пьес сочинялось с оглядкой на струнные. По счастью, ребят выручил добрый друг Фабио Берти, однако понервничать им пришлось изрядно. С названием команды, кстати, дело тоже складывалось непросто. По свидетельству ведущего композитора AdC Джованни Пармеджани (клавишные), закрепившаяся в итоге вывеска оказалась удачной по нескольким пунктам. Словосочетание "Единство противоположностей" (именно так переводится на русский Accordo dei Contrari) не только указывает на разницу вкусов и предпочтений ансамблистов, но ещё и является ключом к пониманию их творческой кухни. "Интересно, что наша музыка, действительно, своего рода гармоническое соглашение между совершенно различными, подчас противоречащими друг другу настроениями и стилями". Впрочем, внимательному слушателю лишние объяснения без надобности. Достаточно знакомства с первенцем AdC, и изобретательная звуковая мозаика выстроится перед ним в полный рост.

Открывающий номер "Lester" уравнивает в правах острые авангардные зубчики, мелодическую ровность пост-арта; а уж когда на фоне гитарной риффовки Марко Марцо вклинивается капризный саксофон гостевого участника Джорджо Трефилетти, над саунд-ландшафтом проносятся лёгкие джазовые облака. В дальнейшем они коварно сгущаются, и тут уж на авансцену вторгается крупнокалиберный фьюжн весьма агрессивного свойства. Финал, правда, восторженно-мажорен до безобразия. В эпопее "Meghiste Kinesis" любитель Бетховена, Шостаковича и Бартока Джованни посредством фортепианных атак соревнуется в ярости с электрической секцией. Условная роль рефери отдана скрипачу Берти, который без необходимости на рожон не лезет. Зато взаимодействие chamber-эстетики с виртуозным джаз-роковым игрищем порождает форменный вулкан страстей, внушающий простому смертному священный трепет пред буйством не на шутку разгулявшейся стихии. Дикий сонический экстракт "ScalaQuadro" – это азартный перехлёст приёмов, взятых на вооружение шведами Tonbruket, с характерными 'кентербери'-фишками и маневровыми клавишными партиями симфоник-прогового образца. А вот затухающая в конце вереница пиано-аккордов по-хорошему академична. Колючие позывные гитары, органные перекаты, пышная вязь струнных, мечтательная меланхолия электропиано, кримзонический шизо-хаос, перебиваемый пафосно-бравурными полифоническими эпизодами –"Gondwana" как она есть. Загадочный фьюжн-артефакт "Anexelenkton" с вкраплением ренессансных мотивов и ощущением вселенского бардака сюжетно невнятен, посему допускает какие угодно интерпретации. Завершает программу эклектично-оригинальное блюдо "OM", приготовленное поварами-мазохистами поперёк любых кулинарных правил – по принципу сборной солянки; идеальный презент для быстрых разумом гурманов.

Резюмирую: безбашенный художественный акт, подчинённый логике парадокса и рассчитанный на самую взыскательную аудиторию. Мощнейший релиз, рекомендую.

Accordo dei Contrari

Mandalaband "The Eye of Wendor: Prophecies" [plus 3 bonus tracks] (1978)

Первый магнум-опус Mandalaband широкой известности не удостоился. Сегодня организатор проекта Дэвид Рол склонен винить в том руководство лейбла Chrysalis, чьё скупердяйство и экономия на рекламе лишили пластинку должной "раскрутки". Экс-коллеги Дэйва в поисках лучшей доли полным составом перекочевали под крыло конторы RCA, где сообща с певцом Полом Янгом продолжили действовать как Sad Café. Сам же демиург Рол подался в звукоинженеры манчестерской студии Strawberry. Набив руку на новом поприще и заведя массу полезных знакомств, Дэвид задумался о возрождении бэнда. Невзирая на разгул саунд-примитивизма под личиной панка, ему хотелось шумного возвращения со щитом победителя. Надлежало выстрелить по-крупному и заодно отбояриться от клейма неудачника. Как ни странно, шефы Chrysalis поддержали творческий порыв упрямого композитора. Обрадованный Рол вместе с супругой Джилли и приятелем Грэмом Гарсайдом принялся за сочинение сюжетной канвы. В скором времени на суд потенциальных работодателей была заявлена концепция сказочной рок-оперы, отчасти инспирированной книгами профессора Дж.Р.Р. Толкина. О масштабе последующих манёвров сейчас даже страшно помыслить. Только представьте, сколько потребовалось энергии, сил и подлинного бесстрашия, чтобы собрать под знамёнами Mandalaband участников всем известных команд – 10cc, Barclay James Harvest, The Moody Blues, Steeleye Span, заручиться поддержкой старейшего симфонического коллектива Британии – The Hallé Orchestra и, кроме того, лично исполнить отдельные вокально-инструментальные партии. Дэйв сдюжил. Благодаря его стараниям сверкающая мелодическая рок-кладовая Туманного Альбиона пополнилась ещё одним драгоценным экземпляром.
Четырнадцать глав связного повествования дарят слушателю ярчайший симбиоз фолка, арта, психоделии и предельно изысканной оркестровой музыки. Нортумбрийские рожки и дудочки Джерри Мёрфи (Canny Fettle), синти-струнные Стюарта "Вулли" Уолстенхолма, фортепианные пассажи Рола и Ричи Клоуза, гитары Джимми МакДоннелла, Джона Лиса, Стива Брумхеда, голоса Эрика Стюарта, Джастина Хэйуорда, Фионы Паркер, Мэдди Прайор, Грэма Гулдмана, Кевина Годли... Можно долго перечислять имена и регалии, но зачем? Просто окунитесь в этот карнавал фантазии, прочувствуйте стихийную мощь и потрясающую слаженность игроков, насладитесь пестротой и привлекательностью красок, оцените, наконец, оригинальность авторского почерка Дэвида. Свежесть палитры, композиционный размах, тщательно выстроенный баланс разностилевых элементов. Никакого намёка на вымученность, а между тем рекординг-сессии тянулись без малого два года. И героический парень Рол, сжав нервы в кулак, постоянно держал продюсерскую руку на пульсе (и пульте), улучшал, корректировал, помогал советами и неустанно черпал вдохновение из неведомого большинству источника. 

Специально для коллекционеров издание дополнено тремя indigo-бонусами (The Eye of Wendor, The Witch of Waldow Wood, Silesandre), несколько отличными от одноимённых треков альбома. Такой вот приятный довесок.

Резюмирую: восхитительный пример грандиозного сонического визионерства, воплощённого на исключительно высоком уровне. Классика симфо-рока 1970-х. Рекомендую.

Mandalaband

Mandalaband "Mandalaband" [plus 3 bonus tracks] (1975)

Коллектив имени Мандалы (орнаментальное изображение системы мироздания в представлении тибетских народностей, если кто не в курсе) послужил трамплином для старта группы Sad Café. Однако же в музыкальном отношении величины эти абсолютно различны. Действующие лица "Унылого кафе" пробавлялись незамысловатыми АОР-песнями, тогда как Mandalaband дарили публике красивый, помпезный и умный симфо-арт самой высокой пробы. Рулевой проекта – композитор, звукорежиссер, поэт, аранжировщик, продюсер, а ныне ещё и всемирно известный египтолог Дэвид Рол (р. 1950). Свою рок-карьеру будущий маэстро начал в 1967 г., со школьной команды Sign of Life, позднее переименованной в Ankh. Ребятам повезло заключить контракт с лейблом Vertigo на запись пластинки. Впрочем, дальше по ряду причин всё расстроилось. Рол переключился на изучение фото-ремесла в Манчестерском колледже искусств. Но страсть к музыке со временем дала о себе знать, и в 1974-м Дэвид в качестве идейного вдохновителя затеял авантюру под вывеской Mandalaband. Его коллегами на первых порах сделались виртуозный органист Вик Эмерсон, гитарист Эшли Малфорд, басист Джон Стимпсон, ударник Тони Крэссуэл. Место вокалиста после долгих уговоров занял оперный певец Дэвид Дюрант. Для солидности в студию позвали хор The London Chorale во главе с Роем Уэлсом. И осенью 1975 года изысканно оформленный лонгплей с дебютной программой новобранцев угодил на прилавки лондонских магазинов.
Открывается диск сюитой в четырёх частях "Om Mani Padme Hum". Будучи единоличным автором эпической картины, Дэвид попытался соединить категории восточного мистицизма с истовым электрическим прогрессорством, внушительным академическим антуражем и экстатическими тибетскими гимнами в исполнении фронтмена Дюранта. Но пиком фантастически оркестрованного опуса, на мой взгляд, является "Om Mani Padme Hum (Movement Two)". Тут клавишный чародей Эмерсон (даже не родственник сами-знаете-кого) при помощи фортепиано играючи расправляется с классическими арпеджио, легато и скоростной синкопированной джазовой фразировкой; крайне мощный и изобретательный образец симфонического фьюжн-прога. В противоположность стороне "А", другая событийная половина релиза избавлена от эстетских концептуальных заморочек. Хотя и здесь есть чему порадоваться. Так, в сочинённом башковитым басистом Стимпсоном треке "Determination" прихардованный каркас маскируется полифоническими фрагментами – безо всякой надуманности, зато с азартом и подлинным мастерством. "Song for a King" старины Дэйва – пример яркого и доступного поп-мелодизма, упакованного в оркестровую оболочку и снабжённого драматической интонацией. "Roof of the World" наглядно доказывает, что Рол умеет кропать не только милые сказки, но и зажигательные боевики (отдельный респект Малфорду за классное гитарное соло). Под занавес нас балуют деликатной балладой "Looking In" с переливчатыми красками электропиано, лирической вокальной линией, джазово-блюзовыми нотками, прозрачным симфоническим обрамлением и натуральным катарсисом в финале, ознаменованным срывающейся в крутое пике наэлектризованной партией Эшли. Бонусами выступают короткая демо-версия монументальной жемчужины "Om Mani Padme Hum", хоровой вариант "Looking In" и "индиго"-альтернатива драйвовой "Roof of the World". 

Резюмирую: крепкий, профессиональный и достаточно оригинальный художественный акт в лучших традициях жанра. Пропускать не советую.

Mandalaband

Yak "Quest for the Stones" (2015)

К претворению сюжета о самодвижущихся камнях мастермайнд Yak Мартин Морган готовился долго – свыше 30 лет. Некогда, путешествуя по британской глубинке, он обратил внимание на величественную глыбу в окрестностях рыбацкой деревушки Кэдгуиз (графство Корнуолл). Фактурное расположение валуна на фоне морской глади привело Мартина в эстетический трепет. Молодой человек сделал несколько фотоснимков на память. Возвратившись домой, отдал плёнку на проявку. Но в виду неисправности техники драгоценные кадры оказались безнадёжно утрачены. По прошествии времени Морган вновь побывал в тех местах. Однако знакового куска горной породы почему-то не обнаружил. Вопрос "куда мог испариться камень весом свыше 50 тонн?" повис в воздухе... Уже на этапе более поздней экспедиции в Камбрию нашему герою не раз довелось столкнуться с феноменом загадочного перемещения монолитных кряжистых гигантов. И в процессе размышлений на заданную тему он выстроил теорию магической связи дольменов Эссекса с мегалитами Стоунхенджа, а равно и прочими таинственными уголками старой Англии. Музыкальным выражением странных интуитивно-логических прозрений лидера Yak явился инструментальный альбом "Quest for the Stones". Первые наброски к нему Мартин оформил ещё в 2005-м. Но по-настоящему приступил к работе в 2012 г., подключив к записи коллег – басиста Гэри Беннетта и ударника Дэйва Спейта.

Содержание программы – два эпических трека общим хронометражем в 43,5 минуты. Таким образом, "Quest for the Stones" представляет собой наиболее амбициозную на сегодняшний день пластинку проекта. Симфонические устремления мистера Моргана обрели достойную форму, при этом никуда не делся и фирменный мелодизм маэстро. Драматически окрашенная оркестрово-хоральная прелюдия к заглавной пьесе перерастает в бодрый ритмический рисунок а ля Genesis, затем получает эффектное развитие, при котором клавишные лид-партии убедительно заменяют отсутствующую в арсенале электрогитару, после чего вновь звучит знакомый мажорный лейтмотив в духе нео-составов 1980-х. Впрочем, то лишь половина опуса. В оставшейся его части композитор/исполнитель уделяет внимание как романтической пиано-элегии с незначительной симфо-подсветкой, так и массированной рок-бомбардировке пафосного типа, и даже неожиданной поп-арт-стилизации под Алана Парсонса времён хитового релиза "Eye in the Sky". Во всех отношениях яркий финал истории можно сравнить с лирическими экскурсами голландцев Trion: здесь градус полифонической грандиозности успешно приглушается мягкой деликатностью и общей приятностью тембров. Следом неспешно распахивается пространство номера "Veil of Aeternum": меллотроново-муговый пролог и занятные синти-соло на фоне басовых выкрутасов Беннетта вкупе с чеканной игрой Спейта рождают ассоциации с ранними вещами Стива Хэкетта; трогательные балладные побеги нарочито заслоняются от мира броским частоколом пустопорожних гамм. Тем ценнее выглядят моменты созерцательно-раскрепощённого симфонизма, которые смекалистый чародей Мартин изящно вплетает в насыщенную деталями соническую палитру.

Резюмирую: не слишком серьёзный и не особенно глубокий, а всё ж таки весьма недурственный художественный акт, способный скрасить редкие мгновения отдыха. Наслаждайтесь.

Yak

ExCubus "Lagauchetière" (2011)

Возвращение из небытия канадской группы Incubus, быть может, и не стало судьбоносным для музыкантов, но определённым образом скорректировало их дальнейшие планы. Вынужденно сменив название на ExCubus (во избежание путаницы с раскрученной альтерно-бригадой из Калифорнии), ветераны затеяли полноценный камбэк. Мишель Фанёф (орган, синтезатор, вокал), Марк Делаж (вокал, бас, гитара) и Лео Ингланд (ударные) провели ревизию творческих закромов. Отыскали несколько достойных произведений, нереализованных ими в 1970-е. А для полноты картины привлекли к сотрудничеству детей, друзей и единомышленников. Посильную лепту в общее дело внесли Андре Барьер (гитара, бас) и Клод Фанёф (гитара), некогда сочинившие вместе и порознь ряд интересных пьес для собственной команды Coenobium; эти художественные опыты удостоились одобрения старшего поколения и были приплюсованы к базовым трекам. В паре случаев с мелодикой помог заядлый битломан Джон Крайстмен, которого также не забыли упомянуть в качестве автора. Лирику для песенных эпизодов обеспечил фольклорист Жак Бульрис. Впрочем, самая ответственная часть работы легла на плечи троицы немолодых квебекцев. Без малого два года они периодически запирались в студии Red Tube (г. Сен-Жан-сюр-Ришелье) и доводили до блеска уже отрепетированный материал. В июле 2011-го процесс завершился. И будущая пластинка обрела имя "Lagauchetière" – в память об улице, где много десятилетий тому назад снимали в складчину жильё отцы-основатели Incubus/ExCubus.
Вступительный номер "Lefthanded Street" – боевик в лучших прогрессивно-олдскульных традициях. Рефлексивный пролог, напористое развитие и высокопарная кульминация с бетховенскими цитатами под занавес. Классицистический пафос усугубляется этюдом из наследия итальянского гитариста и композитора Маттео Каркасси (1792–1863), для проформы без обиняков озаглавленным "Carcassi". Усилению академической линии служит и хронометражно-лаконичная "Introduction", подкупающая своей барочной атмосферой. Эклектичный по сути опус "Earthwalk" коллективными стараниями превращён в монолитную конструкцию – оригинальную и прогрессивную донельзя (разве что вокал вызывает ассоциации с Ричардом Синклером). Спокойная меланхолия темы "Les orgies du turf" постепенно размывается хоральными партиями и сугубо гитарным ёрничеством, завершаясь, однако, на щемящей ноте. Фьюжн-эскиз "Pensées мétalliques" отталкивается от придуманного канадским блюз-басистом Майком Уотти мотива, но в остальном следует идейной схеме умницы Делажа. Полуминутный нарратив "Souvent dans les maisons", озвученный мсье Бульрисом, перетекает в рок-шансоньетку "La radio joue" (на подпевках здесь – дочка драммера, Мари Ингланд). Изобретательная фреска "Trépanation" – симфо-прог, смастерённый по канонам жанра Rock in Opposition. На смену ему приходит симпатичный оркестровый поп-арт-кунштюк "Anniversaire". А закольцовывает действо титульная вещь – инструментальный аналог "открывашки" "Lefthanded Street", в очередной раз демонстрирующая исключительный профессионализм и богатство фантазии членов ExCubus.

Резюмирую: мощный и красивый прог-акт, способный удивить нешаблонностью мысли и порадовать превосходной комплексной игрой. Рекомендую.

ExCubus

In Spe "In Spe" (1983)

Начнём с очевидного: арт-рок – большое искусство. И его (как, собственно, и классику) надо уметь играть. На обширном пространстве СССР подобными навыками преимущественно славились эстонские коллективы, среди которых наиважнейшим можно смело считать созданный в 1979 году ансамбль In Spe. Костяк формации составила подающая надежды интеллектуальная молодёжь. А вдохновителем, художественным руководителем и ведущим композитором In Spe стал клавишник и флейтист Эркки-Свен Тюйр, ныне пребывающий в статусе живой легенды прибалтийской академической сцены. Свою первую рок-бригаду Ezra он организовал в стенах Таллинского музыкального училища имени Георга Отса. Впоследствии некоторые из членов этой звуковой артели перекочевали в ряды In Spe. По свидетельству мэтра, группа воспринималась им в качестве образцовой лаборатории для обкатки свежих идей. Творческая самобытность, здоровая амбициозность и подлинное мастерство быстро вывели ребят в ранг профессионалов. В начале 1980-х команда успешно выступила в Москве, в 1982 г. ярко заявила о себе на рок-фестивале в Тарту. А ещё через год, после принятия Тюйра в Союз эстонских композиторов, Всесоюзная студия грамзаписи предложила новоиспечённым прогрессорам заняться подготовкой материала для пластинки. И вскоре фирма "Мелодия" в серии "Эстрадная музыка" (!) растиражировала безымянную дебютную программу In Spe, куда вошли сочинённые в 1979–1981 гг. экспериментальные пьесы Эркки-Свена.

Открывается альбом масштабным трёхступенчатым опусом "Sümfoonia Seitsmele Esitajale / Symphony For Seven Performers". Своеобразным введением здесь служит философский этюд "Ostium", опирающийся на звучание синтезаторов Тюйра и Марта Метсалы, техничные гитарные пассажи Рихо Сибула, незаметные манёвры электропиано в исполнении Анне Тюйр (супруга композитора) и нордически хладнокровные действия ритм-секции (Тойво Копли – бас, Арво Урб – ударные). Часть вторая, "Illuminatio", являет собой загадочное камерное произведение, тон которому задают флейта и тенор-рекордер Пеэтера Брата. За мгновения великосветского рыцарского пафоса в контексте истории отвечают клавишные, воздвигающие фоновую соническую стену замково-крепостного типа. Заключительный элемент триптиха, "Mare Vitreum", весьма интересен не только с точки зрения развития сюжета (филигранное соединение разнополярных эстетических материй), но и в плане оформления палитры: невзирая на обилие инструментов, зарисовке свойственны прозрачность, изящество и благородство. Единственный вокалосодержащий номер, "Antidolorosum", базируется на стихотворении эстонского поэта Артура Алликсаара (1923–1966). Отличительная особенность этой вещи – взрывная хардовая гитара Сибула в окружении клавишных, подчёркивающих высокую трагичность смысловых перипетий. Анти-болеро "Päikesevene / The Sunboat" по своим кондициям одновременно смахивает на музыку к балету и саундтрек к несуществующему спектаклю. Мистериальная конструкция, пропущенная сквозь сито прог-роковой аранжировки. На правах финала – воздушная фреска "Sfääride Võitlus / The Fight of the Spheres", чья тонкая элегическая структура интриги ради сдобрена неожиданно тяжеловесными полифоническими вставками.

Резюмирую: серьёзная и мощная заявка на арт-классику 1980-х; один из лучших прогрессивных релизов того времени. Пропускать не советую.

In Spe

Nova "Vimana" (1976)

1976 год стал переломным в творчестве Nova. Группу покинули сразу трое игроков: гитарист Данило Рустичи, задумавший реанимировать легендарный ансамбль Osanna; басист Лучано Миланезе и ударник Франко "Деде" Ло Превите. Однако оставшихся у руля Коррадо Рустичи (лид-гитара, вокал) и Элио Д'Анна (саксофон, флейта) подобное обстоятельство не смутило. Их первая пластинка "Blink" выдержала проверку на профессионализм, удостоилась ряда положительных рецензий в международной прессе и помогла закрепиться в системе британского шоу-бизнеса. Пользуясь расположением боссов лейбла Arista, Коррадо и Элио вызвали в Лондон клавишника Ренато Россета (экс-New Trolls Atomic System). Совместно с ним и поэтом Ником Седжуиком "ветераны" сочинили несколько вещей для второй пластинки команды. Новый продюсер Робин Ламли (Curved Air, Brand X, соло) по-свойски разрешил проблему комплектации кадрами. Благодаря его связям на подмогу итальянцам были брошены лучшие силы англо-американского арт/джаз-рока. Партии бас-гитары отдали Перси Джонсу (Brand X), за ударными воцарился Нарада Майкл Уолден (Mahavishnu Orchestra, Weather Report), а на перкуссию ангажировали самого Фила Коллинза. Репетиции доказали жизнеспособность столь удивительного конгломерата. И с июля по август 1976-го на оборудовании знаменитой студии Trident реформированные Nova записали любопытный альбом "Vimana".

Если дебютная работа во многом являлась демонстрацией технического мастерства команды, то магнум-опус № 2 преследовал несколько иные цели. Уже на примере титульной композиции видно: привычная плотность звучания больше не догма. Конечно, виртуозных пируэтов хватает и здесь, но немаловажным фактором также выступает атмосфера (обилие акустических красок, пасторальной ясности и прозрачности). За эти текстурные особенности прежде всего несёт ответственность маэстро Россет, приверженец саунд-модуляций по принципу "инь–ян". Лирический фьюжн-пассаж "Night Games" очаровывает проникновенной зрелостью. Духовный вождь Nova Коррадо поначалу скромно тренькает на 12-струнке, затем незаметно включает электричество и только ближе к завершению 10-минутного трека позволяет себе проявить здоровую инструментальную агрессивность, противопоставляемую собственной разреженно-водянистой певческой манере. Великолепный этюд "Poesia (to a Brother Gone)" абсолютно лишён намёков на "роковость". Тут всё делается руками ведущего трио. Изящная тонкость клавесиновых аккордов, романтическая приподнятость фортепианных арпеджио, воздушные трассёры флейты и фоновая, но при том достаточно густая сеть ветвящихся скоростных гитарных фраз. После чудесного сеанса релакса закономерно происходит эмоциональный разворот на 180 градусов. Фьюжн-боевик "Thru the Silence" ритмичен, позитивен и бодр. Однако за внешне эффектными игровыми фигурами маячит подступающая прямолинейность 1980-х. В контексте пролонгированной фрески "Driftwood" чувствуется живительная кентерберийская энергия, изумительное арт-джазовое волшебство заповедного свойства. Даже в вокальной подаче Рустичи мерещатся характерные обертоны Ричарда Синклера. Финальная пьеса-головоломка "Princess and the Frog" принадлежит перу Уолдена. Конгами в ней распоряжается маститый Закир Хусейн, Элио Д'Анна использует духовой синтезатор, а сам автор яростно барабанит и под занавес деликатно нажимает клавиши Fender Rhodes пиано.

Резюмирую: высокохудожественная музыкальная панорама, и поныне не утратившая привлекательности. Пропускать не советую.

Nova

Guillaume Perret & The Electric Epic "Open Me" (2014)

Почётный статус "звукоизыскателя" обязывает его обладателя к непрерывной разведке музыкальных недр. Но как раз с этим у Гийома Перре особых проблем нет. Уникальный французский саксофонист по жизни занят всевозможными творческими экспериментами. А потому не мыслит личностного развития без поиска новых форм. Удивив видавших виды критиков альбомом 2012 года, Гийом с троицей единомышленников The Electric Epic продолжил изучение областей субжанрового хаоса. Если спродюсированный Джоном Зорном диск был производным от авант-прога пополам с джаз-роком, материал под названием "Open Me" грозил обернуться чем-то принципиально иным. И вот здесь следует сказать пару слов про сферу художественных интересов мсье Перре. Она до крайности широка. Невзирая на сравнительно молодой возраст, наш пострел успел посотрудничать с десятками исполнителей со всего света – от джазменов до этно-фольклористов, приобрести навык авторского взаимодействия с биг-бэндами, отметиться на ниве преподавания, сочинить несколько балетов в русле современной хореографии и исколесить с гастролями практически все континенты (за исключением полярных материков). Не спрашивайте, как при столь плотной загрузке ему удаётся выкраивать часы для студийной работы. Однако факты красноречивее догадок. И программный релиз "Open Me" подтверждает высочайший композиторско-исполнительский класс Гийома Перре.
Гибридная инструментальная тема "Opening" – своего рода психоделический эскапизм. Маэстро довольствуется малым: верным электросаксом с примочками и компьютерным софтом. Саунд дробится на части, растворяется в бесконечности и вновь собирается в пульсирующую ритмом субстанцию, из которой вырастает агрессивная, металлически жёсткая фьюжн-схема "Shoebox". Соло-партии лидера на фоне унисонных коллективных риффов отличаются разнообразием. Кримзоидная хтоническая смурь перетекает в плоскость пост-рока, начиняется элементами трип-хопа, разбавляется моментами импровизации, а после серии тщательно контролируемых вспышек гнева возникает вполне себе философское многоточие. Зловещий саундскейп-этюд "Brutalum Voluptuous" украшен монологом техно-фетишистки Алис Дакет, выступающей под псевдонимом Сэр Элис. По атмосфере напоминает откровения Devil Doll, за вычетом рок-составляющей. Межстилевая мозаика "Irma's Room" – повод дружно насупиться представителям лагеря "пуристов". Зато ценителей нетривиальных композиционных приёмов наверняка воодушевят изобретательность и абсолютная внутренняя свобода гениального парня Гийома. Разлапистая фантазия "Mamuth" явно не избежит аналогий с "дисциплинарными упражнениями" бригады Роберта Фриппа. Впрочем, от авторитета Перре данное обстоятельство ничего не убавит. Даже наоборот: мало кто сумеет проявить такую же животную естественность и, без дураков, талантливо, ярко и бесстрашно сыграть на чужом поле. Сквозь дзен-буддистскую отрешённость пьесы "Doors" просвечивает нежная оркестровая гамма, тогда как зубодробительный трек "Ponk" несёт в себе колоссальный заряд лихорадочно ищущего выход тестостерона. Замыкает цепочку невнятный мини-коллаж "Coma" с потусторонними голосовыми стенаниями Моники Ваннье.

Резюмирую: ловко сконструированный и мощно оформленный сонический акт от одного из самых незаурядных артистов XXI века. Очень рекомендую.

Guillaume Perret & The Electric Epic

Gòtic "Gegants i serpentines" (1978/2016)

Новое тысячелетие породило спрос на камбэки прогрессивных составов прошлого. И это отнюдь неслучайно. В эпоху мимолётности жажда настоящей музыки как никогда сильна среди слушателей. Отсюда – фактор востребованности, желание оживить блеск померкнувшей позолоты ушедших десятилетий. С другой стороны, имеет место артистическая ностальгия. И когда хорошо известный принцип "мы ещё не всё сказали вам" наконец срабатывает, аудитория вправе рассчитывать на сеанс возрожденческой магии. К чему прелюдия, спросите? Да просто герои нашего сегодняшнего обзора – культовый испанский ансамбль Gòtic. В далёком 1977 году они подарили меломанам великолепный инструментальный альбом-фантазию "Escenes". И с тех пор не подавали признаков жизни. Долгое время считалось, что наследие бэнда сводится к единственной номерной пластинке. Но только в 2010-х вскрылись удивительные детали их творческой биографии. Оказывается, в 1978 г. на базе барселонской студии "Gema-1" группа учинила серию джемов, в ходе которых был отрепетирован и записан материал второго лонгплея Gòtic – "Gegants i serpentines". Руководство лейбла Movieplay энтузиазм подопечных не оценило. Композиции признали "незамысловатыми", а потому на выходе диска (и автоматом – на будущем коллектива) поставили крест. В 2013 г. стараниями звукоинженеров Энрика Каталы и Жорди Видала найденные в архиве плёнки удалось привести в божеский вид. С благословения экс-участников квинтета стартовал краудфандинговый проект по сбору средств на выпуск оцифрованного варианта LP "Gegants i serpentines". Любители олдскульного фьюжн-арта дружно проголосовали монетой, и в итоге свершилось торжество исторической справедливости.

Открывает программу заглавная тема с яркой флейтовой партией Агусти Бругады, вплетёнными в джаз-роковую ткань каталанскими мотивами и довольно позитивным настроением. Структура номера "Funky" абсолютно оправдана его названием. Поверх фактурной ритмической сетки (Рафаэль Эскоте – бас, Жорди Марти – ударные) крупной вязью ложатся гитарные узоры Аужени Жила, лихие синтезаторно-клавишные переливы Жорди Вилаприньо и духовые выкрутасы вышеозначенного маэстро Бругады. Пьеса "Suite" тяготеет к светлым кентербери-пассажам с обилием открытых джазовых нот и общей атмосферой расслабленности, изредка заостряемой дисторшн-риффами. В почти 9-минутном произведении "La noia que tenia els ulls verds de tant mirar el mar" Gòtic умело сопрягают благородство симфонической формы с привычной фьюжн-эстетикой, виртуозно укрупняя отдельные эпизоды или же, напротив, размывая силуэты сонической акварелью. Миниатюра "Record de Rosa" овеяна романтическим ореолом; в сентиментальных обертонах электропиано чудится лёгкость дыхания, трогательно-нежное сердечное тепло. Тут же без промедления следует резвый опус "Carnaval", максимально контрастирующий с эмоциональным фоном предыдущей вещи. Продолжительному сочинению "Variacions" свойственны чарующие лирические фигуры, флёр загадочности и определённая философская созерцательность. Завершается релиз коллажным этюдом "Gotes de gel", в коем испанцы привычно выстраивают саунд-бриджи между игривыми, полными энергии картинами и элегически окрашенными камерными фрагментами.

Резюмирую: исключительно профессиональный художественный акт, воскрешающий одно из замечательных имён арт-сцены 1970-х. Рекомендую почитателям симфонического фьюжн-прога.

Gòtic

Neil Campbell "The Outsider – News From Nowhere" (2018)

«Им овладело беспокойство, охота к перемене мест...» Пушкинская строка как нельзя лучше характеризует суть этой работы Нила Кэмпбелла. Черновой вариант альбома "The Outsider" ливерпульский музыкант создавал в дороге. Пустынные пляжи чередовались с густыми полями, лесные тропы английской провинции – с немноголюдными шоссе. Пейзажи выстраивались в цепочку лирических впечатлений, выразить суть которых Нилу помогала взятая с собой книга. Потрёпанный томик поэта, художника и мыслителя Уильяма Морриса (1834–1896) «Вести ниоткуда, или Эпоха спокойствия». Идиллическая утопия, (хотя, может статься, и утопическая идиллия) на тему прекрасного коммунистического (в положительном значении термина) далёка. Вот по этой замечательной Британии будущего и путешествует альтер эго автора. Знакомясь с соотечественниками нового типа, ведёт беседы на темы социальной философии, эстетики, психологии, экономики, этики и т. д. Разумеется, в нашем урбанистическом и весьма циничном обществе представить себе подобное сложно. Но именно такие сцены встреч–диалогов вдохновили композитора на создание волшебной концептуальной сюиты, посвящённой памяти его матушки – Патришии Энн Кэмпбелл. Большую часть инструментальных партий маэстро (гитары, бас, клавесин, фисгармония, синтезатор, глокеншпиль, перкуссия) исполнил лично. С программированием ударных ему активно пособил звукорежиссёр Джон Лоутон, скрипками умело распорядился прогрессор Лоуренс Кокьяра, а линию аккордеона в одном из эпизодов реализовала Хелен Маэр.

Яркое вступление "A Morning Bath (incl. The Bridge)" погружает нас в буйство красок. Оркестрово-акустическая кутерьма внезапно прерывается тонкой классической элегией, после чего вновь возвращается к своей карнавальной сути. Тетраптих "A Market by the Way" отмечен по-настоящему виртуозной и одновременно эмоциональной игрой. Сперва Нил в компании жгучего итальянского скрипача забавляется необарочными фигурами. Дальше оба творят душещипательный этюд-романс необыкновенной красоты. Третья картинка серии практически копирует "A Market by the Way (Part 1)". Замыкает шеренгу душевный настроенческий пассаж с толикой саунд-импрессионизма. В пасторальном эскизе "The Kensington Wood" чистая созерцательность оттеняется вдумчивостью. Что понятно, ведь у даровитого мастера Кэмпбелла даже сугубо приятные зарисовки начинены идейным содержимым. Так, шустрые манёвры "Children in the Road" не отменяют драматизма, а за эффектным струнным наяриванием "Mulleygrubs" угадываются тайные анфилады смысла. Мечтательный номер "Clara" дополнен дуальной схемой "Concerning Love (incl. Questions and Answers)", где тихий любовный трепет соседствует с разбитным французистым мотивом. Старомодная великосветская чопорность фрески "Dinner in the Hall of the Bloomsbury Market" пасует перед задиристым синти-притоптыванием "How the Change Came"; солнечная рябь аккордов в миниатюре "Haymaking" олицетворяет собой безмятежность наполненного радостью летнего дня. Финалом литературно-музыкальных краеведческих штудий служит превосходная камерная пьеса "The Little River and the Journey's End", сочетание внешней прелести и глубины.
Резюмирую: шикарный художественный акт, объединяющий строгую рассудительность и броский артистизм в контрастно-стройную повествовательную систему. Очень рекомендую.

Neil Campbell

ExCubus "Mémoires incubussiennes" (1974/2008)

Одни из ранних представителей монреальской прог-сцены. Образовались в 1970 году под названием Incubus. Изначально костяк ансамбля составляли ударник Лео Ингланд, органист Мишель Фанёф, гитарист/вокалист Андре Дегюре, басист Люк Жиро. С этим набором исполнителей команда просуществовала весьма недолго. Уже в середине 1972-го Inubus функционировали в режиме трио: Фанёф (клавишные), Ингланд (ударные, вокал), Марк Делаж (гитара, вокал, бас). Следует заметить, что количественное урезание никак не сказалось на их активности. "Инкубы из Монреаля" развернули мощную концертную деятельность и порой разогревали аудиторию перед выступлениями Cactus, April Wine, Offenbach и иных именитых коллег. В 1973 г. коллектив усилили другим гитаристом/басистом – Пьером Пуле. Расклад оказался удачным. Справив в домашних условиях рождественские праздники, группа в январе 1974 г. отбыла из Канады на север Франции. В овеянном легендами месте – Шато д'Эрувиль, где на студии Strawberry трудились Rolling Stones, Дэвид Боуи, Элтон Джон и прочие флагманы брит-рока, квартет в течение недели записал диск-миньон из четырёх пьес. Однако дальше процесс разладился. Кризис в отношениях Incubus решили преодолеть единственно доступным им способом – разойдясь. Чтобы спустя тридцать лет собраться вновь под вывеской ExCubus и завершить начатое. К троице ветеранов (Лео, Мишелю и Марку) примкнула молодая поросль – гитаристы Андре Барьер и Клод Фанёф (сын ведущего композитора бэнда) из формации Polygone. Таким образом, затяжное путешествие во времени обрело достойный финал.

Открывает программу мрачный опус "Bléatis" с широким напластованием органных пассажей, колючими риффами и соло поперёк всякого размера, меллотроновой саунд-толщей и явственно ощутимой некромантско-готической жутью. Продолжением зловещего спектакля служит трек "Abomination d'une quarte de triton". Невзирая на его мелодическую продуманность, отсутствие различимых атональных структур, почему-то тянет провести параллели с ершистыми творениями РИО-грандмейстеров – например, Univers Zero или тех же Present. И пусть канадцы никогда не претендовали на статус законодателей прог-авангарда, хронологически они опережают вышеупомянутых бельгийских мэтров. Содержимое затейливой мозаики "Parade de l'Armée de verre (au matin)" соткано из лаконичного синти-вступления (ARP Odyssey) и основного действа, протекающего под знамёнами прогрессивного рок-марша. Замыкает семидесятнический раздел пафосная симфо-конструкция "Teeth", перекликающаяся с неоклассическими выкрутасами шотландцев Beggars Opera. Реализованная в новом тысячелетии художественная панорама № 2 при определённой стилистической преемственности тяготеет к некоторому смягчению звучания + отличается вплетением англоязычной лирики и большей "заоркестрованностью" полотен. Так, в доведённом до ума Мишелем Фанёфом наброске "Apple Tree Paradise" из наследия Incubus версии 1.0. на равных сосуществуют дарк-мессианство и деликатная фолк-баллада. Полифонические коллизии этюда "Tales of the Tree" можно принять за ударившихся в демонизм The Enid. Интригующая фреска "Pendergast" также не чужда инфернальности. Апогей светлого траура – заключительный мотив "A Child's Funeral", берущий истоки в смелых авторских опытах Incubus 1970 года.

Резюмирую: крайне нетипичная для квебекского прог-направления арт-единица. Яркий, умный и неординарный рок-акт. Рекомендую.

ExCubus

Present "Barbaro (ma non troppo)" (2009)

Имидж неуживчивых философов-аскетов бельгийцам Present весьма к лицу. Но ограничивать деятельность группы музыкальными рамками, вероятно, не слишком правильный ход. По правде говоря, в их случае велик соблазн уподобить коллектив тайному мистическому ордену, которым верховодит седовласый магистр – композитор-визионер Роже Триго. Независимость – вот наиважнейший фактор, заметно отличающий этот уникальный конгломерат личностей от иных ветеранов прог-цеха. В творчестве Present всегда руководствовались исключительно собственными интересами. Не пытаясь обуздать лихорадочный бег времени, не задаваясь лукавым пастернаковским вопросом "какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?", они по-прежнему величаво устраняются от схватки с всепоглощающим хроно-монстром и продолжают эволюционировать по законам своей идейно-жанровой вселенной. В 2007 г. мсье Триго-старшему запала в душу мысль поэкспериментировать с формой. Наряду с электрическим составом маэстро создал камерный вариант бэнда, для чего пригласил к сотрудничеству известного пианиста Варда Де Влейшхауэра. В апреле того же года Present представили на французском фестивале Rock in Opposition программу для рояля, перкуссии и голоса. Аудитория приняла на ура чудачество старого мэтра, в результате формат прижился и сделался неотъемлемой частью концертов. А сам Триго при подготовке очередного студийного материала уже придерживался "классического" курса, разумеется, не отрекаясь от авангардно-хтонических идеалов.

Три развёрнутых сюиты альбома "Barbaro (ma non troppo)" демонстрируют ансамбль на пике игровых возможностей. Номер один – пьеса "Vertiges", сочинённая Роже (гитара, клавишные) на пару с сыном – гитаристом Режинальдом Триго. В сумраке электрических стенаний, раскатистых фортепианных аккордов Пьера Шевалье (Aranis) и виолончельных пассажей Маттьё Сафатли вспыхивают с характерной ближневосточной интонацией редкие саксофонные блики Пьера Десаси. Нельзя не отметить виртуозную технику басиста Кита Максуда и мощь ударника Дэйва Кермана (5UU'S, Ahvak, U Totem). Вязкая плотность рок-диссонансов перемежается зловеще-атмосферной chamber-психонавтикой. И благодаря стараниям маститого звукоинженера Уди Кумрана каждый саунд-нюанс отточен до мельчайших подробностей. Вольная фантазия на тему хичкоковского "Головокружения" преисполнена яростной энергии, изливающейся постепенно, но в итоге затопляющей всё живое. Произведение "A Last Drop" авторства клавишника Шевалье по структуре приближено к академическим кондициям. Его нервное возбуждение умело поддерживается силами ведущих игроков. Эмоциональный перелом наступает посредине трека, когда агрессивность сменяется апатией. А финал и вовсе отмечен медленно затухающим симфоническим росчерком. Для почитателей Univers Zero прибережён "на десерт" знаменитый опус "Jack the Ripper" с пластинки "Heresie" (1979). Тут уж бригада во главе с Триго пускается в настоящий отрыв, попервоначалу маскируясь эстетствующими филармонистами, а затем пожиная бурю в виде вывихнутых атональных партий, шквала, грохота, лязга и визга. Издание дополнено live-версиями вышеупомянутых "Vertiges", записанной в апреле 2006 г. на португальском Gouveia Art Rock Festival, и "Jack the Ripper" (Rock in Opposition Festival, весна 2007 г.).

Резюмирую: отменный релиз, свидетельствующий о неисчерпаемости креативных ресурсов Present. A must have для поклонников авант-прога и непосредственно жанра RIO. 

Present

Argent "Circus" (1975)

История британской арт-формации Argent – иллюстрация на тему безуспешного стремления к гармонии в условиях разнонаправленности творческих векторов. Лидеру проекта, органисту Роду Ардженту, было мучительно непросто начинать всё заново после распада его предыдущего ансамбля The Zombies. Поиск единомышленников отнял без малого год. Однако на стадии подбора кадров Род сформулировал для себя категорический императив, базовое руководство к действию: "Моя идея заключалась в том, чтобы организовать персональную команду мечты. При этом основополагающее значение имели бы не опыт и техника музыкантов, а воображение, энтузиазм и взаимоуважение, как необходимые факторы для создания чего-то по-настоящему достойного". Увы, командного волшебства хватило ненадолго. "Звёздная болезнь" и сугубо эстрадные поползновения гитариста, сонграйтера, певца Расса Балларда закономерно привели к расставанию с последним. В том же 1974 году Арджент (клавишные, вокал), Джим Родфорд (бас, вокал) и Роберт Хенрит (ударные, перкуссия) устроили прослушивание кандидатов на вакантное место. В итоге группа пополнилась сразу двумя фигурами, причём тёзками – Джоном Гримальди (гитара) и Джоном Вэрити (гитара, вокал). Не скованный поп-диктаторскими замашками экс-фронтмена, Род наконец-то мог позволить себе сочинять композиции без оглядки на коммерческий потенциал. Собственно, так он и поступил.

Лонгплей "Circus" отличается от предшествующих записей Argent бескомпромиссностью, концептуальностью (в центре каждой из историй – образы артистов циркового манежа) и отчётливо заявленным "прогрессорским" уклоном. Никакого флирта с "лёгкими" жанрами, желания потрафить публике. Оркестровое мышление мастермайнда, его склонность к полистилистике, насыщенному звучанию нашли выход в виде семи первоклассных номеров. Тон задаёт титульная джаз-роковая схема с обильными электропиано-аккордами, грозными пассажами меллотрона, драматическим фортепианным аранжементом, гибкими гитарными фразами и театрализованным вокальным монологом мистера Вэрити. В контексте гибридной 9-минутной пьесы "Highwire" без особых проблем уживаются арт-симфонизм, расслабленность фанка и забубённость фьюжн-харда (великолепные инструментальные партии под занавес сделали бы честь любой бригаде из высшего прог-дивизиона). Нужно ли говорить, что для виртуоза уровня Арджента подобный шанс на самовыражение – кайф чистой воды? Этюд "Clown" развивается в ровном, достаточно элегическом ключе, с водянистым журчанием клавишных, а также интересной певческой линией, обрамлённой деликатным многоголосием. Единственный в программе трек, не принадлежащий перу Рода, – "Trapeze" авторства басиста Родфорда. Но и паренёк Джим не ударил в грязь лицом, продемонстрировав крутой замес из джазовой "кентерберийщины" пополам с высокой художественностью. От старомодной (в хорошем смысле слова) госпел-баллады "Shine on Sunshine" и атмосферной, сугубо "синтезистской" репризно-миниатюрной зарисовки "The Ring" коллектив под управлением заслуженного органного гуру приступает к финальному акту спектакля – задорному боевику "The Jester", начинённому позитивом, шикарными игровыми кульбитами и отмеченному алхимическим союзом рекрутов со "стариками".

Резюмирую: превосходный релиз, в корне меняющий представление о возможностях и вкусовых предпочтениях завсегдатаев английских рок-чартов 1970-х. Пропускать не советую.

Argent

Astra "The Weirding" (2009)

"Аналоговые визионеры из Сан-Диего", как окрестил членов Astra редактор журнала "Metal Hammer", предприняли колонизацию дальних уголков прогрессивного космоса зимой 2006-го. До этого команда пять лет исправно несла неопсиходелическую вахту в рядах состава Silver Sunshine. Однако тяга к перемене участи оказалась сильнее, и звуковые экспериментаторы Ричард Вон (вокал, гитары, клавишные, саунд-эффекты), Конор Райли (вокал, гитары, клавишные, фортепиано), Брайан Эллис (гитара, синтезатор Муга), Стюарт Слейтер (бас), Дэвид Харли (ударные, перкуссия, флейта) объединились под кратким и ёмким латинизированным именем. Определённо, нахальства ребятам было не занимать. Ведь родной город "звездопроходцев" наводняли альтернативно-панковские и хардкоровые группы. А наших героев в силу неясных ностальгических мотивов привлекал старорежимный британский психо-прог с лёгким симфоническим уклоном. Когда абстрактные музыкальные наброски калифорнийцев напитались идейным пафосом, обрели глубину и форму, ими заинтересовалась рекординг-контора Rise Above Records (с отделениями как в США, так и в Англии). Для затравки компания выпустила ограниченным тиражом двухпесенный виниловый сингл, содержащий демо-записи 2006–2007 годов. А дальше настал черёд полноценного дебюта Astra – альбома "The Weirding".

Таинственные мелодические переливы открывающей диск пьесы "The Rising of the Black Sun" очевидно вдохновлены помпейскими опытами Pink Floyd. Впрочем, пульсирующая астральная зыбь ничуть не мешает квинтету демонстрировать в рамках той же схемы здоровую ритмическую агрессию. Заглавная вещь имеет в основе меланхоличный меллотроновый наигрыш, на фундаменте которого выстроен 15-минутный ретро-колосс затейливого прото-артового свойства. Гитарно-органные трипы пронизаны галлюциногенными ЛСД-проекциями; шестидесятническая, чуть наивная повествовательная манера в духе ранних Флойд реконструируется с особым тщанием. При этом янки абсолютно искренни в коллективном обожании творчества Барретта / Уотерса. Пролонгированная конструкция "Silent Sleep" отталкивается от иных канонов. В клавишной оркестровке и блёклых барочных оттенках мелькают интонации Procol Harum, хотя в целом ориентиры слишком расплывчаты. Ступенчатый, последовательно развивающийся трек "The River Under" придерживается надёжных канонов олдскульного меллотрон-рока. Но ждать от американских традиционалистов элегантности жеста не стоит. Они по мере способностей отдают должное винтажной эпохе, радуясь самой возможности подобного рода акта. Тяжеловесный 17-минутный эпик "Ouroboros" – смысловой стержень картины, инструментальная мозаика стилевых сопряжений, напоминающая лихорадочный композиторский мозговой штурм. Затем краткая передышка в виде симпатичной баллады "Broken Glass". Энигматические поползновения бессловесной фрески "The Dawning of Ophiuchus" сдобрены щепоткой лирической Camel'овской задумчивости. А финальную "Beyond to Slight the Maze" я бы рискнул сравнить с непростым подъёмом на симфо-думовые кручи.

Не разделяя слюнявых восторгов прессы конца нулевых, ограничусь следующим: добротная, местами любопытная и всё же вторично-безыскусная попытка примериться к разношенной обувке великих. Релиз из серии "на любителя" с недурственно исполненной обложкой.

Astra

Leon Paul-Phillips "London's Underground" (1972)

Стандартная поездка в метро. Казалось бы, что в ней такого? Для среднестатистического горожанина – рутинная и где-то ненавистная процедура. Но только не для Леона Пол-Филлипса. На основе собственных впечатлений от лондонской подземки фантазёр-композитор умудрился построить связный сюжет музыкальной истории. Надуманно? Отнюдь. Вспомним хотя бы Джойса, сумевшего вознести на гениальный романный уровень коллизии единственного дня из жизни ничем не примечательного дублинца Леопольда Блума и сделать их достоянием общественности (если кто не догадался, речь идёт об "Улиссе"). Но то литература. В случае с "London's Underground" предметом для беседы служат 12 коротких (причём бессловесных) номеров, привязанных к конкретным локациям, типажам и ситуациям. Да, покуда не забыл: немного об авторе концептуальной одиссеи. Имя его вряд ли знакомо подавляющему большинству меломанов. Что не удивительно, поскольку Леон Пол-Филлипс – псевдоним Гарта Филипа Уотт-Роя (р. 1947), гитариста/вокалиста, отметившегося в серии культовых рок-актов британского прото-прогрессива рубежа 1960-х / 1970-х. Огласить список? Пожалуйста. Steamhammer, Fuzzy Duck, The Greatest Show On Earth, East of Eden. И это не считая участия в "гаражном" психоделическом бит-ансамбле The Living Daylights, шотландской поп-банде The Marmalade, "нововолновой" формации The Q Tips, гастрольном аккомпанирующем составе Бонни Тайлер и прочих разномастных прожектах. Ну-с, теперь по существу.
Спуск в инженерно-транспортную преисподнюю протекает под крайне незамысловатый наигрыш "Escalator". Ничего особенного, просто всплеск энергии, за которым следует ритм-энд-блюзовая вещица "Mind the Doors" c хард-гитаркой и аппетитным "Хаммондом". Бодрящая, идущая из глубин рок-н-ролла тема "Oxford Circus" предлагает оттянуться в той же задиристой электрической струнно-клавишной манере. А большего тут и не требуется. Вообще, прелесть авторских зарисовок шалуна Гарта в их миниатюрности: не успевают наскучить. Вот, к примеру, психоделик-джазовая "Ealing Broadway". Респектабельность, колорит, плюс определённая претензия на философскую отрешённость. И рядом – нетипичный "рокешник" в виде номера "Turnham Green", своими рефренными эпизодами отсылающий к лейтмотиву "Profondo Rosso" демонических итальянцев Goblin. Адреналином и драйвом заряжает слушателя этюд "Way Out", завершающий сторону А винилового кругляша. Зато открывающий его оборотную половину кунштюк "Return Ticket" выполнен в традициях жанра library music: без особого напряжения, однако насыщенно и с огоньком. Хороша "качовая" пьеса "Bond Street Blues", чьё название стопроцентно соотносится с содержимым. Шикарная фреска "Poster Parade" по мелодическим характеристикам совершенно не уступает кондиционно близкой "Queen St. Gang" – психоделической "перепевке" хита Кита Мэнсфилда в версии пизанского трио London Underground (какое занятное совпадение!). Дурашливый боевичок "Straphanger" воспринимается необходимым элементом позитивного куража после тотальной Hammond-истомы предыдущего трека. И обжигающе действует распалённая до нужного градуса прогрессив-хардовая штучка "Communication". Венчает путешествие в метрополитене псевдогавайская лаунж-безделица "End of the Line" с добротными слайд-пассажами маэстро Уотт-Роя.

Резюмирую: очаровательный релиз на стыке нескольких направлений, прекрасный вариант для беззаботного времяпрепровождения. Наслаждайтесь.

Leon Paul-Phillips

Kansas featuring the London Symphony Orchestra "Always Never the Same" (1998)

Статуса корифеев звёздно-полосатого прога Kansas достигли менее чем за десятилетие творческой деятельности. И в 1990-е, после всех кадровых перетрясок, им уже не было нужды самоутверждаться. Ну разве что реализовывать собственные юношеские фантазии. Одна из них – совместная запись с оркестром. И не абы каким, а легендарным Лондонским симфоническим. Казавшийся иллюзорным замысел благодаря продюсерским усилиям ударника Фила Эхарта, гитариста Ричарда Уильямса и креативного звукоинженера-синтезиста Траммелла Старкса постепенно обрёл чёткие контуры. Переговоры с британскими коллегами завершились на дружественной ноте. И  вот уже сделалось сказочной реальностью воздушное пересечение Атлантики, равно как и работа в святая святых – студии Abbey Road. Аранжировать отобранный материал взялся соотечественник наших героев, пианист, дирижёр и композитор Ларри Бэрд. Ему же доверили управление внушительным оркестровым соцветием. Более того, маститый профессионал Ларри единолично оформил пару сугубо инструментальных этюдов-связок, придавших коллективным сессиям налёт академизма. Короче говоря, классические притязания Kansas получили право на жизнь. Результат вылился во вполне убедительную программу, преимущественно сложенную из проверенных временем песен, большую часть которых ожидаемо составили вещи авторства экс-лидера бэнда – великого мелодиста Керри Ливгрена.

Начало в виде полифонической кавер-версии битловской жемчужины "Eleanor Rigby" следует воспринимать данью уважения ливерпульской четвёрке и земле их предков в целом. Не то чтобы Kansas сильно соригинальничали, но базовый мотив в их исполнении звучит весьма по-американски. Деликатные струнно-духовые всполохи в канве бессмертной фолк-арт-баллады "Dust in the Wind" определённым образом колоризируют нежнейшую камерную ткань исходника. Далее следует прописанный маэстро Бэрдом симфонический коллаж "Preamble". Без дураков, идеальное вступление к эпической фреске "Song For America", приобретшей качественно новое измерение, масштабность, глубину и выразительность. Даже отличная от ливгреновских шедевров АОР-штуковинка "In Your Eyes", принадлежащая перу вокалиста/клавишника Стива Уолша, неплохо встраивается в общий музыкальный ряд за счёт исключительно умелого саунд-орнамента. Кантри-повествовательность, ритмические прогрессии, хард-роковые гитарные соло и грандиозный аккомпаниаторский размах талантливо сходятся на полях трека "Miracles Out of Nowhere" – искромётного порождения эпохи 1970-х. От драматической любовной истории "Hold On" и поп-артовой зарисовки "The Sky is Falling" штатовская бригада элегантно выруливает на просторы великолепной темы "Cheyenne Anthem", удачно адаптированной сразу для трёх ведущих голосов – скрипача Робби Стайнхардта, Уолша и басиста Билли Грира. Высокопарная пятиминутка "Prelude & Introduction" – эдакий логический мостик к театральному, мощному пафосу эскиза "The Wall", нехарактерной для команды эстрадной госпел-мессе "Need to Know" (здесь, вероятно, отразились тайные увлечения фронтмена Стива) и яркому, напряжённо-насыщенному финалу "Nobody's Home".
Резюмирую: интересный, амбициозный и, на мой взгляд, достаточно удачный эксперимент, позволивший грандам американского прогрессива развернуться по-крупному и утереть носы разуверившимся в них фэнам. Классный подарок для настоящего меломана. Рекомендую. 

Kansas

Metamorfosis "Papallones i Elefants" (1982)

Удивительное дело: едва ли не лучший испанский прог-альбом был записан людьми, более в музыке себя не проявившими. Почему – непонятно. Да и что толку гадать? Пусть философствуют другие, мы же ограничимся скупыми фактами. Итак, первоначально ансамбль назывался Companyia Oliva Negra. Организовали его в 1979 году профессиональные музыканты из каталонской провинции Таррагона: Жаума Монкузи (клавишные), Луис Гарсия (гитара), Жуан Рамос (гитара, перкуссия), Жорди Папасейт (бас), Жуан М. Гримау (ударные). Поскольку к сочинению виршей ребята особенной страсти не питали, от идеи сложения песен отказались практически сразу и сосредоточились на сугубо инструментальном творчестве. В лидеры Metamorfosis (да-да, вывеску, слава богу, сменили) со временем выдвинулся органист Монкузи, практически узурпировавший функции композитора. Помогал ему по необходимости лишь гитарерро Гарсия. Прочие довольствовались ролями штатных аккомпаниаторов и совершенно не выказывали дурацких претензий и ненужных амбиций. За три года парни идеально сыгрались между собой, прониклись синтетическими авторскими схемами маэстро Жаумы. А в 1982-м засели на барселонской студии Moraleda, где и воплотили в жизнь единственную пластинку, увековечившую их имена в истории европейского прогрессивного рока.

Заглавная тема открывается типичными для жанра ритмическими шалостями, но очень скоро выруливает на мелодическую, исполненную оркестровой торжественности клавишную грунтовку, захлёстываемую пробирающими до мурашек электрогитарными ветрами. Вторая часть пьесы уходит в джазовый отрыв. Броские эскапады фоно, отличный свинг и пара солирующих в очередь шестиструнников. Короче, превосходный арт-фьюжн, уравнивающий в правах тональность с модальностью. Отголоски народных испанских мотивов угадываются в событийной канве трека "Un joc als cinc anys". Заданная сеньором Монкузи джаз-линия периодически упирается в фундаментальную, коренящуюся в традиционном стиле "фламенко" звуковую архитектуру с рельефно прочерченными национальными чертами. Замечательно придуманная и талантливо реализованная история, позволяющая оценить богатство художественного языка Metamorfosis. Пролонгированный номер "Pèl a pèl per al pròxim dia" соткан из нескольких, разнящихся по настроению эпизодов. Тут и позитивное бесцельно-беспечное фланирование праздного гуляки в выходном костюме джазового фасона, и неспешно струящаяся клавишная кентербери-мечтательность, и залихватские кульбиты командного плана. Эпический экскурс "Morir per viure" дарит нам привлекательную картину со сказочным симфо-проговым вступлением и раскидистым, энергичным, но при том великолепно структурированным фьюжн-развитием. Здесь свою композиторскую одарённость убедительно продемонстрировал трудяга Луис, грамотно разбавивший поток сознания друга Жаумы. Заключительная вещица "El reflex del teu mirall" в меру загадочна, пафосна, синкопирована и для пущего эффекта пересыпана различными саунд-фишками, не отменяющими общей закрученности сюжета.

Резюмирую: колоритная, многослойная, избавленная от напускной декоративности, зауми и скуки соническая панорама, ни на йоту не утратившая очарования и блеска. Настоятельно рекомендую.

Metamorfosis

Cosmos Factory "トランシルヴァニアの古城 • An Old Castle of Transylvania" (1973)

Сказ о японских бандюганах с космической фабрики следует начать так: дело было в 1968 году, в славном городе Нагоя (префектура Айти). Молодой да ранний органист Цутому Идзуми затеял проект с жутко неудобным для японского уха названием The Silencer. Некоторое время ребята пробавлялись психоделией пополам с хард-роком. А под занавес 1971-го переменили вывеску на незамысловатое слово Cosmos. Тогда же маэстро Идзуми вздумал наладить сотрудничество с колоритным пареньком Горо Инуи из группы Blind Bird, джаз-фанковым фантазёром Дайко Нагато, известным под псевдонимом Дэнни Лонг, Мидори Мияурой и другими не шибко знакомыми меломану-европейцу персонами. Лихая гоп-компания записала и выпустила эйсид-проговый LP "Forest in the City" (в оригинале – "都会の森の中で"), после чего муз-наёмники разбежались в интересующих их направлениях. Но героический стоик Цутому продолжил гнуть собственную линию. К уже привычному Cosmos приколотил не менее банальное Factory и стал агитировать коллег относительно первого альбома под новой шапкой. Материала в закромах, слава богу, хватало. Тем не менее надлежало обзавестись издателем. Неожиданно коллектив приглянулся продюсеру, по совместительству – критику Наоки Тачикаве. И оный досточтимый джентльмен при посредничестве Такао Хонмы взялся вывести Cosmos Factory на нужную орбиту. А коль скоро за старт отвечало токийское отделение лейбла Columbia, в успехе предприятия можно было не сомневаться.

Отправная точка в приключении патлатых джедаев – номер "Soundtrack 1984". Без приснопамятного Дж. Оруэлла тут, вероятно, не обошлось. Впрочем, утверждать наверняка не берусь. В звуковом плане имеем занятный прогрессив-электронный инструментал, полный мрачного симфонического пафоса, синтетических игрищ мастермайнда на культовом агрегате имени мистера Муга и забубённых гитарных пассажей чрезмерно рукастого Хисаси Мидзутани. Следом распахиваются заманчивые горизонты хэви-баллады "Maybe" – с выразительным мотивом в духе Uriah Heep, самураистым, но дюже приятным вокалом "горлопана-главаря" и умело выстроенными хорами. Через паузу – очередной сюрприз: тончайшая камерно-артовая пьеса "Soft Focus" на стихи продюсера-опекуна Тачикавы с её небесной клавишной гармонией, романтическим настроением, ароматом галантной эпохи... Чистый театр кабуки, да и только. В контексте фрески "Fantastic Mirror" лирический тон спотыкается о хард-проговую твердыню аранжировки, однако все эти бесконечные "ла-ла" под конец приедаются сверх меры. И будто уловив гипотетический ропот аудитории, дети Страны Восходящего Солнца принимаются петлять хитроумным зигзагом под соусом изобретательного трека "Poltergeist" с великолепной партией скрипки гостевого участника Мисао; аналогия с голландцами Flairck здесь явно не будет лишней. Букетом спелых "вишен" на коллективно испечённом торте служит квадриптих "An Old Castle of Transylvania". Открывает его авангардная дарк-месса "Forest of the Death": потусторонние стенания органа, зловещая гитара, жирные басы Тасикадзу Таки и монотонный ритм драммера Кадзуо Окамото. Пространная меланхолия фазы "The Cursed" перетекает в шквалистые атаки этюда "Darkness of the World". Венчает эпопею титульный кунштюк, замыкающий на себя все сюжетные ветви разом.

Резюмирую: яркий образчик комплексного japanese-прога, давно и прочно причисляемый к разряду культовых. Рекомендую. 

Cosmos Factory

Captain Hammond ‎ "The Origin of Captain Hammond" (2007)

Свою маленькую слабость шефы американского лейбла Hammondbeat задекларировали в самоназвании. Да, эти прекрасные люди не постеснялись расписаться в истовом обожании легендарного органа "Хаммонд". Более того, при заключении контрактов с артистами они отталкивались от двух факторов: наличия у группы указанного агрегата и умения играть на нём. И хотя жанровые ориентиры потенциальных клиентов особого значения не имели, склонность к ретро-стилизациям всячески приветствовалась да поощрялась. Вот почему можно с полным основанием утверждать, что в лице британского трио Captain Hammond любители винтажных мотивов из Портленда (штат Орегон) получили максимально удовлетворяющую их требованиям команду. Организовали проект культовые персонажи лондонской acid jazz-тусовки. Клавишник Брин Бэрклем прославился как завзятый аналоговый пурист в составе популярного коллектива Mother Earth (не путать с одноимённым психоделическим ансамблем родом из 1960-х!). Гитарист Ник Коллисон и ударник Грег Борэмен параллельно заправляли деятельностью фанк-группы Reverend Cleatus & The Soul Saviours. Причём в рядах последней Грег как раз таки ведал органной частью. Но трезво рассудил, что бодаться с виртуозом Брином себе дороже, а потому с лёгкостью пересел за барабанную установку. Шуточный инструментальный концепт-альбом "The Origin of Captain Hammond" парни воплотили в стенах Rogue Studios за пару августовских дней 2007 года. И с этой заводной, переполненной азартом и драйвом пластинкой неожиданно сорвали банк.

Рассматривать под микроскопом 12 заявленных здесь треков – дело нудное и никчёмное. Посему сосредоточимся на смысловом охвате фактурной сонической эпопеи. Броский старт "Captain Hammond Theme" задаёт тон повествованию. Ностальгические бурливые "Хаммонд"-пассажи сцементированы электрогитарной риффовкой джазового толка и энергичным свингом. Умозрительную "дискотеку шестидесятых" продолжает не менее слаженный ритм-энд-блюзовый этюд "Fired Up", насквозь пропитывающий слушателя духом полувековой давности. Забойная "Into Orbit" торит звёздный путь некогда модной Sci-Fi-тематике, в которой весьма уместны и "кислотный" медлячок "Universal Milk", и пижонские эскапады номера "Cosmic Candy!" с wah-wah-эффектами, и танцы хиппующих дроидов под вывеской "Constellation Station". В густых и щедрых nostalgie-потоках Бэрклема со товарищи всё подлинно, осязаемо и зримо. Как, например, в зарисовке "Half Man Half Organ", где угадывается влияние Билли Престона и Booker T. & The MGs. Футуристический "рокешник" музейного фасона "Mechanaut" чередуется с таким же бестолково-бесстыдно-привлекательным опусом "Louder Than Sound" и чуть более раздумчивой, но до конца не избавленной от эмоционально-импульсивных ноток фреской "Origin". Забубённый рок-н-ролльный отжиг "Full Steam Ahead" преследует схожую цель, что и прочие вещи на диске: виртуальное воссоздание канувшей в бездну эпохи. Тут и Станиславский обронил бы бессмертное "верю". Финальная вещь "Don't Burst My Bubble" вносит недостающие штрихи в уже до мелочей знакомую, мастерски оформленную картину с оттиснутым в уголке гордым автографом: Captain Hammond.

Резюмирую: "золотое старьё" на новый лад в интерпретации звуковых кудесников с Туманного Альбиона. Музыка не для мозгов, но под настроение – очень даже. Счастливого вам полёта!

Captain Hammond

Giant "Giant" (1972)

Рождённого в Стамбуле черногорца Янко Ниловича (р. 1941) можно смело отнести к редкой породе авантюристов-мистификаторов. 19-летним юношей он отбыл во Францию в поисках славы. И обрёл её. Но, естественно, не сразу. Классический музыкальный багаж позволил новоявленному парижанину набрать сессионно-аранжировочный опыт. А уже в 1968-м головастый и нахальный молодой человек начал выстраивать карьеру сольного исполнителя. Будучи мелодистом до мозга костей, Янко взялся пестовать духовно родственные ему жанры. Таковыми оказались джаз-фанк, поп-психоделия и практически безбрежная сфера library music. Оркестровкой произведений наш герой занимался самостоятельно. Коллеги весьма ценили его профессиональные качества, колоссальную работоспособность, в кулуарах посмеивались над любовью маэстро к псевдонимам (их у балканского уникума значилось не менее четырёх), однако при этом не стеснялись обращаться за помощью. В 1972 году Нилович позволил себе немного пошалить, в смысле – поэкспериментировать с биг-бэндовым составом. В сборную под кодовым названием Giant вошли 32 французских артиста из совершенно различных лагерей: академисты, рокеры, джазмены, электронщики. Непосредственный зачинщик мероприятия ограничился авторско-дирижёрскими обязанностями, предоставив право действовать остальным. И, надо сказать, затея Янко удалась. Ещё раз подтвердив старую истину об универсальной одарённости всякого таланта.

Малый хронометраж (только 30 минут звучания) – вот, пожалуй, единственный недочёт пластинки. Представленные же здесь пьесы не просто радуют слух, но вовлекают в подлинный разгул фантазии. Первый номер "Black on a White Ground" рвёт с места в карьер сумасшедшей ритмикой и слаженными брасс-партиями. Драйв оттеняется пространными отступлениями лирико-симфонического толка с фьюжн-обертонами в придачу. Невесомые женско-мужские хоры, постепенное сгущение плотности и безумная развязка комплексной инструментальной истории. 10-минутный опус "Underground Session" принадлежит перу небезызвестного Жан-Пьера Аларсена (Le Système Crapoutchik, Eden Rose, Sandrose), прописавшего на монументальном оркестровом фоне (ответственный – Нилович) замысловатые гитарные соло в очередь с выкрутасами саксофонистов и трубачей, рефлексирующей флейтой и массивным атакующим напором струнных. Мотивная library-канва на уровне этюда "Xenos Cosmos" подчиняется суматошному джазовому сценарию, заточенному под спорадически-нервный монолог духовых и в то же время не лишённому красивостей скрипично-альтового толка вкупе с примоднённым хоральным многоголосием в ускоренном темпе. Фреска "Giant Locomotion" содержит эффектные переходы от общих модальных планов к приятственным фанк-частностям, киношно-саундтрековой эстетике, изысканной камерной неоклассике и броской, простроченной жирными стёжками полифонии. Короче говоря, не соскучишься. Изящный монотематический финал "Mouvements Aquatiles" сочетает строго филармоническую chamber-утончённость с размашистой эстрадной манерой. И всё это, прошу заметить, в пределах двух с половиной минут. После такого хочется долго аплодировать инициатору праздника, а равно и творческому коллективу в целом.

Резюмирую: ярчайший образец кроссовер-стилистики прогрессивного свойства. Натуральное пиршество для нескольких поколений меломанов. Советую приобщиться.

Giant

Gordian Knot "Emergent" (2002)

Девиз "У нас только лучшие" стопроцентно применим к Gordian Knot. Их первый альбом в одночасье сделал Шона Мэлоуна любимцем музыкальной прессы. Рок-издания пестрели интервью с мастермайндом проекта, не стеснявшимся грезить о художественном альянсе с великими. А поскольку мистер Мэлоун по природе своей везунчик, счастье не обошло его стороной. С благословения Трея Ганна Шон сумел найти подход к Биллу Бруфорду. Блистательный ветеран арт-цеха ознакомился с дебютной пластинкой Gordian Knot и выразил готовность к сотрудничеству. Другого британского прогмейстера, гитариста Стива Хэкетта, заполучить оказалось сложнее. Но в итоге всё срослось должным образом. Из прежнего состава неизменной осталась фигура ударника Шона Райнерта. Партиями баса и стика Чэпмена Мэлоун решил распорядиться самостоятельно. Зато гитарную гвардию, помимо вышеупомянутого английского джентльмена, команданте GK укомплектовал персонами Джейсона Гобела и Пола Масвидала (оба – Cynic), а также привлёк к участию лидера прогрессив-металлической легенды Fates Warning Джима Матеоса. Концептуальную формулу материала "Emergent" затейник Мэлоун обрисовал так: "Инструментальные сочинения с позиции вокальной перспективы". Где вместо традиционной раскладки "куплет–припев" наличествуют сольные секции и комплексные гармонии. В таком вот аксепте, как говаривал незабвенный Модест Матвеевич Камноедов.

Вступительная миниатюра "Arsis" – меланхоличные басовые раздумья о вечном. Обманчиво пространное интро, за которым выстраивается тяжёлая артиллерия. Бойцовый этюд "Muttersprache" предельно конкретен. Да к тому же под завязку нашпигован энергичными струнными узорами всех мастей. Начинает риффовать Гобел, на 3-й минуте присоединяется Хэкетт, закрывают тему сообща, при массированной огневой поддержке электронных ударных Райнерта и стиково-гитарно-клавишных манёврах худрука Gordian Knot. В ядерной фреске "A Shaman's Whisper" Стив самоустраняется: it's not his cup of tea. Действуют парные связки: драммеры (Билл + Шон), гитаррерос (Джейсон + Пол). Ну и, разумеется, Мэлоун; куда ж без него... Загадочная фьюжн-схема "Fischer's Gambit" отмечена присутствием Матеоса, вдохновенно водящего медиатором по нейлоновым и металлическим струнам, и отчасти созвучна настроению предыдущего диска. Студийные бдения прерываются "живым" треком "Grace", запечатлённым на концерте в Орегонском университете. Скудный арсенал средств (стик и саунд-система Echoplex) позволяет глубже понять и прочувствовать авторскую индивидуальность Шона Мэлоуна, способного в одиночку завладеть вниманием аудитории. Фактуру опуса "Some Brighter Thing" мощными соническими росчерками заполняют Бруфорд, Хэкетт, Гобел и Матеос при мультиаккомпанементе главного выдумщика. Номер "The Brook the Ocean" – бессловесный диалог поколений. От лица старшего дробными долями вещает Билл, талантливую молодёжь представляет сами знаете кто. Результат – импровизационного плана крупногабаритный эскиз, впрочем, не лишённый изящества. Хэви-фьюжн "Singing Deep Mountain" расцвечен игрой каждого из приглашённых лиц (за исключением Масвидала) и сдобрен вокализами Мэлоуна и Сони Линн. Точку в путешествии профессионалов ставит хардовый джаз-прог-кунштюк "Surround Me", по-американски уверенный, но с оттенком философичности.

Резюмирую: абсолютно земная, материальная антитеза астральным проекциям предшествующего релиза, резонирующая с ним на уровне "инь–ян". Крепко, авантюрно, безукоризненно. Рекомендую.

Gordian Knot

Música Urbana "Iberia" (1978)

У ансамбля Música Urbana особое положение в иерархии испанского прога. Даже если не брать в расчёт синтетический характер их музыки (среднее арифметическое между джазом, роком и каталанской фольклорной традицией), нельзя обойти вниманием уникальное единение многогранных творческих личностей. С фигурой композитора Жуана Альберта Амаргоса (клавишные, альт- и сопрано-саксофоны, кларнет/бас-кларнет, художественный свист) всё более или менее понятно: симфонист, классик, маститый, заслуженный и т.д., и т.п. Второй по степени значимости участник группы, басист Карлос Бенавент (экс-Máquina!), впоследствии работал с Пако де Лусией, Майлзом Дэвисом, Чиком Кориа и прочими корифеями мировой сцены. Гитарист Жорди Бонелль (Secta Sònica) в 1987 г. основал секстет Azúcar Imaginario, с которым удостоился премии за лучшую джазовую запись года. Флейтист Жаума Кортаделлас много и плодотворно взаимодействовал с камерно-симфоническими оркестрами, трудился на ниве звукового оформления театральных спектаклей, не отказывая себе в удовольствии сотрудничать с "народниками", "психоделистами" и "артовиками". Ударник Сальвадор Фонт в 1970-е был весьма заметной персоной в барселонских прог-роковых кругах, а позднее примкнул к отцовскому коллективу Mantequilla и с головой погрузился в чистый джаз.

Свою вторую пластинку Música Urbana фиксировали расширенным составом – с исполнительницей на кастаньетах Авророй Амаргос и американским трубачом/флюгельгорнистом Мэттью Саймоном. Что закономерно привело к обогащению и без того насыщенного саунда. Альбом "Iberia" – это пять великолепных пьес, демонстрирующих мастерство, удаль, страстность и глубину мысли его создателей. В открывающем программу треке "En buenas manos" авторства Бенавента крупная басовая пульсация тонет в темпераментных, сугубо испанских мотивах брасс-секции. К третьей минуте действа торжественная интонация сменяется загадочным полуночным фьюжн-мерцанием, однако развязка инструментального сюжета выполнена в ключе заданного прологом темпоритма. Номер "Invitation au «xiulet»" подобен пёстрому каскаду настроений. Сперва нас баюкают меланхоличной, слезящейся тёплыми "джазинками" мелодией. Затем бесцеремонно бросают в киношную круговерть бурлеска, где полижанровость – непременное условие и квазиэстетическая категория, возведённая в ранг абсолюта. Как бы там ни было, вещь увлекательная, интригующая, с доброй порцией "изюмин" разнообразного свойства. Классицистический посыл "«Pasacalle» de nit" теряется в ироничной аранжировке: виртуозное наяривание дона Карлоса на мандолине, чириканье флейты, нарочито жирные контрапункты духовых успешно искореняют пафос и без следа уничтожают любые проявления снобизма. В развёрнутой панораме "Pasodoble balear" этнический колорит сопряжён с биг-бэндовым звучанием, пиано-манёвры точны и изящны, а разгульный фламенко-шабаш под занавес ничуть не противоречит парадоксальной внутренней логике произведения. Закрывается релиз эпической темой "Vacances perdudes", уравнивающей в правах туманный релакс с высокочастотным драйвом и массовой свально-инструментальной атакой.
Резюмирую: один из сильнейших прогрессивных фьюжн-актов семидесятых. Удивительный полёт фантазии, не растерявший оригинальности за прошедшие десятилетия. Очень рекомендую.

Música Urbana