Gòtic "Gegants i serpentines" (1978/2016)

Новое тысячелетие породило спрос на камбэки прогрессивных составов прошлого. И это отнюдь неслучайно. В эпоху мимолётности жажда настоящей музыки как никогда сильна среди слушателей. Отсюда – фактор востребованности, желание оживить блеск померкнувшей позолоты ушедших десятилетий. С другой стороны, имеет место артистическая ностальгия. И когда хорошо известный принцип "мы ещё не всё сказали вам" наконец срабатывает, аудитория вправе рассчитывать на сеанс возрожденческой магии. К чему прелюдия, спросите? Да просто герои нашего сегодняшнего обзора – культовый испанский ансамбль Gòtic. В далёком 1977 году они подарили меломанам великолепный инструментальный альбом-фантазию "Escenes". И с тех пор не подавали признаков жизни. Долгое время считалось, что наследие бэнда сводится к единственной номерной пластинке. Но только в 2010-х вскрылись удивительные детали их творческой биографии. Оказывается, в 1978 г. на базе барселонской студии "Gema-1" группа учинила серию джемов, в ходе которых был отрепетирован и записан материал второго лонгплея Gòtic – "Gegants i serpentines". Руководство лейбла Movieplay энтузиазм подопечных не оценило. Композиции признали "незамысловатыми", а потому на выходе диска (и автоматом – на будущем коллектива) поставили крест. В 2013 г. стараниями звукоинженеров Энрика Каталы и Жорди Видала найденные в архиве плёнки удалось привести в божеский вид. С благословения экс-участников квинтета стартовал краудфандинговый проект по сбору средств на выпуск оцифрованного варианта LP "Gegants i serpentines". Любители олдскульного фьюжн-арта дружно проголосовали монетой, и в итоге свершилось торжество исторической справедливости.

Открывает программу заглавная тема с яркой флейтовой партией Агусти Бругады, вплетёнными в джаз-роковую ткань каталанскими мотивами и довольно позитивным настроением. Структура номера "Funky" абсолютно оправдана его названием. Поверх фактурной ритмической сетки (Рафаэль Эскоте – бас, Жорди Марти – ударные) крупной вязью ложатся гитарные узоры Аужени Жила, лихие синтезаторно-клавишные переливы Жорди Вилаприньо и духовые выкрутасы вышеозначенного маэстро Бругады. Пьеса "Suite" тяготеет к светлым кентербери-пассажам с обилием открытых джазовых нот и общей атмосферой расслабленности, изредка заостряемой дисторшн-риффами. В почти 9-минутном произведении "La noia que tenia els ulls verds de tant mirar el mar" Gòtic умело сопрягают благородство симфонической формы с привычной фьюжн-эстетикой, виртуозно укрупняя отдельные эпизоды или же, напротив, размывая силуэты сонической акварелью. Миниатюра "Record de Rosa" овеяна романтическим ореолом; в сентиментальных обертонах электропиано чудится лёгкость дыхания, трогательно-нежное сердечное тепло. Тут же без промедления следует резвый опус "Carnaval", максимально контрастирующий с эмоциональным фоном предыдущей вещи. Продолжительному сочинению "Variacions" свойственны чарующие лирические фигуры, флёр загадочности и определённая философская созерцательность. Завершается релиз коллажным этюдом "Gotes de gel", в коем испанцы привычно выстраивают саунд-бриджи между игривыми, полными энергии картинами и элегически окрашенными камерными фрагментами.

Резюмирую: исключительно профессиональный художественный акт, воскрешающий одно из замечательных имён арт-сцены 1970-х. Рекомендую почитателям симфонического фьюжн-прога.

Gòtic

Neil Campbell "The Outsider – News From Nowhere" (2018)

«Им овладело беспокойство, охота к перемене мест...» Пушкинская строка как нельзя лучше характеризует суть этой работы Нила Кэмпбелла. Черновой вариант альбома "The Outsider" ливерпульский музыкант создавал в дороге. Пустынные пляжи чередовались с густыми полями, лесные тропы английской провинции – с немноголюдными шоссе. Пейзажи выстраивались в цепочку лирических впечатлений, выразить суть которых Нилу помогала взятая с собой книга. Потрёпанный томик поэта, художника и мыслителя Уильяма Морриса (1834–1896) «Вести ниоткуда, или Эпоха спокойствия». Идиллическая утопия, (хотя, может статься, и утопическая идиллия) на тему прекрасного коммунистического (в положительном значении термина) далёка. Вот по этой замечательной Британии будущего и путешествует альтер эго автора. Знакомясь с соотечественниками нового типа, ведёт беседы на темы социальной философии, эстетики, психологии, экономики, этики и т. д. Разумеется, в нашем урбанистическом и весьма циничном обществе представить себе подобное сложно. Но именно такие сцены встреч–диалогов вдохновили композитора на создание волшебной концептуальной сюиты, посвящённой памяти его матушки – Патришии Энн Кэмпбелл. Большую часть инструментальных партий маэстро (гитары, бас, клавесин, фисгармония, синтезатор, глокеншпиль, перкуссия) исполнил лично. С программированием ударных ему активно пособил звукорежиссёр Джон Лоутон, скрипками умело распорядился прогрессор Лоуренс Кокьяра, а линию аккордеона в одном из эпизодов реализовала Хелен Маэр.

Яркое вступление "A Morning Bath (incl. The Bridge)" погружает нас в буйство красок. Оркестрово-акустическая кутерьма внезапно прерывается тонкой классической элегией, после чего вновь возвращается к своей карнавальной сути. Тетраптих "A Market by the Way" отмечен по-настоящему виртуозной и одновременно эмоциональной игрой. Сперва Нил в компании жгучего итальянского скрипача забавляется необарочными фигурами. Дальше оба творят душещипательный этюд-романс необыкновенной красоты. Третья картинка серии практически копирует "A Market by the Way (Part 1)". Замыкает шеренгу душевный настроенческий пассаж с толикой саунд-импрессионизма. В пасторальном эскизе "The Kensington Wood" чистая созерцательность оттеняется вдумчивостью. Что понятно, ведь у даровитого мастера Кэмпбелла даже сугубо приятные зарисовки начинены идейным содержимым. Так, шустрые манёвры "Children in the Road" не отменяют драматизма, а за эффектным струнным наяриванием "Mulleygrubs" угадываются тайные анфилады смысла. Мечтательный номер "Clara" дополнен дуальной схемой "Concerning Love (incl. Questions and Answers)", где тихий любовный трепет соседствует с разбитным французистым мотивом. Старомодная великосветская чопорность фрески "Dinner in the Hall of the Bloomsbury Market" пасует перед задиристым синти-притоптыванием "How the Change Came"; солнечная рябь аккордов в миниатюре "Haymaking" олицетворяет собой безмятежность наполненного радостью летнего дня. Финалом литературно-музыкальных краеведческих штудий служит превосходная камерная пьеса "The Little River and the Journey's End", сочетание внешней прелести и глубины.
Резюмирую: шикарный художественный акт, объединяющий строгую рассудительность и броский артистизм в контрастно-стройную повествовательную систему. Очень рекомендую.

Neil Campbell

ExCubus "Mémoires incubussiennes" (1974/2008)

Одни из ранних представителей монреальской прог-сцены. Образовались в 1970 году под названием Incubus. Изначально костяк ансамбля составляли ударник Лео Ингланд, органист Мишель Фанёф, гитарист/вокалист Андре Дегюре, басист Люк Жиро. С этим набором исполнителей команда просуществовала весьма недолго. Уже в середине 1972-го Inubus функционировали в режиме трио: Фанёф (клавишные), Ингланд (ударные, вокал), Марк Делаж (гитара, вокал, бас). Следует заметить, что количественное урезание никак не сказалось на их активности. "Инкубы из Монреаля" развернули мощную концертную деятельность и порой разогревали аудиторию перед выступлениями Cactus, April Wine, Offenbach и иных именитых коллег. В 1973 г. коллектив усилили другим гитаристом/басистом – Пьером Пуле. Расклад оказался удачным. Справив в домашних условиях рождественские праздники, группа в январе 1974 г. отбыла из Канады на север Франции. В овеянном легендами месте – Шато д'Эрувиль, где на студии Strawberry трудились Rolling Stones, Дэвид Боуи, Элтон Джон и прочие флагманы брит-рока, квартет в течение недели записал диск-миньон из четырёх пьес. Однако дальше процесс разладился. Кризис в отношениях Incubus решили преодолеть единственно доступным им способом – разойдясь. Чтобы спустя тридцать лет собраться вновь под вывеской ExCubus и завершить начатое. К троице ветеранов (Лео, Мишелю и Марку) примкнула молодая поросль – гитаристы Андре Барьер и Клод Фанёф (сын ведущего композитора бэнда) из формации Polygone. Таким образом, затяжное путешествие во времени обрело достойный финал.

Открывает программу мрачный опус "Bléatis" с широким напластованием органных пассажей, колючими риффами и соло поперёк всякого размера, меллотроновой саунд-толщей и явственно ощутимой некромантско-готической жутью. Продолжением зловещего спектакля служит трек "Abomination d'une quarte de triton". Невзирая на его мелодическую продуманность, отсутствие различимых атональных структур, почему-то тянет провести параллели с ершистыми творениями РИО-грандмейстеров – например, Univers Zero или тех же Present. И пусть канадцы никогда не претендовали на статус законодателей прог-авангарда, хронологически они опережают вышеупомянутых бельгийских мэтров. Содержимое затейливой мозаики "Parade de l'Armée de verre (au matin)" соткано из лаконичного синти-вступления (ARP Odyssey) и основного действа, протекающего под знамёнами прогрессивного рок-марша. Замыкает семидесятнический раздел пафосная симфо-конструкция "Teeth", перекликающаяся с неоклассическими выкрутасами шотландцев Beggars Opera. Реализованная в новом тысячелетии художественная панорама № 2 при определённой стилистической преемственности тяготеет к некоторому смягчению звучания + отличается вплетением англоязычной лирики и большей "заоркестрованностью" полотен. Так, в доведённом до ума Мишелем Фанёфом наброске "Apple Tree Paradise" из наследия Incubus версии 1.0. на равных сосуществуют дарк-мессианство и деликатная фолк-баллада. Полифонические коллизии этюда "Tales of the Tree" можно принять за ударившихся в демонизм The Enid. Интригующая фреска "Pendergast" также не чужда инфернальности. Апогей светлого траура – заключительный мотив "A Child's Funeral", берущий истоки в смелых авторских опытах Incubus 1970 года.

Резюмирую: крайне нетипичная для квебекского прог-направления арт-единица. Яркий, умный и неординарный рок-акт. Рекомендую.

ExCubus

Present "Barbaro (ma non troppo)" (2009)

Имидж неуживчивых философов-аскетов бельгийцам Present весьма к лицу. Но ограничивать деятельность группы музыкальными рамками, вероятно, не слишком правильный ход. По правде говоря, в их случае велик соблазн уподобить коллектив тайному мистическому ордену, которым верховодит седовласый магистр – композитор-визионер Роже Триго. Независимость – вот наиважнейший фактор, заметно отличающий этот уникальный конгломерат личностей от иных ветеранов прог-цеха. В творчестве Present всегда руководствовались исключительно собственными интересами. Не пытаясь обуздать лихорадочный бег времени, не задаваясь лукавым пастернаковским вопросом "какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?", они по-прежнему величаво устраняются от схватки с всепоглощающим хроно-монстром и продолжают эволюционировать по законам своей идейно-жанровой вселенной. В 2007 г. мсье Триго-старшему запала в душу мысль поэкспериментировать с формой. Наряду с электрическим составом маэстро создал камерный вариант бэнда, для чего пригласил к сотрудничеству известного пианиста Варда Де Влейшхауэра. В апреле того же года Present представили на французском фестивале Rock in Opposition программу для рояля, перкуссии и голоса. Аудитория приняла на ура чудачество старого мэтра, в результате формат прижился и сделался неотъемлемой частью концертов. А сам Триго при подготовке очередного студийного материала уже придерживался "классического" курса, разумеется, не отрекаясь от авангардно-хтонических идеалов.

Три развёрнутых сюиты альбома "Barbaro (ma non troppo)" демонстрируют ансамбль на пике игровых возможностей. Номер один – пьеса "Vertiges", сочинённая Роже (гитара, клавишные) на пару с сыном – гитаристом Режинальдом Триго. В сумраке электрических стенаний, раскатистых фортепианных аккордов Пьера Шевалье (Aranis) и виолончельных пассажей Маттьё Сафатли вспыхивают с характерной ближневосточной интонацией редкие саксофонные блики Пьера Десаси. Нельзя не отметить виртуозную технику басиста Кита Максуда и мощь ударника Дэйва Кермана (5UU'S, Ahvak, U Totem). Вязкая плотность рок-диссонансов перемежается зловеще-атмосферной chamber-психонавтикой. И благодаря стараниям маститого звукоинженера Уди Кумрана каждый саунд-нюанс отточен до мельчайших подробностей. Вольная фантазия на тему хичкоковского "Головокружения" преисполнена яростной энергии, изливающейся постепенно, но в итоге затопляющей всё живое. Произведение "A Last Drop" авторства клавишника Шевалье по структуре приближено к академическим кондициям. Его нервное возбуждение умело поддерживается силами ведущих игроков. Эмоциональный перелом наступает посредине трека, когда агрессивность сменяется апатией. А финал и вовсе отмечен медленно затухающим симфоническим росчерком. Для почитателей Univers Zero прибережён "на десерт" знаменитый опус "Jack the Ripper" с пластинки "Heresie" (1979). Тут уж бригада во главе с Триго пускается в настоящий отрыв, попервоначалу маскируясь эстетствующими филармонистами, а затем пожиная бурю в виде вывихнутых атональных партий, шквала, грохота, лязга и визга. Издание дополнено live-версиями вышеупомянутых "Vertiges", записанной в апреле 2006 г. на португальском Gouveia Art Rock Festival, и "Jack the Ripper" (Rock in Opposition Festival, весна 2007 г.).

Резюмирую: отменный релиз, свидетельствующий о неисчерпаемости креативных ресурсов Present. A must have для поклонников авант-прога и непосредственно жанра RIO. 

Present

Argent "Circus" (1975)

История британской арт-формации Argent – иллюстрация на тему безуспешного стремления к гармонии в условиях разнонаправленности творческих векторов. Лидеру проекта, органисту Роду Ардженту, было мучительно непросто начинать всё заново после распада его предыдущего ансамбля The Zombies. Поиск единомышленников отнял без малого год. Однако на стадии подбора кадров Род сформулировал для себя категорический императив, базовое руководство к действию: "Моя идея заключалась в том, чтобы организовать персональную команду мечты. При этом основополагающее значение имели бы не опыт и техника музыкантов, а воображение, энтузиазм и взаимоуважение, как необходимые факторы для создания чего-то по-настоящему достойного". Увы, командного волшебства хватило ненадолго. "Звёздная болезнь" и сугубо эстрадные поползновения гитариста, сонграйтера, певца Расса Балларда закономерно привели к расставанию с последним. В том же 1974 году Арджент (клавишные, вокал), Джим Родфорд (бас, вокал) и Роберт Хенрит (ударные, перкуссия) устроили прослушивание кандидатов на вакантное место. В итоге группа пополнилась сразу двумя фигурами, причём тёзками – Джоном Гримальди (гитара) и Джоном Вэрити (гитара, вокал). Не скованный поп-диктаторскими замашками экс-фронтмена, Род наконец-то мог позволить себе сочинять композиции без оглядки на коммерческий потенциал. Собственно, так он и поступил.

Лонгплей "Circus" отличается от предшествующих записей Argent бескомпромиссностью, концептуальностью (в центре каждой из историй – образы артистов циркового манежа) и отчётливо заявленным "прогрессорским" уклоном. Никакого флирта с "лёгкими" жанрами, желания потрафить публике. Оркестровое мышление мастермайнда, его склонность к полистилистике, насыщенному звучанию нашли выход в виде семи первоклассных номеров. Тон задаёт титульная джаз-роковая схема с обильными электропиано-аккордами, грозными пассажами меллотрона, драматическим фортепианным аранжементом, гибкими гитарными фразами и театрализованным вокальным монологом мистера Вэрити. В контексте гибридной 9-минутной пьесы "Highwire" без особых проблем уживаются арт-симфонизм, расслабленность фанка и забубённость фьюжн-харда (великолепные инструментальные партии под занавес сделали бы честь любой бригаде из высшего прог-дивизиона). Нужно ли говорить, что для виртуоза уровня Арджента подобный шанс на самовыражение – кайф чистой воды? Этюд "Clown" развивается в ровном, достаточно элегическом ключе, с водянистым журчанием клавишных, а также интересной певческой линией, обрамлённой деликатным многоголосием. Единственный в программе трек, не принадлежащий перу Рода, – "Trapeze" авторства басиста Родфорда. Но и паренёк Джим не ударил в грязь лицом, продемонстрировав крутой замес из джазовой "кентерберийщины" пополам с высокой художественностью. От старомодной (в хорошем смысле слова) госпел-баллады "Shine on Sunshine" и атмосферной, сугубо "синтезистской" репризно-миниатюрной зарисовки "The Ring" коллектив под управлением заслуженного органного гуру приступает к финальному акту спектакля – задорному боевику "The Jester", начинённому позитивом, шикарными игровыми кульбитами и отмеченному алхимическим союзом рекрутов со "стариками".

Резюмирую: превосходный релиз, в корне меняющий представление о возможностях и вкусовых предпочтениях завсегдатаев английских рок-чартов 1970-х. Пропускать не советую.

Argent

Astra "The Weirding" (2009)

"Аналоговые визионеры из Сан-Диего", как окрестил членов Astra редактор журнала "Metal Hammer", предприняли колонизацию дальних уголков прогрессивного космоса зимой 2006-го. До этого команда пять лет исправно несла неопсиходелическую вахту в рядах состава Silver Sunshine. Однако тяга к перемене участи оказалась сильнее, и звуковые экспериментаторы Ричард Вон (вокал, гитары, клавишные, саунд-эффекты), Конор Райли (вокал, гитары, клавишные, фортепиано), Брайан Эллис (гитара, синтезатор Муга), Стюарт Слейтер (бас), Дэвид Харли (ударные, перкуссия, флейта) объединились под кратким и ёмким латинизированным именем. Определённо, нахальства ребятам было не занимать. Ведь родной город "звездопроходцев" наводняли альтернативно-панковские и хардкоровые группы. А наших героев в силу неясных ностальгических мотивов привлекал старорежимный британский психо-прог с лёгким симфоническим уклоном. Когда абстрактные музыкальные наброски калифорнийцев напитались идейным пафосом, обрели глубину и форму, ими заинтересовалась рекординг-контора Rise Above Records (с отделениями как в США, так и в Англии). Для затравки компания выпустила ограниченным тиражом двухпесенный виниловый сингл, содержащий демо-записи 2006–2007 годов. А дальше настал черёд полноценного дебюта Astra – альбома "The Weirding".

Таинственные мелодические переливы открывающей диск пьесы "The Rising of the Black Sun" очевидно вдохновлены помпейскими опытами Pink Floyd. Впрочем, пульсирующая астральная зыбь ничуть не мешает квинтету демонстрировать в рамках той же схемы здоровую ритмическую агрессию. Заглавная вещь имеет в основе меланхоличный меллотроновый наигрыш, на фундаменте которого выстроен 15-минутный ретро-колосс затейливого прото-артового свойства. Гитарно-органные трипы пронизаны галлюциногенными ЛСД-проекциями; шестидесятническая, чуть наивная повествовательная манера в духе ранних Флойд реконструируется с особым тщанием. При этом янки абсолютно искренни в коллективном обожании творчества Барретта / Уотерса. Пролонгированная конструкция "Silent Sleep" отталкивается от иных канонов. В клавишной оркестровке и блёклых барочных оттенках мелькают интонации Procol Harum, хотя в целом ориентиры слишком расплывчаты. Ступенчатый, последовательно развивающийся трек "The River Under" придерживается надёжных канонов олдскульного меллотрон-рока. Но ждать от американских традиционалистов элегантности жеста не стоит. Они по мере способностей отдают должное винтажной эпохе, радуясь самой возможности подобного рода акта. Тяжеловесный 17-минутный эпик "Ouroboros" – смысловой стержень картины, инструментальная мозаика стилевых сопряжений, напоминающая лихорадочный композиторский мозговой штурм. Затем краткая передышка в виде симпатичной баллады "Broken Glass". Энигматические поползновения бессловесной фрески "The Dawning of Ophiuchus" сдобрены щепоткой лирической Camel'овской задумчивости. А финальную "Beyond to Slight the Maze" я бы рискнул сравнить с непростым подъёмом на симфо-думовые кручи.

Не разделяя слюнявых восторгов прессы конца нулевых, ограничусь следующим: добротная, местами любопытная и всё же вторично-безыскусная попытка примериться к разношенной обувке великих. Релиз из серии "на любителя" с недурственно исполненной обложкой.

Astra

Leon Paul-Phillips "London's Underground" (1972)

Стандартная поездка в метро. Казалось бы, что в ней такого? Для среднестатистического горожанина – рутинная и где-то ненавистная процедура. Но только не для Леона Пол-Филлипса. На основе собственных впечатлений от лондонской подземки фантазёр-композитор умудрился построить связный сюжет музыкальной истории. Надуманно? Отнюдь. Вспомним хотя бы Джойса, сумевшего вознести на гениальный романный уровень коллизии единственного дня из жизни ничем не примечательного дублинца Леопольда Блума и сделать их достоянием общественности (если кто не догадался, речь идёт об "Улиссе"). Но то литература. В случае с "London's Underground" предметом для беседы служат 12 коротких (причём бессловесных) номеров, привязанных к конкретным локациям, типажам и ситуациям. Да, покуда не забыл: немного об авторе концептуальной одиссеи. Имя его вряд ли знакомо подавляющему большинству меломанов. Что не удивительно, поскольку Леон Пол-Филлипс – псевдоним Гарта Филипа Уотт-Роя (р. 1947), гитариста/вокалиста, отметившегося в серии культовых рок-актов британского прото-прогрессива рубежа 1960-х / 1970-х. Огласить список? Пожалуйста. Steamhammer, Fuzzy Duck, The Greatest Show On Earth, East of Eden. И это не считая участия в "гаражном" психоделическом бит-ансамбле The Living Daylights, шотландской поп-банде The Marmalade, "нововолновой" формации The Q Tips, гастрольном аккомпанирующем составе Бонни Тайлер и прочих разномастных прожектах. Ну-с, теперь по существу.
Спуск в инженерно-транспортную преисподнюю протекает под крайне незамысловатый наигрыш "Escalator". Ничего особенного, просто всплеск энергии, за которым следует ритм-энд-блюзовая вещица "Mind the Doors" c хард-гитаркой и аппетитным "Хаммондом". Бодрящая, идущая из глубин рок-н-ролла тема "Oxford Circus" предлагает оттянуться в той же задиристой электрической струнно-клавишной манере. А большего тут и не требуется. Вообще, прелесть авторских зарисовок шалуна Гарта в их миниатюрности: не успевают наскучить. Вот, к примеру, психоделик-джазовая "Ealing Broadway". Респектабельность, колорит, плюс определённая претензия на философскую отрешённость. И рядом – нетипичный "рокешник" в виде номера "Turnham Green", своими рефренными эпизодами отсылающий к лейтмотиву "Profondo Rosso" демонических итальянцев Goblin. Адреналином и драйвом заряжает слушателя этюд "Way Out", завершающий сторону А винилового кругляша. Зато открывающий его оборотную половину кунштюк "Return Ticket" выполнен в традициях жанра library music: без особого напряжения, однако насыщенно и с огоньком. Хороша "качовая" пьеса "Bond Street Blues", чьё название стопроцентно соотносится с содержимым. Шикарная фреска "Poster Parade" по мелодическим характеристикам совершенно не уступает кондиционно близкой "Queen St. Gang" – психоделической "перепевке" хита Кита Мэнсфилда в версии пизанского трио London Underground (какое занятное совпадение!). Дурашливый боевичок "Straphanger" воспринимается необходимым элементом позитивного куража после тотальной Hammond-истомы предыдущего трека. И обжигающе действует распалённая до нужного градуса прогрессив-хардовая штучка "Communication". Венчает путешествие в метрополитене псевдогавайская лаунж-безделица "End of the Line" с добротными слайд-пассажами маэстро Уотт-Роя.

Резюмирую: очаровательный релиз на стыке нескольких направлений, прекрасный вариант для беззаботного времяпрепровождения. Наслаждайтесь.

Leon Paul-Phillips

Kansas featuring the London Symphony Orchestra "Always Never the Same" (1998)

Статуса корифеев звёздно-полосатого прога Kansas достигли менее чем за десятилетие творческой деятельности. И в 1990-е, после всех кадровых перетрясок, им уже не было нужды самоутверждаться. Ну разве что реализовывать собственные юношеские фантазии. Одна из них – совместная запись с оркестром. И не абы каким, а легендарным Лондонским симфоническим. Казавшийся иллюзорным замысел благодаря продюсерским усилиям ударника Фила Эхарта, гитариста Ричарда Уильямса и креативного звукоинженера-синтезиста Траммелла Старкса постепенно обрёл чёткие контуры. Переговоры с британскими коллегами завершились на дружественной ноте. И  вот уже сделалось сказочной реальностью воздушное пересечение Атлантики, равно как и работа в святая святых – студии Abbey Road. Аранжировать отобранный материал взялся соотечественник наших героев, пианист, дирижёр и композитор Ларри Бэрд. Ему же доверили управление внушительным оркестровым соцветием. Более того, маститый профессионал Ларри единолично оформил пару сугубо инструментальных этюдов-связок, придавших коллективным сессиям налёт академизма. Короче говоря, классические притязания Kansas получили право на жизнь. Результат вылился во вполне убедительную программу, преимущественно сложенную из проверенных временем песен, большую часть которых ожидаемо составили вещи авторства экс-лидера бэнда – великого мелодиста Керри Ливгрена.

Начало в виде полифонической кавер-версии битловской жемчужины "Eleanor Rigby" следует воспринимать данью уважения ливерпульской четвёрке и земле их предков в целом. Не то чтобы Kansas сильно соригинальничали, но базовый мотив в их исполнении звучит весьма по-американски. Деликатные струнно-духовые всполохи в канве бессмертной фолк-арт-баллады "Dust in the Wind" определённым образом колоризируют нежнейшую камерную ткань исходника. Далее следует прописанный маэстро Бэрдом симфонический коллаж "Preamble". Без дураков, идеальное вступление к эпической фреске "Song For America", приобретшей качественно новое измерение, масштабность, глубину и выразительность. Даже отличная от ливгреновских шедевров АОР-штуковинка "In Your Eyes", принадлежащая перу вокалиста/клавишника Стива Уолша, неплохо встраивается в общий музыкальный ряд за счёт исключительно умелого саунд-орнамента. Кантри-повествовательность, ритмические прогрессии, хард-роковые гитарные соло и грандиозный аккомпаниаторский размах талантливо сходятся на полях трека "Miracles Out of Nowhere" – искромётного порождения эпохи 1970-х. От драматической любовной истории "Hold On" и поп-артовой зарисовки "The Sky is Falling" штатовская бригада элегантно выруливает на просторы великолепной темы "Cheyenne Anthem", удачно адаптированной сразу для трёх ведущих голосов – скрипача Робби Стайнхардта, Уолша и басиста Билли Грира. Высокопарная пятиминутка "Prelude & Introduction" – эдакий логический мостик к театральному, мощному пафосу эскиза "The Wall", нехарактерной для команды эстрадной госпел-мессе "Need to Know" (здесь, вероятно, отразились тайные увлечения фронтмена Стива) и яркому, напряжённо-насыщенному финалу "Nobody's Home".
Резюмирую: интересный, амбициозный и, на мой взгляд, достаточно удачный эксперимент, позволивший грандам американского прогрессива развернуться по-крупному и утереть носы разуверившимся в них фэнам. Классный подарок для настоящего меломана. Рекомендую. 

Kansas

Metamorfosis "Papallones i Elefants" (1982)

Удивительное дело: едва ли не лучший испанский прог-альбом был записан людьми, более в музыке себя не проявившими. Почему – непонятно. Да и что толку гадать? Пусть философствуют другие, мы же ограничимся скупыми фактами. Итак, первоначально ансамбль назывался Companyia Oliva Negra. Организовали его в 1979 году профессиональные музыканты из каталонской провинции Таррагона: Жаума Монкузи (клавишные), Луис Гарсия (гитара), Жуан Рамос (гитара, перкуссия), Жорди Папасейт (бас), Жуан М. Гримау (ударные). Поскольку к сочинению виршей ребята особенной страсти не питали, от идеи сложения песен отказались практически сразу и сосредоточились на сугубо инструментальном творчестве. В лидеры Metamorfosis (да-да, вывеску, слава богу, сменили) со временем выдвинулся органист Монкузи, практически узурпировавший функции композитора. Помогал ему по необходимости лишь гитарерро Гарсия. Прочие довольствовались ролями штатных аккомпаниаторов и совершенно не выказывали дурацких претензий и ненужных амбиций. За три года парни идеально сыгрались между собой, прониклись синтетическими авторскими схемами маэстро Жаумы. А в 1982-м засели на барселонской студии Moraleda, где и воплотили в жизнь единственную пластинку, увековечившую их имена в истории европейского прогрессивного рока.

Заглавная тема открывается типичными для жанра ритмическими шалостями, но очень скоро выруливает на мелодическую, исполненную оркестровой торжественности клавишную грунтовку, захлёстываемую пробирающими до мурашек электрогитарными ветрами. Вторая часть пьесы уходит в джазовый отрыв. Броские эскапады фоно, отличный свинг и пара солирующих в очередь шестиструнников. Короче, превосходный арт-фьюжн, уравнивающий в правах тональность с модальностью. Отголоски народных испанских мотивов угадываются в событийной канве трека "Un joc als cinc anys". Заданная сеньором Монкузи джаз-линия периодически упирается в фундаментальную, коренящуюся в традиционном стиле "фламенко" звуковую архитектуру с рельефно прочерченными национальными чертами. Замечательно придуманная и талантливо реализованная история, позволяющая оценить богатство художественного языка Metamorfosis. Пролонгированный номер "Pèl a pèl per al pròxim dia" соткан из нескольких, разнящихся по настроению эпизодов. Тут и позитивное бесцельно-беспечное фланирование праздного гуляки в выходном костюме джазового фасона, и неспешно струящаяся клавишная кентербери-мечтательность, и залихватские кульбиты командного плана. Эпический экскурс "Morir per viure" дарит нам привлекательную картину со сказочным симфо-проговым вступлением и раскидистым, энергичным, но при том великолепно структурированным фьюжн-развитием. Здесь свою композиторскую одарённость убедительно продемонстрировал трудяга Луис, грамотно разбавивший поток сознания друга Жаумы. Заключительная вещица "El reflex del teu mirall" в меру загадочна, пафосна, синкопирована и для пущего эффекта пересыпана различными саунд-фишками, не отменяющими общей закрученности сюжета.

Резюмирую: колоритная, многослойная, избавленная от напускной декоративности, зауми и скуки соническая панорама, ни на йоту не утратившая очарования и блеска. Настоятельно рекомендую.

Metamorfosis

Cosmos Factory "トランシルヴァニアの古城 • An Old Castle of Transylvania" (1973)

Сказ о японских бандюганах с космической фабрики следует начать так: дело было в 1968 году, в славном городе Нагоя (префектура Айти). Молодой да ранний органист Цутому Идзуми затеял проект с жутко неудобным для японского уха названием The Silencer. Некоторое время ребята пробавлялись психоделией пополам с хард-роком. А под занавес 1971-го переменили вывеску на незамысловатое слово Cosmos. Тогда же маэстро Идзуми вздумал наладить сотрудничество с колоритным пареньком Горо Инуи из группы Blind Bird, джаз-фанковым фантазёром Дайко Нагато, известным под псевдонимом Дэнни Лонг, Мидори Мияурой и другими не шибко знакомыми меломану-европейцу персонами. Лихая гоп-компания записала и выпустила эйсид-проговый LP "Forest in the City" (в оригинале – "都会の森の中で"), после чего муз-наёмники разбежались в интересующих их направлениях. Но героический стоик Цутому продолжил гнуть собственную линию. К уже привычному Cosmos приколотил не менее банальное Factory и стал агитировать коллег относительно первого альбома под новой шапкой. Материала в закромах, слава богу, хватало. Тем не менее надлежало обзавестись издателем. Неожиданно коллектив приглянулся продюсеру, по совместительству – критику Наоки Тачикаве. И оный досточтимый джентльмен при посредничестве Такао Хонмы взялся вывести Cosmos Factory на нужную орбиту. А коль скоро за старт отвечало токийское отделение лейбла Columbia, в успехе предприятия можно было не сомневаться.

Отправная точка в приключении патлатых джедаев – номер "Soundtrack 1984". Без приснопамятного Дж. Оруэлла тут, вероятно, не обошлось. Впрочем, утверждать наверняка не берусь. В звуковом плане имеем занятный прогрессив-электронный инструментал, полный мрачного симфонического пафоса, синтетических игрищ мастермайнда на культовом агрегате имени мистера Муга и забубённых гитарных пассажей чрезмерно рукастого Хисаси Мидзутани. Следом распахиваются заманчивые горизонты хэви-баллады "Maybe" – с выразительным мотивом в духе Uriah Heep, самураистым, но дюже приятным вокалом "горлопана-главаря" и умело выстроенными хорами. Через паузу – очередной сюрприз: тончайшая камерно-артовая пьеса "Soft Focus" на стихи продюсера-опекуна Тачикавы с её небесной клавишной гармонией, романтическим настроением, ароматом галантной эпохи... Чистый театр кабуки, да и только. В контексте фрески "Fantastic Mirror" лирический тон спотыкается о хард-проговую твердыню аранжировки, однако все эти бесконечные "ла-ла" под конец приедаются сверх меры. И будто уловив гипотетический ропот аудитории, дети Страны Восходящего Солнца принимаются петлять хитроумным зигзагом под соусом изобретательного трека "Poltergeist" с великолепной партией скрипки гостевого участника Мисао; аналогия с голландцами Flairck здесь явно не будет лишней. Букетом спелых "вишен" на коллективно испечённом торте служит квадриптих "An Old Castle of Transylvania". Открывает его авангардная дарк-месса "Forest of the Death": потусторонние стенания органа, зловещая гитара, жирные басы Тасикадзу Таки и монотонный ритм драммера Кадзуо Окамото. Пространная меланхолия фазы "The Cursed" перетекает в шквалистые атаки этюда "Darkness of the World". Венчает эпопею титульный кунштюк, замыкающий на себя все сюжетные ветви разом.

Резюмирую: яркий образчик комплексного japanese-прога, давно и прочно причисляемый к разряду культовых. Рекомендую. 

Cosmos Factory

Captain Hammond ‎ "The Origin of Captain Hammond" (2007)

Свою маленькую слабость шефы американского лейбла Hammondbeat задекларировали в самоназвании. Да, эти прекрасные люди не постеснялись расписаться в истовом обожании легендарного органа "Хаммонд". Более того, при заключении контрактов с артистами они отталкивались от двух факторов: наличия у группы указанного агрегата и умения играть на нём. И хотя жанровые ориентиры потенциальных клиентов особого значения не имели, склонность к ретро-стилизациям всячески приветствовалась да поощрялась. Вот почему можно с полным основанием утверждать, что в лице британского трио Captain Hammond любители винтажных мотивов из Портленда (штат Орегон) получили максимально удовлетворяющую их требованиям команду. Организовали проект культовые персонажи лондонской acid jazz-тусовки. Клавишник Брин Бэрклем прославился как завзятый аналоговый пурист в составе популярного коллектива Mother Earth (не путать с одноимённым психоделическим ансамблем родом из 1960-х!). Гитарист Ник Коллисон и ударник Грег Борэмен параллельно заправляли деятельностью фанк-группы Reverend Cleatus & The Soul Saviours. Причём в рядах последней Грег как раз таки ведал органной частью. Но трезво рассудил, что бодаться с виртуозом Брином себе дороже, а потому с лёгкостью пересел за барабанную установку. Шуточный инструментальный концепт-альбом "The Origin of Captain Hammond" парни воплотили в стенах Rogue Studios за пару августовских дней 2007 года. И с этой заводной, переполненной азартом и драйвом пластинкой неожиданно сорвали банк.

Рассматривать под микроскопом 12 заявленных здесь треков – дело нудное и никчёмное. Посему сосредоточимся на смысловом охвате фактурной сонической эпопеи. Броский старт "Captain Hammond Theme" задаёт тон повествованию. Ностальгические бурливые "Хаммонд"-пассажи сцементированы электрогитарной риффовкой джазового толка и энергичным свингом. Умозрительную "дискотеку шестидесятых" продолжает не менее слаженный ритм-энд-блюзовый этюд "Fired Up", насквозь пропитывающий слушателя духом полувековой давности. Забойная "Into Orbit" торит звёздный путь некогда модной Sci-Fi-тематике, в которой весьма уместны и "кислотный" медлячок "Universal Milk", и пижонские эскапады номера "Cosmic Candy!" с wah-wah-эффектами, и танцы хиппующих дроидов под вывеской "Constellation Station". В густых и щедрых nostalgie-потоках Бэрклема со товарищи всё подлинно, осязаемо и зримо. Как, например, в зарисовке "Half Man Half Organ", где угадывается влияние Билли Престона и Booker T. & The MGs. Футуристический "рокешник" музейного фасона "Mechanaut" чередуется с таким же бестолково-бесстыдно-привлекательным опусом "Louder Than Sound" и чуть более раздумчивой, но до конца не избавленной от эмоционально-импульсивных ноток фреской "Origin". Забубённый рок-н-ролльный отжиг "Full Steam Ahead" преследует схожую цель, что и прочие вещи на диске: виртуальное воссоздание канувшей в бездну эпохи. Тут и Станиславский обронил бы бессмертное "верю". Финальная вещь "Don't Burst My Bubble" вносит недостающие штрихи в уже до мелочей знакомую, мастерски оформленную картину с оттиснутым в уголке гордым автографом: Captain Hammond.

Резюмирую: "золотое старьё" на новый лад в интерпретации звуковых кудесников с Туманного Альбиона. Музыка не для мозгов, но под настроение – очень даже. Счастливого вам полёта!

Captain Hammond

Giant "Giant" (1972)

Рождённого в Стамбуле черногорца Янко Ниловича (р. 1941) можно смело отнести к редкой породе авантюристов-мистификаторов. 19-летним юношей он отбыл во Францию в поисках славы. И обрёл её. Но, естественно, не сразу. Классический музыкальный багаж позволил новоявленному парижанину набрать сессионно-аранжировочный опыт. А уже в 1968-м головастый и нахальный молодой человек начал выстраивать карьеру сольного исполнителя. Будучи мелодистом до мозга костей, Янко взялся пестовать духовно родственные ему жанры. Таковыми оказались джаз-фанк, поп-психоделия и практически безбрежная сфера library music. Оркестровкой произведений наш герой занимался самостоятельно. Коллеги весьма ценили его профессиональные качества, колоссальную работоспособность, в кулуарах посмеивались над любовью маэстро к псевдонимам (их у балканского уникума значилось не менее четырёх), однако при этом не стеснялись обращаться за помощью. В 1972 году Нилович позволил себе немного пошалить, в смысле – поэкспериментировать с биг-бэндовым составом. В сборную под кодовым названием Giant вошли 32 французских артиста из совершенно различных лагерей: академисты, рокеры, джазмены, электронщики. Непосредственный зачинщик мероприятия ограничился авторско-дирижёрскими обязанностями, предоставив право действовать остальным. И, надо сказать, затея Янко удалась. Ещё раз подтвердив старую истину об универсальной одарённости всякого таланта.

Малый хронометраж (только 30 минут звучания) – вот, пожалуй, единственный недочёт пластинки. Представленные же здесь пьесы не просто радуют слух, но вовлекают в подлинный разгул фантазии. Первый номер "Black on a White Ground" рвёт с места в карьер сумасшедшей ритмикой и слаженными брасс-партиями. Драйв оттеняется пространными отступлениями лирико-симфонического толка с фьюжн-обертонами в придачу. Невесомые женско-мужские хоры, постепенное сгущение плотности и безумная развязка комплексной инструментальной истории. 10-минутный опус "Underground Session" принадлежит перу небезызвестного Жан-Пьера Аларсена (Le Système Crapoutchik, Eden Rose, Sandrose), прописавшего на монументальном оркестровом фоне (ответственный – Нилович) замысловатые гитарные соло в очередь с выкрутасами саксофонистов и трубачей, рефлексирующей флейтой и массивным атакующим напором струнных. Мотивная library-канва на уровне этюда "Xenos Cosmos" подчиняется суматошному джазовому сценарию, заточенному под спорадически-нервный монолог духовых и в то же время не лишённому красивостей скрипично-альтового толка вкупе с примоднённым хоральным многоголосием в ускоренном темпе. Фреска "Giant Locomotion" содержит эффектные переходы от общих модальных планов к приятственным фанк-частностям, киношно-саундтрековой эстетике, изысканной камерной неоклассике и броской, простроченной жирными стёжками полифонии. Короче говоря, не соскучишься. Изящный монотематический финал "Mouvements Aquatiles" сочетает строго филармоническую chamber-утончённость с размашистой эстрадной манерой. И всё это, прошу заметить, в пределах двух с половиной минут. После такого хочется долго аплодировать инициатору праздника, а равно и творческому коллективу в целом.

Резюмирую: ярчайший образец кроссовер-стилистики прогрессивного свойства. Натуральное пиршество для нескольких поколений меломанов. Советую приобщиться.

Giant

Gordian Knot "Emergent" (2002)

Девиз "У нас только лучшие" стопроцентно применим к Gordian Knot. Их первый альбом в одночасье сделал Шона Мэлоуна любимцем музыкальной прессы. Рок-издания пестрели интервью с мастермайндом проекта, не стеснявшимся грезить о художественном альянсе с великими. А поскольку мистер Мэлоун по природе своей везунчик, счастье не обошло его стороной. С благословения Трея Ганна Шон сумел найти подход к Биллу Бруфорду. Блистательный ветеран арт-цеха ознакомился с дебютной пластинкой Gordian Knot и выразил готовность к сотрудничеству. Другого британского прогмейстера, гитариста Стива Хэкетта, заполучить оказалось сложнее. Но в итоге всё срослось должным образом. Из прежнего состава неизменной осталась фигура ударника Шона Райнерта. Партиями баса и стика Чэпмена Мэлоун решил распорядиться самостоятельно. Зато гитарную гвардию, помимо вышеупомянутого английского джентльмена, команданте GK укомплектовал персонами Джейсона Гобела и Пола Масвидала (оба – Cynic), а также привлёк к участию лидера прогрессив-металлической легенды Fates Warning Джима Матеоса. Концептуальную формулу материала "Emergent" затейник Мэлоун обрисовал так: "Инструментальные сочинения с позиции вокальной перспективы". Где вместо традиционной раскладки "куплет–припев" наличествуют сольные секции и комплексные гармонии. В таком вот аксепте, как говаривал незабвенный Модест Матвеевич Камноедов.

Вступительная миниатюра "Arsis" – меланхоличные басовые раздумья о вечном. Обманчиво пространное интро, за которым выстраивается тяжёлая артиллерия. Бойцовый этюд "Muttersprache" предельно конкретен. Да к тому же под завязку нашпигован энергичными струнными узорами всех мастей. Начинает риффовать Гобел, на 3-й минуте присоединяется Хэкетт, закрывают тему сообща, при массированной огневой поддержке электронных ударных Райнерта и стиково-гитарно-клавишных манёврах худрука Gordian Knot. В ядерной фреске "A Shaman's Whisper" Стив самоустраняется: it's not his cup of tea. Действуют парные связки: драммеры (Билл + Шон), гитаррерос (Джейсон + Пол). Ну и, разумеется, Мэлоун; куда ж без него... Загадочная фьюжн-схема "Fischer's Gambit" отмечена присутствием Матеоса, вдохновенно водящего медиатором по нейлоновым и металлическим струнам, и отчасти созвучна настроению предыдущего диска. Студийные бдения прерываются "живым" треком "Grace", запечатлённым на концерте в Орегонском университете. Скудный арсенал средств (стик и саунд-система Echoplex) позволяет глубже понять и прочувствовать авторскую индивидуальность Шона Мэлоуна, способного в одиночку завладеть вниманием аудитории. Фактуру опуса "Some Brighter Thing" мощными соническими росчерками заполняют Бруфорд, Хэкетт, Гобел и Матеос при мультиаккомпанементе главного выдумщика. Номер "The Brook the Ocean" – бессловесный диалог поколений. От лица старшего дробными долями вещает Билл, талантливую молодёжь представляет сами знаете кто. Результат – импровизационного плана крупногабаритный эскиз, впрочем, не лишённый изящества. Хэви-фьюжн "Singing Deep Mountain" расцвечен игрой каждого из приглашённых лиц (за исключением Масвидала) и сдобрен вокализами Мэлоуна и Сони Линн. Точку в путешествии профессионалов ставит хардовый джаз-прог-кунштюк "Surround Me", по-американски уверенный, но с оттенком философичности.

Резюмирую: абсолютно земная, материальная антитеза астральным проекциям предшествующего релиза, резонирующая с ним на уровне "инь–ян". Крепко, авантюрно, безукоризненно. Рекомендую.

Gordian Knot

Música Urbana "Iberia" (1978)

У ансамбля Música Urbana особое положение в иерархии испанского прога. Даже если не брать в расчёт синтетический характер их музыки (среднее арифметическое между джазом, роком и каталанской фольклорной традицией), нельзя обойти вниманием уникальное единение многогранных творческих личностей. С фигурой композитора Жуана Альберта Амаргоса (клавишные, альт- и сопрано-саксофоны, кларнет/бас-кларнет, художественный свист) всё более или менее понятно: симфонист, классик, маститый, заслуженный и т.д., и т.п. Второй по степени значимости участник группы, басист Карлос Бенавент (экс-Máquina!), впоследствии работал с Пако де Лусией, Майлзом Дэвисом, Чиком Кориа и прочими корифеями мировой сцены. Гитарист Жорди Бонелль (Secta Sònica) в 1987 г. основал секстет Azúcar Imaginario, с которым удостоился премии за лучшую джазовую запись года. Флейтист Жаума Кортаделлас много и плодотворно взаимодействовал с камерно-симфоническими оркестрами, трудился на ниве звукового оформления театральных спектаклей, не отказывая себе в удовольствии сотрудничать с "народниками", "психоделистами" и "артовиками". Ударник Сальвадор Фонт в 1970-е был весьма заметной персоной в барселонских прог-роковых кругах, а позднее примкнул к отцовскому коллективу Mantequilla и с головой погрузился в чистый джаз.

Свою вторую пластинку Música Urbana фиксировали расширенным составом – с исполнительницей на кастаньетах Авророй Амаргос и американским трубачом/флюгельгорнистом Мэттью Саймоном. Что закономерно привело к обогащению и без того насыщенного саунда. Альбом "Iberia" – это пять великолепных пьес, демонстрирующих мастерство, удаль, страстность и глубину мысли его создателей. В открывающем программу треке "En buenas manos" авторства Бенавента крупная басовая пульсация тонет в темпераментных, сугубо испанских мотивах брасс-секции. К третьей минуте действа торжественная интонация сменяется загадочным полуночным фьюжн-мерцанием, однако развязка инструментального сюжета выполнена в ключе заданного прологом темпоритма. Номер "Invitation au «xiulet»" подобен пёстрому каскаду настроений. Сперва нас баюкают меланхоличной, слезящейся тёплыми "джазинками" мелодией. Затем бесцеремонно бросают в киношную круговерть бурлеска, где полижанровость – непременное условие и квазиэстетическая категория, возведённая в ранг абсолюта. Как бы там ни было, вещь увлекательная, интригующая, с доброй порцией "изюмин" разнообразного свойства. Классицистический посыл "«Pasacalle» de nit" теряется в ироничной аранжировке: виртуозное наяривание дона Карлоса на мандолине, чириканье флейты, нарочито жирные контрапункты духовых успешно искореняют пафос и без следа уничтожают любые проявления снобизма. В развёрнутой панораме "Pasodoble balear" этнический колорит сопряжён с биг-бэндовым звучанием, пиано-манёвры точны и изящны, а разгульный фламенко-шабаш под занавес ничуть не противоречит парадоксальной внутренней логике произведения. Закрывается релиз эпической темой "Vacances perdudes", уравнивающей в правах туманный релакс с высокочастотным драйвом и массовой свально-инструментальной атакой.
Резюмирую: один из сильнейших прогрессивных фьюжн-актов семидесятых. Удивительный полёт фантазии, не растерявший оригинальности за прошедшие десятилетия. Очень рекомендую.

Música Urbana

Areknamés "Areknamés" (2003)

Генуэзский лейбл Black Widow Records слабо ассоциируется с бизнес-проектом. Основанный тремя итальянскими товарищами в далёком 1990 году, он прошёл тернистый путь развития – от скромной независимой рок-конторы до настоящего оплота культуры, в сферу интересов которого с 2005 года входит и театр. Об умении владельцев BWR выявлять таланты могут поведать многие состоявшиеся артисты. В том числе члены прогрессивной формации Areknamés. До 2001-го коллектив из портового города Пескара именовался Lentofumo и играл нечто в духе кентерберийцев семидесятых. Затем название поменяли на Mors in Fabula, записали демо-плёнку. И главный человек в команде – композитор, мультиинструменталист, вокалист, продюсер Микеле Эпифани предпринял рассылку материала по рекординг-компаниям. "Олдскульные" песни вкупе с англоязычной лирикой весьма приглянулись руководству BWR. С парнями без лишнего обхаживания заключили контракт. Однако латинизированную вывеску сметливые боссы отвергли напрочь. И предложили поискать термин поприличнее. После недолгого мозгового штурма нарисовался непонятно что означающий, но довольно эффектный вариант Areknamés. Всем понравилось, и трио в составе: Микеле Эпифани (орган, электропиано, синтезатор, меллотрон, клавесин, гитары, дудочка, вокал), Пьеро Раналли (бас), Мино Вителли (ударные, этническая перкуссия) продолжило творить под таким благозвучным титулом.

Дебютная программа ребят – шесть полнометражных вещей винтажно-психоделического свойства. Первым пунктом идёт 12-минутная конструкция "A Day Among Four Walls". Её мрачноватое настроение, своеобразная повествовательная манера Микеле и драматическая текстовая канва заставляют вспомнить Питера Хэммилла с Van Der Graaf Generator. Здесь атмосферность джаз-роковых эпизодов соседствует с эмоциональными взрывами, а пасторальная расслабленность перетекает в нагнетание грозной гитарной бури. Пьеса "Wasted Time" усиливает тему экзистенциального одиночества. Заблудшая душа героя мечется в лабиринте собственных страхов, тотального отчуждения и усталости от рутины. No Way Out. Безнадёга – и только. Умозрительную смысловую линию "Я царь — я раб — я червь — я бог!" удлиняет фреска "Down". Самокопание сквозного центрального персонажа тут достигает нового уровня. Ещё больше хэммилловских нот; отполированное до зеркального блеска отчаяние, в коем отражается тщедушный, скрюченный уродец, возомнивший себя пупом земли и вершителем судеб мира. Музыкальная ткань скроена из прог-, хард-, фьюжн-элементов с устойчивой приставкой "дарк". В номере "Season of Death" заунывная рефлексия а ля Anekdoten сдобрена джазовыми фишками, мессианскими органными перекатами, фоновым нарративом и утяжелёнными "Хаммонд"-выкрутасами по рецепту Atomic Rooster. В затейливом, нашпигованном нюансами стилевом калейдоскопе "Boredom" за лид-гитарные позывные отвечает гостевой участник Стефано Коломби. Финалом служит эпическое по духу полотно "Grain of Sand Lost in the Sea", чьи морские пейзажи в равных долях включают аморфно-штилевые сегменты и вздымающиеся яростные валы.

Резюмирую: любопытный старт одной из наиболее перспективных групп современного итальянского прог-дивизиона. Любителям Г.Ф. Лавкрафта, инфернальной поэтики и психологических заморочек арт-рокового плана пропускать не советую.

Areknamés

Michał Urbaniak's Fusion ‎"Atma" (1974)

«Польский ответ Жан-Люку Понти». Звучит смешно, по сути же – верно. Впрочем, звуковая одиссея Михала Урбаняка (р. 1943) заслуживает не меньшего внимания, чем творческий путь его именитого альтер эго. Музыкальная одарённость маленького Михала не вызывала сомнений у родных и друзей. Однако всерьёз осваивать скрипку он начал лишь в старших классах. Далее было профильное обучение у лучших педагогов Варшавы и Лодзи, престижные семинары в Москве. Но вместе с шестидесятыми в душу Урбаняка вторгся джаз, заставив классическую технику потесниться. Скрипач на время "перекрасился" в саксофонисты, примкнул к ансамблю Збигнева Намысловского и принялся колесить по джазовым фестивалям Старого и Нового Света. В 1969-м маэстро с супругой, певицей Урсулой Дзудзяк, и органистом Войцехом Кароляком учредил Michał Urbaniak's Fusion. Выступления коллектива воспринимались ортодоксально настроенными меломанами своего рода экзотикой, ведь наравне со скрипкой традиционного пошиба солист и композитор Михал использовал электрическую 5-струнную разновидность инструмента. Успех группы на фестивале в Монтрё (1971) ознаменовал крутой поворот в жизни нашего героя: звание лучшего скрипача Европы, получение стипендии для повышения квалификации во всемирно известном колледже Беркли, наконец, мероприятие New Violin Summit, где ему довелось сыграть на одной сцене с Робертом Уайеттом, Терье Рюпдалем, Жан-Люком Понти и другими звёздами. А в сентябре 1973 г. Урбаняк с Урсулой выехали на ПМЖ в Нью-Йорк...

Диск "Atma" записывался на студии лейбла Columbia летом 1974 года. Войцех Кароляк (электропиано, синтезатор Муга, орган "Farfisa"), Павел Ястшембский (бас) и Чеслав Бартковский (ударные) во главе с лидером бэнда (струнные, сопрано-сакософон) продемонстрировали оригинальность и мощь славянского фьюжн-фолка. Уже на уровне открывающей пьесы "Mazurka" нам явлен образцово-показательный синтез наивных сельских мотивов Восточной Европы с виртуозными, лихо закрученными джаз-роковыми партиями. Этюд "Butterfly" очаровывает эффектным журчанием клавишных, атмосферным вокализом госпожи Дзудзяк и общим лирико-созерцательным настроением. В рефлективной ткани "Largo" присутствуют загадочное мерцание океанской бездны и электрические всполохи сверхактивных, энергетически заряженных струнных пассажей. Драйв, задор, скорость и неуёмный оптимизм насыщают фактурную зарисовку "Ilex", за которой следует очередной уникальный опыт по сращиванию структурно разномастных деталей. Речь о номере "New York Batsa". Это – подлинная ода мультикультурализму, ибо в модерновый fusion-корпус интегрирована схема деревенской плясовой. Дилогия "Kama" убедительно доказывает авторскую состоятельность Урбаняка в деле создания экстравагантных эпизодов авангардного толка. Бессловесные певческие упражнения (если можно назвать так стенания, бормотание, вскрики, всхлипы и т. п.) Урсулы постепенно окаймляются мелодией, ритмом и своевременно сходят на нет. Венчает программу комплексная трилогия "Atma" (Yesterday – Today – Tomorrow) с грамотно выстроенным варьированием темпов, приёмов, комбинаций и смыслов.
Резюмирую: скромный шедевр прогрессивного джаз-рока, находящийся в ряду эталонных пластинок жанра. Очень рекомендую.

Michał Urbaniak's Fusion

Gordian Knot ‎"Gordian Knot" (1999)

Если в команде фигурируют три гитариста, пара басистов и ударник, да к тому же добрая треть из них – техно-трэшеры со стажем, результат, по идее, ясен загодя: антигуманный "адский тарарам". Но как же, чёрт возьми, приятно ошибиться! Ибо, невзирая на экстремальные опыты закопёрщика Шона Мэлоуна в рядах Cynic, его героями с юности значились Гедди Ли (Rush), Крис Скуайр (Yes) и Мик Карн (Japan). И музыка, о которой втайне грезил молодой американец, имела совсем немного общего с беспощадным тяжметом. В конце 1990-х Мэлоуну представился шанс воплотить мечту. Перво-наперво он сделал звоночек приятелю – драммеру Шону Райнерту (Death, Cynic). А затем с лёгкой руки последнего удалось подключить к процессу монструозного touch-гитарреро Трея Ганна (King Crimson, соло), маститого стикиста Джона Маюнга (Dream Theater), виртуозных шестиструнников Рона Ярзомбека (Watchtower) и Глена Снелуора. В силу географической разобщённости компаньонов (Флорида, Вашингтон, Техас, Нью-Джерси, Калифорния) материал записывался на шести различных штатовских студиях. Процесс сведения осуществлял головастый Марк Пратор (Morrisound Recording Studio) под продюсерской опекой Мэлоуна и Ганна. Тиражировать пластинку рискнул ангел-спаситель подающих надежды прогрессоров Кен Голден, глава лейбла The Laser's Edge. И, как водится, не прогадал.

Футуристические проекции интро-фазы "Galois" способны сбить с толку кого угодно. Кажется, увлекшийся сонорными упражнениями Шон вот-вот растворится в астральной эмбиент-беспредельности, навсегда отринув суетность грешного мира. Но не тут-то было.  Ветреный скрежет буддистских колёс сменяется высокочастотной фьюжн-конкретикой трека "Code / Anticode", в чьей навороченной структурной сетке затейник-композитор исхитряется приберечь пару уголков для пространных клавишных медитаций. Ершистые дисторшн-куски чередуются с тонко исполненными репетитивными коанами ("Reflections"). Жёсткость и смурь теряются перед округлыми, замкнутыми на себя имагинативными пассажами. Неторопливый дуэт Шона и Трея "Megrez" населён призрачными субстанциями из недоступных глазу миров, тогда как в ломаных траекториях этюда "Singularity" прог-металлический вихрь тщетно пытается заглушить трепетный, лучистый пламень гармонии. Печальная фреска "Komm Süsser Tod, Komm Sel'ge" И.-С. Баха в аранжировке Мэлоуна приобретает дополнительный энигматический флёр. И совсем экзотическим видится эксперимент по сращиванию природных афро-тенденций с насквозь техногенным фьюжн-прогом ("Redemption's Way"). Чумовая пьеса "Rivers Dancing" открывается озрикоподобными риффами, продолжается скоростными соло-проходами и благозвучно-потусторонними лирическими отступлениями от заданной линии. 9-минутная конструкция "Srikara Tal" предлагает слушателю погрузиться в этническую транс-негу псевдовосточного образца. А идущие бонусами кавер-версия на тему "Unquity Road" Пэта Мэтини и одиночная рефлексия "Grace" расширяют стилевой диапазон за счёт мелодичного джаз-рока и поэтичнейшего басово-синтезаторного монолога редкостной мотивности и прозрачности.

Резюмирую: удивительная, не имеющая аналогов коллекция произведений, идеально рифмующихся с приставкой "арт". Очень рекомендую.

 Gordian Knot 

Kandahar "In the Court of Catherina Squeezer" (1975)

Вызывающе фривольное оформление лицевой стороны LP-конверта "In the Court of Catherina Squeezer" – не иначе как дань странноватому чувству юмора участников Kandahar. Из той же категории зафиксированное на обороте посвящение мастерицам "обнажёнки": Линде Лавлейс (героиня порноклассики "Глубокая глотка") и актрисе Чести Морган (урождённой Лилиане Вильчковской). Между тем второй диск бельгийцев создавался в весьма непростой обстановке. Руководителю проекта, многостаночнику Карелу Богарду, для обеспечения жизнеспособности собственного лейбла Dwarf приходилось браться за всё разом. А именно: в связке с гитаристом Джеффом Де Виссером сочинять и разучивать свежий материал Kandahar, записывать сольный альбом "From Dusk Till Dawn", разнообразно взаимодействовать с крайне непохожими друг на друга артистами – поп-органистом Иваном Гилини, фри-джазовым коллективом The Full Moon Trio, фолк-рокером Сонни Зандуэтой, симфо-прогрессорами Banzai, блюзменами Tjens Couter... Определённо, нужно было иметь железное здоровье и стальные нервы, чтобы заниматься этим единовременно. (Забегая вперёд, скажу, что кипучая деятельность Карла не уберегла Dwarf Records от банкротства и последующего его поглощения концерном IBC.) Невзирая на сложности, разросшийся до размеров септета ансамбль (с трубачом Гвидо Антониссеном и взятым на постоянной основе тромбонистом Клементом Ван Хофе) выдал очередную замечательную пластинку.
Вступительный номер "Jungle Dreams" – мотивная фьюжн-гамма с налётом фанка и протяжно-"ликвидными" позывными синтезатора Даволи от специально приглашённого музыканта Феликса Мертена. Приятное, абсолютно бесконфликтное начало, на пятки которому наступает противоположного характера вещь "I'll Still Have My Soul". Тут милый сердцу Богарда похмельно-хриплый блюз-рок для приличия сдобрен брасс-оркестровкой. И уже по мере развития сюжет ускоряется втрое, испуская протуберанцы чистейшего позитива. Таинственный инструментальный этюд "L's Mood" кондиционно близок произведениям джазово-кентерберийского плана. В палитре преобладают духовые, но и остальные средства не теряются на общем фоне (отдельно отмечу гитарно-басовую перекличку Де Виссера с Жан-Пьером Клезом). Далее по списку – изящная пьеса "Song for Catherina". Фонтанирующие идеями авторы Джефф и Карел без особого труда сплавили вместе элементы фламандского фолка, отголоски ренессанса, среднетемповый арт-рок и размашистый симфонический пафос. Результат получился на удивление целостным, выразительным и напрочь лишённым надуманности. В канве бессловесной фрески "Lahti Jumps" привлекательная форма, дополненная интригующим содержанием, реализовалась на крепком художественном уровне; прогрессив-фьюжн в наилучшем виде. "Гвоздь" программы – 16-минутное полотно "The Day I Came to Life". Эпические претензии композиторского тандема вылились в торжественный трубный зов, сдвоенный женский вокализ под фортепианный аккомпанемент, чередование философских chamber-эпизодов с не теряющими мелодичности групповыми атаками и другие интересные решения эстетического свойства.
Во второй половине 1970-х Богард, передав бразды правления коллеге Де Виссеру, покинул ряды Kandahar. Последние нашли приют под сводами театра Ghent Arena и благополучно дотянули до середины восьмидесятых. Однако то была принципиально иная команда, чья история – предмет для совершенно особого рассказа.

Kandahar

Upright "Opinion" (2004)

У канадской формации Upright судьба оказалась трудная, но счастливая. Основали группу в 1996 году Эрик Мартин (бас) и Бенуа Вердан (ударные). Оба на тот момент числились студентами музыкального отделения монреальского колледжа Cégep de Saint-Laurent. Вскоре к дуэту примкнули саксофонист Бернар Барибу и клавишник Эрик Сен-Жан. Не размениваясь по мелочам, молодёжь затеяла играть джаз. И преуспела. Талантливый квартет отметили премией на местном смотре-конкурсе искусств. Поскольку все четверо обладали способностями к сочинительству, за демо-альбомом дело не стало. Однако издать материал в нормальном качестве ребятам так и не удалось. После активных летних выступлений в джаз-клубах каждый из них решил пойти своей дорогой... Минуло семь лет. И дипломированный выпускник Монреальского университета Эрик Мартин захотел возродить бэнд. К этому времени у парня имелся с десяток дожидавшихся реализации авторских композиций. Из прежних коллег на зов Эрика откликнулся лишь духовик Барибу. Остальные участники подобрались благодаря старым институтским контактам. Аннам Нгуен (гитара), Марк-Этьен Саваж (клавишные), Жером Шамберлон (ударные) с удовольствием включились в работу. И в декабре 2003 г. после серии бесплотных попыток обновлённым Upright всё же удалось запечатлеть в студии инструментальную программу "Opinion".

Открывающая вещь "Nouveau Départ" демонстрирует всю серьёзность намерений канадцев. Крепкая ритм-секция, солидная партия гитары, философские саксофонные рулады с толикой угрюмости, атмосферная синти-посдветка... Уверенный, профессионально скроенный фьюжн. И эта рассудительность – без суеты, лишних нот, ненужных заигрываний со слушателем – импонирует. Титульная пьеса при общей лирической направленности содержит массу интересных, сугубо джазовых финтов. Здесь у любого ансамблиста есть собственная возможность для "цыганочки с выходом", но на правах ветерана этим преимуществом пользуется "свадебный генерал" Бернар. Трек "Le Grand" предназначен ценителям клубных джемов. Томная вязь духовых перетекает в плоскость броского электрического диалога с виртуозно-хлёсткими фразами и крайне интригующим развитием замысловатого сюжета. Зарисовка "Some Food" апеллирует к традициям брасс-рока, правда, с уклоном в привычный для квинтета неулыбчивый стиль. Оживляют повествование разве что нарочито легковесные синтезаторные пробежки Саважа. Впрочем, на существенное отступление от заданной линии рассчитывать не следует. Командный дух и предельная слаженность Upright лучше всего ощущаются в маневровой схеме "Maverick". Бойцы под чутким руководством Мартина поразительно тонко и точно взаимодополняют друг друга. Авантюрно-свинговый, с налётом "олдскульности", эпизод "Progression" служит определённой разгрузкой перед хитроумно сконструированным опусом "Stay Put" – внешне, быть может, не очень выразительным, зато скрывающим в себе ряд нюансов. Финальная фаза "Z" хороша тройным солированием – сакса, баса и фоно/органа. Мастерство в чистом виде, как оно есть.
Резюмирую: не прогрессив, но великолепно придуманный и по-взрослому воплощённый джаз-рок. Замечательная находка для меломана-эстета. Рекомендую. 

Upright

Mike Gibbs "The Only Chrome-Waterfall Orchestra" (1975)

Рождённый на британской колониальной земле в Южной Африке, подданный Её Величества Майкл Клемент Ирвинг Джиббс (р. 1937) к началу 1970-х годов зарекомендовал себя мастером на все руки. Тромбонист, пианист, ударник, дирижёр, композитор, аранжировщик... Короче, абсолютный профи. Чему, в принципе, грех удивляться, ведь в послужном списке дипломированного выпускника и преподавателя музыкального колледжа Беркли фигурировали коллективы Jazz in the Classroom, The John Dankworth Orchestra, The Graham Collier Septet, The New World, The New Jazz Orchestra, The David Lindup Big Band и т. д. Будучи закоренелым джазменом, маэстро не стеснялся контактов с представителями иных направлений. К примеру, в середине "золотого десятилетия" сотрудничал с Uriah Heep. Да и собственные работы Джиббса, если разобраться, отличались приличной жанровой широтой. Интересовался он всем понемногу – от фанка, ритм-энд-блюза и джаз-авангарда до прогрессивного фьюжн-рока и саундтреков. Плодотворно взаимодействуя со склонными к кроссовер-авантюрам коллегами – Иэном Карром (Nucleus) и Нилом Эрдли – Майк неустанно способствовал продвижению стиля "third stream". Обкаткой авторских сочинений на публике Джиббс занимался сперва с The Mike Gibbs Band, затем с The Mike Gibbs Orchestra. Пиком его художественных исканий можно считать пластинку "The Only Chrome-Waterfall Orchestra", о которой и пойдёт речь ниже.

За реализацию инструментальных идей Майка отвечала могучая международная сборная, в том числе духовики Чарли Мариано, Стэн Зальцман, Тони Коу, Дерек Уоткинс, Кенни Уиллер, гитарист Филип Катеринэ, басист Стив Суоллоу, ударник Джамма Сантос и прочие замечательные люди. Непосредственный зачинщик действа ограничился скромной должностью клавишника и функциями дирижёра внушительного сводного оркестра талантов. Спродюсированный небезызвестным Джерри Броном диск открывается колоритной пьесой "The Lady Mac: In Retrospect". Искристый мажорный арт соединён здесь с джаз-роковой интригой в крайне занимательную мозаику полифонического свойства. Волшебную этно-фьюжн-фреску "Nairam" добавил к коллекции джиббсовских произведений гитарреро Катеринэ. Годом ранее эта вещь украсила сольный альбом Филипа "September Man". И вот теперь без особых проблем вписалась в структуру "The Only Chrome-Waterfall Orchestra". Задиристая "Blackgang", придуманная троицей Боб Мозес/Майк Джиббс/Стив Суоллоу, – игровой аттракцион с подвёрстанным под фанк-ритм фри-джазовым рисунком. А после неё в строй вводится тягучий номер "Antique", чья унисонно-медитативная основа прострочена затейливым саксофонным штрихом. 7-минутная временная шкала опуса "Undergrowth" отмечена любопытными нюансами: тут и предвосхищающие индустриальную пост-панк-эквилибристику Роберта Фриппа секвенции, и мотивы индийской раги, подсвеченные партией электровиолончели специально приглашённого Колина Уокера (Electric Light Orchestra). Условно лирическое полотно "Tunnel of Love" – яркий образчик "третьего течения", где сквозь тени симфонического академизма проступают джазовые авант-силуэты. Венчает программу фактурный коллаж "Unfinished Sympathy", разветвлённый монотематизм которого держит слушателя в напряжении до самого финала.

Резюмирую: великолепный фьюжн-арт-эксперимент, воплощённый с неподдельным азартом, подлинным мастерством и безукоризненным вкусом. Рекомендую.

Mike Gibbs

Anekdoten "Nucleus" (1995)

Шёпот и крики. Ярость, расколовшая надвое угрюмую бездну меланхолии... Апологетам скандинавской рефлексии внезапно наскучило прозябание в привычном коконе. Жажда острых ощущений согнала их с насиженных мест, подстегнула к хождению босыми пятками по углям сумасшедшей реальности.
Сравнивать лирический арт-шедевр "Vemod" c эмоциональным вихрем "Nucleus" – дело зряшное. Общего в обеих картинах весьма немного. Заснеженная грусть прошлого оказалась вытеснена могучим ураганом страстей, наличие которых вряд ли кто-то подозревал в угловатых фигурах Anekdoten. Любители пространных откровений сбросили оковы сна. И удивили кардинальным преображением. Под костюмом Пьеро обнаружился плотоядный монстр, необузданный в собственной дикости, завсегда готовый к атаке. Аналоговые клавишные? Исключительно ради глубины звука. Сюда же виолончель. И мотать-накручивать нервы на фоне железного лязга, искажённых гитарных воплей, диссонансных аккордов и горячей пульсации ритма. Это не "альтернатива", не "трэш", не "блэк". Это новая суть уникального прог-квартета. Вызов публике? Да. Переломный момент? Бесспорно. А ещё – качественно иная драматургия, существующая по совершенно особым законам. Борьба за свободу от масок и жанров.

Титульный номер оглушает кримзоидной мощью, упругими басами, коллективными приступами агрессии, непонятным гармоническим манером сочленёнными с тягуче-аморфным вокалом Яна Эрика Лильестрёма. Металлизация саунда, конечно, не самоцель, но крайне действенное средство в умелых руках шведской четвёрки. И пусть не введёт вас в заблуждение стартовая фаза пьесы "Harvest" с декламацией текста под сурдинку переливов электропиано от звукоинженера Томаса Андерссона. Ибо огненный шквал вот-вот оторвёт с петель тщедушную дверь надежды. Двухчастная "Book of Hours" поначалу умножает печаль психоделическим раскачиванием незримого маятника, а после растирает в пыль сберегаемую про запас горстку душевного тепла. Взрывы меллотронно-гитарного насилия чередуются с певческими монологами фронтмена, хаос сопрягается с ясной мелодикой. И всё это подано чертовски эффектно. Сэмплированный эпизод "Raft" служит прелюдией к армированному инструменталу "Rubankh" – эдакой авангардной чёрной мессе, навевающей воспоминания о "риошных" стенаниях Present. По ходу развития унисонно-индустриальной элегии "Here" подспудно ждёшь какой-нибудь пакости: мол, знаем мы вас, голубчики; сейчас наверняка вжарите по-крупному. Ан нет. На протяжении семи с гаком минут процесс протекает в едином медленном русле. Только скрипка Хелены Келландер под занавес трека добавляет умиротворения всеобщему трауру. Повествование "This Far From the Sky" испещрено такими замысловатыми параболами, что поневоле теряешься в лабиринте мешающих красоту с уродством кривых зеркал. Зато в робко лучащейся мерным светом песне "In Freedom" (не иначе как награда за терпение) угадываются тени прежних скромников Anekdoten. На правах бонуса – бессловесный минималистский краут-психодел "Luna Surface" – занятный штрих к курьёзному портрету.

Резюмирую: нашпигованный солью, перцем и картечью ядрёный релиз, стопроцентно оправдывающий своё название. Пропускать не советую.

Anekdoten

Kandahar "Long Live the Sliced Ham" (1974)

Бельгийская прогрессивная сцена 1970-х – неизведанная территория для большинства меломанов. Но игнорировать её существование, коль скоро там водились команды уровня Kandahar, было бы непростительной ошибкой. Этот оригинальный бэнд (по сути – альтер эго голландцев Supersister) зародился благодаря усилиям опытного мультиинструменталиста Карела Богарда (р. 1944). После бурной юности в стиле "скифл" и различных блюзовых экспериментов на излёте 1960-х он отчалил в Париж. Всласть поджемовав с местными музыкантами, Богард через пару лет возвратился в родной Гент абсолютным профессионалом, что подтверждалось сольной записью "Blues From Over the Border" (1971). Открытый новым звуковым формам, Карел не мог пройти мимо набирающего силу прог-рока. И загорелся сделать нечто в аналогичном ключе. Поиск единомышленников увенчался успехом. В партнёры к затейнику Богарду (клавишные, синтезаторы, гармоника, перкуссия, вистл, вокал) напросились гитарист Джефф Де Виссер и ударник/виолончелист Этьен Деларьё из бит-ансамбля The Atlantics, басист Жан-Пьер Клез, духовик Джеки Эддин. Собственно, так и сложился костяк Kandahar. Дабы избежать кабальных обязательств перед лейблами, дальновидный мастермайнд Карел основал рекординг-контору Dwarf Records. И понеслось. В 1974-м члены группы спродюсировали и выпустили сингл "Survivin' Boogie / The Dark Hole Rag", за которым последовал полноценный лонгплей "Long Live the Sliced Ham".

Вступлением служит среднетемповый джаз-роковый этюд "Down at the Finckle's" с ведущей ролью брасс-секции (саксофонному кудеснику Эддину помогают трубач Ян Десме и тромбонист Клемент Ван Хофе), оттеняемой шикарной блюзовой соло-гитарой Де Виссера. Затем квинтет совершает арт-кульбит в виде загадочной фрески "Eyes of Glass", чьё содержимое вмещает в себя синти-космизмы и оркестровую монументальность духовых. 8-минутная пьеса "Outside of Reality" сдвигает фокус в область нарративного эпического пафоса, разлапистых 'кентербери'-пассажей, отсылающих одновременно к Caravan и Camel, псевдоковбойской пародийной вестерн-тематики и бравурной финальной стадии в броской эстрадной манере. Заводную "Survivin' Boogie" сложно воспринимать всерьёз. Вероятно, и не стоит. Скорее тут мы имеем дело с умозрительным респектом рок-н-ролльным "коротким штанишкам", из коих вымахали всем на загляденье бельгийские чудо-богатыри. Нестройное акапельное многоголосие в завершающей номер фазе – явное свидетельство в пользу стёбной природы Kandahar. Натуральный "цирк с конями" виртуозы-пересмешники устраивают в контексте чумовой зарисовки "The Walkin' Piles". Здесь вам и прог-блюзовые заморочки, и скоростной пулемётный речитатив, и макабрические сентенции с нарочито хмурыми выражениями невидимых глазу лиц. Дань модной в ту пору фэнтези-литературе демонстрирует психоделико-неоклассический этюд "The Hobbit", скроенный по лекалам другого обожателя старины Толкина – легендарного шведа Бо Ханссона. Композиционные навороты "The Fancy Model" сошли бы за чистой воды глумление над джазовыми стандартами, кабы не лукавый прищур и склонность к чудачествам а ля Samla Mammas Manna. Даже заключительный лирический экскурс "While She Flies Away" стараниями Богарда со товарищи превращён в забавную издёвку над жанром баллады; уж такие они весельчаки-юмористы.

Резюмирую: превосходный дебютный акт одной из интереснейших прог-формаций стран Бенилюкса. Рекомендую. 

Kandahar

Calomito "Inaudito" (2005)

Авангардный джаз-рок с уклоном в "кентерберийство" – явление для Генуи почти что традиционное. Тут, понятное дело, нужно благодарить культовый бэнд Picchio dal Pozzo, приобщивший земляков к данной разновидности прогрессива. И сегодня духовными последователями легендарных семидесятников можно с полным правом назвать инструментальный секстет Calomito. Эти разудалые парни заявили о себе ещё в 1998 году. Однако долгое время им не удавалось прикрепиться к профильной рекординг-конторе. Тем не менее сдаваться без боя итальянцы не думали. И в конечном счёте групповые мытарства окупились сторицей. Выпущенный в 2004-м и состоящий из трёх импровизационных композиций самиздатовский миньон Calomito "Sheparella Marella" привлёк внимание сотрудников лейбла Megaplomb. Таким образом, наши герои всё же заключили давно желанный контракт. А через баснословно короткий срок разродились дебютной пластинкой "Inaudito". Непростые произведения ансамбля вкупе с комплексной саунд-раскладкой (к стандартному рок-инструментарию присовокупили скрипку, альт, контрабас, саксофоны и трубу) заинтересовали поклонников серьёзной музыки в различных уголках земного шара. Не осталась в стороне и пресса, отметившая игровую технику и уникальную полистилистику коллектива, включающую разномастные этнические приёмы. Ну-с, не будем дальше ходить вокруг да около, а попытаемся рассмотреть сочинения Calomito со своей колокольни.

Нервные пиццикато струнных, звонкий хрусталь перкуссии, интригующие партии духовых, мрачноватый бас, фактурный свинг ударных, моменты атакующего командного напора + имитация вкрадчивого звучания ситара – такова приблизительная картина номера "Collante". Моментами соническая ворожба шестёрки напоминает бесподобных бельгийцев A Consommer de Préférence, но в целом стратагема генуэзцев достаточно оригинальна. Аморфный авант-фьюжн "Nautilus" служит иллюстрацией к подводной одиссее воспетого Ж. Верном капитана Немо: диссонансные пересечения электропиано и синтезаторов с резкими партиями сакса отражаются яркими вспышками в тёмных глубинах условно безвоздушной среды. Клезмеровское влияние намеренно подчёркивается в рамках узорчатой оркестровки опуса "Am Ha' Aretz": на редкость затейливо и самобытно. Этюд "Ebetus" смешивает loop-футуристику с эстрадной биг-бэндовой подачей и высоколобым фри-джазовым разбродом; и вот противоречащие, казалось бы, друг другу сегменты опытным путём внезапно обнаруживают общую точку сборки. Гипнотическая арабеска "Dal Buffo Buio" демонстрирует искусный дуэт духовика/перкуссиониста Федерико Барраи и ударника Паоло Риккардо; удивительно, как при абсолютном минимуме средств получается удерживать на должном уровне градус эмоционального напряжения. Дурковатая фреска "Rutz" – по-тарантиновски абсурдный хаотический коктейль из всего разом. И, если угодно, проверка на эрудицию (вычленять из общего музыкального гвалта знакомые мотивы – гарантированное лекарство от скуки). Умиротворённая пьеса "Nascosto" с гитарными гармониями Марко Раверы подобна созерцанию ленивого движения облаков посреди мексиканской пустыни. Замыкает венок сюжетов шизофреническая миниатюра "Kaizer" – беспричинный приступ лихорадочного веселья в камере смертников.

Резюмирую: достойный пример актуального фьюжн-прога с авангардным душком. Любителям кентерберийского джаз-рока – на заметку.

Calomito

Anssi Tikanmäki ‎ "Maisemakuvia suomesta / Finnish Landscapes" (1981)

И какой же северянин не любит родной природы! Финский композитор Ансси Тиканмяки (р. 1955), к примеру, так просто одержим ею. Выросший среди пейзажей исторической провинции Остроботния, он с юности пытался запечатлеть всеми доступными способами красоту здешних мест. После домашних уроков фортепианной игры, молодёжного гитарного бума, вызванного увлечением бит- и рок-музыкой 1960-х, Ансси вновь обратился к корням – фольклору и классике. И принял решение заняться реставрацией народных мелодий. С этой целью в 1974 году Тиканмяки поступил в Академию Сибелиуса (Хельсинки). А параллельно стал посещать курсы в Оулункюльском колледже эстрадно-джазового искусства под руководством Клауса Ярвинена. Спустя несколько лет инициативный молодой человек со своими друзьями организовал группу Ikaros, в составе которой представлял Финляндию на конкурсе песни "Интервидение" (1978) в польском Сопоте. Конец семидесятых ознаменовал для Ансси пору личных творческих побед. Сочинённая им арт-роковая сюита "Finnish Landscapes" в ноябре 1980 г. была исполнена на публике ансамблем Ikaros совместно с оркестром Академии Сибелиуса. Причём выступление транслировалось по телевидению. А вышедшая годом позже пластинка ‎"Maisemakuvia suomesta" закрепила успех маэстро Тиканмяки и сделала его имя знаменитым на всю страну. Да и как иначе, если отныне пьесы с лонгплея активно крутились на радио, звучали в телефильмах, включались в симфонические концерты и разучивались в школах?

Открывает программу бравурный номер "Lapin Tunturit" ("Сопки Лапландии"). Сочетание эстрадной ритмики, джазовых ракурсов (хороши саксофонные соло Эсы Юутилайнена и партия электрогитары Петера Лерхе), развёрнутого полифонического обрамления (увеличенная струнная секция) и неоклассического пафоса не несёт в себе определяющих национальных черт. Но уже в рамках трека "Aamu lakeuksilla" ("На равнине поутру") слышится дыхание тёплой скандинавской грусти, распахивается истинно волшебный мир дивных красок, запахов и соцветий. Иного плана картина воспроизводится в пространстве этюда "Tuusulan moottoritie" ("Автострада Туусула"). Тут имеет место прогрессивный фьюжн с брасс-имитацией автомобильных гудков и другой атрибутики скоростных магистралей. Яркая, броская и весьма выразительная иллюстрация на тему техногенной сути урбанизма, противопоставляемой живительной магии деревенских видов. Мелодраматической интонацией проникнут безумно красивый мотив "Kesäranta etelä-Saimaalla" ("Летний пляж на южной оконечности озера Сайма") с клавишными переливами мастермайнда и эмоциональной гитарной фразировкой Лерхе – от лёгких всполохов до вздымающихся сонических пиков. Даже редкий эксперимент по внедрению сдержанной академической манеры в крикливую эстетику "новой волны" ("Valkeakosken Tehtaanpiiput" / "Фабричные трубы Валкеакоски") не выглядит чем-то вычурным. Тем более когда за ним следуют колоритнейшая симфо-фолковая плясовая "Savolainen metsä" ("Лес Саволайнена"), аморфный гимн "Kiutaköngäs", посвящённый одноимённому природному заповеднику, и комплексный пронзительный арт-финал "Muuttuva maaseutu" ("Перемены в сельской местности")... в общем, есть из чего выбирать.

Резюмирую: превосходный, глубокий и страстный художественный акт, истинное пиршество для меломанов всех мастей. Очень рекомендую. 

Anssi Tikanmäki

Trion "Funfair Fantasy" (2013)

Пластинками "Tortoise" (2003) и "Pilgrim" (2007) голландский конгломерат Trion обеспечил себе достойное место среди современных арт-коллективов Старого Света. Их третья студийная программа вышла после длительной паузы. Что во многом объяснялось сильной занятостью участников группы: клавишник Эдо Спаннинга и гитарист Эдди Малдер наряду с основной деятельностью в рамках Flamborough Head активно продвигали сторонний проект Leap Day, а ударник Менно Бомсма выполнял ритм-функции в рядах Odyssice. Параллельно компаньонов по традиции продолжал "окучивать" инициативный продюсер Марко Бернард. С лёгкой руки последнего сыгранная парнями кавер-версия на тему "Vanha Surullinen Laulu" финнов Nova украсила трибьют-компиляцию "Tuonen Tytär II – A Tribute to Finnish Progressive Rock of the 70's" (2009), а собственная композиция Trion "Fast Forward" сделалась неотъемлемой частью внушительного концептуального мультисборника "Decameron: Ten Days in 100 Novellas" (2011). И всё же объявлять голландцев баловнями судьбы было бы неправильно. Ведь на старте рекординг-сессий "Funfair Fantasy" выяснилась пренеприятная штука: родной для коллектива британский лейбл Cyclops Records практически самоликвидировался. По счастью, инструменталистов приютила польская контора Oskar, ставшая палочкой-выручалочкой для целой обоймы "осиротевших" проггеров – от англичан Galahad до тех же Flamborough Head. Таким образом, очередной диск Trion благополучно добрался до слушателя.

Бодрое начало, трек "Ampelmännchen", косвенно отсылает нас к работам Стива Хэкетта второй половины 1970-х: мощный рок-спурт, нежное меллотрон-флейтовое настроение, переходящее в мелодичный прог-фьюжн с консервативным, но до чёртиков приятным гитарным соло умницы Эдди. В контексте небольшого этюда "Gananoque" модерновый каркас прикрывается аналоговыми ретро-панелями. Эпизодически вспоминаются соотечественники наших героев, ветераны Lady Lake, хотя в отношении стилистики троица никого особенно не копирует. (Просто субъективная реплика из серии "музыкой навеяло".) Эпическое "трон"-оркестровое интро 11-минутной пьесы "Scotland" задаёт тон живописному звуковому ландшафту, где решающая роль отводится воображению (впрочем, то же можно сказать о любом другом произведении самого неконкретного из искусств). Зарисовка "In the Distance" хороша сочетанием акустической пасторальности со шквалистым, энергетически заряженным блюз-роком, тогда как на уровне пассажа "Wandering" имеем очаровательный unplugged-эскиз в фирменном малдеровском ключе. Соническая мозаика "Towers" располагается на стыке пафосного симфо-арта, околоджазовых манёвров и пространных клавишных экспериментов в духе Кита Уоткинса. Мечтательная фреска "Sealth" с меллотроновой глубиной, аккордами классической гитары, редкими ударными и шелестом перкуссии поддерживает столь необходимый градус художественности. Стремительное течение номера "Meat Prizes" разбивается о фактурную цепочку фигур кинематографически-джазового толка, зато размеренно-монументальная стройность вещи "Song for Canada" оживляет в памяти чудесные картины, тронутые волшебной кистью Энди Лэтимера (Camel). Завершается цикл комплексным симфо-фьюжн-калейдоскопом "Secret Matter", в чьей заповедной патриархальности уверенно светится огонёк тепла и надежды.

Резюмирую: колоритный и нескучный альбом, инспирированный духом прогрессива 1970-х. Советую ознакомиться.

Trion