Tonbruket "Forevergreens" (2016)

Музыкальное новаторство – категория специфическая. В конце концов, мало кому удаётся оставаться стабильно оригинальным. Здесь важно вовремя отойти в тень, держа про запас сменные варианты композиционной стратегии. Однако без постоянного расширения кругозора, умения оценивать собственное творчество извне вряд ли стоит помышлять о значительном личностном росте. Шведам Tonbruket после выпуска трёх альбомов хватило мудрости не впасть в самоэпигонство. Почуяв угрозу внутреннего "перегорания", они решительно взяли тайм-аут. И покуда ударник Андреас Верлин нарабатывал стаж в родственных рок-проектах, гитарист Юхан Линдстрём, органист Мартин Хедерос и контрабасист Дан Берглунд занялись кое-чем необычным. По приглашению дирекции Стокгольмского королевского драматического театра ребята приступили к звуковому оформлению спектакля. Да не простого, а основанного на сюжете одного из фильмов финского режиссёра Мики Каурисмяки. Погружение в принципиально иную эстетику дало парням опыт сочинения необходимых для сцены танго и полек. Но главное – утвердило в мысли о безбрежности креативных ресурсов. Таким образом, к процессу создания свежего материала под вывеской Tonbruket группа подошла с совершенно иных позиций. Во-первых, появились треки с вокалом (для этого квартет воспользовался услугами норвежской поп-дивы Ане Брюн); во-вторых, инструментальную составляющую усилили за счёт эпизодического присутствия сессионных духовиков. Итогом коллективных студийных бдений в гамбургской Clouds Hill Recordings стал сотканный из контрастов диск "Forevergreens".

Философское spoken words "Intro" на тему сущности музыки перетекает в гипнотический пост-рок "Mano Sinistra" – минималистский, дремотный, с фри-джазовыми вкраплениями под занавес. Меланхолический этюд "Sinkadus" заимствует тональность у северных фольклорных баллад (соответствующий колорит вносит госпожа Брюн с её мило баюкающим вокализом), и при том прорежен электронными эффектами в связке с фирменным свингом драммера Верлина. Последовательное развитие рок-опуса "Tarantella" воспринимается упражнением в области упорядочивания хаоса – не экстремально-кримзоидным, но со свойственной Tonbruket накруткой звуковых слоёв на сердечник мелодии. "Music for the Sun King" – стадия мягкой релаксации, предваряющая серийную демонстрацию абстрактных фьюжн-картинок под соусом пьесы "The Missing". Преимущественно акустический номер "Frösön" несёт на себе стойкую печать драматургических штудий и явно инспирирован различными антрепризными делами. По сравнению с подобной "взрослой" штучкой зарисовка "Linton" – натуральный "жесткач", агрессивно-расхристанный и до предела ершистый. Смысловые кульбиты "First Flight of a Newbird" изумляют гиперподвижностью: неторопливые танго-пассажи чередуются с наэлектризованной пост-фьюжн-атакой, на какую способны лишь наши герои. К авторскому капризу затейника Линдстрёма в виде транс-миниатюры "Passage Europa" едва ли можно отнестись серьёзно. Зато клезмерская "Polka Oblivion" – всем финалам финал. Пожалуй, ничего более неожиданного Tonbruket прежде не производили.

Резюмирую: релиз загадочный и странный, здорово отличный от их остальных программ. Распробовать его сразу будет непросто. Но сама попытка достойна похвалы.

Tonbruket

Swegas "Child of Light" (1971)

Отчего-то британцам Swegas хронически не везло в отношениях с лейблами. При всей грандиозности музыкального материала проталкивать его приходилось с большим трудом. На родине ребят по большому счёту вниманием не баловали. Хотя, если вспомнить, сколько негранёных алмазов начинало сиять в те годы на рок-небосклоне Туманного Альбиона... Ну да ладно. Речь сейчас о другом. Так уж вышло, что единственным виниловым релизом "английского происхождения" для группы стал LP "Child of Light". Спасибо за это надо сказать Барри Классу – владельцу лондонской звукозаписывающей конторы Trend. Будучи ценителем джаз-рока и всяческих экспериментальных жанров, он очаровался творчеством Swegas. Заключил с командой контракт и в качестве своеобразной проверки на профессионализм дозволил коллективу обзавестись двухпесенным синглом "What'Ya Gonna Do / There is Nothing in it" (1970). После чего дал подопечным отмашку на подготовку полновесного альбома. Продюсерские функции мистер Класс доверил композитору Джону Уорсли, а техническую часть – Тони Роклиффу, до того успевшему поработать с прогрессорами Warm Dust и Head Machine. Ведущим аранжировщиком выступил тяготевший к классическому саунду Ник Ронай (тромбон, перкуссия). И благодаря его уникальному видению, владению искусством оркестровки, комплексные произведения Swegas заблистали радугой всевозможных оттенков.

Первый трек программы, "Beautiful Scarlet", символизирует духовную связь фьюжн-брасс-формации с эмиссарами прото-прогрессива. В нехитрой вещице соотечественников Rare Bird Ник со товарищи разглядел могучий потенциал. А затем умеючи адаптировал под себя. Получилось удивительное слияние проникновенных соул-джазовых реплик с бешеной Hammond-driven-энергетикой и кинематографически выразительными ракурсами. Идущий следом авторский опус Роная "Planetarium" – вполне оригинальная композиция, воплощающая биг-бэндовую сторону нестандартного мышления маэстро. Правда, ближе к финалу акценты смещаются, и яростно солирующая гитара Стюарта Уилкинсона вкупе с импульсивной органной игрой Кита Стрэчена сообщают теме несколько иные черты. Балладный драматизм сочинения "Magic Pipe" испаряется без остатка на четвёртой минуте действа; дальнейшее развитие протекает в русле психоделического джаз-рока, с главенствующими позициями ритм-секции (Рой Трумен – бас, Морис МакЭлрой – ударные, перкуссия) и духовых (Крис Дэйв – труба, флюгельгорн, перкуссия; Рон Шиллингфорд – тенор- и сопрано-саксофоны, перкуссия; Джон Легг – альт- и баритон-саксофоны, перкуссия). Развёрнутый кунштюк "Photographs" – яркая мозаика из элементов афро-бита, фанка и солидного брасс-рока, перемежаемого хулиганскими гитарными наскоками. Замыкает цепочку титульная конструкция "Child of Light", в контексте которой джаз/блюз сталкивается лбами с чистопородным артом практически барочного свойства, эпизодическим авангардным непотребством, ностальгической тромбонно-трубной кутерьмой и прочими – в меру серьёзными, в меру придурковатыми – деталями, определяющими степень эмоционального накала этого весьма эклектичного полотна.

Резюмирую: изобретательное соническое шапито-шоу абсолютно некоммерческого толка. Рекомендуется любителям смелых художественных актов, расположенных на стыке джаза и прога. Дерзайте. 

Swegas

Nieminen & Litmanen "Nieminen & Litmanen" (2004)

1994 год, Хельсинки. Свежесформированный коллектив The Hypnomen стремительно эволюционирует в размерах – от дуэта к квинтету. Собственную манеру игроки классифицируют словосочетанием "психоделический рок'н'соул", при этом неустанно черпают вдохновение в творчестве сёрф- и фанк-команд 1960-х / 1970-х. Идейно-музыкальный полигон, каковым, в общем-то, являлся ансамбль The Hypnomen, становится отличной школой (или, если угодно, университетами) для органиста Сами Ниеминена и ударника Юхи Литманена. В конце 2003 г. оба, не прекращая деятельности в рядах группы, решают частным образом сконстролить по-быстрому альбом. Старым "дедовским" способом – на двухдорожечный стереомагнитофон, по возможности не привлекая к процессу посторонних. Дабы воплотить задуманное, Сами с Юхой направляются в городок Холлола (Южная Финляндия). Здесь в середине 1990-х программист и звукорежиссёр Петри Раппула по определённым соображениям организовал на семейной ферме студию записи демо-плёнок. Аналоговое оборудование Petrax Studio как нельзя лучше отвечало запросам убеждённых vintage'менов. Выкроив под совместные сессии пару ноябрьских вечеров, Ниеминен (орган) и Литманен (ударные) под контролем продюсера Лассе Курки выдали абсолютно шикарный материал, игнорировать который было бы непозволительным свинством.

Ретро-колдовство начинается с первыми тактами "N&L Theme". Глубокие тона подчас захлёбывающегося скороговоркой "Хаммонда" и виртуозный свинг складываются в самодостаточную, артистически безупречную картину. Ловко заарканив слушателя, тандем гипнотизирует его мелодической лаунж-коктейль-амальгамой, озаглавленной "El Jazz". Далее в саунд-оборот вводится не менее "вкусный" ритм-энд-блюзовый джем "A Man from Marseille", пленяющий мастерски воссозданной "олдскульной" атмосферой и роскошными композиционными финтами. Номер "Vesuvius (The Moment of Truth)" – подлинная обманка; среднетемповая раскатистая ленца в прологе/эпилоге лишь маскирующая ширма для безумного хтонического галопа. Оторвавшись на славу, героические лапландские мужчины развлечения ради устраивают пустяшно-приятный "Caribbean Twist". А после дружными усилиями реализуют условно хипповый гимн пацифизму "Enemy of Violence". В настроенческих ракурсах этюда "Monica in the Morning" без особого труда угадывается скандинавский polska-фундамент. Да и сопутствующая ему грустинка – весьма характерный штрих североевропейского происхождения. Acid-jazz'овая кавалькада "Leo Jokela (Bailaa Kalastajatorpan Pyöreässä Salissa Vuonna 1969)" гарантированно прожжёт до печёнок престарелого экс-"мода" и тоскующего по бурным шестидесятническим вечеринкам любителя "ностальжи". В контексте зарисовки "Leaving You in November" компаньоны расчищают площадку для зрелых лирических откровений, душевных грёз романтического свойства. Тогда как следующий за ней, сопровождаемый маршевой дробью ударных опус "Stockholm" неожиданно хмур и мрачен. На стадии претворения финальной конструкции "Next Stop: Moon" к ребятам присоединяются Лассе Курки (гитара) и Миика Паатейлайнен (терменвокс). Результат – зловещий космический трип, в чернушной бездне которого редкими огоньками надежды вспыхивают тёплые органные аккорды маэстро Ниеминена.

Резюмирую: превосходнейший jam-акт в традициях проектов Hansson & Karlsson и Hardin & York. Почитателям современных шведов Bootcut также не советую проходить мимо, ибо одного поля ягоды. Словом, наслаждайтесь.

Nieminen & Litmanen

Joe O'Donnell "Gaodhol's Vision" [plus 2 bonus tracks] (1977)

Для кельтского мифологического свода "Либхар Габхала Эйреанн" ("Книга завоеваний Ирландии") Гоидел Глас – фигура наиважнейшая. Внук одного из строителей Вавилонской башни, скифа по имени Фениус Фарса, он дал название гойделам (или милесианам) – обосновавшимся в Ирландии гэльским переселенцам. Во избежание смысловой путаницы не будем здесь ворошить "преданья старины глубокой". Пусть ими занимаются специально обученные люди. Нам же для дальнейшего повествования интересен лишь тот факт, что история Гоидела и его потомков послужила основой для концептуального альбома "Gaodhol's (в изначальном варианте – Gaodhal’s) Vision". Сочинил эту дивную инструментальную поэму скрипач, мандолинист, певец и композитор Джо О'Доннелл (р. 1947). Невзирая на академическое музыкальное образование, славный уроженец Лимерика выбрал для себя тернистую рок-дорогу. Череду активных выступлений с различными дублинскими составами он в 1971 г. променял на лондонское житьё-бытьё. Поиграв в составе The Woods Band, Джо стал участником культовой экспериментальной формации East of Eden. А во второй половине 1970-х сподобился дебютировать на правах самостоятельной творческой единицы. И сразу же привлёк внимание общественности, ибо на пластинке "Gaodhal's Vision" отметилась масса замечательных артистов, включая флейтиста-продюсера Джо Филда (Jade Warrior), гитаристов Пола МакДональда, Стива Болтона (ex-Atiomic Rooster, Headstone), Рори Галлахера и клавишника Дэвида Леннокса (Ginger Baker, Blodwyn Pig, The Equals). Теперь несколько слов по существу.

Прологом служит чистая и возвышенная мелодия "Vision" – без ритмической поддержки, зато с великолепной перекличкой разномастных струнных (О'Доннелл использует виолектру, то бишь электроскрипку) и необходимым филармоническим подкреплением (The L.V. Orchestra). После столь изумительного старта Джо со товарищи пускается во все тяжкие. Феерический фолк-фьюжн ("Exodus") размывается гибридом арта с new age ("Caravan"). Этюд "Sea Crossing and Storm" оригинально варьирует торжественную hÉireann-тему с оркестровыми авант-заморочками. Джаз-роковые экзерсисы пьесы "The Battle & Retreat" по аналогии с "canterbury" тянет окрестить "celticbury"; налицо определённое новаторство. Симфоническая и фольклорная традиции сменяют друг друга в связке "Palace of Tara" / "The Feish". И снова драйв, буйство электрической энергии, искромётные скрипичные партии и отменное ансамблевое взаимодействие в рамках номера "Hostages". От равнинно-пейзажного колорита "Hospitalities and Trades" (фиддл, арфа, флейта, стринг-секция) совершается резкий переход к забубённой хард-джиге "Warriors". А там уж рукой подать до величественно-респектабельной панорамы "Great Hall" с её средневековым антуражем. Завершается магическое путешествие массивным звуковым коллажем "Poets and Storytellers", в чьей канве гармонично переплелись прог, фолк, фанк и джаз.

Прекрасной добавкой к "главному блюду" явились бонусы: тончайшая камерная фреска "Lament for Coire Sainnte", пронизанная романтическим светом гэльских легенд, и виртуозная зарисовка "Tribes", эстетически родственная лучшим произведениям Жан-Люка Понти.

Резюмирую: практически эталонный образец прогрессивного фьюжн-фолка, который я искренне рекомендую к неоднократному прослушиванию.   

Joe O'Donnell

Höstsonaten "The Rime of the Ancient Mariner: Chapter One" (2012)

Сегодня взаимосвязи арт-рока с литературой столь же прочны, как и на заре становления жанра. Во всяком случае, представители его европейской ветви в поисках сюжетов не устают исследовать произведения глубокой давности. "Поэма о старом мореходе" классика британского романтизма Сэмюэла Тейлора Кольриджа (1772–1834) в разное время вдохновляла на творческие подвиги композитора-авангардиста Дэвида Бэдфорда, нержавеющих металхэдов Iron Maiden, кабаре-бэнд The Tiger Lillies. Не избежал искушения и плодовитый итальянский музыкант Фабио Дзуффанти. Разработку истории "The Rime of the Ancient Mariner" он начал ещё в 1996 г., покуда исполнял обязанности басиста/вокалиста культовой группы Finisterre. С переходом под знамёна Höstsonaten тайные бдения синьора Фабио над проектом мечты продолжились. В общей сложности побочная сочинительская практика заняла пятнадцать лет. Когда же близился к завершению последний из релизов "сезонного цикла", маэстро Дзуффанти почувствовал неотвратимость момента. И без промедления торжественно предъявил коллегам по ансамблю свой многострадальный долгострой. Дальше стартовал процесс реализации. С ноября 2011-го по февраль 2012-го Höstsonaten при участии сессионных исполнителей трудились в студии Zerodieci (Генуя) над воплощением истории "Летучего голландца". Верховодил всем, естественно, зачинщик мероприятия (по совместительству – продюсер и аранжировщик). Альбом получился неоднозначным, и стоит побеседовать о нём предметно.

Открывает повествование 7-минутный инструментальный "Prologue", сочетающий в себе грозные "штормовые" эффекты с прозрачными пасторалями (электрическое напряжение подпитывают гитарист Маттео Наум и синтезист Люка Скерани, камерную составляющую обеспечивает ветеран-духовик Эдмондо Романо). Мечтательные нотки "Part One" с "филколлинзовским" вокалом Алессандро Корвальи быстро сменяются полифоническими атаками; привычный рок-арсенал удачно дополнен скрипкой, вистлом и прочими радостями, которыми всегда любили щегольнуть наши герои. Характерные симфо-проговые экзерсисы затейник-автор уместно разбавляет песенными монологами, где за счёт триединства голоса, меллотрона и акустической гитары добивается создания атмосферы высокого драматизма. "Part Two" отдана на откуп фронтмену Давиду Мерлетте, чей тембр также навевает воспоминания о Genesis. Мрачность традиционно сталкивается лбами со сказочностью, сопрано-саксофон заслуженного арт-деятеля апеннинской сцены Романо орнаментирует саунд-мозаику, привнося в неё оттенок солидности. Интригу в данном фрагменте картины навряд ли доведётся узреть, однако Дзуффанти известны разные способы держать слушателя на крючке. И в рамках эпической конструкции "Part Three" он с удовольствием заполняет мелодическую корзину разностилевыми яйцами: неопроговыми певческими линиями Марко Дольотти, хард-вкраплениями, оркестровым напором, душещипательными струнными и всякими иными деталями. Заключительная "Part Four" удивляет "живой" волынкой, загадочным chamber-колоритом с почти академическим подтекстом (поёт на сей раз Симона Анджольони) и эпизодическим фольклорным разгулом. Впрочем, финал "сей повести печальной" выдержан в англоманском ключе: театрально-надрывный женско-мужской дуэт + стократ обкатанные маршевые прог-обертоны с надоедливо зудящим "Мугом".
Резюмирую: несмотря на отдельные недочёты, достаточно крепкая по среднестатистическим меркам концептуальная симфо-артовая пластинка. Настоятельно рекомендовать не буду, но при желании не грех и ознакомиться.

Höstsonaten

Dr. Tree ‎ "Dr. Tree" (1976)

Новозеландская прог-сцена 1970-х в силу географического своеобразия не особенно интересовала меломанов Европы и Нового Света. И совершенно напрасно. Ведь хорошие группы в Уэллингтоне, Окленде и прочих островных городах не переводились, о чём свидетельствует региональный культурный феномен под названием Kiwi rock. Впрочем, тамошние музыканты исконно варились в собственном местечковом котле, лишь изредка светясь на международной поп/рок-орбите. Взять, к примеру, коллектив Dr. Tree. Сформировали его шестеро игроков, успевших зарекомендовать себя опытными джазменами. Конечно, за пределами Полинезии о них мало кто слышал, между тем мастерства ребятам было не занимать. Так, унаследовавший от отца любовь к барабанам ударник Фрэнк Гибсон-младший блистал не только в клубных джемах, но и на ниве музыкальной педагогики. Гитарист Мартин Уинч являлся участником The New Zealand Jazz Orchestra. Перкуссионист Джон Бэнкс записывал синглы с ансамблем Karma. Да и остальные трое (трубач Ким Патерсон, басист Боб Джексон, клавишник Мюррей МакНэбб) обладали весьма солидной репутацией. Вот и получается, что инструментальный состав Dr. Tree – не рядовая бабочка-однодневка, а сборная талантливых, искушённых в своём деле людей. Правда, общего запала хватило на единственный безымянный альбом, зато в конкурсе лучших дебютов пластинка завоевала главный приз. И поскольку данный художественный артефакт с годами не растерял привлекательности, предлагаю рассмотреть его детальнее.

Прелюдия "The Twilight Zone" – гибрид абстрактной синти-электроники (ответственный за эффекты – продюсер Алан Гэлбрайт) и вдумчивого брасс-рока. Сюжет короткий, на полторы минуты. К далеко идущим выводам не располагает, посему смело двинемся дальше. Кондиции трека "Vulcan Worlds" (напористая фьюжн-гитара, виртуозные партии Fender Rhodes пиано, активная ритм-секция с подвижным басом) позволяют говорить о влиянии британских "кентерберийцев" (перечислять не вижу надобности; имена их по-прежнему на слуху у многих). Причём скроена композиция не слабее коронных вещей законодателей жанра. Развивает эту линию комплексная пьеса "Transition", где в действо энергично вклинивается труба маэстро Патерсона. Вообще, выделять кого-либо из членов бэнда – сущая глупость. Здесь каждый – Профессионал с большой буквы. Что толку судачить о нюансах техники духовика, скоростных кульбитах драммера Гибсона, яркой гитарной фразировке Уинча, перкуссионных хитростях Бэнкса? Картина должна восприниматься целостно, без дробления на звуковые микрочастицы. Скажете,  последовательное солирование – неотъемлемый атрибут джазовой традиции? Знаю. Только в случае с Dr. Tree имеет смысл рассуждать о прогрессивном джаз-роке, причём не импровизационного, но тщательно продуманного свойства. И тут уже главным критерием выступает само произведение. Однако вернёмся к обзору. Залихватская мозаика "Eugino D" отмечена присутствием гостевого саксофониста Колина Хеммингсена, оттеняющего выкрутасы первача Кима. Сугубо игровая штучка "Affirmation" в очередной раз подтверждает высочайший исполнительский класс собравшихся. Завершается программа лихорадочным калейдоскопом страстей "One for Diane", от которого впрямь бросает в жар.

Резюмирую: лаконичный по хронометражу, насыщенный коллизиями фьюжн-акт эталонного качества. Рекомендуется тонким ценителям джаз-рока и всем, кому по душе изощрённые инструментальные релизы панорамного типа. 

Dr. Tree

The Underground Railroad "The Origin of Consciousness" (2005)

Мощные техасские парни The Underground Railroad грамотно дебютировали в 2000-м. В тот год слушатели альбома "Through and Through" с удивлением открыли для себя одну из наиболее профессиональных прог-групп современности. Впрочем, явление их публике не было таким уж внезапным. Ведь два основных композитора бэнда, клавишник Курт Ронджи и гитарист Билл Пол, немало творили и прежде – каждый под своим именем. Изредка пересекались в работе, помогали друг другу воплощать в жизнь сольные опусы, но о совместной деятельности как-то не помышляли. Всё решил случай, а именно – тематическая компиляция "To Canterbury and Beyond – A Tribute to the Canterbury Scene" от итальянского лейбла Mellow Records. Для записи кавер-версии "Wring out the Ground (Loosely Now)" культовых британцев Egg Билл объединился с Куртом, басистом Мэттом Хэмбри и ударником Джоном Ливингстоном. Возникшая звуковая "химия" обусловила рождение конгломерата The Underground Railroad. Весной 1997 г. стартовали студийные сессии, через несколько лет вылившиеся в уже упомянутую пластинку "Through and Through", удостоенную массы хвалебных рецензий. Дальше попёрли концерты, выступления на солидных мероприятиях типа NEARFest 2001, Ridglea Prog Nights и прочее. Однако американский квартет вовремя разомкнул цепь суетливых событий и вплотную занялся претворением нового материала...

Открывающая программу вещь "Julian Ur" красноречиво намекает: легковесности и игр в поддавки не ждите. Мелодические финты авторского тандема Пол/Ронджи берут истоки в наследии не самых доступных ансамблей английского фьюжн-дивизиона: National Health, Gilgamesh. По части вокального интонирования определённые паралелли напрашиваются с The Tangent (хотя за границы первого трека оно не простирается). Прогрессив-джазовые заморочки сопровождают мини-пьесу "Julian I", после чего оккупируют большой маневрённый плацдарм в виде развёрнутой инструментальной эпопеи "Love is a Vagabond King". Гитарные фразы Билла с головой выдают в нём идейного последователя великого Аллана Холдсуорта. Коллега Курт здесь преимущественно довольствуется ролью "саундскейпера", но изредка принимает эстафету и прорисовывает эффектные джазовые партии пианистического свойства. Сочинённая при участии Майкла Ричардсона и Скота Фаулера фреска "Halo" сочетает астральную прозрачность с головоломными пируэтами, драму с мистицизмом, рефлексию с пафосом, тем не менее ощущения "сборной солянки" в процессе знакомства не возникает. Номер с лирическим названием "The Canal at Sunset" демонстрирует сложные прогрессии, "ужимки и прыжки", от которых лицу случайному будет в высшей степени некомфортно. Правда, искушённый меломан беззастенчиво слопает и такое. В 3-минутную историю "Metaphor" The Underground Railroad умудряются втиснуть непомерное количество авант-изгибов, а затем для пущей убедительности раздувают картину до эпических размеров на уровне произведения "Creeper (The Doorman, Pt. 2)". Венчает серию небанальных сюжетов заковыристая штуковина "Julian II", способная гарантированно сдвинуть мозг набекрень (при условии, что он не успел пошатнуться ранее).

Резюмирую: если вам по душе коллективы вроде A Triggering Myth, логарифмические выверты и интеллектуально-зубодробительные джаз-роковые контрасты – милости прошу отведать "The Origin of Consciousness". Поклонникам симфо- и всяческих изысканных гармоний лучше бы воздержаться от потребления дьявольски коварного блюда. Конечно, спортивного интереса ради можете рискнуть. Но только помните: я вас предупредил.

The Underground Railroad

Ian Anderson "Divinities – Twelve Dances With God" (1995)

Ветеранский статус Иэна Андерсона – очевидная фикция. Ведь за десятилетия пребывания в мире мелодий легендарный артист не утратил охоты к автоэкзаменовке. Яркий пример – вторая сольная пластинка маэстро. Верным поклонникам Jethro Tull "Divinities" вряд ли придётся по вкусу, поскольку не рок, не фолк, не прог, и вообще чёрт знает что такое. Доблестный британский идальго Иэн не убоялся хождения на условно академическую территорию. При пособничестве оруженосца – пардон, органиста JT Эндрю Гиддингса он позволил себе причаститься совершенно иных сонических таинств. Концептуальный посыл альбома определяется фразой "по странам и континентам в поисках чудесного". Музыкальную кругосветку Андерсона нет смысла приравнивать к восторгам впечатлённого разнообразием планетарных ландшафтов пенсионера. Расклад здесь по большей части культурологический и вполне предметный: ритуальные танцы как метод прикосновения к трансцендентному. Но даже в музыкально-философическом угаре жизнелюбивый английский озорник не в силах выйти за пределы земных страстей, оборвать связи с вскормившей его природной стихией. Ибо кто ещё, если не главный рок-менестрель 1970-х, может законно претендовать на современную ипостась лукавого бога Пана? И кому же, собственно, как не ему, пристало разбираться в тонкостях горно-дольних взаимоотношений? Естественно, композиторским способом, но с принципиально отличным от прежнего арсеналом выразительных средств.

Первый в дюжине сказочных эпизодов – кельтский этюд "In a Stone Circle" – удивляет нью-эйдж-атмосферой, разреженной чистотой саунда. Деликатные флейтовые партии мастермайнда сопровождаются клавишной оркестровой подсветкой Гиддингса и журчанием арфы в исполнении Рэнди Уигз. Комплект нехарактерных для нашего героя пьес продолжает вещица "In Sight of the Minaret". Вопреки названию, ничего сугубо восточного тут почти не улавливается. Лишь ближе к развязке дядька Иэн выдаёт щегольски виртуозную трель, а так – фактически камерный необарочный рисунок традиционного типа с обязательным клавесином в придачу. Базирующийся на сочетании трогательного юмора с пафосной полифонией эскиз "In a Black Box" неплохо вписался бы в какой-нибудь душещипательный мультфильм на правах саундтрека. Киношным потенциалом обладает и "In the Grip of Stronger Stuff". Андерсон по-цирковому, с явным удовольствием жонглирует эмоциями, демонстрируя пластичность авторской фантазии. Тихий лиризм фазы "In Maternal Grace" сменяется вдохновенной кавалькадой "In the Moneylender's Temple", где сквозь орнаментально-филармоническую вязь пробиваются свойственные Талл нотки. Прелестный романтизм старомодного фасона ("In Defence of Faiths") оттеняется драматической фреской "At Their Father's Knee", после которой этнические опыты уровня "En Afrique" кажутся чем-то поистине смелым. Щемящие предзакатные красоты "In the Olive Garden" Иэн ставит в очередь с насыщенными коллизиями опуса "In the Pay of Spain", опять же выстроенного по канонам кинематографического закадрового повествования. Завершает серию интригующее 8-минутное полотно "In the Times of India (Bombay Valentine)", в чьей причудливой гамме многоликий мистер Андерсон ловко задействует бамбуковую флейту с её колоритным специфическим тембром.

Резюмирую: довольно необычный (применительно к фигуре лидера JT) инструментальный вояж и единственный в творческом наследии Иэна художественный акт из разряда "new classics". Любить "Divinities" или не любить – пусть каждый решает самостоятельно. Но ознакомиться с ним будет не лишним.

Ian Anderson

Alan Parker / John Cameron "Afro Rock" (1973)

Практику композиторских дуэтов лондонский лейбл KPM освоил в 1966 году. Дело оказалось перспективным, и вплоть до начала восьмидесятых в специальной серии "KPM 1000 Series" периодически выпускались пластинки оригинального жанра и необычного формата. Заключалась же идея в следующем. Паре стратегически родственных творцов (ими, как правило, оказывались профессионалы кино-, теле- и радио-индустрии – создатели рекламных джинглов, звуковых телевизионных заставок и музыки к театральным постановкам) предлагали общую смысловую канву. Мэтры по своему усмотрению начиняли концепт-оболочку короткими инструментальными пьесами эклектического свойства. Таким образом, достигалось сразу несколько целей. Сочинители получали неплохой стимул для свободы самовыражения в рамках заданных обстоятельств, а поклонники – возможность насладиться качественно новыми проявлениями таланта широко известных в узком кругу корифеев. Среди наиболее ценимых руководством KPM артистов Джон Кэмерон и Алан Паркер значились на особом счету. Первый из них – классически образованный музыкант, аранжировщик, дирижёр, питавший слабость ко всяческим фьюжн-экспериментам (John Cameron Quartet, The John Cameron Big Band, The John Cameron Orchestra). Второй – отличный гитарист (Blue Mink, Hungry Wolf, Rumplestiltskin, The Alan Parker Sound, Ugly Custard etc.), мастер мелодических изгибов и цепких фраз. Некогда будучи участниками суперсборной CCS, оба постепенно созрели для совместного авторского прожекта. Итог этой авантюры – по-настоящему интересный диск "Afro Rock".

Стартует программа с паркеровского гипно-риффа "Heavy Water", где напарник Джон лихо выкаблучивает на органе при поддержке чёткой ритм-секции. Репетитивные гитарные манёвры выходят на передний план в "Ice Breaker", но уже в этнической карусели "Solid Satin" коллеги взаимодействуют на равных. Зарисовка "Punch Bowl" воспринимается симбиозом фуззовых фишек с африканской перкуссией, тогда как в пространстве "Frozen Steam" властвуют фанк-ритм и сексуальный тембр инструмента затейника Алана. После расслабленно-заторможенной acid jazz мозаики "Black Light" наступает черёд Кэмерона удивлять публику. Этюд "Range Rover" даёт почувствовать разницу их принципов моделирования. Произведения Джона барственно-неторопливы, тщательно оркестрованы, не столь подвержены энигматике, но при том сугубо мотивны. Что прекрасно заметно по номеру "Swamp Fever" c его яркими духовыми эпизодами. Tribal-игрища по законам саванны пополам с европейским арт-роком продолжаются в "Safari So Good", "Survival", эффектно бликуют на полях сюжета "Afro Waltz" и достигают лирического пика в контексте вещи "Sahara Sunrise", отмеченной нежнейшей интонацией флейты. Мажорный кунштюк "Rocking Rhino" несёт в себе здоровый заряд раздолбайства, настраивая слушателя на абсолютно беззаботный лад. С ним категорически не совпадает минималистская фреска "Heat Haze", подпитываемая атмосферой интриги. Финалом путешествия служит манерный среднетемповый джаз-фанк "Afro Metropolis", за несерьёзным фасадом которого угадывается композиционная искушённость "криэйтора" Джона.

Резюмирую: любопытный пример прогрессивной library music – экзотической, выразительной и в целом совершенно не напрягающей. Приятного вам знакомства.

Alan Parker / John Cameron

Mr. Sirius "Barren Dream" (1986)

Преимущество островных культур – в обособленности. Это, конечно же, не означает свободы от влияний извне. Ведь тренды в современном мире способны распространяться повсеместно. Но общество, в котором верность национальным традициям удачно сочетается с технологическим ростом, вправе самостоятельно диктовать условия игры. Вот, скажем, Япония. Тенденция развития прогрессив-рока наметилась здесь с отставанием от глобального графика. И покуда Европа в массовом порядке сдавала интеллектуальные редуты, в Стране Восходящего Солнца происходил весьма любопытный процесс. Рождённые в конце 1970-х – первой половине 1980-х рок-группы демонстрировали стойкий интерес к сложным формам, комплексному музыкальному языку, требовавшему неординарных средств выражения. Одним из таких пытливых разумом пижонов был многостаночник Кадзухиро Миятаке. Скрывшись за англоязычным псевдонимом Mr. Sirius, он задумал собственный проект гибридного свойства. Вокалисткой маэстро взял профессиональную певицу Хироко Нагаи (также известную под именем Лайза Оки), а в драммеры рекрутировал Чихиро Фуджиоку. На излёте 1986 года коллектив одарил соотечественников полноценным альбомом "Barren Dream", собравшим в прессе урожай восторженных отзывов. Давность факта не умаляет достоинств материала. Посему предлагаю прослушать и оценить его с позиции беспристрастной критики.
Открывается действо сюитой в четырёх актах "All the Fallen People". Торжественная меллотрон-увертюра перетекает в изящный мадригал, где всем инструментальным спектром (флейта, фоно, клавишные) распоряжается инициатор мероприятия, а госпожа Нагаи озвучивает в лицах и образах лирико-драматический сюжет. На шестой минуте саунд-коллаж прирастает электрогитарой, басом и ударными плюс сворачивает в область несколько плоскостного (читай: не шибко объёмного) симфо-арта с джаз-роковыми фишками. Завершается трек благородной, почти Enid'овской оркестровой синти-гаммой. Бессловесная миниатюра "Sweet Revenge"отмечена виртуозными фьюжн-кульбитами с примесью лёгкой замороченности и садистским прерыванием в самый неожиданный момент. Далее мадемуазель Хироко заступает к микрофону, после чего на пару с великим и ужасным мистером Сириусом пускается (небось решили – во все тяжкие? Ага, держите карман шире.)... в пасторально-акустическое плавание по тихой глади пьесы "Step into Easter". Шарман, как говорят у нас на Гасконщине. В пятиминутке "Intermezzo" очаровательная фронтвумен даёт волю чувствам, аккомпанируя себе на рояле. А верховодящий виртуальным 'super-Jupiter' orchestra затейник Кадзухиро возносит песенно-романтический порыв чуть ли не к чайковским высотам. В рамках композиции "Eternal Jealousy" исполнительский состав увеличивается до размеров квинтета – за счёт пианиста Фумияки Огавы из дружественной прог-банды Black Page и лидер-гитарреро Рэйвена Отани; на данном этапе имеем шустрый кентербери-джаз-арт, напоминающий творения Ain Soph, только с вокалом. Приятно журчащая сказочка "Lagrima" – это: воркование примадонны, 12-струнка, флейта с тамбурином... Мило, но не более. Наконец, эпик "Barren Dream". Виртуозные гитарные соло Ёсихисы Симидзу (Kenso), пространная оркестровка, chamber-диалог голоса и фортепиано, краткая симфо-вспышка, созерцательная мечтательность в финале. Бонус-десертом выступает сингл-вариант боевика "Eternal Jealousy".

Резюмирую: для восьмидесятых – эстетски-вызывающий релиз с одним-единственным недостатком: отсутствием самоиронии. Ей-богу, не помешала бы. А в остальном всё хорошо.

Mr. Sirius

Amoeba Split "Second Split" (2016)

Шесть лет – срок немалый. За такой период возможна как утрата хватки, так и обретение мудрости. Испанцам Amoeba Split в этом отношении здорово повезло. Навыков не растеряли, поклонников приумножили, авторитет заработали и, что самое ценное, выбрали верное направление для последующего развития. Главным стратегическим решением стало избавление от вокального фактора. Хотя, сдаётся мне, шаг был вынужденным. Вероятно, фронтвумен (по совместительству – флейтистка) Мария Торес покинула группу добровольно, и наверняка по обстоятельствам личного характера. Но нет худа без добра. На освободившееся пригретое местечко заявились сразу два духовика – Дуби Баамонде (флейта, тенор-саксофон) и Рубен Сальвадор (труба, флюгельгорн). И вместе с остальной четвёркой приступили к подготовке инструментальной программы, музыку для которой сочинял дуэт Альберто Вилларройя (бас, 12-струнная гитара, Муг, электропиано) — Рикардо Кастро Варела (фоно, электропиано, Муг, орган "Хаммонд"). Записывали материал фрагментами, с апреля 2013 по декабрь 2014 г. Попутно вовлекали в процесс исполнителей со стороны, коих в сумме насчиталось аж восемь лиц обоего пола (вибрафонист, контрабасист, струнное трио, альтистка, мастер акустической гитары и клавишник). Столь богатый резервный фонд сулил на выходе если и не конфетку, то по крайней мере нечто приятное на вкус. Результат оказался предсказуемо хорошо. Попробуем рассмотреть по пунктам.
Пьеса "Clockwise (including: Tralfamadore Spleen)" наводит на мысль об увлечении ребят творчеством милейшего Фрэнка Заппы. Тщательно выстроенный комплексный электрический фьюжн колеблется в интервале от массивных оркестровых планов до мощных духовых джаз-атак. Тут же наличествуют органное соло от приглашённого маэстро Яго Моуриньо и перкуссионные изыски другого гостя – Израэля Арранца. Словом, роскошная, профессионально составленная мозаика. Наследует ей консервативный по духу номер "Sundial Tick", чьей изюминкой служит перекличка солирующих флейты и трубы. Откровенно говоря, давненько не встречалось мне в современном проге лихих и одномоментно мелодичных джаз-роковых линий, скроенных по "допотопному" образцу. Но молодцеватые Amoeba Split не стесняются старомодных тенденций, ибо твёрдо верят в правильность избранного пути. Подобное, бесспорно, достойно уважения. Зарисовка "The Book of Days" демонстрирует умение композиторского тандема реализовывать задачи совершенно иного, академического формата. Камерная миниатюра воплощена в соответствии с законами жанра и лишний раз подтверждает обоснованность авторских амбиций. Энигматические контуры панорамы "Those Fading Hours" сочетают интригующие кримзо-манёвры с псевдовосточной монотонностью и насыщенной игровой палитрой. Конструкция "Backwards All the Time", напротив, полнится авант-джазовыми заморочками вкупе с полифоническими Заппа-залпами. А поскольку саунд отличается приветливой теплотой, сюжетная головоломка воспринимается без особых проблем. Конечная стадия – гибридный кентерберийский сплав "About Life, Memories and Yesteryears", с долгим мотивным разгоном, сногсшибательными пируэтами в среднем сегменте трека, активно действующей на передовой брасс-секцией и пафосным фортепианным финалом, басовое эхо которого обладает собственной сонической значимостью.
Резюмирую: солидный художественный акт, гармонично соединяющий выразительность жеста с глубиной замысла. Очень рекомендую.

Amoeba Split

Wicked Minds "Witchflower" (2006)

Вообразить их лабающими трэш не очень-то получается. Но придётся. Потому как с 1987 до 1993 г. именно этим промышляла команда Wicked Minds. В ту пору итальянцы действовали малым составом: гитарист/вокалист Лючио Калегари, басист Энрико Гарилли и ударник Андреа Конкаротти. Затем на парней снизошло озарение из серии "видно, что-то пора менять". И вздумали они тотально переквалифицироваться... нет, не в управдомы, но в симпатичное хард-трио а ля The Jimi Hendrix Experience. Оторопевшие от подобного коварства фэны дружно выказали своё "фи!" и побрели искать новых кумиров. Однако пробуксовывавший доселе "олдсмобиль" Wicked Minds уже начал понемногу выруливать с музыкальной периферии на магистральную трассу. Первым шагом на пути к успеху стал дебютный альбом "Return to Uranus" (1999), изданный небольшим лейблом W Dabliu. Через год ряды коллектива пополнились винтажно-клавишным чародеем Паоло "Аполло" Негри, обратившим троицу в прогрессивную веру. Серьёзно переосмыслив стратегию и существенно расширив арсенал инструментальных средств, экс-трэшеры выпустили замечательный ностальгический диск "Crazy Technicolor Delirium Garden" (2003). С появлением вокалиста Джей-Си Чинела заматеревшие WM обосновались на базе профильной конторы Black Widow Records, где сварганили шикарную пластинку "From the Purple Skies" (2004). И наконец, чтобы добить разом всех критиков, скептиков и циников, квинтет знатных профессионалов выдал на-гора лонгплей "Witchflower" в лучших традициях старой школы.
Вступительный трек "Through My Love" – мощнейший хард-рок с превосходным "Хаммондом", молотьбой ударных, обязательным гитарным соло и прочими знакомыми атрибутами жанра. В титульной пьесе имеем здоровое сочетание лирики и пафосного боевика. Тут же наличествуют распевы "под Uriah Heep", мясистые риффы и органно-муговые поливы. В целом – крепко и добротно. Третий номер программы, "A Child and the Mirror", уравнивает в правах благородное кружево арта с гранитной жёсткостью прото-металла, оставляя за скобками намёки на современность. В скоростном и нахрапистом этюде "Here Comes the King" ощущается влияние Deep Purple; да оно и понятно: WM всегда питали слабость к грандам англо-саксонского хард-н-хэви. От эпической конструкции "Before the Morning Light" итальянцы ловко продвигаются в область менестрельской поэтики, ибо пасторальная "Burning Tree" с её акустическими красками, флейтой сейшнмена Джанни Аццали и сказочной атмосферой воспринимается заочным приветом Блэкмору с Дио. Далее – по накатанной: изничтожающий всё живое стремительный валун "Shadows' Train"; предельно выразительная художественная инсталляция "Black Capricorn Fire" с ритмической отсылкой к "Take Five" Дэйва Брубека и претензией на соническую монументальность; инструментально-средневековый пассаж "The Court of the Satyr", в котором фронтмен Чинел демонстрирует умение бренчать на струнах; 9-минутная экзистенциальная драма ядерного свойства "Sad Woman"; космический (с позиции масштаба) прогрессив "Scorpio Odyssey", украшенный духовыми синьора Аццали; а на "закуску" – кавер-версия пёрпловской нетленки "Soldier of Fortune", воспроизведённая по-мужски сурово, с катарсической лид-партией гитары маэстро Калегаре.
Резюмирую: исключительно любопытная, насыщенная сюжетами патриархальная саунд-выставка, убеждающая нас в неизбывной прелести олдскула. Ярым консерваторам и поборникам ретро – a must have. Остальным также пропускать не советую. Уж больно хорош этот "Ведьмин цветок". 

Wicked Minds

Dixie Dregs "Free Fall" (1977)

Вот уже четверть века американец Стив Джей Морс (р. 1954) служит гитарным оплотом несокрушимых Deep Purple. Однако в былое время его могучая фигура чаще ассоциировалась с деятельностью культовой формации Dixie Dregs. Историю последней творили два уроженца города Огаста (штат Дорджия) – собственно Морс и басист Энди Уэст. С 1970 по 1971 г. оба рулили в команде Dixie Grit. Перебравшись для получения высшего образования в Майами, Стив с Энди недолго выступали дуэтом, а затем на базе университетской музыкальной школы сколотили Rock Ensemble II. Оригинальность саунду во многом придавало наличие в коллективе скрипача Аллена Слоана. И эту козырную карту парни разыгрывали весьма умело: благодаря виртуозным партиям ведущих струнников Rock Ensemble II пользовался успехом у студенческой аудитории. Позже название сменили на Dixie Dregs, и к 1975-му сложился костяк группы: Морс (гитара), Слоан (скрипка), Уэст (бас), Род Моргенстайн (ударные). Сущей проблемой на протяжении всего жизненного цикла DD оставалась лишь ситуация с клавишниками. По первости органом и синтезатором заведовал Марк Пэрриш. Эстафету от него принял Фрэнк Джозефс, с которым команда записала дебютный LP "The Great Spectacular" (1975), выпущенный ограниченным количеством копий. А при работе над альбомом-бестселлером "Free Fall" обязанность синтезиста выполнял сессионный умелец Стив Давидовски. Впрочем, освещать кадровые перипетии – затея тоскливая. Предлагаю перейти непосредственно к музыке.

Точка отсчёта – заглавная вещь с её расслабляющей фьюжн-атмосферой и типичной для штатовских бригад беззаботностью. В зарисовке "Holiday" квинтет соединяет кантри-мотивы с прогрессивными симфо-тенденциями и небанальными морсовскими соло; тут уже имеет смысл говорить об определённом стилевом родстве с кудесниками из Kansas. Отутюженный контрапунктом мажорный джаз-рок "Hand Jig" совершенно не добавляет серьёзности общей картине, зато отменно создаёт настроение. Этюд "Moe Down" – идеальная иллюстрация на тему ковбойского родео; натуральный фолк-вестерн с банджо, фиддлом и салунными фортепианными экзерсисами. Перелом наступает с вводом в структуру боевика "Refried Funky Chicken": мощный фуззовый хард, электроскрипичные вензеля, басовая слэп-толщинка и разбитные ударные в совокупности образуют исключительно живописную панораму. Проникнутая мечтательными пассажами лирическая миниатюра "Sleep" – не более чем демонстрация возможностей гитарного синтезатора в ловких руках волшебника Стива. Но по-настоящему интересной и новаторской выглядит конструкция "Cruise Control": нестандартные размеры, неожиданные проклассические репризы и загадочные мелодические штрихи воплощаются здесь с умопомрачительной техникой и потрясающей скоростью; нет, недаром мастеровитые Dream Theater позаимствовали из неё основной рифф для трибьют-коллажа "The Big Medley" (диск "A Change of Seasons"). "Cosmopolitan Traveler" – очередная смешливая безделица, чья фактура напрямую зависит от драйвовых пассажей Аллена. В "Dig the Ditch" компаньоны с явным удовольствием пробавляются наваристым фьюжн-фанком. Далее происходит очаровательное комплексное безумие под соусом "Wages of Weirdness". Завершается же действо камерной акустической фантазией "Northern Lights" – своего рода экзаменом для Стива, подтверждением его композиторской зрелости.

Резюмирую: яркий и привлекательный художественный акт, положивший начало серии отличных релизов под маркой Dixie Dregs.

Dixie Dregs

Amoeba Split "Dance of the Goodbyes" (2010)

Этот разудалый испанский бэнд ворвался в мир большого рока стремительней кавалерийского эскадрона. Озадачив критиков и практически не оставив шансов конкурентам, секстет под руководством Альберто Вилларройи (композиция, бас, гитары) и Рикардо Кастро Варелы (клавишные, композиция, аранжировка) презентовал взыскательной публике альбом "Dance of the Goodbyes". И тут же замелькали восторженные рецензии, итальянский интернет-ресурс Progawards выдвинул группу на приз "Лучший дебют – 2010". Однако путь наверх для ребят из Галисии (северо-западная область Пиренеев) оказался долгим. До 2001 г. их единственной музыкальной лабораторией фигурировала психоделическая формация Rama Lama Fafafa. Но что-то внутри разладилось. Или затянувшийся эксперимент попросту изжил себя? Не суть важно. Главное в другом: лавочку по-тихому прикрыли, идиотское название изъяли из оборота, а совместные звуковые сессии продолжились под вывеской Amoeba Split в совершенно ином формате. Отныне тактические схемы испанцев корректировались в соответствии с заново выбранными ориентирами: образцами для подражания числились гранды кентербери-арта, корифеи джаза и классики симфонизма. Изготовив в 2003-м самопальным методом демо-запись, коллектив начал охоту на лейблы. Увы, дело не желало складываться должным манером. Но выдержка участников Amoeba Split вкупе с фантастической верой в собственный успех обеспечила им победу.

Ломаные фьюжн-линии, острый гитарный рисунок сеньора Вилларройи, разлапистые клавишные маэстро Варелы, фоновые сонические эффекты и крепкая ритм-секция – таков примерный характер бессловесного вступления "Dedicated to Us, But We Weren't Listening". По внешним признакам – вполне олдскульный набросок, хотя "ретронавтика" тут явно не самоцель. Комплексная история "Perfumed Garden" пропевается по-английски флейтисткой Марией Торес. Вокал не входит в перечень достоинств ансамбля, тем не менее создаёт определённую атмосферу. Ощущается лёгкое дыхание Genesis'овской драматургии, тогда как цементирующей основой служит солидный и умный джаз-прог. Игровая 10-минутка "Turbulent Matrix" воспринимается безупречной массовой импровизацией; при этом многоуровневая саксофоннная поддержка духовика Пабло Аньона навевает воспоминания о ранних Soft Machine. Эпическая фреска "Blessed Water" строится по канонам симфо-арта высокой пробы: меллотроновые пласты, аромат сказочности, яркая инструментальная перекличка и торжествующий органный пафос под занавес. От свинг-миниатюры "Qwerty" бойцы из стана Amoeba Split переходят к тотальной автопроверке на профессионализм – 23-минутной сюите "Flight to Nowhere", где камерность соседствует с психоделией, рассудочность перемежается вспышками эмоций, а джазовый аутизм не в силах избежать выразительных жестов прогрессива. Жирным довеском к материалу 2010 г. является включённый тремя годами позже бонус "Querty Revisited" – хаотически выстроенный биг-бэнд-номер сверхподвижного свойства.

Резюмирую: прекрасный, тщательно продуманный старт одной из наиболее любопытных команд современности. Рекомендую всем любителям canterbury, джаза и и пограничных фьюжн-стилей.

Amoeba Split

Travelling "Voici la nuit tombée" (1973)

Француз Ив Хассельман (р. 1948) – человек до крайности любознательный. Музыкант, художник, мыслитель... Шести лет от роду начал обучаться игре на фортепиано. В университете специализировался по философии и параллельно участвовал в деятельности ансамбля The Pop Jazz Quintet. Надо сказать, от сонма институтских групп-однодневок Ив со товарищи отличались профессиональным отношением к делу. Здесь решались по-настоящему творческие задачи и удовлетворялись ранние композиторские амбиции. В какой-то момент ребятам удалось записать и издать сингл "Réfraction / Dypy Blues", однако на том всё и закончилось. В 23 года Хассельмана захватила живопись. Круг знакомств пополнился молодыми абстракционистами, впрочем о мире звуков Ив также не забывал. К традиционному джазу добавилось увлечение прогрессивной рок-музыкой. А ускоренное развитие электроники соблазняло магическим путешествием над практически безграничным океаном мелодии. В общем, свой четвертьвековой юбилей маэстро праздновал уже в компании басиста Жака Гуре и ударника Роджера Громийо. Вместе они составили трио Travelling, где единственным автором, клавишником и вокалистом значился наш герой. Бригаду приютил независимый лейбл Futura Records с конторой в Париже. И благодаря широте взглядов его владельца, мсье Жерара Террона, новоявленному конгломерату посчастливилось выпустить пластинку, о которой хотелось бы замолвить словечко.

Первую сторону лонгплея оккупировала титульная 20-минутная сюита "Voici la nuit tombée". По ней вполне можно судить о сложном, мятущемся характере господина сочинителя. Салонная чопорность вступления – не более чем обманка. От старинных гавотов и вальсов тут абсолютно ничего нет. Зато имеется интеллигентная кентерберийская повествовательность с оттенком психоделии, мягкими пиано-аккордами и переменчивым настроением "Хаммонда" – от резкого фузза до приятного округлого тембра. Само собой разумеется, в средней части нас ожидают акустические джазовые параболы, благо ритм-секции вольготно работать и в таком режиме тоже. Далее наступает короткий черёд смурных авант-закидонов. После – торжественные органные раскаты, фрагментарная фьюжн-перепалка + постоянные переходы от сумятицы к идиллии и наоборот. За меланхолическими песенными откровениями Хассельмана маячит тревожное беспокойство:  точно стенки шансонных блоков разъедает агрессивная готическая ржавчина. Определённо, есть о чём призадуматься. Произведение под вывеской "Flamenco" – ещё один кукиш в кармане, дикое измывательство над испанскими мотивами. Форсирует цепочку событий стремительная и вёрткая дилогия "Passo" / "Soleil". Невзирая на ведущую роль фоно, в этой связке прога больше, нежели у иных "тру-прогрессоров". Этюд "Tout сompte fait" – вторжение Ива на территорию камерного импрессионизма, без поддержки коллег. Претенциозно и в равной степени убедительно; чувствуется отменная базовая подготовка. Продолжением выступает номер "Shema". Присутствие ударных и баса сообщает картине драйв, а в голосовых стенаниях фронтмена проглядывает нечто этническое, заставляющее вспомнить модную на заре 1990-х тему Enigma ‎"Return to Innocence". Такой вот любопытный финал.

Резюмирую: своеобразный экспериментальный прожект в джаз-роковых тонах. Оригинальный и небезынтересный, но не для каждого. Ценителям нестандартных проявлений canterbury-арта – на заметку. 

Travelling

Agusa "Högtid" (2014)

Не берусь судить о положении дел с музыкальной культурой в шведском городе Мальмё. Но раз уж именно там сегодня творят волшебники звукового цеха Agusa, ситуация обязана складываться наилучшим образом. Чем же, спросите, замечательна вышеупомянутая артель артистов? Терпение, друзья, скоро узнаете. А сначала немного хроники. История формации ведёт отсчёт с 2013 г., когда участники прогрессив-группы Kama Loka Тобиас Петтерссон (бас) и Микаэль Эдехойё (гитара) рискнули пуститься в свободное плавание по волнам эксперимента. Вдохновляясь нордическими рок-сказаниями Kebnekajse, краут-психоделией Amon Düül II и пристрельными фьюжн-опытами ранних Colosseum, коллеги задумали свести разноуровневые векторы к единому знаменателю. В этом стремлении их поддержали органист Юнас Берж и ударник Даг Стрём. Немногословные мужики закономерно сплотились в сугубо неразговорчивый бэнд Agusa и принялись за свои мичуринские выкрутасы. Меньше чем за год им удалось создать корпус мелодий для полноформатного дебюта. Далее последовали рекординг-сессии в студии Möllan. И в 2014-м коллективный первенец под недвусмысленным названием "Högtid" ("Праздник") увидел свет.

Необходимую степень погружённости в сонический мир Agusa обеспечивает 11-минутный трек "Uti vår Hage". Меланхолический тон фольклорного интро настраивает на ретро-лад. Над приглушённым, завораживающим саундом "Хаммонда" витает тень королевы северного грува Мерит Хеммингсон. Впрочем, дремотный морок быстро развеивается, а на смену приходит колоритный спейс-прог гибридного свойства – то лирически окрашенный, то, напротив, бешено пульсирующий. Закольцовывается композиция знакомой отсылкой к народному мелосу. Схожим манером обыгрывается вторая вещь на диске – "Melodi från St Knut", мажорная по духу, однако с налётом разумного сомнения. Представьте, если сумеете, среднее арифметическое меж сельской бесшабашностью и философской отрешённостью. Почти по Цою: "И, вроде, жив и здоров. / И, вроде, жить не тужить. / Так откуда взялась печаль?" Оно и есть. Эпическая сага "Östan om sol, västan om måne" открывается гипнотическим камланием бородатых детей суровой матери-природы. Языческий гимн солнцу, луне, воде и ветрам несёт в себе мощный транс-заряд, чьи энергетические токи пронизаны дремучей "скандинавщиной" пополам с элементами восточной раги. И оный оригинальный коктейль проглатывается без всякого предубеждения, залпом. Ибо чувствуешь, как за фасадом солярно-астральной медитации пробивается росток чего-то бесконечно живого и настоящего. Ностальгией по семидесятым проникнут винтажный номер "Stigen genom skogen"; тут вам и блюз-хард, и психогенные инструментальные корчи на стадии трансмутации, и определённая монотонность, напрочь лишённая скуки, зато исполненная наивного прото-пафоса. Пятым патроном в обойме значится шустрая короткометражка "Kärlek från Agusa", отсутствующая в LP-варианте альбома. По сути – вывернутая наизнанку плясовая, под которую совершенно не тянет дрыгать ногами. Да и кому захочется танца, когда за окнами извечно тоскливая ледяная муть? 

Резюмирую: великолепный старт одной из главных надежд европейской прог-сцены XXI столетия. Крепкая, профессионально скроенная работа, достойная самых лестных эпитетов. Рекомендую. 

Agusa

The Peddlers with the London Philharmonic Orchestra "Suite London" [plus 6 bonus tracks] (1972)

История британского трио The Peddlers началась в середине 1964 г. Тогда в одном из музыкальных магазинов Манчестера органист/вокалист Рой Филлипс (р. 1943) и басист Тэб Мартин (урождённый Алан Рэймонд Брирли; р. 1944) повстречали экзотической наружности ударника Тревора Моруа (р. 1944). Первые двое уже неплохо сыгрались в сёрф-бандах The Ambassadors и The Saints. Ливерпульский драммер также оказался не лыком шит, ибо ступил на скользкую мерсибит-дорожку в 16 лет. К моменту приятного знакомства с Роем и Тэбом условная трудовая книжка Тревора полнилась данными об участии в ансамблях Faron's Flamingos, Rory Storm & The Hurricanes. Близость интересов вкупе с общим намерением максимально раскрыться в искусстве подтолкнули их к единственно верному решению – объединиться. Отправной точкой для троицы стал ритм-энд-блюзовый фундамент, помноженный на элементы соул, джаза, рока, а позднее и психоделии. Свингующий Лондон принял ребят в свои объятия. Дальше, как положено: активные клубные выступления, закономерный интерес продюсеров, первые контракты... Исходный материал троицы строился исключительно на кавер-версиях. Но даже старые джаз-блюзовые стандарты в оригинальной интерпретации The Peddlers звучали по-особому "вкусно". Так что корпорация CBS, поставив на "тёмных лошадок", отнюдь не прогадала...

Пиком амбициозных устремлений группы явилась пластинка "Suite London". К тому времени погоня за коммерческим успехом отошла для парней на второй план. Горизонт окрасился желанием замутить нечто монументальное. За дело энергично взялся фронтмен Филлипс. С небольшой помощью композитора-аранжировщика Питера Робинсона он сочинил 13 вещей, составивших сюиту во славу главного города Туманного Альбиона. Привыкший к короткому песенному формату, Рой вовсе не думал о концептуальных наворотах. Посему цементирующей основой для перетекающих друг в друга чёртовой дюжины произведений послужила образная атмосфера, которую The Peddlers воплотили в студии при поддержке Лондонского филармонического оркестра.

"This Strange Affair" – яркий миг рефлексии, сентиментальная вечерняя прогулка, диктующая правила тона (сиречь – интонации). Дальше интрига будет раскручиваться затейливо, с артовой глубиной породистых симфонических планов наподобие "Sequence of Thought" или, к примеру, финальной "A Year and a Day (Metamorphosis)", прото-проговым Hammond-driven прищуром ("Did She"), авангардно-академическим эквилибром ("In Juxtaposition"), лирико-драматическими откровениями в полифонической обёртке ("Under London Lights"), темброво насыщенным псевдоэстрадным монологом ("River Lives"), крупнокалиберным оркестровым джаз-роком ("I Have Seen"), серией загадочных инструментальных фанк-экзерсисов авторства Робинсона ("Impressions – Movements 1, 2 & 3), роскошным психоделик-соул-коллажем ("A Year and a Day") и прочими занимательными подробностями. Придаток в виде шестёрки бонусов демонстрирует шлягерную сторону многогранного таланта Роя Филлипса (от зажигательного фанка и R&B до откровенной попсы с горланящими тётками на "бэках"). Но это, скажем прямо, лишь серия бодрящих пустячков в тени проникновенного волшебства "Suite London" –  уникального саунд-эксперимента, способного обогатить вас духовно. 

The Peddlers

Juha Kujanpää "Kivenpyörittäjä • Tales and Travels" (2013)

В конце 2013-го крупнейшая финская газета Helsingin Sanomat подвела музыкальные итоги года. Одним из фаворитов журналисты и критики признали инструментальный альбом "Kivenpyörittäjä • Tales and Travels" молодого артиста из Хельсинки Юхи Куянпаа (р. 1974). К тому моменту его фигура уже пользовалась немалым авторитетом в андеграундной среде. Встретив Миллениум в ранге ведущего композитора эмбиент-формации CNCD, Юха стремительно набирал обороты, параллельно взаимодействуя с множеством иных звуковых форм и жанров. Произведения Куянпаа вошли в репертуар фольклористов Kirjava Lintu, инди-рокеров Captain Cougar, альтерно-прогрессоров Kuha. А сам он на правах клавишника сотрудничал с джазовым гитаристом Туомо Дальбломом, певцами Вилле Ояненом, Николаем Бладом и прочими замечательными личностями. В круговерти бесчисленных [муз.]альянсов умник Юха сумел найти время, силы и желание для запуска собственного прожекта. За сверхъестественно короткий был набран аккомпанирующий состав, а по факту – лихая сборная, сплошь из профессионалов сцены. Рок-поддержку мастермайнду (фортепиано, фисгармония, клавишные) оказывали Тимо Камарайнен (гитара, мандолина), Теро Туовинен (акустическая и электрическая бас-гитары), Юсси Миеттола (ударные). Скрипично-альтовыми партиями распоряжались Кукка Лехто (Mustan Meren Polkka Orchestra, Olli Ahvenlahden Orkesteri, Tulilintu), Томми Асплунд и Эско Ярвела (оба – участники коллектива Tsuumi Sound System). Дополнительный вес авантюре маэстро Юхи обеспечивало присутствие восьми исполнителей из академического лагеря.
Стартует программа с колоритного саунд-гибрида "Matkamusiikki", в котором тесно сплелись народная северная традиция и крепкий мелодический арт олдскульной закваски. Последующие номера развивают генеральную линию всевозможными способами. В титульном треке бал правит фьюжн-гитара Камарайнена, парящая над изысканной полифонией классического инструментария. Изобретательная фантазия "Suomenmaa" с головой погружает нас в уютное игровое пространство нордической самбы (да-да, не удивляйтесь, и такое случается). Камерная зарисовка "Hääpolska" великолепно обходится без электричества, преподнося слушателю на фирменном блюдечке торжественную картину приозёрной свадебной церемонии. Развесёлый кунштюк "Arkipäivän Ylistys" скроен по лекалам незабвенного Ларса Холльмера пополам с Пеккой Похьолой (водоворот мнимой беззаботности в искристом потоке шарма). Спектр мозаичного наброска "Different Polska" поистине широк: от корневого саамского мелоса до брасс-рока. В пику ему комплексное полотно "Islannin Vesi" завораживает художественной строгостью контуров, ближе к финалу обретая стихийный размах. Пограничный этюд "Kaukametsä" наводит мосты меж ажурным chamber-орнаментом и прогрессив-джазовой гитарной основательностью, тогда как одухотворённо-светлая пастораль "Heinäkuun Yöt" мельком напоминает о славных деяниях других приполярных кудесников – норвежцев Streif. Замыкает действо чарующая реприза "Kaukametsä" с её размеренной пейзажной внесобытийностью и предзакатным лирическим мерцанием.

Резюмирую: разноплановая, но при том поразительно целостная, глубокая и зрелая панорама, манящая природной красотой национального финского искусства. Превосходный во всех отношениях релиз, настоятельно рекомендуемый к ознакомлению.

Juha Kujanpää

Etna "Etna" (1975)

Итальянский квартет Etna – детище братьев Маранголо, Антонио (клавишные, кларнет) и Агостино (ударные, перкуссия). С 1971 г. ребята рулили в сицилийской команде Flea on the Honey. Старший, Антонио, будучи фронтменом, пел по-английски, а заодно играл на клавишах, гармонике и флейте. Агостино же привычно барабанил, временами терзал маримбу и помогал братцу с вокалом. Компанию им составляли гитарист-мандолинист Карло Пенниси и многостаночник Элио Вольпини (бас, саксофон, гитара, вокал). Путёвку в большую жизнь Flea on the Honey дало участие в фестивале Pop of Viareggio. Однако вышедший следом безымянный дебют коллектива слушатели встретили без особого энтузиазма. Тому была серьёзная причина: поскольку все четверо являлись упёртыми англоманами, LP-конверт содержал тексты и заметки на чужом для соотечественников языке. Вдобавок самих себя парни именовали на британский манер: Тони, Дастин, Чарли, Найджел... Не встретив понимания в родных пенатах, ансамбль в 1972-м перебрался в Рим и возродился под укороченным названием Flea. Результатом изменённой стратегии явился прогрессив-хардовый диск "Topi o uomini" (1972), принятый гораздо теплее предшественника. Однако продолжать шоу в подобном ключе Маранголо со товарищи явно не собирались. Словом, на Flea поставили жирный крест, опостылевшую вывеску изъяли из обращения. Последовавшая за этим трёхлетняя пауза ознаменовалась мозговым штурмом, итог которого – превосходный джаз-роковый акт Etna.

Некоммерческий характер альбома подчёркивается его инструментальной направленностью. Семь треков под "англо-шапками" – явный камень в огород почтеннейшей публики. Да и в мелодическом отношении смельчаки-сицилийцы обошлись без ненужных послаблений. Открывающий номер "Beneath the Geyser" сперва журчит и переливается водянистыми аккордами электропиано, а затем вырастает в фасонистый фьюжн строгой выделки с безупречной ритмикой. Лихие гитарные партии на авант-джазовом фоне ("South East Wind") – эдакий приветственный жест заочным коллегам-"кентерберийцам". Замысловатая структура фрески "Across the Indian Ocean" косвенно отсылает к ранним опытам Mahavishnu Orchestra; впрочем, и тут Etna смотрится достаточно оригинально. Камерным электроакустическим изяществом отмечена пьеса "French Picadores", переходящая в 9-минутный энигматический опус "Golden Idol" (зрелая размеренность, не лишённая признаков головоломки). Композиция "Sentimental Lewdness" скроена по лекалам рок-боевика, разбавленного философской созерцательностью; такой вот гибрид парадоксального свойства. Замыкает программу "Barbarian Serenade" – бессловесное мандолинно-групповое подтрунивание над традиционным для итальянцев песенным жанром.
Резюмирую: первоклассная художественная панорама, актуально звучащая и сегодня. Натуральная жемчужина прогрессивного джаз-рока. Рекомендую.

Etna

Ugly Custard "Ugly Custard" (1970)

Супергруппа из сессионщиков – явление редкое. Но в случае с британцами Ugly Custard оно абсолютно оправданно. По заведённой традиции огласим состав: Алан Паркер – гитара, Роджер Кулэм – орган, Герби Флауэрс – бас, Клем Каттини – ударные. Отмежевался проект от фанк-соул-формации Blue Mink, в которой творили трое из вышеозначенных граждан: Паркер, Кулэм и Флауэрс. Видимо, творческий зуд и избыток фантазии не позволяли парням долго задерживаться под одной вывеской. Иначе чем объяснить следующее: наряду с указанной пластинкой в 1970 году знатные инструменталисты сумели не раз переменить адреса и маски. Композитор–аранжировщик Алан умудрился выдать за неполный годичный цикл аж три пластинки гитарной музыки ("The Guitar Family", "Guitar Fantasy", "Contemporary Guitar") на прославленном library-лейбле KPM. Маэстро Роджер записал диск эстрадных танцевальных мелодий "Blow Hot – Blow Cool". Помимо этого оба в компании со стариной Герби и драммером Барри Морганом продолжали развивать линию Blue Mink. Также Паркер, Флауэрс и Каттини в содружестве с клавишным волшебником Аланом Хокшоу и вокалистом Питером Ли Стерлингом (он же Питер Чарльз Грин) забацали психоделический фанк-проговый LP под соусом Hungry Wolf. Плодовитость, что и говорить, завидная. Однако мы несколько отдалились от темы. Возвращаемся к Ugly Custard.
Скроенный из разномастных элементов альбом высветил стилевые интересы всех участников квартета. Эклектичный парад-карнавал открывается народной английской балладой "Scarboro' Fair", представленной в довольно смелом варианте: канонический проигрыш нота в ноту + импровизационные кульбиты хард-артового, классического и психоделического свойства. После неназванного фольклорного гитарного эскиза а ля Гордон Гилтрэп (кстати, в программе насчитывается шесть подобных скрытых миниатюр) идёт яркий фанк-номер "My Babe", прошитый безбашенными соло Паркера. Тяжёлый блюз "Hung Upside Down" с неизменно терпким привкусом Hammond'а – другая сторона увлечений Ugly Custard: мощно, профессионально и убедительно. Броский, раскатистый джем "Custard's Last Stand" служит демонстрацией игровых навыков четвёрки; феерический органно-шестиструнный диалог солистов на фоне техничной ритм-секции воскрешает забытое ощущение рок-н-ролльного праздника. Кавер-версия "Babe I'm Gonna Leave You" Led Zeppelin окрашена в философские тона; гитара Алана выступает тут олицетворением сугубо земных страстей, тогда как барочные пассажи Роджера апеллируют к небесному. В финале, впрочем, происходит марьяж духовного с телесным. Мотивная канва оригинальной композиции "Cry From the Heart" позволяет наполнить элегическую по сути структуру риффами в ключе The Shadows или The Mohawks, что лишь добавляет ей привлекательности. Заголовок трека "Never in a Blues Day" свидетельствует сам за себя: тягучий, хмельной, отвязный набросок с драйвовыми электрическими вспышками. Итоговая "Feel This" – превосходный синтез среднетемпового липкого мелоса по рецепту Кита Мэнсфилда с R&B-интонацией. Нарочито-напускной пофигизм от расчётливых мастеров своего дела.

В дальнейшем Паркер выстроил успешную соло-карьеру, изредка пересекаясь с друзьями-коллегами (в 1972 г. конгломерат Hungry Wolf трансформировался в прог-квинтет Rumplestiltskin, чей лонгплей "Black Magician" снискал умеренную популярность в Германии и Нидерландах). Кулэм, Флауэрс и Каттини по-прежнему высоко ценились как сейшнмены, но самостоятельного признания никто из них, к сожалению, не добился.

Ugly Custard

Last goodbye

Ну что же, уважаемые подписчики, читатели, случайные и неслучайные 

посетители блога, – видимо, пора сказать "до свидания".

Почти десять лет жизни отдано этому ресурсу. 

Конечно, можно было бы продолжать. Но, если честно, устал. 

Прежнего запала нет, а действовать из-под палки – увольте. 

Да и обстоятельства оставляют всё меньше шансов для свободных манёвров...

В общем, не судите строго. Цитируя классика, 

"мавр сделал своё дело, мавр может уходить". 

Желаю всем новых свершений, открытий, творческих и прочих удач. 

И пусть Музыка служит вам немеркнущей путеводной звездой!

Искренне Ваш,

       С. 

Grotesk "Grotesk & Grotesk 2" (1980)

Тяга к прекрасному у Мука Гробиана (р. 1946) проклюнулась рано. Сперва немецкий мальчуган воспылал любовью к тромбону. Практика явственно показала, что духовые не его конёк. Дальше, как водится, начался гитарный период. Здесь дело пошло значительно веселее. С 18 лет Мук, урезавший фамилию до невнятного Гро, наяривал рок-, поп-, соул- и джаз-стандарты в любительских группах Нюрнберга. При этом музыкальное безумие сочеталось у паренька с вполне осмысленными занятиями живописью. К 1972 году наш герой перебрался в Мюнхен, где вместе с единоверцами основал коллектив Aera. За стилевую основу был принят джаз-рок, настоянный на элементах краута, прогрессива и прочих любопытных компонентах. После четырех плодотворных лет поиски жанра толкнули Гробиана на новые подвиги. Совместно с коллегами гитарреро затеял сольный прожект "Muckefuck" (скабрезно озаглавленная фьюжн-пластинка увидела свет в 1979-м). И фактически через год маэстро Гро (бас, гитара) в окружении проверенных бойцов (Тео Йоргенсман – кларнет, Вольфганг Теске – ударные, гитара, Ули П. Ласк – тенор- и сопрано-саксофоны) пришпандорил к звуковому древку полотнище с хитрой надписью Grotesk.

Дебютный альбом продемонстрировал стремление тевтонов к синтезу. Уже вступительной вещью "Me TheoRit" квартет утверждает себя в лагере абсурдистов, коим по плечу задачи любой степени сложности. Хотите коктейль из буддистского камлания, статичного джаза и заторможенной польки? Пожалуйста. Импровизационный фьюжн-джем с тонким восточным привкусом? Не вопрос, вот вам "Fata Morgana". Хипповую джаз-роковую психоделию эпического формата? Легко. "Undine bei den Sirenen" удовлетворит подобный эстетский каприз. Любители гитарно-саксофонных запилов наверняка возрадуются игровой амальгаме "Grotesk". А там недолго и до магии преображения ("Clown im Fakir"). Ровное спейс-этническое течение пьесы кардинально ломается посредине, наводняясь оторванными от реальности партиями сакса. Итог всему подводит мистический джаз-фанковый номер "Seifenblasen am Himalaya" – кунштюк из разряда шарад.

Программу "Grotesk 2" воплощали те же – за вычетом Ульриха Ласка, но при посредничестве Клауса Кройцедера (саксофон, лирикон) и Ахима Гиселера (клавишные). Наличие электропиано и синтезатора позволило команде развернуться во всю ширь. Да и характер треков претерпел изменения. Больше мажора, подчас легкомысленного ("Heavy On Wire"), больше воздуха ("Dream Dancin'"), ритмически насыщенных фигур ("Yeah"). Правда, и мандраж от соприкосновения с ориентальными загадками обозначился убедительнее ("Salomé"). Благодаря новобранцу Гиселеру Grotesk сумели подняться до симфо-джазовых высот ("Teh Tramp") и даже наметить условный романтический контур ("Alicia"). Зато авторское вмешательство Кройцедера вылилось в длинную хаотическую помесь электроники с фьюжн-прогом и фри-джазом ("Voice of the Lyricon").

Резюмирую: внушительный сонический эксперимент, дающий представление о деятельности малоизвестной германской бригады конца семидесятых. Советую ознакомиться.

Grotesk

Tsuumi Sound System "Floating Letters" (2013)

После таких альбомов по-настоящему начинаешь жалеть о собственной непричастности к могучим скандинавским традициям. Всё же в глубине мелодических структур народностей Севера есть нечто, исподволь волнующее душу, задевающее её потаённые струны. Музыка, протяжная и чистая, как полярная ночь, умеет преображаться в мгновение ока. Ясность сменяется замысловатым руническим письмом. И нужно обладать всей полнотой великого древнего знания, чтобы увидеть за обольстительной ворожбой звуков, за мнимой легкостью красок припорошенные снегом хрусталики истины. Фолк – не самоцель, но повод оживить в людях чувства. И финский коллектив Tsuumi Sound System, определенно, владеет секретом подобного рода реанимации. Будучи активно концертирующей бригадой, великолепная восьмёрка нечасто балует слушателя студийными программами. К примеру, "Floating Letters" – их третий (если не принимать в расчет работы, вышедшие в 2000–2004 гг. под шапкой Tsuumi) и последний на сегодняшний день релиз. Однако именно его я бы назвал квинтэссенцией творчества ансамбля. Почему? Сложно объяснить так вот с ходу. Попробуем рассмотреть кусочки мозаики по степени расположения.

Открывающий номер "Darkwing Polska" дарит нам встречу с нарядной, праздничной стороной приполярного фольклора. В струнно-аккордеонной полифонии не сразу обращаешь внимание на присутствие ритм-секции (Тармо Анттила – контрабас, Юсси Никула – ударные, перкуссия). Тем не менее у неё довольно важная роль. Что особенно ощущается ближе к финалу. Заглавная тема начинается с обманчиво мажорного фиддл-дуэта Томми Асплунда и Эско Ярвели. Постепенно тональность прирастает трагическими нюансами, а комплексная ритмическая сетка откликается мощными рок-позывными. В канве этюда "Waltzinki (Uusi Valssi Helsingistä)" явлена тончайшая фолк-фьюжн модель. Автор пьесы, гитарист Яни Кивеля крайне вовремя расставляет лирические акценты; за это – отдельное спасибо. Даже сочиненный Йоакимом Бергхеллем (саксофоны, перкуссия, бас-кларнет) площадный танец "Square Two" далёк от вульгарности и, без сомнения, обладает очаровательными чертами. Колоритный этнический выпендрёж "Twisted Invention" снабжён приличной джазовой атрибутикой, зато идущая следом камерная зарисовка "Minka’s Dream" (аккордеон, фоно, маскируемый под виолончель контрабас) решена в эстетике психологического минимализма. Возвышенно-светлый сюжет "Smilla" чередуется с гуттаперчевой конструкцией "Altitude", где действие подчинено лихому драйву. Электрический модернизм и неувядающая энергия фолка сталкиваются лбами на пространстве любопытной истории "Silmäkkeessä". Попытка проиллюстрировать вояж по излучинам бытия сугубо инструментальными средствами оборачивается кинематографически образным эскизом "Years Passing"; тут TSS удачно расширяют стилевые горизонты до абсолютно "взрослых" рубежей. В пассаже "Circus on Ice" безукоризненная композиционная основа соединяется с виртуозной исполнительской техникой. Замыкает строй умиротворяющий трек "Dansk Fest" – натуральный эталон для нынешних адептов жанра 'world music'.

Резюмирую: увлекательный художественный акт, сочетающий в себе глубокомыслие с эффектной игровой подачей. Пропускать не советую.

Tsuumi Sound System

Swegas "Beyond the Ox" (1970)

На излёте шестидесятых брасс-рок был весьма актуален. Само собой разумеется, в Штатах. Впрочем, и британская молодёжь питала живой интерес к мощному звучанию духовых, намертво спаянных с будоражащим кровь ритмом. И вот вам отличный пример на заданную тему: ансамбль Swegas, чья история началась в 1969-м. Толчок прожекту дали трубач Брайан (Джо) Спиби и тромбонист Ник Ронай. Прежде оба наяривали блюз и джаз в составе Fulson Stilwell Band, ориентиром для которого служил саунд нью-орлеанских биг-бэндов. После распада коллектива приятели некоторое время участвовали в соул-сессиях Cat Road Show. Но тут из-за океана повеяло свежим музыкальным бризом: на вахту заступили будущие законодатели жанра – Chicago и Blood, Sweat & Tears. Начиналась эпоха перемен, что особенно остро почувствовали англичане. Рядом с Джо и Ником начертались фигуры саксофониста Алана Смита, гитариста Джонни Тугуда, органиста/вокалиста Кита Стрэчена и басиста Роя Трумена. Понеслись репетиции, доставлявшие парням немалое удовольствие. Казалось, успех не за горами. Однако их первый альбом так и остался нереализованным. Тогда разочарованный мистер Спиби взял курс в произвольном направлении, предоставив шанс порулить другому отцу-основателю. На вольные хлеба подались и гитарист с саксофонистом. Но, как известно, незаменимых нет. Ронай, Стрэчен и Трумен оперативно пополнили кадровые резервы и принялись яростно осаждать лейблы. Жертвой упорных англосаксов пала звукозаписывающая контора германского концерна BASF, где в 1970 году вышла пластинка "Beyond the Ox".

Введение "Into the Ox" демонстрирует правильность композиционной стратегии Swegas. Выразительно-ненавязчивая мелодическая канва аккуратно цепляет слушателя на крючок. И дальше можно творить что угодно. Допустим, ленивую фанк-гамму "Said But Never Heard" с комплексным брасс-подкреплением, диетической гитарно-клавишной подсветкой и строго отмеренной фри-джаз-дозировкой. Ритм-энд-блюзовая мотивность эпизода "Dawning", помноженная на  психоделический флер, полифонию духовых и приятный вокал гитариста Стюарта Уилкинсона, открывает собой четырехчастную сюиту "Pollution". В других ее сегментах нам встретятся: зыбкая фьюжн-рефлексия ("Morning"), прогрессивный калейдоскоп страстей ("Evensong") и сумбурно-наивный шестидесятнический драматизм ("Tomorrow"). Склонность команды к развёрнутым историям, сочетающим монологи с джаз-роковым спорадическим коктейлем, характеризует трек "1776 Fantasia". Тонкая поэтика пьесы "Cold Unfriendly Way" прекрасно дополняется лаконичным экскурсом "Gravedigger", замешанным на коллизиях рыцарской литературы, саксофонно-трубной торжественности, артистическом нарративе и разных живописных нюансах. Титульный пассаж не что иное, как эстрадный поп-зонг в полуоркестровой манере. Невзирая на надоедливость рефренов, выглядит вполне убедительно. Точку в повествовании ставит 22-секундная кода "Oxtail", целиком построенная на затейливой партии духовых.

Резюмирую: замечательная прото-прогрессивная мозаика джаз-рокового склада, и поныне не утратившая своего очарования. Рекомендую.     

Swegas

Ut Gret "Ancestors' Tale" (2014)

Когда душа требует мифов, а всё давным-давно изучено, что остаётся делать? Воплотить собственное  видение мировой истории. Именно этим занимается основоположник проекта Ut Gret Джоуи Конрой. Его хроникальные выкладки – своеобразный гипертекст, по большей части выражаемый музыкальными средствами. Концептуальные перипетии сюжетов Конроя вращаются вокруг загадочного племени гретов – одного из потерянных колен Израилевых. Интеллектуально развитые дикари, они исчезли с лица Земли, успев посеять новые идеи, образы, приоткрыть сакральные горизонты человеческого духа. Наследником философии гретов считают персидского поэта Шамса Тебрези (ок. 1185–1248), наставника выдающегося стихотворца-суфия Джалал ад-Дина Мухаммада Руми (1207–1273). Без них немыслимы как глобальные явления (например, эпоха Возрождения), так и культурно значимые феномены ("Утопия" Томаса Мора, фигура Калибана в шекспировской "Буре"). Иными словами, таинственный древний народец в корне изменил эволюционную структуру homo sapiens. И пускай материальные свидетельства существования гретов неведомы большинству. Важно, что выведенные ими смысловые конструкции послужили толчком к возникновению современной цивилизации.

У каждой из десяти пьес альбома "Ancestors' Tale" своя подноготная. Титульная вещь – гипотетический саундтрек к немой ленте "Зов Ктулху" по одноимённой книге Г.Ф. Лавкрафта. Ничего ожидаемо пугающего в событийном звуковом строе нет. Напротив, имеет место лирическая возвышенность, определяемая духовыми Джеки Ройса, Стива Гуда и Грегори Экера, а также атмосферно-тёплым вокалом и скрипкой Шайенн Майз. После короткой мутной импровизации "The Departure" для диджериду, баритон-сакса и ударных наступает черёд условно кентерберийского номера "Hopperknockity Tune" – посвящения культовому британскому басисту Хью Хопперу. Не стараясь копировать стилистику 1970-х, Конрой со товарищи, тем не менее, выступают идейными потомками великих прогрессоров. Неброская форма сочинения "Selves Unmade" на поверку оказывается достаточно сложной, реализованной по законам силлабики (да к тому же с весьма затейливым рисунком кларнетовой соло-партии маэстро Гуда). Этюд "The Raw, The Cooked & The Overeasy" так и вовсе инспирирован этнологическими изысканиями Клода Леви-Стросса (1908–2009), что не мешает бойцам из Ut Gret переходить в пределах темы от джаз-рока к фактурным меллотроновым ландшафтам. Эпизоды бомбёжки берлинского зоопарка (1944 год) нашли отражение в коллизиях напористой авант-проговой фрески "An Elephant in Berlin" авторства клавишника Стива Робертса. Смешение цеппелино-кримзоидных мотивов выливается в мощную композицию "Dinosaur on the Floor", направленность которой задает контра-фагот мистера Ройса. Увлекательная 9-минутная chamber-авантюра "The Grotesque Pageantry of Fading Empires" подавляется эффектным 12-тоновым рядом упражнения "Zodiac", чья серийная техника ассоциируется не столько с "нововенцами", сколько с хрестоматийными опытами Роберта Фриппа. Замыкает шеренгу кунштюк "Walk the Plank" – эдакий арт-хаус-ремейк "Пиратов Карибского моря" для избранных.

Резюмирую: любопытный художественный мега-эксперимент от записных американских умников. Настоятельно советую ознакомиться.

Ut Gret

Deirdre "Deirdre" (1977)

Виниловое издание единственной пластинки Deirdre нынче оценивается в 250 евро. Но это к слову. Нас же интересуют художественные достоинства релиза. И они, поверьте, наличествуют. Чем же уникален данный проект? Ну, скажем так: если Flairck являлись пионерами камерного неоклассического фолка на голландской сцене, то Deirdre принято считать нидерландскими провозвестниками электрического народного "штиля". Многие из участников бэнда впоследствии профессионально отметились в разных жанровых ипостасях – от арт-рока до "новой волны" и кантри-блюза. Однако речь сейчас не о том. Начнем, пожалуй, с фигуры вокалистки/арфистки Йопи Йонкерс. Девочка родилась и выросла в музыкальной семье, с детства питала любовь к старинным фламандским мотивам. В подростковые годы увлеклась более актуальными вещами, насыщенным современным звучанием. Играя с симфо-роковой командой Poemfield II, попала в поле зрения гитариста/мандолиниста Ханса Янсена и пианиста Ада ван Мёрса. Прослушивание, к обоюдному удовольствию сторон, прошло успешно. И уже в разгар 1976 года Йопи со своими неординарными друзьями записывала диск-гигант под эгидой международной корпорации Philips.

Фактически все треки с безымянного лонгплея Deirdre, за исключением единственной пьесы, представлены изобретательно переработанными традиционными напевами. Стартуют ребята с заведомо хитовой позиции "Daughter of Peggy-O" – типичной кабацко-сельской плясовой с зажигательной партией фиддла (Хирт Гус) и однообразным, но тщательно выверенным ритмом (Йос ван Воркум – бас, Мик Бус – ударные, перкуссия). Центральную певческую роль в средневековой балладе "Lovely Joan", некогда разысканной британским композитором-классиком Ральфом Воан-Уильямсом на просторах графства Норфолк, исполняет Ханнеке Люксембург, чей бархатный тембр идеально годится для этой мелодической жемчужины. Да и аранжировка дуэта Янсен / ван Мёрс с флойдическим гитарным рисунком и оркестровыми клавишными приемами намекает на прогрессивную направленность вышеозначенного опуса. Залихватская джига "Cup of Tea" демонстрирует не только коллективное виртуозное владение инструментами, но и редкостное чувство формы. Даже лирический этюд "Tell Me What You See in Me" авторства Дэйва Казинса (The Strawbs) не выглядит чужеродным элементом в общей обойме. Очередная ветхо-печальная история ("Young Waters") в трактовке Deirdre утрачивает оттенок провинциальности, обогащаясь изящным соцветием аккордов гитар, цитры, электропиано, вистла и, конечно, проникновенным голосом госпожи Люксембург. Дальнейшие откровения ансамбля лишь подтверждают безусловные мастерство и фантазию игроков. Это и комплексный фольклорный арт-рок "'t Visserke"; и безбашенный полифонический кантри-драйвовый эскиз "Nine Points of Roguery"; и абсолютно чудесная панорама "'t Koopmanszoontje" с гипнотическими соло а ля Дэвид Гилмор, колоритными вокальными эпизодами Йопи Йонкерс и живописным антуражем восставшей из небытия легенды; и забубенный поселковый фьюжн ("Gravel Walk"); и завершающая благородная chamber-элегия "Call the Yowes", манящая за собой в заповедную сказочную реальность.

Резюмирую: шикарный пример европейского прогрессивного фолк-рока, подкупающий одаренностью его создателей. Рекомендую. 

Deirdre