Quaterna Réquiem "O Arquiteto" (2012)

Музицирование об архитектуре – затея редкостная. Если помните, нечто подобное когда-то отважился провернуть Алан Парсонс со своим прожектом. Хотя пластинке "Gaudi" откровенно не повезло. Невзирая на старания британских умельцев, слушатели встретили релиз прохладно. Оно и понятно: на дворе стоял 1987 год. Тут уж было не до концептуального умничанья, пусть и с приставкой "поп". Общественность требовала от именитого маэстро хитов. А их запас, как выяснилось, имел нехорошую тенденцию к истощению... У бразильцев Quaterna Réquiem ситуация иного рода. Никто не ждал от команды Элизы Вайерманн (фортепиано, синтезаторы) яркости и эстрадного лоска. Ибо в истории современного прогрессив-рока ведомая ею бригада зарекомендовала себя отъявленной симфонической артелью. Более того, прежние эпические творения южноамериканской композиторши (включая произведения, воплощенные в рамках дуэта Wiermann & Vogel) преимущественно обходились без вокального наполнения. Спустя годы госпожа Элиза не изменила принципам. Внушительная коллекция пьес, собранных под вывеской "O Arquiteto", – продукт сугубо инструментальный. И, разумеется, заслуживающий серьезного внимания.

11-минутная "Preludium" разворачивается с неспешным достоинством. Опора конструкции – чистое пиано + синти-оркестровка. Постепенно звучание обогащается электрогитарными позывными Роберто Кривано, ритмом от Жоржи Матиаса (бас) и Клаудио Дантаса (ударные, перкуссия). Элиза вводит в палитру партию "Хаммонда", да и общая эмоциональная окраска трека обретает черты авантюры. Камерный нью-эйдж "Mosaicos" скреплен печатью этюда-размышления и снабжен красивыми пассажами классической гитары. Мощным комплексным саундом пропитан могучий номер "Fantasia Urbana", где давний соратник бразильской симфо-вумен Клебер Фогель с неистовой страстью терзает скрипку. Замечу, что и полифонический бэкграунд здесь выстроен на совесть. Четвертая позиция диска знаменует собой начало масштабной титульной сюиты. Путешествие в архитектурные миры подчинено строгой хронологии, поэтому за точку отсчета берется рассказ об итальянце Донато Браманте (1444–1514) и его известнейшем сооружении – базилике Святого Петра в Ватикане. Органно-струнный пафос при обширной рок-поддержке подчеркивает величие этого памятника средневекового зодчества. История о Жюле Ардуэне-Мансаре (1646–1708) подана с французской изысканностью – в стилизованном под старину кружевном барочном наряде. Далее по списку – органический шедевр "Дом над водопадом" американца Фрэнка Ллойда Райта (1867–1959), музыкально обставленный в манере мелодического оркестрового брасс-прога с налетом драматизма; незыблемый идеал La Sagrada Familia великого испанца Антонио Гауди (1852–1926), изобретательно решенный в жанре эклектики; кафедральный собор города Бразилиа, воздвигнутый соотечественником наших героев, убежденным коммунистом Оскаром Нимейером (1907–2012), – отсюда сплав национальных мотивов самбы с хитроумными авант-плоскостями. В свете вышеперечисленного колоритный финал "Postludium" напоминает преклонение головы пред совершенством формы и одновременно – благодарный реверанс, адресованный в вечность.

Резюмирую: солидная арт-панорама, предназначенная любителям многоярусного рок-симфонизма с концептуальным уклоном. Советую приобщиться.

Quaterna Réquiem

Luciano Basso "Voci" (1976)

"И сегодня, 30 лет спустя альбом "Voci" заставляет меня удивляться, невзирая на сильно изменившийся за последние годы собственный композиторский стиль" (Лучано Бассо, 2007 г.). Подобное признание некоторые сочтут кокетством, хотя вряд ли мэтр итальянской сцены так уж кривил душой. Просто его "прогрессивный" рок-дебют остается по-настоящему яркой, крепкой и солидной программой. Однако, прежде чем войти в когорту профессионалов, предстояло одолеть долгую дорогу ученичества. Вот этим Лучано и занимался. Ребенком осваивал фортепиано. С 15-летнего возраста постигал теорию контрапункта и искусство композиции в Венецианской консерватории имени Бенедетто Марчелло. Дальше оттачивал пиано-технику под руководством опытных педагогов. Кроме того, активно сочинял репертуар для различных камерных ансамблей и принимал участие в фестивалях современной музыки. Главным же качеством, заставлявшим Бассо неустанно расширять горизонты познания, являлся жгучий интерес ко всему новому. При его востребованности в концертной академической среде можно было бы не суетиться и преспокойно плыть по течению. Но такой вариант молодой плодовитый автор исключил для себя сразу.

Если верить позднейшим высказываниям маэстро, основная цель при создании "Voci" – избавиться от звуковых клише симфо-рока, направив соническую энергию в некое универсальное измерение. Правда, выбранные им инструментальные средства свидетельствовали как раз об обратном. Достаточно взглянуть на состав: Лучано Бассо (фоно, орган, меллотрон, электропиано, клавесин), Луиджи Кампалани (скрипка), Микеле Дзордзи (гитара), Массимо Пальма (виолончель), Мауро Периотто (контрабас, бас-гитара), Риккардо Да Пар (ударные). Впрочем, не нашего ума дело вступать в идейные споры с зачинщиком действа. Потому перейдем к деталям. Светлые камерные тона, где верховодят клавишные и скрипка, определяют мелодический антураж первой половины трека "Preludio". Филармоническая закваска здесь просчитывается не только в области формы, но и с позиций драматургии. Даже при электрическом ритм-напоре мастермайнд старается не изменять принципам "большого стиля". В дуальной связке "Promenade I°"/"Promenade II°" характерные для итало-прога элементы соседствуют с колоризмом гармонии, отсылками к светской музыкальной культуре эпохи Возрождения, обильными пианистическими эскападами и нарочито безэмоциональным лейтмотивом, в котором при желании усматривается классическое ехидство. Титульная сюита – масштабный полифонический комплекс, подчеркивающий благородное происхождение арт-рока. Возвышенный тематизм а ля Рахманинов перемежается хэкеттовскими позывными гитары Микеле Дзордзи и щедро оркеструется при помощи остальных ансамблистов. Венчает картину редчайшей красоты 9-минутный номер "Echo", уравнивающий в правах религиозно-космическое совершенство окаймленного флойдическими нотами синти-хорала и шквалистые вкрапления Hammond-driven прогрессива. В виде CD-бонуса прилагается черновой набросок под названием "Mignon", сумбурно отображающий момент сближения Бассо с эстетикой рока.

Резюмирую: превосходный по многим показателям художественный акт, одна из подлинных жемчужин прогрессива середины 1970-х. Рекомендую.

Luciano Basso

Ciccada "The Finest of Miracles" (2015)

Детство – пора чудес. Но многим ли из нас дано пронести сквозь годы ощущение волшебства? От первых весенних гроз, раскаленных июльских крыш, упоительных травяных ароматов, звонкоголосой палитры дождя и закатных красок, разлитых над безбрежностью леса... Афинскому композитору Николасу Николопулосу в этом отношении повезло. Свое воспоминание о сказке он бережно хранит до сих пор. Что отражается и в музыке ведомого Ником (духовые, клавишные) квартета Ciccada. Стартовали греки на удивление замечательно. Дебютный релиз "A Child in the Mirror" стал одним из главных прог-событий 2010-го. Исполнение, продюсирование, дизайн буклета – все было сделано на высоте. Солидное количество хвалебных рецензий убедило Николопулоса в правильно выбранном курсе. Недолго отдохнув, рулевой Ciccada взялся прокладывать новый маршрут в океане творчества. Без ненужной суеты маэстро оформил лирику, выстроил насыщенный мелодический ряд. И в интервале с октября 2012-го по июнь 2014-го группа при поддержке внушительного числа гостевых персонажей записала программу "The Finest of Miracles", мастерингом которой занимался признанный ас студийного ремесла Уди Кумран.

Инструментальное начало "A Night Ride" гарантированно заставит трепетать ноздри симфо-прогера, обожающего сочетание аналоговых синтезаторов, филармонических струнных пассажей, фольклорных вензелей флейты в обнимку с рекордером и хард-роковых гитарных вспышек. Меллотроновый хорал, атмосфера камерной чистоты, скрипичные пиццикато и теплый вокал Евангелины Козони на полях трека "Eternal" постепенно обрастают полновесной электрической аранжировкой. И вот уже реет над бездной мощный тембр "Рикенбекера" от басиста Юхана Бранда (Änglagård, Thieves’ Kitchen) при ударной поддержке Янниса Илиакиса; активно вовлекаются в процесс трубы, кларнеты, виолончель, скрипка; а комплексный саунд ансамбля благодаря ухищрениям звукоинженера прозрачен, ясен и совершенно не грешит избыточностью. Мифологический аспект пьесы "At the Death of Winter" навеян содержанием книги Майка Хардинга "Зеленый человек" (распространенный в эпоху Средневековья символ – элемент декоративного скульптурного орнамента). Музыкальная же часть складывается из многоголосия вкупе с щедрым перкуссионным сопровождением (как тут не вспомнить Gentle Giant) и джазовых виньеток Йоргоса Мухоса (гитары, пение) на фоне монументальных аккордов меллотрона. Медиевальные ренессансные мотивы с заездом в "джетроталловость" автоматически выделяют из общего ряда прелестную вещицу "Around the Fire". Да и симпатичная интерлюдия "Lemnos (Lover's Dance)" по архитектонике близка произведениям незабвенных чародеев Gryphon. Но центром притяжения, по мысли авторов, обязана служить 5-частная сюита "The Finest of Miracles". Собственно, так и выходит. Ибо где еще встретишь столь удачное хитросплетение фрагментов дарк-авангарда, пасторального фолк-рока, пышного брасс-убранства, хрустальной осенней меланхолии, напористого полифонического прогрессорства и атональных академических контрапунктов?

Резюмирую: великолепный подарок ценителям симфонического фолк-арта, скроенного по нестареющей рецептуре блистательных коллективов 1970-х. Удачное приобретение в коллекцию меломана.                             

Ciccada  

Brainchild "Healing of the Lunatic Owl" (1970)

Одноальбомные команды вроде Brainchild – немой укор будущему летописцу прото-прогрессива. Казалось бы, в CD-формате переиздавались неоднократно, а информации о группе практически нет. Доподлинно известно лишь место образования: городишко Ньюкасл в Северной Ирландии (графство Даун). Ну и состав ансамбля также не является тайной. Для пользы дела огласим полностью: Билл Эдвардс (электрическая и акустическая гитары, вокал), Крис Дженнингс (орган, фортепиано), Брайан Уилшоу (саксофоны, флейты), Харви Коулз (бас, вокал), Дэйв Мюллер (ударные), Ллойд Уильямс (труба), Иэн Госс и Пэт Стракен (тромбоны). Как видите, количество духовых здесь солидное. Из чего можно заключить, что коллектив прокладывал свой путь в брасс-роке. В общем-то, так оно и было. Не ахти какое новаторство, скажете? Верно, на рубеже шестидесятых–семидесятых подобного рода бэндов хватало. Оставим в покое Chicago c Blood, Sweat & Tears. Во-первых, это Штаты, а во-вторых, общий момент для сравнения (иными словами, клише). Если уж выстраивать параллели, то с британцами – The Alan Bown, The Greatest Show On Earth, Samurai. Но и от соплеменников Brainchild несколько отличались. Попробуем разобраться, чем именно.

Ритм-энд-блюзовые риффы, оттенок психоделии, джазовый флер, мелодический структурализм и постоянные смены рисунка на протяжении трех с половиной минут – вот примерная картина вступительного номера "Autobiography". Робость/наглость дебютантов тут отсутствуют напрочь. Азарт + уверенная игровая техника = чистое удовольствие. Ребята купаются в собственном творчестве, и кайфом от процесса намеренно заражают слушателя. В заглавной вещи варьете-монолог Коулза расцвечен пятнами интриги. Напевный мотив блуждает в андеграунд-тоннелях, то поворачиваясь симфо-джазовой стороной, то наливаясь смурью. Вообще, артистизм – естественная для Brainchild среда. Что доказывает и театрализованная фреска "Hide From the Dawn", где брасс-подпитка особенно значима. Да и певческая схема с разложением на два голоса, отдаленно напоминающая Gentle Giant, добавляет парням козырей. С драйвом у ирландских затейников тоже порядок. Достаточно включить "She’s Learning": перекличка "Хаммонда" и духовой секции, басовые междометия, гитарный галоп на фоне дробных ударных снимают любые вопросы. 9-минутный опус "A Time A Place" уравнивает в правах симфо-джаз, цепкие прото-артовые куски на r'n'b-платформе, склонность к драматической повествовательной манере и эстрадную заводную искрометность. Унисонная фанк-полифония стартовой фазы пьесы "Two Bad Days" перетекает в музыкальный мини-спектакль Харви Коулза – любителя щегольских эффектов, знающего толк в сочинительстве. Эмоциональный звуковой парад продолжает акустическая фолк-элегия "Sadness of a Moment": сетка незамысловатых гитарных аккордов, флейта, душевное изложение текста... Тихая, уютная атмосфера. Чего же еще желать? Разве только буффонады под занавес, каковой служит финальный аттракцион "To B". Монотонность флейтовой рефлексии спустя время сметает напористый свинг, и венчает историю буйная авангардная какофония из серии "тушите свет". Занавес.

Резюмирую: один из лучших саунд-актов раннего британского фьюжн-арта. Рекомендую всем ценителям жанра.

Brainchild

Thieves' Kitchen "The Clockwork Universe" (2015)

Практику британско-шведского музыкального сотрудничества на паритетных началах в разряд системы возвел Энди Тиллисон. Как известно, первые альбомы проекта The Tangent творились им в тесной связке с доброй половиной состава The Flower Kings. Позднее англичанам удалось оттянуть внимание на себя, но тенденция приглашать варягов сохранилась. И вот вам образцово-показательный пример подобного взаимодействия. Издавна тяготевшие к сложным формам неопрогеры Thieves' Kitchen окончательно превратились в искусных джаз-роковых артистов. Случилось это, разумеется, не вчера. Просто экс-лидер бэнда Марк Роботэм продвигался к желанной территории с некоторой оглядкой на прошлое. Тогда как завладевший инициативой гитарист-холдсуортовец Фил Мерси впоследствии позволил группе уйти в натуральный креативный отрыв. Но мы не договорили о знаковом скандинавском присутствии. К переманенным из Änglagård Томасу Юнсону (клавишные) и Анне Хольмгрен (флейта) ныне примкнул их соотечественник и коллега по основной группе Юхан Бранд (бас). Чья экспрессивная и мощная техника, по признанию Мерси, идеально дополнила саунд ансамбля. В общем, испытание программой "The Clockwork Universe" новобранец выдержал с честью. И слава богу. Ну а теперь к содержанию.

Концептуальный посыл диска – серия повествований о людях науки, их чаяниях, свершениях, разочарованиях и тяжком опыте познания в условиях изменчивых индустриальных будней. На старте имеем томный джазовый флер фрески "Library Song". Тембровые лирические откровения фронтвумен Эми Дарби ведут нас сквозь полумрак инструментальных фьюжн-закоулков. Чувствуется, что мастермайнд Фил прочно сработался с приверженцем аналогового звучания Томасом. Гитарно-органные гармонии обоих воспринимаются единым целым. Необходимые объем и завершенность композиционным упражнениям дуэта придают маневры ритм-секции (Бранд + ударник Пол Мэллайон из Joff Winks Band и Antique Seeking Nuns). Игривый настрой номера "Railway Time" уместно разбавляется атмосферно-меланхолической партией флейты от госпожи Хольмгрен. Да и родные для всякого Ängla'мана меллотроновые краски Юнсона тут как нельзя кстати. Невыразимая словами хрупкость бытия прекрасно иллюстрируется средствами музыки на полях этюда "Astrolabe" – дивного электроакустического камерного трио (пиано, гитара, бас). Пьеса "Prodigy" функционирует по смешанным правилам: от частокола риффов к поэтической рефлексии, и обратно, к истокам драйва. Центральным сегментом действа можно считать 20-минутную сюиту "The Scientist’s Wife". Авторские амбиции конгломерата Мерси/Юнсон/Дарби реализуются в соответствующей мере: джазовые стринг-проходы, винтажный бэкграунд клавишных, вплетение пасторальных мотивов, колюче-брутальные пассажи "северной" школы с непременным тройственным союзом меллотрона, "Хамонда" и Fender Rhodes пиано, а также тончайшее светоносное дыхание флейты. Безвокальный финал "Orrery" остается за шведами. Альянс Томаса и Анны органичен, глубок, задумчив и аскетически красив, ибо таит намек на вековечную суть, скрытую за пределами языка...

Резюмирую: очередная достойная пластинка от интернациональной формации Thieves' Kitchen. Рекомендуется любителям прогрессив-джаза, кентербери-рока и ностальгического арта новой эры. 

Thieves' Kitchen

Alain Goraguer "La Planète Sauvage" (1973)

Хороший аранжировщик – категория штучная. А в том, что Ален Горагер (р. 1931) один из лучших, можно не сомневаться. Его угораздило появиться на свет в городе-курорте Ницце. По воле родителей мальчуган брал уроки игры на скрипке, но с этим инструментом романа не получилось. Зато фортепиано пришлось Алену по вкусу. Затем началась война и стало не до музыки... В конце 1940-х страстью Горагера сделался джаз. Впрочем, не забывалась и классическая гармония, которую он осваивал в Парижской национальной консерватории под руководством именитого наставника Жюльена Фалька (1902–1987). Почетное второе место на любительском джазовом конкурсе позволило молодому французу окончательно расстаться с средиземноморской провинцией и перебраться в столицу. Далее – цепочка примечательных встреч: Борис Виан, Серж Генсбур... Первые записи в составе оркестра и собственного трио. И наконец – работа в кино. Видно, к этому Горагера вела сама судьба. Ибо фактуру изобразительного материала маэстро умел воспринять, как мало кто другой. Пиком же композиторской карьеры Алена считается фантастическая анимационная лента Рене Лалу "Дикая планета", удостоенная специального приза в Каннах. Не вдаваясь в идейные перипетии сюжета, побеседуем об интересном – саундтреке к мультфильму.

25 звуковых секций представляют собой бесконечный стилевой аттракцион. Ясно, что без электроники sci/fi-картине не обойтись. Синтезаторы Горагер использует на редкость тактично, в сочетании с оркестровкой и прифанкованным ритмом. Причем в контексте фазы "Deshominisation (I)" отчетливо улавливаются мессианские реминисценции а ля "Dies Irae" (не иначе как тонкий намек на академическое образование автора). По мере знакомства с содержимым нащупывается сквозной лейтмотив. И тут обнаруживаешь очередную грань сочинительского таланта Алена: ненавязчивость. Узнаваемую последовательность аккордов он периодически прячет в напластованиях иных – где-то аморфных, где-то подчеркнуто рефлексивных этюдов. Замечательно реализована тональная связка cпейс-фанк ("Course De Ten") – психоделик-прог ("Ten Et Medor"); в фантазии творцу уж точно не откажешь. Чарующие межзвездные трипы с женским вокализом ("Ten Et Tiwa Dorment"), механистичный роботизированный синти-марш ("Ten Est Assomme"), мистериальный коктейль из лирики пополам с конструкционным хаосом ("Abite") плюс искусная псевдобарочная элегия для клавесина и флейты ("Conseil Des Draags") – где еще встретишь подобное торжество эклектики? А ведь помимо вышеуказанного имеются: симфо-артовый транс-вояж "La Femme"; дуальная прогрессивная авантюра "Mort De Draag"; безумная авангардная фреска "L'Oiseau"; напоминающая дурной сон маниакальная шизо-схема "Attaque Des Robots"; отвязная пародия на вальс "Les Fusées"; смачный космический рок "Générique" с практически гилморовской гитарной фразировкой; невеселое раздевание в замедленном темпе ("Strip Tease") с не пойми откуда выскакивающим чудным тандемом дразняще насвистывающего сакса и нахальной, подстрекающей к чему-то большему флейты.

Разумеется, названо отнюдь не всё. Но остальное вы сможете открыть лично: диск, несомненно, заслуживает внимания.

Alain Goraguer

Pingvinorkestern "Push" (2014)

Нет, это не скандинавский аналог культовой группы The Penguin Café Orchestra. С бригадой Саймона Джеффса героев данного обзора роднит любовь к камерному формату и склонность к использованию не самых стандартных для рок-музыки инструментов (например, укулеле; на нем играют абсолютно все члены бэнда). В остальном шведский ансамбль наследует иронической фьюжн-проговой традиции (Фрэнк Заппа, Ларс Холльмер), не стесняясь мимолетных поп-флюидов. Замечу, что к перспективной молодежи участников Pingvinorkestern отнести при всем желании не получится. Каждый из них уже перешагнул 50-летний рубеж. Однако энергии, таланту, чувству юмора, вкусу и полету фантазии кудесников из Мальмё может позавидовать любой дебютант. Заправляет процессом женщина – Сюзанна Юханссон (вокал, скрипка, перкуссия, флейта, мелодика), у которой в подчинении имеются четверо здоровых мужиков: Матс 'Lödder' Фредрикссон (гитары, вокал, перкуссия), Стефан Дернбрант (вибрафон, ксилофон, гармоника, перкуссия, флейта, мелодика), Мике Валль (гитары, перкуссия) и Шайни Мак (бас, пила, синтезатор, перкуссия). Позиционируя себя пост-модернистами, северяне осуществляют взаимопроникновение различных саунд-материй. Тем не менее за внешней буффонадой проглядывают профессионализм и стопроцентное владение ситуацией.

Релиз пронизан дыханием шапито (общеизвестно: шведы питают особую слабость к цирковым атрибутам). Отсюда и говорящие ярлыки вроде "Madam Else's Genuine Flea Circus" или "Alfred the Clown and His Highly Trained Poodles". Впрочем, действовать Pingvinorkestern предпочитают опосредованно. И потому не стоит удивляться коллективному фланированию от балагана к комнатенке ужасов. Вот, допустим, вступление, где авантюрно-вкрадчивая интонация постепенно разрастается до кондиций эстетской фолк-схемы. Любопытно, правда? Дальше еще лучше. От неожиданной драматической интриги ("Who Are You?") артисты переходят к сути ультрасовременной полубалладной истории ("As Hard As They Come"), после чего запускают в стратосферу изысканный chamber-фьюжн ("You Got A Light, Mac?"), обладающий чертами авангардного джаз-рока. Меланхоличный вальс "In Too Deep" в плане атмосферы напоминает "The Rain is a Handsome Animal" уникальных американцев Tin Hat. Дьявольский угар "Клоуна Альфреда и его дрессированных пуделей" сменяется шикарной синтетической фреской "Mood Swings" – альянсом филармонической ясности и мощного хард-рока образца XXI века. Мотивный номер "No, But I've Got A Dark Brown Overcoat!" структурно заточен под саундтреки 1960-х, тогда как лирический камерный эскиз "A Postcard From Copenhagen" тяготеет к фольклорной мечтательности. Пьеса "The First Light", вопреки названию, уподобляется пост-готической дарк-мессе. Перчику добавляет и расположенная рядом зарисовка "Creepy", эталон мрачнейшего гротеска. Замыкает шеренгу рассудочный, журчащий акустикой и хрустальным тембром вибрафона трек "Me & The Wave", пленяющий холодным очарованием Балтийских просторов.

Резюмирую: оригинальный и весьма изобретательный альбом, выгодно отличающийся от большинства якобы "прогрессивных" пластинок новой эры. Пропускать не советую.

Pingvinorkestern

L'Engoulevent "L'Île Où Vivent Les Loups + Étoifilan" (1977/1979)

Не знаю, чем объясняется любовь жителей канадской провинции Квебек к фольклорным мотивам, но пик ее пришелся на начало семидесятых. Множество студентов, аспирантов и остальной молодежи с гитарами в руках принялось активно самовыражаться на языке авторской песни. Одним из таких инициативных товарищей был Мишель МакЛин. Вместе с хиппующим приятелем Клодом Ляфрансом он создал дуэт Les Karrik. Акустический фолк-шансон тандема очаровал монреальскую тусовку, в итоге ребят приютил лейбл Les Disques Zodiaque. Две пластинки, несколько синглов – вот, собственно, и всё. Невзирая на популярность, телевизионные концертные съемки и широкую радио-ротацию, Les Karrik исчезли из поля зрения публики. Клод подался в сольное творчество, Мишель (гитара, вокал) объединил усилия с Пьером Моро (фортепиано, клавесин). К 1976 году оформилось ядро камерного ансамбля L'Engoulevent, куда также вошли Франсуаза Туркотт (скрипка) и Руссель Ганьон (виолончель). Ритмическую поддержку квартету обеспечивал перкуссионист Поль Пикар (Maneige). А в отношении аранжировки МакЛину с коллегами здорово пригодились советы многоопытного скрипача Бернара Кормье (Conventum), коего по общему согласию записали в соавторы.
1 ноября 1977 г. увидел свет дебютный альбом L'Engoulevent "L'Île Où Vivent Les Loups" – яркий образчик антиэлектрического фолк-арта. Десяток представленных треков невелик по размеру, но предельно насыщен деталями. От стилизованных под "народный" мелос струнных пассажей и аккордового боя в рамках вступления "La Gigue du truck rouge" компаньоны ловко перемещаются в область хорально-инструментального chamber-повествования ("Les Vieux Trains"). Неподдельной грустью наполнена замечательная баллада Пьера Моро "Départ" с лирическим пиано-аккомпанементом, душещипательной партией скрипки и меланхоличными вокальными излияниями фронтмена Мишеля. Титульный номер – по-хорошему театральная конструкция, состоящая из разнопородных и все же превосходно сочетаемых друг с другом элементов. 19 секунд неоклассической фортепианной миниатюры "Ti-boutte (1ière partie)" служат прелюдией к комплексной напевной фреске "Voix et violon", для воплощения которой МакЛин привлек старину Ляфранса (гитара), вышеупомянутого маэстро Кормье (скрипка), Джека Кантора из Harmonium (виолончель), Жака Лорена из Brégent (бас), Жан-Луи Ганьона (тромбон) и Клода Блюа (французский рожок). Типично франкофонская склонность к эмоциональному пересказу проклевывается в контексте истории "Légende de la chasse-galerie". Впрочем, нагнетать драматизм L'Engoulevent способны и без слов, что подтверждает этюд "La Nouvelle". Бесподобен страстный вокальный монолог "Je me demande", оттеняемый unplugged-аранжементом. Финальный миньон "Ti-boutte (2ième partie)" – выразительная, тщательно выверенная точка. Для комплекта CD дополнен 25-минутной программой "Étoifilan" (1979), заявленной как звуковая интерпретация одноименной детской книжки Бертрана Готье. В жанровом плане – полноценный прог-рок (Моро использует полифонические синтезаторы, наличествуют ритм-секция, духовые и хор), авантюрный, но по большому счету лишенный шарма первенца.
Резюмирую: весьма оригинальный пример фолк-артовой драматургии, отличный подарок для приверженцев направления 'Prog Quebec'. Рекомендую.

L'Engoulevent

Oblivion Sun "The High Places" (2013)

От роскошного симфо-фьюжн-прога через умиротворяющий арт конца 1970-х, коммерческий АОР 1980-х, экспериментальную соническую гущу 1990-х и ностальгические грезы нулевых родоначальники ансамбля Happy The Man пришли к комплексному прогрессиву технологической эры. Да, Oblivion Sun не открещиваются от прославленной вывески (это было бы по меньшей мере странно). Собственно, если почитать интервью Стэнли Уитакера (гитары, вокал) и Фрэнка Уайетта (клавишные, духовые) различным музыкальным изданиям, сложится впечатление, будто делиться воспоминаниями о минувших днях HTM им куда интереснее, нежели рассказывать о своем текущем проекте. Оно и понятно: молодость – лучшее, что случается с нами. Однако запас вдохновения у мастеров не иссяк. И потому ветераны рок-цеха при любой возможности готовы заново седлать коней.

С момента издания дебютной безымянной программы Oblivion Sun в структуре бэнда произошли изменения: синтезист Билл Пламмер, басист Дэйв ДеМарко и ударник Крис Мэк распрощались с многоопытным тандемом. От дополнительных клавишных услуг Стэн и Фрэнк решили избавиться, а на вакантные места участников ритм-секции позвали старожилов балтиморской сцены Дэвида Хьюза (бас, вокал) и Билла Брассо (ударные, перкуссия). Приток свежей крови положительно сказался на результатах: субъективно, вторая пластинка OS воспринимается не в пример целостнее предшествующей работы.

Тон задает бессловесный этюд "Deckard" – модерново звучащий прог-фьюжн, выполненный с минимальной оглядкой на прежние достижения. Маэстро Уайетт по обыкновению гнет симфоническую линию, задействовав синтезаторы и язычковые духовые инструменты, тогда как Уитакер рассекает пространство отточенными джаз-роковыми фразами электрогитары. Любовь Стэна к фэнтези-сюжетам находит отклик в структуре номера "March of the Mushroom Men" с его яркими оркестровыми красками и классическим построением композиции. Песенная баллада "Everything" – вполне традиционный расклад для unplugged-посиделок где-нибудь на канале MTV; очень американский по духу кунштюк в довольно симпатичной обертке. Градус серьезности тут, естественно, понижается, но, с другой стороны, почему бы не предаться лирике, коль желание есть? На таком фоне бескомпромиссная пьеса "Dead Sea Squirrels" выглядит инородным телом: стальная, гипнотическая мрачность пассажей, ритмическая мощь и легкий оттенок восточной микрохроматики. Остальную половину диска занимает титульный эпический опус (22:22 мин) авторства Уайетта. Сказочная по сути конструкция в шести актах своим названием отсылает к раннему сочинению того же Фрэнка "Merlin of the High Places" (1976). Но в отличие от пасторальной красоты и мифологической образности исконного творения нынешнее произведение ориентировано на драматическое вокальное повествование вкупе с напористой игрой ансамблистов. И только редкие мгновения мечтательной клавишной рефлексии позволяют говорить о нерасторжимой внутренней связи отстоящих во времени полотен.

Резюмирую: во всех отношениях крепкий релиз и хороший повод для знакомства с очередным воплощением легендарных Happy The Man.

Oblivion Sun

Sunbirds "Sunbirds" [plus 2 bonus tracks] (1971)

Рождение спецпроекта Sunbirds связано с именем Клауса Вайсса (р. 1942). К началу семидесятых этот немецкий ударник успел поработать в квартете Клауса Дольдингера, оркестре Эрвина Лена и дюжине различных составов джазового толка. Будучи авантюристом по духу, Клаус отважился замутить разовый фьюжн-акт, куда зазвал коллег из стран Старого и Нового Света. Подельниками Вайсса стали: австрийский органист Фриц Пауэр (р. 1943), голландский флейтист Фердинанд Повель (р. 1947), англо-бельгийский гитарист Филип Катеринэ (р. 1942) и многоопытный американский басист Джимми Вуд (р. 1929). Каждый из вышеназванных джентльменов – блистательный профессионал сцены. Но внушительнее прочих смотрелась фигура мистера Вуда, на счету коего значились совместные сессии с признанными легендами жанра – Луи Армстронгом, Чарли Паркером, Эллой Фицджеральд, Майлзом Дэвисом, Диззи Гиллеспи и Сарой Воэн. Кроме того, до своего переезда в Европу (1960 г.) Джимми несколько лет играл в биг-бэнде Дюка Эллингтона. А уж это, согласитесь, всем школам школа. Итак, в 1971-м на фоне мюнхенской панорамы судьба соединила вместе пятерых амбициозных музыкантов. Так и появился мистический краут-джазовый конгломерат Sunbirds.

Идеи для сочинений черпали отовсюду. Эзотерика Востока, космические открытия, яркие туристические впечатления и просто воспоминания детства – на полях искусства смешалось многое. При этом сквозным концептуальным началом выступал монотематический пунктик. В определенном смысле, творчество Sunbirds обратно пропорционально прогрессиву с его бесконечными коллажными вывертами. Тут действие тяготеет к размеренности. И в данном отношении показательна "качающая" структура номера "Kwaeli", где в притворную гитарно-флейтовую полудрему вторгаются холерические вспышки ритма и зигзаги электропианных пассажей Пауэра. Последовательное раскручивание спирали "Sunrise" протекает в рамках мелодической константы. А центром схемы служит нарезаемый Вудом басовый квадрат, монументальный контур которого украшают интригующие сонические детали. В мареве эпического полотна "Spanish Sun" навязчиво мельтешат фигурные миражи, сотканные из созвучий флейты, выпуклых гитарных линий и затейливых клавишных нюансов, лишенных всяческого намека на оркестровую помпезность. В оформленном Фрицем этюде "Sunshine" кудесники из Sunbirds наконец-то позволяют себе хорошенько побаловаться драйвом. Колоритный ретроспективный джаз-рок с бурными инструментальными эскападами и незначительным привкусом фанка выглядит стилевым особняком в ряду рассудочных картин-путешествий. 9-минутная пьеса "Sunbirds", невзирая на элементы раги и нарочитую медитативность, приближена к западным реалиям, о чем свидетельствуют характерные органные партии. Ну а для тех, кто обожает миловидные джем-десерты в ключе раннего Эла Купера, имеется превосходный "Blues for D.S." авторства Джимми Вуда. Бонусами заявлены загадочная фьюжн-фреска "Dreams" и лихой бурлеск "Fire Dance" с реализованной в 1973 году пластинки "Zagara".
Резюмирую: оригинальный сплав настроений, сюжетов и фантазий, приготовленный настоящими мастерами джаз-рока. Пропускать не советую.

Sunbirds

PFM "In Classic – Da Mozart a Celebration" (2013; 2 CD)

Движение арт-рока по касательной к рубежам классической музыки естественно в основе своей. Яблоко от яблони, как известно, недалеко падает. Главное – преодолеть стадию младенческих подражательных гримас. Зрелость же все расставит по местам, и тогда сугубо формальное сходство обретет необходимую, эволюционно обусловленную глубину.

Корифеи итальянского прогрессива PFM прежде не позиционировали себя в качестве продолжателей курса великих. Избегая оркестрового пафоса ближайших сородичей-конкурентов New Trolls, головастые ребята из Premiata Forneria Marconi сочиняли комплексные произведения, самостоятельно кроили аранжировку. Помощь сторонних профессионалов была им попросту ни к чему. Откровенно говоря, популяризаторов симфонического наследия в семидесятые хватало и так: ELP, Canarios, Fireballet, Sky... Список можно продолжить. Однако спустя десятилетия шанс поработать с нетленными шедеврами мировой классики сделался для PFM своеобразным пунктиком, эдакой idée fixe. Седовласая троица (Франц Ди Чоччо – ударные, перкуссия, вокал; Патрик Дживас – бас; Франко Муссида – гитары, вокал) наметила к работе с десяток глобально известных тем. Финансовая поддержка на государственном уровне позволила ангажировать оркестр под управлением Бруно Сантори. Плодом совместной деятельности явился двойной CD, о котором побеседуем ниже.

От буквальной "перепевки" по нотам PFM отказались сразу: вторично и скучно. Решили зайти с другого бока – исполнить канонические мотивы в собственном арт-ключе. Опыт и вкус – железная гарантия от эпигонства. И потому закономерное удивление слушателя при первых тактах увертюры из "Волшебной флейты" (электрогитара, ударные... какой же тут Моцарт?) сменяется мыслью "а почему бы и нет?". Максимально задействовав фантазию, разгоняя креативный маховик, Ди Чоччо со товарищи открывают иные грани знакомых многим композиций. И вот уже пульсирует мрачноватым психоделизмом "Danza Macabra" Сен-Санса, насыщается мяукающими гитарными фразами "Славянский танец № 1" Дворжака, рисуется блюзовыми и хард-роковыми тонами Adagietto из "Симфонии № 5" Малера, трансформируется до неузнаваемости прокофьевский "Танец рыцарей" из балета "Ромео и Джульетта", переводится в заводную эстрадную плоскость "Русская Пасха" Римского-Корсакова и долго блуждает по прогрессивному лабиринту ритмов и смыслов увертюра из оперы Верди "Набукко".

Дополнительная пластинка фокусируется на авторских вещах членов бэнда. И в оном не усматривается противоречия. Заимствованные с программ 1972–1980 гг., переложенные на симфонические рельсы творения Premiata Forneria Marconi не просто демонстрируют устойчивую связь с барочно-романтическими фазами развития музыки, но и убедительно доказывают: ветераны владеют искусством полифонии, гармонии, а также четко понимают принципы оркестровки. Причем звучат лирические опусы наших героев на порядок взрослее закрывающих диск фрагментов "Suite Italiana" Мендельсона и "Guglielmo Tell – Ouverture" Россини. Это ли не признак настоящего мастерства?

Резюмирую: отличный пример грамотного слияния жанров, истинное удовольствие для любителей симфо-рока. Рекомендую.

PFM

Graphite "Chestnut Loke" (1996)

Перешагнуть через локальную известность у них не получилось. Однако свою порцию славы английский квинтет Graphite все же снискал. Группа оформилась в Редингском университете на закате шестидесятых. А спустя год–полтора парни вовсю щеголяли в статусе подающих надежды, разогревая публику перед выступлениями Pink Floyd, Roxy Music, Queen, Mott The Hoople, T-Rex и других рок-икон. Репертуарной политикой Graphite распоряжались трое – вокалист Кит Аллен, клавишник Крис Гор и гитарист Дэвид Хук. Ритмическую поддержку сперва оказывали басист Джон Джекман и ударник Питер Драй, позднее – Дэйв Андерсон и Билли Рэнкин. Невзирая на частое использование студийных ресурсов, разразиться полноценным лонгплеем в отпущенный им срок пятерке не удалось. В 1972-м лейбл Beacon выпустил в свет сингл "Gimmie Youn Number"/"Chestnut Loke". Через пару лет силами концерна EMI была издана другая мини-двойка – "Come Back"/"Good Time Women". Но к тому моменту коллектив, скоротечно обновивший вывеску (финальное название – Sinbad), уже дышал на ладан. Затем следы ансамбля затерялись. И только в 1996-м энтузиасты из конторы Audio Archives сумели вернуть слушателю почивших в бозе музыкантов.

Компилятивную ретроспективу составили записи 1970–1974 гг. Прото-арт редингских джентльменов весьма отдаленно напоминает стилевые упражнения команд типа Fantasy, Cressida, Gracious. Туманная рефлексивность, помноженная на мелодизм и редкие энергетические проблески, преобладает в треках "Starflight Over the Skies" и "Chestnut Loke" (особенно выделяется последняя, интригующая энигматическим саундом меллотрона в сочетании с электропиано). 10-минутная пьеса "Tide" придерживается психоделического канона (местами ощущается влияние The Doors). И надо сказать, в степенно-неспешном сгущении атмосферы Graphite довольно убедительны. С введением в строй инструментала "Freedom" наступает недолгое оживление. Легкая мажорность припопсованного ритм-энд-блюза "A Dragon's Tale" призвана скрасить обстановку. Толику приятности вносит и лирический этюд "Set It Free". Впрочем, при тщательном рассмотрении сознаешь: философизмы и мечтательное витание в облаках нашим героям явно ближе по духу; во всяком случае, на это намекают вещи вроде "Dawn (Morning Has Come)", "Don't You Think It's Kinda Sad", "She's Gone Away". Вообще, вторая часть сборной программы более разнообразна по настроению. Температура колеблется от фолк-блюзовых зарисовок ("In Our Country Home"), напористого дарк-харда ("Evil Arms") и рок-фигур непонятного назначения ("Autumn") до смурных околотрансовых конструкций ("Spring"), чувственных блюз-баллад ("I'm Feelin' Low") и космического фьюжн-фанка ("Freedom (Reprise)"), предвосхитившего манеру немецких затейников Kraan. Конечно, технической виртуозности тут нет и в помине. Игровыми изысками ребятам из Graphite хвастаться не с руки. Но отдельным произведениям бэнда не откажешь в шарме, чья природа – секрет за семью печатями, надежно спрятанный от посторонних ушей и глаз.

Резюмирую: добротный хроникальный экскурс в прошлое одной из забытых творческих единиц раннего британского арт-рока.

Graphite

Accordo dei Contrari "Kublai" (2011)

"Представьте себе течение жизни, отображенное в звуках; или контрасты повседневности, запечатленные в красках. <...> Вот то, что пытаемся сделать сейчас, и будем стараться фиксировать дальше, выражая на привычном нам языке. Просто мы стремимся к иллюстрированию важнейших элементов обыденности, независимо от того, является ли это прог-роком иль нет". Кому-то подобное высказывание вероятно покажется надуманным, но члены итальянской команды Accordo dei Contrari за слова отвечают. После "живых" студийных сессий, оформленных в альбом "Kinesis" (2007), "продвинутые" музыкальные критики взяли группу на карандаш. Впрочем, лестные для многих сравнения с King Crimson и Deus ex Machina вряд ли радовали головастых "фьюжионеров". Существенным им виделось движение по собственной уникальной орбите, без заигрывания с уже отработанными приемами. Хотя не секрет, что в современном прогрессив-роке по-настоящему оригинальные артисты встречаются до крайности редко. И все же AdC нашли свою нишу. Сочетание тщательно просчитанных партий с моментами импровизации, необузданного драйва с психологическим самокопанием, закрученного джаза с не менее изобретательной рок-ритмикой позволило коллективу из Болоньи войти в число наиболее авторитетных европейских прог-составов и обеспечило некоторые приятные бонусы, о которых скажем ниже.

Записанный в студии Мауро Пагани (экс-PFM) диск "Kublai" отличается многоуровневостью инструментальных планов. Так, открывающая глава "G.B. Evidence" (парафраз темы "Evidence" Телониуса Монка) стартует как типичный фьюжн-экиз с дежурной перекличкой ключевых игроков. (Синхронное взаимодействие ансамблистов обуславливает легкую небрежность саунда.) Однако вскоре повествование меняет характер. Включаются мощные хард-резервы, и гитарист Марко Марцо Маракас принимается жадно риффовать под аккомпанемент баса Даниэле Пиччинини, ударных Кристиана Франчи. Эстафета переходит к клавишнику Джованни Пармеджани, а тот заряжает длинную очередь органных пассажей вперемешку с позывными синтезатора Муга. Для псевдовосточной истории "Arabesque" Марко фрагментарно использует уд, покрывая комплексное электрическое ядро чеканным узором акустики. Масштабный номер "Dark Magus" – джаз-роковая делянка маэстро Джованни; здесь эффектно демонстрируется его винтажный клавишный арсенал ("Хаммонд", электропиано, Arp Odyssey, Минимуг), определяющий развитие схемы в целом. Для кентерберийской рапсодии "L'Ombra di un Sogno" вокальную линию сочинил и спел легендарный Ричард Синклер (похоже, для него взаимодействие с перспективным молодняком – добрая традиция; вспомним программу "Koralrevens Klagesang" норвежцев Panzerpappa); в итоге получился ностальгический культпоход под знаменем Hatfield and the North с примесью модернистских тенденций. Фреска "Più Limpida e Chiara di Ogni Impressione Vissuta, Pt. 1" уравнивает в правах прогрессив 1970-х и агрессивно-огнедышащий фьюжн наших дней. А финальный этюд "Battery Park" с чистыми пиано-соло Пармеджани симптоматично утверждает догмат джаза над иными жанровыми аспектами творчества AdC.

Резюмирую: превосходный релиз, где внешняя авантюрность не мешает проявлению идейной зрелости. Рекомендую.

Accordo dei Contrari

Música Urbana "Música Urbana" (1976)

Одно из наиболее интересных явлений на каталонской прог-сцене 1970-х. Нынче квартет Música Urbana вспоминается знатоками преимущественно в связи с деятельностью Жуана Альберта Амаргоса (р. 1950) – композитора, дирижера, аранжировщика (семь раз – с 1999 по 2008 гг. – признавался лучшим в Испании), пропагандиста стиля "фламенко", лауреата премии "Грэмми" (2008) в категории "современная академическая музыка". Список "звездных" клиентов Амаргоса поражает разнообразием: Пласидо Доминго, Монтсеррат Кабалье, Пако де Лусия, Дидье Локвуд, Михала Петри... Но это сейчас. А тогда, в 1975-ом, молодой выпускник Барселонской консерватории, уже имевший за душой ряд камерных сочинений, намеревался покорить публику отточенной джаз-роковой техникой и любопытными авторскими наработками. С подобной целью Жуан (клавишные, сопрано-саксофон, кларнет, флейта, тромбон, свист, стринг-синтезатор) учредил ансамбль Música Urbana, состоявший из весьма опытных игроков: Карлоса Бенавента (бас, контрабас, акустическая гитара, перкуссия, вокальные эффекты), основателя бэнда Máquina! Луиджи Кабанака (гитары), Сальвадора Фонта (ударные, маримба, гонги, перкуссия, вокальные эффекты). На правах сессионных исполнителей в процессе записи участвовали Аврора Амаргос (кастаньеты) и Лаки Гури (фортепиано, электропиано, Муг). Итак, "Música Urbana".

Начальные такты "Agost" не оставляют сомнения в национальной принадлежности ансамблистов. Характерные перепады меж тягучими звуковыми ландшафтами с трелями испанской гитары, перестуком кастаньет, а равно бурными фламенко-вкраплениями и вкуснейшими фьюжн-партиями практически каждого инструмента (от ведущих по определению до ритм-секционных). Искусной сонической архитектонике могли бы позавидовать и гранды англо-саксонского прогрессив-джаза, к тому моменту потихоньку сдавшие некогда передовые позиции. Развернутая пьеса "Violeta" по воле Жуана разлинована в крупную брасс-сетку, снабжена уместными флейтовыми вставками, шутовским хрипловатым уханьем Карлоса и Сальвадора и прочими орнаментальными приемами. Оригинальное чувство юмора лидера сказывается в изложении сюжета "Vacas, toros y toreros" ("Коровы, быки и тореро"). Понятно, что без милых сердцу колоритных этнических деталей тут не обошлось. Но при этом Амаргос пользуется и арсеналом запасных средств, задействовав chamber- и танго-молекулы. Принадлежащий перу Бенавента этюд "Font" лишен филармонической закваски, зато цепляет непредсказуемостью поведения; в почти 5 минут повествования вложена масса авантюрных финтов, приличия ради сдобренных флейтово-клавишными мелизмами. Сладким зноем пропитана зарисовка "Caramels de mel", за коллажной фактурой которой проступают нешаблонность измышлений Жуана Альберта, мастерство присутствующих и азарт, помноженный на расчетливость. Финальная конструкция "El Vesubio azul" гипотетически легла бы в обойму фьюжн-историй а ля Return to Forever, кабы не шаловливость отдельных эпизодов, реализованных с напускной невинностью. Шарман, одним словом.

Резюмирую: во всех отношениях превосходная прог-джазовая модель. Настоятельно рекомендую ценителям данного направления.

Música Urbana 

Subtilior "Absence Upon a Ground" (2012)

Радикализм – вещь коварная. Особенно в искусстве. Вот, скажем, Микеле Эпифани. Возглавляемый им ретро-бэнд Areknamés любим многими арт-меломанами. Но если вдуматься, истинного прогресса в творчестве итальянской бригады практически не наблюдается. Да, воплощенная в жизнь эстетика семидесятых прекрасна сама по себе. А как же развитие, углубление и видоизменение канонов? Вероятно, ощущением тупиковости пути и продиктовано погружение Микеле в абсолютно иную музыкальную область.

Subtilior – проект, мягко говоря, непростой. Прикрывшись дразнящей вывеской (в переводе с латыни – "весьма изысканный") и подключив маскировки ради коллег по Areknamés (гитариста Стефано Коломби, драммера Луку Фальсетти), маэстро Эпифани (орган "Хаммонд", электропиано, синтезатор) основательно поработал над фактурными составляющими материала. Усложненная композиционная формула (chamber-прог + дарк-эмбиент), реверансы в сторону академического авангарда и джаза (для этих целей использованы таланты сессионных исполнителей на духовых и струнных инструментах) на выходе обернулись амбициозным, интригующим и крайне оригинальным альбомом, который вряд ли удастся понять за один сеанс. Попробуем вглядеться пристальнее.

Программа представлена двумя отделениями. Получасовое действо "Absence" вмещает 13 этюдов, чья философская подоплека лаконично анонсируется в буклете. Вариация на тему отсутствия в действительности воспринимается попыткой обретения сути. Отсюда электроакустическое зондирование почвы ("Overt"), нервические маневры скрипки Пьерлуиджи Менкаттини и кларнета Валерио Чиполлоне под соусом РИО ("Primo Frammento"), тягучий камерный триллер несколько аморфного свойства ("Epicicli I"), диссонансное растекание "мыслью по древу", удерживаемое от аннигиляции предельно выверенной ритмикой ("Secondo Frammento"). Характерный момент: признаков лидерского гонора за Эпифани не водится. Он – равный среди прочих. Поэтому никакого выпендрежа, самодовольных клавишных соло – только предметно необходимая детализация. И то в ряде случаев за нее отвечают другие (зыбкие вибрафонические слои Кристиано Поманте в "Arioso" и "Toccata", второстепенные аккорды рояля Маурицио Фазоли в "Terzo Frammento", басовые контрапункты Антонио Марроне в "Resti (Quarto Frammento)" и т. д.). Есть и совсем уж экзотический по нынешним меркам прием: фрагментарное обращение к средневековым формам Ars Nova, конкретнее, к одному из безымянных мотивов Маттео да Перуджа (XV в.). Финальный эпизод "Absence: Clos" – дерзкая авант-фьюжн-ухмылка, свойски разрешающая поставленную задачу. Ну а трилогия "Upon a Ground", согласно замечаниям Микеле, родилась из-за желания написать саундтрек к немой киноленте 1920-х годов. Результат вылился в сюрреалистическое звуковое полотно, в коем ключевую роль играют тенор-саксофонисты Кармине Яньери, Мануэль Трабукко и виолончелист Массимо Магри. Энигматический бонус для любителей головоломок.

Резюмирую: отличный пример саунд-путешествия по обширному RIO-лабиринту, требующий строгого внимания и определенного настроения. Дерзайте.

Subtilior

Nicholas Greenwood "Cold Cuts" (1972)

Есть артисты – вроде бы незаметные, но способные одним своим присутствием влиять на общую картину жанра. Знакомьтесь, Ник Гринвуд. "Темная лошадка" кентерберийского рока. Начинал как басист в Crazy Band Артура Брауна (в ту пору Гринвуда звали Шон Николас). Приноровившись к кислотно-психоделическому цирку, понаблюдав за умелыми оркестрово-аранжировочными приемами органиста Винсента Крейна, он перенял отдельные функциональные фишки и пустился в свободное музыкальное плавание. Прилюдно Ник обозначился на горизонте уже в 1972-м. Надо сказать, за истекший период парень сделал неплохой рывок вперед. Ибо в активе имелся добротный композиторский материал, сочиненный в соавторстве с клавишником Диком Хеннингемом и запечатленный на мастер-ленту. Впрочем, за отсутствием контракта об издании диска оставалось только мечтать. Помог, как водится, случай. В мае 1972 г. увидел свет лонгплей "Space Shanty" супер-группы Khan, где Гринвуд на пару с драммером Эриком Пичи обеспечивал секционную поддержку "первачам" Стиву Хиллиджу и Дэйву Сюарту. Последующий успех пластинки отразился на судьбах участников проекта. В итоге многострадальное детище Ника наконец удалось запустить в производство.

Фигурально выражаясь,"Cold Cuts" – взгляд в беспредельность хаоса с приличной мелодической высоты. Разнородность структуры продиктована авторским желанием объять необъятное. Чего стоит трехчастная фреска "A Sea of Holy Pleasure", в которой наличествуют камерный лиризм (фоно Хеннингхема плюс флейта Банка Гарднера олицетворяют собой лучезарный колорит морского побережья), напористая игровая полифония и приятнейший ритм-энд-блюзовый монолог под раскатистый аккомпанемент "Хаммонда". Благородство струнных пассажей, почти что хэммилловская вокальная интонация лидера и духовые импровизационные маневры неугомонного Гарднера очерчивают границы дилогии "Hope / Ambitions". Драматическое повествование "Corruption", непроизвольно вызывает ассоциации с мрачным прог-театром Van Der Graaf Generator. Да и в "Lead Me On" с ее атакующим органно-гитарно-оркестровым комплексным саундом подспудно улавливается та же причинная взаимосвязь. Хулиганствующая ироничность блюз-зарисовки "Big Machine" отсылает к славным традициям The Rolling Stones; причем Гринвуд невероятно органичен в даже такого рода стилистике. Любителям в меру пафосного брасс-рока наверняка придется по вкусу изобилующий оттенками номер "Close the Doors", увенчанный лихим гитарным соло Брина Хаворта. Сущность пьесы "Melancholy" составляет баланс между джазовой фоно-фразировкой и прото-арт-базисом в ключе ранних Procol Harum. Загадочный симфо-рок "Images" подан сквозь призму либретто-откровения маэстро Ника; что ни говори, а художественности тут хоть отбавляй. Монотематический экскурс "Promised Land", невзирая на скромную продолжительность (3 с хвостиком минуты), воспринимается чем-то эпически монументальным (опять же за счет нездоровой тяги к нарративу). А условное умиротворение наступает лишь в финале "Realisation and Death"; правда, Гринвуд и здесь не упускает шанса подбросить парочку истерических ноток.

Резюмирую: весьма любопытный и в целом неординарный прото-прогрессивный акт, без сомнения, достойный вашего внимания.

Nicholas Greenwood 

Flygmaskin "Fall" (2013)

Осень, меланхолия, вечный сплин... Затасканная тема. Оживлять лирические сюжеты в эпоху цинизма – затея сомнительная. Однако неоднородность зрительного фокуса покуда никто не отменял. И этот фактор крайне умело использовал бельгийский композитор/пианист Себастьен Виллемин, лидер камерного проекта Flygmaskin. За плечами молодого человека Королевская консерватория города Монс, мастер-классы, семинары и международные тренинги. А еще большая любовь к классикам (Баху, Рахманинову) и джазменам (Киту Джарретту, Эсбьорну Свенссону). По сути, музыкальная реальность Виллемина – срез направлений; точка, предельно близкая, но в то же время равноудаленная от его текущих жизненных увлечений. Третий путь? Возможно. А что до лаконичности выразительных средств – кого оно смущает? Тем более, бойцы здесь подобрались на редкость опытные. В активе у ударника Ваутера Роггеманса многолетние академические штудии + работа с ансамблями Tric Trac Trio, Klezmic Zirkus, Klezmamo и др. Контрабасист Пьер Грико – выпускник Льежской консерватории, подвизающийся в дюжине непохожих друг на друга коллективов. Ну а повелитель аккордеона Жульен де Борман (основатель бэнда Turdus Philomelos) и вовсе собаку съел в деле межкультурного диалога; кроссовер – стопроцентно его случай.

Язык открывающей альбом пьесы "Harmonie du soir" не отличается эмоциональностью. Тут скорее надо говорить о настроенческих флюидах, пресловутом 'reflective mood'. Разреженный диалог солистов на фоне практически незаметной ритм-секции уподобляется мерному покачиванию тронутой инеем ветви, постепенно оттаивающей в лучах рассветного солнца. Замечу, для диска характерна столь редкая ныне тонкость художественных решений. К примеру, номер "Missisimi" на мелодическом уровне поначалу напоминает опыты Кьетиля Бьорнстада, а ближе к развязке Flygmaskin проворачивают звуковой трюк в традициях Ballroomquartet (мол, чтобы не скучали). Грувовый этюд "Escalions" интригует неясностью замысла. Определенно, нас водят за нос. Зато с каким азартом! Причем "шпионские телодвижения" инструменталистов нисколько не препятствуют аккордеонному душевному излиянию балладного свойства в центральной части истории. Поступательная импровизационность задумчивой вещи "Arpège" перерождается в морской импрессионизм романтической схемы "Bigre" (невольно вспоминается Дан Ар Браз периода двухтысячных). 11-минутная зарисовка "Hasard" делится на несколько секций. Сперва имеет место командная игра эстафетного плана (на старте доминирует бас, затем главную партию ведет маэстро де Борман); после одинокое фоно Виллемина размывает идейные кирпичики до состояния акварели; последний отрезок – всеобщее ускорение (хотя даже в драйве явственно читается привкус минора). В "размышлизмах" фрески "Natole" удивительно соединились грустинка вальса, фольклорный кураж и вздыбленная модернистская ярость. Фактурный опус "Résonance" кинематографически выразителен и тяготеет к канонам, заложенным названными выше фламандцами Ballroomquartet. Эстетические грани трека "Ballet" объемлют разом фьюжн, эмбиент и chamber-минимализм, но жанровое предпочтение по-прежнему не выказывается напрямую. Обширный финал "Deuxième étage" закономерно служит авантюрным аттракционом, смело уравнивающим в правах обозначенные ранее стилевые категории; достойное окончание любопытной экскурсии.

Резюмирую: не прог, не рок, не джаз, не ... (подставить нужное). Музыка оригинального толка, свободная от условностей, ярлыков и коммерческой маркировки. Чистое творчество. Рекомендую.

Flygmaskin

Dżamble "Wołanie o słońce nad światem" (1971)

Первый состав краковского ансамбля Dżamble оформился в далеком 1966-м. Однако не прошло и года, как группа приказала долго жить. Зато на место выбывших явились люди, сумевшие придать маховику Dżamble необходимую степень ускорения. Художественным руководителем бэнда сделался Ежи Хорват (фортепиано, орган). А рядом с ним в скором времени заблистали молодые таланты – гитарист/басист Мариан Павлик, певец Анджей Зауха и ударник Ежи Безуха. Отталкиваясь от традиционного джаза, ритм-энд-блюза и музыки соул, польская четверка синтезировала собственный оригинальный фьюжн-почерк. В 1969 году команда громко заявила о себе на различных профильных мероприятиях (включая знаменитый варшавский фестиваль Jazz Jamboree). Критики и зрители единодушно удостоили призом симпатий вокальное мастерство Заухи. Словом, для Dżamble открылся путь на профессиональную сцену. И когда наступил черед записи дебютного лонгплея, Хорват сумел обеспечить коллегам первоклассную команду аккомпаниаторов. Томаш Станко, Михал Урбаняк, Януш Муняк и другие маститые исполнители согласились помочь ребятам закрепиться на орбите успеха. Так что культовый статус пластинки "Wołanie o słońce nad światem" – вещь закономерная, не требующая доказательств.

В изменчивом темпе вступления "Święto strachów" фронтмену Анджею представляется возможность побалансировать меж чистым авантюризмом и элементами лирического мелоса, тогда как инструменталисты при саксофонной поддержке Урбаняка торят замысловатый игровой маршрут. Сочиненная гитаристом Павликом тема "Hej, pomóżcie ludzie" – эстрадно-блюзовый бенефис Заухи, солирующего на фоне специально приглашенного хорального коллектива. Легкая, почти попсовая по ритмике зарисовка "Muszę mieć dziewczynę" содержит несколько колоритных нюансов, главным из которых следует назвать электроскрипичные вензеля пана Михала. А флейтовые эскапады Януша? Это же чистое наслаждение – внимать его летящим обертонам в "Naga rzeka". Про "Хаммонд" маэстро Хорвата, ходульный бас Мариана и перкуссионное сопровождение Безухи даже не говорю; комплексно, чертовски вкусно, где-то рефлексивно, а в целом просто приятно. Редкостное умение ансамблистов маскировать озорные гримасы велеречивостью прослеживается в рамках этюда "Dziewczna, w którą wierzę". Массовый разгульный настрой периодически дополняется вкраплениями барочного прото-арта; и оного вполне достаточно для заключения о прогрессивном базисе Dżamble. Далее по списку весьма манерный номер "Masz przewrócone w głowie" – откровенное позерство, помноженное на обильные партии духовых. Тембральная мощь и артистическая интуиция Заухи в контексте опуса "Wymyśliłem ciebie" обогащаются звучанием струнного квартета вкупе со свинговыми маневрами джазменов; результат как минимум превосходен. Произведение "Szczęście nosi twoje imię" общими стараниями складывается в драйвовый r'n'b-экскурс с долей авангардного сумасшествия. Апогей фьюжн-безумия – 10-минутная финальная титул-пьеса, лишающая всякого меломана шансов на трансперсональное саунд-сатори.

Резюмирую: местами экстравагантный, но все же привлекательный джаз-роковый акт, не растерявший внутреннего потенциала. Советую ознакомиться.

Dżamble

Ut Gret "Radical Symmetry" (2011)

Католическая школа – философский  факультет Луисвилльского университета – панк-оперетта – прото-гранж – авант-прог. Столь затейливым маршрутом двигался по жизни Джоуи Конрой – музыкант-многостаночник, идейный вдохновитель экспериментальной американской формации Ut Gret (ко всему прочему – активист-эколог, давний сотрудник организации Greenpeace). Перипетий его биографии хватило бы на приличный авантюрный роман. Кто еще сумеет похвастаться подготовкой фестиваля Вудсток в штате Кентукки (увы, не сложилось), созданием собственного пиратского радио-шоу, примитивными опытами с tape-лупами на заре восьмидесятых, импровизационными джемами с Сергеем Курёхиным, игрой в академическом струнном квартете и иными занимательными подробностями? Но сейчас речь не о том. Итак, особый интерес для Конроя представляли оркестровые возможности различных инструментов. Для лучшего понимания сути он пустился в изучение неортодоксальных гитарных приемов, а попутно под руководством маститых гуру овладевал басовой техникой, осваивал ситар и скрипку. Разномастные увлечения в итоге привели Джоуи к базовым началам "пан-идиоматического" проекта Ut Gret, стилевые рамки и кадровые ресурсы которого варьируются от случая к случаю.

Студийный альбом "Radical Symmetry" воплощался ансамблем из девяти человек. Необычайно волнующие Конроя (гитары, безладовый бас, электроситар, бузуки, альт) и его коллегу Грегори Экера (флейты, саксофоны, диджериду, перкуссия) поиски археологических артефактов Шумера, Вавилона, Греции и Египта явились основой для серии звуковых зарисовок. Первым номером в когорте выступает "Insect Probe" – оригинальный синтез прог-рока в духе King Crimson периода "Red" с балканской тоникой и элементами фри-джаза. Тему восточных путешествий развивает этюд "Souvenir City", хитросплетение камерных и этно-фьюжн-мотивов, а также вибрафонического влияния Заппы, сопровождаемое вокалом Дэйн Уотерс. В эпической коллажной сети "Infinite Regress" легко увязнуть любому, ибо границы (в том числе и жанровые) здесь эфемерны, зато интриги и драматизма хоть отбавляй. Загадочные индуистские миражи возникают на просторах мистической раги "For Viswa", чей саунд традиционно подчинен взаимодействию табла, ситара и флейты. "Walk in the Garden" авторства Стивена Робертса (клавишные, меллотрон, фортепиано, труба) наследует мелодическим образцам прогрессива второй половины 1970-х (фрагментарно вспоминаются Happy The Man); композиционные достоинства пьесы подчеркиваются ровностью повествования и тщательно подобранным соническим колором. 45 секунд невразумительного конроевского бренчания ("Rouse Brown Mouse") выливаются в помпезную арабеску "Cobra in a Basket", нашпигованную экзотическими нюансами почище сказок "Тысячи и одной ночи". На протяжении миниатюры "Last Impression" Джеймс Вон контрабасовым манером дергает струны и отстукивает ритм по корпусу своей виолончели. От малоазийских полифонических изысков опуса "Rule 110" команда плавно переходит к пространной камерно-электронной фреске "Sword of Damocles". А заканчивается коллективное действо иронической джазовой ухмылкой "Vegetable Matters", солидности ради снабженной атмосферной chamber-кодой.

Резюмирую: изобретательно выстроенный многоярусный арт-макет от современных мастеров авангардного фьюжн-прогрессива. Рекомендую.

Ut Gret

Fields "Contrasts: Urban Roar to Country Peace" (1972/2015)

"Помнится, рассказывал детям о первой пластинке Fields, и они весьма сожалели, что ансамбль не записал продолжения. Ну, вообще-то записал, ответствовал я..." Ностальгически улыбаясь, Грэм Филд воскрешает детали сорокалетней давности. Релиз не состоялся по причине кадровых пертурбаций в руководстве лондонского филиала корпорации CBS. Новоприбывший американский менеджмент совершенно не проявлял интереса к маневрам британского прог-трио. В итоге Грэм со товарищи принял решение о роспуске. Мастер-лента с фактически готовым альбомом исчезла в архивах. И долгие десятилетия лежала без движения. Ситуация начала выправляться лишь в 2010-м. После переиздания лейблом Esoteric Recordings дебютного диска Fields фэны завалили контору вопросами о дальнейшей судьбе коллектива. Когда же выяснилось, что этим художественное наследие бэнда не исчерпывается, кампания по розыску утраченного материала вступила в стартовую фазу. Результат труда рок-археологов перед вами.

"Contrasts" – плод совместной деятельности Филда (клавишные), Энди МакКаллоха (ударные, перкуссия) и певца/гитариста/басиста Фрэнка Фаррелла (экс-Supertramp), своевременно заменившего Алана Барри. Профессиональный мультиинструменталист, также играющий на фоно и аккордеоне, Фрэнк отлично вписался в команду. По крайней мере, работать с ним Грэму было комфортно. Да и композиционные идеи рекрута смотрелись перспективно. Сумма творческих бдений троицы вылилась в восемь основных треков программы и три неплохих бонуса.

Раскатистый "Хаммонд", ходульный бас, ярко выраженная барочная техника, отрывистые ударные – такова начальная пьеса "Let Her Sleep". Аналогии с Rare Bird очевидны и естественны, хотя неоклассическое влияние здесь ощутимо сильнее. Потенциальным хит-синглом могла бы стать вещь "Wedding Bells" – гибрид поп-арта с мажорным фанк-роком; увы, боссы CBS ее откровенно прошляпили. Психоделические эксперименты с блюзовой формой образуют канву номера "Someone to Trust"; не самый привычный для Fields вариант, зато любопытно. Бит, грувы и привкус здорового авантюризма пропитывают ритмическую фактуру зарисовки "Wonder Why", после которой следует непретенциозная риффовая штучка "Music Was Their Game" с фольклорной подсветкой застольного плана. За обязательный балладный пунктик отвечает этюд "Old Canal" – чуточку наивный в собственной напевности, но все равно приятный. Синкопированные органные фразы, овеянные лукавством и моцартианской живостью ума, складываются в привлекательную картинку "Put Out to Grass". Завершается базовая часть комплексным произведением "Storm" (авторы Грэм и Фрэнк) с туманным хоралом и активной симфонической перекличкой Муга и "Хаммонда". Дополнением повествованию служат превосходно аранжированный прото-арт-эскиз "Set Yourself Free", нехарактерный для Филда клавишный нью-эйдж-набросок "The River" и превращенное в ритм-энд-блюзовую безделицу синти-буги "Spring".

Резюмирую: ценный для узкого круга меломанов реставрационный саунд-акт, демонстрирующий непотопляемость лучших образцов канонического арт-рока. Рекомендую.  

                                                                             
Fields 

Ciccada "A Child in the Mirror" (2010)

Прогрессивная сцена Греции последнего десятилетия – явление странное. Хорошие группы из разряда новых (вроде интересного проекта Lüüp) постепенно растворяются в небытии. А претенденты на заполнение художественного вакуума встречаются редко. Но вот появился ансамбль, имеющий все шансы сделаться флагманом эллинского арт-цеха. Вы правильно догадались: речь о команде Ciccada. Дата ее рождения – апрель 2005 года. Место действия – столичный город Афины. У основания Ciccada стояли друзья-приятели, духовик/клавишник Николас Николопулос и гитарист Йоргос (Георгос) Мухос. Позднее сугубо мужскую связку разбавила Евангелина Козони, коей выпала честь стать лицом и голосом коллектива. К 2009 г. сложился костяк бэнда: Николопулос, Козони, Мухос + басист Омирос Комнинос. Тогда же на ребят вышел глава итальянской конторы AltrOck Productions Марчелло Мариноне. Ряды Ciccada пополнил ударник Альберто Де Грандис из культовой формации DFA, а в воздухе запахло контрактом. И уже летом 2009-го в миланской студии Effettonote закипели сессионные страсти...

Музыкальные увлечения греков (а это Gryphon, Gentle Giant, Jethro Tull, Strawbs, Hatfield & The North в обойме с композиторами-классиками ХХ века) отразились на комплексности звучания. В игровой палитре вступительной вещи "Ciccada" наряду с аналоговым бархатом "Хамонда"/меллотрона, электро- и акустической гитарами, ритм-секцией активно используются духовые (рекордер Николаса, кларнет Валерио Чиполлоне), придающие насыщенной симфо-артовой структуре элемент волшебства. Фольклорная суть этюда "Isabella Sunset" маскируется оркестровкой (фоно, аккордеон, виолончель, кларнет, флейта, сакс), энергичным тандемом басиста и драммера, а также барочным влиянием (общий привет шведам Pär Lindh Project!). Экзотический образец "кентербери из Эллады" представлен в титульной пьесе: лирика на греческом; состав, за вычетом Де Грандиса, также обеспечен коренным населением; что до этнических параллелей, то они вмонтированы в сердцевину мечтательно-озорного гибрида джаз-, авант- и фолк-рока. Винтажная помесь элегической акустики с авантюрным прогрессорством в контексте номера "A Storyteller's Dream" отчасти напоминает творения The Flower Kings, хотя аналогии здесь весьма условны. После очаровательно-сказочной баллады "Raindrops" Ciccada меняют курс. Темные струнно-клавишные перекаты эфемерных волн под меллотроновыми облаками ("An Endless Sea") подвержены скандинавской тревожности Änglagård; впрочем, родственно тут лишь настроение, композиционно-аранжировочные приемы у афинян отличаются собственным колоритом. Что подтверждает идущая следом зарисовка "Epirus – a Mountain Song" с ее балканским орнаментальным пунктиром. Призрак европейского Ренессанса в инструментальной фреске "Elisabeth" наглухо заштукатурен симфо-фьюжн-пластами, а достаточно ловкий набросок "The Moment" вообще не имеет региональной окраски. Зато финальная эпопея "A Garden of Delights" воспринимается соническим мостиком, перекинутым от вотчины Jethro Tull "золотого" периода (узнаваемый флейтовый почерк) в наши насупленно-сумбурные дни.

Резюмирую: отличный релиз, изготовленный по традиционным рецептам прогрессивного фолк-рока семидесятых с незначительной добавкой новейших ингредиентов. Пропускать не советую.

Ciccada

Sandrose "Sandrose" (1972)

Преемственность – ценное свойство. Тем более если речь идет о группе, не успевшей запятнать себя посредственными творениями. О прото-прогрессорах Eden Rose мы уже говорили (см. здесь). Настала пора окинуть пристрастным взором компактное наследие их прямых продолжателей – французской команды Sandrose. В наличии знакомый набор музыкантов (Жан-Пьер Аларсен – гитара, Анри Гарелла – меллотрон, орган, Кристиан Клерфон – бас, Мишель Жюльен – ударные, перкуссия) + примкнувшая к ребятам певица Роз Подвойне. Эффектную леди с красивыми цыганскими глазами нашел вездесущий Аларсен. Он же взялся выстраивать репертуар (кое-где помог органист Гарелла, но главную работу проделал Жан-Пьер). Базовой идеей служила комбинация стилей: рок вкупе с симфонической аранжировкой. Отсюда упор на слитное гитарно-меллотроновое звучание. Причем лирику использовали англоязычную (спасибо американским авторам Кэмерону Уотсону и Бэрри Кристоферу). Но не конкуренции ради, а исключительно в целях расширения аудитории. Таким образом, недельных сессий в студии Даву вполне хватило для создания пластинки, вошедшей в анналы европейского прогрессив-рока.

Сочетание резкости c матовым соул-душком отличает стартовую вещь "Vision". Чувствуется, что ускоренная драйв-подача противоречит органике мадемуазель Подвойне. Ее родная стихия – джаз. И потому в контексте начального трека, где неоднократно меняется темп и обнажается жесткость фактуры, девушка Роз буквально наступает на горло собственной песне. Просчет Аларсена? Возможно. Как бы там ни было, имеем: а) плаксивый надрыв в энергичных фрагментах; б) тембрально солидную партию на фоне вдумчивой оркестровки. И между ними, увы, приличный смысловой зазор. Положение выравнивается в балладе "Never Good at Sayin' Good-Bye". Голос у фронтвумен, конечно, мощный, зато искренности не достает. Так что аналогии с Линдой Хойл (Affinity) или Джерни Кагман (Earth & Fire), предпринятые отдельными рецензентами, – явная натяжка. В этом отношении 11-минутный фьюжн-прог-экскурс "Underground Session" мнится необходимой порцией сердечного бальзама. Вот он, основной конек Sandrose; гармоничная саунд-среда, привычная для ансамбля с "эдемских" времен. Никаких словесных добавок, только чистый инструментал. Золотое сечение, которого надо бы держаться и впредь. Но – дудки; господам-затейникам угодно вышибать слезу. В оборот вводится глазощипательный симфо-медляк "Old Dom is Dead", красноречиво демонстрирующий следующее: дива попросту не понимает поставленной перед ней задачи. И вместо требуемой с позиций мелоса нежности слушатель вынужден довольствоваться вычурными руладами. К пьесе "To Take Him Away" претензий нет; откровения тандема Аларсен/Кристофер высвечиваются под правильным углом, без погрешностей со стороны вокалистки. Да и мерцающий тайной этюд "Summer is Yonder" почти не напрягает эмоциональными перегибами. Гарелловский эскиз "Metakara" с техничной хард-джазовой гитарой и округлыми органными арпеджио – маленький шедевр игрового прога. Завершается же действо цирковой миниатюрой "Fraulein Kommen Sie Schlaffen Mit Mir", безобидным 30-секундным пустячком, стилизованным под ретро.

Резюмирую: невзирая на определенные вкусовые излишки, крепкая и целостная арт-панорама, достойная внимания. Не пропустите.

Sandrose

The New Tango Orquesta "The New Tango Orquesta" (1998)

Словосочетание "культовый бэнд" – это про них. За двадцать лет существования шведский ансамбль увеличился в количественном плане (с квинтета до секстета), перекроил имидж (черно-белый академический на взъерошенный клубный) и вывеску (New Tide Orquesta), а также усилил в собственной музыке динамическую и минималистскую составляющие. Не знаю, как воспринимаются сегодняшние опыты нордических оригиналов. Но в прежние времена пятерка из Гётеборга задавала тон на экспериментальном поле, с легкостью покоряя различные культурно-географические высоты. Бессменный лидер и двигатель коллектива, композитор Пер Стёрби (аккордеон, бандонеон) затевал проект из чисто авантюрных соображений. Трудно было предугадать реакцию публики на гремучую смесь настроений и стилей. Однако дебютный альбом подтвердил верность курса. Для пущей убедительности участники NTO наведались на родину танго, дали несколько представлений в Уругвае и Аргентине и сорвали шквал аплодисментов в Буэнос-Айресском центре имени Астора Пьяццоллы (а это, согласитесь, дорогого стоит). Затем последовали Россия, Германия, Турция, Китай, Украина... Мир, невзирая на многоликость, почувствовал вкус к звучанию The New Tango Orquesta. Впрочем, закономерно. Ведь неподдельные страсть, грусть и радость всегда в цене.

Первенец NTO открывается номером "1919". Мрачные позывные струнных (Кристиан Кулльберг – контрабас, Ливет Норд – скрипка) под тревожные аккорды пиано (Томас Густавссон) веселья не предвещают. Тягучая партия аккордеона нагнетает ощущение тоскливой безысходности. Но незаметный фокусный маневр сдвигает флажок на шкале эмоций. Проявляется лирико-мелодический пассаж из серии 'nostalgie'. И вместе с ним на душе враз теплеет. В течение трека поведение инструменталистов изменится не раз. Меланхолия окрасится надеждой, суицидальный морок обернется жгучей любовной дуэлью, а завершится действо эфемерным опусканием занавеса и наступлением тьмы. Громовые авант-аккорды, расхожие приемы танго, на редкость пронзительные скрипичные соло, перемежаемые пространным басово-фортепианным дуэтом – все это "Invierno del '96", мастерская гибридная интрига от головастого маэстро Стёрби. В мерцающей огнями далекого южного порта гамме "Tango Triste" прорисовываются округлые аккорды электрогитары (Петер Гран), чей рефлексивный джаз-монолог постепенно уступает эстафету сугубо акустическим стенаниям девушки Ливет и худрука Пера. Яркостью, сочностью красок и анти-скандинавской глубиной переживания отличается пьеса "Cyclo", подчеркивающая склонность членов NTO к драматическим историям. В масштабе фрески "Pesadamente" соединяются алхимическим браком кондиции 'tango nuevo' с элементами свободной импровизации авангардного толка; удивительный, в чем-то странный, безумно интересный альянс. Противоречив и финал "Tango för trasig docka" – комплексная конструкция неопределенного склада, чьей наиболее привлекательной стороной выступает виртуозное струнное искусство Ливет Норд.

Резюмирую: нетривиальная арт-панорама, уникальная по замыслу и превосходная по воплощению. Рекомендую всем, кто не замыкается в конкретных жанровых рамках.

New Tango Orquesta 

Predmestje "Brez Naslova" (1977)

"Телерадиокомпания Белграда с гордостью представляет: вокально-инструментальный ансамбль «Пригород». Художественный руководитель – Андрей Помпе". Конечно, поначалу никто их всерьез не воспринимал. Студенты в джинсах-клешах, типичные хиппари-"волосатики". В общем, субкультура. Однако же именно команде Predmestje было на роду уготовано стать законодателями югославского джаз-рока. По западным меркам ребята сильно припозднились: удивлять такой музыкой просвещенного европейского меломана второй половины 1970-х не стоило и пытаться. Но «Пригород» ориентировался на родную словенскую аудиторию. За какой-нибудь год с небольшим молодым талантам удалось доказать окружающим свою состоятельность. И вот уже пишутся демо-пленки на государственной радио-студии. Популярность бэнда растет. Дальше словно по волшебству: телевидение открывает двери пятерке парней. На глазах зачарованных зрителей квинтет демонстрирует, что умеет. А за звукорежиссерским пультом прислушивается-присматривается к дебютантам Миро Бевч – просветитель-энтузиаст, владелец собственной студии Akademik. И с подачи последнего члены Predmestje в рекордно короткий срок (22 часа) умудряются не только зафиксировать на мастер-ленту, но и свести материал первой пластинки, лаконично озаглавленной "Brez Naslova" («Без слов»).

В открывающей композиции "Dež" ощущается привкус наивности. На фоне энергично-монотонного ритма гитарист Петер Груден даже не пропевает, а скорее бесхитростно декламирует словеноязычный текст. Аранжировочных изысков практически нет. Умеренный драйв с весьма условной соло-полировкой. Для поколения "волны" подобный расклад, возможно, и замечателен, но где же обещанный фьюжн? Терпение, друзья мои. Ведь не за горами номер "Sprehod" авторства басиста Габриэля Лаха. И вот тут ясно понимаешь: «Пригород» отнюдь не прост. Этим интеллектуально развитым юношам хватило фантазии соединить электропианные приемы игры Рэя Манзарека (The Doors) c прото-артовыми мотивами Camel образца 1973 года. Получилось органично, симпатично, питательно и полезно. В теплых солнечных бликах этюда "Razmišljanje" улавливаются инструментальные фразы, знакомые по дискам Габора Сабо. Хоть и хрестоматийно, зато приятно. Забавно воспринимается пьеса "Oaza". Эдакая попытка вторжения в мир зыбучих арабских песков на славянском коньке-горбунке под резковатый саксофонный аккомпанемент Александра Малаховского. В рамках 7-минутной панорамы "Brez Besed" прекрасно уживаются рядом комплексность, помноженная на техничность, плюс мелодизм особого толка. Ярко, прогрессивно и с настроением. Вдохновенно звучит фреска "Svit", в которой группа синтезирует мейнстримовый поп-арт с эстетически зрелой фьюжн-формой. Завершает эпопею ориентальный, слегка психоделический и довольно колоритный гипно-пассаж "Sled Sonca" (думаю, перевод не требуется).

Резюмирую: отличная джаз-роковая программа от братьев-"демократов", достойная внимания и любителей ретро-прога. Пропускать не советую.                             

             
Predmestje 

Bacamarte "Depois do Fim" (1983)

Удивительно, но кризис большого прога в восьмидесятые прошел мимо Бразилии. Там его попросту игнорировали. Местная сцена продолжала бурлить, время от времени порождая гениев вроде Марко Антонио Араужо. Никто не спешил перекрашиваться в new wave цвета. Напротив, арт-настроения в тропических условиях региона проявлялись с точностью до наоборот по отношению к европейским веяниям. А одним из ярчайших музыкальных событий на карте Южной Америки той поры стал коллектив Bacamarte под управлением композитора, гитариста и скрипача Марио Нето. Правда, первый состав ансамбля возник еще в 1974 г. Тогда 14-летний мастермайнд, невзирая на юный возраст, активно искал себя на перепутье классики, рока, джаза и родных этнических мотивов. Помогали ему пытливые разумом сверстники, слушательскую аудиторию представляли университеты и школы. И хотя концертная жизнь бэнда развивалась активно, игровой уровень ребят не устраивал перфекциониста Марио. В 1977-м Bacamarte постигла кадровая перемена. Группу наводнили инструменталисты, чей потенциал отвечал запросам сеньора Нето. Итогом их деятельности сделался альбом "Depois do Fim", десятилетия спустя обретший культовый статус. Рассмотрим это чудо повнимательнее.

Классическое гитарное интро сообщает изысканный вкус пьесе "UFO". Камерная утонченность аранжировки (клавесин, духовые, акустический бас) постепенно скрывается в полифонических дебрях. Драйв роковый, со знаком "плюс". Муг, электрогитара, ударные в совокупности с умелой оркестровкой синтезиста Сержио Вилларима обрамляют красочный, отчасти драматический монолог флейты (Маркус Моура). Великолепие фьюжн-ролла раскрывается в контексте номера "Smog Alado". Прихардованный размах, помноженный на симфоническое богатство мысли, роднит бразильцев с восточноевропейскими артмейстерами 1970-х. Дополните картину колоритным португальским произношением вокалистки Жане Дубоке, и получите шикарный саунд-коктейль многоразового употребления. Комплексная мозаика "Miragem" выстроена с должной степенью технической виртуозности. Однако самовлюбленной холодности тут нет и в помине. Аналоговый рок-спектр полон жизни. А трогательный флейтовый лиризм волшебника Моуры придает особое очарование действу. Фольклорной чистотой дышит баллада "Pássaro de Luz". Восхитительное плетенье струнных кружев лидера – всего лишь смысловой фон для высокого, с приятной хрипотцей тембра Жане. Беглая точность штриха и редкая идейная завершенность. Сочиненная Маркусом напористая вещь "Caño" приближена к стандартам итало-прога. Впрочем, и здесь встречаются затейливые нюансы, облагораживающие крупность звуковой резьбы. Трагедийные страсти в формате почти что эпическом реализуются командой под вывеской произведения "Último Entardecer". Душевность и мелодизм перемежаются мощными партиями ведущих персон. Стройность, скорость, сила – всё при них. Этюд "Controvérsia" авторства Дельто Симаса (бас) и Марко Вериссимо (ударные) понравится любителям маленьких хитростей; эдакий урезанный вариант ЭЛПишного "Таркуса" на латинский лад. Напоследок титульный океан чувственности, лучезарное симфо в лучших романтических традициях; истинный восторг для страждущих.

Резюмирую: художественный реликт исключительной ценности, увидевший свет в застойный для жанра период. Настоятельно рекомендую.

Bacamarte 

Anima Morte "Upon Darkened Stains" (2014)

Звуковые прогулки шведских визионеров в страну вечной ночи с каждым годом становятся интереснее. Не изменяя игровым принципам итальянского хоррор-прога, любители творчества Фабио Фрицци и группы Goblin по наущению худрука Маттиаса Ольссона (Änglagård) сподобились почерпнуть вдохновение в родной скандинавской природе. Итогом коллективных бдений стал третий по счету альбом Anima Morte "Upon Darkened Stains" – ожидаемо тревожный, интригующий и эмоциональный. Привычный инструментальный ландшафт обогатился свежими красками. Сказалось вовлечение в процесс сторонних профессионалов из разряда ценителей прекрасного. Так, для усиления винтажной составляющей исполнить партию электропиано пригласили Давида Люндберга (Gösta Berlings Saga). Хотя оригинальный клавишник AM Фредрик Клингвалль до последнего времени и сам неплохо управлялся с аналоговой начинкой, решение исходило от Маттиаса, прикипевшего душой к талантам Люндберга после совместного прожекта Necromonkey. Спорить с продюсером никто не отважился, посему Давид вписался в обойму. Оркестровой и электронной перкуссией занялся Томас Ольссон (Apostasy å Blackscape). Вакантное место духовика предоставили маститому норвежцу Кетилю Веструму Эйнарсену (White Willow). Ну а струнные по определению отошли старому знакомому Джерку Воогу...

Мрак нагнетается с первым же треком ("Blessing of the Dead"). Поступательное движение клавишных приводит к полифонии – грозной, эффектной, кинематографически щедрой. Масла в огонь незаметно подливает и Юхан Клингвалль (брат органиста Фредрика), наводняющий палитру призрачными монологами на пределе слышимости. Многообещающее начало, за которым вырастает комплексный номер "Illusion is the Catalyst" авторства Даниэля Каннерфельта (гитары). Эмбиентальные синти-тона расплющиваются о металлическую твердыню ритма, а фольклорные вставки подавляются яростным пенным каскадом. В выразительном этюде "Ephemeris" маэстро Эйнарсен козыряет своим флейтовым искусством, после чего наступает стадия овеществления тайных страхов ("Fear Will Pass Over Your Mind"). В лирическом гитарно-меллотроновом флере пьесы "Wakeless" угадывается арт-мелодизм гётеборгцев Opeth. Бездна отчаяния и скрежет зубовный формируют лейтмотив зарисовки "Interruption". Минорные прогрессии вещи "The Darkest Pattern" несут в себе как романтизированный ностальгический заряд, так и вполне современную саунд-огранку. Зато последующее сочинение "The Carrion Crow" в очередной раз демонстрирует редкостное умение шведов соединять штурмовые авант-фрагменты с доступными внешне пассажами. Хард-роковая мощь опуса "Echoing the Red" вращается на орбите легковесного симфонизма. Пятиминутка "Isomorphia", невзирая на жесткость, явно порождена северной сказочностью. Столь же закономерна конкретная меланхолия "First Snow on the Last Ashes" – голос нордической крови, оттиснутый в нотах. Венчает программу оркестрово-металлизированный гибрид "Halls of Death", чье название недвусмысленно указывает на суть дела.

Резюмирую: добротная инструментальная панорама от апологетов развлекательного дарк-прога. Хороший повод для разгона усталости в вечер трудного дня.

Anima Morte