Wurtemberg "Rock Fantasia Opus 9" (1980)

Ален Карбонэр – человек из породы штучных. Классически образованный художник звука + мастер по изготовлению струнных музыкальных инструментов. Пламенной страстью этого француза издавна являлась тема средневекового фольклора. Потому и в собственном ремесленничестве Ален отдавал предпочтение образцам реконструктивного плана. Лиры, дульцимеры, гитары манили его куда сильнее благородных, но стандартных альтов, виолончелей и скрипок. Семидесятые позволили Карбонэру увлечься арт-роком. А деятельность в группах Iris, Machin и сотрудничество с известным бретонским арфистом Аланом Стивеллем стали толчком к пониманию феномена прогрессив-фолка. Осознав богатые возможности слияния жанров, Ален задумал организацию своего коллектива. Таковым сделался Wurtemberg, куда вошли: Карбонэр (клавишные, гитара, лира, тенор-басовый псалтерий), Бернар Метр (клавишные, дульцимер, металлофон), Мишель Ришар (гитара, сопрано-псалтерий), ударники Жан-Пьер Карбен и Жан-Мари Оссе, а также флейтист/саксофонист Жиль Мишо-Бонне. За плечами у каждого уже имелся неплохой концертно-студийный опыт, так что к поставленной мастермайндом задаче парни приблизились с максимальной степенью ответственности...

Открывается альбом номером "Rockopus 7". Традиционно ориентированная партия флейты, чистые пиано-аккорды, сквозь которые пробиваются зудящий тембр колесной лиры и хрустальный перезвон металлофона. Казалось бы, ни намека на рок. Но вот резкий монтажный стык, и уже наводняют пространство ударные, нахально вклинивается в беседу сакс, да и характер инструментальной подачи с мечтательно-вдумчивого меняется на сноровисто-шебутной. В общем, интересно. Медиевальная атмосфера этюда "Sous-Titre" отчасти напоминает Jethro Tull. Однако у парижан наличествует угрюмость без тени улыбки, и тем они здорово отличаются от лукавых британских корифеев прогрессива. Стремление к аутентичности выползает наружу в рамках трека "Berceuse Gratinée – Faîtes le Mur"; здесь слепок с грубовато-суровой эпохи представлен без всякой манерности. Карбонэр лишь самую малость ретуширует картину, давая слушателю шанс ощутить флюиды незнакомой прежде реальности. Ритм-секция во второй части пьесы "Préfixe et Danse – Faîtes l'Humour" несколько повышает ее доступность; впрочем, игровая планка держится на хорошем уровне. Лаконично-красочная новелла без слов "Allemandes" и лирический симфо-фьюжн "Concerto Pour un Minot" наглядно демонстрируют разнообразие творческих методов лидера Wurtemberg. Да и рисунок произведения "Invitation – Vous Avez Bien Trois Minutes" несет в себе больше, чем просто бардовская заунывность, хоть и с поправкой на экзотику средних веков. Персональным же пиком комплексности для Алена можно считать гибридную 7-минутку "Rockopus 1" с футуристическими синти-фонами, стратосферными гитарными фигурами, непременными менестрельскими духовыми, сугубо проговой органной порывистостью и довольно изящным клавишным орнаментом по краю саунд-полотнища. В довершение – пара оркестровых трибьютов Карбонэра Баху и Бетховену, зафиксированных им на домашней аппаратуре в 1986 году.

Резюмирую: любопытная, оригинальная и весьма успешная попытка примирить равноудаленные друг от друга культурные слои. Пропускать не советую.

Wurtemberg

Pazzo Fanfano di Musica "Pazzo Fanfano di Musica" (1989)

Галстуки-бабочки, фраки, строгие женские платья... Мельканье смычков, черно-белая вереница нот... Воздух напоен отголосками старинных мотивов. Однако консерваторская чопорность лишь прикрытие. На деле все по-другому. Просто сборная японских прогрессивных талантов решила поиграть в "итальянство". Что же такое Pazzo Fanfano di Musica? Сводный проект мастеров дальневосточного арт-цеха под управлением опытного симфониста Кацухико Хаяси (Mugen). Исконный замысел более чем оригинален: воскресить атмосферу венецианского барокко средь ландшафтов Страны Восходящего Солнца. Но с поправкой на рок-составляющую. Результатом пристрастной кадровой селекции явился мини-оркестр Pazzo Fanfano di Musica, составленный из участников довольно известных групп – Mr. Sirius, Outer Limits, Pageant и прочих. Роль дивы отвели госпоже Мегуми Токухиса (Teru's Symphonia), а в качестве пиано-солиста был выбран монструозный клавишник Мотой Сакураба (композитор, лидер собственного коллектива, в будущем – плодовитый автор саундтреков к компьютерным играм и аниме-сериалам). Облачившись в европейские парики и камзолы, азиатские кудесники приступил к священнодействию. Попробуем если не вникнуть, то хотя бы оценить масштаб воплощенного ими.

Классический гитарный эскиз "Preludio", написанный и исполненный Такаси Арамаки, служит введением в непросто устроенную соническую вселенную чувств–образов Pazzo Fanfano di Musica. Вот "Fiori Per Algernon", где утонченная камерность струнных, духовых и великолепных фортепианных партий наслаивается на суровую работу ритм-секции и наивную лирику смешанного типа (английский + японский). Основная певческая линия синьоры Токухиса выразительностью не отличается. Куда уместнее здесь смотрелся бы фоновый хорал. Но – увы! Зато к акустическому дуэты флейты (Кадзухиро Миятаке) и гитары (Арамаки) "Sospiri Del Fiore" претензий нет; благородная сдержанность в связке с эмоциональностью порождает ощущение красоты. Гибридная тема "La Dolce Follia" обнажает сугубо восточную изобретательность и природную тягу инструменталистов ко всякого рода синтезу. Авангардные поползновения нисколько не препятствуют возрождению торжественного барочного убранства. Последнее же, в свою очередь, галантно расшаркивается перед пробивной мощью прогрессив-рока с его "Хаммондом" (Хаяси), меллотроном (Томоки Уэно) и жесткой молотьбой ударных (Нобуюки Сакурай). Великосветская клавесинно-скрипичная гамма "Agilmente" демонстрирует гениальность членов PFdM на стилизаторском поприще; абсолютное соответствие музыкальному канону XVIII века. Сопричастность к давно минувшей эпохе подчеркивается и вставными репризами Арамаки ("Intermezzo I", "Intermezzo II"). В рамках изысканной салонной пьесы "Affettuoso" традиционно ориентированная половина команды уделяет внимание балладному chamber-формату, тогда как идущее следом сочинение "Fragoroso" пера Сакурабы провозглашает триумф симфо-рока. Из альянса мелодизма и трагедийности возникает дивная клавишно-скрипичная тема "Onde". Завершается представление 10-минутным комплексным произведением "Anniversario", уравнивающим в правах вышеозначенные жанры.

Резюмирую: крайне любопытный релиз, по сию пору не утративший актуальности. Рекомендую всем, кто обожает гармоничное сочетание неоклассики с артом.        

Pazzo Fanfano di Musica

The Divine Baze Orchestra "Dead But Dreaming" (2010)

"Мы пытались играть фуззовый рок, укорененный в ортодоксальном блюзе, харде и проге. Но при этом двигались к цели совершенно по-разному. Кто-то исподволь тяготел к джазовой сфере, другим импонировала торжественность оперы. В итоге противоположные влияния, помноженные на импровизационность и динамизм, сделались важнейшими ингредиентами нашей музыки". И пусть сегодня признания гитариста/вокалиста Оливера Эека не столь актуальны, как прежде (по причине распада группы The Divine Baze Orchestra в 2012-м), однако творчество шведов за истекший период не утратило в качестве. Для возбуждения стороннего интереса к собственным персонам им хватило дебютной пластинки "Once We Were Born" (2007). Более убедительную демонстрацию живучести идеалов классического хард-рока (солидности ради спаянного с элементами прото-прогрессива) трудно было представить. Конечно, где-то неподалеку торили ретро-маршрут их земляки Black Bonzo. Однако и у членов DBO имелся законный повод для гордости. При горячей поддержке международной аудитории ансамбль продолжил начатое, и к осени 2010 года разродился альбомом "Dead But Dreaming".

Стартовый инструментальный сегмент "It Came from the Stars..." композиционно не впечатляет. Ложный пафос отрывистых риффов + интуитивное психоделическое бормотание гитары на пару с осторожными контрольно-навигационными проблесками синтезатора. Зато дальше становится интереснее. Импульсы "Муга" предваряют энергичное развитие нарочито сырой и в меру жесткой хэви-блюзовой темы "They Rise". Причем мастермайнд Эек не стесняется разбавлять повествование соул-лирическими отступлениями, тогда как органист Юэль Лёф корпеет над сооружением арт-надстройки. Финал сочинения предсказуемо утопает в яростной густоте электрогитарных атак. Совсем иными свойствами обладает вещь "Origins". Философская текучесть партий (в том числе певческих) Оливера, астральный синти-орнамент Маттиаса Юханссона (попутно ответственного за меллотрон). И лишь под занавес драматизм сменяется ускорением. Любопытно скроен номер "Flow/Unity" – джаз-проговая мозаика с энергичным бас-слэпом Юэля Бернтсона, щегольскими пассажами "Хаммонда", общей винтажной перспективой (исключая разве что вокальную подачу Эека – замысловатую, хоть и звучащую вполне современно). Редкостно хороша зарисовка "What Mustn't Be Spoken". Сперва нордические затейники грозят нам насупленной хоррор-мессой, а после переводят действие в шутку (мол, расслабьтесь, ребята; в реальности мы белые и пушистые). Легкая "кентерберийность" трека "The Cellar" на выходе оборачивается параноидальным психо-аттракционом нарративного плана с монотонными космизмами ритм-секции. Эпическая история "Lastly, Lament" содержит богатую в стилевом отношении галерею силуэтов; по крайней мере, особо скучать не придется. Завершается панорама чудесным акустическим эскизом "1927 – A Homage", мелодически тонким и кинематографически выпуклым.

Резюмирую: прекрасный релиз. Искренне рекомендую почитателям хард-н-арта с ретроспективным уклоном. 

The Divine Baze Orchestra

Hands "Hands" (1977–1980, 2002)

Эволюционные изменения американской формации Hands зачастую диктовались музыкальными влияниями извне. Собственно, на ранней стадии развития это была совсем другая группа, и называлась она Ibis. Репертуарную политику здесь выстраивали пианист Майкл Клэй с гитаристом/вокалистом Эрни Майерсом и вокалистом/басистом Стивом Паркером. В списке кумиров для новичков значились многие – от The Beatles, King Crimson, Jethro Tull и Yes до Бетховена, Заппы и The Allman Brothers. В 1975-м лидеры слегка перекроили состав. На данном этапе ансамбль фигурировал под именем Prism, а из примкнувших к бэнду участников особенно выделялся Пол Банкер, чьим базовым инструментом служил vitar – специально изготовленный 5-струнный гибрид скрипки и альта. Вершиной профессионального признания коллектива стало приглашение выступить в далласском зале The Electric Ballroom на разогреве у пустившихся в заокеанское турне Gentle Giant. Последующий часовой джем в радиоэфире упрочил положение Prism. А летом/осенью 1977 года им выпал шанс поработать в студийных условиях. На излете того же срока обновился до неузнаваемости логотип команды. Теперь ее сущность определялась коротким словом Hands...

Отличительные свойства творчества наших героев – комплексность, благородство и почти что европейская интеллигентность звуковых структур. В большей степени это касается деятельности Hands периода 1977–1978 годов. Достаточно поставить трек "Zombieroch", и вы поймете, каким образом септету удалось очаровать продюсера Happy The Man Кена Скотта. Кураж, здоровая ирония, безупречное техническое мастерство, сочетание медиевальных мотивов с прог-, джаз-, хард-роком... Короче, всё при них. Удивительная, где-то щемящая элегия "Prelude #2" знаменует собой путешествие к камерным истокам, чистоте и ренессансной ажурности линий (флейта Скипа Дурбина, клавесин Клэя, мандолина Майерса, струнные Банкера сливаются в редкостной утонченности гамму). В рамках трека "Triangle of New Flight" демонстрируется эффект обратной трансмутации. Прелесть средневековых пасторальных ландшафтов решительно отметается хищным, напористым фьюжн-прогом. (Вот он, агрессивный оскал модерна!) Номер "Mutineer's Panorama" – пьеса иного композиционного плана, воплощенная на рубеже 1979–1980 гг. Место клавишника занял Шеннон Дэй. Духовую секцию вверили Сонни Солеллу. Результат по-своему прекрасен (рефлексивные пассажи меллотрона, кружевная меланхолия флейты), хотя в чем-то упреждает расхожие приемы тех же Änglagård. Зато те, кому по душе острота сопоставлений менестрельской акустической элегантности и взрывных электрических импульсов, наверняка оценят политональную мощь сочинений вроде "World's Apart", "Dreamsearch" или "Left Behind". Материалу 1980 года ("Mindgrind", "Antarctica") не откажешь в виртуозности. Но тут Hands скорее разочаровывают "лица банальным выраженьем". Куда интереснее воспринимаются фольклорные штудии "Greansoap", рафинированный полуэлектронный арт-эстетизм а ля Führs & Fröhling в контексте опуса "I Want One of Those" и печальные флейтово-скрипично-гитарные напевы под занавес ("The Tiburon Treasure").

Резюмирую: превосходный хроно-экскурс в замысловатые миры одной из лучших прогрессивных бригад Соединенных Штатов. Очень рекомендую.  

Hands

Fatal Fusion "The Ancient Tale" (2013)

Их первенец "Land of the Sun" стал лучшим дебютом 2010 года по версии сообщества Prog Awards. Заслуженно иль нет – сказать не решусь, не слышал. Однако боевая история норвежской команды Fatal Fusion свидетельствует в пользу справедливости выбора.

Все началось с бэнда под названием No Name, где на протяжении семи лет (1986–1993) орудовали клавишник Эрленд Энгебретсен и басист Лассе Лье. По истечении времени состав почил в бозе. Но в 1997-м на свет появилась Hydra с теми же лицами во главе и Эудуном Энгебретсеном (младшим братом Эрленда) за ударными. Впоследствии трио неоднократно меняло вывеску (Moonstone, Chrystal Blues). А там и вовсе приказало долго жить, чтобы вернуться в 2008 г. на правах квинтета Fatal Fusion – Эрленд, Эудун, Лассе + вокалист Кнут Эрик Грёнтведт и гитарист Стиг Сельнес. Поскольку спектр музыкальных увлечений ребят невероятно широк (от джаза с блюзом до металла и классики), собственное творчество пятерки отличается множеством стилевых комбинаций. Но приоритетом при любом раскладе остается хард-н-арт с ретроспективным уклоном.

В материале диска "The Ancient Tale" скрестились традиция и оригинальность. Формат эпический, настроение угрюмое, скандинавское. С примесью сугубо мужской героики саксонской выделки. Мощные раскаты 18-минутного номера "City of Zerych" (симфоническое клавишное убранство на пару с пёрплобразными риффами) разбавляются фольклорно-акустическим бардовским повествованием, брутальными приемами из арсенала stoner-бригад и винтажным "Хаммонд"-меллотроновым ожерельем, чье бриллиантовое сияние в отдельных случаях затмевается гитарно-ритмическими фигурами. Восточный флер цеппелиновского "Кашмира" тянется вдоль излучины мистической арабески "Halls of Amenti", в которой общая жестковатость подачи не исключает оркестрового изящества (за полифонический аранжемент отвечает композиторская плеяда в лице обоих Энгебретсенов и убежденного хардмейстера Сельнеса). Металлическая необузданность инструментальной фрески "The Divine Comedy" облагорожена ностальгически звучащими пассажами органа, псевдо-хоралом с зыбучим микрохроматическим пунктиром в духе поздних шестидесятых и прочувствованным электрическим фьюжн-соло умельца Стига. Ренессансная вязь клавишных на узорном полотне маскулинной баллады "Tears I´ve Cried" соседствует с предельно посуровевшими элементами вальса, а также брызжущей адреналином партией гитары. Подлинной же комплексности Fatal Fusion добиваются в масштабе титульной вещи – хронометражно внушительной и при том не страдающей занудством. Тематический драматизм монологов Грёнтведта, групповые необарочные экскурсы, латино-колорит лирических струнных отступлений Сельнеса, атмосферный эмбиент-пианизм Эрленда, подчеркнуто театрализованный текстовой нарратив вкупе с умеренным пафосом, берущие исток в сюите "In Held 'Twas in I" легендарных англичан Procol Harum, и прочие занятные подробности бесконфликтно сосуществуют на просторе финального действа.

Резюмирую: вполне приличный прогрессив-акт; без особенных откровений, но довольно интересный с позиций фактуры. Советую ознакомиться.

Fatal Fusion  

Forgas "Cocktail" [plus 13 bonus tracks] (1977)

До 1972 года Патрик Форгас был вполне доволен жизнью. Играл на ударных в кавер-поп-группе Music System и не ведал горя. Однако юношеские представления о крутизне (стоит выйти на сцену – все девушки твои) постепенно растворились в тени навязчивого желания: молодой француз мечтал исполнять собственный материал. Так появились Créer – команда в хард-роковом стиле, где Патрик отвечал за музыкальный репертуар, дисциплину и вообще тотально контролировал процесс. Ансамбль продержался недолго, но Форгас не унывал. В парижском предместье Исси-Ле-Мулино он нашел единомышленников, с которыми мог джемовать, общаться на интересные темы. А главное – репетиционная точка отличалась богатством инструментария. Там Патрик потихоньку освоил синтезатор, гитару, приобрел навыки микширования + открыл для себя звучание британских 'кентербери'-составов. Творчество Soft Machine и Роберта Уайатта послужило толчком к переосмыслению композиционной техники. Сознанием Форгаса завладела джазовая перспектива. Отныне смыслом его существования сделалось покорение разнообразных фьюжн-высот. И начало славному артистическому пути нашего героя положил диск "Cocktail".

Для записи альбома мастермайнд (ударные, вокал, перкуссия, гитара, орган, музыкальная шкатулка, бас, синтезатор) собрал крепкую бригаду аккомпаниаторов. Скажем, басист Жерар Прево параллельно сотрудничал в джаз-проговом коллективе ZAO. Скрипачи Патрик Лемерсье и Патрик Тилльман исповедовали свободу от жанровой замкнутости. Саксофонист/флейтист Франсуа Дебрикон имел богатый сессионный опыт. А гитарист Лоран Рубак и клавишник Жан-Пьер Фуке издавна числились друзьями-коллегами Форгаса. Итак, "Cocktail".

Пространная интерлюдия "Automne 69" вводит слушателя в странновато-заманчивый, изобретательно выстроенный мир грез маэстро Патрика. Сочетанием импровизационности и тщательно продуманной формы отмечена пьеса "Monks (La Danse Des Moines)" с ее моноритмическим рисунком и фактурными струнно-клавишно-духовыми сентенциями. Лирический dream-scape "Reflet D'Ail" щедро украшен флейтовыми эскападами. Рефлексивный этюд "Cœur Violon" тяготеет к атмосферной кентерберийской рассудительности, тогда как последующий номер "Orgueil" отдан в безраздельную власть фанк-рока. Размытый до дремотного состояния вокализ "Vol D'Hirondelles" предваряет заглавную тему, решенную в ключе прелестно-мажорного мелодического фьюжн-арта. Хитроумный замес из мотивов диско, фанка, электроники и джаз-рока под названием "Rituel" контрастирует с почти восточной созерцательностью трека "Rhume Des Foins". Венчает серию экскурсов феерический 18-минутный эпик "My Trip", в котором разношерстные элементы складываются в искрометную вокально-инструментальную мозаику с преобладанием джазовых тенденций. Для полноты картины издание добито 13 бонусами, включающими демонстрационные эскизы 1973–1976 годов и вещи более позднего периода.

Резюмирую: великолепный подарок поклонникам оригинального фьюжн-прога семидесятых. Рекомендую.

Forgas  

Acoustic Asturias "Marching Grass on the Hill" (2006)

В биографии "японского Майка Олдфилда", как величают поклонники многостаночника Йо Охаяму, случались разные периоды. То он наводил мосты между эпическим арт-роком и хрустальными нью-эйдж-сферами, то заигрывал с chamber-эстетикой, а подчас и вовсе устремлялся в плоскость головоломного электрического фьюжн-прога. Заморозив в 1993 году активность основного проекта, маэстро искал себя в иных вселенных. Но с наступлением двухтысячных молчуну-инструменталисту открылась новая суть Asturias. Возвращение легенды Йо решился подать серьезно. Мини-диск "Bird Eyes View" (2004) обозначил курс на сближение с классикой. Радикально консервативный расклад (гитара с нейлоновыми струнами, фортепиано, скрипка, кларнет/рекордер) плюс упор на сочетание академической изысканности, красоты и эмоциональности явились большим сюрпризом для старых фэнов. Не все одобрили смену музыкального направления, однако у мастермайнда к тому моменту наметилось собственное перспективное видение. И потому Охаяма взялся продолжить межстилевой эксперимент в приглянувшемся ему камерном формате. 

Второе издание альбома "Marching Grass on the Hill" снабжено ярлыком 'New Age ● Progressive Rock'. Последнее определение легко опровергнуть (все-таки с роком релиз соотносится очень условно, в силу полнейшего отсутствия ритм-секции), но тратить время на аргументы не хочется. Лучше непосредственно приступим к обзору.

Пролог "Wataridori" покоряет чистотой звучания. Ровный элегический темп с пиано-виньетками Йосихиро Кавагоэ в духе Дэвида Ланца. И кабы не экспрессивные скрипичные партии Мисы Китацуи, ловить почитателям арта тут было бы нечего. Приподнятый титульный номер ориентирован на диалог струнных с кларнетом Каори Цуцуи. Сам Йо придерживается скромной, хотя и важной роли: компенсирует фоновым аккордовым боем дробь ударных. Введение в структуру пьесы "紅江 (Benikoh)" поп-вокала Ито Канако носит отчасти спекулятивный характер; умиляться безыскусному тембру барышни особо не тянет, да и с общей контекстной точки зрения – шаг, прямо скажем, сомнительный. Ладно, у японцев свои причуды. От комплексного этюда "Waterfall" состав движется в сторону цитат по мотивам великих ("Classic Medley" – попурри на известные темы мирового симфонического наследия). Романтизму и порывистой лирике подчинены треки "Coral Reef", "Kami no Setsuri ni Idomu Mono Tachi" (神の摂理に挑む者たち). Не лишен чувственной выразительности мелодический рисунок "Bloodstained Roses" (когда надо, авторские творения Охаямы наливаются спелым жизненным соком). В структуре произведения "Rogus" заметна попытка нащупать баланс между сюжетной яркостью и тонким проблеском мечты. А рафинированная схема "Luminous Flower" целиком настояна на неспешной new age магии. После ремикшированного варианта "коронной" фантазии Asturias "Adolescencia" наступает черед волшебного финала – кавер-версии хита "Woman of Ireland" Майка Олдфилда, орнаментированного кельтской арфой Масуми Сакауи и деревянными духовыми госпожи Цуцуи.

Резюмирую: добротная, где-то однообразная, но все равно хорошая серия акустических картин. Рекомендую приверженцам креативных штудий Охаямы и К°.

Acoustic Asturias 

MacKenzie Theory "Out of the Blue" (1973)

Так уж случилось, что о лучшей австралийской прог-группе семидесятых за пределами зеленого континента знают немногие. Почему – вопрос сложный. Вероятно, всему виной политика коллектива. Члены MacKenzie Theory позиционировали себя как исключительно концертный состав. И зазвать музыкантов в студию до поры виделось делом почти неосуществимым. Тем не менее в мае 1973 года продюсер Майкл Гудински сумел предоставить клиентам годные условия для работы на базе мельбурнской T.C.S. Studios. Хотя и тут не обошлось без сюрпризов...

Прежде чем перейти к освещению содержимого, совершим краткий хроникальный обзор. Итак, сентябрь 1971 года. Два классически вышколенных исполнителя – гитарист Роб МакКензи и скрипач Клейс Пирс – организуют рок-бэнд. Вторые роли отводятся бродячей ритм-секции (Майк Лидэбренд – бас, Эндрю Маевски – ударные). Основные источники вдохновения – творчество Mahavishnu Orchestra и Карлоса Сантаны. Дополнительные – эксперименты ранних King Crimson и Джона Колтрейна. Неистовый инструментальный коктейль MacKenzie Theory быстро завоевывает расположение продвинутой клубной аудитории. Дальше как подобает: нужные связи, неравнодушные к прогрессорству сотрудники лейблов, контракты и прочее в том же ключе.

Материал "Out of the Blue" фиксировался во время публичного студийного live-сета (ничего не попишешь: квартет искренне нуждался в непосредственной реакции массового слушателя). Правда, позднее МакКензи со товарищи пренебрежительно отзывались о результате (мол, пластинка не отражает истинной энергетики команды). Но смею заверить: запечатленные на пленку композиции достойны внимания со стороны взыскательного арт-меломана. Чего только стоят струнные "инопланетные" дуэли Роба и Клейса в "Extra Terrestrial Boogie"! Виртуознейшая техника, помноженная на психоделическое гудение ритмачей. Мощь умеренно тяжелого фьюжн-прога не мешает пробиваться чувственным блюзовым мотивам в структуре 10-минутного опуса "0". Здоровый авантюризм трека "Opening Number" радует парадоксальным совмещением плоскостей: эдакий гипотетический симбиоз Mahavishnu + Finch (за вычетом клавишного фактора). Свобода от стилевого диктата выливается в эффектный калейдоскоп оттенков под названием "New Song": авангардные фри-джазовые поползновения первой части конструкции уравновешиваются игровой направленностью продолжения. Заглавная вещь и вовсе стартует с позывных индийской раги, а затем устремляется в безумно яркое русло залихватского хэви-прогрессива с отчетливым влиянием незабвенного гуру Джона МакЛафлина. Финалом является интереснейшая концепт-мозаика "World's the Way", где находится место фанку, джаз-, арт- и блюз-року. На правах бонуса фигурирует раскаленная до предела версия "New Song And", увековеченная в апреле 1973 года на The Great Australian Rock Festival в городе Санбери.

Резюмирую: увлекательный образчик высококлассного фьюжн-прога. Пропускать не советую.

MacKenzie Theory

Jean-Philippe Goude "Ainsi de nous" (1994)

При всем своем интеллектуальном размахе Жан-Филипп Гуд абсолютно не склонен к высокомерию. С равной степенью добросовестности он рассматривает любые варианты музыкального сотрудничества, будь то цойл-прогрессоры Weidorje, актер и поп-шансонье Рено, редакция спортивного телевещания (на счету Гуда тематические саунд-заставки для французской трансляции Олимпийских игр в Барселоне и Лиллехаммере) или же представители театральной богемы. Однако лишь в собственном творчестве маэстро по-настоящему свободен, глубок и изящен. В 1992-м тихий гений Жан-Филипп поразил воображение вдумчивой публики хрупкой элегантностью диска "De Anima", где философская концептуальная подоплека разрешалась при помощи сугубо мелодических средств. А к 1994 году экс-рокер напрочь отдалился от некогда заманчивой территории и сосредоточился на классическом камерном формате. Его шестая по счету работа "Ainsi de nous" преимущественно обходится без исполнительского вмешательства Гуда (этот клавишных дел мастер участвует только в четырех треках из дюжины, да и то как фисгармонист), зато ярко иллюстрирует оригинальность композиторского метода нашего героя.

От названий вроде "Так проходит мирская слава...", "Надеюсь на свет" и "После мрака" за версту веет книжной мудростью. Пример показушной начитанности? Вряд ли. Скорее необходимый элемент смысловой надстройки, указывающий на особенности программной архитектоники. Пьесы не отличаются продолжительностью (хронометрический потолок – 4 минуты). Да здесь она и не требуется. Задействовав филармонический инструментарий, Гуд успешно решает разнокалиберные по форме задачи. Скажем, вступительный этюд "Sic transit gloria mundi..." по-хорошему авантюрен. Чопорности тут нет и в помине. Пока фагот с контрабасом задают ритм, кларнет и скрипка развивают лаконично-хитроумный дуэт. В "Spero lucem", напротив, явлена редкостной красоты тема – то (благодаря фортепианным пассажам Бруно Фонтена) мечтательно-нежная, то струнно-оживленная, но нисколько не теряющая лирического очарования. Тетралогия "Quatre danseries" хоть и ассоциируется с кинематографическими экзерсисами Майкла Наймана, несет в себе истинно французский шарм, подпитанный блуждающей улыбкой автора. Неслучайно составные звенья квадриги приглянулись медиа-службам, со временем превратившись в визитные карточки отдельных ТВ- и радио-передач. Медитативная отрешенность эскиза "Ainsi de nous / Melancholia" – сеанс воображаемого психоанализа с легким авангардным флером, после которого наступает action-стадия в виде скрипично-клавишного диалога "Pastorale". Близость зачинщика мероприятия к подвидам сценического искусства подчеркивается напряженной драматургией фазы "Ainsi de nous / Attente". А сентиментальная баллада "Une éternelle nuit" по настроению вполне могла бы вписаться в когорту серийных кавер-опытов Стива Уилсона, если б не выразительный оперный тенор-вокал Эрве Лами. Сочетание монотематического пианизма с эмоционально заряженными духовыми и струнными эффектно обыгрывается в рамках вещи "Post tenebras". Замыкает шеренгу искусно-изобретательный кларнетный квартет "Picarde" – воплощение вкуса, такта и завидной фантазии.

Резюмирую: интересный и нескучный акт chamber-минимализма, созданный подлинным художником звука. Рекомендую поклонникам ансамбля Julverne и других серьезно ориентированных коллективов. 

Jean-Philippe Goude 

Banco Del Mutuo Soccorso "Garofano Rosso" (1976)

Приглашение сотрудничать в кинематографе – верный признак успешности. Тем паче, если вы – музыкант. Собственно, к середине 1970-х братьям-многостаночникам Ноченци не было нужды кричать на каждом углу о своей гениальности. Аудитория и так прекрасно знала, кто двигает вперед группу Banco Del Mutuo Soccorso. Популярность коллектива крепла год от года. Поклонники боготворили колоритного певца Франческо Ди Джакомо. А Джанни и Витторио Ноченци неустанно ковали репертуар ансамбля. В конце 1975 года с ребятами связался режиссер/сценарист Луиджи Фаччини. Он готовил дебютный проект "Красная гвоздика" ("Garofano Rosso"), и в качестве композиторов рад был лицезреть участников Banco. От таких предложений, понятное дело, не отказываются. Рулевые итальянского прог-конгломерата ознакомились с литературным первоисточником (одноименным романом Элио Витторини) и срочно взялись за построение концепции. Поскольку звуковое сопровождение не предусматривало вокальных эпизодов, фронтмен Ди Джакомо остался в стороне. Зато остальные члены бэнда плотно потрудились над инструментальной палитрой. В результате оформилась пластинка, обладающая самостоятельной ценностью и потому логично включенная в дискографию Banco Del Mutuo Soccorso.

Альбом начинается с треков, не попавших в окончательную версию фильма (сцены с соответствующим саунд-рядом изъяли при монтаже). Однако уже по ним заметен оригинальный авторский стиль синьоров Ноченци. Вступление "Zobeida" выдержано в монотематической джаз-роковой манере (рефлексивная партия трубы от гитариста/духовика Родольфо Мальтезе, пиано-аккорды Джанни) с примесью игрового арта (органные пробежки Витторио, слаженный ритм-дуэт басиста Ренато Д'Анджело и драммера Пьерлуиджи Кальдерони). Траурное настроение этюда "Funerale" подчеркивается хрупким акустическим орнаментом (правда, без пафосного трубного вмешательства здесь тоже не обошлось). Камерность, авант-психоделия и электронные мотивы скрещивают шпаги на полях номера "10 Giugno 1924". В контексте пьесы "Quasi Saltarello" доминантой выступает по-детски шаловливый альянс вибрафона и клавишных, тогда как последующий сегмент "Esterno Notte (Casa di Giovanna)" иллюстрирует собой зрелую красоту лирического арт-рока. Заглавная вещь – комплексный полифонический прогрессив-фьюжн с мощным мелодическим зарядом; эталонный пример того, как надо сочетать приятное с полезным. 7-минутная "Suggestioni di un Ritorno in Campagna" невольно погружает слушателя в атмосферу дождливой романтической меланхолии, а пестрое разнотравье сравнительно недолгой зарисовки "Passeggiata in Bicicletta e Corteo di Dimostranti" единовременно отсылает к наследию эпохи барокко, атональному авангарду и напористому симфо-прогу. Великолепна "Tema di Giovanna" с ее академической, в чем-то театральной фортепианной подачей. Далее эстафету принимает не менее интересная композиция "Siracusa: Appunti D'Epoca", чей диапазон простирается от мечтательных сантиментов до убийственной chamber-иронии. В плавном течении "Notturno Breve" угадывается морская отрешенность от земной суеты маэстро Вангелиса. Завершается действо хронометражно компактной, но жанрово емкой позицией "Lasciando La Casa Antica" – воплощением мастерства и азарта.

Резюмирую: превосходная, богатая нюансами и оттенками художественная панорама; необходимое прибавление в коллекцию меломана.

Banco Del Mutuo Soccorso

Accordo dei Contrari "AdC" (2014)

Творческий метод коллектива из Болоньи остается неизменным вот уже много лет. Каждая нота выносится на общее обсуждение, всякий нюанс оттачивается в репетиционный период до кристального блеска. А затем (за один-два подхода) треки фиксируются на студийную аппаратуру. Таким образом сохраняется эффект "живой" игры (при минимуме дополнительных наложений). Само собой, подобная слаженность – результат опыта. И уж этого у ребят из Accordo dei Contrari не отнять.

Группа возникла в 2001-ом. После несущественной ротации кадров, ряда проб и ошибок утвердилась оптимальная квартетная форма. А именно: Джованни Пармеджани (электропиано, орган, минимуг, фоно), Марко Марцо Маракас (электрическая и акустическая гитары), Даниэле Пиччинини (бас), Кристиан Франчи (ударные). Пятым негласным участником бэнда является скрипач/альтист Владимиро Канталуппи, некогда фигурировавший здесь на постоянной основе. Дебютную работу ансамбля – "Kinesis" – критики признали лучшей итало-проговой пластинкой 2007 года. Приняв похвалы как должное, члены AdC продолжили эволюционный рост. В ту пору их занимали вопросы полиритмической импровизации. А свидетелями обуздания саунд-стихии автоматически становились посетители концертных площадок. Диск "Kublai" (2011), чей единственный вокальный номер "L'Ombra di un Sogno" озвучил легендарный Ричард Синклер, ознаменовал покорение новой вершины. И вот очередной интересный образчик авангардного прогрессива – релиз c лаконичным названием "AdC".

О высоком классе инструменталистов рассусоливать долго не буду: достаточно знакомства со вступительной вещью "Nadir", дабы оценить потенциал четверки. Откалиброванные вездесущим Уди Кумраном произведения наглядно иллюстрируют удачно найденную формулу: кентербери-фьюжн семидесятых + РИО + пагубное влияние апокалиптического пост-рока нынешней эры. С ходу проникнуться настроением программы не так-то просто. Партии варьируются от аморфных, предоставляющих свободу фантазии скейпов до предельно сконцентрированных клавишно-гитарных сентенций (разумеется, при активной басово-ударной поддержке). Пьеса "Dandelion" и вовсе воспринимается густым сиропом из ритмов и риффов, приличия ради слегка разбавленным парочкой стремительных соло. Дерзкие посягательства авант-гангстеров на рафинированный камерный эстетизм оборачиваются мощной конструкцией "Seth Zeugma", где скрипка маэстро Канталуппи гармонически соседствует с виолончелью Энрико Герцони. Академическим духом также пронизан этюд "Dua". Правда, синьор Пармеджани позволяет себе перемежать чистые фортепианные аккорды "Хаммонд"-пассажами, ну да оно только на пользу дела. Процесс щекотания нервишек хорошо отражен в картине "Tiglath"; тут болонские мастеровые напускают туману, из которого бодрым упругим шагом маршируют грозные монстры. Лишь акустический финал "Piu Limpida e Chiara di Ogni Impressione Vissuta, part II" напрочь избавлен от несусветной мрачности и целиком подан в изысканных струнных тонах.

Резюмирую: довольно авантюрный художественный акт, рассчитанный на тех, кто "в теме". Рекомендую почитателям оригинальных модернистских концепт-творений, неявно отсылающих к традиционным арт-ценностям.  

Accordo dei Contrari  

Jan Johansson‎ "Musik Genom Fyra Sekler" (1969; 2 CD)

Сегодня последняя прижизненная работа Яна Юханссона выглядит едва ли не самым ярким звуковым путешествием мастера. Во всяком случае, наиболее разнообразным – точно. Объяснение тому простое: альбом записывался с сугубо утилитарной целью, для использования фрагментов общего мелодического ряда в развлекательной радио-викторине. К созданию пестрого стилевого калейдоскопа Юханссон подошел максимально ответственно. Аккомпанирующие роли достались представителям скандинавской джазовой элиты шестидесятых, и окончательный вариант инструментальной селекции выглядел так: Ян (клавишные, перкуссия, гитара, аккордеон, блокфлейта, челеста, вибрафон, ксилофон), Клос Розендаль (флейты, кларнет, маракасы, литавры, вибрафон), Свен Бергер (духовые, гонги), Руне Густафссон (электрическая и акустическая гитары, банджо, ударные), Арне Вилльгельмсон (бас), Стуре Окерберг (бас). Сессии протекали на базе студии Шведского государственного радио в Стокгольме. В течение нескольких октябрьских дней 1968 года исполнители умудрились зафиксировать почти полсотни треков безупречного качества, которые позже составили содержимое трех LP. Понятно, что охватить каждую из позиций в формате рецензии – задача невероятная. Потому ограничимся малым.

В первую очередь стоит обозначить различие эмоциональных сторон каждой из частей. Так, вещи с CD 1 более традиционного для Юханссона фолк-джазового свойства. Преобладает здесь минорно-лирическая интонация, знакомая слушателю по прежним пластинкам маэстро. Сентиментальной меланхолией объяты родные для северян напевные этюды вроде "Skänklåt Från Floda", "Vem Kan Segla Förutan Vind?", "Liksom En Herdinna", "Lille Lasse Sitter Och Gråter", "Klara Stjärnor" и многие другие. В то же время артистический секстет не упускает шанса прикоснуться к произведениям иного сорта. Скажем, воздушная рефлексия "Vedergällningen" с ее изумительной флейтовой атмосферой вполне могла повлиять на будущие творческие опыты Бьорна Линда. Целиком подчиненная ритмике среднетемповая зарисовка "Alundavisan" навевает воспоминания об авантюрных приключенческих кинолентах той поры. А изящная фантазия "Kväsarvalsen" уподобляется неспешной экскурсии по залам галереи абстрактной живописи. Исключительно любопытен факт применения уникальных действующих образцов из собрания стокгольмского Музея музыкальной истории. Например, в пьесе "Sinclairvisan (La Folia)" задействован единственный в мире орган-клавикорд. Или в барочном бонус-эскизе "Emigrantvisa", где Ян на пару с верным другом Георгом Риделем вводят в оборот клавесин XVIII века и контрабас XIX столетия.

Продолжение программы (то бишь CD 2) носит смешанный характер. Тут имеются как старинная баллада, превращенная в вольное джазовое упражнение ("Herr Peder Och Malfred"), так и очаровательная ренессансная виньетка "Ack Högaste Himmel Och Fallande Jord", интересное unplugged-сочетание блюза с фольклором ("Domaredansen"), салонный танец 1800 года ("En Gång I Min Ungdom") + простодушные польки наподобие "Väva Vadmal" и "Elvira Madigan". Не оставлены без внимания милые нордическому сердцу цирковые мотивы. Достаточно назвать бурлеск-связку "Vi Äro Musikanter (Alltifrån Skåneland)" / "Ack Göta Konungarike", шутливую детскую безделушку "Vallarevisa Från Bjuv (Sa-La-La) Med Spiskroksvalsen" и прочие забавные моменты. Конечно, в цепи легкомысленных сюжетов Юханссон со товарищи резервируют место и для печальных сентенций типа "Sotartoner Ur Duetten "Sotarne". Но даже им не под силу лишить происходящее налета расслабленности и внутренней свободы.

Резюмирую: шикарное хитросплетение жанров, облеченное в форму лаконично-совершенных эпизодов. Во всех отношениях блестящий релиз. Рекомендую.

Jan Johansson  

Bellaphon "Firefly" (1987)

Значит, история такая. Человечка звали Такуи Томие, и на заре восьмидесятых он являлся ударником киотской формации Starless. (Впрочем, эту деталь можно было бы опустить: ведь просуществовала группа недолго.) В феврале 1982 года Томие за компанию с клавишником Starless Мицутакой Каки и гитаристом Тосихиро Танакой (экс-Hazard) сколотил бэнд Bellaphon. Без привлечения постоянного басиста новообразованный состав активно концертировал по клубам родной провинции. А записанный в том же году демо-материал распространялся на кассетах во время выступлений японцев. Дальше повествование несколько утрачивает связность, ибо линия жизни неугомонного драммера неожиданно пересеклась с маршрутом Ёдзо Ямамото. Последний хоть и вынашивал мысль о возрождении любимого детища Ain Soph, в качестве предварительного этапа выбрал совместный проект с Томие на ударных и Кидзири Симонуи на клавишах. В 1984-м Ain Soph все-таки восстают из пепла, и рекрутированный туда же бравый парень Такуи вынужден разрываться на два фронта. Более того, после выпуска лонгплея "Hat and Field" (1986) хитрый лис Ямамото привлекает к гастрольным турам Bellaphon'овского органиста Мицутаку. Но уже в январе следующего года трио (Томие, Каки, Танака) при пособничестве бас-гитариста Масахиро Торигаки (Ain Soph) начинает кропотливую студийную работу, итогом которой становится диск "Firefly".

Характерный резковатый саунд восьмидесятых – пожалуй, главное отрицательное свойство программы. На композиционном уровне бал правит светлый арт-романтизм предыдущего десятилетия, помноженный на лаконичную ритмику и энергетику цветастой поп-эры. Именно попыткой наведения мостов воспринимается вступительный трек "Jade". Миниатюрный экскурс "Le Petit Prince", напротив, тяготеет к камерности и сказочной атмосфере неувядающего сюжета мудрого Сент-Экзюпери. Нововолновый мелодизм, прорезанный добротными гитарными соло ("Mistral"), отсылает к сочинениям Camel периода "Nude", тогда как синтезированный фоно-этюд "Belle du Jour" подчеркнуто академичен и, по-видимому, инспирован творчеством Сергея Рахманинова. Чтобы удержать внимание поклонников фьюжн-симфонизма, члены Bellaphon осуществляют маневр под вывеской "Vent du Midi"; однако легковесная "пластмассовость" тембров изрядно портит дело. Спасает ситуацию игровое мастерство шестиструнного самурая Тосихиро; к подведомственному ему сектору претензий нет. Схожая картина наблюдается в иной 9-минутке "Evros": с одной стороны, неоправданная претензия на оркестровую насыщенность (при полном отсутствии глубины), с другой – солидная подача Танаки, демонстрирующего джаз-роковые навыки и яркий хард-драйв. В титульном эпике сочетаются "плюшевая" нео-закваска и талантливая мимикрия лид-гитарреро под манеру обожаемого им Энди Лэтимера (уже неплохой повод для радости). Завершается релиз бонусом "Labyrinth" – сыровато-неотесанным (чувствуется, из раннего багажа), но по-своему забавным.

Резюмирую: в целом, пристойная для тех лет инструментальная панорама, коей недостает традиционых для прогрессив-актов изящества, вкуса и артистизма. А так – более или менее приятное знакомство.  

Bellaphon

Klaus Doldinger "Symphonic Project" (2011)

В джаз-роковом мире Клаус Дольдингер (р. 1936) любим и почитаем за нетривиальные экзерсисы в составе ансамбля Passport. Киноманы ценят его музыкальные дорожки к фильмам "Подлодка" (1981), "Бесконечная история" (1984), "Соль на нашей коже" (1992), "Пальметто" (1998). Да и на телевидении доблестный тевтонский интеллектуал отметился множеством саундтреков к разнообразным сериалам (в том числе к нескольким эпизодам культовой эпопеи "Инспектор Деррик", 1978–1981). Плюс сумел наладить успешную звуковую деятельность на театральной ниве. И хотя основным инструментом для Клауса служит саксофон, масштаб композиторского дарования маэстро простирается за пределы джазовых рамок. Ведь начинал Дольдингер как типичный классицист. Учился на фортепианном отделении в Дюссельдорфской консерватории имени Роберта Шумана. Скрупулезно оттачивал искусство игры на кларнете. Но при том внимательно следил за происходящим в параллельной диксиленд-вселенной. Вынашиваемая им идея эстетического взаимопроникновения реализовалась в 1967-м. Тогда силами Германской северо-западной филармонии была воплощена программа "Jazzconcertinos". Затем состоялись выступления с камерным коллективом под управлением Эберхарда Шёнера. Публика благожелательно отнеслась к новаторским экспериментам молодого гения. А тот уже навострил лыжи в сторону форматного фьюжн-прога. И только спустя десятилетия мэтр вернулся к впечатляющему синтезу искусств, продемонстрировав в свои семьдесят пять завидную исполнительскую хватку.

"Symphonic Project" – внушительное мега-представление для солиста (Дольдингер – тенор- и сопрано-саксофоны), группы (Passport) и оркестра (Немецкий государственный филармонический оркестр земли Рейнланд-Пфальц). Тон задает 23-минутный опус "Jazzconcertino". И это, без преувеличения, гимн блистательной интуиции мастера. Здесь симфонистам предложено оставаться самими собой, не покидая привычную классическую нишу. За "чужеродную" джазовую стилистику несут ответственность Клаус со товарищи. Свинг, медная мечтательность сакса, лирико-полифоническое обрамление и виртуозные ритмические фигуры складываются в глубокомысленное полотно – местами напряженное, но преимущественно романтическое и уютно-согревающее, точно бокал хорошего вина. Линию продолжает "Cantilene for Saxo Tenor", отражающая мелодические свойства широкой натуры автора. В превосходном номере "Altokumulus" явственно ощущается талант Дольдингера выстраивать драматические коллизии без помощи слов. Другой замечательной иллюстрацией на ту же тему является сказочное произведение "Die Unendliche Geschichte – Suite", поразительный альянс невинности и опыта. Знаменитый хит "Das Boot" по воле Клауса также развернут в сюиту совершенной огранки, где пафос не препятствует нагнетанию саспенса. А на "десерт" – коллажная комбинация "Symphonic Tatort" с безупречно отработанной контр-связкой "драйв/рефлексия/драйв".

Резюмирую: шикарный пример прогрессивного симфо-джаза – искристого и одновременно монументально-размашистого. Пропускать не советую.

Klaus Doldinger 

Laurelie "Laurelie" (1970)

Завоевания бельгийцев в прогрессив-роке обусловлены могучей камерно-академической традицией. Отсюда успехи на поприще РИО, где представители региона достигли небывалых высот. Впрочем, и на этапе ранних семидесятых артисты фламандского происхождения сумели сказать пусть негромкое, но веское слово. Одним из подающих надежды прото-проговых коллективов, без сомнения, являлся ансамбль Laurelie, который возник с подачи певца/композитора Пьера Рапса (1948–2002). Его предыдущая группа Tenderfoot Kids пользовалась умеренной локальной популярностью. Однако идейного развития в контексте творчества валлонской бригады Пьер не наблюдал. Потому и задумал набрать собственный кружок единомышленников. На зов амбициозного вокалиста/басиста/гитариста откликнулись Франсис Дозен (флейта, вокал), Кристиан Буассар (гитара, вокал), Ивон Юбер (орган, фортепиано, вокал) и Андре Марке (ударные). Продюсером, верным другом ребят и автором нескольких превосходных мелодий к англоязычной лирике маэстро Рапса стал творчески мыслящий молодой человек Эрик Вьон. В декабре 1969 года материал дебютной пластинки Laurelie был готов, и в начале 1970-го благодаря деятельности скромной конторы Triangle Productions издание увидело свет...

Открывает программу внушительный трек "Sad Stone", примечательный последовательным импровизационным солированием ритм-секции, флейты, гитары и органа. Удивительным кажется и совмещение полярных эмоциональных тенденций: с одной стороны, театрализованный драматический привкус, с другой – мотивный хоровой задор с нарочито акцентированным оптимистическим посылом. Навык сочинения проникновенных пьес в пасторально-фольклорном ключе демонстрируется на полях воздушного инструментального этюда "Remember Ronny", пленяющего акустическим колоритом. После мрачноватого авант-психоделического прикола "Dracula's Way of Makin' Love" длиной в минуту следует упругий номер "Have a Coke", наводненный юморными синкопами и по настроению отчасти напоминающий голландских затейников Supersister. Несерьезную ноту вносит в повествование и глава под названием "Ugly Dirty Man" – симпатичный микс из нахрапистого ритм-энд-блюза и легкой кентерберийской развязности. Почти битловские простота и задушевность трогают искренностью красок в чудесной балладе "Tower of Illusion", целиком написанной и оркестрованной Эриком. "Spiders in Your Hair" – драйв, усиленный флейтовым присутствием, барочными органными арпеджио, и при том выдержанный в рамках позаимствованной у The Moody Blues гармонической вокальной гаммы. Эпические притязания квинтета выражены в монументальном 18-минутном опусе "Deborah Jane and Laurelie", для удобства разбитом на пять сегментов. Если рассматривать данную вещь в совокупности (а по-другому и смысла нет), то перед нами эффектный мини-мюзикл с приличным стилевым охватом – от "Хаммонд"-ориентированного прога и пространных сказочных фолк-сентенций с безыскусным (а ля Ник Дрейк) пением до рок-оперных монологов, арт-сентиментальности и даже заводного фанк-жонглирования с вкраплением афро-бита.

Резюмирую: сочный, добрый, притягательный художественный акт, совершенно неподвластный старению. Однозначно рекомендую всем и каждому.

                 

Laurelie 

Pye Fyte "The Gathering of the Krums" (1998)

Говорят ли вам о чем-либо названия следующих команд: Cube, Canvas Sky, Gravety, New Day Nation? Думаю, вряд ли. Примечательны все эти коллективы лишь одним: в разные годы их участником являлся Джон МакНамара. Предвижу резонные встречные реплики: мол, кто таков? Придется объяснить. Мультиинструменталист из города Эшленд (штат Массачусетс); собственно, создатель разового прожекта Pye Fyte. Музыкой увлекся в нежном семилетнем возрасте. Осваивал гитару, параллельно овладевал клавишными. Затем членствовал в поименованных выше составах. Набирался игровой практики. В 1996-м отметился эпизодическим гитарным присутствием на альбоме "Between Cages" матерых фьюжн-прогрессоров A Triggering Myth. Наблюдая замечательное творческое сотрудничество многостаночников Рика Эдди и Тима Драмхеллера, Джон пришел к мысли об оформлении дуэта. Партнером инициативного янки стал ударник/перкуссионист Марк Келла, второй человек в Pye Fyte. На момент судьбоносной встречи авторский материал у МакНамары, по видимости, уже наличествовал. И теперь компаньонам предстояло достойно воплотить его в жизнь...

Как бы ни был хорош затейник Джон в деле обращения с различными инструментами, насчет кадровой подстраховки он сообразил правильно. Вспомогательные роли вызвались исполнить певец Тим Келли, бостонский органист-ветеран Брюс Элджер (экс-Blind Owl), басист/вокалист Джим Эймс и еще пара сессионных артистов. Вдохновение мастермайнд черпал в произведениях Моцарта (программа перемежается цитатами из кларнетового квинтета), но большей частью, естественно, опирался на внушительный багаж винтажного прогрессив-рока. По вступлению "Invitation" сложно судить о серьезности намерений МакНамары: меллотрон-марш с не шибко выразительным голосовым сопровождением, редким "Хаммонд"-подзуживанием и красивым хоральным уводом. Куда интереснее залихватский бессловесный миньон "Pitch the Wort", воскрешающий интонации и тени семидесятых. Саунд-пространство эскиза "The Return" напоминает пыльный сумрак старого чердака, в котором нет-нет да пробьется тонюсенький лучик солнца (солидный клавишный антураж, прихардованная гитара и сносная работа ритмачей). Подспудная тяга к симфонизму отражена в ключе истории "Leaves": где-то напыщенно, местами мелодично, минус – за беззубую партию ударных. Хард-н-арт соединяется с камерной классикой под занавес трека "The Party" (здесь фронтменом выступает басист Эймс). 55-секундная фаза "The Gathering" (пиано, меллотрон, хор) наследует традиции прог-мюзиклов; вполне удобоваримый, грамотно выдержанный композиционный рисунок. Эпическая конструкция "Fields" воспринимается попыткой усидеть на двух стульях разом. Бодрые синти-муговые нео-завывания перемежаются ретро-драматизмом с беглым фьюжн-налетом. И в совокупности получается на удивление пристойный жанровый экскурс. Пролонгированному финалу "Depth of Time" не хватает разве что вокальной глубины, остальное сколочено на совесть.

Резюмирую: добротный, хоть и не выдающийся релиз, едва заметный на фоне мощного прог-ренессанса девяностых. Тем не менее советую ознакомиться.                                                                                   

Pye Fyte 

Dr. Dopo Jam "Entrée" (1973)

Смысл жизни по Кристиану Поммеру сводится к визуально простой формуле: главное – вдохновлять окружающих и приносить им радость. Собственно, этим будущий композитор/продюсер начал заниматься с конца шестидесятых. Тогда в датском городе Роскилле с легкой руки Кристиана образовался джазовый мамбо-бэнд Dr. Dopo Jam & His Khana Bees. Впоследствии название подсократили, но идейной сущности группы перемены не коснулись. В приоритетах по-прежнему значились драйв, юмор, бесшабашность, комплексность и одновременно мелодичность инструментальной подачи. Всю музыкальную часть Поммер (фортепиано, гитара, вокал, Муг) сочинял единолично, а доносить измышления лидера до слушателя помогали вокалист Ларс Бисгорд, гитарист и скрипач Ларс Расмуссен, саксофонист/флейтист Андерс Гордманн, трубач/флейтист/басист Поуль Сниткер, вибрафонист Бент Клаусен, басист Ван Хансен и ударник Нильс Кристенсен. В такой добротной компании был увековечен дебютный альбом Dr. Dopo Jam – "Entrée" (1973).

Действие открывается многоярусным 25-минутным эпиком "Opening 'Hello'". В качестве конструктивного базиса выступает даже не композиционный фундамент (ибо стилевые финты здесь на удивление пестры), а скорее эмоциональный фейерверк. Скандинавская рассудительность пасует пред напором брасс-джаза, "хипповые" фишки замещаются среднетемповым фьюжн-прогом мягкости необычайной, буйная пародия на рок-н-ролл сметается откровенно "заппанутыми" сентенциями с обилием духовых (включая изысканный флейтовый декор), детально прописанными вибрафоническими кружевами, унисонно звучащей гитарной партией и общей шизоидностью происходящего. Что интересно, артистичная сумасшедшинка необъятного трека воспринимается без особых проблем, да и авторской фантазии Кристиана по-хорошему завидуешь: отнюдь не каждый прогрессор способен выдержать в рамках целостности столь мозаичную субстанцию. Заводной фанк "Samelam-Samelam" – своего рода визитная карточка ансамбля; именно под него свободолюбивая молодежь Христиании оттягивалась на клубных тусовках. Кубинские ритмы отлично уживаются с джазовой полифонией и авангардными наскоками в контексте бессловесного номера "Entrees". Фьюжн-этюд "Spring-Time-Summer-Theme" демонстрирует изобретательность отдельных пассажей в казалось бы традиционном внешне ключе; да и эпизодическое (на уровне двух-трех тактов) тональное сходство с настроением интроспективной фазы Camel'овской "Lady Fantasy" служит лишним поводом для счастья. Элегическая, превосходная в певческом отношении миниатюра "In the Morning" – бальзам на душу поклонника 'кентербери'; редкого очарования вещь. Ну а финальный бурлеск "Desserts: Forest-Flower-Picking-Preludium" c хоральными приколами а ля Samla Mammas Manna многое расставляет по местам. Ведь Dr. Dopo Jam в первую очередь аттракцион, и только потом все остальное.

Резюмирую: один из лучших джаз-проговых релизов 1970-х. Настоятельно рекомендую любому, кто мнит себя меломаном.                                

                                         
Dr. Dopo Jam 

Pekka Pohjola "Urban Tango" (1982)

В определенной степени диск "Urban Tango" – вызывающий жест Пекки Похьолы. Не столько времени, сколько самому себе. Уникальный музыкант знал: прыгнуть выше головы (то бишь превзойти альбом "Kätkävaaran Lohikäärme") вряд ли получится. Для серьезного рывка требовалась разминочная пауза. А потому был сделан выбор в пользу смены состава и программных ориентиров. Отказавшись от услуг Pekka Pohjola Group, он привлек к сотрудничеству новобранцев – гитаристов Петера Лерхе и Т.Т. Оксалу, клавишника Юсси Лиски, ударника Леэви Леппянена. Плюс впервые за десятилетие сольной карьеры ввел вокальную часть. На мой взгляд, опрометчиво. Все же инструментальные полотна Похьолы всегда отличались цельностью. Лирики хватало без голосового сопровождения. Однако Пекка чувствовал потребность в эксперименте. Ему как автору необходимо было проверить потенциальный диапазон. И если рассматривать вопрос с этой точки зрения (не отрицая пункта следования моде), конструкционный отход от принципов воспринимается частично оправданным.

Стартует пластинка с невероятно притягательной темы "Imppu's Tango". Стилистически вещь выдержана в формате комбинированного фьюжн-прога, в коем наш герой поднаторел за предыдущие годы. Сочетая изящное джазовое лукавство псевдо-духовых (Лиски использует саксофонный тембр синтезаторов) с броскими хард-риффами, емкими гитарными фразами в духе Пэта Мэтини, ритмической легковесностью wave-попа, Пекка (бас, клавишные) выстраивает прочный удлиненный каркас оригинального плана. Девять с гаком минут пролетают нескучно. После чего разворачивается не менее интересная фаза под интригующим названием "New Impressionist". Полноценный эпик бравый усач организует по всем правилам лихого киношного действа. Тут и загадочное сгущение атмосферы (перкуссия, синти-струнные), и практически нью-эйджевое настроение в рефренных мелодических вставках, и шальные ветры стадионного дисторшн-рока, и монотонная импрессионистская вязь, подкрашенная говорливыми пассажами баса. Короче, яркая мозаика, где коллажное мастерство сочинителя проступает достаточно четко. На полях обширного трека "Heavy Jazz" шеф-повар Похьола продолжает опытным путем осваивать экзотические мини-рецепты неведомых блюд. Здоровые электронные тенденции соприкасаются с прогрессивом джазового толка. В итоге имеем фантомные духовые, мелизмы несуществующей виолончели, а также забористую фьюжн-дуэль Лерхе и Оксалы, помноженную на полифонический бэкграунд. Заключительный опус "Urban Caravan" – попытка сплавить воедино средний балладный рок-темп с отчаянно банальным диско-попсом и сумбурно-аморфным артом. Гостевую певческую роль тут играет известный финский сонграйтер/продюсер/аранжировщик Кассу Халонен. Коммерческий привкус восьмидесятых вязнет в зубах, вызывая недоуменное раздражение. Ей-богу, от Пекки слушатель вправе ожидать большего. Но увы... Куда симпатичнее идущий бонусом этюд "Silent Decade". Голос Эсы Каартамо не в пример уместнее в подобного рода камерной колыбельной с ее акустическим шармом и быстро остывающим эхом.

Резюмирую: неоднозначная и все-таки познавательная спектральная саунд-панорама, добавляющая любопытные штрихи к портрету легендарного скандинавского прогмейстера. Советую ознакомиться.     

Pekka Pohjola 

Ahvak "Ahvak" (2004)

Есть некая закономерность в том, что своим названием израильский коллектив выбрал слово "пыль". Трактовать его можно по-разному – от песчаных вестников далекой пустыни до пыли веков. Но суть не в этом. Проект объединил как непосредственно, так и косвенно знакомых друг с другом артистов. Скажем, клавишник Рой Яркони на пару с басистом Ишаем Шоммером до формирования Ahvak участвовали в деятельности РИО-бэнда Thin Lips, а параллельно работали с уникальным авангардным этно-составом Charming Hostess. На счету ударника/перкуссиониста Дэйва Кермана море разливанное самых разных ансамблей – от Rascal Reporters и Present до 5UU's, Thinking Plague и Yugen. Магистр звука Уди Кумран тоже не последний человек в тусовке. Именно ему многие "интеллектуальные" коллективы обязаны тщательно продуманной саунд-архитектурой программных релизов. Дополнительными резервистами Ahvak стали гитарист Иегуда Коттон и клавишник/духовик/вокалист Уди Шуссер. В качестве жанрового ориентира для первенца не сговариваясь выбрали авант-прог. В конце концов, подавляющему большинству членов группы он наиболее близок. Да и прочим, думаю, было интересно попробовать себя на столь экзотическом поприще.

Стартует диск с замысловатого трека "Vivisektzia (Vivisection)", cразу позволяющего оценить качество звукорежиссуры маэстро Кумрана. Сугубо восточные перкуссионные изыски сливаются в сонорную гамму с гитарными фразами, синти- и пиано-ходами, флейтой, спецэффектами и другими штучками-дрючками. Зримость образов не отменяет их же мистической туманности. Атмосфера пронизана индустриальной отстраненностью, камерными оттенками и горячечным безумием музыкальных масс. Продолжение в виде пьесы "Bherta (Bertha)" интригует ничуть не меньше. Трогательный местечковый мотив вступления довольно быстро расширяется до размеров напористого монструозного фьюжн-прогрессива. Временами условно-провинциальная ностальгическая нотка дает о себе знать, однако численное преимущество на стороне напряженного, холодно-хромированного инструментального натиска, выворачивающего сознание наизнанку. Выражаясь фигурально, цирковое представление, возведенное до уровня 3D-драмы. Флейтово-клавишный диссонансный этюд "Regaim (Moments)" претендует на здоровый академизм. Новаторство крепко рифмуется с традицией, и с ходу не поймешь, что важнее. В центре мощного рок-циклона разворачивается 16-минутная панорама "Ahvak (Dust)". Кибернетический скрежет неотступно следует за тонюсеньким наигрышем рекордера, ритмизованное жужжание сметается гибельной круговертью аккордов, chamber-рефлексия периодически подминается чумным полифоническим хаосом, а степень командного помешательства превосходит почти все из слышанного прежде. Авторская проба пера гитарреро Коттона удачно осуществляется в рамках эскиза "Melet (Cement)"; пропорция меж конкретикой и аморфностью выдержана как надо. Масштабное сочинение "Hamef Ahakim (Yawners)" – густое варево деталей, противопоказанное любителям мелодической стройности. Записные живодеры Ahvak не щадят чувств потенциальной аудитории, полосуя композицию скальпелем вдоль и поперек. Впрочем, так задумано изначально. На правах многоточия – 55-секундный эпилог "Pirzool (Ironworks)", чья каннибальская эстетика бесконечна далека от любых проявлений гуманизма.

Резюмирую: загадочно, странно, изобретательно, умело. Истинное пиршество для РИО-гурманов и тех, кто посмелее. Остальным рекомендую ради общего духовного развития. Приятного знакомства.

Ahvak

Junipher Greene "Friendship" [deluxe edition] (1971/2008; 2 CD)

Славу первопроходцев норвежского прог-рока обычно приписывают Popol Vuh. Спору нет, ансамбль замечательный (как и его производное Popol Ace). Однако, по справедливости, пионерами являются не они. Полвека назад (а конкретно – 21 ноября 1965 года) в Осло сформировался школьный рок-бэнд Junipher Greene. Усмотреть в данном факте значительное для скандинавской рок-истории событие мог только очень прозорливый человек. Внешне – ничего экстраординарного. Типичный мальчишеский гитарный состав, ориентирующийся на всем известных британских поп-идолов.  Впрочем, по мере роста ребят менялись приоритеты. После "битлов" и "роллингов" настала череда тяжелого рока. Знаменем Junipher Greene сделались Deep Purple. Но заниматься банальным калькированием музыкальных идей англичан никто не собирался. То был лишь импульс, заставивший работать фантазию. Головастый тандем Фредди Даля (гитары, вокал, вибрафон) и Бента Осеруда (гитары, флейта, гармоника) при эпизодическом содействии органиста/вокалиста Хельге Грёйсли двинул в массы овеянную сказочным флером историю о дружбе – неподкупной, рождающейся в сердце, омытой слезами и все-таки нерушимой. Двойной LP "Friendship" впоследствии заслужил статус лучшего норвежского рок-альбома всех времен. Утверждение, прямо скажем, спорное. Несомненно одно: без этой симпатичной пластинки летопись нордического прото-прога утратила бы важную веху.

От почти джетроталловского вступительного курса "Try to Understand" (флейта и орган направляют риффовую ритмику в полифоническое русло) северяне отклоняются в область хард-блюза ("Witches Daughter"). После заводят шашни с психоделией, чтобы на полпути ввергнуть ее в цепкие объятья ядреного хэви а ля Purple ("Music For Our Children"). Характерной интонацией пронизана и зарисовка "A Spectre is Haunting the Peninsula". Заимствование не лобовое, тем не менее "Хаммондно"-гитарный диалог достаточно узнаваем. Дилогия "Sunrise / Sunset" напоминает творения Rare Bird. Правда, Junipher Greene выглядят посмелее коллег с Туманного Альбиона (не каждый отважится разбавить серьезное ритм-н-блюзовое повествование элементами веселого раздолбайства). Прикосновением к арт-драматизму отмечена баллада "Autumn Diary". Здесь, конечно, не обошлось без показушных эффектов (соло Даля на фоне бархатного тембрального ландшафта в высшей степени колоритно), но яркая оболочка наполнена содержанием. Милый деревенский фолк-фьюжн-инструментал "Maurice" – сеанс душевной расслабленности пред затейливой 40-секундной отмашкой в виде лубочного болеро шиворот-навыворот ("Attila's Belly-Dance"). А дальше следует титульный магнум-опус, разбитый на девять секций. Удержусь от искушения пошагового анализа сюиты. Стилевым разнообразием и композиционным новаторством произведение навряд ли способно похвастаться. Зато в нем чувствуются неподдельная искра вдохновения авторов, элегантность монтажных смычек между деталями сонической мозаики, крепкая профессиональная закваска и умение сочинять по-настоящему хорошие мелодии. Бонус-диск включает демо-версию эпика многочастного "Friendship", зафиксированную в августе 1970 г. и представляющую несомненный интерес для коллекционеров.

Резюмирую: классика раннего нордик-прога да и попросту отличный релиз. Рекомендую.   

Junipher Greene

Terje Rypdal & Ronni Le Tekrø "Rypdal & Tekrø II" (1998)

Если подходить к вопросу поверхностно, этих двоих ничто не должно объединять. Хотя бы в силу возрастной разницы. Но природа людских отношений зачастую непредсказуема. Привыкший экспериментировать со стилями маэстро Терье Рюпдаль (р. 1947) и основательно погрязший в хард-роке Ронни Ле Текрё (урожденный Рольф Огрим Текрё, р. 1963) неожиданно встретились, разговорились и наметили интервалы для сотрудничества. Выкроив по три дня в ноябре 1993-го и марте 1994-го, они записали альбом "Rypdal & Tekrø" – собрание прогрессивных фьюжн-пьес с уклоном в эклектику. Любители гитарной музыки приняли диск на ура. Широкая публика также не обделила проект вниманием. Посыпались приглашения от промоутеров, обозначился нешуточный интерес представителей СМИ. Словом, дуэту улыбнулась удача. При столь благополучном раскладе сам собой возник пунктик о продолжении. И вовремя, поскольку оба исполнителя успели настроиться на дальнейшую совместную деятельность. Включились мощные композиторские резервы, заработала коллективная фантазия... Не прошло и пятилетки, как подоспел второй полноценный релиз наших героев – мелодичный, интригующий и весьма разноплановый в содержательном отношении.

Галерея образов распахивается мистическим номером "Cathedral". Оформленная Терье и Ронни при авторском участии клавишника Дага Стокке, плавно развивающаяся тема подана в довольно нестандартном ключе: на мерную синти-ритмику нанизаны астральные электрические партии и объемные хоральные наложения Ле Текрё в григорианской манере. Красивый старт, от которого компаньоны продвигаются в сторону фирменных рюпдалевских струнных софизмов ("Very Loud Harold Lloyd"), прерываемых штурмовым хард-натиском аккомпанирующего состава (Мортен Скагет – бас, Эудун Клейве – ударные). Хрипловатый, с похмельным оттенком вокал Ронни неплохо встроен в балладную блюз-роковую гамму "The Man Who Would Be King"; идеальный пример лаконичной песенной истории с открытым финалом. За ней следует эффектный сумбур под названием "New Ritual". Драйв и угар сменяются рефлексией, кибернетический хэви-рок размывается спейс-джазовыми флажолетами. Словом, контраст налицо. Звуковые поля трека "The Golden Raven" окрашены в лирические цвета. Здесь умудренный жизнью Терье не боится показаться романтиком. И слава богу, ибо картине соответствующий эмоциональный флер только на пользу. 7,5-минутный опус "Le Tekno" выглядит забавой с модернистским подтекстом. Брутальные нордические джентльмены внедряют характерные фьюжн-сентенции в трип-хоп-оболочку. Результат странен и оригинален; по крайней мере, других "извращений" подобного рода я не упомню. За фасадом вещи "From a Northern Family" просчитывается сугубо коммерческая направленность. Оно и понятно: надо же хоть что-то подкинуть аудитории мейнстримовых радиостанций. Эта крохотная уступка компенсируется бесконечно пронзительной, прекрасной, как полярная ночь, зарисовкой "Before" гениального Терье. Когда надо, он умеет завладеть душой слушателя без остатка. Миниатюра "Two Friends and a Dog" призвана добавить мозаике немножечко перца. Завершается экскурсия на грозно-мажорной ноте "Be That As It May", эдаком дружеском оттяге матерых профессионалов сцены.

Резюмирую: чертовски любопытная программа, где каждый может отыскать эпизод по вкусу. Советую ознакомиться. 

Rypdal & Tekrø

Robert Webb "Liquorish Allsorts" (2014)

Разношерстный композиционный спектр альбома подтверждает хитрую творческую формулу Роберта Уэбба: "Моя главная задача – облагородить поп-музыку элементами арта, или наоборот – направить арт-рок в более популярное русло". Не знаю, реализуемо ли подобное на практике. С уверенностью можно сказать одно: коллектив England, в котором Уэбб пел, играл на клавишных и ковал репертуарную политику, застолбил собственное место в истории прог-рока 1970-х. С той поры сменилось несколько поколений. Группа приказала долго жить. А ветеран цеха Роберт, как выяснилось, не забросил звуковых штудий. Создал крохотный лейбл Garden Shed Music. Подружился с сотрудниками финской профильной конторы Seacrest Oy. И даже свел приятное знакомство с участниками скандинавских прожектов Paidarion, Maahinen, Mist Season и Samurai of Prog. Такая вот интернациональная дружба, чьи полезные свойства Уэбб оценил при подготовке данного релиза.

Полноценной пластинкой "Liquorish Allsorts" назвать сложно. По сути это ретроспективная компиляция, охватывающая без малого 40 лет не очень активной, но все-таки деятельности. Конкретно, с 1973 по 2014 год. Для программы Роб в основном отбирал клавишно-ориентированные пьесы. Однако объективности ради приплюсовал и несколько песен. Сообща получилось 16 треков. Естественно, неравноценных по качеству, зато дающих представление о мятущейся фигуре автора.

Я не буду дотошно анализировать каждую из позиций диска: дело муторное и, откровенно говоря, лишнее. Просто нанесу штрихи к портрету маэстро на примере отдельных его опусов. А дальше уж вы сами кумекайте. Итак, "The Ladies' Valley Prelude". Тут без вопросов. Превосходный сегмент в симфоническом ракурсе. Искусством оркестровки Уэбб владеет мастерски, что и демонстрирует. Вынутый из архивов этюд "Why Oh Why" – незатейливый поп-фолк-кунштюк, совершенно не монтирующийся с предыдущим. Словом, парадоксы и контрасты человеческого мышления. Шуточная "Moog Fugue" принадлежит перу Керри Минниара (Gentle Giant). В аранжировке Роберта слушается забавно, но и только. Прогрессивная сторона креативного гения Уэбба выпукло проступает в псевдобарокко-фантазии "Limoncello" (первая редакция вещи заявлена на эпико-тематическом сборнике "Decameron" всесильного Марко Бернарда); колоритно и комплексно. "The Cuckoo" – рискованный опыт по соединению диско и неоклассики. "Я впервые соприкоснулся с MIDI-стилем в 2012-м!" – комментирует мэтр на полях буклета. Хм... по-моему, совсем не повод для восторга. Ну да ладно. Декларируемое выше взаимопроникновение арта и интеллигентной попсы грамотно осуществляется в рамках зарисовки "Destiny". В вокальной части смахивает на манеру The Flower Kings; тем не менее скроено добротно. Имеются здесь своеобразные посягательства на Баха ("Bach Flute Sonata Allegro") и Карла Орфа ("O Fortuna"), тонкие клавесинно-камерные игры ("Quaterfoil") и безликие восьмидесятнические синти-ритмы ("Liquorish Torpedo"). Вероятно, их наличие тоже оправданно. Мне же по душе вылазки Роберта на академическую территорию – в духе "The Ladies' Valley", где мощный сплав симфонизма, оперы и арт-рока рождает нечто поразительной красоты, силы и убедительности. Вот такого бы, да побольше! Увы, не сегодня...
Резюмирую: лоскутное одеяло из действительно интересных, привлекательных произведений и сумбурных упражнений ни о чем. Выводы делать рано, посему дождемся другого раза.  
                                

Robert Webb

David Sanchious and Tone "Transformation (The Speed of Love)" (1976)

Процесс создания "звёзд" в американской шоу-индустрии отлажен до мелочей. Опытные продюсеры выстраивают стратегию поведения подопечных. И тем остается шаг за шагом следовать намеченной программе. В случае с Дэвидом Санчусом всё происходило по заранее обкатанной схеме. Едва его первый диск "The Forest of Feelings" появился в продаже, менеджеры Sony Music Entertainment устроили великолепному трио Tone (Дэйв + басист Джеральд Кэрбой и ударник Эрнест Картер) гастрольный тур по колледжам восточного побережья Соединенных Штатов с эпизодическим заездом на Средний Запад. К тому моменту фигура лидера группы угодила под прицел авторитетов джазового и прог-рокового направлений. С ним активно искали сотрудничества Ленни Уайт, Стэнли Кларк, Питер Гэйбриел... Подобное могло вскружить голову кому угодно, но Санчус поступал весьма осмотрительно и благоразумно. Приоритетной по-прежнему служила деятельность в Tone, и именно родному коллективу Дэвид отдавал силы.

При работе над второй полнометражной пластинкой троица единогласна решила отказаться от услуг Билли Кобэма. Исключительно перестраховки ради, дабы избежать самоповтора. Требовались свежий взгляд со стороны и ценные указания от нового куратора бэнда. Таковым выбрали Брюса Ботника. Санчус вспоминал, что в те годы настоящим прорывом казалось происходящее на британской сцене. Безразмерные сюиты Genesis, Yes и прочих бросали вызов устоявшимся медийным форматам. Это привлекало. Дэвиду очень хотелось послать к чертям пресловутые радио-рамки и заняться "по-настоящему длинными песнями". Собственно, так он и сделал.

Релиз "Transformation (The Speed of Love)" обладает всеми признаками антикоммерческого продукта. Содержимое представлено четырьмя пролонгированными вещами, от которых у человека, незнакомого с приемами жанра "фьюжн", попросту закипит возмущенный мозг. Право слово, с гипотетическим слушателем здесь особенно не церемонятся. Умиротворенное начало трека "Piktor's Metamorphosis" обманчиво. Спокойные, ясные электропиано-гармонии с фоновым вокализом мастермайнда завершаются уже на 3-й минуте. Дальше разворачивается широкополосная Муг-экзекуция под затейливый говорок ритм-секции. Финал пьесы в лучших циклических традициях степенен и скромен, однако от господ из Tone ожидать следует чего угодно. Посвященная Джими Хендриксу конструкция "Sky Church Hymn #9" коварна донельзя. Тихое помешательство стартует с кантри-блюзовых аккордов и укрупняется до стадии виртуозной пиротехники. Причем Санчус ведет партию соло-гитары. Да как! Хард-рокеры нервно курят в сторонке. Этюд "The Play & Display of the Heart" демонстрирует импровизационные навыки Дэйва. В фундаменте пиано-линия с легким ориентальным оттенком. Сопровождение обеспечивают арпеджио записанной позднее акустической гитары. Иные звуковые категории отсутствуют за ненадобностью. А в титульном эпике знатные молотобойцы сопрягают масштабную полифонию с эффектами медитативной прозрачности (за хоральные стенания отвечает Гэйл Моран), электронной закольцованности, шутейными ритмическими вывертами и авант-нойзовыми вставками. Не берусь судить, чего в данном опусе больше – надуманности иль выпендрежа. Главное, что результат в полной мере устроил самих ансамблистов.

Подытожим: интересное, хоть и своеобразное продолжение дебютного лонгплея, способное понравиться истовым адептам фьюжн-прогрессива. Им и рекомендую.     

David Sanchious and Tone

Neil Campbell "eMErgence" (2015)

В том, что Нил Кэмпбелл романтик, не приходилось сомневаться и прежде. Только истово поклоняющийся искусству человек мог записывать совершенно немодные программы акустической гитарной музыки, стряпать истории о призраках в поздневикторианском стиле, а после излагать их вживую – в интерьерах средневековых крепостей и старинных готических соборов. Но то лишь одна из сторон композиторского таланта Нила. Современным веяниям он также не чужд. Достаточно послушать работы прогрессивных проектов The Neil Campbell Collective и Bulbs или авангардно-минималистские опыты ливерпульского менестреля в компании электрогитариста Карло Баури, где предметом переосмысления служат сочинения Филипа Гласса и Стива Райха. Проще говоря, Кэмпбелл многогранен. А главное – убедителен в любой из своих ипостасей.

Последней по времени работой маэстро является эклектичный диск "eMErgence". Невзирая на сольный характер альбома, людей здесь поучаствовало немало. На правах вокалисток заявлены темнокожая дива Перри Эллейн-Хьюз (Perri and Neil, Sense of Sound) и Энн Тафт (Ghost Stories). Ритм-секцию составили Роджер Гардинер (бас) и Виктор Нордберг (ударные). В ведении Нила, помимо струнных, сосредоточились клавишные инструменты. Помогать же лидеру с лупами, сэмплами и вкраплениями дабтроники вызвался Марти Шейп (Bulbs), собаку съевший на такого рода штуках.

Открывается релиз 7-минутной картиной "Morphogenetic Fields". Экзотическая помесь непритязательного джаз-рока с нарочито монотонными tribal-песнопениями, броскими напористыми арт-вставками и фоновой электронной подсветкой выглядит по меньшей мере соблазнительно. Оригинальный почерк Кэмпбелла продемонстрирован во всей красе. Сочетание классической акустики с техно-элементами выливается в экспериментальный этюд "MC^2" (отдельно обращают на себя внимание ритмы регги, воспринимающиеся вполне адекватно в столь парадоксальном саунд-коктейле). Центральное место в цепочке треков принадлежит квадриптиху "Private Collection". Серия зарисовок отмечена неустанным поиском новых форм. И хотя некоторые из проверенных наработок Нил все же использует (мистериальные chamber-эмбиент эпизоды, в коих задействован вокализ госпожи Тафт, вызывают ассоциации с уже упоминавшейся пластинкой "Ghost Stories"), упрекать его не за что. Гармонически мозаика сложена достаточно искусно. И даже футуристическая фьюжн-фаза "Teilhard de Chardin", делящая цикл пополам, не разрушает стройности повествования. Идейной точкой сборки выступает конструкция "Fields Within Fields". Тут алхимические процессы входят в стадию кульминации, высвечивая магию групповой игры. В результате коллективная страсть к авантюрам одерживает верх над сопротивлением жанров. Мегастилевое разнотравье синтезируется в целостную панораму с модернистским подтекстом и крайне интересной звуковой формулой. Завершается эпопея пленительной элегией "E=", в которой фирменный лиризм автора-исполнителя берет за душу ясностью, теплотой и скромностью гитарной подачи.

Резюмирую: отличный подарок почитателям дара Нила Кэмпбелла и попросту прекрасный образчик арт-рока XXI века. Пропускать не советую.                                                 

Neil Campbell

Orange Peel "Orange Peel" (1970)

Этот недолго живущий проект дал путевку жизнь сразу нескольким замечательным людям. Ударник Курт Кресс впоследствии играл с Atlantis, Passport, Emergency, Lucifer's Friend, Triumvirat, Scorpions и множеством иных известных коллективов. Вокалист Петер Бишоф сделался успешным попсовым композитором-песенником, периодически, впрочем, вспоминающим бурную молодость за компанию с гитаристом Лесли Линком (их ностальгические клубные live-сеты по сей день пользуются спросом у олдскульных бюргеров). Органист Ральф Вильтайс, обратившись в флейтисты, сотрудничал с клавишником-экспериментатором Эберхардом Шёнером. А начинали ребята с прото-прогрессивного ансамбля Orange Peel. Возник он на гессенской земле, в городе Ханау – малой родине братьев Гримм и Пауля Хиндемита. Вдохновение по первости черпали в творчестве Джими Хендрикса и ортодоксальных блюзах. Однако в своем исконном виде (без "Хаммонда" и с Михаэлем Винцловски у микрофона) группа представлена лишь на сингл-записи "I Got No Time / Searching for a Place to Hide", изданной в 1969 г. Только с появлением маэстро Вильтайса Orange Peel обрели тембральную мощь и привлекательный имидж, позволивший команде увековечить себя в истории жанра.

Релиз объединил четыре англоязычных пьесы, скрепленных печатью прог-, джаз, хард- и психоделик-рока. Право открывать альбом предоставлено 19-минутному эпику "You Can't Change Them All" (авторы – басист Хени Мон и вездесущий Ральф). Влияние раннего британского рока тут ощущается в достаточной степени. Повествовательный артистизм Beggars Opera плюс головокружительные гитарно-органные атаки а ля Deep Purple и продолжительные инструментальные импровизации, как дань хипповому наследию Вудстока, переплетены между собою на совесть. Благодарить, прежде всего, стоит Кресса и Вильтайса, общими силами придумавших аранжировку для такой необъятной темы. Блюзовые корни Orange Peel явственно проступают в рамках форматного сочинения "Faces That I Used to Know". С точки зрения оригинальности – ничего особенного. Крепкая, но вполне стандартная вещица. От эпитета "заурядная" ее спасают зажигательные "Хаммонд"-пируэты, внимать которым – истинное удовольствие. Канонический номер "Tobacco Road" нэшвильца Джонни Лаудермилка превращен немецким квинтетом в наваристый кантри-блюз, приготовленный настолько умело, что даже ярому противнику подобных хрестоматийных экскурсов будет непросто выдвинуть какие-либо встречные контраргументы. Комплексный финал "We Still Try to Change" по-хорошему сумасброден. Развязный хард-рок нанизывается на замысловатые ритмические фигуры. Клавишная энергетика зашкаливает. Органного напора Ральфа хватило бы на пару-тройку бригад средней руки. Не отстает и гитарреро Линк, обильно грунтующий пористую саунд-ткань эффектными соло. А уж что вытворяет Кресс за своей монструозной установкой – абсолютно не поддается пересказу; слышать надобно. Короче, тотальный анархический рок-разгул с пребольшущей "изюминой" на память.

Резюмирую: отличный образчик тевтонского прото-прогрессива, скроенного по англо-саксонским шаблонам. Рекомендуется старожилам меломанского цеха и всем, кто интересуется звуковым культурным слоем 1970-х.                    

Orange Peel 

Karda Estra "Strange Relations" (2015)

Если честно, за творчеством Karda Estra после диска "The Last of Libertine" (2007) особенно не следил. Знал, что коллектив функционирует, периодически выпускает альбомы... И хотя найденная Ричардом Уилиманом ниша со стороны воспринималась единственно годной для этого, отдельно взятого проекта, мне как слушателю подспудно желалось стилевого разнообразия, незаштампованного подхода, оригинальности, наконец. Могли ли Karda Estra в устоявшемся составе обещать подобное? Сомневаюсь. Потому и не видел большого смысла обращаться к очередным программам ансамбля. Вплоть до дня сегодняшнего. Поскольку новость о сотрудничестве британца Уилимана с культовым американским ударником Полом Сирсом (The Muffins) завораживала сама по себе. Абсолютно противоположные весовые категории, несхожие инструментальные ипостаси. Неужели две кардинально отличных друг от друга личности сумели бы обнаружить точки соприкосновения? Оказалось, да. Вся линейка ключевых треков пластинки "Strange Relations" (ей-богу, уместнее названия не придумаешь) композиционно решена свежеобразованным тандемом при эпизодическом авторском участии гитариста Кавуса Тораби (Knifeworld, Cardiacs, Guapo). Пройти мимо интригующего креативного союза было бы непростительной ошибкой. И вот CD в проигрывателе, нажимаем 'play'...

Вводный номер "Strange Relations 1" демонстрирует слияние выстроенной по лекалам "Voivode Dracula" (2004) chamber-загадочности с прогрессивной фьюжн-ритмикой. Звуковое оформление целиком на совести дуэта. Барабанит, естественно, Сирс. А Рич в одиночку управляется с впечатляющим набором средств – различными подвидами гитар (включая бас), клавишными, сэмплами, перкуссией и даже диковинным причиндалом, обозначенным словом "растрофон" (по-моему, явный выпендреж). Результат несколько авангарден и по-хорошему вкусен. Электрическое присутствие мистера Тораби усугубляет поведенческую странность второй фазы цикла (отдельно отмечу колоритные брасс-партии от трубача Майка Остайма). В контексте "Strange Relations 3" камерно-джазовый симбиоз достигает апогея. Атмосферность не препятствует детализации, а виньеточное изящество ряда пассажей свободно перемежается зубастыми фуззовыми риффами. Четвертый пункт путешествия ознаменован вовлечением в процесс штатных духовиков Karda Estra. Кэрон де Бург (гобой, английский рожок) и Эми Фрай (кларнет, саксофон) насыщают палитру фирменным академическим благородством, от которого Ричард, попавший под джаз-роковое обаяние старины Пола, безуспешно старается дистанцироваться. И зря, ибо в опытных руках даже откровенно экспериментальный рисунок обладает гармоническим совершенством. Сердцевина филармонического фьюжн-орнамента "Strange Relations 5" украшена вокализом Айлишы Уилиман (в девичестве Бэйли). Зато на "Strange Relations 6" сочинители-затейники предают стройность штриха в угоду электроакустическому хаосу астрального плана. В этюде "Ylla" последовательно утверждается тягучая мрачность horror-кинематографа. Эпилогом же служит зафиксированное в 2014 году произведение "Wanton Subtlety of Monna Tessa", содержащее отсылки к музыке эпохи барокко.

Резюмирую: любопытный и неординарный художественный акт от законодателей современного chamber-прога. Рекомендую.                                

Karda Estra