Neil Ardley, Ian Carr, Don Rendell "Greek Variations & Other Aegean Exercises" (1970)

Интерес к Греции – культуре, искусству, философии – усилился у британцев во второй половине 1960-х. Разумеется, подогрел любознательность гениальный Джон Фаулз с его "Волхвом", а также сборником экзистенциальных размышлений "Аристос". Не остались в стороне и музыканты. Скажем, авторитетный джазмен Нил Эрдли (1937–2004) именно в ту пору увлекся этническими опытами. И первым остановочным пунктом в серии экспериментов с традиционными мотивами различных народностей для него как раз стала Эллада. Пастушьи танцы, позывные греческих радиослужб, древние фольклорные напевы – вдохновение Нил черпал отовсюду. Но главный источник впечатлений, конечно же, острова и города родины вечных мифов. Внезапно обретенной страстью Эрдли сумел заразить друзей – шотландского трубача, лидера джаз-проговой команды Nucleus Иэна Карра (1933–2009) и ветерана английской джазовой сцены духовика Дона Рэнделла (1926–2015). Итогом совместной работы явилась комплексная программа "Greek Variations & Other Aegean Exercises", повенчавшая классический симфонизм с "преданьями старины глубокой" и элементами стихийной импровизации.

К записи 24-минутной сюиты "The Greek Variations" дирижер/композитор Нил привлек роскошную команду аккомпаниаторов. К Карру (труба, флюгельгорн) и Рэнделлу (саксофоны, флейта) примкнули: мастерица игры на духовых Барбара Томпсон (Colosseum), гобоист/саксофонист Карл Дженкинс (Nucleus, Soft Machine), басисты Джефф Клайн (Nucleus, Gilgamesh, Isotope) и Джек Брюс (Cream, соло), виртуозный перкуссионист Фрэнк Рикотти, тромбонист Майкл Джиббс, ударник Джон Маршалл (Nucleus, Soft Machine) + камерный струнный квартет. Результат студийных бдений вылился в мощный саунд-коллаж, где характерные балканские интонации обогащаются скрипично-альтово-виолончельными партиями, прирастают свинг-фактурой и покрываются многослойной патиной духовых. Будучи отменным стилистом, Нил не спекулирует приемами подражания. Напротив, ландшафтное очарование Эгейского побережья здесь только предлог, импульс, от которого расходятся в стороны фьюжн-лучи оригинального свойства. Да и с природой академической музыки инициатор мероприятия знаком не понаслышке. Потому-то сугубо филармонические упражнения Эрдли (к примеру, зарисовка "Meteora") редкостно убедительны и предельно органичны. Авторское присутствие Иэна с Доном обозначено блоками № 2 (триптих) и 3 (квадрига) соответственно. Оба, не мудрствуя лукаво, в индивидуальных штудиях оттолкнулись от литературы. Карр взялся обрабатывать монументальные пласты Гомера, пощипал сюжеты всем известных легенд, после чего ушел с головой в джазовую рассудительность ("Wine Dark Lullaby", "Orpheus"), напоследок блеснув зажигательным драйвом ("Persephone's Jive"). В четверичном, выстроенном на базе "Одиссеи" этюднике Рэнделла ("Farewell Penelope", "Odysseus, King of Ithaca", "Sirens' Song", "Veil of Ino") больше свободного полета, чистого "импровиза". Однако в завуалированном виде этника наличествует и тут.

Резюмирую: великолепный, ни на что не похожий художественный акт пограничного типа, рассчитанный на вдумчивую аудиторию. Рекомендую.

Neil Ardley, Ian Carr, Don Rendell

Neil Ardley "A Symphony of Amaranths" (1972)

Начать стоит с определения. Амарант - южноамериканское вечнозеленое растение с буро-розовой древесиной, свежий срез которой на воздухе вскоре приобретает пурпуровый, фиолетово-красный цвет. Считался символом бессмертия у древних греков и также наделялся божественными свойствами у инков. Последний фактор послужил решающим аргументом для Нила Эрдли в выборе темы. Свое эпическое произведение он намеревался посвятить корифеям оркестрового джаза - Дюку Эллингтону и Гилу Эвансу. Таким образом, неувядающая мистическая фактура амаранта выявила в заглавии симфонии дополнительный смысловой пласт. 

Запись пластинки осуществлялась в течение нескольких июньских дней 1971-го года. Композитор/аранжировщик Эрдли (фортепиано) привлек к процессу организованный им прежде New Jazz Orchestra. Управление коллективом он доверил скрипачу и дирижеру Джейкобу Ротштейну. Солирующие партии отвели духовикам. (Здесь, кстати, блеснули талантами члены фьюжн-формации Colosseum Барбара Томпсон с Диком Хексталлом-Смитом + саксофонисты Дэйв Гелли и Дон Ренделл.) За ударными примостился лидер Colosseum Джон Хайзмен, а соло на вибрафоне исполнил знатный сессионный музыкант Фрэнк Рицотти. Финансировалась затея Британским советом по делам искусств, что накладывало на артистов определенные обязательства. Впрочем, краснеть за результат не пришлось. И даже напротив: такого количества дифирамбов в свою честь Нил доселе не слыхивал. Однако не будем опережать события. Обо всем по порядку.

Открывается программа титульной 25-минутной вещью в четырех частях (Carillon, Nocturne, Entracte, Impromptu). В ней Эрдли мастерски разукрашивает патриархальную по сути выставку новаторским стилевым орнаментом. Мелодические брассовые линии при поддержке ритм-секции по первости воспринимаются пережитком прошлого. Но продолжается это ровно до тех пор, покуда общее течение композиции не забирает крен в смежные с авангардом области. Тут уже правила игры диктуют саксофонисты с их изощренными пируэтами. И вновь ностальгическое зарево струнных - глоток теплого, как парное молоко, симфо-джаза. А потом затейливые жемчужные переливы перкусии. И шустрая маневренная импровизация сакса. И финальный аккорд на самой восторженной ноте... Трек "The Dong with a Luminous Nose" вносит в действие элемент абсурда. Стихи апологета "поэзии бессмыслицы" Эдварда Лира (1812-1888) декламирует эксцентричный рассказчик Айвор Катлер. Фоном же выступает синтетическая звуковая ткань, где классицистический минимализм в свободной манере раздвигает уступчивые джазовые рамки. И уж совершенно особенным шагом для поборника сугубо инструментальных решений Эрдли видится заключительный магнум-опус "Three Poems". С текстами Уильяма Батлера Йейтса, Джеймса Джойса и Льюиса Кэрролла прекрасно справляется известная певица Норма Уинстон. Притом оркестровый аккомпанемент хоть и оттеняет вокальные излияния фронтвумен, но подвижная энигматическая пластика присутствует и в нем. На "закуску" - маленькая барочно-джазовая шутка "National Anthem & Tango".

Резюмирую: внушительная саунд-панорама, чье пестрое субжанровое разнотравье объединено в предельно гармоничный гербарий. Рекомендую.   

Neil Ardley "Harmony of the Spheres" (1978)

Идущая от Пифагора идея музыки сфер - образец вековечной привлекательности для творческих персон. Учение о том, что каждому небесному телу присущ собственный звук, не утратило актуальности многие столетия спустя. Вот и британский композитор Нил Эрдли после череды симфо-этно-джазовых экспериментов решил подступиться к этой древней теории. По-свойски комбинируя знакомые стилевые элементы, он сочинил сюиту "Harmony of the Spheres". Несмотря на определенную оригинальность замысла, писалось произведение с явной оглядкой на работы тяготеющих к электронике исполнителей (Vangelis, Tangerine Dream etc.). И не случайно в качестве опорного инструментального пункта альбома Эрдли предпочел синтезаторы. Данный фактор вызвал бурю негодования у консервативно настроенной части аудитории, ценившей шестидесятнические импровизационные выкрутасы Нила. Послышались обвинения в отступничестве, предательстве джазовых идеалов, однако подобные выпады отнюдь не смущали маэстро. Окруженный компанией единомышленников, он продолжал прогрессировать, и "Harmony of the Spheres" - ярчайший пример духовного роста мистера Эрдли.

В сложившейся при записи предыдущего многоуровневого диска "Kaleidoscope of Rainbows" (1976) когорте ансамблистов нашлось местечко и новым лицам: на правах гитариста был привлечен стойкий приверженец эклектики Джон Мартин, чья сольная дискография богата разнокалиберными по характеру пластинками; басовый отдел поступил в ведение Билли Кристиана, а за ударной установкой воцарился Ричард Бёрджесс (ex-Charlie, Nucleus). Эпизодические хоральные партии возложили на Норму Уинстон и Пепи Лимер, духовая же секция на пару с органистом Кёстлом и перкуссионистом Томкинсом плавно перекочевала под крыло дядюшки Нила с совместных сессий двухлетней давности. Таким вот образом и наметились семь глав "космического" магнум-опуса, рожденного в воображении визионера Эрдли.
Композиционные выкладки таят в себе целую серию сюрпризов. Если интродукция "Upstars All" - эдакий прото-эмбиент в "орбитальных" тонах, то последующая "Leap in The Dark" - отменно структурированный арт-н-фанк, переливающийся водянистыми синтезаторными спектрами. "Glittering Circles" и вовсе наследует традициям спейс-рока: поклонники ранних Pink Floyd и Hawkwind наверняка оценят по достоинству эту рефлексивную пьесу. Секвенсорное журчание "Fair Mirage" отлично сочетается с умиротворяющими позывными флейты Барбары Томпсон и флюгельгорна Йена Карра, а выразительный рисунок бас-гитары сродни пассажам Дага Фергюсона из Camel. Тягуче-атмосферная "Soft Stillness аnd the Night" способна порадовать любителей развитой психоделии, тогда как ритмичный номер "Headstrong, Headlong" с закрученными соло духовых - бальзам на душу почитателей фьюжн. Финальная "Towards Tranquillity" - подлинная соническая жемчужина, но разглядеть сквозь мерцающий сумрак ее красоту сумеет не каждый.
Резюмирую: во всех отношениях роскошный релиз, нетленный шедевр зрелого арта конца семидесятых. Рекомендую.

Neil Ardley "Kaleidoscope of Rainbows" (1976)

По образованию - химик, по призванию - музыкант... Формально Нил Эрдли (1937-2004) - одна из ключевых фигур британской джазовой сцены 1960-70-х. Хотя сводить его творчество к единому направлению в корне неправильно. Отличаясь поразительной широтой кругозора, Эрдли неустанно пополнял и без того богатый внутренний мир. Можно сказать, что формирование замечательного артиста в точности соответствовало актуальным тенденциям времени. Новые звуковые формы внимательно исследовались им на предмет прочности и (при необходимости) находили отражение в работах этого интереснейшего персонажа. Смелые оркестровые эксперименты Стравинского, выразительные джаз-экзерсисы Эллингтона, прогрессивные поползновения рок-музыкантов... Нил безошибочно отбирал то, что было близко ему по духу, анализировал, находил точки соприкосновения и потихоньку закладывал фундамент собственных будущих пластинок. Увлечения этникой, классикой, джазом и симфо-роком определили характер альбома "Greek Variations" (1969), положившего начало удивительной трилогии, продолженной дисками "A Symphony of Amaranths" (1971) и "Kaleidoscope of Rainbows" (1976). О последнем хотелось бы поговорить отдельно.

Идейный посыл "Радужного калейдоскопа" берет истоки в фольклоре Индонезии. Существующие там звукорядные системы пелог и слендро привлекли внимание Нила Эрдли. Отсутствие точной фиксации высоты каждого тона, наличие оригинальных ладомелодических модификаций, способствующих максимальному выражению психоэмоционального настроя, показались англичанину настоящим открытием. Взятые на вооружение народные мотивы жителей Бали были пропущены Нилом сквозь электронную призму синтезаторов, партии которых он исполнил самостоятельно. С остальным помогали стародавние друзья и коллеги: духовики Боб Бертлс, Йен Карр, Тони Коу, Брайан Смит и Барбара Томпсон, виолончелист Пол Бакмастер, клавишники Джефф Кастл и Дэйв Макрэ, басист Роджер Саттон, гитарист Кен Шоу, ударник Роджер Селлерс и перкуссионист Тревор Томкинс. Семь частей сюиты иллюстрируют различные спектры радуги: тут и заводной этно-джаз ("Prologue - Rainbow One") с его массированной саксофонной подачей, и атмосферно-рефлексивный арт-номер ("Rainbow Two"), приправленный изысканными пассажами струнных, и преломление традиций яванского гамелана в модерновом фьюжн-ключе ("Rainbow Three"), и многое другое. Ритмическая структура "Rainbow Four" сильно смахивает на ранние опыты Jade Warrior, тогда как размытость палитры в "Rainbow Six & Seven" напоминает тех же JW, но уже в их дзен-буддистском варианте второй половины 1970-х. 15-минутный "Epilogue" плавно сводит вместе все генеральные направляющие с дополнительным элементом в виде авангардного бибопа, слегка маскирующего академический лоск данного эпика.
Итог: один из сильнейших релизов мирового фьюжн-прога, ничуть не устаревший и поныне. Советую ознакомиться (хотя бы для общего эстетического развития).